ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Цунами тоталитарной идеологии

Автор:
Цунами тоталитарной идеологии

Мои дети не смогут жить в мире без национал-социализма.
Слова, приписываемые фрау Геббельс – она их, по всей на то видимости, произнесла именно уж как раз-таки перед тем самым фанатически до чего и впрямь безбожно кощунственным, смертельным отравлением всех шестерых своих детей

1
Буквально издревле повсеместно до чего вот крайне так выпукло наблюдаемые, беспредельно во всех тех пустых и праздных речах вездесущие мораль, этика и культура на самом-то деле являют собой вовсе вот нисколько не прочный, исключительно же разве что внешний скелет всяческой той или иной человеческой натуры.
И буквально каждая в этом мире личность совсем неизбежно еще явно подвергается риску душевного тления, а то и гниения, поскольку все ведь зачастую зависит разве что оттого, как это именно острые зубья жизни до чего безысходно ведь жгуче вонзятся во всю его горячую плоть и кровь.
И человека подчас может уберечь один лишь только случай и никак уж ничего вообще кроме него.
Ну, а также в целом будет и близко нисколько никак немаловажным заодно еще и самое уж истинно как есть вовсе вот непреложное наличие дружеской и родственной поддержки со стороны окружающих людей.
А кроме того вовсе нет во всем этом мире хоть чего-либо значительно главнее нежели чем вовсе этак как есть самого же непременного присутствия в жизни человека крайне на редкость весьма положительного, а никак не отрицательного всесторонне подчас до чего еще сурового влияния.
Поскольку любое внешнее отрицательное воздействие до чего явно разве что лишь весьма поболее отягощает все те чисто свои душевные недостатки, а потому и отсутствие всяческого чужого и крайне ведь донельзя во всем дурного влияния попросту именно что совсем же критически всецело так истинно важно.
Причем точно также для всеобщего развития вовсе-то как есть более чем неотъемлемо и вправду необходимо до чего только еще последовательно всячески расширять столь подчас до чего и впрямь предельно ведь ныне узкий людской кругозор.
Но все то человеческое большое сообщество при этом вовсе никак нельзя весьма еще старательно воспитывать откуда-то явно издалека, поскольку никакие теории тут и близко совсем не помогут.
Нынешние люди никак не восприимчивы к каким-либо до чего жестким доводам, а эмоциональные воззвания разве что только смогут еще пробудить в них вполне искреннюю веру, но никак нисколько вовсе не стать им истинным же стимулом к душевному до чего и вправду весьма этак длительному самоусовершенствованию.
И все это было и есть и далее будет именно как раз уж разве что потому, что человек признает за настоящих людей лишь тех, кого он довольно так близко знает и действительно любит, ну а остальных ему будет, безусловно, намного менее жаль, нежели чем ту же овцу или курицу.
А, кроме того, ему еще и довольно легко будет разом внушить самую беспощадную ненависть ко всем тем чужим, ну а до самых краев всецело ею бескрайне переполнившись, он тогда уж явно станет, в конечном итоге, гораздо опаснее любой ядовитой змеи.
И в этом мире и сегодня есть все те, кто безумно жаждут превратить почти бесформенные интеллектуально массы народа в тот вполне до конца полностью послушный инструмент для скорейшего так затем наилучшего очищения всей матушки-земли от людей вредных, а вследствие того и близко отныне никому вовсе нисколько не нужных.
Уж ничего тут попросту никак не попишешь раз во всем этом донельзя пока примитивнейшем мире, до чего безотрадно подчас преобладают тенденции к превращению живых людей в безмолвных и движимых одними социальными инстинктами строителей большого общественного муравейника.
Да и вообще, сама по себе людская натура зачастую тяготит к деспотизму одной той необычайно сильной личности над совершенно же неисчислимо многими бесправными другими.
И наиболее ведь самым неразрывным образом все это было связано как раз-таки с той до чего весьма глубоко подчас затаенной дикостью всех тех нынешних обитателей матушки-земли.
Причем она всегда имеет достаточно большие шансы вырваться куда-либо всесильно наружу, если уж к тому и впрямь совсем беспутно создадутся все те наиболее действительно вполне же подходящие для того «благие условия».
А впрочем, надо бы тут сразу до чего спешно оговориться, что сама ведь как она есть исключительно же существенная первопричина всей той вполне однозначно более чем принципиальной хрупкости всего этого нашего буквально-то всеобщего глобального мироустройства, попросту сколь четко очерчена и обозначена, самой этак что ни на есть изначальной общечеловеческой сутью.

2
И уж и близко она вовсе-то совсем не отменяема какими-либо приторно светлыми виражами всей той никак не в меру чрезвычайно затейливой и праздной мысли, что до чего частенько сколь достопочтенно встречается посреди с блеском отображенных «бумажных реалий», несомненно, и впрямь-то подчас весьма и весьма витиевато величественной художественной литературы.
И это, конечно, без тени сомнения, свойство именно того никак же никому не завидно более чем очаровательно яркого чисто западноевропейского (в рамках благой литературной фантазии) на редкость ведь праздно мыслящего мироощущения.
Да только явно оно нашло все свое более чем беспредельно и изощренно самое этак наглядное отображение, в том числе и в русском творческом уме.
Причем это как раз подобного рода творчеству и свойственна восторженная говорливость, возвышенная идейность, а также и общая пышность весьма и весьма слащавого мышления, уж начисто всею силой оторванного от того, что вполне могло быть более чем достойно увязано с житейскими рельсами всей той донельзя пока безбожно примитивной нашей обыденности.
А между тем подобного рода веяния были уж явно всецело чреваты именно самыми так всевозможными благими заблуждениями, а потому по временам и сечет данное сладострастно обволакивающее все и вся мировоззрение всяческих нерадивых грешников, словно тот еще меч Божий.
Причем, ясное дело, что осуществляется все это именно при том крайне ведь до чего донельзя невоздержанном и фанатичном посредстве ее наиболее яростно, и, кстати, почти этак уж более чем совсем беспричинно восторженных почитателей.
Они в единый миг разом хотят уничтожить все вековое зло, найдя самых уж вполне конкретных виновных в том, что вовсе-то совсем неправедно везде и повсюду из-за дня в день только ведь и происходит.
Вот будто бы нет как нет той системы устаревших и очень уж откровенно жестоких отношений, а есть те люди, которых именно и надо бы до чего еще полностью разом свести на нет, чтобы во всем том славном дальнейшем так и воцарилось затем всеобщее благоденствие, счастье и процветание.
И это как раз именно данная прекраснодушная мысль до чего и впрямь-таки безудержно ведь ласково, сияя всею красотой своих внешних и ярких одежд, буквально-то без устали беспрестанно глаголет о самом неизменном величии всего того необъятно широкого вселенского добра, которому только и всего, что давно бы пора победить всякое отъявленное зло.
Причем сама ничтожность всех благих намерений неизменно полностью вот ускользает от глаз тех, кто пристально глядит на мир чрез призму возвышенных чувств, а надо бы между тем напрягать зрение, видя черствую и серую реальность полного бездушия и пренебрежения, которые, не засучив же рукава вовсе-то никак никому не изжить.
А как раз потому и чисто аморфна всякая суть светлого добра, что и впрямь-таки всецело одухотворена разумом и плотью всех тех бесподобно богоподобных корифеев столь весьма и весьма до чего совершенно же необычайно разнообразных искусств.
Ну а поскольку той чисто абстрактной вере в добро всецело вот свойственно не только витание в облаках, но еще и желание яростно притянуть далекие небеса к черной и весьма плодородной земле…
Нет, именно поэтому и создает данная мятежно революционная тенденция те каким-либо простым житейским умом и близко нисколько не преодолимые преграды, которые, истинно поднапрягши все свои силы, нам уж и надобно будет некогда до чего вот чудовищно заорганизованной массой людской враз еще славно вполне так старательно, затем одолеть.
А между тем та суровой силой разом внедренная в душу народа новая вера в светлые идеалы окажется одним лишь внешним лакированным покрытием для сколь пока совсем еще невежественных народных масс, что никак не развиты, да и стиснуты в жестких тисках невообразимо тяжких трудностей всей этой нашей осоловело невзрачной жизни.
В светлые будущие дали их можно разве что грубо поманить, но вот дать этим сказочным миражам шанс стать частью действительности совсем ни у кого возможности вовсе так нет, раз уж людская серая масса состоит из субстанции на редкость вот донельзя воинственно эгоистичной.
Ну а, потому, весьма обстоятельно не развив каждую отдельную личность, насильно построить можно будет одну лишь ту чрезвычайно большую казарму, где все и вправду окажется серо и казенно общее…
Причем продолжение всего того издревле прежнего всегда приводит к сущей так непрерывности, а разрывы между одной верой и другой полностью вот неизбежно чреваты бездуховностью, вседозволенностью и неусыпным оком за всеми теми новоявленными адептами.
А ведь всех тех неугодных при этом не отлучают, а чисто физически яростно уничтожают безо всякого так права на апелляцию.
Причем еще и называют это очищением, а между тем те вредные люди были вредны только лишь бездарям оседлавшим власть на вздыбившейся к самым небесам волне чудовищной ненависти и демагогии.
А та прежняя вера дарила людям свет и тепло и счастье, которые и нужны человеку для того чтобы он не скатывался на чисто животный уровень сознания.
И, конечно, более чем возможно будет довольно-то наспех высказать мнение о ярой догматичности всей той стародавней морали, ее ветхозаветности, а также еще и вящей ее приверженности ко всяческого рода догмам и суевериям.
И все-таки она неизменно давала народу нравственную основу, да и в том самом давно же тщательно при этом выкристаллизованном и вполне до конца до чего как есть весьма во всем явно понятном ему виде.
А кроме того, ту новую безбожную мораль еще и постарались втиснуть всею мощью чьей-то священно прозорливой души, безусловно, делая упор на тупом внушении, а не на добровольном впитывании при том до чего незатейливо осознанном и более-менее полновесном понимании всего того из чьих-либо наставнических уст и впрямь-то на деле действительно услышанного.

3
Ну а объясняется все это, собственно говоря, проще простого!
К чему это вообще – разжевывать для всяких серых масс почти ведь никак неудобоваримые для их простецкого сознания чисто абстрактные нравственные постулаты, раз совсем ничего вовсе не стоит именно уж всемогуще втиснуть в чье-либо крайне неповоротливое сознание все те самые основные понятия, причем именно в виде немыслимо твердых, словно сталь, убеждений?
Да еще таковых, что затем нисколько не будут подлежать суду совести и вполне естественных для всякого человека колебаний и сомнений.
Наша правда, безусловно, единственная и никакому качественному анализу она еще изначально вовсе так попросту и не подлежит!
А то совсем уж никак оно не иначе, а слишком много разом тогда затем отыщется и расплодится всяческих и всевозможных праздных трактователей всех тех далеко не банальных и обиходных истин.
И при этом и близко уж нисколько не было хоть сколько-то вообще учтено… все то последующее нагромождение никак не противоречиво, а до чего весьма складно скроенного конгломерата лжи, да и вообще всяческого рода околонаучных спекуляций, безусловно, легших в основу вероучения обо всей той наивысшей расе немецкого народа.

А ведь это как раз те самые новоявленные атеистические веяния, щедро сдобренные сентиментальным романтизмом, и послужили всему тому более чем и вправду исключительно до чего надежной первостатейной первоосновой.

4
Ну а что до того и поныне сколь беззастенчиво искушающего весь род людской бесноватого марксизма – вероучения, явно ведь более чем старательно преуспевшего первым до чего плотно и намертво прирасти ко всему тому как есть иссушающе праздному логическому пьедесталу всех тех донельзя так всеобъемлющих высших истин…
Нет, с ним, без малейшей в том тени сомнения, все было сколь несоизмеримо ведь значительно проще, и одновременно с этим полностью так необходимо разом при этом все же признать, в том числе и самую безмерную запутанность и сложность всех его нечестиво лицемерных и демагогически воинственных хитросплетений.
Марксизм, как и нацизм, явственно подразумевает самое мгновенное разрешение всех жизненных неурядиц путем могучего толчка к той чисто теоретически совсем этак иной и куда только поболее достойной жизни.
Ну а также еще и самого своевременного физического устранения всех тех, кто к этой новой жизни мог бы нам вольно или даже невольно помешать ведь идти теми-то и впрямь самыми так нескончаемо длинными стройными рядами.
При этом злые недруги начисто теперь вообще же лишались всякого высокого ранга людей, поскольку отныне они были чем-либо навроде презренных насекомых, заклейменных одним броским именем, и судьба их была полностью заранее предрешена.
Буквально всех их сколь незамедлительно требовалось под самый же корень разом еще извести, ну а как раз тогда и наступит то совершенно ведь немыслимо долгожданное и всеобъемлющее людское счастье.
Причем сама как она есть иссиня черной грязи простота безнадежно вот кровавого воплощения в истые реалии жизни всех тех отчаянно же дешевых спекуляций, а также еще и откровенно злодейского их дальнейшего укоренения на свежевспаханной почве нежно светлого лика духовной эволюции…
Уж чего-чего, а те самые разве что о своем, да о своем истово ведь лицемерно мурлыкающие господа товарищи, сколь этак надежно прикрывшись светлым именем высоких людских мечтаний, творили при этом эдакого рода черные дела, что были нисколько доселе никак не свойственны какой-либо отнюдь подчас совсем вовсе недоброй человеческой природе.
Да только ныне настало время и впрямь-таки на редкость ощетинившегося всем тем догматическим добром совершенно уж особого здравого смысла, в котором главная суть явно предстала именно в виде цели, для достижения которой попросту и не было никаких моральных и этических преград.
Причем было это сколь неотступно и до конца (а особенно поначалу) как есть еще обусловлено именно тем до чего новомодным и новоявленным устремлением к свету высших до чего и впрямь-таки самых ведь безупречно ярчайших истин.
То есть уж тех, собственно, самых высокоидейных благ, что где-то едва-едва лишь разве что обозначились на некоем до чего запредельно и немыслимо весьма и весьма от нас отдаленном горизонте только лишь пока разве что грядущего общественного развития.
Причем наиболее благодатный к ним путь должен был быть во всем глубокомысленно медлителен, а как раз потому и крайне неспешен, а то если, чего доброго, безудержно понестись к чему-либо подобному совсем этак сломя голову, нисколько при этом, не разбирая ни пути, ни дороги…
Нет, именно при данных откровенно гибельных обстоятельствах оно и окажется всего-то разве что только явно ближе к той самой до чего глубочайшей бездне более чем немыслимого и необъятного общественного зла.
Да еще и в мире начисто отныне полностью выпотрошенном, а также до чего еще безумно же совсем неестественно вывернутом, причем фактически так на самую что ни на есть до чего и впрямь-то самую ведь до чего исподне внутреннюю его изнанку.
То есть далее в нем попросту никак ничего не останется, кроме того начисто так навек оболваненного лживым светом на редкость же омертвелого учения сколь аккуратно очерченного еще изначально ведь более чем безнадежно двуличным крайне этак суровым пролетарским невежеством.
Причем самой ведь тяжкой предтечей мощнейшей бури в необъятно широком, словно море, общественном сознании было как раз-таки нагнетание среди никак вовсе нетерпеливой интеллигенции всяческих революционных страстей подчас доходящих до самой чудовищной истерии.

И ту революцию и вправду ожидали, словно манны небесной, а между тем на деле она совсем не более, нежели чем град и молнии, яростно и прискорбно уничтожающие посевы всего того лишь некогда грядущего нового.

5
Да и вообще всякая социальная мораль, как фактор, более чем беспардонно навязываемый всему этому нынешнему миру, уж однозначно разве что только и несет внутри своего я одни лишь те еще томные чары скорейшего достижения более чем элементарной, мнимой и липовой, но зато до чего всеобъемлющей же справедливости.
А между тем и самое благородное сокрушение всего того давно устоявшегося неминуемо разве что только ведь приведет к всеобщему хаосу, а также обыденно и повсеместно до чего непременно и породит оно все условия для той крайне и впрямь до чего исключительно так невзрачной четвероногой первобытности…
Однако всего этого и близко никак
нисколько не замечают все те, кто совсем нездраво бредит абстрактно так верно заранее выверенными теориями, а потому и практикует или только лишь всецело приветствует весь тот грядущий кровавый террор, более чем наглядно осуществляемый как раз во имя консолидации всего того довольно еще пока весьма и весьма относительно противоречивого общественного организма.
Им в этом деле крайне во всем более чем уж беспечно помогает их донельзя однобокий агностический подход ко всей вселенной, что без всяческих вообще сомнений, наскоро размывает ту вовсе и невидимую глазу границу, где и проходит разграничение между личностью и всем остальным людским сообществом в целом.
Причем на общество возлагаются абстрактные надежды, и к нему предъявляются бесцеремонно НАСУЩНЫЕ требования, как будто каждый из его членов также (неизвестно откуда) уж давно приобрел ярко искрящееся светлой мыслью духовное устремление по мере сил достойно воздействовать на всю окружающую его жизнь путем самого последовательного соучастия в судьбах всего мира сего.
Да еще и никак не иначе, а именно посредством пошагового развития внутри своего «я» более чем во всем бескрайне различных аспектов культуры и вполне до конца доподлинно полноценного образования.

6
Полнейшее между тем отсутствие у тех до чего только многих людей каких-либо подобных черт начисто ведь сходу попросту сколь приторно же ласково, догматически более чем самозабвенно сколь незамедлительно полностью отрицается.
Ну а, кроме того, кое-кому явно кажется, что людей надо бы разве что до чего еще немыслимо так смело до чего всецело принудить ко всему тому крайне необходимому им самоусовершенствованию, ну а затем и станут они вследствие всего этого значительно лучше, выше и чище…
Насилие и всеобщая строгость – это и есть те самые факторы, что действительно, в конце концов, смогут в глазах некоторых столь уж вполне наглядно переменить всю структуру далеко этак никак пока не лучших человеческих взаимоотношений…
И по большей части, именно благодаря этому принципу все те до чего многослойные и многозначительные моральные постулаты и впрямь этак никак неоправданно и беспредельно суровы во всем том исключительно вот откровенно фарисейском злоречии их, чего там греха таить, вовсе не по-людски «непреклонных» блюстителей.

7
А между тем то, чего тут и вправду наиболее главное – так это как раз, что все эти бесчисленные колкие сентенции подчас даже и невольно создают довольно глубокие проникающие ранения в душах у тех, кому попросту не было то вполне по-свойски вкратце более чем и впрямь доходчиво разъяснено…
Причем то, что и близко так нисколько не было доведено до их ушей, так это то, что все те как есть благочестивые мысли, а еще вдобавок и громогласно воинственные яростные порицания, есть одно самое уж безупречно явное и исключительно безотрадное следствие всей той своей собственной глубоко затаенной непорядочности и порочности.
Ну а от тех, кто действительно искренне светел и душевно чист, никаких порицаний у кого-либо за спиной вовсе-то никогда и близко так не услышишь.
Раз подобный человек буквально все те моральные претензии, сурово обращенные, супротив кого бы то ни было, на едином дыхании сразу вот сходу на самого себя более чем немедля переводит, а потому, как только он начинает говорить о чем-либо в каком-либо человеке нисколько ведь явно совсем и близко не беспорочном…
То уж совершенно незамедлительно все слова у него в груди попросту разом застревать начинают, и все это из-за тех прямо к горлу прихлынувших чувств, а если он ко всему прочему еще и пожилой человек, то и за сердце рукой он вполне ведь еще запросто ухватиться действительно может…
А главное – ничего, кроме «Да чтоб я…» он вряд ли что из самого себя на едином дыхании и вправду так выдавить почти уж бессильно и впрямь ведь тогда сумеет.
Зато сколь многие большие моралисты (всегда за некий тот явно совсем чужой богопротивный счет) соловьиные трели самозабвенно подчас издают, распиная на кресте всеобщего общественного порицания чьи-то с одного разве что виду попросту именно вот чудовищные недостатки.

8
И именно в эдаком сурово обличительном духе и вешают же лапшу на уши всяческим легковерным, а кроме того и совсем не в меру довольно-таки вспыльчивым людям.
Достойные представители цивилизованного общества никогда не станут всего этого делать с тем до чего восторженно упоенным и, кстати, абсолютно самодовольным видом, с каковым буквально всегда произносятся слова, несущие в себе сущую гнусь, кем-то столь сурово обращенные в указующий и карающий перст…
И вот когда нечто подобное и впрямь-таки безапелляционно заявляется о чем-либо совсем этак вовсе вот необъятно исторически большом, то вот как раз тогда и жди конца света… всей той сегодняшней цивилизованной культуры, да и, кстати, самого что ни на есть обыденного житейского разума.

9
Человек – он вообще же, собственно, пока всем тем еще своим умом выше животного уровня толком никак не поднялся, зато в амбициях своих он до чего непременно жаждет стать доподлинным крестным отцом всего того вполне вроде бы пока самостоятельно вокруг него существующего (в его-то глазах) столь крайне и впрямь неказистого мироздания.
И хотя иногда в чьем-либо безразмерно лучезарном сознании и возникают порой все те с живым мясом наспех вывороченные более чем всесторонне восторженные воззрения…
Причем явно и выворочены, они как раз-таки из всей той ни с чем чисто теоретическим разом ведь до конца кротко уж не согласной, а еще и более чем непримиримо совсем по-скотски промозгло и серо невзрачной обыденности.
Да и вообще как только нередко все те промозгло и яростно оптимистические духовные изыскания разве что лишь только и являют собой сущее же нигилистическое отрицание всего того давно во все стороны на редкость исхоженного и никак никогда ни в чем нисколько не прежнего исторического опыта.

10
Да к тому же и появляются все эти призраки на свет Божий именно изо всех тех бесподобно ведь на редкость талантливо надуманных образов всевозможных украшателей жизни… более чем бессовестно подъедающихся на сколь весьма благодатной ниве всевозможной и всяческой художественной литературы.
Причем далеко не все ее знаменитые авторы – непорочно великие люди, все свои силы, кладущие на алтарь литературы, дабы и впрямь затем сподвижнически создать для всех нас всевозможные духовные блага.
Творцы достойной прочтения художественной литературы во всей своей невероятно разноликой сущности вовсе ведь не однородны, и их житейский характер был до чего непосредственно связан как раз-таки с тем веком и средой, в которой они до чего непосредственно некогда, собственно, жили.
И, кстати, вот еще что: большие писатели никак не глядят безалаберно и праздно на всю ту широкую общественную жизнь именно что через большие и нелепые розовые очки…
И то вне всяких сомнений никак и близко не обязательно, чтобы это именно они и создавали для какого-либо более чем конкретного индивидуума тот самый донельзя ирреальный облик всего того совершенно ведь помимо всяческих наших ощущений миллиарды лет просуществовавшего мироздания.
Ну а то уж никак не в меру суетливо восторженное видение всей той исключительно ведь повседневно нас окружающей действительности подчас полностью разом затмевает сколь непроглядную картину самого так обыденно и беспросветно мещанского мирского существования.
Причем для явного уж как есть создания подобного эффекта, наверное, окажется и того, в принципе, более чем вполне на редкость полностью так предостаточно…
Ясное дело, что хватит и того, чтобы всякий тот, кто всецело будет до чего еще безнадежно ориентирован именно на ту внешне и впрямь сколь завораживающую западноевропейскую культуру, до чего еще пристально при этом глядел на абсолютно любые художественные книги разве что лишь только ее близорукими и кривоокими глазами…
А между тем слишком так ярки и вычурны многие из созданных ей образов, а главное – все эти довольно-то наспех нелепо обрисованные книжные существа имеют подчас до чего надежно для них самим автором произведения, крепко-накрепко заранее закрепленные свойства души и характера!
Они, к тому же, как правило, всецело отдалены от всяческой нашей неистово вездесущей и до чего немыслимо же изощренно корыстной действительности.

11
Причем, конечно, всегда ведь есть явная опасность довольно хлипких логических обобщений, однако то вовсе не главная беда.
Самое ужасное, может быть, заключено именно в общей переоценке ценностей, без тени сомнения до чего постепенно возникающей после всего прочитанного в душах у тех, кто крайне наивно о том полагают, что западные философы и писатели и впрямь бесконечно проникнуты тем, что они порой искрометно и чувственно вкладывают в свои книги.
А они между тем иногда до чего неотступно так ярко горят самым еще неуемным энтузиазмом наиболее полноценным образом отобразить вездесущие и всеобъемлющие чувства, так или иначе довлеющие над обществом в тот самый сколь неизменно самый уж короткий временной промежуток их зачастую никак вот совсем не безбедно проходящего бренного существования.
И все дело тут было именно в том, что в жизни Запада книги играют довольно-таки прикладную, развлекательную и вовсе не столь на деле действительно важную воспитательную роль.
И совсем этак иначе оно зачастую и вправду происходит в жизни всего того российского общества, где книги заполняют собой все или почти что все духовное пространство в сознании культурных и духовно развитых людей.

12
И в этом, кстати, вполне наглядно проглядывает то самое исключительно уж достойное будущее, причем и истово до конца совершенно во всем на редкость реальное, а не то сколь безнадежно ведь призрачно светлое и вовсе-то совсем явно несбыточное, весьма и весьма до чего еще переспело праздничное книжное бытие…
И именно в том сколь отдаленном грядущем, которое и можно будет более чем явственно полностью вылепить разве что изо всяческой с виду довольно-то вовсе совсем непотребной житейской грязи, и впрямь окажется до чего значительно поболее места для всего того высокого и возвышенного, чем его ныне-то есть в это наше никак пока совсем непростое сегодняшнее время.
Ну а сама та более чем безнадежно бесплодная, как и вполне уж на редкость бессмысленная попытка вживлять в живую жизнь все те немыслимо высокие книжные принципы попросту абсолютно вот смехотворно нелепа…
Многие люди слишком донельзя примитивны для всего того буквально ведь всеобщего осуществления на житейской практике всех тех и впрямь совсем вот незатейливых начинаний, что были выверены на белой бумаге одними теми довольно-таки неясными абстрактно-серыми контурами.
А между тем сама эта жизнь неизменно потребует к себе истинно трехмерного подхода и массовости в устремлении к чему-либо лучшему всеми силами попросту никак, ну никак совсем не приемлет.
Массам повсеместно был нужен один лишь хлеб насущный, светлые идеи их абсолютно уж попросту совсем так не интересуют, поскольку им нечто подобное никогда не переварить и вовсе-то внутри самих себя не усвоить.
Хотя вполне еще может оказаться в корне неверным, как и исключительно несправедливым, до чего вот бездумно приобщать к канве буквально-то безбрежного житейского существования всех тех из людей, которые если ее и не выше, то, по крайней мере, всецело вот значительно разностороннее, да и более чем вполне наглядно же всецело разумнее…
И все-таки истинной, никак не пропитанной всяческими моралистическими бреднями совести то вот еще никому и никогда нисколько не прибавляет, а иногда заодно и вынет оно из груди всякую человечность во имя всевозможнейших истинно светлых «благих нововведений».

13
В то время как душой человека во всем примитивного вполне полноправно заправляют всяческие темные инстинкты, однако они более чем нередко светлее «святых» заблуждений поневоле, вползающих в душу человека, почти насильственно одаренного мертворожденной мыслью, а в связи с тем и блуждающего в сущих потемках где-то им совсем неловко посеянного житейского ума.
А в особенности все это находит более чем полноценное свое отображение именно так тогда, когда он до чего безумно и смело, начинает самозабвенно рыскать в трясине идей и начинаний великого, однако явно совсем не в меру чересчур самовозвысившегося, интеллекта.
Ну а основное «разумное» население земного шара безнадежно так аморфно, а как раз потому никому и не удастся разом вылепить из него ничего такого путного и впрямь-то безотлагательно годного для создания той самой донельзя пока уж более чем пресловутой великой эры милосердия.
Нет, то скорее грандиозная сверхзадача немыслимо долгих грядущих тысячелетий самого постепенного и неспешного пути вверх, причем безо всяких нелепых скачков и всполохов еще изначально безжизненно утопических мировоззрений.

14
Конечно, кому-то и сегодня без тени сомнения явно вот кажется, что, мол, для подобных более чем окончательных выводов пока вовсе нет, да и не могло быть, собственно, собрано вполне ведь предостаточно данных.
Надо, мол, всего-то навсего как есть монументальнее и основательнее разок-другой снова испробовать как-никак еще и еще до чего этак безотлагательно деятельнее применить ко всей общественной жизни вящие постулаты в точности тех непримиримо ни с чем светлых идей, однако в некоем довольно ином их ракурсе (непременно учтя ошибки темного прошлого).
И вот это как раз тогда авось и чего-либо путное из всего того на деле столь непременно довольно-таки стояще еще действительно выйдет…
Зодчих, водящих пальцем по небу грядущего вселенского счастья, вовсе-то никогда нисколько не волновали, да и до сих пор никак совершенно не озадачивают… все те человеческие жертвы, принесенные на алтарь безумной страсти к тем до чего ведь искрометно стремительным, а еще заодно и чрезвычайно весьма на редкость скоропалительным переменам.
А между тем бездумно играя с человеческой природой в сущую чехарду идей, можно было, в принципе, и в один же кювет всем этим миром, недолго думая, с проторенного пути на самые долгие века крайне ведь беспечно и безответственно разом еще съехать…

15
Однако отчего это автор уж вообще решил, что средний представитель всего человечества пока еще в каком-либо чисто уж умственном плане абсолютно так безлико безмолвен?
А потому и нуждается он совсем не в поводке, резво тянущем его в некое светлое и доброе грядущее, а куда вернее – в стальном наморднике, суровой силой надетом на всю ту и по сей день в нем весьма уж вдоволь имеющуюся самую ту до чего еще первозданную дикость?
Ну, так для подобного рода умозаключений сам подход был необходим всецело уж исключительно самый так обиходный, дабы и впрямь была бы возможность более чем разумно взвесить все то, что имеет хоть какое-либо вообще настоящее и прямое касательство ко всей той донельзя унылой и сугубо пасторальной действительности.
Поскольку надо бы всегдашне и впрямь до чего весьма основательнее опираться вовсе не на те изрядно так внушительно весомые тома всяческих крайне далеких от мира сего донельзя заумно отвлеченных философских сочинений.
Нет, действительно принимать во внимание надлежит разве что те полностью конкретные и сколь беспристрастные данные из сущего разряда тех, что и впрямь-таки были исключительно же старательно и кропотливо подобраны руками современной социологии, да и психологии в придачу, о некоем, надо сказать, всецело ведь самом так среднестатистическом индивидууме.
А заодно для подобной важной цели потребуются и довольно точные определения, дабы нисколько не ошибиться при взвешивании всего того, что в человека было более чем здравомысленно и весьма последовательно именно же, заложено всем, тем весьма этак основательно продумывающим все свои педагогические шаги, предельно так ответственным за всякий свой труд воспитанием.
НУ А ТАКЖЕ окажется весьма и весьма до чего более чем неотъемлемо важным, также и то чего это именно вообще было некогда приобретено человеком в дар от природы… той самой, что извечно мудра это лишь мы пока совсем не в меру самонадеянны и слепо амбициозны.

16
Однако вылепила она человека самым доподлинным образцом животного мира, а посему в среднем каждый отдельный индивидуум столь во многом пока тот еще скот, и это одни строгие ограничения всего того ныне существующего социума всенепременно помешают ему вновь вполне проявить все свое «я» в его никем и ничем не приукрашенном обличии.
Разумеется, что подобные слова могут кому-либо показаться очень ведь даже донельзя скверными и буквально-то очерняющими весь без остатка человеческий род.
Да только чего это тут попишешь, раз именно таковы во всем своем абсолютном большинстве до чего, несомненно, весьма ведь многие из числа рядовых представителей нашего подвида обезьян?
Флагман мировой фантастики Роберт Хайнлайн в своем романе «Чужак в чужом краю» пишет об этом так:
«Сами обезьяны ей не понравились – уж очень они были похожи на людей. У Джилл не осталось ханжества, она научилась находить прекрасное в самых прозаических вещах. Ее не смущало, что обезьяны спариваются и испражняются у всех на глазах. Они не виноваты: их выставили на всеобщее обозрение. Дело в другом: каждое движение, каждая ужимка, каждый испуганный и озабоченный взгляд напоминали ей о том, чего она не любила в своем племени».

И ведь именно в этом и была заключена самая доподлинная житейская правда!
Никаких примесей самодовольства знаменитого автора в ней нет, да и быть их на деле и близко никак этак совершенно не может, а главное, что известна она, в принципе, всякому тому, кто над всем этим и впрямь именно что с умом хоть сколько-то всерьез более чем весьма основательно когда-либо еще призадумывался.

17
А из всего того само собой проистекает именно тот весьма непрошенный, однако между тем более чем, в принципе, самый уж закономерный вывод о той еще самой более чем безупречной необходимости чрезвычайно так медленного эволюционирования, безо всяких неистовых скачков, вертикально сразу вот бездумно вверх…
И уж будет сей крайне неблизкий путь до чего во всем явно еще свербеть в глазу всей той своей донельзя неумелой и незрелой неосознанностью, а также и примитивной, истинно черепашьей неспешностью, зато совсем не иначе, а окажется, он почти что бескровен и в конечном своем итоге полностью верен.
Вот и веди нас, река житейски верно выверенных знаний, к сущему осознанию той еще до чего необъятной безбрежности всякой вот глупости всех тех страдальцев за всеобщее благосостояние, что явно тщились создать все то свое новое, навсегда этак отринув всякий прежний, надежно апробированный седым временем опыт всего того былого и прошлого…
И ведь это разве что обезьянье царство и будет, собственно, тем, что окажется вполне возможным себе вообразить, а затем и создать, до чего спешно воплотив в жизнь теоретические выкладки, так уж и устремляющие безгласные массы той истинно слепою от рождения силой в то светлое, никому доселе заранее нисколько неведомое грядущее.
А в особенности коли кому-либо и впрямь придет в голову полностью так бесследно истребить во всем этом мире, то давно будто бы ныне прошедшее, раз это в нем самом и был истинно ведь заложен корень всех наших былых горестей и печалей.

18
А между тем буквально всякое искристо светлое будущее всенепременно еще состоит из всего того более чем, в принципе, до чего успешно прожитого прошлого, а вовсе не из всех тех чисто надуманных идей, куда явно более праведного переустройства всей той совсем этак до чего и вправду немыслимо сложной общественной кухни.
Поскольку то уж точно исключительно ведь более чем незамысловато ее превращает в ту никем давно прилично, так как есть и близко никак не мытую общественную уборную.
И совсем не стоит ради чего-либо подобного возвышенного и светлого на одной лишь бесцветной белой бумаге и впрямь-то в самом низком реверансе разом расшаркиваться, тщась при этом достичь мнимых небес, а тем паче с самого лихого наскоку, без единой здравой мысли, но зато уж совсем этак небывало вот немыслимо радостно…
А между тем некоторым и вправду беспричинно охота, живя во тьме диких, всегда ведь единых и неизменных времен, весьма и весьма нервозно переустраивать именно что внутри своего узкого сознания все, то крайне неправедно обустроенное общество по каким-либо обнадеживающе радостным, вполне наглядно, что ни говори, внешне, куда только поболее справедливым стандартам.

19
А между тем для подлинных и качественных изменений во всем том совершенно ведь полностью исподнем человеческом естестве надо было стремиться пролить свет во тьму юных душ, а не сыпать цитатами на головы простых, ничего совсем ни о чем вовсе уж никак несведущих граждан.
Ведь мозг слепой и самодостаточной толпы можно просветить одними разве что пулями в каждый тот отдельно взятый конкретный затылок, ну а более вот никак и ничем.
А того истинно светлого и лучшего будущего можно уж будет достичь, только-то лишь более чем разумно в него устремившись всем, тем до чего еще трепетно бьющимся сердцем.
Ну а чисто так умозрительно его, создавая, явно еще сформируешь благодатную почву для того самого первобытного рая, в котором все наслоения цивилизации и культуры будут вскоре начисто стерты попросту именно что совсем же в труху.
Ну а дабы за те весьма продолжительно долгие тысячелетия и впрямь праведно воплотить в жизнь социума на редкость благодатные и коренные изменения во всей общечеловеческой психологии, ныне в пример стоило бы брать не неких отдельных выдающихся личностей или даже тех, кто хоть в чем-либо возвышается над бесформенной массой простых обывателей.
Нет, за вполне надлежащую основу тут явно попросту всецело именно ведь требовалось взять как раз того самого весьма же более чем обыденного, серого человека.
Причем делать нечто подобное надо было, исключительно так тщательно при этом, выверяя буквально-то каждый свой шаг, ну а в особенности следовало бы при этом до чего явно полностью избегать каких-либо немыслимо резких рывков.
Поскольку где это в каком-либо безыдейно простом человеке будет хоть сколько-то возможным более-менее верно и эффективно сыскать хоть чего-либо подобное тому, что уж и впрямь-таки затем точно ведь окажется всецело мыслимым взять, да в одночасье разом всецело вот переменить к чему-либо до чего еще удивительно отменно так действительно наилучшему?
Ну, а того, кто и сам безо всякой сторонней подсказки умеет мыслить разумно и здраво сколь еще беззастенчиво направлять к чему-либо суровым насилием более чем, безусловно, окажется вредно этак уж сразу для всех и каждого в отдельности.

20
Человеку вообще довольно-то принципиально уж чисто по-житейски свойственно отторгать от себя все то, что явилось к нему нежданно-негаданно непрошеным гостем, откуда-то более чем вполне ведь наглядно совершенно извне.
А именно потому облагородить и приосанить его при помощи некоего крайне уж до чего неуклюжего внешнего воздействия ни для кого не окажется хоть сколько-то до чего еще сходу довольно-таки разом ведь явно под силу…
Поскольку этим разве что только до чего совсем бесцельно и бесцеремонно разом нарушишь все его наиболее обыденные и незыблемые самые же изначальные права, а тем затем и посеешь сущие семена рабства, а вовсе не новоявленной величавой свободы.
Да только где это было понять всем тем, кто мыслил и мыслит одними бездонно светлыми чувствами и именно с ними он до чего и впрямь более чем изысканно обращается, словно бы они истое так мерило разума во плоти?
И это как раз они всех нас зазывно и смело, и позовут к одному лишь тому всенепременному разрушению, поскольку до чего-либо действительно созидательного очень вот многие из нас явно пока и близко вовсе не доросли.
Причем это никоим образом не связано с чьим-либо вполне этак полностью достойным высшим образованием, а уж тем паче и с тем невозмутимо большим и явным умением умиленно внимать всеми фибрами своей славной души тому-то и вправду до чего трепетно возвышенному искусству…

21
Ну а яростное желание чего-либо невообразимо новое в единый миг разом сварганить из всего того старого, вконец прохудившегося общественного котла сколь непосредственно проистекает совсем не от обостренной жажды общественной справедливости, а от непримиримой склонности к дикости и лютости, наскоро и поверхностно преображенных в слепое орудие донельзя аморфного, праздно мыслящего ДОБРА.
Именно как раз в этом и был заключен весь тот до чего печальный парадокс эпохи вездесущего идеологического просвещения!
Чрезмерно замечтавшиеся умы, так и поймавшие за лисий хвост светлую мечту об тех более чем изумительно ярких грядущих днях уж совсем и близко нисколько ведь несбыточного вселенского счастья, вполне всерьез вознамерились всецело изменить весь этот мир к чему-либо сказочно и несусветно разве что самому так изумительно наилучшему…
Да только всею душой всецело проникнувшись разве что той безгранично святой обязанностью донельзя вот яростного изничтожения в нем именно как раз-таки корней всего того, что даже подчас и совсем случайно мешало беззаветно и истово верить, а вовсе не того, что извечно портило кровь, никому и никак не давая жить по-людски.

22
А между тем всякое старое зло сколь целенаправленно довольно-то быстро вскоре сумеет само себя истинно уж неминуемо весьма торжествующе возродить: скажем, ранее то был царского времени циркуляр, ну а теперь, в стране «победивших все прежнее» пролетариев, он исключительно нагло разом затем прозовется, куда многозначительно более веской и всесильной большевистской резолюцией.
И это при том, что сама суть дела всегда уж останется до чего неизменно более чем так безнадежно и безответственно именно прежней.
Ну а бездушный бюрократический аппарат еще и окрепнет, поскольку свежеиспеченным «тавтологическим обоснованием всей новой власти» обязательно тогда разом станет именно та подушная и беспошлинная торговля светлыми мечтами, а этот лежалый товар, без сомнения, разом потребует, куда значительно большей волокиты перед любым даже и самым мало-мальским исполнением буквально-то любых насущных дел.
И именно вот как оно некогда, собственно, и оказалось в том государстве, что всецело наспех было скроено полузадушенными в чьих-либо грязных душонках бесправными рабами, которые, кстати, вскоре вновь обрели все свои прежние оковы, причем как раз-таки, дабы в виде новоявленных холопов-господ и обратить всех живых в один бессловесный человечий скот.
Ну а всем тем наиболее «наилучшим» его представителям было и впрямь донельзя уж свойственно даже и под ножом беззаветно славословить отца и учителя из крови и плоти людской создавшего все как оно есть более чем наглядно совсем ведь бесподобно «чудное» новоявленное бытие.
Причем это именно он безо всякой в том тени сомнения и породил всю ту серую братию, крепко-накрепко скованную одним лишь до чего скверным душком леденящего все их нутро нисколько не человеческого, а истово звериного страха.

23
А началось все это как раз-таки с того, что чьи-то радужные мечты кровавыми строками, более чем выпукло затем вписанные в историю всех тех безо всякого исключения народов России во всем дальнейшем более чем однозначно и превратились в блестящую шелуху распрекрасных слов, расходящихся с делами в самые подчас именно противоположные стороны.
И главное, все это было организовано никак не для убийства и смерти, а как раз-таки во имя праздника жизни тех, кто мнил себя имеющим полное право верховодить всею толпой своих безликих сограждан, начисто же отныне лишенных всякого былого гражданства, зато обретших революционный мандат на полную безысходность серого беспросветно тягостного бытия.

24
Причем вдосталь кое-кому до тех бесславных времен безмерно же приевшиеся сущие серость и скука – всего-то лишь производные обычного тихо так дремлющего прозябания.
Да вот, однако, до чего исключительно ведь рьяно сменить его на ярую усладу извечной борьбы было бы возможно, разве что лишь совсем на короткое время неистово же до конца разорвав путы, сдерживающие обывателя в рамках строгого соблюдения всех тех так и бытующих в обществе социальных и уголовных законов.
А соответственно сему, вытеснить серость и скуку неизбежно само собой означало породить вездесущую темень, да и промозгло скабрезную комиссарскую ложь.
И кстати, серость, по всей ее сути, нисколько не есть самое естественное преломление чьих-либо более чем низменных человеческих качеств, а прежде-то всего выражает она собой вполне наглядную канву более чем незатейливо суетливого существования, в котором слишком мало еще действительно творческого, зато немыслимо всегда много истинно житейского и неприметно серого.

25
Ну а когда на землю нисходит красная мгла революции, серыми оказываются буквально-то все, а тот, кто не становится таковым и сердцем своим никак не принадлежит к той ныне всецело заглавной все уж на раз безудержно так буйно решающей силе, изничтожается или низводится до самого откровенно неприметного уровня.
И той и впрямь можно сказать единственной для него возможностью от всего этого бедлама еще уберечься, дабы зачастую честь и жизнь свою спасти… мог бы оказаться один лишь тот самый поспешный отъезд, куда явно только подалее от всего этого полуночного кошмара, который тогда стал истинно для всех самой безутешной явью.
Причем довольно многие из людей интеллектуального труда тогда именно это довольно-то быстро и сделали – скрылись они совсем вот неведомо куда за моря и бескрайней синей глади океаны.
Ну а хоть сколько-то стояще иной альтернативой могла бы оказаться как раз-таки та крайне и впрямь самая ведь насущная надобность надеть на себя маску извечной и вездесущей серости, что со временем обязательно еще станет до чего неотъемлемой частью и впрямь-то самого уж повседневного чьего-либо духовного облика.
То, что сохранится где-либо глубоко внутри, отныне предстанет разве что в виде одной лишь отдушины в мире бесконечно теперь бескрайне сером, да и до чего неизменно во всем отвратно никчемном…
Выглядывая оттуда разве что рядом с точно такими же его полноценными носителями… в точности тех совершенно несметных духовных благ.

26
Серость и неприметность в ночи это ведь и есть наилучшая защита от всех тех двуногих, самых что ни на есть опасных во всем этом мире полуразумных животных-хищников.
Разумеется, что движение истории ведет нас строго вперед и у прошлого зла вовсе нет никакого будущего в том-то его старом издревле весьма давно укоренившемся облике.
Однако он у него непременно всегда еще разом отыщется свежий и новый, призрачно светлый, да и до чего изумительно ведь беззастенчиво праздничный.
Но этак-то оно явно не на веки вечные, и сегодняшнее положение вещей – нисколько не что-либо абсолютно незыблемое, как, впрочем, и тот самый каменный век с его давно всеми нами почти же раз и навсегда давно позабытым бытом.
Да только пройдет не иначе как не одно это нынешнее тысячелетие – срок довольно-то малый в общих масштабах действительно необходимых для посильного и пошагового усовершенствования всего ведь общего потока сознания у того ни о чем истинно высоком и близко пока никак совсем не рассуждающего, изрядно же всегдашне приземленного думами среднего человека.
Нет, до чего еще безбрежно много воды утечет до тех самых пор, пока не сольются в единое целое мечты сегодняшних идеалистов и повседневная реальность наших явно исключительно этак до чего вовсе невероятно отдаленных потомков.

27
Хотя вполне еще возможно, что будущими жителями нашей благодатной планеты сколь непременно окажутся совсем иные, куда и впрямь бесподобно поболее нас разумные существа, которые, кстати, наверное, уж столь весьма значительно рачительнее отнесутся ко всем тем нисколько не задарма им доставшимся (разве что кажущихся несметными) богатствам природы…
И то, что и вправду на наш сегодняшний день более чем как есть именно ведь до безумия важно, так это будут ли грядущие обитатели планеты Земля хоть сколько-то сродни нам или окажутся они по всему своему облику и подобию абсолютно же непременно, значит, иными?
Но то еще явно этак однозначно покажет одно лишь то медленно в вечность текущее время.
Но ему, как и понятно, суждено течь всегда, ну а мы именно что как есть, скоропостижно все умираем, не прожив на этой земле даже и века.
Однако то будет нисколько не лучший выбор – буквально наспех воспользоваться всеми теми и впрямь-то на данный день более чем вдоволь имеющимися ресурсами именно в наше сегодняшнее благо и главное все это всецело этак явно за счет никак не светлого грядущего всех тех когда-нибудь только затем безмерно бедствующих последующих поколений.
А нечто подобное до чего, несомненно, если и будет разумно, то вот разве что только как раз-таки с точки зрения весьма ведь благодушно и потребительски обо всем том полностью сколь безупречно фактически одинаково мыслящих людей-амеб, а вовсе не для того действительно зрелого умом и годами здравомыслящего человека.

28
И когда яркий свет далеких звезд, что отдалены от нас на многие сотни световых лет (в нашей галактике), излученный ими в данный момент времени, и вправду когда-нибудь доберется до наших палестин – дети матери-земли, пожалуй, окажутся несколько иными, или их тогда попросту не останется здесь совсем.
И именно это мы и вправду без тени сомнения действительно со временем уж всецело мирным путем когда-нибудь еще обязательно совсем ведь недолго думая довольно-таки запросто сдюжим!
Поскольку совершенно так вовсе неминуемую лютую смерть всему живому на этой земле, вполне еще способен почти именно что в одночасье разом принести и тот смертельно же опасный «яд технически чрезмерно переразвитого воображения».
Раз именно он и распространяет по жилам живой природы тот чудовищно разрушительный код, чего-то при этом самому себе на редкость восторженно вереща о том до чего и вправду могучем всесилии грозного разума в свете безмерно важных научных достижений, совершенно рассевающих пред собой мглу нашего всеобщего сумрачно властного и приземистого невежества.
Этот «вирус слепой и самодостаточной мудрости» до чего весьма же частенько выявляет свое присутствие внутри общественного организма именно в виде неких призрачных бликов ярчайшего сияния и впрямь-то как есть более чем самозабвенно отражающегося зайчиком в чьем-либо до сих самых пор, так и оставшемся крайне ведь сумбурным животном естестве.
И ведь оно, как правило, буквально доверху переполнено самым тем еще скотским страхом за всю свою душевную сущность в преддверии вечного атеистического небытия.

29
То, что продолжение явно грядет и если не для нас, то для всех других точно таких, как и мы, грядущих людей, в мыслях законченных эгоистов, пожалуй, занимает самое незначительное, исключительно же крохотное место.
Они, несомненно, живут с тяжким предощущением собственного грядущего конца, а потому им и надо было сколь беззастенчиво более чем совсем ведь незамедлительно разом переделать сразу уж весь тот подлунный мир, дабы максимально прочно тем оставить о себе в нем память на все те разве что некогда только грядущие последующие тысячелетия…
Ночное небо и поныне согревает их томные сердца сладостными мыслями о том, что, уж, будучи почти ведь именно таковым, оно некогда навевало думы и создавало сладостные грезы в душах многих и многих поколений тех еще древних греков и римлян.
Однако поэт Маяковский был нисколько при этом явно не прав: вовсе не для нас сегодня зажигаются далекие звезды, а куда вернее – для тех, кто будет жить через многие сотни лет после нашего и впрямь-таки до чего чрезвычайно бурного катастрофическими событиями века.
Ну а будет ли там кто-либо жить или нет, то всенепременно окажется всецело зависимым и от всей той нашей сегодняшней вширь сколь необъятно и далее намеренной расширяться до чего вовсе необузданной тупости, а впрочем, также и от всего того всесильно безответственного невежества всякого разного рода представителей нашего сегодняшнего научного мира.

30
Да нет, конечно, мы ведь все очень даже сегодня невероятно умны, а высокие сферы духа всенепременно проникнуты неземной красотой, исходящей из некоего совершенно иного, а именно куда весьма и весьма разве что только поболее, нежели чем наше простое до чего вполне ведь наглядно и впрямь-таки будто бы истинно изумительного бытия.
И вправду, к чему бы все это было кое-кому более чем безоглядно и бездумно совсем вот попросту бессмысленно же отрицать?!
Нет, попросту сходу необходимо признать незыблемо верным именно то крайне этак, более чем совсем незатейливое положение вещей, при котором тот самый неистово стремительный ход развития высокого творческого сознания у сугубо отдельных личностей сколь во многом более чем и впрямь многозначительно схож именно с тем яростно низвергающим свои воды горным потоком.
Причем он действительно вполне безупречно реален во всей своей вполне уж осязаемой и полностью доступной всякому взору основе.
Чье-либо воспаленное воображение (само по себе явно бесталанное или по сущей лености и близко не способное ко всякому подлинному творческому труду) может создавать одни яркие блики, кидая их в равнодушную толпу, которая между тем, если чему и внемлет, так это и близко никогда вовсе ничем ненасытному инстинкту самого массового потребления.
Поскольку буквально всякое простодушно мыслящее население только лишь и всего немыслимо радостно жаждет наиболее ведь наилучшего усвоения всех тех хоть сколько-то ему доступных во всем этом мире благ и удобств.

31
А при таких делах и без того безгранично невзрачная действительность в исключительно разве что самом том еще наихудшем своем виде явно уж некогда предстанет перед глазами именно как раз тогда, когда всеблагие народные просветители и впрямь до конца полностью уверуют в свою единственно верную «святую ложь».
Им было свойственно сколь исступленно исповедовать принцип священной силы, способной разом одарить весь этот мир сущей радостью вполне ведь самого этак полноценного освобождения от всех тех, прежде всего именно внутренних его вековых оков.
Причем до чего весело добиться данного всеобщего блага было бы в их глазах и вправду на деле действительно же возможно разве что лишь исключительно так внешними чрезвычайно насильственными действиями.
Ну а в результате всех тех их высоких и благих намерений еще уж и возникнет затем самое отъявленно воинственное государство извечно этак вовсе-то никем не выполняемых, насквозь лживых обещаний.
И сердце народа будет тогда снова буквально доверху переполнено тоской по новому избавителю от всего того крайне неприглядного засилья той-то самой ныне разом уж вылезшей в господа бывшей голодранной черни.
И ведь окажется она куда только вороватее и ухватистее всех тех, кто сразу вот так и уродился барчуком, ибо, откуда тем вообще, собственно, знать про все те чисто житейские народные хитрости?

32
К тому же еще и в сердца тех, кто (в той ныне полностью прежней царской России) уже изначально родился богатым, вовсе-то никак и никогда не заползала зимняя стужа большевистской идеологии, что
самым целевым образом до чего еще приторно весьма же старательно затем обволакивала людские души всем тем кровавым кумачом.
А это ведь она, между тем, так и охватывала сердца ледяными нитями совершенно уж донельзя абстрактной логической правоты…
И это ведь как раз-таки данная идеология столь простецки и обезличенно все и вся более чем совсем безразлично взвешивала как раз-таки на весах всеобщего и донельзя обезличенно абстрактного же блага.
Причем это самое пресловутое «всеобщее благо» явно ведь всецело так проецировалось именно на чьи-либо самые конкретные насущные нужды, попросту вот именно что надеваясь на них, словно бы чулок на изящную женскую ножку.
Ну а прежние господа были людьми степенными, пожалуй, излишне кичливыми, но, однако при всем том во всей своей основной массе никак не было им свойственно явное злорадство по поводу всех тех извечных бытовых народных трудностей.
Да и не страдали они в свое время от холода и голода, а также и не испытывали на самих себе все те тяготы самого подчас вовсе ведь нисколько непосильного физического труда.
Однако если завести самый прямой разговор обо всех новоявленных господах-товарищах, то вот надо бы как раз то самым безоговорочным образом, так и подметить, что уж упустив из своих загребущих лап власть, они как минимум рисковали именно к тому простому и крайне незатейливому житью-бытью вслед, затем до чего незамедлительно и возвратиться…

33
Они явно хотели только как лучше, стремились всею душой к счастью и освобождению угнетенных и голодных народных масс?
И, кстати, были они тогда, впрочем, как и сейчас до той еще самой последней нитки всецело обобраны, да и всегдашне самым непосильным своим трудом вконец бесконечно же обездолены и заморены…
А впрочем, вполне может быть, что прекраснодушные либералы, поигрывая при этом стальными мускулами своих праздных и надуманных убеждений, и впрямь-таки сколь безмятежно всею душой стремились к явственному улучшению жизни всех тех серых масс простого народа.
Однако их рьяные последыши, идя след в след по их кровавому пути, некогда затем явно перешли от бесшабашных и взбалмошных планов по тому принципиально уж вовсе так бессмысленному облагораживанию и прихорашиванию всего ведь рода людского к делам лишь разве что значительно поболее неприглядно темным, да и попросту КАТАСТРАФИЧЕСКИ БЕЗОТРАДНЫМ…

34
Цели всех тех, кто весьма рьяно более чем обезличенно наскоро присобачил все свое изуверски потребительское мировоззрение ко всем тем довольно-таки аскетическим революционным нуждам, были гораздо прозаичнее, а души – куда только во всем безнадежно черствее.
Поскольку были те рьяные прихлебатели именно теми явными так заклятыми врагами собственного народа и сущими нахлебниками из столь бесславной же породы тех, кто и впрямь до чего неизменно тянулся своими лапищами к одной лишь разве что личной большой и малой выгоде и совсем ни к чему, собственно, большему.
Однако и те еще самые первоначальные без царя в голове «благодетели народные» были, что называется, несусветно садистки жестоки, а также и непроглядно темны во всем том своем исключительно до чего сурово идейном невежестве, да и столь, несомненно, безгранично так воинственно слепы…
Наилучшим образом всю их беспримерную за всю же историю цивилизованного мира люто ведь суровую бессердечность полностью так во всем и до конца выразил большой писатель Владимир Тендряков в своем автобиографическом рассказе «Хлеб для собаки».

35
Может быть, нечто подобное было их трудным, но верным путем достижения грамотности, культурного развития нации – превращения аграрной державы в техногенно вполне ведь разумно сформированное современное государство?
Что же, пусть чисто формально оно и будет именно так, однако защищать своих граждан нужно бы не только от некоей той подчас донельзя пресловутой внешней угрозы.
Нет, столь еще важно их точно также всецело вот оберегать и от всех тех сугубо внутренних факторов, что могут подчас полностью до конца нарушить пасторально обыденное и крайне неспешное течение всякой обывательской жизни.
Ну а тем паче нисколько нельзя было вполне всерьез еще, и создавать причины для всеобщей скорби, голода и лишений, причем именно так с тем совсем на редкость более чем до чего отдаленным прицелом весьма ведь высокоидейно, да и более чем немыслимо и воодушевленно на редкость революционно…
Злу ли бежать совсем без оглядки,
Коль у добра точно те же повадки?

И вообще, звезд не нахватаешь с небес, разрушив чертоги старого рабства, оно этак еще себя всенепременно возродит, поскольку все его корни – глубоко внутри человеческой психологии, а вовсе не заключены, они в тех исключительно ведь внешних формах буквально-то именно что как есть чисто же всеобщего государственного обустройства.

36
Но, ясное дело, откуда именно взялось этакое поверье: «Мы старый мир разрушим, мы новый…»

Однако возродили эти соратники всеобщего счастья на всей земле разве что лишь мир стародавнего прошлого, сменив при этом религию, словно бы и впрямь до чего поспешно напялив на себя некое свежее нижнее белье.
А между тем от жизни вовсе никак нельзя потребовать перемен, пока не был изменен сам образ мысли всего того и по сей день в точно том же довольно невзрачном виде и поныне вот существующего общества.
Резко к лучшему жизнь может всецело перемениться разве что для кучки всю уж страну именно так чисто под себя, подмявших интриганов, истинно лишь удесятеряющих весь тот донельзя более чем всегдашне же невозмутимо прежний государственный деспотизм.
Ну да, поначалу они действительно несколько ослабили путы эксплуатации на производстве, прекрасно то, понимая, что хоть чего-либо, а надо бы временно людям дать!
Но то ведь было одним лишь крайне сколь до чего весьма недолговечным послаблением, да еще и разве что именно в тех не столь ведь жизненно важных отраслях всего того «народного хозяйства».
В дальнейшем буквально повсюду были вновь сурово завинчены гайки, а потому и не было более ни грамма свободы от буквально всеобъемлющего, а в том числе и от на редкость воинственного сколь всеобъемлюще же идеологического рабства.
А если и было у советского человека еще кое-чего, кроме самых прямых его гражданских обязанностей…
Ну, так заключались они, в том числе и в довольно сомнительном праве трудового народа на тупое и бездеятельное присутствие на всех тех нисколько вовсе нескончаемой чередой тянувшихся партийных собраниях, а также еще иногда и в возможности до чего и впрямь-таки сугубо полодырничать во все те рабочие часы…

37
Интеллигенции, однако, сколь благодушно и впрямь-то как есть более чем до чего нелепо тогда привиделось, что она принципиально ведь смело заразила массы пламенем всего того своего безмерно восторженного книжного энтузиазма…
Но на самом-то деле все это были одни разве что глупые россказни да миражи, наскоро впитанные из мечтаний блаженно восторженных духом гениев всеславной литературы.
Им было свойственно сознание всецело отстраненное от многих бытовых мелочей так и горящее ярым пламенем творческого вдохновения, а потому и не могли они оказаться судьями жизни, поскольку их творчество – разве что ее великое зеркало, посмотревшись в которое мы можем лучше оценить себя, да и все окружающее, но не более того…

38
Да и сама по себе порожденная вполне достойной подобного названия литературой возвышенная духовность зачастую явно вот всегдашне превыше ума и сердца всех тех, кто никоим образом никак не был причастен к ее еще самому именно что первоначальному возникновению.
Правда все это касается разве что лишь людей прекраснодушно и слепо прямолинейных, а не тех совершенно уж искренне прямодушных, что на редкость смело и благородно будут готовы во имя всеобщего блага рискнуть своими жизнями, а не жертвовать во имя «светлой идеи» совершенно никчемным существованием абстрактных и серых простонародных масс.
Ну а в этом и есть самая принципиальная разница между теми, кто дорогу к настоящему светлому будущему будет готов уложить своими костьми и тех, кому его разом ведь подавай прямо сейчас на блюдце и уже готовым…
Так что все эти бессмысленные призывы идти разом вверх по пути всеобщего самоусовершенствования есть одна лишь сущая блажь и отрыжка после весьма же сытной трапезы, а также и самых радостных прений по поводу до чего сладостно вкушаемых разного рода яств…
А между тем простым людям нисколько не свойственно вдруг подниматься с колен, дабы устремить свой понурый от всех тех повседневных забот взор куда-либо сразу этак стремительно вверх.
Нет, уж вовсе никак не зачерпнуть им от некоего возвышенного духовного источника даже и самую малую толику всей его и впрямь до чего исцеляющей души волшебной силы.
Да и вообще, весь тот набор необъятных и невероятных благ был одним лишь и вправду самым нелепейшим миражом в знойной пустыне сущего мещанства и по-вселенски до чего уж безгранично склочного собственничества.
Обычных людей вообще ведь никак абсолютно не интересуют сладкие плоды преображения всей окружающей их жизни во что-либо искристо и доморощенно доброе и приторно уж безоблачно райское.
А главное еще и в той довольно-таки весьма расплывчато зыбкой и блаженно ведь кроткой дальнейшей ретроспективе.
Уж чего-чего, а их и на той весьма до чего неприхотливо холмистой всеми своими естественными трудностями равнине очень ведь даже неплохо и сытно кормят.
Так что ровным счетом и близко не имеет совсем никакого значения, сколько усилий будет и впрямь до чего усердно, затем предпринято, дабы действительно появилась возможность хоть как-либо вообще суметь приучить к «альпинизму» слепую и самодостаточную во всех своих низменных и плотских устремлениях, вечно ведь чего-то смачно жующую серую людскую массу.

39
Она ведь при любом раскладе никуда далее любимого своего корыта и близко-то уйти абсолютно уж никак вовсе не сможет, а впрочем, ничего другого людская толпа ни в жизнь, ясное дело, что абсолютно так вовсе совсем и не захочет.
Чехов в своем рассказе «Ионыч» пишет об этом так:
«Опыт научил его мало-помалу, что пока с обывателем играешь в карты или закусываешь с ним, то это мирный, благодушный и даже неглупый человек, но стоит только заговорить с ним о чем-нибудь несъедобном, например о политике или науке, как он становится в тупик или заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти».

40
И все это более чем неизменно было именно так, и столь немногое хоть как-то, вообще еще действительно весьма вот зримо переменилось с тем самым исключительно так благословенным появлением всяческих и всевозможных новоявленных живых картин, чуда технически развитого века – синематографа.
Однако все то, что, так или иначе, хоть с какого-либо бока, и впрямь и вправду было касаемо той самой, как правило, донельзя же на редкость одиозной официальной пропаганды…
Нет, тут вот, разумеется, все и стало более чем на редкость безудержно до чего этак абсолютно во всем иначе…
Промывать мозги стали тогда значительно жестче, хотя и поверхностнее, но все тут дело было как раз именно в том, что личную душу при этом попросту загодя полностью отменили, заменив ее целевым устремлением пронзенных острием идей восторженно трудящихся масс.
Причем сильнейшее чувственное воздействие тех еще самых наглядных образов на ту удивительно ведь простую и крайне при этом неказисто наивную душу человека было до чего и впрямь сколь вот четко и чутко подмечено далеко этак явно совсем не вчерашним же днем.
Еще в пору раннего Средневековья духовные поводыри серых и неграмотных прихожан явно так обратили внимание, насколько жития святых, ярко и красочно расписанные на церковных иконах, более чем неизбежно оказывают весьма значительное влияние на саму душу исключительно же невежественного, полудикого человека.
Товарищ Ленин не зря как-то сказал:
«Из всех искусств для нас важнейшим является кино»

Знал он, о чем это он во все свое горло тогда уж до чего надрывно картавил, поскольку являлся, хотя и тошнотворно гнилым, а все ж таки до чего вполне полноценно образованным, зрелым интеллектуалом.
Да, именно этак, то буквально всегда ведь и было, а можно сказать и поныне уж попросту именно есть!
Попросту никак и близко нечем опровергнуть сей бесспорный, во всем исключительно же абсолютно на редкость аксиомный жизненный факт.

41
Кинематограф и музыка самого различного жанра и впрямь-то, пожалуй, до чего еще непременно затрагивают тонкие струны многих и многих сердец.
Причем им это и вправду дано, и вовсе совсем не на мнимом, безликом и полувоображаемом уровне, как это подчас и впрямь-таки происходит со многими произведениями художественной литературы.
Нет, в данном до чего еще самом же конкретном случае это ведь вполне становиться явью, причем именно в свете доподлинно яркого своего явления почти этак всему своему народу.
Однако нет, никто тут ради одного красного словца буквально-то на корню нисколько не отрицает то весьма этак до чего только широкое и благотворное влияние художественной литературы.
Но при этом надо бы разом именно то вот заметить, что вполне всерьез и как есть, всецело нагляднее оно повлияет на сознание всякого человека, разве что лишь, если все ее образы исключительно ведь более чем достоверно полностью оживают во всех тех окружающих какого-либо индивидуума праведных людях.
Во всем же остальном скорее той изумительно подчас хорошей эстрадной музыке, а также и всем тем талантливым, и впрямь-таки берущим за душу фильмам и будет хоть как-то доступно в самой доподлинной мере придать вовсе неброско простой и неразвитой человеческой натуре несколько большее совершенство самых искренних чувств…
А этим-то им и будет дано хоть в чем-либо весьма и весьма изрядно и впрямь-таки сколь основательней и последовательней во всем поспособствовать разве что лишь до чего еще значительно большей чистоплотности всех тех исключительно обыденных и более чем простых повседневных помыслов.
И все ж таки иногда (в случае более чем искусного насаждения общественных предрассудков любого рода и толка) и может еще медленно, но верно, постепенно происходить самая ведь явная деградация буквально именно что всеобщего человеческого духа.
Раз уж вместо большой и светлой правды ему как есть, до чего сметливо вот подсунут дешевую аппликацию в стиле «просто, понятно и доступно всем».

42
И этак-то оно и вправду случается именно оттого, что целое учит и вдохновляет к душевному подъему, ну а рваные клочки расхожих истин запросто еще приучат человека к нигилизму, а также еще к почти бессознательному отрицанию природы как сложнейшей структуры, в дебри, которой попросту вовсе никак нельзя вламываться носорогом.
Ну а в действительности можно разве что лишь столь и впрямь довольно-таки осторожно расчищать себе путь посреди ее бескрайне до чего и по сей день запутанных зарослей.
Вот чего пишет по этому поводу писатель Сомерсет Моэм в своем романе «Луна и грош»:
«Неужели, по-твоему, красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота – это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано ее узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота – мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия».

Да только фантазия эта должна быть именно во всем творческой, а не исключительно так почти вульгарной или еще бесцельно же прекраснодушной.
Поскольку естественная простота чего бы то ни было может быть выкуплена одним только тяжким интеллектуальным трудом, и ему обязательно должно будет оказаться до чего всецело продуманным, а то чувство блаженного полета для всего человечества… совершенно так запросто может продлиться и куда явно подолее, нежели чем несколько каких-либо самых злосчастных секунд.

43
Идеалистическое препарирование всей той окружающей нас действительности есть сущее снятие с нее шкуры, и уж когда будет она совсем этак до конца полностью освежевана, то и человек может вот при этом оказаться на этой земле чем-либо отныне вовсе не нужным и попросту до чего исключительно разве что лишним.
Природа его, в конце концов, совсем неминуемо как пить дать еще вытеснит, совершенно ведь не стерпя над собой насилия, и произойдет это именно из-за одной той извечно ведь донельзя глупой привычки – все, значит, разбивать на куски, дабы затем наскоро склеивать его заново, но уж во всем до конца непременно «по-своему».
То есть как-либо по-иному всему тому процессу познания происходить и близко будет вовсе-то совсем нисколько нельзя, а как раз-таки потому, исходя из всего доселе вышеизложенного, истинному конструктивному созиданию и вправду будет должно весьма и весьма более чем своевременно предшествовать время именно как раз того нашего до чего «новаторского» познавательного разрушения.
И это и впрямь кое-кому подчас кажется чем-либо на редкость сколь же безупречно достойным и естественным – поначалу ведь все то до самого его основания буквально-то под корень совсем изощренно разрушить, разбив все чьи-либо так или иначе составные части на всяческие вот мелкие, мелкие осколки.
Ну а лишь затем и составить в уме подробный и весьма основательный план, как это именно его в дальнейшем переоформить заново в некое единое, разумное, но главное – теперича как раз-таки чисто по-нашенски скроенное целое…

44
Это находит свое более чем доподлинное отображение во всей ведь культуре и искусстве, но прежде всего это касаемо уж самой этак до чего на редкость весьма и весьма разнообразной человеческой натуры.
Раз вот у нее более чем и впрямь умелой рукой сколь безукоризненно наскоро отсекается все то в ней явно кажущееся несколько чрезмерным и полностью излишним, а вполне уж до конца раскрыто передаются одни те наиболее наглядные, поверхностные черты.
Причем именно подобным образом все это до чего только кувырком кое-кем затем и проделывается и ведь разве что лишь ради того, дабы далее нисколько не составило ровным счетом никакого труда со всех видимых сторон его более чем пристальнее разглядеть, как и сходу, все его признаки до самого-то конца целиком распознать.
Хотя на самом-то деле из всего этого до чего поневоле получается одна лишь слащавая и гнилая полуправда, в которой разом до чего многогрешно навсегда утопнет все неискусственное, никем не придуманное, а останутся на самой поверхности одни лишь те до чего и впрямь остро выпирающие наружу сломанными ребрами - благие намерения.
Причем были они именно как раз из того самого весьма и весьма до чего насущного разряда тех, что сколь явно хотел всеми силами разом со всем тем мясом для пущей наглядности выдрать из всей той повседневно окружающей его действительности их явно никак не в меру блаженный духом, донельзя добропорядочный душка-автор.

45
Яростные устремления гения Чехова по тому вовсе ведь исключительно и близко как есть нисколько ни с чем совсем непримиримо деятельному устранению всех тех ростков праздности из широчайшего поля всей общественной жизни русского общества более всего нагляднее и вернее переданы в трех его пьесах.
Причем они-то как раз для всего своего поколения и века отнюдь не являлись ничем, собственно, большим, кроме как страстными агитками, хотя вместе с тем и без тени сомнения действительно полубезумно гениальными произведениями величайшего искусства.
То есть вполне возможно, что для некоторой части публики они, может, и были одними лишь беспримерно виртуозными шедеврами пера великого гения своей эпохи…
Однако для подавляющего большинства им было дано оказаться одним вот тем исключительно так наглядным подтверждением вездесущей правильности и без того витавших в воздухе идей безгрешной, а главное – излишне же воинственно классовой справедливости.
А идейки те были остры, словно ножи, а посему и срочная чья-то надобность их скорейшего прилаживания к суровым реалиям житейской действительности в рамках всего доселе просуществовавшего веками бытия в итоге и привела к страшнейшим тяготам народа во времена бесконечно долгих лет невероятно чудовищных испытаний и лихолетий советского периода российской истории.

46
И чего это тут вообще может быть на деле хоть сколько-то никак уж вовсе этак совсем и близко нисколько вот непонятного…
Демагогии всеобщего трудового сподвижничества был, безусловно, весьма и весьма на редкость до чего только как есть совсем ведь неотъемлемо именно что и вправду всецело как есть, до зарезу нужен тот самый сколь надежный, и более чем до чего долговременно так исключительно вот успешно и безупречно работающий великий катализатор.
И очень вот действительно же искренне жаль, что столько таланта было истрачено разве что ради того, дабы более чем наглядно и подробно передать всю эту донельзя непотребную словесную фальшь!
Советский лозунг «Слава труду!» – более чем явное чеховское наследие, производное всех его великих пьес.
Однако и другие авторы тоже зачастую ловят один только лейтмотив современной общественной жизни, но вовсе не саму ее вполне уж во всем полновесную суть.
Причем почему-то именно от духовной и физической сытости автора в нем и проявляется вся эта совершенно вот немыслимо твердая убежденность в самой той еще более чем неотъемлемой необходимости до чего смело обогатить весь этот мир какими-либо несусветно популистскими идеями добра и света.
Это ведь как раз из-за них Пикассо и нарисовал свою голубку мира, а не отобразил на широком полотне развалины города после действительно, не дай Бог приключившейся во всем этом на редкость ныне злосчастном мире, всесокрушающей ядерной войны.
И это именно Брэдбери в своих «Марсианских хрониках», как и во всем своем творчестве, довольно верно предвосхитил весь тот дальнейший крен всей этой нашей нынешней цивилизации в сторону самого полнейшего же медленного, но верного техногенного саморазрушения.

47
Причем всякая та неимоверно грубая утилитарная восторженность и впрямь-таки весьма ведь расхолаживает всю же душу современного человека.
И это одни лишь те весьма яркие положительные эмоции, что и впрямь во всем на деле окажутся, как есть, всецело настояны на том истинно до чего только благочестиво мыслящем разуме, весьма разве что явственнее отобразят всю полноту человеческих чувств.
А как раз потому, собственно, именно им и должно будет до чего еще на редкость непременно вот послужить всяческому дальнейшему развитию неподложно настоящей и разумной, а не той приторно ласковой духовности.
Вот как до чего и впрямь умело передает все вышеизложенное автором этих строк великий писатель Иван Ефремов в своем романе «Лезвие бритвы»:
«Уметь видеть, но не пытаться сложить из виденного целое, превратить в реальность, заставить поверить в него силой труда и таланта. Наоборот, они стараются рассыпать целое на крохи. Разбить вазу, чтобы любоваться причудливой формой черепка. Выбрать из живой игры светотени изображения две-три черты, пару красочных пятен и назвать это именем целого, заменяя мудрость собирателя красоты умением анатома. Это неизбежная расплата за разрыв с природой, с ее изменчивой игрой форм».

Да, может, то и действительно самая настоящая правда, что в буквально любой, пусть даже и самой примитивной, игре с человеческим сознанием всенепременно порою возникает некое подобие внешнего развития.
А все-таки оно исключительно так жалко и убого, а потому и близко вовсе нисколько не достичь ему тех еще до чего вот изначально всею культурой перед всяким нынешним человечеством отнюдь уж никак совсем не наспех поставленных задач.

48
Однако это как раз-таки некоторого рода искусство, что столь неимоверно доверху переполнено так и изощряющейся патокой вездесуще приторной слащавости, подчас и вытравливает из самых глубин человеческого сознания еще издревле в нем имеющейся дикий хаос, да только чисто внешне, а вовсе не глубоко изнутри…
Хотя воспитание это и есть именно тот наиглавнейший фактор, всеобъемлюще формирующий всякое новое человеческое сознание.
Однако современное общество никак пока нисколько не намерено перевоспитывать всякого простого обывателя в духе любви к высоким материям, поскольку тогда им действительно станет на редкость уж посложнее более чем бессовестно манипулировать, да и с величайшей легкостью нахраписто управлять всеми теми на наш сегодняшний день до чего вдоволь имеющимися социальными механизмами.
Поскольку все же общество, именно что вне всяких сомнений явно тогда более чем совсем ведь до чего основательнее разом потребует несколько вовсе иного к себе, а именно как раз-таки, куда поболее ответственного отношения.
Ну а заодно и начнет оно и вправду вполне разом осознавать всю несуразность нынешнего своего обустройства, при котором вся власть во всем мире сосредоточена в руках кучки олигархов, чье крайне неповоротливое сознание никак не ищет какой-либо достаточно надежный и спасительный выход из явно так давно весьма устрашающе назревающего экологического кризиса.
Ну а, кроме того, техническое развитие без соответствующего подстегивания со стороны внутренней и при этом истинно со всех сторон изящной культуры всенепременно всех нас еще разом в конце концов выведет на тропу войны со всей вселенной.

И победителям, до чего последовательно и старательно уничтожившим весь озоновый слой, еще обязательно затем вполне всерьез предоставится более чем самая что ни на есть прискорбная участь окаменелостей в доисторических (в далеком будущем) геологических слоев матери-земли.
Мировоззрение тертое и перетертое в поисках всяческих материальных благ имеет форму до самых дыр облезлой, видавшей виды ресторанной скатерти, и в этаком виде оно не золотой век, а куда скорее век золотушный, не дай только Бог на всех нас непременно вскоре до чего и впрямь всевластно нездраво же разом накликает.
«Святое потребление», как принцип всеобщего последующего существования во благо всех грядущих людей, никак тут ни в чем совершенно так не сгодится.
Ну, уж нет, именно нечто подобное и окажется той явной уж до чего гигантской ловушкой, в которой все человечество всенепременно увязнет, и если не головой, то, по меньшей мере, одной из своих бесчисленно длинных «оконечностей».

49
И коль скоро тот самый глубокий экологический кризис может и несколько пока всецело еще обождать всего своего почти же ныне совершенно затем фактически неминуемого грядущего часа…
Однако вовсе-то и близко никак нельзя исключить и тот на редкость ужасающий казус, когда в руках у фанатика и идиота и вправду может еще вдруг затем оказаться так называемый «волшебный ключик» самого же отвратительного шантажа перед всем остальным миром, как известно, буквально так повсеместно состоящего из всецело различных стран и народов.
Да только все они до чего уж более чем неизменно привязаны стальными тросами всего этого нашего нынешнего времени к величайшему чертовому колесу до чего и впрямь-таки самого ныне попросту невероятно быстрого технического прогресса…
И пока что несет оно нас вертикально вверх, но все это происходит разве что только здесь и сейчас, ну а что, собственно, и впрямь вполне способно с собою принести все то вовсе еще пока никак нисколько неблизкое грядущее, про то и знать ведь никто, ясное дело, заранее совершенно не может.

50
Для новоявленного Архимеда всяческих точек верной опоры слишком этак много нынче теперь и вправду вот заготовлено, а потому и та всем небезызвестная метафора может еще, безусловно, уж стать более чем полноценной и до чего безнадежно ведь безотрадной реальностью.
И этаким ярым изобличителем «ВСЕОБЩЕГО ВЕЛИКОГО ОБМАНА» всех прошлых времен и народов вовсе никак не обязательно должен будет и вправду, затем оказаться именно тот некий большой политик.
Нет, кем-либо подобным может и впрямь еще оказаться и тот до чего нескромный обладатель чудодейственной вакцины, имеющий весьма и весьма до чего действенное противоядие супротив им и созданного, а несколько позже его-то подручными во все края и веси разосланного чрезвычайно уж, как есть смертоносного вируса.
И тот, кстати, вполне однозначно будет способен еще оказаться гораздо более живучим, нежели чем буквально-то всем исключительно как есть небезызвестная сибирская язва.
А то, что он работал нисколько не на себя лично, а на свое правительство, никак не сможет уничтожить каких-либо его собственных идей по всему тому дальнейшему применению тех самых до чего и впрямь успешно им разработанных боевых вирусов.
Но все это так одни лишь те весьма отдельные предположения крайне нигилистического толка, да только уж тех вполне реальных возможностей действительно еще сотворить бед всему человечеству в связи с тем истинно так титаническим техническим развитием может на деле приоткрыться слишком-то до чего еще безотрадно, немыслимо много…

51
Мирные воды большой науки бьются о берег доселе неведомого и постепенно размывают его, однако о том, что еще непременно же способно затем оказаться в руках у грязного пирата, этак-то до чего ловко взявшего на абордаж все то, что и впрямь являет собой «судно всеобщих трудов тяжких»…
Нет, обо всем этом мало кто ныне действительно заранее думает, поскольку главное для современной науки – одолеть в неравной борьбе с природой все уж те крутые подступы ко всем тем наиболее главным ее загадкам, а вовсе не обеспечить всему роду людскому более-менее достойное и поистине всем-то приемлемое исключительно так наилучшее грядущее.
Да только как бы это не уплыть всем нам в то сущее и близко нисколько ведь совсем невыносимое небытие со всем этим нашим нынешним уютным и благим на одну злобу дня сколь безнадежно же скороспелым подходом ко всему тому нынче-то нас всегдашне везде окружающему!
Ведь даже если и можно будет чего-нибудь этакое разом создать в форме самого этак всеисцеляющего противоядия за какой-либо довольно короткий месяц…
Да только коли все человечество по самому объективному анализу более чем неизбежно вымрет всего-навсего через пару-другую недель…
И какой это вот тогда от данной всесильной вакцины уж и впрямь еще окажется действенный прок?
Человек, кстати, более чем реально на деле способен совершенно так искусственно создать более умные вирусы, от которых никакая марля попросту ни в чем вовсе-то и не поможет, имея при этом в виду уничтожение неких вражеских городов…
Но враг он разве что для одного лишь человека враг, а для вирусов ни друзей, ни врагов попросту вообще нисколько не существует.

52
Да уж вполне, кстати, то может еще, собственно, статься, что у нас впереди не одно лишь то светлое титанически невероятно совершенное техническое грядущее, но и самая явная возможность, что кто-либо более чем запросто весьма вот безнадежно загубит великую массу народа простым устранением исполнителя каких-либо полностью обыденных и самых рутинных действий.
И вот тогда, нагло усевшись на его место, террорист и впрямь-таки задаст еще жару действительно многим, в чем-либо безмерно перед ним даже и безо всякой вины провинившимся людям.
И где и когда некогда явно еще затем последует тот самый нисколько неминуемый грядущий удар, заранее на глазок никак не предскажешь и совсем ведь навскидку не определишь.
И кстати, снова хотелось бы то жирно подчеркнуть, что уж сделать это может и человек, безусловно, совсем далекий от каких-либо фундаменталистских кругов, попросту в почти полном гордом одиночестве взявший на вооружение философскую систему, до чего смело его зовущую к массовому изничтожению всех своих более чем беззаботно порхающих по жизни сограждан.
А посему из всего этого вполне однозначно следует, что максимальный контроль в этаком новом техногенном мире это, попросту говоря, самая элементарная жизненная необходимость.

53
А есть между тем и средства массовой информации, которых ранее уж никогда и близко вовсе вот пока совсем никак не бывало в тех самых довольно-то весьма примитивных условиях той ведь ныне истинно прежней природы вещей.
И все их более чем досконально продуманное применение, именно в том самом ключе, как некогда те всесильные диктаторы подчас ведь использовали новейшие (на тот момент времени) технические приспособления, будь то кино или радио, в конечном итоге может еще оказаться весьма ощутимой угрозой миру и спокойствию во всех тех сытых и хорошо обеспеченных, а потому и крайне беспечных странах Запада.
Кто-то, конечно, может и впрямь сгоряча спросить, а откуда это теперь всему этому нынче отыщется место в этой нашей современной технически до чего только весьма славно подкованной жизни?
А вот станет повсеместно плохо с климатом и природой – и как раз тогда новоявленные суровые горлопаны, словно те еще вши, тут же сами собой более чем до чего незамедлительно разом и заведутся!
И в точности так, как то и было в том не столь отдаленном прошлом, технические средства вновь явно послужат тем самым до чего надежнейшим и безупречно верным способом для, куда поболее плотного охвата населения диким злом и впрямь-то взбунтовавшегося против всего человеческого до чего беззастенчиво распоясавшегося ярого и ехидного варварства.
А возвышенному искусству в этом деле еще обязательно будет предоставлена одна из наиболее главенствующих и исключительно важных ролей!

54
О, это, конечно, сколь безнадежное и самое безнравственное отклонение от буквально всех тех на этом свете когда-либо еще действительно существовавших общественных норм.
Ну а в самом-то деле всем тем совсем на редкость естественным и весьма ведь более чем сколь еще многозначительно незыблемым правилом жизни разве что ведь и является то практически беспроигрышное устремление носителей высоких муз ко всем, тем до чего заоблачным и белоснежным вершинам истинно высокой духовности.
Однако порою оно бывает и довольно-таки жалким, причем даже и при всей своей глубочайшей искренности, что вовсе, однако, не умаляет доподлинного благородства всех тех еще изначальных намерений – кое-что и от таланта тоже вполне вот зависит, как и от настоящей большой высоты полета чьей-либо безмерно так воспаренной к звездам творческой фантазии.
Ярким тому примером может послужить «Обитаемый остров» режиссера Бондарчука.
Однако бывает и наоборот!
А именно когда некий тот возвышенный гений станет звучно и наглядно создавать идеально слепленные из крови и плоти иллюзии, которые затем будут чествоваться целыми поколениями, а это и отравит жизнь целой империи, и случится это именно из-за тех «раскаленных, словно лава» инсинуаций, смело ведущих в гиблую мглу сущего кровавого безвременья.
И это совсем не то, что, скажем так, наспех отобразить, пусть и на более чем нелепом и крайне примитивном уровне, всю ту чрезвычайно же брутальную суть самого так доподлинного лика всего того гитлеризма.

55
И, несмотря на то, что всякое высокое искусство доподлинно ведь на редкость всецело превыше всей той самой элементарной пользы, которую оно всем нам и впрямь всегдашне же преподносит, а все-таки явно еще следует довольно ведь пространно и всесторонне именно как раз-таки то весьма и весьма сколь еще неотъемлемо так констатировать.
Никак не иначе, а тот чисто техногенный фактор, появившийся за последние сто лет, должен был всецело обязать интеллигенцию более чем пристально смотреть на любые искрометно одухотворенные вещи, в том числе и с точки зрения их до чего явной весьма определенной социальной полезности или наоборот неотвратимо злющей их сущей опасности.
Причем все те истинно благостное (с умом и расчетом) приложение чего-либо ко всей той житейской практике общественного бытия должно было быть не только всецело же целесообразным, но и вполне этак надобно было ему еще и содержать в самом себе до чего полноценно здравое чисто утилитарное зерно.
Поскольку буквально любые благие фантазии, будучи совсем этак безо всякого обдумывания разом втиснуты в узкую щель насущной действительности будут при этом крайне уж помяты и более чем безнадежно само собой деформированы.
Широта книжного формата объясняется тем, что внутри него нет никаких препятствий, а если они и есть, то их можно сколь запросто всецело так полностью разом же устранить.
Да вот, однако, все это только блики и миражи!
Ну а чтобы на деле добиться успехов в том самом и впрямь полном же подводных камней царстве реальной жизни нужно было как есть по крупице и именно так ногтями выдирать из серости и мрака яркий свет всего того на редкость более чем до чего многозначительно нового…
А между тем то само собой всячески подразумевает явную необходимость для больших писателей сколь беспрестанно уж только-то и изводить всю ведь чертову темень невежества, а никак и близко не стоило им проповедовать сонм чисто блажных идей, самого что ни на есть задушевного сближения интеллигенции со всем честным народом.
Причем вычищать до самого блеска весь тот общественный нужник, нужно именно что находясь только лишь на своем родном месте, а в чисто поле выходить с косой положено разве что именно тому, кому это занятие приносит домой хлеб насущный.
Да и вообще стенания великих душ, запертых «в темнице лютой общественной несвободы», нисколько никак не могли донести до большей-то части всего того дореволюционного общества хоть какие-либо здравые мысли о медленном но верном преображении всех существующих реалий во что-либо более яркое и столь и впрямь безыдейно многозначительно светлое.
А вот когда вместо всего того явно начинается тот ураган, что ко всем чертям до чего еще разом совсем этак безжалостно попросту подчистую снесет все то прежнее и былое…
Нет, уж это как раз-таки именно тогда называть данные вещи не совсем удачным опытом по общему улучшению всей общественной жизни…
Да и адские муки людские никакими глубочайшими (в сырой глине быта) самокопательными изысканиями добра быть оправданны, ну никак и близко совершенно так вовсе явно не могут!

56
Тем более что все те и впрямь-таки плодотворные поиски некоего общего светлого пути это совсем никак не ярое насилие над всею той именно что от века более чем неизменно до чего совершенно уж одинаково существующей действительностью.
Нет, это, прежде всего до чего планомерное созидание, а также исключительно во всем благотворное конструирование совсем вовсе-то иной, куда только поболее действительно лучшей жизни…
Ну а в случае, коли кто-либо сколь недвусмысленно выступает с «бравыми идеями» самыми ударными темпами весьма скоропалительно приступить к мерам неистово агрессивного подавления всего того до чего весьма уж беспредельно широкого общественного зла…
Имея при этом в виду все то, что во все времена почти неизменно и безотрадно крайне этак чисто ведь пассивно и переступало из одного века в другой, разве что лишь частично до чего еще неспешно меняя чисто внешнюю форму, но никак нисколько не внутреннее до чего откровенно беспардонное свое содержание.
И главное, в конце-то концов, данные устремления и вправду затем еще достигают конечной цели, а именно всего того и впрямь совершенно ведь вполне же логического своего конца…
Да только при подобном раскладе у того до чего изумительно недвусмысленного и фактически всецело вездесущего прежнего недобра разве что лишь вмиг поменяются те самые довольно уж трезво мыслящие хозяева на тех вечно ведь осоловело нетрезвых временщиков, ну а сама суть при этом более чем неизменно останется в точности именно прежней.
И этакого рода отныне и впрямь на редкость безалаберная власть всего-то что взвешенно и рассудительно затем обзаводится более чем весомой и солидной идеалистической прибавкой, а впрочем, если уж и существующей то именно разве что во имя необычайно неприглядного и самого беззастенчиво идеологического «окучивания» всяческих и доселе праздных нисколько-то невежественных умов…
При этом все их сознание доверху заполняется никогда (В РЕАЛЬНО ОБОЗРИМОМ БУДУЩЕМ) совсем этак никак на деле нисколько не осуществимыми блеклыми миражами.
А, кроме того, все те, кто мог бы, пожалуй, даже и ненароком разоблачить тупоголовых деятелей до чего уж необъятно вездесущего липового и мнимого грядущего счастья, были более чем незамедлительно, затем разом так переиначены во врагов Отечества, да и всего же вообще честного народа…

57
Вот и вправду, не слишком ли бесконечно много их после совсем уж с лихвой оказалось – тех зачастую наиболее светлых духом людей, что были сущими нелюдями, как есть еще разом тут же отобраны для всех тех стылых бараков в Заполярье?
А бывало и того хуже: в очень даже немалом их числе совершенно ведь пред той властью нисколько невинные люди были до чего наскоро вообще лишены жизни, причем еще в самом начале всех этих явно же «общественно полностью бесполезных» социальных преобразований.
Однако вот осуществлялось все это именно под те до чего нисколько несмолкаемые литавры бешеного энтузиазма тех самых серых масс, которые интеллигенция того времени очень-то явно захотела разом освободить от донельзя сковывавших их оков – и надо же, освободила, сходу лишив все свое государство всякой его головы…

58
Добро и свет так и маячат на небосклоне грядущего.
Однако, притягивая небеса к земле, всенепременно затем выпускаешь наружу демонов зла, а они именем наивысшей справедливости вполне однозначно посеют, куда большее невежество, обучив свой народ грамоте разве что ради его же значительно большего закабаления в рамках рабства, и слепой покорности будням мерцающе бледных реалий при сущем засилье сумрачно сумасбродной идеологии.
Причем все ведь некогда началось именно с тех еще апостолов великой художественной литературы.
Чехов, Лев Толстой и Горький так и стремились освободить весь свой народ от истинно тяжкого (для них лично) его более чем именно что совершенно уж извечного прозябания в зловонной луже на добрую половину ими самими и вымышленного впрямь-таки до чего невероятно и невообразимо горестного быта.
Он им попросту разве что издали таковым грезился в ярком электрическом свете до чего отчаянно тягостного их неприятия всей той так или иначе окружающей их на веки вечные беспросветно уж обыденной, да и столь безысходно житейской действительности.
Их взгляд безвольно и бессильно скользил по самой поверхности людского быта, попросту сколь неизменно избегая проникать во всю его наиболее грязную и крайне так неприглядную житейскую суть.

59
А между тем русский народ в атмосфере подобного крепостного рабства жил уже лет триста, четыреста, а посему и не очень он примечал все свое приниженное, бессовестно скотское состояние.
Нет, он, конечно, не раз восставал, но в том и близко не было никакой действительно твердой системы, да только этак оно было разве что до тех самых пор, пока его спешно не начали поедом есть все те чрезмерно ведь взыскательно ласковые и искрометно добродушные идеалисты.
Алексей Пешков даже и имя себе уж подобное из-за всего того большого горя от ума сходу так, ничтоже сумняшеся, выдумал, дабы раз и навсегда до конца явственно выразить всю полноту своих всеблагостных задушевных устремлений.
Он и другие подобные ему хотели одного лишь до чего невпример всему тому злосчастному прошлому всегдашне во всем более чем безрассудно уж только разве что всецело хорошего?!
Однако весь тот совсем неподдельно, как есть чисто же итоговый, конечный результат зачастую более чем напрямую будет зависеть вовсе не от духа добра, заложенного в чье-либо произведение, а как раз-таки от истинно кровной его весьма ведь четкой взаимосвязи со всем, тем сколь давно, долгими веками отлаженным, вполне полноценно реальным житьем-бытьем.

60
Ну и какой из всего этого следует сделать до чего существенный и весьма неутешительный вывод?
А собственно говоря, именно тот, что как то само собой весьма и весьма сколь еще безбожно и вправду этак разом уж тогда само собою и выходит: чеховская «Чайка» – это исключительно ведь до чего ярко разукрашенная всеми цветами радуги сущая ирреальность.
И именно этак в ее-то призрачном и неверном свете в душах у многих интеллигентных людей начала прошлого века надолго еще, затем попросту разом засела заноза довольно-то быстрого переустройства всех тех и поныне сколь неприязненно существующих житейских реалий в некие иные, куда более сочные и изящные тона.
И как раз-таки в связи с этим в чьих-то глазах вдруг, словно бы разом потускнели, покрылись густым темным мраком все те бесконечно долгие тысячелетия «сущей обездоленности», что навсегда этак и остались в том-то самом незыблемо «тяжком прошлом».

61
Однако все уже выше сказанное нисколько и близко не означает, что автор имеет хоть что-либо против русских классиков или искусства вообще.
А все-таки ему более чем принципиально должно было по возможности явно вот оказаться исключительно так до чего еще полностью вполне согласованее со всей той и по сей день довольно невзрачной обыденностью, а не выпирать из нее острым и длинным гвоздем.
Искусство – оно безо всякой в том тени сомнения действительно всячески планомерно участвует во всяком том до чего еще неизменно должном же формировании всего того внешнего скелета человеческой натуры!
Именно благодаря ему он и становится жестче, прочнее и массивнее, да и вообще сколь еще глубоко вовнутрь людской натуры до чего ведь нередко всему тому, как есть, уж явно бывает вполне суждено заронить некое, то довольно-таки весьма и весьма полезное и доброе зерно.
Да только безо всяческой довольно серьезной подпитки со стороны всех тех окружающих людей ему действительно вовсе никак долго не оттенять собой тьму буквально же одеревеняющего душу страха…
Злоба отравит, одиночество сгубит, а люди и близко никак не сумеют вдруг оказаться намного вот лучше самих себя, разве что лишь благодаря тому, что им довелось несколько соприкоснуться душой со всем тем безмерно радостным миром прекрасного…

62
Искусство непременно так способно породить к себе более чем неустанное задушевное устремление, однако отнюдь никак и не более того…
Нет, то уж точно совсем ведь никем неопровержимая аксиома, что именно всем тем более чем до чего глубокомысленным проявлениям высокого духа и вправду свойственно придавать всему этому нашему чисто житейскому естеству несколько большую восприимчивость к высоким нотам совершенно этак подчас действительно совсем же нисколько необыденных частот.
И они весьма и весьма во всем донельзя отличны по всему своему звучанию от всяких крайне суетливых напевов всяческой мелкой суеты простейших и будничных вездесущих проблем.
А все-таки самое что ни на есть положительное воздействие высот духовности на всю эту нашу серую и обыденную жизнь, в конце концов, вне всяких сомнений, еще окажется, по всей своей сути, до чего неизбежно поистине ведь ничтожным.
Потому что, несмотря на всю большую живость образов, как кинематограф, да точно так и хорошие книги навсегда уж останутся одними перилами, довольно-то наспех подвешенными кем-либо в воздухе.
Ну а потому и окажутся они исключительно вот малоспособными действительно еще удержать какого-либо человека от глубочайшего морального падения.

63
А кроме того, они вообще могут более чем осознанно увести всякого своего читателя или зрителя в самую глубочайшую бездну и мглу новоявленных диких времен.
Автор вполне уж способен быть злым и жестоким, стремиться к насаждению в душе человека наиболее низменных, примитивных инстинктов.
Да только коль скоро товар его на полках магазинов никак не залеживается, а весьма уж и впрямь-таки бойко распродается, никто и смотреть на это вовсе ведь и близко никогда совершенно не станет.
Тот же Стивен Кинг, безусловно, может еще послужить всему тому, самым что ни на есть именно так сколь вот еще преотличным примером!
А, кроме того, всякое реальное воспитание личности за самым редчайшим исключением может быть осуществлено одними лишь разве что живыми людьми и никем этак, собственно, более.

64
В принципе, буквально любого человека будет вполне так еще возможно хоть сколько-то попытаться постепенно переиначить, а в том числе нечто подобное иногда будет возможно предпринять даже и в чьем-либо довольно-таки весьма вот зрелом возрасте.
Да только и вправду же заниматься подобного рода просветительством чьей-либо давным-давно заблудшей души можно будет разве что явно этак совсем ведь нисколько недолго, коль скоро сам человек о том никого, собственно, совсем и близко так не просил.
Ну а то сколь на редкость благожелательное и воинственно жесткое подстегивание к вящим переменам ко всему тому самому наилучшему разве что до чего и впрямь-таки предметно предзнаменует все этапы самой бескомпромиссной борьбы с тем почти всегда как есть, остающимся на самом донышке души добром, а вовсе-то никак совсем не наоборот.
А еще, даже и попросту совсем же ненавязчиво указав человеку на тот фильм, который ему вполне стоило более внимательно пересмотреть, или на ту книгу, которую ему крайне ведь важно было бы довольно-таки вдумчиво перечесть, тоже человека хоть в чем-либо на деле, а не на одних тех праздных словах, действительно перевоспитываешь.
Причем в особенности до чего полезным все это станет как раз-таки тогда, когда ему заодно и подскажут, на чем это именно при просмотре или при прочтении ему непременно бы следовало так действительно акцентировать все свое основное внимание.
И ведь в наиболее праведном ключе все вышеизложенное было бы и впрямь до чего логичнее соотнести именно как раз ко всем тем истинным же сокровищам художественной литературы.

65
Однако никак ведь нельзя совершенно же неразрывной нитью привязывать возвышенную духовность к привитой еще с самого детства привычке к прочтению книг.
А, тем более что некоторые из славных поглощателей бессмертных произведений искусства бредят одним лишь тем еще до чего ВЕДЬ святым его духом, а именно потому они со всем тем божественно лирическим упоением и воздают почести одному разве что своему безмерно так большому, ненасытному аппетиту.
Это и позволяет им смотреть на других (простых смертных) сверху вниз, а они в точности те люди, а потому и все, что потребно для вполне стоящего изменения всех их повседневных привычек заключено как раз в постепенном создании условий, дабы само чтение книг стало для них делом истинно комфортным и уютным.
Этой, безусловно, наиважнейшей цели и могут до чего целенаправленно послужить многие и многие нынешние аудиокниги.
Однако то вовсе не вопрос, а что это именно более всего оказывает на всякого человека самое же существенное влияние – прочитанная ли книга, увиденный фильм или то, как вели себя, да точно так и поныне ведут себя его родные отец и мать.

66
И кто это вообще решил, что все человеческое общество действительно достойно всей той своей чисто уж внешней цивилизованности?
А между тем почти вся современная духовность и человечность – это плоды стараний довольно-то малочисленной группы интеллектуалов.
Вся так называемая общечеловеческая культура в случае некоего всеобъемлющего катаклизма, что, не дай только Бог, и вправду сотрет с лица матушки-земли все ее современное политическое обустройство, даже и часа не устоит перед натиском чрезвычайно так быстро отупевших орд не более чем вынужденно (безо всякой особой охоты) приодевшихся и остепенившихся дикарей.
Они степенны и учтивы разве что исключительно из-за внешне навязанных им законов всего того полностью как есть совсем же единовременно с ними и поныне до чего и вправду так неотъемлемо существующего современного общества.

67
В случае весьма явственного тупика, что до чего и впрямь внезапно же некогда возникнет на пути современного прогресса процесс деградации культуры и возникновения новых врагов народа может занять не более одного самого ведь кратчайшего мига во всей так или иначе имеющейся истории этого нашего цивилизованного существования.
А между тем на то, без тени сомнения, вполне может хватить и года, а уж тем паче двух лет весьма ведь донельзя жалкого существования в свете вновь никак не на пустом месте разом возникших новых совершенно так чудовищных напастей.
И вот именно тогда многотонные колеса телеги вроде бы навеки ныне прежнего тоталитаризма очень даже безумно же быстро и совершенно так безудержно раздробят кости всему тому внешне ярко демократическому, но пока еще во многом, несомненно, полностью аморфному…

68
Ну а все те великие достижения светлого разума, что без тени сомнения при случае явно смогли бы постепенно приблизить нас к чему-либо высокомудрому и чистому, с той же легкостью, всенепременно, смогут оказаться задействованы именно ради того, дабы насильно привить всем нам любовь к наиболее грязным нечистотам самого-то отменного скотского себялюбия.
Они же, между прочим, в прошлом и посодействовали укоренению во всяком неграмотном и невежественном человеке столь на редкость весьма и весьма беспочвенной веры в то, что хватит, мол, и того, чтобы толпа хором проорала «халва» – и через одно короткое мгновение у всех во рту разом тогда станет весьма приторно сладко.
Нет уж, совсем так не может тут быть никакой существенной разницы, делалось ли это во славу дикой жестокости или во имя всеобщего блага и любви к ближнему, раз было то отныне до чего сколь весьма и весьма более чем многозначительно вовсе этак попросту вот совсем безразлично.
Разве что именем той истово черной ненависти будет весьма ведь значительно потруднее до чего еще только весьма же открыто творить наиболее темные и грязные дела, поскольку некоей той усредненной душе человека все это довольно-таки быстро вскоре раз и навсегда совсем опротивеет.
Однако и само ее наличие еще непременно можно будет до чего этак незамедлительно взять под очень даже большое и более чем всецело же беспристрастное сомнение, а то и вовсе ведь напрочь ее отменить!

69
Коммунистическая и нацистская идеологии, создавшие в чьих-либо до чего близоруких глазах невообразимо заманчивый проект по ранее нисколько и небывалому ускорению политического и духовного преобразования всего рода людского, поставили во главу угла самое этак принципиальное отсутствие у всякого человека какой-либо собственной вообще же души.
Варварские диктатуры признавали одно лишь наличие у него интеллекта, проявляющего себя в самых основных инстинктах, кстати, присущих даже и живущим в некоем едином сообществе насекомым.
При этом сугубо подчеркивалось все явно этак чисто звериное родство, классовое или этническое, что никакого существенного значения далее вовсе-то никак и близко не имело.
И наиболее главной целью тут было яростно сплотить людей пристроив к ним до чего немыслимо же угловатое клише – «наши» и «не наши», ну а чужих, совсем не своих, мы ведь еще разом всех до единого пустим с ходу в расход – оптом и в розницу.
И их действительно значит следовало всех до единого повсеместно же нещадно уничтожать, причем, словно злобных вредителей, что извечно строят, да и осуществляют, коварные планы супротив всего и вся в тех и впрямь-таки принципиально строгих рамках ярко и выпукло выделенного - благородного рода людского.

70
Причем безукоризненно веря светлому уму Федора Достоевского – это явно уж не что-то такое исключительно новое, а давно извечно уж исхоженное старое.
Вот что он пишет по этому поводу в его незабвенных «Бесах»:
«Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки “передовых”, которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что, впрочем, тоже случается».

71
Но тех идиотов, как есть вполне еще будет возможно раз и навсегда попросту поспешно отодвинуть от бушующего вулкана людских страстей.
Поистине дав массам вместо лубочных светлых идеалов фигурку кумира, что и будет отныне полностью уж до конца собой ознаменовывать более чем наглядную суть сущего воплощения всех чаяний и надежд на все, то лишь некогда разве что грядущее всеобщее славное благоденствие.
История знает тому довольно немалое число весьма красноречивых и до чего и впрямь-таки самых уж наглядно выразительных примеров, и из последних – это, конечно же, Великая иранская революция.
Она-то еще изначально возникла как раз оттого, что кучке тех крайне растрепанных во всех своих наилучших чувствах либералов более чем невероятно некогда попросту уж разом так захотелось явственно заполучить весьма значительно большее количество гражданских и общественных свобод.
Причем все это совсем несмотря на то, что у них и без того их было уж нисколько так явно вовсе ведь и немало.
И именно с этого все разом и начинается!
Ну а затем любая революция, что сколь безмятежно более чем многословно прекрасна, весьма же деятельно возвышает на самые небеса те яростно тупые ничтожества, что только лишь затем и проявят своекорыстно злой интерес ко всему тому разве что только с виду праведному перераспределению всеобщего истинно так еще изначально чужого народу блага.
Да и тут же, как еще только ведь резво и мимоходом разом изыскивает братия, ревностно блюдущая традиции массового террора всяческих ярых и до чего тщательно скрытых врагов, дабы затем бесшабашно утопить именно в их-то крови все, то сколь весьма стародавнее и нынче всем до конца обрыдшее треклятое прошлое.
А еще и неистово при этом, пытаясь буквально с ходу сплотить весь «свой» простой народ супротив всякого их до чего, невпример ничему иному весьма ведь отвратительно же коварнейшего и вездесущего присутствия.

72
И, ясное дело, что это именно большевики столь весьма ответственно и спровоцировали капиталистический мир на поиски и впрямь-то самой же насущной антитезы осатанело яростному большевизму.
А им и стал половозрелый фашизм, так и втиравший все то свое свирепо лютое мировоззрение исключительно так безыскусной и немыслимо на редкость всепоглощающей ненависти в довольно же подчас поверхностно образованные умы чрезвычайно во всем беспечно серых масс немецкой и итальянской наций.
Правда если и дал нацизм клятву верности капитализму, то ведь сделал он это разве что лишь именно потому, что всякий иной противоположный путь был ему отныне абсолютно прегражден всеми теми местными нисколько этак совсем никак невзыскательно вовсе-то и неприемлемыми для всякого того настоящего социализма - имперскими реалиями.
И было в нем, кстати, значительно поболее ничем не прикрытой варварской агрессии, нежели хитрости, и был он и впрямь-таки смертельно опасен всею своей истинно дьявольской продуктивностью.
Однако та самая всеядная хитрость при всей своей довольно грубой житейской тупости все-таки может оказаться значительно же похуже, причем совсем не только для всех тех отдельных с чьей-либо точки зрения нисколько неполноценных народов, но и для всего дальнейшего существования всего этого мира.
Русский народ был и есть один из сильнейших по всему своему духу народов мира сего.
Ну а потому и вполне еще могла оказаться до чего несоизмеримо горше судьба всего человечества, если бы тот самый осатанелой лихости большевизм действительно изыскал все нужные идеологические средства, дабы как раз именно его значительно лучше и весьма этак обстоятельнее действительно же оседлать.
Ну а затем и можно было бы повести вконец заблудшие трудовые массы на бастионы того неистово озверелого и социально вовсе этак бешено же чуждого им по духу капитализма.
А, тем более что делалось бы все это как раз во имя любви, а вовсе не во имя расовой животной ненависти!
Да, именно так!
Во имя любви, хотя и путем убийств и яростно безрассудных и разрушительных свершений!
По куцей логике комиссаров, само собой, то сколь невозмутимо тогда и выходило, что это как раз-таки посредством чего-либо подобного и пребудет во всем этом мире их на редкость безумно вот радостный (даже в предощущении его) до чего отныне чисто земной рай, а не тот никогда не существовавший – небесный.

73
Однако на самом-то деле чем это более и более радости будет присутствовать в людских сердцах от смерти лютых классовых врагов, на которых, пусть и пришлось до того совсем же безропотно целыми веками гнуть и гнуть себе спину…
Да только со всею той явной безысходностью надо бы при этом именно сразу до чего еще сходу более чем безапелляционно строго заметить, что вот лучше от всего этого никому и близко совершенно ведь вовсе нисколько не станет.
Раз еще лишь значительно гуще затем сгустятся тучи ненависти, отравляющие громом и молниями осатанелой идеологии простым людям все их наивные души, да и, в принципе, всегда же искренне добрые сердца.
Ведь никоим образом нельзя путем убийств и насилия над ближним своим (пускай он и будет хоть в чем-либо всегда сколь единолично полностью ведь и сам во всем виноват) действительно еще приблизить эпоху всеобщего грядущего счастья.
Таким макаром разве что, наоборот более чем незамедлительно отодвигаешь общество назад в пещеры к мамонтам и троглодитам.

74
Вот и генерал белой армии Краснов более чем однозначно рассуждал в примерно схожем ключе – ниже приведено его мнение, изложенное им в книге «От двуглавого орла к красному знамени».
Жаль только, что всего через год после написания этих строк Краснов вполне ведь всерьез душевно подгнил, и в конце того последующего своего романа «Единая-неделимая» ему с чего-то вдруг явно вздумалось прославлять убийцу отца, матери и деда исключительно за то, что тот свернул шею какому-то одному никудышному большевику…
«Она думала. Она пришла уже в своих думах к тому, что, может быть, они правы. Они, трудящиеся над землей, они, живущие в маленьких тесных избушках, где спертый дурной воздух, они, голодающие и мерзнущие. “Мир и все его богатства принадлежат им, и буржуи – словом, все те, кто не умеет сам работать и добывать все своими руками, должны или стать такими, как они, или уйти в иной мир, на земле не место тунеядцам…” Придя к этой мысли, Оля почувствовала страшную жажду жизни. “Ну, хорошо, – говорила она, – я буду работать, как они, я буду прачкой, я стану садить и полоть огороды…” С этою мыслью она задремала. Но сейчас же вернулась в явь от новой яркой мысли. “Да ведь тогда, – думала Оля, и мысли точно торопились в ее мозгу, стремясь что-то доказать ей важное и убедительное, – тогда,
когда все станут, как они, и не будет нас, погибнет красота. Тогда погибнет вера в Бога, погибнет любовь. Тогда исчезнет сознание, что позволено и что не позволено. Тогда убийство не будет грехом и сильные и дерзкие станут уничтожать слабых. Слабые станут раболепствовать перед сильными, угождать тем, кто свирепее осуществляет свое право жизни. Тогда все обратится в сплошную резню. Христос с Его кротким учением уйдет из нашего мира, с Ним уйдут красота и прощение, и в дикой свалке погибнут люди. Они, как хищные звери, разбегутся по пещерам и будут жить, боясь встретиться с себе подобными».

75
И как раз именно это, собственно, и произошло в России во времена ленинско-сталинской оторопи от всего того, что совсем ведь уж до чего еще неправильно только ведь и соотносилось ко всему тому и впрямь-таки более чем совсем «беспутно треклятому прошлому».
Через двадцать долгих и мучительных лет неистово сурового правления Антихриста люди вообще стали бояться разговаривать с какими-либо посторонними прохожими из-за одного ведь того глубоко гнездящегося в самом их сердце страха, что вдруг это они и есть те самые враги, о которых до чего много и подробно пишут во всех газетах.
А как раз потому люди тогда буквально до смерти боялись, что и их тоже безо всяких излишних каверзных слов огульно и безотлагательно сколь еще явно уличат в том, что они, может, и мельком с кем-либо не тем, переговорив, с лютым врагом вступили во вполне осознанный предварительный сговор.
Причем все это стало уж действительно возможным разве что лишь путем медленного, но планомерного удушения России в кошачьих объятиях большевистского вождя, когда он действительно стал истинным властелином всех тех волей-неволей отныне ведь совсем так безропотно подвластных ему народов.
Он-то точно до чего и впрямь умело играл со СВОЕЙ страной в ту самую всем небезызвестную игру кошки с уже пойманной ею мышкой…

76
Да только сколь еще многим представителям тогдашней интеллигенции весь тот неудержимо победоносный процесс закабаления народа ярмом окаянного большевистского рабства, был явно этак никак совсем и близко нисколько ведь неприметен.
И скорее всего тут сыграло свою наиболее решающую роль именно то обстоятельство, что большевики необычайно уж умело всячески ведь создавали в народе великие пароксизмы беспричинного восторга.
Причем и вправду делались те отвратительно темные делишки именно как раз-таки по тому и близко вовсе вот никак совсем недоброму сценарию, да еще в той на редкость верной точности, как подобные схемы и поныне бойко и ухватисто подчас проворачивают всяческие прохиндеи, строители финансовых пирамид.
Писатель Андрей Платонов в своей знаменитой повести «Котлован» разоблачает это в чисто уж своем безо всяческих так прикрас до чего доподлинно ведь исторически верном описании всего того вдоволь тогда как есть явно разросшегося, словно снежный ком, беспросветно ведь именно что дутого энтузиазма:
«Я этих пастухов и писцов враз в рабочий класс обращу, они у меня так копать начнут, что у них весь смертный элемент выйдет на лицо… Но отчего, Никит, поле так скучно лежит? Неужели внутри всего света тоска, а только в нас одних пятилетний план?»

77
А показухи в те времена и впрямь было попросту столько, что и сами вожди по этому поводу до чего и впрямь подчас невольно так весьма спесиво умилялись.
Уж как это им и впрямь-таки совсем на редкость более чем легко и просто и вправду еще сподобилось буквально разом, как есть казенно и бесслезно всячески ведь поднять весь свой народ на «святую» войну за все, то буквально полнейшее до чего самое бескомпромиссно всесильное его последующее порабощение?
Ну а до чего изящно это было, как раз-таки и соткано из тех тончайших нитей донельзя искрометных и ослепительно бравых иллюзий, что плавили не одну тугоплавкую сталь, но и сердца и души загоняли в ад и не какого-либо никому неведомого загробного грядущего, а как раз-таки всего этого нашего земного настоящего.
Ну а пресловутое всеобщее счастье это одна лишь гулкая и приторная фальшь медных труб дешевого и разгульного духового оркестра.
Поскольку ничего подобного никогда на этом свете попросту и не может где-либо быть, так как в живой природе каждый отдельный разум должен иметь именно что свою совершенно этак уникальную и крайне на редкость яркую индивидуальность, а также и полностью чисто во всем именно что свое большое личное счастье.
Ну а создавая из совсем ничего нечто мнимо светлое и полностью общее разве что разом отнимешь у буквально каждого его сугубо личное благо, а вместо него выдашь ему на сменку грязное и потное ожидание того же, что и все другие в одни руки когда-нибудь и вправду со временем непременно получат.
Причем чисто эстетически может внешне вроде бы все оно как то, собственно, значит и надо!
Хотя на самом-то деле это разве что лишь являлось одним только тем исключительно так плоским, словно блин, прикрытием наиболее главной для всех тех трудовых людей донельзя ведь крайне ответственной их задачи…
Им явно еще предстояло найти себе невозмутимо достойного и вполне искренне им подходящего великого кумира, то есть именно того наилучшего из всех людей, дабы как раз-таки его и сделать наивысшим существом, пред которым все остальные, несомненно, будут попросту обязаны молча склонить головы и колени в жесте чрезвычайной преданности и любви.
А иначе и быть оно тогда никак этак вовсе совсем не могло!

78
И, конечно, кто-либо может и впрямь истинно же благородно и громогласно во всеуслышание заявить как раз-таки ведь о том, что можно, мол, в единый миг разом видоизменить весь род людской, попросту дав ему совершенно другую, куда только более достойную жизнь.
Но на самом-то деле это ведь вовсе совсем никак и близко этак никуда не годиться…
А, в особенности, если следовать путем до чего ведь совсем уж вовсе незамысловатого переиначивания обывательски житейского и впрямь-то сколь еще необъятно широкого общественного мировоззрения.
Поскольку все те подобного рода жалкие потуги уж действительно и вправду на деле совершить те самые исключительно ведь спешные шаги во имя и впрямь-то на редкость самого еще безапелляционного изменения исключительно так многих весьма застарелых людских привычек это не более чем самая несусветная до чего и впрямь-таки бредовая чушь.
Писатель Ефремов в своей книге «Таис Афинская» вполне доходчиво разъясняет на примере Древнего Египта, чем уж все то довольно-таки весьма и весьма бессмысленное понукание всего того общественного, да только никак и впрямь-то совсем не своего личного разума может еще сколь плачевно и никак совсем не бескровно когда-нибудь разом действительно кончиться:
«Другое заботило его – недавно он понял всю тщету усилий преобразовать Египет, внедрив сюда дух Эллады и гений Александра. “Эту глыбу древних верований, обычаев и уклада жизни, подобную скале из черного гранита Элефантины, – объяснял он Таис, как всегда, умно и убедительно, – невозможно изменить иначе как расколов ее на части. Но поступать так немудро. Разрушая, невозможно сразу заменить прежнее новым, ибо страна останется без закона и обычая, обратясь в сборище одичалых негодяев”».

А как вот иначе?
Всю ту еще издревле существующую жизнь никак за одно поколение и близко так совершенно на деле нисколько не переиначишь!
Однако те и впрямь сколь невообразимо подлые негодяи, что истинно ведь вязко по самые уши всецело же увязли во всем том до самого так полного неприличия непримиримо бесноватом фанатизме на данный счет, пожалуй, придерживаются совсем ведь как-никак иного мнения.
Поскольку именно этого им и было некогда, собственно, явно и надо!

79
Они, видите ли, только и желают слепить из общества некий единый организм, в котором всякие гнусные лицемеры, вооруженные знаменем великих пламенных идей вскоре окажутся неким наивысшим всесильным существом, что раз за разом отныне за любого и всякого всесторонне многое будет решать, царственно при этом обретаясь в неприметно сером людском конгломерате.
Ну а для самого наибольшего успеха на этом поприще им всенепременно и вправду было и впрямь-таки надобно совсем же незамедлительно разом отменить все, то когда-либо ранее существовавшее прежнее, наспех до чего еще тщательно утрамбовав все общество самыми разнообразными видами совершенно ведь вездесущего дьявольского террора.
А между тем любая фанатически превозносимая идея может послужить не одним лишь тем сугубо во всем всесильно же чудовищно внешним мерилом всего того нынче так или иначе вообще происходящего, но и действительно стать тем самым главным краеугольным камнем отныне и на долгие века сколь бескрайне безотрадного общечеловеческого существования…
Причем люди культурные и грамотные будут ее чествовать как раз-таки уж только, именно потому, что самая главная заслуга нынешней власти именно в том непримиримо твердом и вполне устойчивом ее существовании, сулящем самую безбедную жизнь и блага всем тем, кто ее будет до чего искренне во всем дружелюбно поддерживать.
И так тому, в принципе, собственно, и положено быть, поскольку жизнь течет и надо бы плыть разве что лишь по ее безупречно главному течению…
То есть при каком-либо даже и наиболее нелепейшем своем выверте «новая жизнь», никак не осуждалась всем тем безмерно прекраснодушным либеральным мировоззрением.
И ведь на деле все те празднично добродушные суждения обо всем том чрезвычайно медленном, но верном становлении столпов полностью отныне совершенно другого общественного бытия, в конце концов, явно оказались по всему своему духу чем-либо как есть примиренчески пассивно сосуществующим буквально-то со всеми теми крайне удушающе бездушными реалиями нынешнего века.
Что впрочем, и стало мощнейшей же внутренней подпоркой, сладостно поддерживающей совесть интеллигенции в более чем для нее совсем этак явственно надлежащем состоянии полнейшего же безбрежного покоя.

80
А между тем та интеллигенция, что никак в упор попросту вообще не видит кровавые деяния сущих нелюдей совершенно так невольно при этом становится с ними на одну и ту же, собственно, планку.
Не во всяком смысле, конечно, но все то ее гробовое молчание очень даже способствует тишине и спокойствию тех, кто беспощадно губит саму совесть всей нации.
Причем она никак совсем не связана с какой-либо общественной прослойкой или наличием или отсутствием какого-либо весьма уж довольно существенного образования.
И как вообще могут господа интеллектуалы и вправду ведь являться до чего аморфной массой праздных зрителей всего уж того так или иначе происходящего в их стране?
И разве не должны были они и вправду вот уметь стоять насмерть за интересы всего остального общества?
Но в России таких борцов с общественной несправедливостью вовсе-то уж совсем именно что нисколько так немного, а как раз потому там до сих самых пор и есть у народа одна лишь та слепая надежда на доброго батюшку царя и это вовсе неважно как это именно его отныне велено называть.
Причем явное отсутствие всяческой иной опоры только ведь разве что укрепляет то еще весьма и весьма на редкость до чего давнишнее узурпаторство.
И всякий современный диктатор в его собственных розовых мечтах вообще уж более чем неизменно попросту видится себе именно что чем-то навроде муравьиной королевы, от которой впредь и будет зависеть жизнь и судьба всего остального гигантского муравейника.
Его мысли и чувства всесторонне (в его глазах) отображают некое более чем глобальное мнение, и устремление всецело уж выдуманной идеалистами-фанатиками коллективной души всей его нации, так что категорически нет, и не может быть никакого иного мнения или уж какого-либо еще совершенно так постороннего всеобъемлюще отображающего всеобщие чаяния чувства.
Вот чего пишет по этому поводу писатель Алексеев в своем романе «Крамола»:
«Принцип коллективного, классового мышления напрочь уничтожал автономию личности, оставляя это качество одним лишь вождям».

81
Вождь – он же отец нации – то ведь вовсе никак не король, помазанный на царство небесами…
Однако он, как тот еще вполне истинно полновластный прародитель всего того нового сущего, и впрямь-то в своих собственных глазах имеет более чем самое полновесное право на его абсолютное этак действенное и весьма ведь планомерное уничтожение.
Ну, или, по самой меньшей мере, на более чем бесподобно смелое его переоформление в рамках лично своего буквально обо всем на этом свете до чего еще несусветно же одиозного, но зато совсем этак на редкость весьма отменно зоркого своего понимания.
Вот как беспардонно уж вкрадчиво, и вправду до чего только весьма ведь старательно при этом, избегая всех тех острых углов, обо всем этом нам до чего всласть сколь слащаво глаголет великий классик французской литературы – Виктор Гюго, «Девяносто третий год»:
«Разрушить все Бастилии – значит освободить человечество; уничтожить феодализм – значит заново создать семью. Виновник наших дней – начало всяческого авторитета и его хранитель, и нет поэтому власти выше родительской, отсюда законность власти пчелиной матки, которая выводит свой рой: будучи матерью, она становится королевой; отсюда вся бессмысленность власти короля, человека, который, не будучи отцом, не может быть властелином, отсюда – свержение королей; отсюда – республика. А что такое республика? Это семья, это человечество, это революция. Революция – есть будущее народов; а ведь Народ – это тот же Человек».

82
Народ – он и вправду в точности тот же человек, и с этим довольно-таки трудно, сколь вот взвешенно о том, подумавши и близко так никак вовсе-то разом нисколько не согласиться.
Однако при всем том сущего и вполне же полноценного единства всего его духа всенепременно придется и вправду еще добиваться разве что то самое более чем великое множество до чего и впрямь сколь бестолково так чисто гуськом друг за другом идущих тысячелетий.
Причем весьма уж невообразимо долго до чего еще истово руководить всей обыденной практикой жизни так ведь, и будут точно те прежние правила…
Причем именно, значит, того самого рода, когда наиболее истинно главными побудительными факторами во всех действиях почти всякого человека более чем безвременно как оно было, да так всегда и останется именно те направо и налево до чего броско цветущие чисто эгоистическими страстями безудержно собственнические побуждения.
Поскольку более-менее полноценно видоизменить от века как раз-таки подобным образом до конца сформировавшуюся людскую породу – отнюдь не то же самое, как и впрямь-то как есть трезво и взвешенно вполне уяснить на редкость обоснованную концепцию самой явной и более чем неотъемлемой необходимости довольно резвого движения именно в этаком безупречно верном направлении.
Да только идти к чему-либо подобному надо бы совсем без каких-либо излишне резких рывков и (по возможности) безо всякого этически никак этак совсем же нисколько не обоснованного напрасного насилия…
Правда, суровую и совершенно бескомпромиссную силу порой действительно как есть необходимо бы применять, но разве что лишь только по отношению к людям предельно отсталым, все еще живущим в самом том отдаленном прошлом.

83
И именно разве что вполне ведь конкретно как раз-таки против них и должны были, попросту как есть на пределе всех их немалых и зачастую никак ныне толком нереализованных возможностей и вправду уж всецело оказаться задействованы все те силовые структуры внутри всякого того довольно-то и вправду до чего большого общественного организма.
Путь же вперед при помощи тотального насилия всем нам, безусловно, явно этак полностью навек заказан.
Попросту потому, что отчаянно бравое и безотчетно весьма уж самонадеянное улучшение жизни – это процесс нисколько ведь не в едином своем глазу и близко-то совершенно никак так не созидательный.
Да и вообще всяческим тем неуемным и героическим разрушением старых оков более чем, безусловно, куда лишь значительнее всячески усугубляешь все то, что из века в век именно подобным образом кирпичик за кирпичиком в глухую и высоченную стену на редкость так несокрушимо сложилось чисто вот, пожалуй, истинно, так как есть исторически.
И лучше его никаким чертовски зловещим разрушением вовсе-то никогда нисколько не сделаешь.
Раз вот попросту то, что до чего вдоволь некогда накапливалось и накапливалось во всем том общественном организме в течение многих и многих поколений, никак этак нельзя наскоро вымести, словно бы то был некий старый и совершенно ведь ныне полностью бесполезный мусор.
И действительно вполне всерьез же перемениться могут одни лишь разве что строгие начальственные лица и внешние декорации, но ничего и никогда, собственно, более.

84
Нить, из которой сплетена самая сердцевина обыденности, никак и никому не удастся именно ведь наспех единым усилием воли всемогуще же разорвать.
Поскольку вся паутина злосчастного людского рабства фактически всегда сплетена изнутри, а совсем не снаружи.
Отдельные истинные (не избранные серой и безликой толпой) вожди действительно смогут повести свои народы дорогой славы и привнести к их ногам военные победы, благодать, как и доподлинно безоблачное счастье…
Однако ведь все то, что было тем или иным образом совсем этак никак не вскользь явно еще касаемо тех самых спешно взятых кем-либо на щит философских течений…
Нет уж, совсем ведь незыблемым и непреложным в них всегдашне как оно было, да так и останется, именно то вовсе вот безбрежное наличие всяческой и всевозможной разноцветной словесной шелухи.
Причем основано все это было как раз-таки на тех весьма глубокомысленно восторженных теоретических выкладках, что вовсе уж нисколько не были хоть сколько-то весьма существенно ограничены какими-либо подчас до чего и впрямь-то донельзя суровыми житейскими реалиями.
И их, собственно, никто и не пытался, как следует и впрямь-таки более чем продуманно обкатать на какой-либо деловой и действительно самой уж обыденной основе.
Буквально все в них на редкость возвышенно и проникновенно светлое до чего разом насильственно облекалось в аляповатые полотнища крикливых лозунгов, становясь при этом самой той еще до чего только неразрывной частью всей той никак не воздержанной на самовосхваления чрезвычайно ведь до чего бессовестно бесноватой идеологии.
Причем все эти кроваво-красные знамена и впрямь-то на ходу затем рвались, обнажая при этом всю наготу исключительно уж эгоистических побуждений всех тех новоявленных вождей серой и совершенно бессмысленной толпы.

85
Однако простых людей до чего наспех разрушивших тот будто бы давно отживший свое старый мир, попросту более чем бесстыдно и злодейски обманули, слащаво поманив их тем еще бескрайне далеким миражом, до которого им было, вовсе-то никак и никогда совсем этак нисколько затем не добраться.
Они были наивны и безграмотны, а потому и до чего бескрайне во всем простодушны.
Ну а потому им и было дано сколь бездумно и сразу «во все то безгрешно светлое» всею душою и впрямь-таки как есть безумно вот радостно и беззаветно слепо же сходу разом поверить.
И вот и впрямь судорожно осознав более чем вездесущую необходимость совершенно вот непосредственного сокрушения всего того навеки отныне полностью отжившего, они и раздавили всю нравственную суть в тех до чего только многих простых и отчаянно невежественных людях.
Ну а что уж было хоть с какого-либо бока вообще ведь касаемо некоторых особо так рьяных разрушителей оков всего того непомерно огромного прежнего зла, то ведь они несли на себе глыбу льда крайне до чего суровой целесообразности и их мысли и действия были вполне этак соответствующе холодными и мертвенно логичными.
И было все те логические построения ими сколь разом до чего цинично перевернуты именно вверх дном, причем сделано это было как раз-таки во имя старой, как и сам этот мир, более чем безобразной уловки – всемогущего идолопоклонства в одной разве что новой его наиболее, зловещей и крайне уж идеологически пропесоченной интерпретации.
Великий вождь стал пророком истины разом так снизошедшим с небес дабы даровать счастье и свободу всем тем, кто того окажется всецело достойным, а тем кто недостоин предстоит уж ныне вот покоиться на дне той самой огромнейшей общей ямы…
Потому что сами люди они только лишь мусор и грязь, а важны исключительно разве что принципы и общее направление, в которое и впрямь еще должны быть устремлены все те большие человеческие массы.
В сознании серых мышлением вождей
людская толпа была только и всего на редкость острым инструментом их жесточайше деспотической воли.
Их интересовала одна разве что сиюминутная и всеобъемлющая власть над миром людей и вещей, а громкие заявления о светлом грядущем были разве что тем самым флагом, что был до чего гордо же вознесен ими прямо над головой…
Да еще и возникли при всем том слуги народа рангом поменьше, которых ранее и близко никак нельзя было призвать ко всему тому праведно восторженному услужению своему кумиру, безо всех тех современных технологий, доселе и близко никак пока не существовавших в самой как она вообще ныне есть природе и жизни человека.

86
Хотя, разумеется, что к той самой наиболее идеальной диктатуре все человечество еще бы явно пришлось очень этак даже долго и весьма старательно приноравливать, и вернее всего, что совсем не иначе, а вовсе не одну ту донельзя злосчастную тысячу лет.
Поскольку «вымести мусор» до чего и впрямь исключительно так последовательного восприятия именно что самого себя как более чем и впрямь нисколько неизменного центра всей той действительно видимой всякому невооруженному глазу вселенной…
Нет уж, ничего путного из всего этого нисколько и близко так совершенно не выйдет, даже и при исключительно деятельном к тому содействии более чем тщательно продуманной пропаганды, начинающей все свое более чем энергичное воздействие на мозг человека еще с самого нежного его возраста.
Ведь единственным надежным способом к быстрому переустройству психики в этом направлении было бы лишение детей их «государственных врагов» – родителей, но и это тоже заняло бы довольно продолжительное время, раз совершенно так невозможно было проделать чего-либо подобное именно в одночасье с большей частью всего своего, пусть даже и донельзя беспечного народа.
Он ведь тогда всенепременно безумно взбунтуется…

87
Однако же исподволь и крайне постепенно дети недругов государства, отнятые от материнской груди еще до того, как в них вообще хоть как-то успело проснуться вполне вот полностью действительно до конца самостоятельное сознание…
Уж именно как раз-таки они до чего еще запросто и могли и впрямь-то как есть со временем затем оказаться весьма и весьма более чем до чего значительной прослойкой всего того исключительно так полностью нового механизма государственного аппарата.
И это именно из них, начисто лишенных всяческой обычной человеческой психологии, и вышли бы когда-нибудь затем самые наилучшие устроители коммунистической или же нацистской эры.
Янычары или Мамлюки могут являться всему тому самым ведь истинно наилучшим историческим примером.
Гитлеровцы, правда, никогда ничего такого бы нисколько не учинили со своей собственной нацией, а разве что максимум с чужими для всего того наиболее ведь действительно явно этак во всем более-менее подходящими!

88
Подобного рода вещи некогда доподлинно уж имели свое место и время и дети, рожденные от связей немцев с норвежками, этак-то некогда и прозывались «подарками» бесноватому и бездетному фюреру.
Вот будто бы их не «аист в клюве» принес, а Санта Клаус в своих санях на радость всему руководству Третьего Рейха в своем мешке во имя до чего еще доблестного выведения ими расы сверхчеловеков и вправду так под рождество же привез.
Ну а Сталину в подарок были нужны дети сироты врагов народа и чем их будет разве что весьма и весьма вот только значительно больше, тем оно, ясное дело, затем уж и окажется более чем безупречно во всем всецело-то надежнее для всего того его по-заправски людоедского и душегубского спокойствия.
Ну а нацисты были явно, куда поболее схожи со всей той еще первоначальной большевистской гвардией, да вот, однако их учение было куда жестче и продуктивней в плане самого максимально быстрого освоения всех мощностей безотказно действенного уничтожения прямо этак под самый корень целых уж больших и малых народов.
Но при этом лютая смерть врагам все-таки как-никак шла в основном в виде явной еще надобности истребления чужих людей, а никак как то было у большевиков своих же граждан только лишь из-за их социальной и классовой принадлежности.
Нет в Германии, настолько широкого массового террора супротив неких тех внутренних глубоко сокрытых врагов вовсе этак никогда попросту не было.
Поскольку не было там взрыва расколовшего общество на два противоположных лагеря.
А разве что имело место одно лишь весьма и весьма значительно большее ужесточение всех тех и ранее существовавших наиболее отвратительных черт всего того еще стародавнего империалистического государства.
Однако уж нисколько, то будет и близко совсем не дело донельзя ведь праздно приплетать ко всякому так разговору мысли о хоть сколько-то действительно лучших душевных качествах изуверски деятельных и донельзя бесноватых вождей Третьего рейха.
Ими было взращено поколение солдат, вовсе-то отныне более не знавших ни жалости, ни хоть какого-либо чувства сострадания.
Правда, они любили родину, были очень набожны, благочинны, со всеми были приветливы, да и вполне между тем отзывчивы и ласковы к приезжим.
Однако вот вдали от родных мест все эти домашние немецкие качества более чем явно уж довольно-таки заметно до чего ведь быстро затем выветривались, а наружу из наиболее потайных уголков как есть разом совсем не кособоко выглядывала действительно свойственная всем же западным европейцам недюжинная ядовитая спесь.
Причем самым наихудшим образом она выражалась как раз-таки в полнейшем бесчеловечном пренебрежении к местному населению своих-то новых заморских или чужеземных колоний.

89
Нацисты в этом вопросе были людьми максимально продвинутыми, да только никак не успели они, как следует более чем до конца действенно и полноценно развернуться, дабы повсеместно показать себя во всей своей и впрямь до чего на редкость отвратительно же неприглядной красе.
При этом все их злодеяния абсолютно как ничто другое достоверно на редкость выпукло и наглядно, а потому и известны они всей довольно-таки весьма же широкой общественности.
Зверства англичан в Африке и Индии, в том числе и по отношению к бурам (голландским переселенцам) – они куда менее во всем до чего исключительно этак вовсе вот никак небезызвестны.
А между тем это как раз англичане и создали наиболее первые во всем этом мире концлагеря.
И ведь попросту все тут тогда во всей своей невообразимо хлопотной сути и впрямь-таки явно сводилось именно как раз к тому, что гоняться за партизанами было делом довольно утомительным, к тому же еще совсем неизбежно чреватым засадами…

90
Ну а морить голодом чьи-то оставшиеся на фермах семьи… то ведь и было для британского льва занятием правильным, честным и, несомненно, исключительно так вполне уж объективно взвешенным и разумным.
Однако пример тот оказался совсем не в меру чрезвычайно заразительным и, более чем очевидно, весьма и весьма до чего как есть совсем безотрадно на редкость наглядным.
И главное все тут, как и всякая другая до чего бездушная имперская подлость, совсем этак определенно более чем неизбежно стоически осуществлялось именно во имя одних лишь тех самых наилучших идей, громогласно провозглашающих светлый путь, несомненно, ведущий всех нас в объятия вселенской любви, да и самого обворожительно же восторженного гуманизма.
И сколь «праведной» заглавной целью всех тех исключительно ведь самонадеянно и деятельно предпринимаемых мероприятий, как всегда, более чем объективно являлось одно разве что самое несомненное насаждение благородного царства культуры, пусть даже и путем посильного истребления всего того как оно есть самого уж весьма и весьма нелепейшего дикого варварства.
И если подобным образом вели себя люди, и впрямь-то совсем так наглядно представлявшие из себя истинный свет и ум всего своего времени, то чего это тогда вообще следовало ожидать от тех низкопробных и низменных людишек – самопровозглашенных всевластных диктаторов?

91
Причем практически у каждого из их числа именно в том на редкость вот полнейшем соответствии с их собственным довольно-таки поверхностным пониманием всех тех более чем и впрямь безгранично различных исторических событий всегда были одни те наиболее наилучшие и весьма до чего истинно же благие чаяния.
И им явно показалось вполне естественным, что этот мир и вправду будет возможно некогда изменить одним лишь тем разве что до чего весьма властным движением руки, а между тем тут явно был нужен до чего строгий и верный математический расчет.
Да только весь тот неуемно бурный полет их безбожно цветастой фантазии ясное понимание всего того буквально-таки начисто как есть всецело вот до конца полностью отрицал.
И было то и близко никак не иначе, а как раз-таки, поскольку всесильные диктаторы более чем явственно видели именно что самих себя в качестве главных заправил всех тех больших и малых государственных дел.
Да ведь и не только это поскольку в их глазах фактически любое широкое общественное действие неизбежно будет более чем отменно само собою явно так подразумевать весьма и весьма до чего еще сколь однозначное осуществление некоей наивысшей диктаторской правды, даже и в наиболее зауряднейших проявлениях каких-либо тех или иных общественных деяний.
Ну и как то крайне же незыблемо само собой вполне ведь оно до чего еще естественно, великие мысли вождя и есть тот и вправду тот единственно вообще этак возможный способ мышления, способный хоть как-либо конкретно сформулировать выводы в буквально-то любых серьезных проявлениях людского интеллекта.
И это как раз-таки ради безмерного увековечивания всего своего убогого я они и стремились видоизменить весь этот мир, до чего и впрямь же лицемерно при всем том, прикрываясь некоей совершенно ведь мнимой заботой обо всех тех ныне живущих людях.
Ну а на самом-то деле они только лишь тешили беса, воплощая в весьма мрачные реалии века всю ту и впрямь сколь несусветную же необъятность всех своих донельзя мерзких и чисто имперских амбиций.
Однако ничего сами по себе они буквально-то никогда вовсе и не выдумывали.
Новоиспеченные диктаторские режимы довольно-таки многое весьма благодушно переняли (от всех своих исторических предшественников), уж разве что, наскоро адаптировав все те суровые и помпезные принципы к чисто нынешним житейским пасторалям века титанических технических свершений, а тот между тем, в точности, как и ранее вполне донельзя погряз в точно той серой обыденности…
И всего-то лишь позу новые всесильные властители людских судеб ныне заняли несколько вовсе ведь явно совсем этак вовсе иную, поскольку как раз к тому их, несомненно, всецело попросту же обязывала сама как она есть исключительно сомнительная легитимность всего их тогдашнего новоявленного правления.

92
И опять же, нет тьмы хоть сколько-то значительно ведь похуже той, чем та, что сколь этак бесовски сладкоречиво и многотрубно разом еще объявляет именно саму так себя наивысшим светом добра, весьма до чего вкрадчиво при этом страстно наспех обманывая всех тех немыслимо легковерных жителей добрейшей страны – фантазии…
Они, видите ли, так и хотят воочию узреть, как светлые идеалы покидают узкие пределы черным по белому напечатанных страниц и более чем стремительно при этом разом оказываются самой вот естественной частью всей этой нашей новой общественной жизни.
А между тем для всецело созидательных, а вовсе уж никак не липовых изменений в тех еще до чего закоренело низменных глубинах человеческой натуры, нужно было нечто, куда исключительно этак явно большее, нежели чем самые простенькие до чего и вправду благожелательные, и впрямь-то до чего бестрепетно и беспредельно прекраснодушные намерения.
Причем в особенности – коли были они именно как раз-таки из сущего разряда тех, что более чем запросто и весьма скороспело некогда и впрямь уж выдавались вождями толпы за то самое совсем ведь до чего и вправду самое необузданное желание всевластных и неукротимых масс простого народа.
Ну а вполне незыблемым постаментом им в этом деле явно еще послужили как раз-таки именно те исключительно ведь откровенно бесславные воззрения всех тех сколь глубокомысленно самовлюбленных утопистов.
Без них народ было бы никак нисколько и близко вовсе не захомутать.

93
И это как раз-таки именно ведь всесильно вооружившись донельзя же бестелесно абстрактной идеей, и можно было весь свой народ разом еще обратить в серую и вконец обессмыслившуюся тупую толпу.
Пусть даже в чем-то отныне и полностью навеки единую, да и невообразимо грозную всею своей исключительно напускно суровой беспощадностью, однако уж морально при этом более чем безнадежно разом этак совсем ослепшую.
А все, потому что сбившаяся в кучу людская масса до чего так нередко более чем отчаянно глупа и безнадежно безнравственна, а потому ею движут одни лишь самые естественные звериные желания и мысли ее почти всегда излишне просты и до чего только крайне во всем всецело невзрачны.
Ну а чтобы действительно более чем надежно создать из серой толпы обывателей неких достойных личностей, нужно было не одно то весьма уж растянувшееся при этом на долгие тысячелетия буквально-то бесконечное время.
Нет, для доподлинно стоящего успеха на данном поприще было бы, в принципе, как есть необходимо самое искреннее желание немногих поделиться с подавляющим большинством до чего неброско и плоско взирающих на этот мир обывателей всем тем великим светом высокой духовности, что неизменно обитает внутри чьего-либо остро и ярко вперед продвинутого сознания.
А между тем на самом-то деле, а не на тех более чем прекрасно и празднично до чего отчеканено «веских» словах, все это было возможно осуществить, разве что лишь постепенно создав именно к тому все те наиболее благоприятные условия, дабы возвышенное искусство и впрямь-то стало более чем однозначно так исключительно массовым…
Ну а поскольку во всем этом мире вовсе-то нет никаких действенных средств, что и вправду разом могли бы хоть сколько-то весьма посодействовать самому постепенному приучению простых обывателей к яркому и чувственно одухотворенному восприятию классической музыки в ее самом том до чего еще изначально оригинальном виде…
Однако можно уж было бы сколь ведь постепенно разом осуществить и довольно-таки весьма многочисленные ее переработки под некий тот новомодный стиль.
Ну а кое-чего вполне возможно было и в самом том до чего еще и впрямь-таки нетронутом виде его уж всецело разом, затем подать…
Догадался же Леонид Гайдай вставить в «Кавказскую пленницу» кусочек оперы Чайковского «Лебединое озеро»…

94
Ну а кроме всего остального прочего, в том числе и аудиокниги тоже ведь сколь непременно, в конце-то концов, весьма и весьма уж действительно разом посильно помогут всецело еще приблизить простой народ к тем доподлинно великим духовным ценностям буквально ведь всякой на всем этом белом свете истинно, так настоящей интеллигенции.
Правда кто-то, конечно, тут же и вымолвит, что люди, мол, будут их слушать разве что только вполуха, а в это самое время думать о чем-либо сугубо своем, но даже и этак оно, несомненно, окажется, куда и впрямь значительно лучше, нежели чем вообще вот совсем никак…
Ну а в особенности хороши аудиоспектакли, поскольку это, в принципе, то же кино, только лишь разве что безо всякого изображения.
И если в шумных цехах устраивать дополнительный источник звука, дело уж явно как есть истинно до чего еще и впрямь безрассудно напрасное и проблематичное, то вот во всех тех довольно многих других более тихих местах работы было бы вполне возможно приобщать народ к культуре прямо на его рабочем месте.
И эти самые вещи хоть в чем-либо да помогут затем когда-нибудь сделать людей более чем полноценно выше и светлее в их наиболее заглавной духовной сути.
А как-либо иначе ему не бывать ну попросту уж совершенно этак вовсе ведь никогда!

95
Раз душа человека до самых краев неизбежно ведь переполнена только лишь им самим, то уж, следовательно, все, чего от него вообще еще будет возможно некогда ожидать даже и в том наиболее отдаленном грядущем – так это разве что самого максимального расширения ее рамок впрямь до размеров всей нашей планеты.
И человек действительно явно тогда полностью узрит в том самом каждом ближнем и дальнем точно такого самого уж себя, что и он, собственно, сам.
Причем добиться всего этого будет возможно разве что лишь до чего тщательно продуманным воспитанием всего того нового подрастающего поколения.
И это разве что теми до конца полностью ведь разумными педагогическими методами, быть может, и впрямь-таки со временем когда-нибудь еще удастся действительно привить детям способность увидеть буквально в каждом из тех довольно неприметных издали окружающих их людей в точности тех полноценно разумных существ, что и они, значиться, сами.
А именно то и предстанет в виде максимально обоснованного развития для всякого человека, которому сколь многое необходимо во имя плавного и постепенного преображения всего его крайне скотского эгоизма в нечто фундаментально более совершенное и как есть и впрямь-таки объединяющее людей никак класс трудящихся, а как вполне единый живой организм.
Однако при всем том вполне, то возможно, что кое-кому данный тезис непременно может запросто показаться чем-либо довольно-таки странным, вовсе уж никак не обоснованным и некорректным, поскольку в любом эгоизме люди обычно привыкли видеть разве что чего-либо сколь неизменно весьма и весьма до чего однозначно разве что лишь самое только плохое…
Однако это как раз-таки в нем и заключена наиболее основная суть всех настоящих явлений человеческой природы, и вся разница она именно в том, а чего это вообще, собственно, входит в само понятие чьего-либо эгоизма – один ли он сам или же чья-либо душа имеет значительно более разносторонние и вполне развитые рамки.

96
А между тем всякое, то вполне полновесно до самого так конца полностью осознающее само себя зло именно вот лучше всего как раз и понимает эдакое донельзя на редкость самое принципиально же естественное положение вещей.
Ну а потому и в том довольно-таки откровенно снисходительном, как и весьма как есть, донельзя саркастическом своем анализе оно практически никогда вовсе-то совсем никак нисколько не ошибается.
Достоевский, «Униженные и оскорбленные»:
«Вы, разумеется, не можете так смотреть на вещи; у вас ноги спутаны и вкус больной. Вы тоскуете по идеалу, по добродетелям. Но, мой друг, я ведь сам готов признавать все, что прикажете; но что же мне делать, если я наверно знаю, что в основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм. И чем добродетельнее дело – тем более тут эгоизма».

Но вся основная разница между хорошим и плохим человеком пролегает именно в той сугубо этак самой однозначной плоскости, куда только значительно поболее полноценного развития личности под влиянием зачастую до чего ведь многозначительно чисто так внешних, а отнюдь не внутренних обстоятельств.
Раз то и впрямь непременно будет зависеть, в том числе и от меры приложения к каждому конкретному человеку всей той на редкость уж повседневно его окружающей действительности во вполне этак самом еще полноценном соответствии со всеми теми слабыми и сильными сторонами всего его внутреннего мира, души и сердца.

97
Ярко выраженная целевая, как и волевая, направленность личности в какую-либо весьма определенную сторону присутствует в очень даже немногих людях, ну а основное население земного шара безвольно и алогично во всех своих вроде бы с виду будто бы полностью самостоятельно принимаемых ими решениях.
Как говорится, куда тропа жизни нас выведет, туда нам, грешным, и дорога.
И, как правило, это отнюдь не самое худшее во всей человеческой натуре.
Поскольку при всей той явной аморфности своей мозговой деятельности толпа не столь и редко более чем добросовестно выбирает именно тот довольно правильный жизненный путь.
То есть, в конце-то концов, она еще непременно до чего же благополучно изыскивает самое надежное средство, действительно уж дозволяющее абсолютному большинству хоть как-либо вполне однозначно и впрямь-таки ведь спастись от всех тех беспрестанно имеющихся в буквально любую эпоху совершенно так подчас неисчислимых житейских напастей.

98
Однако мучительная гибель всего действительно стоящего во всякой человеческой душе, может быть, заключена и в том на редкость немаловажном обстоятельстве, что именно теперь при этих наших новейших возможностях и возникла вероятность более осознанной селекции людей, исходя из самого наглядного отсутствия у кого-либо из их числа своих собственных глубоко затаенных мыслей.
Нет, отныне им всем было той еще всевластной рукой уж до чего
строго-настрого весьма повелительно более чем вкрадчиво разом так предначертано разве что ведь только и являться одними чурбанами и впрямь-таки до чего наглядно существующими в одно только имя самого бездумного исполнения чьих-либо совсем же обезличенно чужих безапелляционных распоряжений.
И то и впрямь-таки явно может во всем том дальнейшем еще оказаться самой же неотъемлемой частью всей этой нашей новоявленной более чем до чего безупречно бесправной действительности…
Причем и предстанет это тогда именно как раз-таки в виде той никак незавидной ситуации, когда кто-либо всею силой своей власти и впрямь-таки полностью безоговорочно разом принудит людей и вправду усматривать и воспринимать в виде «его величества человека» разве что лишь одну ту именно как есть только свою донельзя нескромную персону.
Ну а что до всех тех остальных, то уж они, как и понятно будут до чего приниженно приведены как раз-таки к тому, чтобы разом еще действительно стать на редкость дешевыми сменными частями как есть всеобъемлюще же большого общественного механизма.
И в самом том, как есть ведь принципе, всей его теперешней более чем бесперебойной работы будет полная и самая безупречная ясность.
Буквально все его шестеренки разом так тогда завертятся исключительно в одну ту единственно верную сторону, и уж приводиться в движение они отныне будут с одной лишь той до чего и впрямь единственной целью, дабы хорошо было разве что только ему – нашему великому бессменному вождю.
Для самых безапелляционных действий именно в этаком единственно верном направлении силы всяческого новейшего тоталитаризма были и впрямь-таки попросту именно что вовсе вот совершенно неисчерпаемы.

99
И это как раз ради полнейшей перекройки всей человеческой психики и было необходимо лишить человека абсолютно всех его моральных устоев, ну а во имя чего-либо подобного, было мало еще совсем отобрать у него веру в Бога, надо было и вовсе лишить его всякого наличия, у него хоть какой-либо собственной души.
И то ведь, без тени сомнения, более чем и вправду на редкость при этом безразлично, чего это именно вообще представляет собой душа человека, высшая ли это деятельность коры головного мозга или некая нематериальная субстанция, вполне еще однозначно связанная с некими сверхъестественными силами…
Поскольку для того до чего уж совсем вовсе непритязательного признания более чем неотъемлемо объективного ее существования это какого-либо существенного значения далее и близко вовсе вот никак не имеет.

100
Важно лишь то, что полностью неизменно она у него сколь неотъемлемо именно есть и, кстати, то самое весьма суеверное отрицание буквально всякого ее наличия почти бесповоротно подразумевает более чем прямое и явное попрание всех основных нравственных принципов, вовсе не наспех выработанных человечеством в процессе развития всей его духовности и культуры.
И при этом та так и лезущая во все углы и щели демагогия коммунизма-нацизма была нужна ярым властителям дум именно затем, дабы более чем старательно вбить в сознание каждого отдельного индивидуума повседневное восприятие всей окружающей действительности, словно бы некоего образа «ярко выраженной воли портретов самых дорогих каждому нашему сердцу людей»…

Если с неба на нас вдруг пролился дождь,
Значит, того явно уж пожелал наш великий вождь.

101
И вовсе не было никакого ошибочного пути при том буквально всеобщем безумно правом устремлении к свету, а имела место одна так необычайно хитрая игра теней, только-то прикинувшихся ярчайшим светлым добром, дабы до чего беззастенчиво разом спровадить всех людей в жаркие объятия восторженной серости, как и самого немыслимо стародавнего египетского рабства.
И главное, что буквально все в том на ходу так и расхолаживающем весь дух нравственности фактически всеобщем устремлении к безбрежной воле вольной было сколь бестрепетно твердою рукой затем направлено как раз к тому новому ярму, что было столь идеологически верно выверено, а еще и оказалось значительно жестче некогда бывшего прежде.
И кстати, до чего невероятно неразумная и близко-то никак нисколько ведь не обоснованная концепция замены веры в Бога некоей нелепой обязанностью, первозданным табу первобытных племен, собственно, и есть закамуфлированная в красивый наряд более чем откровенно убогая тенденция, так и стремящаяся постепенно вернуть все человечество к его давно истлевшим первоначальным истокам.
Именно тогда и наблюдалось то сколь на редкость самое уж беспрекословное подчинение воле вождя, однако было оно до чего еще, безусловно, при этом вполне явно полностью оправдано всеми теми сколь неистово жесткими условиями существования того самого до чего давнишнего первобытного человека.

102
А между тем еще изначально это как раз то самое более чем до чего незамедлительное возвращение к суровой дикости каменного века в ее новой исключительно же вздорно и идейно цивилизованной интерпретации и было до чего еще наглядно предложено обществу в трудах Маркса и Ницше.
Их ярые последователи могут в один голос громогласно утверждать, что, мол, главные нравственные намерения философа… то и есть все, то светлое и многообещающе радостное, к чему он безудержно же тянет за уши всех своих легковерных читателей и почитателей, однако это не более чем одна наглая, сколь яростно юродствующая кривда.
Нисколько не выйдет пересоздать весь этот мир, сделав его разумнее и вполне уж многозначительно справедливее только лишь за счет одной той самой беспрецедентной отмены официальной доктрины, на редкость яростно вот оправдывающей угнетенное состояние широких масс, а также и вообще само собой всецело придерживающейся ветхозаветно догматических постулатов веры в загробную жизнь.

103
Поскольку сама мечта всенепременно переменить весь этот мир в некую исключительно так до чего наилучшую сторону, взорвав при этом храм старой веры, и впрямь как есть неброско и аляповато всецело так создав ей взамен тот самый светлый ореол некоего нового вероучения…
Нет уж нечто подобное это никак нисколько не более чем глупая утопия могучих умов высокого искусства, а также и всех тех одиозно и абстрактно мыслящих философов.
Они бессонно отдалялись в самые дальние дали на редкость так совсем отвлеченных понятий путем никак же нисколько вовсе не в меру до чего чрезвычайно пресыщенной экзальтации и без того как есть беспардонно ведь праздного своего интеллекта.
И кстати, тот адски не в меру воинственно настроенный атеизм – по всей своей сути, та же религия, раз он до чего явственно так олицетворяет собой некое атеистическое вероисповедание, буквально полнейшего, значит, неверия в какого-либо вообще еще Создателя мира сего.
А в том числе и матери-природы, которая, по представлениям новоявленных агностиков любого рода и толка, одна лишь прародительница всего того донельзя тупого, слепого или животного.
И это именно им из их светлой (праздной) головы и было, как есть и впрямь-таки именно ведь дано изобрести весь тот свой необычайно многоплановый и приторно сладостный мир более чем на редкость причудливых, да и немыслимо очаровательных грез.
Осталось разве что лишь скорехонько его в те самые подчас и впрямь-таки как есть более чем непомерно суровые жизненные реалии совершенно ведь наспех всесильно воплотить, ну а кто будет тому вольно или даже невольно мешать, тех, значится, всех до единого с места в карьер разом отправят прямиком в расход.

104
А между тем воинственное отрицание Всевышнего как некоей данности, имевшей хоть какое-либо прямое касательство к делу сотворения всего ведь, как он есть мира сего, у некоторых весьма и весьма до чего донельзя же совсем недалеких людей…
Нет, само этак собой это их более чем бестолково и резво сколь быстро приводит именно к той совсем ведь явственно более чем незатейливо светлой мысли об истинно простейшей возможности самого скорого и более чем на редкость и впрямь-таки самого вот незамедлительного переустройства всего этого нынче-то совсем уж неказисто существующего мироздания.
А особенно это касаемо неотесанных и невежественных натур, почти начисто лишенных каких-либо вообще знаний о физической природе того самого более чем как есть совсем этак вовсе вот неоспоримо наличествующего (общепризнанного) обустройства всей же невероятно широкой вселенной.

105
Подобные люди единственное, что явно смогут – так это разве что спешно сменить одну ту для них отныне далее и близко совсем же никак и близко не приемлемую веру на некую другую, им более чем идеально во всем изумительно как на заказ чисто житейски ведь полностью подходящую.
Однако никак не сменить было им весь этот свой до чего давно в них от века еще укоренившийся исключительно ведь обиходный подход ко всей той и близко совсем не простой донельзя пока совсем же нелегкой общественной жизни.
И то не одно лишь разве что как есть единственное и впрямь-таки донельзя недалекое мнение автора этих строк – вот чего обо всем этом сколь многозначительно же ярко написал выдающийся писатель Эрих Мария Ремарк в его книге «Три товарища»:
«“Отто, – сказал я Кестеру, шедшему впереди меня, – теперь я знаю, чего хотят эти люди. Вовсе им не нужна политика. Им нужно что-то вместо религии”. Он обернулся: “Конечно. Они хотят снова поверить. Все равно во что. Потому-то они так фанатичны”».

Да и Иван Ефремов пишет о том же в своей великой книге «Лезвие бритвы»:
«Даже когда наука устраивает очередной разгром какой-либо лженаучной школы, последователи продолжают держаться ее еще много лет. Непросто все это. Слишком сильна у людей жажда чуда, тяга к вере в какого-нибудь пророка. Теперь, когда все убедились в могуществе науки, пророки стали возникать на ее почве, а не на религиозной, как раньше».

106
Да и чего это вообще было возможно ожидать от всей той до чего еще невежественной толпы, кроме как ее и впрямь-таки самого же исключительно ведь более чем неисповедимого желания буквально-то всегда быть куда-либо слепо и бесповоротно именно что вовсе ведь совсем до чего только безвольно ведомой?
И главное, всенепременно почти тут же найдутся все те крайне ведь зыбкие светлые дали, куда им всем безо всякой в том тени сомнения до чего этак безупречно и следовало, более чем совсем же незамедлительно всем вот тем резвым кагалом бойко и смело, затем и податься.
И кто-то их в истинно как есть совсем вот обязательно нужную сторону почти безо всякого промедления мигом еще разом и повернет.
И будет все это именно так, как раз, поскольку вся та серая толпа уж сроду сама по себе вовсе-то и близко никогда не была.
Однако все ее старые представления о добре и зле в связи со всем тем безмерно отныне и вправду бескрайне всемогущим техническим прогрессом стали весьма этак до чего еще быстро, пусть и понемногу, но вполне явственно же теперь постепенно разрушаться.

107
Однако все это совершенно ведь нисколько не значит, что кто-либо и вправду будет способен до чего еще заботливо взять за шкирку народы, да и всемогущей силой их более чем незамедлительно отвести в дивный сад, где поют райские птицы.
Поскольку вовсе уж никак нет ни у кого этакой славной возможности, раз нечто подобное смогут осуществить одни лишь те самые обыкновенные люди, причем как раз-таки на основе именно как есть чисто своего, а вовсе-то никак не чужого здравого рассудка.
Ну, а произойти сему было и вправду еще уж как есть действительно должно в том числе и совсем безо всяческих излишне необычайно вот светлых вероучений.
Раз нечто подобное может действительно стать только ведь разве что результатом одной той довольно-таки долгой и многовековой практики взаимоотношений буквально всех личностей промеж собой на несколько иной гораздо более продвинутой и усовершенствованной основе, нежели чем, то вообще еще ныне, собственно, есть.

108
Ну а бредни про скорый рай на этой земле, ради торжества которого, мол, и надо бы низвести на нет всякое рабство – это и есть тот подлый призыв к дикой анархии, дабы под самый корень так и извести все то совершенно осатанело естественное течение жизни.
Ну а всю ту истую борьбу за самую «наилучшую жизнь» затем еще явно возглавят всякие серые личности, до чего беспардонно собой обволакивающие все те яростно обезвоженные и плачевно блаженные… ослепительно яркие бумажные истины.
И все это именно потому, что любое чрезмерно спешное движение народных масс немыслимо строго только вперед и близко не сможет в каком-либо своем конечном итоге не оказаться «идейно же верно» оседланным именно теми на редкость так право несносными прохиндеями, а также и яростно орущими всю свою единственно верную «правду» демагогами-горлопанами.
И то действительно как раз же именно, так, и как-либо иначе тому пока и близко совсем не бывать даже в помине.
Раз вот все человечество, как единое целое еще совсем никак не готово к тому, чтобы неким взрывом бешеных и пламенных эмоций вдруг на редкость яростно и могущественно разом переступить через самое себя, и впрямь-то оказавшись на пороге никому доселе и неведомого грядущего счастья.

109
И одна голова, пусть и наиболее светлая во всем этом мире это как раз тот верткий камешек, что вполне при случае будет способен обрушить гигантскую лавину, однако при этом никак не могущий привести в движение всех же живущих в этом мире людей более чем вертикально этак разом сказочно вверх.
Чтобы и впрямь приподнять небо над головой, всему поколению надо бы стать истинными атлантами!
А коли бы та до чего уж совсем вовсе явно этак немногочисленная горстка философов и впрямь-то представляла бы из себя тех самых немыслимо великих, словно боги, гениев – то и это ни в чем бы никак еще не поспособствовало хоть сколько-то существенному изменению реалий всего этого бренного мира.
Действительно того вполне стоящее улучшение жизни более чем напрямую будет зависеть именно от тех нескольких миллиардов полностью ведь независимых и самостоятельных жизненных путей, а вовсе не от того для всех их единственное, что раз и навсегда как есть на редкость этак во всем изумительно же исключительно верного…
Поскольку нет, и не может быть одного или, скажем, нескольких, пусть даже и наиболее великих умов, действительно способных принести благо всему этому невероятно разноликому и совершенно ведь до чего только разноплановому человечеству.

110
А весь тот технический прогресс – он уж сам по себе никакое не благо, а разве что одно лишь то чисто нынешнее далеко ведь не всегда истинно доброе удобство…
Причем как раз-таки из-за него всем нам, быть может, некогда и впрямь доведется более чем неотложно же заплатить слишком большую цену, причем не единожды, а поэтапно, да и со всеми теми более чем на редкость варварскими большими процентами, что и впрямь, несомненно, будут при этом расти, словно бы на дрожжах.
И коли не нам тащить на себе весь этот воз когда-либо непременно уж еще и вправду вполне внезапно возможных, нежданных и негаданных последствий, то совсем не иначе, а это обязательно выпадет на долю тех до чего только многих последующих поколений.
Ну а реальную пользу (в том ведь самом до чего бескрайнем историческом смысле) может принести один лишь тот полностью взвешенный и могучий коллективный разум.
Ну а сама его суть между тем вырабатывается многими и многими столетиями глубоких раздумий, со столь явной и вполне толковой оглядкой именно на ту как она есть безупречно же всесильную практическую сторону всяческой той личной и общественной жизни.

111
Ну а перевоспитать все человечество или, скажем, некую довольно-таки малую его часть в духе братской любви к ближнему своему – на данный момент времени это, пожалуй, задача фактически же немыслимая, а не только совсем вот однозначно ни для кого и близко пока нисколько ведь совсем вот не выполнимая.
Израильский кибуц это всего лишь яркое исключение из всех тех общих и обыденных постулатов бытия.
Да и вообще чего-либо подобное единственное, так это разве что не более чем вполне наглядно подтверждает именно то самое на редкость незыблемое правило, всенепременно ведь утверждающее, что, в общем и целом нечто подобное в условиях сегодняшней жизненной практики и близко явно этак нисколько попросту не осуществимо.
Поскольку для начала надо бы до чего еще старательно заранее обзавестись сонмом беспрестанно так и корчащих рожи крикливых врагов, причем не вчерашних, а, пожалуй, всегдашних, ну а лишь затем безмерно вдохновить людей идеей национального возрождения – и быть может, только тогда что-либо путное из всего этого непременно уж действительно все-таки получится.

112
Ну а как есть наоборот, низвести всю государственную структуру до стадии полнейшего и грубейшего примитива – то уж никак и близко совсем не составит абсолютно так никакого, собственно, ведь труда.
Попросту нет, да и не может оказаться совсем ведь ничего, собственно, проще, нежели чем именно разом действительно совершить тот самый вполне до чего наглядный обратный процесс деградации государства к древним и «добрым» традициям старой абсолютной монархии.
И вся причина тому заключена полностью ведь разве что только именно в том, что чудовищная инерция мышления это как раз-таки тот необычайно тяжелый балласт, от которого попросту и невозможно никак избавиться по одному мановению некоей волшебной палочки.
Причем сколь поспешно до чего же наскоро и впрямь-таки совсем бессовестно ее выдумать, ну а затем и посильно внедрить мнимую силу ее необычайно великой мощи в любое, то минимально развитое людское сознание было ведь делом более чем отъявленно праздным и всецело полностью бесполезным.
Волшебство сладких грез разом делает всю общественную жизнь на редкость так уж совершенно безвкусной.
И всякое донельзя прекраснодушное мировоззрение, что и впрямь-таки будет окрыленно всеми теми пламенно яркими, но вовсе-то напрасными надеждами, еще уж чрезмерно вширь и вкось во все стороны совсем несусветно затем разом и расползется, приобретя при этом весьма и весьма непристойный и более чем отчетливо нигилистический оттенок.
Поскольку нечто подобное еще изначально как есть, будучи сколь благообразно и степенно полностью уж взвешенно отображено во всех тех безгранично многих великих литературных трудах при всем своем крайне неприглядном соприкосновении с истинными реалиями жизни разом, затем начисто теряется, становясь при этом чем-либо зыбким, беспомощным и вполне наглядно тупо вычурным.
К тому же люди, взявшие себе нечто подобное до чего строго на вооружение, явно этак вполне всерьез более чем совсем беспрестанно замахиваются на те самые невообразимо могущественные и искрометные перемены во всех тех реалиях от века до чего еще незыблемо простецки вовсе-то как есть совсем неизменно просуществовавшей безыдейно скотской обыденности.
Вот будто и впрямь будет она вполне в состоянии полностью разом принять вовнутрь себя все, то призрачно светлое, что кое-кому немыслимо так радостно грезиться где-либо совсем, совсем неизвестно ведь где только вдалеке.
Ее более чем до чего уж совсем так беспрекословное непротивление самой себе их, всецело углубленных в свои собственные умозрительные раздумья, и близко-то попросту нисколько не интересует.
Ну а между тем подобным образом они разве что безо всякого толка наспех сносили чертоги им вконец
опостылевшего прежнего рабства, при всем том и близко не принимая в свой совершенно так опьяненный духом праздных идей расчет, что наиболее прочная его основа не снаружи, а глубоко внутри всякого того давно зрелого индивида.
А из всего того само собой более чем полноценно следует, что вполне ведь наглядное воплощение всех этих сладостных мечтаний ни в коем случае никак нельзя оставлять на одну милость бесконечного потока исключительно так быстротекущего времени.
А между тем все его беспрерывное и всегдашнее движение подчас начисто вымывает всяческие следы ныне уж разом так именно что мигом так и былой цивилизованности.
Ну а все, то действительно куда поболее светлое надо бы до чего еще постепенно вытесывать из всего того именно прежнего бытия, при этом никак не стесняясь грязи и пыли той более чем неизменно донельзя так простоволосой обыденности.
Причем чего-либо на редкость радостно нового и близко так никому при этом никак не построить, опираясь при этом на всяческие тщательно подкрашенные мнимой абстрактной правдой догмы и мечты, несомненно, почерпнутые из той самой совершенно же необъятной страны – сказочно яркой фантазии.

113
А между тем все, некогда пережитое нами в далеком прошлом, попросту немыслимо тянет нас, словно магнитом, всеми уж до чего только прочными своими, да и вполне уж заранее на редкость предопределенными устоями, а как раз потому и явным своим давним удобством.
Да и вообще нет и не будет ничего полегче чем разом же переложить все те большие государственные заботы на чьи-либо совсем чужие покатые плечи, дабы ни о чем том истинно большом и главном далее отныне вовсе этак никак самому по себе и близко так совсем ведь не призадумываться.
Причем, в общем и целом подобные настроения всецело свойственны буквально всякому обычному обывателю и впрямь-таки живущему в той или иной стране этого довольно же на редкость разноликого мира.
Причем сама по себе наиболее явная принципиальность всех тех новоявленных и попросту чудовищных диктатур – не в одной лишь жажде навязать нечто большое и весьма ведь донельзя существенное, в некоем том общегосударственном плане, ни о чем уж простого гражданина и близко-то совсем никак нисколько не спрашивая…
Нет, оно еще и его самого втайне явно желает всенепременно отучить от всяческого им вообще принятия каких-либо вполне серьезных самостоятельных решений в его ведь собственной личной жизни.
А ему, между прочим, все эти его решения даются и вынашиваются с тем еще весьма и весьма тяжким трудом.
Ну а потому, коли родная отчизна нисколько не станет подбирать ему невесту совсем не по его личному вкусу, то в сугубо профессиональной и социальной сфере он ей всенепременно будет довольно во многом разом готов постепенно же уступить.
Ну, это, конечно, будет довольно ведь сильно зависеть и от степени действительно большого и крайне так воинственного нажима государства на какого-либо самого вот конкретного, а никак ведь совсем не среднестатистического своего гражданина.
И это именно так, раз уж основное желание буквально всякого умственно праздного обывателя – это то самое сказочно благополучное, безумно ведь сладостное и упоенное употребление всего того, чем только могут его одарить жизнь, природа и цивилизация.

114
А абсолютная диктатура неизбежно бы еще со временем приучила всякого человека как раз к тому, что он, как оказывается, и своей душе вовсе никакой не хозяин, раз ее-то он получил в дар от того самого бесконечно ему во всем родного государства, а не с первым вздохом всей своей новой жизни.
И раз и сама душа у него не своя, а чужая, то дело ясное, только государству, но никак не тому всеми крайне узкими рамками своей личности бесконечно на редкость ограниченному обывателю, и будет, в конце концов, предоставлено полное право решать, как это именно ему надлежит ею в быту, собственно, пользоваться.
Поскольку для всеобщего блага будет и впрямь значительно лучше, если все его решения будут самым естественным продолжением общих потребностей всего социума, а не его более чем совершенно так излишне личной инициативой.
Причем о том, чего это именно и впрямь явно окажется действительно лучше для всех и для каждого, будет отныне должно решать разве что лишь одному тому несусветно во всем совершенно так всесильному государству.
Да только даже и более чем искренне озаботясь всеми проблемами, нуждами и заботами своих граждан, никакая та наиболее немыслимо великая империя нисколько так совсем не смогла бы дать своему гражданину хоть чего-либо по-настоящему правильного и на деле во всем более чем, несомненно, на редкость полезного.
Поскольку это самое что ни на есть весьма и весьма размытое понятие, а из всего этого само собой только ведь неминуемо следует, что уж наиболее главную суть всего своего счастья… всем тем своим собственным интеллектуальным трудом и должно будет некогда постепенно и вправду еще отыскивать буквально каждому отдельно взятому индивидууму.

115
Ну а передать его откуда-то явно извне – то уж задача практически более чем непосильная ко всякому своему действительно так действенному и более чем вполне ведь полноценному осуществлению…
И то, кстати, никак не будет впоследствии хоть сколько-то важно, до чего именно все это для кое-кого и впрямь окажется лучше, весомее и правильнее, нежели чем были бы его собственные исключительно так самостоятельные решения.
Личность, в любом случае должна быть самостоятельно мыслящей индивидуальностью, а не частью серого и вконец уж полностью обезличенного конгломерата.
Да люди мыслят зачастую убого и нерационально и им всегдашне нужна чья-то властно направляющая рука.
Но рука это должна быть перстом судьбы, а не карающей дланью всесильного диктаторства.
Конечно, бывают весьма редкие исключения, на то правила и существуют, чтобы охватывать железным обручем всю житейскую правду, но подчас тропа к ней ведущая в любом случае бывает очень даже извилистой и крутой…
Ну а, в общем и целом все ведь едино – основным каноном социума неизменно является именно факт самого так неопровержимого неприятия простыми людьми всяческого полубредового книжного заумья.
То есть они вовсе никак не смогут разом всею той исключительно слепой разумом толпой более чем отчаянно и смело устремиться ко всем, тем и близко-то нисколько же невообразимым высотам возвышенной духовности, поскольку у них и понятия нет, что это значит вообще и с чем его, собственно, едят.

116
Потребление, однако, сколь еще всецело затрагивает самые различные слои общества, а как раз-таки именно потому никак и не является оно неким признаком более чем самой уж достоверной принадлежности к некоей той аморфной, серой и совершенно никчемной массе весьма ведь простоватых, бездеятельно и бездумно киснущих от скуки обывателей.
Человек создан всесильной и мудрейшей природой с точно теми же функциями организма, что и всякая другая божья тварь, причем иные объемы мышц, форма тела, врожденный уровень интеллекта ни на что такое и впрямь-таки достаточно существенное, собственно, и близко никак вовсе не повлияют.
Исключения из общих правил вполне возможно найти разве что посреди чисто бытовых, практических факторов.

117
Именно воспитание человека и расставляет все точки над i.
Правда, те или иные возможности по применению интеллекта у разных людей вовсе и близко никак вот и близко не идентичны.
А потому ленивый гений может ведь совсем нисколько и не оставить после себя ни малейшего следа во всей той действительно так или иначе записанной в анналах истории, ну а имя скромного труженика будет греметь литаврами славы в веках.
В то самое время как простые обыватели во всей своей серой массе слишком часто полностью же заброшены, предоставлены исключительно разве что самим себе, а потому и всею своей психологией они как есть, более чем неизменно и были всецело приспособлены как раз к тому полностью слепому подчинению всем, тем всесильным верхам.
Так что довольно многие творческие люди в любые те еще древние времена сколь неизбежно были никак не более чем светлячками в сине-темном небе явно этак никем пока не изведанного, да и близко-то нисколько совсем уж пока не пройденного.
Иным в стратосфере оно попросту никогда вовсе вот и не бывает.

118
Цивилизация до чего весьма искусно создала все те новые достаточно изысканные возможности для самого и впрямь до чего естественного развития всяческой человеческой личности, принципиально отсутствовавшие в эпоху того весьма вот стародавнего каменного века.
А все-таки тот будто бы обновленный мир, хотя то и вправду еще могло быть и совершенно иначе, почти всегда создавался на одних лишь и только хорошо обглоданных костях мира старого.
Ничего собственно нового, кроме как тех доселе ранее и невиданных технических новшеств созданных как раз-таки во имя до чего пошагового усовершенствования изящно ласковых житейских удобств, да и наиболее эффективных средств, так или иначе изобретенных именно во имя массового умерщвления живых людей, возникнуть попросту и не могло.
Большую, чем в первобытную эпоху, человечность в фундамент нового дома с центральным отоплением никак и близко нисколько не заложишь, а скорее наоборот, она-то от всех тех благ и жизненных удобств сама собой невольно так прямо на глазах до чего бессовестно в то сущее же никуда попросту явно совсем этак улетучивается.

119
Устои человеческого общества в целом изменяются почти ведь исключительно разве что с одними переменами во всем том большом и широком политическом климате.
Причем крайне при всем том необходимо совсем не вскользь, а четко и напрямик впрямь-таки безоговорочно сходу вот разом заметить, что все те художники и ученые, точно, как и мы все, тоже нуждаются не в одной пище духовной, но одновременно с этим и в той вполне наглядно простой и обыденной физической.
И уж будут ли то изображения животных для ползунков, никак пока не успевших встать на ноги и научиться вылезать из пещеры, или ядерная бомба для вящего устрашения идеологического противника – главное оно тут в том, что заказ этот неизменно есть всегда и везде и именно подобным образом ему быть и впредь.
По меньшей мере, в самом обозримом для всех нас сегодняшних явно этак уж только выжидающем своего часа вовсе не обязательно, что истинно светлом грядущем.
И важно тут как раз-таки именно то, что между ядерной кнопкой и пещерной живописью нисколько не пролегла та чудовищная бездна времен, что до чего и впрямь-таки непременно отдаляет ту обезьяну, впервые научившуюся делать наиболее примитивные каменные орудия, от тех исключительно разнообразных наскальных рисунков наших не столь и далеких предков.
А расстояние то между тем слишком ничтожно, дабы люди и впрямь хоть сколько-то иначе стали смотреть на окружающий их мир и все в нем вполне наглядно как есть действительно же повседневно и вправду ныне происходящее.

120
И если Сталин, по выражению послевоенного (позорно проигравшего выборы) Черчилля, принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой, то вот тому рано бы, собственно, до чего еще безудержно и впрямь-таки более чем немыслимо радоваться.
Атомная бомба – символ отнюдь не прогресса, а скорее наоборот – именно уж всего того чудовищного изничтожения ранее нисколько вот никак не нами, а всемогущей природой некогда до чего еще вот славно содеянного.
И все то, как есть и вправду действительно стоит самого величайшего пред собой преклонения, ибо она сотворила величайшее чудо, пошагово и постепенно создав в течение невероятно долгих (по всяким человеческим меркам) миллионолетий все, то совершенно ведь несметно великое многообразие всех тех видов живых существ.

121
Ну а мы все это можем буквально разом сколь этак бестолково и именно что мимоходом попросту изничтожить в один лишь тот до чего на редкость весьма злосчастный день исключительно так беспредельно безликого ядерного противостояния.
Уж всего-то что, вдруг до чего еще бездумно разозлившись, словно бы на упрямого соседа, который снова, как всегда, с самого утра врубил радиолу и косит и косит траву своей треклятой газонокосилкой.
Причем чем дальше и дальше вперед движется технический прогресс, тем лишь поболее и поболее ядерное оружие, как и всякое его, чисто воображаемо же всемогуще неотложное грядущее применение разом становится чем-либо безумно схожим с той единственной аксиомой самого настоящего и полностью действенного разрешения всех тех ныне так и зреющих мировых проблем.
То есть всяческое тактическое взвешивание на чаше весов его более чем веской утилизации по самому прямому его назначению все менее и менее при этом потребует, самых что ни на есть чрезвычайнейших обстоятельств.
И это разве что одного лишь того на редкость разнесчастного Нобеля буквально так до самых его кишок, несомненно, ведь всячески совсем проняло от того однозначно же как есть весьма и весьма славного некогда так совершенно нового его изобретения, а именно сильнейшей взрывчатки - динамита.
Да вот, однако, сколько уж это тех весьма и весьма до чего неимоверно тяжких людских усилий он и вправду как есть, действительно сэкономил, будучи применен именно в мирной, а никак не военной сфере!
Но все это было разве что только до новых и отчаянно ведь на редкость идейных времен.
А потому уж явно навряд ли, что сталинского холуя - министра транспортного и тяжелого машиностроения СССР Малышева вдруг и вправду взяла-таки совесть, а потому тот самый его визит к атомному Минотавру – всего-то лишь скрытый акт совершенного им самоубийства.
Нет, тут уж скорее всего именно вот разве что только и имело место как раз-таки то более чем элементарно униженное лакейство по образу и подобию донельзя пронырливого и подобострастного желания самолично за всем своим глазком всячески доглядеть, чтобы все, значит, непременно пошло ну совсем без накладки и безо всякой задержки.
Первая водородная бомба – дитя (впоследствии) правозащитника Сахарова – это тоже никакой не тот ранее никем еще совсем и не виданный великий прогресс.
После ее взрыва не останется не единой живой клетки, а это тогда явно вот окажется вовсе уж никакая не НТР во всем ее волшебно изумительном действии…
Нет, то, разве что более чем наглядно явно этак под собою ознаменует совершенно ведь до чего безотрадную деградацию планеты Земля на целых три с половиной миллиарда лет ее наиболее во всем наиважнейшего развития.

122
И может, все это крайне мелочная и сколь и впрямь-то преждевременная истерия, а нам до чего непременно как раз-таки важен тот самый исключительно пресловутый паритет обеих сторон для одного разве что лишь как есть последующего более чем надежного неприменения всего того за долгие годы советской власти порядочно поднакопленного ядерного арсенала!
Да может, и действительно оно именно, в подобном ключе все уж само собой на деле и существует, однако более чем бессердечно верен и тот безнадежно наглядный, и совсем этак беспардонно на редкость весьма ведь объективный факт…
Даже более того… та давно никем и ничем непоколебимо верная истина…
У той самой трехсотлетней российской монархии, останься она у власти, и всего того, пусть и впрямь разом вполне всерьез ополчившегося против нее западного мира никак не могло оказаться в наличии такого непомерно огромного множества мегатонн абсолютно же смертоносного запаса беспристрастно выжидающих своего часа безумно гибельных для всего человечества ядерных боеголовок.
А между тем как раз-таки эдак и никак не иначе, оно уж как раз-таки и имело место при тех до чего еще ведь отчаянно дуболомных временщиках – большевистских вождях…
Причем никак тут и близко не надо бы забывать, что после того до чего молниеносного и безоглядного использования ракет с чудовищной ядерной начинкой мир ада попросту разом безудержно выплеснется наружу и всех оставшихся в живых более чем недвусмысленно вскоре сожрут быстро мутировавшие крысы, а впрочем, и все прочие разные хищники…
И кошки с собаками тоже вполне еще могут уцелеть, да только во что это они тогда за два последующих десятилетия столь непременно до чего ужасающе явно же тогда всецело вот переродятся?

123
Ладно, не будем о том наиболее мрачном, но неужели все достижения технического прогресса и вправду так разом начались именно при той самой наилучшей в мире советской власти?
А между тем в том родном городе автора Симферополе до революции существовал весьма серьезный авиазавод, он произвел довольно много поднявшихся в небо машин, однако при большевиках его почему-то попросту разом совсем вовсе не стало.
А между тем примеров подобного рода донельзя прискорбной деградации российской промышленности по всей России – их-то, небось, впрямь-таки пруд пруди.
Достаточно вспомнить тот единственный настоящий российский автомобиль «Руссо-Балт», который, в отличие от «Жигулей», был не копиркой с «Фиата», а вполне самостоятельной чисто отечественной машиной.
И кстати, помнится, еще уж при том сколь злокозненно заклятом царизме некогда само собою более чем безыдейно всеми теми долгими десятилетиями почти без аварий (не то, что в советское время) просуществовала та самая довольно-таки весьма разветвленная сеть железных дорог.

124
И к чему это тогда все эти сколь незамысловатые и совершенно немыслимые восторги по поводу всей той наиболее намертво бронированной во всем этом мире советской мощи, столь запросто деловито способной буквально с ходу снести башку практически всякому до чего и впрямь-таки никак не в меру глупому и вероломному агрессору?
Пусть вот у него только хватит наглости на нас, совсем на редкость миролюбивых, внезапно и безрассудно столь еще безудержно разом напасть.
И может, все тут дело было только в том, что дикость попросту отчаянно любит истово как есть неотъемлемо родную ей силу, раз именно перед нею она совсем неистово до чего ведь радостно всегда преклоняется…
Причем ничем не преодолимая тупость ее восприятия как главного, и буквально все в этом мире сурово и более чем во всем беспардонно же решающего фактора – и есть явное наследие более чем древнейшей и стародавней первобытности…
Сущая ограниченность ума с образованием абсолютно ведь никуда нисколько так не выветривается, поскольку слишком тяжки вериги всеобщих наших вековых предрассудков.
Причем именно как раз этак оно еще с самого начала времен, собственно, и повелось…

125
Человек некогда сформировался как вид довольно разумного сообщества в очень даже темных и холодных пещерах (вдали от огня).
Ну а потому те самые всегдашние представления о среде его обитания, а также и людях, что плотнейшим и неотступным кольцом его тогда обступали, сверхпрочной нитью было ведь связано как раз-таки с этим и впрямь-то с тем до чего исключительно многовековым же его общественным бытием.
Автор имеет в виду только лишь те последнее 150 тысяч лет и вовсе-то совсем никак не более того.
Причем все ведь то, что хоть с какого-либо бока может соотноситься к некоему вовсе ведь на редкость будто бы иному, более светлому завтра, ныне и сегодня появиться из совсем этак ничего совершенно и близко никак не может.
И прежде всего потому, что его только ведь как раз-таки и предстоит некогда нам создать тем еще до чего упорным же интеллектуальным трудом очень-то многих грядущих последователей всех этих наших никак не в меру чересчур вот необычайно деловитых, а также порою до чего бездумно любознательных ученых.
А наш, слава тебе Господи, не так уж и давно навек почивший в Лету вчерашней бездумной веры день разве что, то сколь бестолково, совсем так на редкость более чем до чего еще безотрадно вполне верно и идейно фактически полностью раз и навсегда железно доказал…
Однако вполне то и вправду на деле, возможно, что кому-то и поныне нисколько никак не ясно, что то самое никак не заслуженное разумом светлое грядущее только-то и способно будет затем оказаться одним лишь тем вопиюще темным и невыразительно мрачным кровавым прошлым.
Поскольку как раз ведь в этаком виде то сколь непременно во всей уж той невообразимой красе затем и предстанет для всех тех разве что лишь только последующих поколений, явно этак живущих в черной тени более чем отчаянно разом нахлынувшего и весьма ведь совсем до чего несусветно надолго заполонившего полмира безумия.

126
Некоторым совсем этак чересчур самокопательно мыслящим гениям интеллекта, которым нечто подобное более чем донельзя безнравственно праздное уж явно давно этак грезилось где-то ведь там, на той самой наиболее дальней линии горизонта, похоже, что нет, и никогда не было ровным счетом вовсе вот никакого дела до самых элементарных законов биологии.
А между тем, безусловно, этак попросту само собой ясно всякий тот вид живых существ действительно способен весьма ведь значительно трансформироваться, да и приобрести себе вовсе-то всецело совсем иные привычки, нежели чем были те, что до чего неизменно всегдашне имелись у той бесконечно ведь длинной череды всех их когда-либо живших предков.
Однако нечто подобное может произойти разве что в результате до чего и впрямь беспрерывно же последующей из поколения в поколение совсем этак неразрывной цепи часто и своевременно сменяемых особей-звеньев.
Высшие млекопитающие в этом вопросе если и отличаются от всех тех прочих представителей животного мира, то уж проявляется это разве что в той наиболее явной их на редкость хваткой способности к самому постепенному самообучению в тех еще довольно-то на редкость скромных пределах.
Причем, как правило, им бывает доступно разве что только вот приобрести себе те крайне этак им необходимые навыки, беря себе в пример поведенческие привычки своих взрослых родителей.

127
В то самое время как общественно вздорные преобразования, всецело основанные на существенной перековке собственнических инстинктов серой толпы, столь же бесполезны, как и попытка изменить все существующие устои жизни буквально любых домашних животных с той только разницей, что человек их всех донельзя упрямее и дикость его попросту не знает никаких границ.
Ну а, кроме того, всякое насилие над его волей разве что лишь до чего значительнее усугубляет более чем и впрямь бессердечно этак извечное его бесправие.
Да вот еще что новое видение общественной жизни при этом и близко уж никак вовсе вот нисколько не убавляет, а скорее только лишь всецело наоборот, бездонно и всесильно разве что до чего значительнее прибавляет ко всей той до чего и впрямь замшелой косности его беспробудно собственнического мышления.
Ну а более или менее успешная попытка весьма существенного переиначивания всех людских представлений об этом мире должна была начаться как раз-таки с планомерной и последовательной ликвидации буквально всяческого тупого невежества, но никак не с доблестной и поголовной бездушной перековки инстинктов ярых собственников, до чего прочно стоящих ногами на твердой земле.

128
Ну а сама идея до чего еще стремительно возглавить все человеческое стадо, да и повести его к неким доселе вовсе и неведомым рубежам, нет то уж дело абсолютно на редкость весьма и весьма безответственное и более чем явно так нисколько совсем нецелесообразное.
А в особенности имея в качестве козырей на руках одни лишь слепо воинственные и совсем вот нелепо бравые лозунги, как и те донельзя остро отточенные, словно бы тот еще карандаш для школьного черчения, принципы, пожалуй, вот чисто философского, никем пока и близко нисколько не житого, сладостно и чисто книжного бытия…
Правда само по себе на редкость четкое наличие бездумно кривобоких планов по отчаянно же насильственному изменению всего облика этого мира кое-кому вполне вероятно, и вправду может показаться чем-либо сколь явственно предостаточным как раз-таки для того, чтобы нечто подобное до чего успешно могло вполне реалистично уж быть осуществлено на самом-то деле.
То есть, слава Богу, и вправду имеются именно те откровенно весьма лучезарные мысли праздных философов, что непременно вскоре действительно смогут более чем непримиримо во всем посодействовать в деле самого так безоблачно славного приближения крайне-то пока исключительно далеких горизонтов невероятно светлых дней истинно наилучшего грядущего для всех и каждого из нас.
А между тем, коли этому нашему весьма этак отчаянно смутному времени чего-либо совсем уж явно и не хватает, так это именно выдержки и житейского здравого смысла, а возвышенные идеи, пробуждающие пожар в груди, столь еще запросто вполне могли его раздуть и до истинно фатальных и космических общепланетарных масштабов.
Ну а перед всеми теми, для кого мировоззрение Карла Маркса, несомненно, является доподлинным кладезем общественной мудрости, автор этой книги премного уж с низким поклоном более чем совсем благосердечно и совестливо извиняется.
Да и вообще, всем тем, кому сотворение справедливости в непомерно необъятных просторах вселенной и вправду кажется вполне ведь полностью самым обиходным делом, несомненно, еще следовало, куда только вернее оценивать все свои до чего действительно более чем весьма и весьма на редкость так довольно скромные умственные возможности.
Однако кое-кому все это виделось до чего безумно и безалаберно сколь уж многозначительно вот всецело-то проще простого, мол, будет, как есть полностью предостаточно в той еще самой суровой манере на редкость ласково приручить всю ту людскую массу, и тогда она станет и впрямь-таки податлива, словно глина под руками опытного гончара.
А между тем все это не более чем вздорные и сказочно слезливые намерения, а та вполне этак самая настоящая жизнь всегда до чего воинственно затем нарисует исключительно вовсе иную картину всяческих достаточно как есть положительных изменений во всей той более чем до чего необъятно широкой общественной жизни.
Поскольку для действительно вполне разумного и именно что на редкость степенного развития всего общественного организма следует, всецело так явно всячески выпестовать буквально каждую отдельную личность в плане самого так истинно же максимального проявления именно ее наиболее наглядно видимой яркой индивидуальности.

129
Ну а всеобщая массовость всецело приемлема разве что для какого-либо подопытного стада одомашненных животных, а вовсе совсем не для всего того действительно уж разумного и современного человеческого сообщества.
И может, кому-то и впрямь в некоем том совсем ведь наилучшем грядущем всенепременно еще явно грезятся черты одомашнивания грубых и жестких инстинктов совершенно ведь самонадеянной и отчаянно невежественной людской толпы.
Однако психология серых масс простого народа безмерно во всем до чего несоизмеримо так намного сложнее психологии всех прочих неразумных тварей, а потому и создание нужных условных рефлексов у человека может быть полезным занятием разве что, только обретаясь в руках самых прямых чьих-либо родственников, а совсем вовсе не кого-либо, значит, еще.
Хотя вполне возможно, что в очень даже далеком от наших сегодняшних дней грядущем само собой до чего еще реально осуществится все то, о чем написал писатель Ефремов в своей великой книге «Час быка»:
«На Земле тоже нет семьи в старинном ее понимании, но мы не уничтожили ее, а просто расширили до целого общества».

130
Это, конечно, очень даже хорошо, но именно как некая светлая идея, поскольку дабы ее воплотить во все обыденно серые будни реальности, были бы крайне необходимы целые тысячелетия, а не какие-то жалкие столетия, более чем однопланового технического развития общества, что вовсе-то не обязательно его приведет к той, значительно большей здравой гуманности…
И должной «сывороткой» супротив всяческих диких безумств может быть одна лишь полнейшая свобода от всяческих изуверских догматов веры в некий мутновато светлый путь, ведущий к неким дальним далям самой ведь истинно наилучшей иной жизни.
К тому же, дабы и вправду пойти тем единственно верным маршрутом, ярым последователям бравых философских теорий было до чего же добросовестно как есть так необходимо вот чисто физически изничтожить всех тех, кто мог бы даже и ненароком стать препятствием к тому, чтобы жизнь безукоризненно приобрела совершенно иные идеалистически идейные краски.
А между тем метод сурового насилия над всею действительностью во имя бесконечно так с одного разве что виду весьма праведного ее улучшения есть метод абсурдный, раз уж всегда он только и ведет именно к полностью обратному и до конца крайне во всем донельзя удручающему результату.
Но это правда надо бы признать касаемо одного лишь того и впрямь-таки до чего безнадежно безнравственного прививания хорошего разве что именно так при помощи скотского насилия, а не того более чем посильного, вполне вот здравого и последовательного отучения от всего того испокон же веков без тени сомнения нестерпимо плохого.
Ведь как-никак, а окажется явно до чего ведь еще весьма затруднительным отрицать (да еще и на самом корню) весь тот более чем серьезный воспитательный эффект некогда имевших место телесных наказаний, что были сколь широко и повсеместно распространены во многих учебных заведениях XIX столетия.

131
И надо бы до чего так упрямо еще и еще про то разом заметить, что проявляя ту самую более чем чрезмерную гуманность по отношению ко всякому злостному хулиганью, морализирующие доброхоты порой подвергают весьма серьезной опасности всех тех до чего и впрямь-таки несчастных и бесконечно страждущих.
Да еще и делают они все это только во имя одной лишь проникновенно и невозмутимо более чем сурово же догматической эстетики, куда исключительно поболее нежели чем она была некогда ранее (чисто внешне) пригожей и славной педагогики бестелесно же ненасильственного воспитания всего того изрядно подчас шалящего подрастающего поколения.
И ведь, ясное дело, что сын хорошего культурного человека вряд ли что станет всячески издеваться и безо всякой причины обижать слабых…
Зато он может и сам оказаться жертвой, а в том числе и чисто по своему субтильному росту.
И уж тогда чей-то более чем резко и веско негодующе и возмущенно морализирующий родитель, и впрямь-то до чего неистово горящий пламенем ненависти по отношению ко всему, что вообще только могло хоть как-либо еще оказаться касаемо уж всего того до чего еще явственно жестокого применения к детям любых мер физического насилия…
И вот, при подобных исключительно явно этак на редкость же прискорбных обстоятельствах тот до чего благородной и чистой души человек, несомненно, ведь может явно еще и вправду оказаться более чем искренне рад действительно вот бессердечно применить грубую физическую силу по отношению к этакому не столь на деле и маленькому мерзавцу.
Дай ему только волю совсем же безотлагательно применить по отношению к нему до чего ведь строгие меры отнюдь никак не нравоучительного характера.

132
И, конечно, совсем по-иному все это более чем явно этак некогда и впрямь вовсе уж до чего неприглядно выглядело именно тогда, когда речь шла о том самом столь всесильном насаждении (с самого малолетства), несомненно, так всецело гнетущего не одни лишь тела, но и людские души безмерно ведь осатанелого института рабства.
Понятное дело, что когда пороли кнутом, словно скот тех людей, что именно напрочь так мужественно попросту вот отказывались совсем же безропотно выполнять подчас до чего бесовскую, мерзкую и бесчеловечную барскую волю…
Разве то может претендовать на хоть какое-либо сравнение с тем, несомненно, вполне разумным обуздыванием дикого нрава, когда вполне, в принципе, справедливый взрослый человек ставил грубо на место совсем уж вовсе никак не в меру зарвавшегося безусого юнца?
К примеру, бессовестно возжелавшего совсем этак слегка оскорбившись спустить же собаку на чем-либо явно ему никак не угодившую девчонку, как то было в том самом всею душой любимом автором прекрасном сериале «Сибирочка».

133
И кстати, к слову говоря, одной из наиболее главных побудительных причин, из-за которых, собственно, и развился тот самый в корне во всем принципиально иной подход к физическим наказаниям, стала до чего только крайняя их сущая же неэстетичность.
И это при том, что люди по-прежнему избивают друг друга и любая более чем возвышенная творческая интеллигентность им в этом вопросе нисколько уж никак совсем не помеха.
Вот что автору довелось найти на данную тему у Сергея Довлатова в его книге «Бывальщина»:
«“Потому что я не виноват. И сейчас это всем будет ясно. Главное, выслушайте, как было дело”. – “Ну, и как было дело?” – поинтересовались судьи. “Дело было так. Захожу в «Континенталь». Стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте, – воскликнул Битов, – мог ли я не дать ему по физиономии?!”»

134
И кстати, одной из наиболее важных причин всенепременного зарождения новоявленных диктатур и стало, между прочим, в том числе и явное смягчение суровой участи всяческого того разного рода злосчастных мятежников.
В старые добрые времена им бы разве что напрочь отсекли их буйную голову, а тут, понимаешь ли, слепая жалость вовсе-то и впрямь не вовремя наружу выползла, а потому их и стали, не зная в том и близко никакой меры, совсем бездумно до чего и впрямь-таки несчастных щадить, а в результате…
Уж хороших людей, никак не нарочно совершивших грех смертоубийства, лучше бы по мере сил пожалели, а не тех осатанело безжалостных, вконец расхристанных бредовыми идеями вурдалаков, сколь неизменно жаждавших сурового насилия во имя бессердечно добротного и самого незамедлительного высвобождения народа из пут никак в их глазах нисколько не праведного угнетения.
И главное, всем тем бесподобно и благосердечно праведным либералам некогда было явно как есть по нраву до чего еще упоенно и горестно упрекать царскую власть за всю ту так уж и проявленную ею жестокость во имя усмирения всего того от века несносно прозябающего во всех своих житейских несчастьях простого народа.
Впрямь-таки душа у них наружу рвалась, дабы до чего слезно и тоскливо, но совсем ведь никак не безрадостно, до конца выразить все то, что в ней исподволь уж поднакопилось, безмерно-то давно ведь безудержно как следует до чего и впрямь поднакипело.
А свобода между тем это еще и самая прямая ответственность за каждую написанную автором букву.

135
Свободная пресса (с милостивого разрешения властей) в России буквально всегда с удивительным постоянством нисколько не целомудренно и чрезвычайно ведь острословно подчас и впрямь-таки умудряется портить и без того донельзя спертый воздух всякими совсем же чудовищными инсинуациями о том самом темном и беспросветном житии буквально везде ведь вокруг.
А что в результате?...
Точками заменены те самые весьма и весьма на редкость до чего разнообразные и грязные ругательства по данному и впрямь-таки совсем уж бессовестно отвратительному и как есть более чем беспросветно самому этак скандальному поводу.
Ну а началось то самое сущее очернение и без того весьма тусклого мира промозгло серой действительности отнюдь никак не при горбачевской гласности, обо всем этом еще Достоевский в его незабвенных «Бесах» некогда именно, что как есть до чего и впрямь-таки совсем же в сердцах написал:
«Многие говорили у нас о какой-то кладбищенской богаделенке, Авдотье Петровне Тарапыгиной, что будто бы она, возвращаясь из гостей назад в свою богадельню и проходя по площади, протеснилась между зрителями, из естественного любопытства, и, видя происходящее, воскликнула: “Экой срам!” и плюнула. За это ее будто бы подхватили и тоже “отрапортовали”. Об этом случае не только напечатали, но даже устроили у нас в городе сгоряча ей подписку. Я сам подписал двадцать копеек. И что же? Оказывается теперь, что никакой такой богаделенки Тарапыгиной совсем у нас и не было! Я сам ходил справляться в их богадельню на кладбище: ни о какой Тарапыгиной там и не слыхивали; мало того, очень обиделись, когда я рассказал им ходивший слух».

136
«От этих слухов в стране случаются разрухи», как обо всем этом весьма выразительно и метко некогда высказался друг автора этих строк поэт Владимир Струнский.
А между тем все тут дело было более чем однозначно, ясно этак как раз именно в чем…
До чего и впрямь-таки более чем беспросветно черная сущность всей той однотонно серой общественной жизни сколь еще радостно окрыляет всяческих более чем до чего отъявленно деятельных палачей.
А как раз именно поэтому они и будут совершенно так безжалостно во всем готовы идти буквально-то на любые шаги, дабы с ходу явно еще привести ситуацию в самую полнейшую идеологически верную норму.
Им уж для чего-либо подобного всего-то и нужно было так это разве что отсечь кому надо, а между делом – и кому попало, его излишне долго сидящую на шее голову – и все как есть само собой тогда вскоре на место исключительно так доподлинно безо всякого на то промедления разом и встанет.
Правда, безо всякой в том тени сомнения для подобного дикого порыва как-никак уж была сколь еще искрометно нужна именно та до чего на редкость витиеватая и крайне так нисколько совсем непонятная душам простых смертных философская мысль.
Ну а этого добра сыскать посреди всяческих тех схоластических бредней старушки Европы, было ведь нисколько и близко так никак совершенно не трудно.
Более того, там подобного рода пространных философских трактатов разыскать и обнаружить, можно было в самом том еще превеликом множестве, выбирай, так сказать, на любой до чего наиболее изысканный вкус.

137
Но может, доверху переполненную светлой истиной хорошую идею попросту совершенно же абсолютно никак не поняли, а потому и неким неверным и непомерно неправым образом ее и впрямь-таки затем более чем неумелыми руками до чего бездумно разом и воплотили в самую так сердцевину всяческой той еще весьма скудно обыденной жизни?
Полностью этим разом исказив всю ее самую вот изначальную благую суть?
Явно ведь как есть, осуществив те самые на редкость блаженно благостные перемены и близко хоть сколько-то при этом ни о чем всерьез никак не думая, да и главное всецело уж именно второпях, более чем нелепо и самыми на редкость до чего вовсе совсем этак неумелыми руками.
А между тем никакие бравые идеи вовсе-то не смогут повести верных им людей к какому-либо сколь немыслимо многообещающему добру, поскольку по ходу процесса околпачивания их душ великими планами по самому незамедлительному переустройству всего этого мира подобные существа раз и навсегда попросту совсем перестают быть вполне естественно уж полноценно живыми.
Столь ведь неистово возгораясь всепоглощающим огнем чертовски озверелого фанатизма их души, со временем полностью уж до конца фактически ведь превращаются в один только пепел всей той донельзя пламенной своей эпохи.
Причем они-то и впрямь окажутся готовы к тому, чтобы в единый миг обратить существование неверующих в их грядущий рай на этой земле в сущий ад, и главное – все это будет осуществляться именно, дабы по мере сил привнести благо и счастье в жизнь всех без исключения чистых от всяких сомнений людей.
А все те остальные никому далее попросту и не нужные, социально бесполезные индивиды должны были отныне оказаться, даже ведь никак не уничтожены, а как раз-таки тем еще самым спешным образом для всеобщего блага попросту до чего начисто более чем бесследно и бесслезно утилизированы.
Именно уж для того, чтобы никак затем не путались они под ногами и не мешали всем тем остальным строем идти вперед… к тем сколь бесконечно более чем и вправду на редкость дорогим и непременно самым вот достойнейшим великим ценностям того некогда разве что грядущего именно «наилучшего и безмятежно единого мироустройства».

138
И ведь всему вышеизложенному как есть вполне еще возможно будет затем отыскать самое превеликое множество всяческих же, как есть самого так разного рода ярких примеров из всей той, безусловно, до чего немыслимо во всем исключительно вот вовсе никак неоднородной художественной литературы.
Вот он – лишь один тому и впрямь наиболее наглядный и весьма прискорбный пример: мысли и желания фон Корена из повести «Дуэль» Чехова – это же истое зло, яростно одержимое наиболее наихудшим из всех и вправду более чем искренних его намерений – сеять добро и свет именно, теми чисто своими беспощадными сатанинскими методами:
«И идеалы у него деспотические, – сказал он, смеясь и закусывая персиком. – Обыкновенные смертные если работают на общую пользу, то имеют в виду своего ближнего: меня, тебя, одним словом, человека. Для фон Корена же люди – щепки и ничтожества, слишком мелкие для того, чтобы быть целью его жизни. Он работает, пойдет в экспедицию и свернет себе там шею не во имя любви к ближнему, а во имя таких абстрактов, как человечество, будущие поколения, идеальная порода людей. Он хлопочет об улучшении человеческой породы, и в этом отношении мы для него только рабы, мясо для пушек, вьючные животные; одних бы он уничтожил или законопатил на каторгу, других скрутил бы дисциплиной, заставил бы, как Аракчеев, вставать и ложиться по барабану, поставил бы евнухов, чтобы стеречь наше целомудрие и нравственность, велел бы стрелять во всякого, кто выходит за круг нашей узкой, консервативной морали, и все это во имя улучшения человеческой породы… А что такое человеческая порода? Иллюзия, мираж… Деспоты всегда были иллюзионистами».

И уж в этом автор полностью всецело согласен с господином Лаевским.
Автор, вообще, для себя то более чем давно вполне ведь четко уяснил, а именно что как только один нехороший человек начинает громко и отрывисто талдычить о тех несусветно чудовищных недостатках некого другого, то ведь еще непременно он всегда при этом окажется незыблемо прав, объективен и полностью до конца справедлив.
Он даже более чем ответственно мог бы стать уж совсем так на редкость исключительно праведным, громогласным и грозным его обличителем, заклеймив все в ком-то сколь безотрадно существующие пороки, тем самым до чего наиболее разумным и как есть весьма же справедливейшим образом.
Однако ругать кого-либо можно бы и впрямь-таки бесконечно как есть на редкость уж въедливо и глубокомысленно долго, а главное – совсем этак безо всякого в том, собственно, проку.
Но зато вполне ведь официально физически наказать некоторых людей нисколько вот никак совсем бы не помешало.

139
В принципе исключительно ради некоторого относительного улучшения всей человеческой породы и впрямь еще стоило бы иногда совершать публичные экзекуции.
Не казни, не дай Бог, а именно экзекуции.
К примеру, насильников, а в особенности тех, которые насиловали несовершеннолетних или уж действовали сообща, озверело напав на беззащитную жертву целой оравой бесстыдных самцов.
Но этот метод может быть применен с относительной пользой для всего дела улучшения общественной нравственности разве что по отношению к тем отдельным в чем-либо и впрямь-таки сильно провинившимся личностям, а вовсе не ко всему же обществу в целом.
И при этом надо бы отметить, что, несмотря на все глубочайшее этическое неудобство телесных наказаний, когда это имеет место где-либо на стороне, каждый подчас готов сурово покарать кого-то собственноручно за недостойное поведение по отношению к самому себе, а между тем все человеческие задатки закладываются еще в наиболее начальном детском возрасте.
К примеру: побил ученика учитель указкой по рукам за то, что тот поднял руку на девочку у него на уроке – и можно будет хоть сколько-то затем и вправду надеяться, что чьей-либо грядущей супруге, может, и впрямь перепадет несколько так явно все же поменьше.

140
Причем наказания совсем ни за что или неоправданно жестокие до некоторой степени – куда меньшее зло, нежели чем принципиальное отсутствие всяческой кары за абсолютно любые недостойные поступки.
Причем даже и словесные порицания имеют свой смысл, но только когда речь идет о людях, нисколько не лишенных каких-либо именно ведь что своих собственных представлений о всяческой житейской совести.
Причем тут и разговору вообще никакого нет о том самом ее небесно чистом и донельзя беспредельно абстрактном экстракте, а именно о том нравственном чувстве, которое и должно бы руководить человеком во всех тех житейских и подчас и впрямь-таки до чего неприглядно скверных и донельзя ведь на редкость мелочных его делах.
И сама главная суть более-менее здравого перевоспитания всего общества и вправду осуществленного путем чрезвычайно смелого создания целого каскада серьезных перемен во всем его морально-этическом облике это истинно непосильная задача для какого-либо одного поколения чересчур умозрительно и поверхностно взирающих на жизнь благих мыслителей от всех тех сухих и суконных абстрактных материй.
Причем есть и в том истинная правда, что уж наша нынешняя новая просвещенная эпоха попросту ведь всецело разом сколь всеобъемлюще потребовала самого этак явного измерения всего того ныне существующего бытия мыслью, парящей где-то в самых далеких небесах, а потому и вполне свободной от всяческих прежних средневековых оков.
Да только ничто то старое умирать вовсе-то никак и близко пока не намерено.
А потому ветхие догмы нынче приобрели новую жизнь в виде исключительно же изолированных от всех тех естественных соков жизни философских доктрин.
В них подчас неистово прославлялась чистая от всяческих настоящих чувств мысль, вывернутая при этом до чего многозначительно наизнанку, дабы сколь уместным делом и вправду затем оказалось самая недвусмысленная вероятность бесподобно как есть сколь отвлеченно и аналитически взглянуть на все окружающее откуда-то издали, а именно с некоей той внешней стороны вещей.
Да еще между тем и надо было это кое-кому совсем ведь вовсе именно что до чего еще беззастенчиво осуществить именно с тем сколь этак бесподобно более чем незамысловато чванливым и как есть на редкость уж донельзя слащавым причмокиванием.
Раз для всего того у него действительно были все те, как есть сколь тщательно взвешенные первопричины, да и вообще общая сытость к тому попросту до чего непременно бесконечно этак во всем попросту явно обязывает.
Ну а в иных философских пространных трактатах само существование людское попросту разом подвергалось всяческому донельзя абстрактному и вполне на редкость до чего еще досконально полностью ведь во всем обезличивающему всякую ту отдельную личность сухому анализу.
А между тем само по себе довольно-таки значительное усложнение всех тех и вправду ныне, куда поболее между собой тугими нитями сплетенных общечеловеческих взаимоотношений уж более чем непритязательно разом потребовало той еще нисколько этак незамедлительной привязки вычурной философии ко всем, тем безупречно насущным требованиям всей той вездесуще нас повседневно окружающей реальности.
Причем более чем весьма и весьма явное и до чего на редкость самое этак неприглядное отсутствие каких-либо подобного рода устремлений вполне по-житейски попросту уж оставляет довольно много места для превеликого множества для всякого того более чем различного рода на редкость грязных спекуляций.
И это именно поэтому некоторые адепты новоявленных мессианских вероучений подчас и предлагали буквально-то все в единый миг разом так бесслезно и «целесообразно» полностью ведь сплошь безотлагательно и делово раз и навсегда всецело же переменить.
Их мышление было плоским, словно блюдечко, они никак и близко не понимали, что все, то неимоверно насильственное изменение слишком ведь многих совершенно так единовременно с их чисто праздными иллюзиями сосуществующих факторов явно ведь под собой подразумевает самое неминуемое разрушение всего того до чего многими веками сколь незыблемо доселе весомо устоявшегося.
А это на всяком том старом сколь многими веками явно обжитом месте может лишь разве что только, и всего, что затем привести как раз к тому и впрямь на редкость совсем неизбежному и до чего откровенно полнокровному возвращению к реалиям тех донельзя более чем неприглядных явей всего того далекого прошлого.
Раз то более светлое будущее это одно лишь сколь этак неизбежно вполне до конца полностью продуманное и весьма искусное улучшение всего того давно как есть бывшего в употреблении, а потому и знакомого всему народу, словно бы свои пять пальцев.
И в точности как не отрастить ему новых рук, вовсе-то никак ему никогда не развить в самих себе какие-либо новые навыки, куда и впрямь до чего более праведных общественных взаимоотношений.
Очень многие люди буквально до безумия любят все свое донельзя приземленное постоянство, ну а любые резкие перемены в своей личной жизни неизменно при этом всецело воспринимают попросту до чего вот как есть более чем определенно разом в штыки.
Ну а в особенности это будет нисколько не иначе, коли подобные перемены были им самым откровенным образом до чего еще исключительно так сколь бесцеремонно и бестолково именно что всячески навязаны кем-либо явно ведь всецело извне.

141
И значит ли это, что безмерно же сатанински озлобившись на все то, что было втиснуто в них суровой силой, они и впрямь-таки еще затем действительно смогут именно на деле, а не на словах всецело ведь стать хоть чуточку лучше и значительно праведнее?
На данный счет нисколько не может оказаться тех двух без сомнения правильных, хотя и во всем полностью диаметрально противоположных, мнений.
Итак, несмотря на то, что человеческая психика, пусть и в той уж явно этак никак совсем не в одинаковой степени (смотря о ком, тут вообще ведется речь) всецело разнится от чисто поведенческой психологии животных, а все-таки рассуждения о чрезвычайно быстром культурном улучшении всего рода людского более чем принципиально вовсе-то неуместны.

142
Да действительно, в животном мире подчас возникают самого различного рода довольно резкие (крайне необходимые для всего стадного выживания) мутации, и когда они носят во всем как есть до чего еще однозначно положительный характер, их черты вполне полноценно оказывают самое благотворное влияние на все те будущие поколения какого-либо вида.
В случае же явной неудачи погибает один лишь тот всею той природой, что нами нисколько так пока еще не приручена и не оседлана наспех ведь выбракованный индивидуум, что никак и близко в дальнейшем вовсе нисколько не повлияет на «светлое будущее» всей той популяции в целом.
О, природа – она по-своему досконально мудрее всех нас вместе взятых!

143
А люди (и именно люди) в прошлом ХХ веке с чего-то взяли, да более чем наскоро предприняли те самые ни с чем прежним и близко никак так вовсе уж совсем несопоставимо преступные попытки разом до чего еще бессчетно выбраковать всех тех никак недостойных грядущей лучшей жизни…
И, ясное дело, что евреи, цыгане и инвалиды были разве что одними лишь самыми первыми клиентами нацистских душегубок, поскольку если бы планы Гитлера действительно бы в полной мере именно что на деле разом так еще действительно сбылись…
То вот это как раз-таки тогда свиные рыла нацисты, ведя при этом сколь на редкость довольно толковый бухгалтерский учет со всем тем непримиримо холодным, словно лед олимпийским спокойствием, более чем до чего еще беззастенчиво и плодотворно полностью бы изничтожили все те ни в едином своем глазу никак не арийские расы.
Самостоятельно (безо всякой науки) при этом решив, о ком это тут, собственно, вообще идет речь.
Кроме, конечно, разве что именно тех несчастных, коих нацистский режим и впрямь-таки тогда обратил бы в бесправных рабов для самых черных и грязных работ, как и, чем черт не шутит, попросту содержал их в качестве совершенно ведь до чего только безмозглого поголовья своего личного домашнего скота.

144
Это ведь на деле не столь и трудно до чего этак медленно, но верно более чем постепенно же низвести всякого того довольно-таки простого человека до исключительно донельзя чисто животного состояния.
В принципе, все, что для того было вполне явно как есть и вправду же необходимо – так это в течение достаточно продолжительного времени его весьма плохо и некалорийно кормить, зверски с ним обращаться, а также еще и перегружать его крайне тяжелым физическим трудом.
Ну а тем более все это как есть, вполне естественно сколь еще непременно произойдет именно что с тем лишь только затем последующим поколением, ничего светлого на своем веку более ведь попросту и близко никогда уж нисколько не видевшего.
Однако и близко при этом никак не выйдет – суровою силой заставить кого-либо разом уцепиться за подножку трамвая, яростно и бескомпромиссно спешащего в некое никому заранее вовсе так совсем уж нисколько неведомое «светлое грядущее».
Поскольку ни тихоходные трамваи, ни сверхзвуковые самолеты нас туда и близко никогда не доставят.
Поскольку никаким тем внешним, стопроцентно искусственным путем и приблизительно вот совсем невозможно будет дать человеку все то, что он должен был и впрямь более чем отчетливо осознать именно сам в его полностью и до конца состоявшемся взрослом возрасте.
Ну, или в качестве на редкость ведь полноценной всему уж тому самой так еще наилучшей альтернативы смог бы он его вполне благополучно получить как раз-таки именно в виде более-менее легко усвояемого постоянного потока информации в довольно-то плавно и почти незаметно трансформируемое детское сознание.

145
Ну а промывание мозгов, как и чтение морали, толпе – совершенно пустое сотрясение воздуха, поскольку речь тут может идти именно о чем-либо навроде пересадки некой бродячей собаке человеческого гипофиза.
Булгаков создал удивительно точную и верную аллегорию явно этак при этом и близко никак ведь верно не понятую, а если хоть как-то и понятую, то только лишь в чисто том самом же умозрительном виде, а никак оно было действительно вполне должно.
Причем наиболее главное во всей сути булгаковской аллегории и заключалось именно в том, что всему тому на редкость примитивному сознанию масс было жизненно необходимым никак не острое вживление суровой искры энтузиазма, а только и требовалось ему действительно пролить хоть немного вполне искреннего света во тьму их совершенно невежественных душ.
Ну а от беспардонно насильственного прививания простым обывателям всех тех уж всецело еще весьма поверхностных представлений о неких самых наивысших духовных материях они ведь только разом затем и погрязнут в бездне скуки и тоски.
И даже вот бездумно разжигать воображение тех сугубо отдельных людей, никак и близко совсем не имеющих именно того чисто своего внутреннего пламени, сколь уж безответственно всячески при этом еще и пытаясь на редкость верно осветить тьму их душ некими теми необычайно светлыми перспективами дело полностью гиблое и напрасное.
А главное это было бы почти же начисто лишено всякого практического здравого смысла.
Да тот до чего мелкой души человечек действительно сможет довольно-то правильно воспринять все контуры и внешние схемы, но в лучшем случае это так и останется в нем одним лишь тем исключительно искусственным придатком к его всеобъемлюще донельзя примитивной, сколь уж назойливо выпирающей наружу натуре.
Для вполне доподлинных внутренних изменений всегда ведь полностью, так как есть необходимо самое сокровенное и именно уж всецело чисто свое более чем совсем этак искренне до чего только задушевное желание.
Поскольку никаким суровым внешним воздействием ничего в человеке существенного изменить попросту так никогда вовсе-то и близко никак не удастся.
Образ деревенской Любки из «Ямы» Куприна преотлично собой символизирует, что это вообще может еще выйти из того самого как есть донельзя нелепого самоотречения в пользу чьего-либо личного до чего большого и светлого блага.
А между тем всякая та чего-либо на самом еще деле стоящая, а вовсе-то и близко никак не надуманная польза для кого бы то ни было, безусловно, должна была оказаться, крепко-накрепко разом увязана с одним лишь тем наиболее во всей этой жизни всецело главным и полностью единоличным своим интересом.
Правда все это совсем этак неизменно как есть вполне еще должно было, тем ведь самым более-менее до чего еще разумным образом полностью верно и надежно сочетаться, также и с чужими, нисколько никак не менее насущными общими интересами всего того, как оно ныне есть существующего общества.
Причем та и впрямь невообразимо нелепая, да и на редкость полностью бессмысленная попытка тем единым мощнейшим порывом, буквально-то разом отыскать некую единственно верную доминанту для всего того с одного разве что именно виду всецело «единого» народа никак и близко не сможет увенчаться даже и более чем самым скромным, настоящим успехом.
Поскольку для чего-либо сколь многозначительно настоящего было должно весьма верно сочетать все те довольно-то весьма и весьма крохотные свои мыслишки о всеобщем всепобеждающем добре также и с чьими-либо абсолютно кое-кому чужими самыми этак насущными будничными интересами всего того и впрямь с грехом пополам как есть уж и поныне существующего общества.
Да вот, однако, все те, безумно яростные сторонники более чем беспрецедентно до чего строго уж революционно хирургического воздействия на весь тот довольно мелкий дух и впрямь-то в собственном соку вконец застоявшегося мещанского общества подобными мелочами себя и близко так нисколько никак совсем не стесняют.
Они были готовы отчаянно резать, причем по самому что ни на есть живому…
И все, что им и вправду было для всего этого потребно так это разве что ножи свои поострее бы справно заточить.
Нет, право, позвольте, они-то были вполне при этом на деле готовы действительно использовать хлороформ весьма сладостных, всеблагих и всеобщих надежд!
Однако во всем, что, так или иначе, хоть с какого-либо бока было уж касаемо всей той на редкость ведь исключительно незатейливой попытки до чего беспрецедентно вот разовой пересадки «интеллигентского гипофиза» сразу-то всему существующему обществу…
Да то и был именно тот социальный эксперимент – что до чего и впрямь явно вознес к самым небесам яростное и жестокое кощунство над всяческим тем хоть сколько-то вообще где-либо доселе имевшимся здравым умом.

146
Этакая гибельная (от всей ее глупости) идея могла зародиться внутри одних лишь недоразвитых и узких умов, что неизменно на редкость обособлены от всего того полноценно и делово разумного, что обладает даже и малой искоркой разума в плане никак недосужего понимания, а чего это есть буквально-то всякий на этой земле человек.
А между тем никакая он не высшая субстанция духа, а куда вернее – только лишь слегка приподнявшееся над всем этим животным миром существо, совершенно ведь немыслимо и впрямь-таки более чем беспредельно пока далекое от какого-либо на редкость сладостного и крайне ведь ненаглядного до чего и впрямь же самого умопомрачительного совершенства.
Но речь тут идет как раз о том, в принципе, более чем вполне разве что только лишь самом первоначально так естественном душевном состоянии простой и ничем посреди всех остальных прочих никак не выделяющейся личности.
И все же те привитые еще в детстве правильные навыки в корне вот постепенно изменяют природный и первобытный эгоизм, всецело-то составляющий как раз ту самую первородную часть на данный момент совсем незатейливо простой души всякого того довольно-то с виду более чем совсем никак невзрачного обывателя.
И этот процесс и близко вовсе нельзя заменить ничем иным, хоть сколько-то с виду, пусть и издали на него как две капли воды действительно более чем во всем явно похожим, а тем более, если все это будет иметь место в чьем-либо давно уже зрелом возрасте.

147
Однако сама как она есть серость и неприметность человека – зачастую одно лишь довольно-таки явное и сколь непосредственное следствие каких-либо исключительно так внешних условий, в которых он некогда рос и развивался, как та еще сугубо же отдельная личность.
Ведь, в принципе, почти вся внешняя интеллигентность и культура, по всей своей сути, именно что прививаются в течение полутора десятка первых лет чьей-либо нисколько не очень как есть поначалу вполне сознательной жизни.
А потому и все те более чем наилучшие человеческие качества и близко-то никак не являются каким-либо и впрямь-таки самым уж наглядным признаком исконно голубых кровей их еще изначально будто бы вовсе-то подчас никак и близко не в меру высокоморального обладателя.
А посему и отталкивающая все и вся чужеродная высокомерность подобных людей совсем этак и близко вовсе ведь нисколько не послужит самому настоящему укреплению дела науки и искусства посреди простого и никак незатронутого хоть сколько-то существенным образованием всеобщего народонаселения.
И кстати, пролетарская революция как раз и произошла в стране, где разрыв между интеллигенцией и народом достиг вполне полноценного апогея, а тем, значит, и были созданы все условия для той самой и впрямь до чего небезызвестной тюрьмы народов по большей части бесконвойного, однако при этом исключительно этак усиленного режима.

148
Разделяй и властвуй это и есть та стародавняя, как и сам этот мир, уловка, что до чего и впрямь-таки неизменно является самой же первоочередной аксиомой в деле до чего истинно широких общественных свершений буквально-то попросту всех на этом свете всесильных диктаторов.
Есть, кстати, еще одна древняя хитрость совершенно безжалостных завоевателей – взять да сходу согнать наилучшую часть народа с его навеки для него поистине родной земли.
Ну а затем и поселить на ней вовсе вот сторонних людей (чужаков), тем самым наскоро же надолго разрушив ту от века несокрушимую связь, которая более чем неизменно и создает в душе человека чувство собственного достоинства, поскольку он укоренился на своей земле, что была всецело освящена памятью длинной череды его предков.
Выселение лучших людей, прозванное большевиками раскулачиванием, и было тем же, что и в седой древности, более чем верным способом ослабить народ, для того чтобы он никак не восстал супротив тех самых своих не просто ужасных, а именно чудовищных, да и полностью на редкость во всем совершенно этак бесславных пролетарских поработителей.

149
Однако древние правители занимались одним лишь разве что только же переселением самой наилучшей части завоеванного ими народа с родной ему земли, они ведь тогда нисколько не отправляли людей массово помирать в безводной пустыне.
А именно подобным образом и поступили турки с армянами во времена самого так первого в истории геноцида, ну а затем последовал геноцид русского и украинского народов, ну а еврейский был разве что третьим, и будем ведь уповать, что и самым так однозначно последним за всю дальнейшую историю всего человечества.
ХХ век вообще проявил себя одной из наиболее жестоких эпох этого будто бы ныне, куда только поболее цивилизованного мира.
«Рабы – не мы» – это явно этак чьей-то осатанелой злобы шутка.
Человек – он лишь тогда перестает быть рабом, когда уж вполне законно им приобретается право голоса, то есть возможность вволю говорить все, что ему вздумается, совсем не опасаясь, что из-за этого ему вскоре доведется нести свою голову подмышкой или, в виде далеко не лучшей альтернативы, гнить в подземелье, царстве злобных крыс.

150
Новая большевистская власть именно о том сколь и впрямь до чего еще сходу весьма этак деятельно позаботилась, а именно как раз-таки то и стало ее наиболее главной головной болью, дабы далее, никто и рта своего не посмел бы более раскрыть безо всякого к тому совершенно прямого ее указа.
Ну а тот, кто по одному явному недомыслию или из-за всей той своей и впрямь до чего великой уж простодушной глупости все-таки явно порывался хоть слово поперек резко вымолвить, почти прямо на том самом месте и получал свое успокоительное в виде девяти граммов свинца.
Конечно, довольно большая известность человека действительно могла еще хоть сколько-то его уберечь, сыграв исключительно во всем самую так спасительную роль, но вовсе уж явно совсем надолго.
В лучшем случае его высылали из страны или попросту принуждали к отъезду, как это тогда случилось с довольно многими и впрямь-то до чего воинственно и принципиально отстаивающими именно так свою гражданскую позицию никак вот совсем несговорчивыми людьми.
Например, Вертинскому после того, как он написал свой знаменитый романс «То, что я должен сказать», в ЧК пообещали, что если в том действительно явно появится та самая и близко никогда ни днем ни ночью не дремлющая, остроглазо бдительная ИХ надобность, они ведь ему тогда и дышать разом запретят, а не только каких-то несчастных юнкеров отчаянно в голос жалеть.

151
Попросту лучшего средства, нежели пуля в лоб, для разрешения всех политических дискуссий, наверное, и не могло бы существовать в той до чего безыскусно простой природе всех тех недвусмысленно строгих большевистских артикулов, а уж они отныне более чем упоенно и всеобъемлюще, словно щипцами сдавливали все прежние старорежимные принципы широкого общественного бытия.
Ну и какие это тогда «Рабы – не мы» раздельно – в букваре советской политической жизни это словосочетание в самой глубокой тайне писалось сугубо так исключительно совсем ведь неразделимо слитно.
Люди интеллигентные, смотревшие в этот букварь, видели в нем вовсе уж иные буквы, нежели чем совсем этак невзначай были те, которые давали тогда зубрить простому народу на уроках по искоренению всей той уж и впрямь совсем до чего в то время раздольной российской безграмотности.
И надо бы как есть на редкость упрямо и строго именно что еще разом заметить…
Сам Карл Маркс был до чего абсолютно так весьма и весьма безнадежно безграмотен в любых вопросах, которые более чем непосредственно хоть как-либо могли действительно соприкасаться со всяческой той вполне реальной жизнью, а не того сколь же многозначительно пустого мудрствования, до чего беззастенчиво высосанного им из своего чрезвычайно длинного указательного пальца.
Да и от самого по себе нисколько и близко не скоротечного применения его «светлого вероучения» на суровой практике жизни на землях той из века в век многострадальной России все былое рабство (на тот момент на добрую половину уже отмененное) вновь полностью разом вернулось в свое прежнее чисто феодальное русло.
Да еще и стало оно тогда выражаться именно в наиболее лютой своей форме, поскольку теперь оно предстало, как раз-таки в виде сущего идолопоклонства перед всею той до чего осатанело догматической идеей.
А ведь хоть сколько-то похуже его на всем белом свете уж попросту нисколько оно ведь никак никогда не бывает!
Поскольку слишком ведь до чего еще бесцеремонно при этаком виде рабства человеку со всею той полуосмысленной ожесточенностью и самозабвенностью до чего и впрямь-таки, словно за пазуху уж явно разом так полезут в те наиболее потайные уголки всех потемок его души!

152
Да и вообще, именно как раз-таки при подобных немыслимо скверных обстоятельствах вся та общественно бесполезная идеология сколь изящно и красочно всячески же старательно припорашивает чью-либо обыденно житейскую бесчестность инеем весьма на редкость черствого душевного самолюбования всей той мелочи пузатой, что разом ныне заполучила бразды всего того своего чисто чудовищного всесилия.
Причем никаких хоть сколько-то существенных изменений к лучшему в связи с уничтожением «пут», от века еще сковывающих честного труженика пролетарская от сохи и кинжала власть и близко-то с собой нисколько не принесла.
Скорее наоборот, именно ее обобщенно и беспредметно разглагольствующие «народные вожди» и были самыми наихудшими во всей же человеческой истории поработителями всех тех при них уж совершенно так отныне полностью обезличенных и крайне ведь до чего бескрайне необъятных народных масс.
Да и наиболее главным образом они в свое время весьма и весьма более чем делово поднаторели как раз-таки в смысле сколь надежного обеспечения лично вот себе тех самых до чего и впрямь наиболее наилучших условий для всего того извечно еще как есть именно так чисто своего интеллектуального тунеядства.
Да и вообще, все то немыслимо пресловутое освобождение народных масс от вековых оков уж более так всего собою напоминало одну лишь разве что до чего совсем и вправду донельзя беззаботную перемену слагаемых в арифметическом примере.
С той уж только разве что как есть всецело явной и до чего на редкость многозначительной разницей, что как раз те самые социальные слагаемые, если и меняются местами, то лишь до чего обильно при этом широко кровоточа всеми язвами малых и больших душ.
Да еще как раз-таки и в самом наихудшем смысле буквально-то как есть крайне ведь насквозь на редкость лживого идеалистического оболванивания исключительно и по сей день до чего уж весьма вот доверчивого населения всей той шестой вовсе и впрямь-таки сколь этак вширь необъятной части суши.
Правда, все те довольно разноликие народности в глазах своих правителей были одной лишь серой и аморфной массой, из которой им разве что некогда только ведь еще предстояло вылепить всех тех неподдельно стоящих данного определения – настоящих людей.
Они ваяли свое новое общество из плоти и крови старого, без тени стеснения разом вырезая из него все то так и казавшиеся им полностью лишним и уж в целом во всем том дальнейшем нисколько никому далее вовсе-то попросту и ненужным.
И их идеалистически суровая на редкость бескомпромиссная прямолинейность делала их разве что только весьма ведь значительно уж как есть разве что только вот всецело похуже всех тех прежних, именитых и осанистых господ.
И все это происходило именно так, а вовсе никак не иначе, как раз же поскольку то, в принципе, было фактически самоочевидно, что даже и у самого лютого барина всенепременно было возможно, припав к его ногам (когда он находился в добром расположении духа), более чем запросто выпросить какую-нибудь весьма существенную милость.

153
Однако у того барчука из бывших холопов, быстро и безжалостно вознесенного ввысь как раз-таки за счет той величавой идеи, что была безнадежно никак вовсе-то совсем неприменима ко всей той простой и элементарной житейской практике и близко какой-либо милости и в мыслях своих не представлялось возможным хоть сколько-то когда-либо действительно выпросить.
Он был тверд и хладен, прямо как скала перед легким ветерком.
Ну, а кроме того, при этаком новоявленном деспотизме рабам, впавшим, сходу как есть ведь в опалу к апологету ослепительно мрачной идеи товарищу Сталину, светило где-то вдали испепеляющим солнцем одно лишь то не столь и вправду самое же скорое избавление от всех страшных мук, более чем неизбежно присущих всякому бренному телу.
Поскольку при том и впрямь-таки необычайно уж быстро с пылу с жару развитом социализме мера той исключительно вот наивысшей социальной защиты была, прежде-то всего, применяема никак не к бандитам, а именно к людям, имеющим внутри всего своего «я» все те наиболее наивысшие человеческие ценности.
Да и то зачастую была она еще и явно отсрочена, уж, наверное, совсем не иначе, а как раз-таки для всего того, дабы человек до самого конца полностью затем осознал все свою до чего совершенно этак никак неизгладимую вину.
Причем зачастую все дело было вовсе не в злом, а еще и вконец очерствелом собачьем сердце.
Нет, главной причиной тому была именно та железная, а кроме того сколь и впрямь добела раскаленная комиссарская логика, что буквально все до чего как есть наскоро выверяла одними лишь явственно бравыми темпами построения новой и будто бы более чем пресловуто и вправду самой еще наилучшей последующей жизни.
Ну, а нынешнее поколение они попросту как есть до чего обезличенно более чем смело же приносили в жертву того самого немыслимо уж ослепительно светлого будущего, которое некогда в розовых лучах восходящего солнца и пожнет жатву самой наилучшей, как всегда, разве что лишь именно той искристо светлой грядущей, жизни.
Ну а сейчас наиболее главным стало всегда и везде безо всякой тени стеснения безропотно заглядывать в рот за советом к тому, кто безудержно и хватко возглавил собой великое серое царствование победившего все и вся пролетариата, а потому и более чем доблестно ныне сиял с буквально-то везде развешанных своих портретов.
И уж всякого того, кто даже и невольно мог бы еще воспротивиться всем его гениальным свершениям, отныне попросту так было принято считать подлым и до чего ведь непримиримо ярым врагом всего того нового, что и принесла с собой казенно-казарменная революция.
И те самые миллионы и миллионы людей, которые с самой той еще немыслимо лютой легкостью были и впрямь же запросто навеки теперь обозначены кружочком именно как враги народа… далее по всей той весьма строгой букве тогдашней никак явно некнижной конституции, никакими правами вообще отныне попросту и не обладали.
А на то он и был истинным узилищем народов – большими и малыми чистками снизу доверху безжалостно перемолотый сталинский СССР!

154
Этих и впрямь-таки до чего милостиво уж никак не пущенных сразу на месте в расход врагов партии и «народа» везде кормили практически одной и той почти пустой на какие-либо калории баландой, однако охранники пуще всего лютовали именно в густонаселенных районах страны.
Вот чего пишет обо всем этом писатель Сергей Алексеев в своем романе «Крамола»:
«Лагерь на канале Москва – Волга содержался в большей строгости, нежели Белбалтлаг. В Карелии, в этой первозданной стороне, некуда было бежать; тут же, в центре России, в окружении городов и деревень надежда на избавление от неволи казалась ближе и манила, и кружила головы людям. Что делается с мужиком, когда увидит он пахаря в поле, жнивье или просто крестьянскую избу! Как заболит сердце о родном доме, как вздрогнет душа об осиротевших детях. И вот уже вселилась дума о бегстве – обманчивая, призрачная вера – заплясала, закачалась перед глазами мечта, словно лодка под парусом. И невдомек мужику, что бежать-то некуда, что остановит его через десять верст холодная пуля продрогшего на морозе стрелка. Разве что душа долетит до милого крова, оставив на дороге коченеющее тело. Бежали часто, поэтому черные птицы привозили беглецов обратно и втыкали их в снег возле лагерных ворот, так что когда выводили на работы, идти приходилось сквозь молчаливый строй. Или подвешивали на колючую проволоку, как хороший хозяин подвешивает убитую ворону на огороде, в назидание другим, живым еще».

155
Те иссиня-черные вороны революции всегда уж действительно почитали одну лишь кроваво-красную сталинскую идеологию, ну а политических зеков они вполне обдуманно как есть, тогда всесторонне рассматривали как раз-таки в виде птиц с подрезанными крыльями и тех из них, кто все же умудрялся улетать, они попросту били влет, словно тех еще рябчиков.
И ровным счетом никакого неудачного или неправильного применения теории не было тогда и в помине, а полностью наоборот, имело место некоторое довольно-таки вынужденное ее смягчение, поскольку вовсе-то никак пока не была на деле во всем полноценном виде осуществлена подготовка к созданию главной общемировой западни для всего рабочего класса – общемировая революция.
Ее постулаты были не в пример, куда явно так безмерно пожестче, нежели чем то было приведено в жизнь в одной той сугубо уж отдельно взятой в охапку советской стране.
Однако предназначались они совсем не для какой-либо жалкой шестой части суши, а именно для всех тех шести ее шестых.
Да только как есть, однако, из всего того и близко уж совсем ничего абсолютно не вышло.
Ну а потому и пришлось до поры до времени разве что полностью вынужденно ограничиваться чем-либо довольно-таки значительно меньшим, нежели чем всей той и вправду как есть той еще самой весьма полновесно общемировой ее сутью…
В исключительно заглавной своей доктрине марксизм до чего естественно, что явно так само собою предполагает сущее же отравление всего старого мира догмами новых «светлых идей».
Они у него являются чем-то навроде той еще воровской отмычки для сейфа с бриллиантами – всеобщих и вездесущих благ и наиболее как есть светлых надежд.

156
Карл Маркс безудержно возжелал, чтобы невежественные массы разом всеми силами попросту совсем до конца навек изничтожили господствующие классы, паразитировавшие на их честном труде во имя каких-либо исключительно новых истоков, до чего и впрямь-таки мнимо будто бы самого еще же наилучшего бытия.
А именно этак совсем беспредельно на редкость во всем весьма и весьма радостно нового существования безо всякого и впрямь-таки издревле привычного для буржуазных клопов донельзя так резвого и безудержного высасывания всех соков жизни из того самого в поте лица своего от восхода и до заката трудящегося пролетариата.
Абсолютно неграмотные в деле управления современным государством рабочие должны были ныне сами уж более чем полновесно так стать весьма явственными вершителями новой, куда несоизмеримо более светлой своей судьбы…
А между тем сама по себе подобная трактовка являлась совсем этак нисколько ничем иным, кроме как тем еще до чего и впрямь немыслимо слепым простодушием наивных (из-за всей их крайней отдаленности от всякого течения жизни), и близко ведь никак не в меру чересчур безнравственно вольнодумных теоретиков.
Хотя вполне возможно выказать и некоторое явное сомнение по части того, а были ли они до чего уж всецело совсем так безгрешно и впрямь-то наивны.
Причем даже если и были, то и это тоже никак и ничего вовсе ведь не меняет.
Как гласит пословица, что посеешь, то и пожнешь.

157
Наивность сеятеля, и близко так вовсе нисколько так даже и приблизительно несведущего, какой это именно урожай пожнут все те, кому доведется некогда еще его собирать, совершенно ведь никак не свидетельствует о хоть сколько-то доподлинной его прозорливости и мудрости.
И гораздо легче будет предположить, что все тут дело было не в одной лишь донельзя чудовищной и несусветной попросту ведь чересчур абстрактно мыслящей наивности (по всей сути своей, нигде и ни в чем и близко вовсе не свойственной всем настоящим пророкам).
Ну, уж нет, неистовая, и попросту более чем, как есть, непомерно колоссальная жестокость была и впрямь-таки до чего еще вовсе ведь нечестиво заложена, считай этак во всех тех на редкость абстрактно воинственных тезисах до чего и впрямь изощренно заумной теории Карла Маркса.
А как раз-таки потому мировоззрение, бескрайне же недвусмысленно обезличивающее всякое то отдельное людское сознание довольно-то умелой рукой затем и направило всякую серую дурь полностью ведь супротив всех тех с самого начала времен незыблемо существующих во всем этом мире именно что каждодневно сколь до чего откровенно самых обыденных общественных устоев.
Причем фашизм и есть полностью же до конца вполне естественная ответная реакция старого мира на саму как она есть более чем беспардонную попытку его практически полностью под самый корень разом вот извести, да еще и безо всякого стоящего того настоящего разбора, что в нем хорошо, а что плохо.

158
И реакция эта полностью закономерна, поскольку третий закон Ньютона действует не только по отношению к любым физическим телам, но также и в случае всевозможных внезапных и весьма же довольно-таки на редкость сложных политических преобразований.
Итальянская и германская буржуазия были готовы продать душу дьяволу, лишь бы тот последний их до чего немедля более чем и вправду разом избавил от всей той буквально-то дамокловым мечом над их головами вполне всерьез же нависшей краснопузой угрозы.
Причем сам римский папа вовсе не стал бы супротив того хоть чего-либо, неистово при этом крестясь совершенно этак необдуманно хоть чего-либо вообще еще возражать.
То есть это и было чем-то навроде лозунга «Буржуазии всех стран, соединяйтесь».

159
А порождение тьмы простонародного духа, ясное дело, разом разбудит своего антипода в тех уж местах мира сего, где ему никак и близко совсем не удалось вполне ведь полностью самостоятельно всячески взбудоражить, сам как он есть темный дух народных масс всем-то своим яростно сулящим одни всяческие те великие блага интернационалистическим бредом.
Там, где он чисто этак вовсе ведь невольно никак совсем не прижился, возникла его страшная коричневая тень, что при всей той своей противоположности не более чем кривое отражение большевизма в мутных водах вконец до чего уж растревоженного и взбаламученного капитализма.
Фашизм был внешне с ним почти всегда на ножах, но это объяснялось одной лишь истинно вот донельзя суровой его жизненной необходимостью.
Оба тоталитаризма были почти же естественно во всем полностью до чего как есть самыми единокровными братьями по матери – немецкой схоластике до чего всегдашне враз иссушавшей всякую ту даже и совсем невольно соприкоснувшуюся с ней душу и это одни лишь отцы у них были более чем незаурядно злодейски всецело-то разные.

160
Их «бравые мысли» текли во вполне полноценно одном лишь и том же совершенно этак единственно верном направлении…
И главная несхожесть их позиций была разве что именно в том, что национал-социализм всеми силами стремился к счастью только как есть уж одного того единственного народа, а интернационал-социализм почти ведь никакого различия между народами никогда этак вовсе совершенно не делал.
Он был всецело устремлен в самые дальние дали грядущего до чего, как есть более чем безукоризненно же единого на всех счастья, да и вконец раз и навсегда во всяческом том личностном плане полностью ведь отныне стертого в труху до чего этак только совсем обезличенного жития-бытия.
А между тем это именно для доподлинно должного успеха в данном предприятии им-то и надобно было яростно утрамбовать людские массы, дабы всей их плотью и кровью и выложить затем тот никак неблизкий путь к всеобщему последующему процветанию и впрямь-то полностью бесцветного общества, так и живущего по принципу одного большого муравейника.
Ну а пока суд да дело, было и впрямь сколь до чего весьма уж еще неотъемлемо важно разом так стать всею плотью и кровью житья-бытия необъятно широкой и великой страны.
Да и чего иного следовало еще ожидать от того на редкость самонадеянно нареченного всенародным пресловутого интернационализма, кроме как той вездесущей и крайне липкой его приспособляемости в смысле откровенно твердолобого упрочнения всей его приоритетности в области самого полноценного удовлетворения всех своих нужд за счет всего остального мелкого и полностью ничтожного люда…
Ну а другим оставались жалкие крохи, смрад и грязь во все дыры да щели так и лезущего новоявленного социалистического быта.
И, конечно, новая власть подчас предпринимала совершенно титанические усилия, однако между тем были явно они заключены вовсе не в том, чтобы как следует приодеть и накормить простой народ, а только в том, чтобы столь досыта его враз обкормить пропагандой и одеть в жалкие робы вместо той действительно нормальной человеческой одежды.
Хотя нет, в принципе, можно и по сей день более чем безотчетно воздавать почести всему тому бесславному умению марксистского вероучения и впрямь-таки стереть с лица земли все прежние очаги традиций и культуры, а также и взрастить целые поколения людей, что будут совсем напрочь отлучены от всех стародавних обычаев своих праотцов.
А между тем как раз-таки именно в этом и было заключено одно из наиболее величайших его «героических» социалистических достижений.

161
Ну а во имя совершенно уж нисколько ненасильственного, а всецело ведь досконально так именно что как есть, прагматичного возникновения настоящего братства народов сколь непременно понадобится как раз-таки великое множество талантливых, а то и попросту вот гениальных людей.
И они, несомненно, разве что и впрямь ведь окажутся до чего уж самыми этак более чем полноправными представителями тех еще неких иных эпох и веков, что пока и вправду пребывают в той самой удивительно дальней дымке нисколько ныне никак и близко вовсе несуществующего чисто грядущего бытия.
И то явно будет именно их делом – действительно как есть до чего постепенно вполне вот качественно, и впрямь-таки уж затем и создать именно что одну на всех истинно до чего всеобщую и общемировую культуру.
Да только как то было блаженно ожидать, что нечто подобное хоть как-либо сумеют воплотить в суровые будни новоявленного революционного быта все те дурни с наганами, которые, без тени сомнения, были и впрямь безропотно готовы незамедлительно перестрелять кого угодно (если комиссары им о том, ткнув пальцем, деловито и басовито разом прикажут)?

162
Ну а та же Англия и есть тот еще преотличный пример интернационализма, который возник вовсе не сам по себе, а прежде всего именно за счет явного так единения народов путем дружественных, а никак не насильственных, методов.
Это, кстати, одна из сколь весьма существенных первопричин возникновения как раз-таки именно там самых первых зачатков подлинной демократии, а не той липовой советской (ВСЕГДА ЖЕ ГОЛОСУЮЩЕЙ ТОЛЬКО ЕДИНОГЛАСНО).
Писатель Марк Алданов в своей книге «Девятое термидора» пишет об этом так:
«Хищные правительства создают великие государства, благородные – их теряют. Вот странная проблема: какова должна быть власть? Где она хороша? У нас – Зубовы, у французов – Мараты… Лучше всего в Англии, это бесспорно. Но радости и здесь мало: парламентское лицемерие, интриги, подкуп. И везде деньги, деньги… Я обо всем этом думаю лет двадцать пять и пока ничего хорошего не придумал. Думали, впрочем, об этом люди и поумнее меня… Одно ясно: истории ломать нельзя. Именно потому Англия первая страна в мире, что в ней ничего не ломают. Глубокое слово сказал Берк: I do not like to see anything destroyed» («Мне не по душе разрушение чего бы то ни было» – перевод автора этой книги).

163
А между тем это как раз-таки сущая хищность, вполне между тем сколь наглядно себя проявляющая в совершенно уж безнадежно пронырливой и как есть извечной заботе о своем собственном и личном благополучии так или иначе проявляемым со стороны каждого из всех членов правительства, куда явно еще окажется до чего значительно праведнее всяческих трудов тяжких и благородных во светлое имя неких донельзя абстрактных безлико высоких материй.
И сколько бы потов праведных и неправедных с кое-кого бы затем ни сошло, при той и впрямь-таки до чего беспардонно нелепейшей попытке их наиболее «благостного» и изумительно так насущного прививания всей той общественной жизни…
Однако при всем том, как есть до чего еще только ведь обезличенно оно, так и останется как-никак всецело же едино: в более чем на редкость обыденной и праведно повседневной рутине фактически каждодневного бытия ничто и никогда полностью ведь сразу нисколько не переменится.
И вот при одной той сколь явно совсем так нечестивой мысли о том, что нечто подобное (исключительно внешнее) и впрямь уж будет до чего еще всевластно, затем заправлять всем тем вширь вот никак необъятным человеческим сознанием, у всякого того здравомыслящего человека попросту мороз по коже должен был разом этак пройти.
Поскольку это именно как раз тому, что сформировалось где-либо до чего глубоко-глубоко внутри всякой той отдельной личности, и положено было, затем царствовать на троне буквально каждого того отдельного индивидуального существования.

164
Теории, объединяющие массы в некое единое существо, попросту именно что до самого непотребства яростно лживы, и вся заманчивость их разве что в одной лишь той совершенно так немыслимо уж отдаленной и нисколько ведь совсем вовсе неясной перспективе.
А самым конкретнейшим и донельзя ужасающим многие души воплощением новых времен и впрямь-таки еще вот становится то самое всепожирающее пламя более чем совершенно так обезличенного террора.
Да и вездесущий страх за свою жизнь, жизнь близких, а также сохранность личного имущества во времена искрометно суровых революционных будней стал более чем и впрямь вполне естественной частью новоявленного, куда исключительно более светлого разве что одними огнями пожарищ совершенно этак отныне по-босяцки пролетарского бытия.
И именно этот пылающий пламень и стал самым ведь всеобъемлющим символом красноречивее некуда до чего еще именно что вконец как есть уж обнищавшей действительности.
Причем, яснее некуда, что при всяком подобном раскладе и в будущем ничего нового ожидать вовсе ведь нисколько и близко никак совершенно не следует.
Тем более, когда и так уже есть весь тот совсем ведь несусветно печальный на редкость весьма стародавний опыт и впрямь-то чисто до чего пустозвонно словесного воплощения в реалии широкой общественной жизни всех тех чисто по-философски совсем этак идеально и вправду сухих и крайне-то при этом донельзя беспочвенных блаженных мечтаний.
А между тем в те самые времена именно то куда разве что лишь исключительно поболее лютое зло и стало во главе укрощения зла прежнего от века, до чего еще безотрадно же чисто символически само собою всецело так ярко олицетворяющего ту спокойную и самоуверенную сытость в той извечно ведь полуголодной стране.
Причем к чему-либо действительно лучшему переменить все устои общественной жизни при помощи весьма скороспелых революционных перемен было еще изначально и близко вовсе-то совсем попросту нисколько нельзя.
Люди есть люди, и они никак не смогут быть действительно стоящим того горючим материалом для топки паровоза всеобъемлющего прогресса.
Нет, уж это именно их самые конкретные личности и следовало бы всячески стараться во всем развивать, сея в них семена добропорядочности, сердечности и чести.
Ну а до чего весьма тщательно выкорчевывая сорняки праздного мышления, только лишь все поле общественного здравого рассудка разом сожжешь пламенем более чем так совсем напрасно сжигающего сердца отчаянно и вконец ведь иступленно фанатического энтузиазма.

165
При этом чушь собачью напрасных и совершенно этак бесчеловечных обвинений, как и травлю лучших людей, вполне еще можно будет затем более чем наспех тогда окрестить именно теми довольно-то быстро в Лету канувшими недостатками эпохи до чего еще доблестного становления новой, «народной» власти…
Она, видите ли, всему должна была учиться впрямь-таки на ходу, а потому и довелось ей порой допускать истинно невинные и досадные ошибки.
Ну а то, что всякие перемены в общественном климате и вправду более чем неизбежно приводят к самым неисчислимым бедствиям для некоторой части населения, про то и говорить, собственно, вот нисколько не следует, поскольку всем и так оно должно быть полностью самостоятельно всецело же ясно и понятно.
Да вот незадача, проблемы те должны были еще оказаться исключительно временными и частными, а вовсе не всеобщими и всегдашними.
Общее перенаправление всей общественной жизни по какому-либо несколько иному лучшему руслу подчас уж невольно приводит к чисто временному обнищанию всей современности, но то никак не факт, что это всем и каждому разом должно было стать совершенно ни с чем тем прошлым вовсе несопоставимо только-то разве что несусветно ведь явственно хуже…
Правда, кто-то как есть, именно что до сих самых пор до чего и впрямь-то под нос сколь еще беспрестанно лопочет как раз ведь о том, что воскресший духом пролетариат попросту понес свои флаги в то весьма и весьма до чего только очаровательно более светлое и яркое грядущее…

166
И дело тут в том, что все эти штампы были всею силой разом и навсегда до чего еще скотски никак немилосердно вдавлены в широкое российское сознание.
А между тем изменение к лучшему это, прежде всего воспитание в несколько ином духе всего того подрастающего поколения, ну а взрослых заражать безумно смелыми идеями уж нисколько так и близко вовсе вот совсем никак нельзя.
Раз они в их и впрямь до чего еще донельзя узком и приземленном сознании и близко ведь никак нисколько не приживутся, а максимум там останутся той еще донельзя же вовсе несуразной тарабарщиной, которую им и надобно будет самым тщательным образом попросту именно так до чего вот наскоро зазубрить.
Да и вообще, кое-кому было и близко никак совсем этак не понять ту сколь непримиримо простую житейскую истину, а именно, что все те более чем богопротивные пороки века и общества есть самая уж неотъемлемая часть вполне наглядного естества, той и впрямь бесконечно вот многогранной человеческой натуры.
Нет уж, и то наиболее во всей своей сущности максимально простое для себя уяснить кое-кто, пожалуй, и по сию пору никак этак вовсе явно не в состоянии.
А массы между тем вообще не способны воспринимать какие-либо абстрактные постулаты, и все те их главные приоритеты крайне просты и донельзя невзрачны.

167
Значительно продвинуть их мелкое и сколь на редкость банально житейское сознание в направлении, куда и впрямь-таки весьма и весьма уж относительно большего понимания всеобщего блага было бы возможно, разве что именно как есть, постепенно раздвигая рамки их сколь неприметно полностью этак пресного и топорно обыденного чисто житейского существования.
Ну а весь этот мир совсем вот нисколько не переменится к чему-либо действительно лучшему, если вместо тех старых господ на том же самом месте усядутся прорабы самого еще радостного построения той будто бы и впрямь исключительно новой общественной жизни.
А между тем зарождение подлинного нового света вообще никак не может быть осуществлено руками зловещей и лютой тьмы.
Свобода – она фактор внутренний, а потому и не может она носить чисто внешний, кем-либо кому-либо яростно вот совсем извне навязанный характер.
Отбери у раба его господина, и он тут же найдет себе нового, да даже и выберет его, однако свободнее от всего этого он ведь и близко нисколько не станет.
Да и само рабство было вполне естественной ступенью всеобщего общественного развития, раба – его не только насильственно принуждали к труду, но между тем и хоть сколько-то при этом вообще вот кормили…
А между тем во времена античности с голоду умереть было уж вовсе совсем не столь и вправду на редкость хоть сколько-то затруднительно…

168
Правда, кормили его из рук вон плохо, ну а работой при этом до чего неизменно всячески ведь донельзя беспрестанно перегружали, однако где это в той самой седой древности оно только вообще могло оказаться истинно же совсем безо всяческих разных житейских трудностей и весьма довольно-таки существенных недостатков?
А между тем они буквально везде находились в той еще самой и впрямь-таки принципиально тесной зависимости от каких-либо тех сугубо ведь местных условий.
Причем Греция и Англия действительно относились к островкам новой жизни как раз-таки в силу всех своих географических особенностей, а остальное человечество до чего, безусловно, тогда прозябало в сущем океане древнейшего тоталитаризма, причем исключительно так в связи с равнинным, а не возвышенным и не островным, характером всех своих необъятно широких просторов.
Высокие горы с козьими тропами или же остров, отделенный от материка довольно-таки широким проливом, как раз потому и стали оплотами древней демократии, что их-то, весьма ведь как есть истинно же попроще было уберечь от вандалов, чем какие-либо иные места на всем белом свете.
Но каким еще только черным его вполне вот может сделать то самое всеобщее и всеобъемлющее благо, так и насаждаемое свирепой силой, и оно-то как раз и есть наихудшее из всех когда-либо возможных зол!

169
И нечто подобное на редкость въедливо и проявляет себя сущим вандализмом, причем в самом страшном из всех возможных его обликов, а именно потому ему и довелось, затем стать безупречно фанатическим преклонением пред чисто поверхностными по всей их донельзя грубой форме и содержанию аляповато броскими постулатами всего того изначально мертворожденного бытия.
Коммунистический интернационализм это вообще разве что ведь одно более чем как есть самое наилучшее средство для создания всяческого рода-племени совершенно до чего обезличенных люмпенов.
И именно поэтому как раз вот этого всеми силами всячески и добивались в том ныне для кое-кого сколь еще прискорбно уж совсем этак ныне покойном Советском Союзе.
Тех людей должно было тревожить и волновать до чего отчаянное попросту вот на редкость бедственное положение каких-либо безмерно далеких от его жизни и семейного очага иностранных оборванцев, однако свои собственные босяки большевистскую власть почти, что никогда и близко по-настоящему за душу вовсе не брали…

170
Нет, конечно, может, кто-либо на то вполне резонно и веско возразит, говоря как раз ведь о том, что, мол, на самом-то деле все это тогда обстояло совсем уж и близко нисколько не так.
Советская власть действительно подчас проявляла некоторую явную заботу о своих беспризорниках.
Однако на деле все это до чего ослепительно же ярко само собой более чем безнадежно так напоминало именно ведь то еще создание лагерей для перемещенных лиц на некоей до чего яро отхваченной суровой силой исключительно вот вовсе вражеской территории.
Большевистским оккупантам, не мудрствуя лукаво, было царственно важно, чтобы никто из бедных и сирых вовсе не слонялся бы бесцельно по той до чего наспех занятой ими территории, тем уж явно бросая тень и нарушая идиллию, созданную их слащавыми воззваниями и до чего отчаянно вот броскими лозунгами.
Да может, и не все они мыслили именно так, однако убив чьих-то родных отцов, вполне было возможно до чего же лицемерно и розовощеко на редкость, затем милостиво и всемогуще и вправду проявить ту самую исключительно ведь насущную и довольно-таки формальную отчую заботу обо всех тех вмиг еще разом осиротивших детях.

171
А, кроме того, довольно искреннее возмущение чьим-либо вовсе этак чужим и совершенно ведь непомерным варварством, как и проявление вящей заботы о том, кто живет где-либо совсем уж немыслимо вовсе вот далеко… до чего и впрямь живо и громогласно само собой разом оттеняет все свои собственные донельзя черные деяния.
И этак-то оно вовсе не со вчерашнего дня еще повелось.
Вот как в своей книге «Чертов мост» большой писатель Алданов и впрямь-то на блюдечке всем нам прямо под нос преподносит в точности те так и горящие углями фанатических глаз мысли бескомпромиссных и безжалостных якобинцев:
«В других странах инквизиционный аппарат благополучно действует и поныне. В Испании еще недавно кого-то сожгли, к большому негодованию якобинцев. Эти поэты гильотины очень возмущаются костром… Они вообще чрезвычайно возмущаются, когда за границей делают какую-либо гадость. И часто возмущаются вполне искренне».

172
И именно поэтому незабвенный профессор Преображенский до чего настоятельно всем нам и советовал вообще не читать перед едой большевистских газет.
В них, кроме всех тех немыслимо идиотских пустопорожних воззваний, были еще и всяческие хлесткие заметки об угнетенном состоянии рабочих масс где-то там, где нас нет и главное – никогда до тех еще ослепительно ярких дней общемировой революции вовсе вот нисколько пока и не будет…
Однако большевики как раз-таки того без тени сомнения уж до чего простецки пытливо разом вот захотели, дабы весь этот мир и вправду разом как есть попросту стал одним и тем же, а посему им и было более чем до чего неотъемлемо надо буквально-то загодя заготовить грядущих воинов мировой революции.
Причем нечто подобное лишь тогда и могло оказаться на самом так деле вполне принципиально и вправду возможным, коли вот кто-либо с тех еще самых младых ногтей до чего яростно и весьма ведь старательно всячески так внушил бы своим детям антинациональные (читай – антипатриотические) принципы.

173
И все тут дело было именно в том, что начисто оторванные от каких-либо своих исконных корней люди это и есть индивидуумы, в самой значительной степени более чем элементарно лишенные всякой морали, и всеми их новоявленными жизненными устоями не столь и редко при этом становятся их собственные (выработанные наспех) моральные постулаты.
И надо бы прямо заметить, что на первых порах они до чего еще во многом будут всецело, этак несколько уж явно отличны от тех до чего еще весьма только древних законов их предков.
И происходит нечто подобное, как раз-таки, поскольку весь тот новый уклад в связи со всею немыслимо грозной встряской само собою, ясное дело, возникшей на почве до чего еще и впрямь судьбоносных перемен и вправду-то был совсем немало весьма ведь порядочно отрешен от всяческой прежней коллективной памяти их племени или народа.
Ну а это между тем именно то, что и придает любому зрелому человеческому сообществу всецело общую совесть.
Однако если чего-либо подобное в некоей новой общественной формации было создано никак этак совсем не насильственно и искусственно, а еще и при помощи того сколь и впрямь беспрестанно палящего, как правило, куда ведь только попало нагана…
Причем сколь уж еще многие выжившие люди были разом тогда загнаны в узкие клетушки общих квартир, и их судьба стала общей и совершенно как есть безрадостно серой.
А вот если все, то чисто же внутреннее ощущение свободы было связано как раз-таки с неспешным освоением гигантских новых пространств, то вся та лихая чисто первоначальная дикость со временем неизбежно так раз и навсегда полностью отомрет.
Ну а чувство собственного достоинства и независимости ни от кого в тех людях останется уж буквально навеки.
В этом и есть та сколь принципиальная разница между США и Советской Россией.

174
И речь тут нисколько не идет о неких еще генетически исконно прогнозируемых душевных качествах, а лишь о том месте, где человек вырос и из года в год постепенно взрослел.
Причем тот негр из дебрей Африки, что был бы по всем вполне этак надлежащим правилам действительно усыновлен четой выдающихся профессоров Гарвардского университета, выросши в тех совершенно иных условиях, может, и сам, в конце концов, станет до чего и впрямь именитым профессором.
Ну а если бы этой паре ни с того ни сего бы сподобилось ради эксперимента бессрочно спровадить родного сына вместо негра в Африку, то уж окажется он, вросши всеми корнями в ту напрочь отдаленную от всякой цивилизованности примитивную действительность, только-то совсем непривычным по цвету кожи крайне необразованным ее естественным обитателем.
Причем этому белому человеку будут тогда до чего вдоволь вполне вот присущи все те и вправду сколь неизбежно свойственные всем ее черным жителям дремучие суеверия и предрассудки.
А о чем это нам вообще, собственно, сколь непосредственно так еще говорит?
Наверное, прежде всего о том, что на первом месте непременно долженствует присутствовать именно воспитанию личности в духе самых передовых (но никак не бредовых) идей и как раз, поэтому царские прислужники столь сильно как раз-таки этого до чего безмерно некогда явно и опасались.
Однако декабристы это разве что прекраснодушно радостная, а то и попросту пьяная рать, зарвавшаяся аристократия, они вовсе не страну захотели освободить от ига сурового тиранства, а разве что самих себя вознести на ее весьма до чего почетное место.
То есть может, и стали бы они, затем править хоть чуточку и впрямь несколько мудрее, однако для всего этого им еще, пожалуй, надобно было со своею светлой головой несколько больше здраво дружить, идиотских публичных представлений до чего помпезно никак не устраивать, а тихо, втайне творить всецело зловещий (для самодержавия) заговор.

175
Да и, кстати, самую настоящую пользу от всяческой той истинно насильственной смены власти если и будет хоть какой-либо смысл вообще ожидать, то вот разве что коли нечто подобное и вправду, этак затем явно предстанет именно в виде очень уж даже совсем ведь относительно малого переворота с самым минимумом человеческих жертв.
Ну а в свете всех тех немощно униженных заискиваний перед блестяще сверкающими огнями святых заблуждений всеобщего блага одна лишь та совершенно безвинная кровь более чем безудержно и польется сплошным и непрерывным потоком.
Причем уж продолжаться все это будет именно вплоть до тех самых времен, пока не закончится «оттепель» ярой анархии, и мирные воды житейского быта не повернут все и вся на те, самые еще издревле более чем вполне естественные круги своя.
И это как раз таковым оно и впрямь еще станет именно после всех тех непомерно ужасающих и чрезвычайно отягощающих довольно ведь многие души общественных потрясений, а также и до чего немыслимо так бесконечных, бессмысленных и напрасных человеческих страданий.
И, ясное дело, поток обезличенной ненависти разом же смывающий буквально-то все, что даже и ненароком могло быть как-либо связано с тем не столь и отдаленным ныне навек отринутым прошлым, только ведь затем и поспособствует хаосу разобщения, да и суждено ему будет породить в стране бескрайнюю разруху и ничего кроме нее.

176
А действительно видоизменить весь облик своей страны к чему-либо исключительно наилучшему, можно было разве что только при помощи новых законов, в которых черным по белому окажется четко и ясно более чем на редкость подробно расписано и указано, чего будет грозить всякому тому, кто их соблюдать и близко вовсе не станет.
А, кроме того, еще и долженствует быть всему тому весьма и весьма сколь довольно уж строгому и неотступному надзору за их более чем совсем неукоснительным и неотступным совершенно уж именно что повседневным соблюдением.
И все это так и никак не иначе как раз потому, что если все общество и будет возможность довольно-то порядком некогда переменить к чему-либо значительно лучшему, то уж всему тому сможет и вправду поспособствовать одна лишь та широкая когорта людей, что будет слаженно действовать одними чисто политическими и законодательными методами.
Ну а вовсе не теми сколь ведь тщательно на одних тех чеканно праздных словах так и вычищающими все те миазмы общественно быта нравоучениями.

177
Да и то до чего отчаянно тщетное принуждение, будто бы тем доподлинно же светлым умом разом направленное во имя явственного улучшения самой ведь породы всяческих тех разных людей может еще привести только-то к самому чисто на редкость обратному конечному результату.
А между тем простому народу даже и при всем том чисто же внутреннем к тому желании никак этак совсем вовсе ведь морально не перемениться ко всему тому сколь многозначительно весьма еще наилучшему раз он издревле привык жить по вполне давно устоявшемуся веками укладу.
Однако кое-кому и по сей день явно грезиться, что уж добиться лучшего понимания светлых истин серыми и никак необразованными массами можно будет только разве что лишь при помощи средств никак недвусмысленно насильственного характера…
Но все это явно никак уж вовсе совсем и близко вот нисколько не более, нежели чем блажь прекраснодушных идеалистов, что всегда как жевали, да так и по сей день, чувственно всласть беспрестанно жуют всяческие всевозможные книжные иллюзии, а еще и мечут при этом яростными очами дикие молнии.
Простой человек, он уж на всем этом белом свете именно что самым так элементарным и житейским умом живет, а потому весь этот мир благих фантазий для него вообще нисколько не существует.
Ну а попытаться его лютой силой разом извлечь из всей его повседневности вовсе так и близко никак нисколько вовсе не стоит.
Поскольку все это может разве что только само уж собой до чего неизбежно и вправду ведь всецело напомнить именно ту ситуацию, когда наспех вытащенную из ее родной стихии рыбину совсем, невзирая на весь ее внешний вид, попросту явно попробуют приучить дышать в исключительно чуждой ее жаберному дыхательному аппарату безводной среде.
А человек – он, в точности, как и рыба, любит, куда разве что поглубже уйти в свои собственные дела, а интересы общественные ему далеко до фонаря.
Так что когда на всех тех фонарях начнут по ветру в ряд раскачиваться все те, кто новую власть в штыки принимает И ДАЖЕ ОСМЕЛЕВАЕТСЯ ей на редкость беспардонно и воинственно чего-либо совсем вот бессмысленно как есть уж нелепо еще возражать…

178
Нет именно вот тогда весь тот простой народ от подобного рода дел разве что лишь до чего еще многозначительно явственнее разом уйдет в свое собственное и неизменно житейское…
Нет, вовсе и близко затем нисколько не доведется ему посредством всех тех сколь отчаянно смелых революционных нововведений действительно и вправду уж начать, куда только весьма поболее печься о неких чисто абстрактных общечеловеческих интересах.
При явном отсутствии всяческой той вполне достойной подобного определения оппозиции они и вправду еще станут всяческим тем простым людям разве что лишь значительно же поболее полностью этак откровенно во всем безразличны.
А потому и сущая апатия будет сколь отъявленно всегдашне сопутствовать буквально-то всем действиям рабочего люда коли будут они из разряда тех, что хоть как-либо вообще еще окажутся действительно связаны со всем тем чисто, пожалуй, весьма ведь чисто так внешним преображением всего того от века никак непримиримо полностью одинаково существующего бытия.
И вообще, из скоротечной перемены местами сырой землицы и до чего насупленно так и нависающих, однако, при всем том ни для кого уж более и близко совсем никак отныне вовсе вот не грозных небес…

179
Нет, из чего-либо подобного может выйти один лишь тот самый неописуемый гигантский вред, ну а пользы от всего этого будет ровным счетом совсем ни на грош.
Однако как раз-таки данное начинание и было бесами большевиками сколь самоотверженно разом и вознесено на щит, ну а потому и до чего изумительно разом они воплотили во все те бытовые реалии жизни яркую и чисто плакатную бутафорию, от которой всякому простому человеку попросту и некуда было затем, собственно, деться.
И еще уж в самом начале всего своего баснословно нелепого правления большевики истинно так намеренно последовали именно путем самого непримиримого нагромождения яростной и бесподобно безрассудной демагогии, так или иначе неразрывным узлом крепко-накрепко в самой своей сердцевине прочнейше увязанной со всем тем слепо насильственным переустройством всего того дореволюционного общества в целом.
И как раз именно это и коснулось жизни всех тех, кто отказывался сколь еще откровенно и безропотно плестись по ее указке, жалко же волоча за собой до чего длинный идеологически верно сплетенный хомут…
Или им его разом никак этак вовсе совсем и не слушая при этом никаких возражений, попросту надевали насильно, или вот их ожидала скорая и неминуемая погибель, не обязательно, что от пули, а куда вернее – от голода, как и от всей именно что отныне до чего явно этак всеобщей общенародной обездоленности.
И уж все это как раз-таки подобным образом тогда и происходило, причем как-никак, а в свете всей той донельзя до чего еще невообразимо простецки сколь на редкость так мертвецки пьяной чекистской морали.
А между тем это как раз та червиво гнилая, отвратно невежественная мысль, истинно так наспех полноценно создавшая тот самый сколь и впрямь-таки до чего еще невообразимо и жутко кривобокий лик бескрайне кровавого террора, была и впрямь до чего обезличенно вовсе же непревзойденно казенной и совсем этак безнадежно убийственно серой.

180
Настоящая мораль создается веками и тысячелетиями древних традиций, более чем до чего и впрямь-таки давно устоявшихся норм общественного поведения.
А ведь в том самом замшело старом, никем нисколько пока не переиначенном в чью-либо личную угоду мире этика, зиждившаяся, прежде всего на обычаях как есть уж оставшихся с самых незапамятных времен, обладала всеми насущными свойствами закона, и пренебречь ею было весьма и весьма явно этак проблематично.
Довольно ярким исключением из всего этого истинно общего правила могло ведь стать одно лишь то сколь весомое наличие больших денежных средств, да и то молчаливое осуждение все-таки приносило свои плоды.
А, кроме того, суровая старая этика до чего и впрямь бесцеремонно мешала всяческим легким уговорам со свербящей где-либо глубоко внутри совестью, и добрым ее обычаем был до чего и впрямь неизменный великий стыд за все те кем-либо даже и совсем нечаянно совершенные моральные преступления.

181
Ну а при большевиках стыда вовсе-то и близко попросту уж не в едином глазу не осталось, и то именно что вовсе совсем непонятно: его что корова языком разом слизала или ему и вправду довелось со всем тем паром бешеного энтузиазма запросто этак совсем неприметно фактически полностью разом, затем еще улетучиться?
А между тем, так или иначе, а исчез он как раз ведь именно потому, что явно этак была в том самом глубочайшем же рву большевиками расстреляна старая вера в Господа Бога, а вместо нее вступила в свои права новомодная вера в человека – вершителя судеб рек, пустынь и внутриконтинентальных морей.
От этакой неисчерпаемой силищи, где уж жалости к ближнему было даже и на самом донышке-то остаться, поскольку всех этих ближних ныне оказалось слишком уж немыслимо много, а потому, как говорится, кто-то, несомненно, должен был попасть в ряды наихудших для вполне полнейшего морального обоснования всего того их наипростейшего затем физического уничтожения.

182
Цивилизация – она вообще явно приучила людей видеть вокруг себя, одни лишь донельзя ярчайшие символы самых что ни на есть абстрактнейших идеалов, а как раз-таки потому и напрочь уж полностью смыло почву, на которой и вправду некогда зиждились самые так незатейливые и простые житейские истины всех тех еще прежних, былых времен.
Нынче все те стародавние и исконные принципы жизни уж оказались почти ведь разом полностью позабыты и беззастенчиво вычеркнуты из всякого того нынешнего повседневного обихода.
И даже элементарное сострадание к ближнему намного реже стало стучаться в сердца людей.
Воланд из романа Булгакова «Мастер и Маргарита» вовсе не зря хотел показать москвичам шоу с отрыванием головы именно в том до чего внушительно большом зале варьете.
Полное равнодушие к чужому горю это и есть следствие пошагового развития всей этой нашей современной цивилизации.
Поскольку человек при всех тех донельзя порой стесненных обстоятельствах, несомненно, во всем явно уж попросту совсем этак разучился видеть вокруг себя тех еще действительно вполне полнокровно живых людей.
Сложилась именно та ситуация, когда народные толпы для самих себя разом как есть, попросту превратились в до чего и впрямь медленно шевелящуюся серую массу, кроме разве что тех отдельных личностей, кто действительно и впрямь представляет для каждого из нас именно некий свой сугубо личный интерес.

183
А между тем в той еще наиболее глубокой древности люди жили совершенно этак явно иначе, знали каждого, кто обретался от них в самой непосредственной близости, то есть совсем ведь вовсе же неподалеку и по соседству.
В то время как мы сегодня зачастую с превеликим трудом узнаем в лицо соседа по лестничной клетке, если, конечно, его входная дверь не находится совсем уж непосредственно напротив нашей квартиры.
И куда нам тогда до всех тех доподлинно разноликих понятий о свободе, равенстве и братстве, если мы вообще едва замечаем друг друга?
Ясно, как Божий день, что когда-нибудь все человечество уж еще, несомненно, сколь этак постепенно придет именно к подобному довольно-то и впрямь совсем ведь на редкость весьма продвинутому всеобщему мироустройству.
Однако если нечто подобное когда-нибудь и произойдет, то только через многие и многие тысячелетия постепенного и крайне неспешного, да и более чем чрезвычайно ведь весьма осмотрительного всеобщего же общественного развития.
Причем нечто подобное никак не будет чудом из чудес, а всего-то окажется оно на редкость обыденным следствием самого естественного подъема над всею той сегодняшней сугубо будничной скверной тех еще несметно многочисленных отдельных личностей, что совершенно вот ни в едином своем глазу никак не являются законодателями мод и общественных настроений.

184
И это как раз именно они и сумеют в конце концов изменить лицо всего этого мира, а отдельные сподвижники могут разве что указать нужное направление, но никак этак вовсе и не более того…
А если уж туда всею силой и волоком безо всяких излишних церемоний совсем этак бездушно и осатанело разом еще потащить весь свой народ, то именно как раз от этого он никак вовсе совсем не в меру только лишь более чем явственно тогда одичает и полностью со временем попросту выродится.
Ну а действительно хоть сколько-то надежно весьма уж светлее его жизнь может стать разве что лишь в связи со всем тем вполне полноценно мирным переоформлением всех существующих общественных норм в рамках сколь на редкость безумно сложных и тщательно выверенных чисто ведь простецки хозяйственных, а никак не взрывных и ярых преобразований.
И кстати, если и вправду завести разговор о некоем том вполне ведь принципиально разумном осуществлении всего того, что было всем нам сколь еще сладостно наобещано, что оно и впрямь-таки вскоре действительно станет самой обыденной частью всяческой той до чего только повседневной житейской практики всего того общечеловеческого общественного бытия…
А между тем ради вполне реального, а не плакатно же трафаретного достижения чего-либо подобного сколь явно и надо было, как следует браться именно что за голову, а никак не за наганы.
Причем вместо поисков спешного выведения всех клопов в общественном диване надо было до чего еще тщательно придумать средства как бы это именно всецело приподнять с него весь тот народ, причем никак не бешеным пылом речей, а теми самыми вполне вот внятными доводами рассудка.
Поскольку для того чтобы в стране действительно самым полезным образом сменилась власть, а не одни разве что холеные рожи власть предержащие надо было сколь планомерно модернизировать сам подход к общественной жизни, а не лить реки крови тех, кому некогда ранее жить явно вот было всех только лучше и сытней.
И надо было до чего еще тщательно поискать во всей той общенародной психологии самые так явные зачатки прозрений и мудрости, а вовсе не лепить из него чудище способное разом сокрушить весь тот проклятый царский строй.
Да еще при этом более чем невозмутимо разом сладостно мечтая как раз-таки о том до чего пока совсем ведь несусветно несбыточном, чему на данный момент нисколько нет никакой материальной базы, а она вполне всерьез должна быть, раз вот иначе все те бравые теоретические выводы не более чем сущий бред собачий.
Попросту ничего тут не попишешь, на данный момент времени все эти мечты более чем прочно обретаются разве что во всех тех ослепительно ярких грезах о тех и в мыслях людских пока никак нисколько и не существующих самых ведь невпример всему тому нынешнему удивительно будто бы и впрямь-таки наилучших грядущих временах.
То есть все те самые так досужие домыслы сколь исподволь состоящие из чего-либо вроде бы как давно назревшего, однако при всем том только и являющегося тем на редкость никак неразрывным целым со всею той до чего чудовищной нежитью пространно книжного быта, не более чем яркие контуры когда-либо разве что только последующего всеобщего счастья, и реальность их зыбка, ирреальна и полностью ныне призрачна.
Поскольку живет она и полноправно здравствует во всем уж том вполне этак до конца рациональном виде разве что только в одном том чьем-либо донельзя ведь возвышенном и чрезмерно воспаленном воображении.
А если сколь блистательно и попытаться нескромно приблизить немыслимо пока размытые, едва различимые образы светлых дней далекого грядущего к этим-то нашим сегодняшним крутым берегам, то ведь делать это надобно никак не устремляясь мыслью в некое несбыточное далеко, а по мере сил тщательно видоизменяя недостойное всяческого восхищения нынешнее настоящее.
Поскольку именно как раз его и надо бы всячески еще постараться постепенно сделать, куда только явно поболее достойным хоть сколько-то некогда затем совсем вот иного лучшего грядущего.

185
И столь смело идти к подлинно иным реалиям всяческого уж исключительно так иного бытия, более чем и впрямь-то было возможно, разве что лишь до чего еще беспрестанно и повседневно так и возясь в вязкой глине общественного быта.
Однако без какой-либо той совершенно этак особой надобности вовсе уж никак и никому не должно бы обагрять свои руки ни в чьей напрасной крови.
Поскольку всеми теми суровейшими методами наведения порядка в сфере политической и социальной разве что лишь всеми силами отъявленно и разнузданно только ведь тогда и возрождаешь вроде бы давно на наш сегодняшний день навеки уж до чего будто бы и впрямь-то совсем как есть раз и навсегда полностью минувшее прошлое.
Причем восстают из гроба именно самые наихудшие и изуверские его черты, консолидируя в самих себе все то, как есть наиболее ведь мерзкое, что когда-либо вообще тем или иным образом только и знавало все до чего весьма разноликое человечество.
И ведь те самые за долгие века, сколь и впрямь-таки весьма уж основательно насиженные места бывших тиранов буквально сразу сколь незамедлительно занимают люди разве что лишь поболее неистово во всем значительно на редкость именно что совсем только наихудшие.
И даже если не дать им захватить главенствующие посты, это все равно мало бы в чем могло всем, тем трудящимся массам хоть сколько-то во многом до чего непременно разом уж действительно хоть как-то помочь.
Поскольку никак не смогли бы люди до чего внушительно вполне этак задушевно достойные без года неделя смело занять места всех тех современных политиков и совсем бы при этом не упасть разом в грязь, не опошлиться, да и никак не запачкаться в той-то самой всегдашне же полностью напрасной, осатанело бессмысленной крови.
Аскетически устремленные в светлые дали грядущего морально слепые фанатики вообще ведь попросту именно что никогда совершенно никак не преуспевают в деле управления всеми теми самозабвенно же самодостаточными людскими толпами.
Однако до чего хорошо же при этом они и впрямь-таки разом до чего поспешно стелют крутой настил для всех тех, кто в свое личное светлое будущее разом отправился, безжалостно при этом топча цветы возвышенных душ, а также кося направо и налево траву всяческой праведной и неправедной жизни.
А растоптать былую и зрелую духом респектабельность действительно уж вполне явно как есть оно совсем вовсе этак нисколько и близко нетрудно.
Да только построить нечто новое это, и есть задача упорного труда многих и многих поколений учителей, что и вправду будут должны в течение невообразимо долгих и трудных тысячелетий тщательно и продуманно в поте лица своего поработать над самым постепенным развитием истинно духовного в серых и почти безликих массах простого народа.
Ну а отчаянно рьяное вытравливание во всяком человеке всего того исконно животного это мартышкин труд!
Успех придет разве что только в результате и впрямь-таки самого доподлинного надстраивания над всем тем до чего и по сей день примитивно же эгоистическим некоего того абсолютно ведь иного образа мысли, а это вовсе никак нельзя будет сделать радостно и воодушевленно, до чего необычайно же пламенно и во всем насильственно.
А кроме того и тех совсем же подчас вовсе и немыслимо так лютых врагов добра и света той еще бескомпромиссно безжалостной рукой никому и никогда и близко ведь мечом массового террора совсем не изжить.
И все это, собственно, как раз потому, что вовсе-то не слишком много людей тогда и вправду останется жить на этой земле после подобного рода и впрямь-таки до чего еще наглядно вполне же успешной очистки общества от всего того на редкость так всеядного общественного зла.
Ну а для подлинно действенного (при всех же существующих ошибках) укрощения до чего еще долгими веками сколь неизменно из века в век всегда ведь на удивление ярко процветающего лютого зла существуют вполне компетентные органы, и это они и орудуют во всех тех довольно специфических сферах жизни.

186
Закон и порядок, само собой, безусловно, до чего еще строго потребуют вовсе-то никак совсем не цацкаться со всеми теми, кто их вольно или даже невольно, пускай и подчас совсем этак непредумышленно, всерьез нарушает.
А если и есть те самой же ужасающей дерзости мерзавцы на наиболее главных должностях во всем том государстве, то с ними можно и нужно бороться, правда, совсем этак никак вовсе не любыми методами.
А именно как раз для того и нужна была светлая голова, дабы разве что значительно большего вреда, чем он и так уже есть, нам бы вовсе-то ненароком даже и случайно никак ведь не сотворить… бездумным и безотчетным, да и нисколько совсем неправо бескомпромиссным устранением совершенно вот вездесуще отчаянно цепкого зла.
А между тем и вправду надобно бы на редкость продуманно сколь еще ответственно задействовать разум, дабы всячески же здраво затем изобличать скользких негодяев, вполне толково и активно натравливая на них широкое общественное мнение, а вовсе не нагнетать тучи до чего вездесущего и вконец расхристано осатанелого нигилизма.
Поскольку именно подобного рода агрессивное устремление к самому безжалостному разрушению всех тех ныне существующих моральных и этических основ и стало тем сургучом, что крепко-накрепко скрепил письмена того еще всемогущего декрета, что был написан кровью людской, а не чернилами.
Причем это именно он сколь же мертвенно и всесильно выверил каждую свою букву в воззвании «все раз и навсегда долой».
Причем делалось все это именно как раз при помощи всяческих и всевозможных новых средств воздействия на психику людей, на которую столь яро ныне оказывалось более чем интенсивное давление как при помощи взрывов тех еще доморощенных адских машин, да так и посредством совершенно никак неутомимого печатного станка.

187
Вот чего только можно найти в подтверждение данным словам в книгах Вадима Александровича Прокофьева «Желябов» и «Герцен»:
«Нигилисты! Сначала привлекало звучное слово и длинные волосы. Каждый гимназист считал своим долгом их отрастить. Инспектор ругался, грозился выгнать… Волосы остались. Зато он (Желябов) хорошо усвоил, что всю “протухшую” дворянскую культуру пора на свалку. Полное освобождение личности от наследия крепостнических времен».

«“Лициний” и “Вильям Пен” были Герценом забракованы. Но надолго, если не на всю литературную и публицистическую жизнь Искандера осталась тема двух миров. Старый гибнет, новый выходит из небытия. Потом эта тема в сотнях вариантов повторяется, варьируется в зависимости от быстро меняющихся фактов социальной и политической истории, как Европы, так и России».

188
И чего это тут вообще можно прибавить к сказанному по поводу всех тех воинственно бравых мыслей и впрямь-таки никак совсем не в меру право этак до чего отчаянно же замечтавшихся личностей?
Никак, то совсем не иначе, а они все до чего и впрямь-таки безоговорочно склоняли колени перед ярчайшими фетишами всех тех новых времен.
Однако при всем том явно ведь буквально на корню им было свойственно целиком этак полностью отрицать саму возможность постепенного и как есть взвешенного продолжения всего того прежнего им вконец нынче полностью же донельзя опостылевшего житья-бытия.
Нет, конечно, может быть, тут кое-кто вполне естественно найдет вот основание для весьма и весьма многозначительно существенных и веских возражений…
Хорошие люди, из весьма славной породы тех, кто и вправду искал новые и альтернативные пути общественного развития – попросту сбились с пути, совсем ненароком до чего только попросту невзначай явно ошиблись…

189
Однако каковой это будет страшная цена, которую более чем неизбежно сколь этак горестно затем заплатит и вовсе не единожды все то многоликое общество за всю их никак неуемную и бесшабашную горячность, как и близко не уместную во всех тех серьезных делах никак не в меру отчаянно фаталистическую поспешность?
Да всякий путь познавания нового, несомненно, никак не обходится безо всех тех довольно трагических ошибок…
Да только есть же разница – средневековые врачи, будучи истинными героями и сподвижниками, самим себе чуму прививали, а не всему тому остальному обществу…
Причем надо бы тут сразу совсем этак безапелляционно до чего еще строго заметить, что для того чтобы привить именно самому себе совсем никак не поддающуюся никакому излечению болезнь, дабы только лишь попытаться затем ее спешно излечить, необходимо было величайшее мужество, всеобъемлющее гражданское сознание, а также бесконечная любовь к другим.
Ну а та на удивление сладкоречиво только-то саму себя сколь причудливо и вычурно ласкающая страсть ко всяческому же весьма этак надежно заключенному, в переплет напечатанному слову разве что более чем явственно и могла только заразить все общество социальной чумой ХХ века – коммунизмом.
Хотя, конечно, вовсе-то совсем не стоит и впрямь-таки до чего беззастенчиво очернять светлые лица многих совершенно же и вправду бесстрашных дореволюционных российских либералов.
Наглая спесь царских бюрократов, а также еще и совсем непроходимая тупость и невежество всесильных воинствующих солдафонов…
Нет уж, все это, вне всяких сомнений, сколь еще непременно и впрямь ведь могло, в конце концов, довести и до самых мрачных мыслей по поводу более чем до чего еще неприглядного грядущего этакого железными цепями навеки вечные скованного государства…

190
Однако вот явно погодили бы всякие левые товарищи до чего же безумно радоваться самому еще так неминуемому более чем всецело само собой до чего только безусловному сокрушению всех тех старых и прежних вековых оков…
При большевиках одни лица да декорации сколь окончательно весьма ведь сурово так совершенно же непотребно более чем поспешно вот разом как есть, полностью переменились.
Ну, а сам по себе тот на редкость древнейший и замшело казенный дух тупой и бездеятельной канцелярщины при этом явно остался во всей своей абсолютной точности более чем безукоризненно неизменным, то есть во всем вполне тому, соответственно, именно что как раз таковым, каким он и бывал всегда когда-либо прежде.
А ко всему остальному прочему, и стал он лишь поболее донельзя еще во всем сколь так отвратно непригляднее, а заодно и до чего чертовски довелось ему весьма как есть более чем основательно, на редкость тогда вполне еще и сгуститься…
Да и сколь безнадежно однотонное нигилистическое обличение всего того древнего, как и сам этот мир, зла, до чего неизбежно под собою только и подразумевает одно лишь его же самое последовательное грядущее и впрямь-таки более чем всесильное затем укрепление в разве что несколько иных, куда поболее жестких, идеологически верно выверенных рамках.
И уж все это вскоре после той беспардонно так насильственной смены власти разом вот только как есть, затем и произойдет, причем никак не без помощи свежих сил, что весьма сладострастно и спешно разом, как есть, затем и прильнут ко всему тому чудовищно набирающему обороты процессу буквально всеобщего последующего развала.
И очень даже многие отъявленные проходимцы и близко никак тогда не преминули радостно и бойко воспользоваться слепой наивностью тех совершенно уж недозрелых умом фанатиков, так и стремившихся к счастью масс путем их более чем самого вот полнейшего дальнейшего раскабаления из донельзя липких пут буквально всяческой прежней морали.

191
Причем и то совсем до конца вполне безупречно и впрямь-таки разом уж оно понятно, что во весь свой голос громко критиковать все те нынче никак неправо существующие порядки – дело крайне-то всецело необходимое и именно в том и заключается одна из наиболее непреложных задач для весьма немалого числа всех видов искусств.
Однако сначала надо бы вполне до конца вдумчиво разобраться, где добро, сеющее семена просвещения, уважения к правде и чести, а где то исподнее зло, с самой превеликой горячностью уничтожающее человечность ради сколь неприглядно мнимой победы над всеми абстрактными и аморфными формами неизбежно же, так или иначе, буквально везде существующего угнетения.
Зло – оно сколь частенько до чего яростно трансформирует светлые идеи добра, причем разве вот только себе на самую явную утилитарную пользу, и оно нисколько не дремлет, точно как и деятели большого искусства, создающие для всех нас тот еще самый новый мир при помощи величайшего своего дара творить свет и добро.
Но иногда в этаком их сколь бесподобно мудром начинании более чем, несомненно, довольно-таки весьма прозрачно просвечиваются истинно ведь самые наглядные черты всех их исключительно же тяжких и давнишних душевных пороков, да и вообще и крайне вовсе этак неизгладимо ярких изъянов всей их души и сердца.
И речь тут идет вовсе не об отдельных служителях высоких материй, явно уж продавших всю свою душу сатане, но и обо всех тех других нравственных проявлениях всего того как оно вообще еще только есть человеческого «я».

192
Практически всякое новое направление культуры и разума, буквально ведь любая модернистская форма мышления тут же разом до чего еще незамедлительно оккупируются и обсиживаются всяческой нечестиво речистой нечистью, поскольку та сколь неизменно спит и видит все свое самое естественное продолжение в этом-то нашем новейшем и современном необычайно уж просвещенном обществе.
Зло – оно всегда более чем искренне любило маскироваться под самое добропорядочное и светлое добро.
Ну, а с приходом значительно поболее славной новой эпохи, да и появления и впрямь до чего еще необычайно запутанных и сложных человеческих взаимоотношений вся его коммуникабельность в этом вопросе всецело же бесспорно донельзя возросла в полнейшем и более чем наглядном соответствии со всеми этими нашими сегодняшними техническими возможностями.
Внешне ярко выраженная светлая духовность и высокая культура вполне еще могут, собственно, послужить весьма и весьма до чего редкость грозным оружием в руках всякого отпетого негодяя.

193
И как оно совсем уж вовсе невольно думается автору, в родные пенаты сегодняшней России давно вот на редкость радостно возвратилось самое этак до чего немалое число сукиных детей той еще самой черной плесени, что безмятежно и благополучно построила все свое нескромное счастьице на больших и мелких обломках Советского Союза.
Они-то своих сынков и дочерей в лучшие университеты мира некогда учиться спровадили, а душа их только лишь в связи с этим действительно так всецело лучше и близко ведь нисколько уж совершенно не стала.
Да и вообще, вовсе не существует этакой области человеческой деятельности, которую попросту никак нельзя было бы во всей ее полноте именно уж в той полностью одинаковой степени более чем равноценно использовать как во имя лютого зла, да так и ради самых чистых и благородных намерений.

194
Поскольку тот вполне полновесный практический результат определяется не какими-либо именно что издалека намеченными «добрыми целями», а прежде всего теми средствами, при помощи которых все это и будет на самом ведь деле уж действительно некогда, затем еще достигнуто путем весьма и вправду деятельных, однако, столь иногда на редкость воинственно идеалистических усилий.
Задачи – их ведь можно ставить одним лишь тем самым конкретнейшим людям, ну а неким донельзя абстрактным массам лучше всего будет оставаться в академической тиши толстенных и пыльных фолиантов…
Поскольку именно там им самое место и куда полезнее будет всяческим научным и чисто отвлеченным понятиям в дела обыденной и реальной жизни носа своего… нисколько этак никогда вовсе ведь совсем не совать.
А то на бумаге оно все всегда неизменно получается достаточно же просто и безобидно, однако в реальных условиях донельзя ведь суровой действительности затем еще непременно выходит явное этак сущее до чего ведь крайне безобразное уродование миллионов людских судеб и покалеченные поколения несут на своем челе печать всех тех былых невзгод.

195
И вовсе ничего в хоть сколько-то лучшую сторону никак так нигде оно и по сей день и близко ведь не меняется, поскольку в точности, как и прежде, на той же взрыхленной почве коррупции правит бал точно, тот вездесуще нищий духом чиновничий беспредел исправно при этом подчиненный только-то чьей-либо волосатой лапище.
И главное – сколь безукоризненно оно совсем неотъемлемо полностью ясно и само собою на редкость понятно, что без вполне полноценно разностороннего, до конца выверенного осознания всех своих прошлых грехов ему и впредь будет суждено в точно той бесправной канве и тянуться из несуразного прошлого века в этот наш век сегодняшний - нынешний.
И об этом явно есть кому еще сегодня, собственно, позаботиться, ну а посему в том наиболее наилучшем и светлом завтра все то темное минувшее время само собой нисколько не сгинет, да и сами корни его в сырой земле и близко уж никак совсем не сгниют.

196
И это именно как раз родная мать почти всей современной культуры – технически развитая цивилизация – и порождает диких варваров с чистыми дланями и слишком хорошо и тщательно ухоженными ногтями.
И кстати, они явно несколько выделяются из всего общего ряда всегдашних и вечных, как и весь человеческий род, весьма этак самоуверенно бравых своих предшественников, а именно сколь и впрямь на редкость изощренной изобретательностью по использованию во всех своих крайне темных делишках услужливых и весьма вот до чего отчаянно тупоголовых исполнителей.
И этаких новоявленных цивилизованных подонков, как правило, более чем весьма вот
наглядно всегда отличают полнейшая же рьяная беспринципность и донельзя расчетливый холодный ум.
Они и вправду готовы были практически на все что угодно, лишь бы им только вполне удалось и впрямь до чего еще радостно уж приблизиться к той самой своей наиболее заглавной и заветной цели.
А иногда и то нисколько ненароком, пожалуй, само этак собою оно ведь подчас более чем явно случается…
И люди с горячей кровью и неистово неуемной энергией и впрямь-то с весьма большою охотой разом включаются в ту до чего неистовую кипучую деятельность по всему тому как есть самому максимально быстрому физическому изничтожению всего того нисколько так неизбежно и поныне существующего во всем этом мире крайне въедливого общественного зла.

197
И сама та мысль о его и вправду вполне еще возможном, медленном и как есть полноценно же всестороннем анализе вовсе-то и близко никак не сумеет хоть сколько-то вполне успешно себя внедрить в их до чего излишне всклокоченный неистовым пламенем идей явно этак чрезмерно же воинственно бравый рассудок.
Раз тот никак вовсе неспешный анализ до чего безнадежно и безыскусно попросту именно слеп ко всему тому, что никак не имеет ровным счетом вовсе так никакого малейшего прямого касательства к делу совсем ведь вовсе никак незамедлительно спешного восстановления той еще истинно исторической (или какой-либо вообще ведь иной) справедливости.
А та сколь «воинственно благая справедливость» до чего часто уж мерзко так и отвратительно уравнивает все и вся без какой-либо вообще оглядки, на житейские реалии всячески превознося одни те чисто абстрактные и никак неживые понятия.
Они были ярки и красочны, но настоящих соков той уж нисколько никак совсем непризрачной действительности в них отродясь как есть, никогда не бывало.
Но при этом этакого рода фетиши явственно требовали тех еще уж никак так совсем вовсе незамедлительных действий.
И вот на тебе, именно благодаря светлым благам культурного развития нынешнего цивилизованного бытия все то и близко никак не поддающееся вполне простому логическому обоснованию или совсем вот явно выходящему за всякие его рамки в силу целого ряда до чего разнообразных причин должно было ныне быть безжалостно уничтожено впрямь-таки на корню.
Причем люди явно этак, куда получше устроенные посреди всеобщей бедности ничего ведь ни у кого явно вот не украли, а только сумели именно что постепенно нажить нечто чисто свое.
Но кто-то при этом чисто же абстрактно хочет сразу вот всех сделать вполне одинаково обеспеченными, а это невозможно попросту потому, что нет коллектива, а есть индивидуальность и ее никак нельзя сбрасывать со счетов.
Но кто-то всесильно мыслит вовсе иначе, потому что ему гораздо полегче видеть чисто же абстрактную суть вещей, а не их весьма и весьма самую так конкретную и вязкую более чем до чего наглядно житейскую данность.
А ведь всякая та людская кровь никак не абстрактна, а донельзя конкретна и ее вовсе этак и близко нельзя лить совершенно уж попусту за всякие те более чем несусветно и белесо красочные славные мечты о том на редкость радостном и непременно вскоре будто бы и вправду разом грядущем светлом завтра.
Поскольку все это не более чем одна лишь химера и бред сивой кобылы.
А далее и слов попросту никаких нет, или они весьма и весьма до чего только неподходящие и полностью неприличные.
Да только сами уж слова – они ведь на деле никак не более чем ВРЕМЕННЫЕ символы.
Совсем другое дело – заложенная в них мысль, да и сам как он есть весь уклад общественной жизни, поскольку что одному, что другому было суждено сформироваться не за один тот короткий день вполне должного просветления крайне невежественных умов, а потому и нельзя вырывать лоскуты расхожих истин из буквально всяческого их контекста.
И, ясное дело, что если настоящую правду начинают сколь изысканно очищать от всей шелухи более чем совсем еще неотъемлемо свойственных ей жизненных обстоятельств, очень уж даже искусно ее всячески препарируя, то этим до чего непременно разом затем всячески так свойски воспользуются люди нового, низменного и безмерно вот жесточайшего житейского распорядка.

198
А это как раз и есть именно то, что в своем конечном итоге и привело к возникновению почвы для всей той ранее и невиданной осатанелости в этом-то новом мире безутешно и безмятежно светлых идей.
Причем основана она была на том самом сколь конструктивно новом распределении функций между теми весьма этак откровенно бесславными деятелями отвратительно уж и впрямь до чего этак чудовищно кровавых дел.
Причем для одних из них грозным оружием было именно то остро отточенное лезвие язвительных слов, а у всех тех других палаческие функции явно носили самый конкретный и более чем соответственно на редкость уж привилегированный по отношению к какой-либо чужой и ничтожной жизни, самый, этак что ни на есть практический смысл.
Причем будет и впрямь-таки весьма и весьма до чего уж значительно только полегче яростно и бескомпромиссно разом ведь обвинить кого-либо весьма конкретного во всех тех неотъемлемо общих грехах.

199
А между тем любые большие людские проступки всегда имеют некую вполне однозначно до чего и впрямь же большую и широкую историческую подоплеку.
А как раз именно потому и никак нельзя было и впрямь-таки совсем вот безосновательно и дружно, буквально все затем спихивать именно на одного того, кто, может, и вправду был до чего во многом истинно же отъявленно виноват, однако далеко при этом не во всем целиком и полностью всецело единолично.
Поскольку никакая вина и близко не имеет каких-либо строго ограниченных очертаний некоей отдельной личности.
А уж в особенности преступления государственные надо бы рассматривать в рамках всего общества, не превращая какую-либо самую так отдельную личность в того самого, кто в себе одном и объединил все силы демонов вселенского зла.

200
Иногда нечто подобное может происходить и на совершенно уж абсолютно другом, а именно во всем разве что чисто этак только лишь межличностном уровне…
Однако всякий тот, кто того кого-либо ему уж вовсе совсем нисколько непонятного попросту наспех более чем непримиримо кладет на прокрустово ложе своих собственных морально-этических чрезмерно зачастую обобщенных постулатов, всего-то лишь разве что почти бездумно и фальшиво при этом играет в хитроумную игру со всеми теми чисто личными своими жизнеутверждающими инстинктами.
Ну а потому и никак при этом он вовсе-то и близко не творит некую форму самой же наивысшей общественной справедливости.
При этом одни из подобных на редкость всемогущих вершителей чьих-либо чужих судеб чувствуют себя вполне на высоте по причине буквально полнейшей ведь своей исключительной и впрямь-таки совсем еще неотъемлемой непричастности к простейшему и до чего бесслезному физическому процессу того еще самого донельзя так яростного изничтожения живых людей.
Ну а другие всего-то, что получили вседозволяющий указ и, честно служа своей родине, именно так его сколь вот усердно и воплощали в суровые будни всех тех отчаянно новоявленных реалий всей этой нашей суровой современной жизни.
А тем неистово сколь еще стремглав как раз-таки и создавая именно ко всему тому те самые надлежащие условия, дабы в том, что ни на есть ослепительно светлом грядущем и вправду, затем возникла самая так существенная возможность сколь однотонного сосуществования разве что лишь тех истинных же представителей некоей «наивысшей человеческой расы»…

201
И это именно тем серым личностям, что довольно-таки более чем искренне всегдашне вот были вполне полноценно готовы ради самой же наилучшей своей карьеры, как есть исключительно во всем и вправду еще отличиться в деле и впрямь самого посильного уничтожения кое-кого из своих нерадивых сограждан…
А именно потому и было суждено кое-кому из их числа, собственно, как есть, разом ведь, тогда и оказаться довольно-таки весьма воинственно всеобъемлющим и всесильным, централизующим звеном, что ничтоже сумняшеся и впрямь-то мощно скрепило общество в единый монолит всеми теми своими «раскаленными щипцами» массового террора.
Причем причиной всего того их воцарения над всею жизнью и смертью, правдой и ложью было то самое непомерно ярое меньшинство, что в свете тех или иных обстоятельств оказалось абсолютно ведь непримиримо со всем тем от века еще более чем донельзя же самым так обыденным положением вещей.
И именно уж сделав нечто подобное безукоризненно отправной своей точкой, эти люди и были более чем полноценно всегдашне готовы и вправду, затем немыслимыми усилиями содеять буквально-то все от них только зависящее, дабы на этом свете довольно многое разом переменилось, причем всецело в том наиболее откровенно быстром и чисто насильственном плане.
Причем ему должно было не просто ведь разом истинно перемениться разве что этак к чему-либо весьма до чего конкретно и явственно полностью наилучшему и положительному, но прежде всего, еще и посильно вернуть стезю всей общественной жизни ко всему тому до чего однозначно вполне полностью уж самому «естественному» ее началу.

202
Ну а отворились врата грядущего социалистического ада как раз-таки из-за всего того восторженно унылого и одновременно с этим весьма и весьма на редкость самого же отчаянного неприятия всей той до чего воинственно левой интеллигенцией буквально издревле еще существовавшего донельзя и вправду угнетенного состояния производящих материальные ценности народных масс.
Марксизм действительно до чего отчаянно заострил сам вопрос о том, чем это именно является тот во всем по-житейски подчас неприметный, и более чем, в принципе, совсем вот безыдейно для всех нас дьявольски же насущный социальный заказ.
Ну а также это как раз марксизм и сделал все те и впрямь до чего еще безгранично всеобъемлющие выводы о том, кем это он, значит, был всегдашне так всецело востребован, да и кому это должно было получать максимальную прибыль от его, прежде всего количественного, а вовсе не качественного затем исполнения.
Судя по всему, в свете ослепительно светлой марксистской теории социального преобразования всего существующего общества теперь уж всему тому старому обустройству мира всенепременно еще разом полагалось, как можно так поскорее попросту рухнуть прямиком ведь совсем в тартарары.
Ну а сменить его на посту стража всеобщего благоденствия и благосостояния обязательно ведь еще предстояло как раз-таки всему тому исключительно уж именно новому, в самом том праведном духе вкрадчиво выдержанному и совсем бестелесно как есть совсем вот непримиримо идейному.
И буквально каждый при этом и вправду должен был до чего еще безупречно так надежно раз и навсегда осознать сколь же существенное наличие в обществе тех-то самых наиболее лютых своих врагов.
А именно как раз-таки поэтому даже если и не приступить по приказу родной партии ко всему их весьма и весьма необычайно планомерному и «доблестному» уничтожению, то, по меньшей мере, никак не путаться под ногами у тех идейно уж праведно и верно, подкормленных, которым это дело было явно вполне по плечу.

203
И ведь все это еще изначально было основано как раз-таки на тех до чего тяжких грехах всяческого рода садистски мыслящих философов, которые более чем трубно и воинственно предлагали всему человечеству смело вооружиться камнями, дабы в ярости забросать при их самом непосредственном посредстве всех тех истых же врагов добра и света.
Однако уж как раз именно этаким способом и было возможно разве что лишь и вправду создать одно то совершенно этак непомерно огромное царство тьмы, а не действительно хоть сколько-то постепенно приблизить светлые времена грядущего благоденствия всего рода людского.
Поскольку злые враги при подобных делах практически полностью перестают быть временными и вынужденными, раз исключительно
так само собой до чего ведь внезапно вдруг и впрямь-таки оно оказалось, извечно так и безвременно довелось им сколь же вольготно сидеть у всех нас, как говорится, вполне по-свойски на нашей до чего только тощей пролетарской шее.
А потому и ненависть к ним тут же выходит за всякие обыденные рамки человеческой злобы, приобретая при этом все черты некоего более чем безудержного великого гнева, при коем все неудачи и горести всевластно облекаются в один-единственный самый вот конкретный образ классового или расового врага.

204
То есть, нет более человека-врага, а есть одна нечисть, ну а ее-то и надо бы спешно свести именно что разом совсем ведь на нет, полностью и подчистую до самого этак конца более чем безжалостно ее изничтожив.
Те переживания, что были свойственны герою Льва Толстого из его совершенно уж полностью бессмертного романа «Война и мир», всех тех ярых революционеров, да и столь же ярых реакционеров, как правило, и близко никак вовсе вот не гнетут:
«Да что бишь меня мучает? – спросил он себя, отъезжая от генерала. – Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем-нибудь? Нет. Все не то! – Что-то другое мучило его, как раскаяние. – Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее”. Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего-то совестно».

205
А у небритых (ощетинившихся) революционеров все теперь стало до чего весьма ведь как есть свирепо же идейно, а еще и более чем до чего безмерно же насупленно и сурово так осознанно!
И куда там в них было хоть сколько-то даже и невзначай еще остаться какой-либо вообще житейской совести или вообще самому что ни на есть обычному человеческому состраданию ко всякому ближнему своему.
И кстати, вот еще: отвратительная узость внезапно прозревшего пролетарского сознания, которое было всецело уж верно подкреплено новой (начисто высвобождающей от всяческих принципов) социальной моралью, никак этак не могла привести к какой-либо более светлой жизни тот до чего ведь извечно нищий, до чего и впрямь-таки обездоленный и оборванный народ.
Максимум нечто подобное могло разве что только подвинуть либеральную интеллигенцию к этаким до чего донельзя суетливым и боязливым поискам всяческих слабосильных оправданий для всех тех новоявленных доселе и невиданных лютых зверств.
А они, собственно, и были осуществлены той самой властью, что до чего безбоязненно всегдашне же прикрывалась светлыми идеями во имя чисто так единоличного (на самом вот краю всеобщей пропасти) и впрямь-то более чем на редкость совсем ведь безбедного своего существования.
И все это в той буквально на глазах отчаянно нищающей стране.
Причем лицемерное прикрытие всяческих срамных мест донельзя твердолобой идеологией всем уж тем большевистским вождям было крайне и вправду попросту необходимо разве что ради одного того самого этак сколь беспрепятственного осуществления всех-то своих наиболее темных дел.

206
И весь этот злодейский садизм мог бы разве что истинно так только привести к одному лишь тому и впрямь весьма и весьма сколь до чего значительному усилению всех тех еще прежних отрицательных свойств, но совсем никак не к развенчанию трона всегда ведь более чем извечно, что полностью прежнего российского деспотизма.
Поскольку это одна лишь самая так насущная естественность ничем искрометным нисколько и близко не прерываемого пути…
Во всем том своем конечном итоге и сможет еще более чем достойно привести как раз к тому, на что до чего вот пафосно и проникновенно указал Бернард Шоу в своей пьесе «Цезарь и Клеопатра»:
«Ты убила их вождя, и они будут правы, если убьют тебя. Если ты не веришь, спроси этих твоих четырех советчиков. А тогда, во имя того же права (с величайшим презрением подчеркивает это слово), разве я не должен буду убить их за то, что они убили свою царицу, и быть убитым в свою очередь их соотечественниками за то, что я вторгся в отчизну их? И что же тогда останется Риму, как не убить этих убийц, чтобы мир увидал, как Рим мстит за сынов своих и за честь свою? И так до скончания века – убийство будет порождать убийство, и всегда во имя права и чести и мира, пока боги не устанут от крови и не создадут породу людей, которые научатся понимать».

Это гениально изложенное, веками и тысячелетиями вовсе-то никак нисколько неизменяемое и полностью уж вовсе совершенно этак нисколько незыблемое положение вещей, поскольку как раз вот такова всегдашняя всем нам давно привычная норма всяческих тех до чего только вполне обыденных человеческих взаимоотношений.
Этим миром правят амбиции, а не житейский ум, да и, кстати, более чем вполне скромная житейская рассудительность.
Уж чего тут вообще, собственно, поделаешь?

207
Но ведь можно и вообще тогда ничего и близко никак этак совершенно не делать.
А между тем и сам процесс медленного и поэтапного развития коллективного, а не сонно обывательского сознания у всяческого рода необразованного населения и близко ведь никак нисколько не преходящ.
Ну а потому во имя тех истинно настоящих действительно того стоящих успехов в деле вполне полноценно должного воспитания подрастающего поколения без сколь еще однозначно суровых наказаний и поныне никак этак вовсе совсем не обойтись.
Однако к грядущему свету тянуть кого-либо той до чего еще самой так изначально совсем ведь немыслимо во всем единственно правой мощью даже и в мыслях своих никак и никогда и близко-то вовсе совсем уж нисколько не следует.
Также, впрочем, как и думать, что сложившись всецело на редкость разгульно и стихийно, великая сила добра всенепременно еще вскоре явно сумеет действительно привести все неимоверно разноликое человечество к тому до чего и вправду самому же явному его избавлению буквально ото всех несносно тяжких его бед и забот.
Хотя между тем от всей той сегодняшней донельзя ведь суетливо «бестолковой» общественной жизни его уж и вправду сможет избавить разве что лишь одна та по-вселенски всех и вся и впрямь до чего верно разом умиротворяющая ядерная война.
Причем тот безмерно развитый только лишь в сугубо идейном плане чудовищно аляповатый социализм и есть именно тот, что называется до чего донельзя вялотекущий термоядерный конфликт, что явно шел и шел с переменным успехом, поскольку данное стихийное бедствие всегда ведь было на ножах с тем от века доселе общепризнанным здравым смыслом.
И кому этак оно и близко ведь совершенно никак вовсе уж нисколько не ясно, что всякая та революция есть результат длительной подрывной работы людей, безмерно тяготящихся беспросветно темным настоящим всего своего крайне этак недалекого века.
Однако, вырвавшись наружу, инстинкт разрушения никак не созидает некую новую жизнь, а разве что низвергает ту старую в пропасть сущего небытия, вместе со всеми как они только есть принципами веры и совести, а это неизбежно еще чревато массовым людским перерождением и грядущей властью извечно алчущего крови деспота.
Но никогда уж вовсе не быть отчаянно смелым временам всей той воинствующей анархии истинным преддверием хоть сколько-то лучшей новой судьбы, раз для этого нужно было прежде ведь всего просвещение, а не лютая смерть всех тех до чего только бесчисленных угнетателей трудового народа.

208
И подобное крайне этак пагубное развитие событий было бы уж вполне еще заранее необходимо именно загодя всецело этак полностью предотвратить, ну а к чему-либо лучшему надо было идти медленно и не спеша, строго так смотря себе при этом прямо под ноги.
Да еще и не взлетая на всем скаку с остро отточенной шашкой наголо на те искристо же грозные небеса некоей той до чего только наивысшей социальной справедливости.
Однако понять все это некоторые люди попросту и близко еще ведь изначально никак этак уж нисколько вовсе-то явно не смогут.
Вот как описывает данное пагубное положение вещей большой писатель Марк Алданов в своей книге «Девятое термидора» – в ней он, не отступая при этом ни на единую букву от вполне достоверной исторической правды, довольно подробно описывает упущенную (для французской короны) возможность предотвратить многие сотни тысяч жертв только-то поначалу почти бескровной революции:
«В июле 1789 года епископ Отенский ночью отправился в Марли, где тогда находился двор, и потребовал свидания с королем или с братом, графом д’Артуа, который собирался покинуть Францию. Несмотря на позднее время, удивленный граф д’Артуа принял епископа. С равнодушной усмешкой Талейран изложил принцу свой взгляд на положение вещей. Произошедшая бескровная революция есть лишь начало очень большой трагедии, где погибнет много репутаций и слетит еще больше голов. Старый порядок отжил свой век и вдобавок прогнил насквозь. Король слабый человек, двор представляет собой жалкое зрелище. Высшие классы общества во всех отношениях ничтожны и решительно ничего не могут противопоставить быстро идущей грозной волне. Радостная бескровная революция очень скоро станет жестокой кровавой революцией. В стране начнется небывалый и неслыханный развал. Через месяц, наверное, будет поздно для каких бы то ни было действий. Но теперь, пожалуй, еще можно сыграть решительную игру. План епископа был прост. Он предлагал подвести к столице верные престолу войска, и в частности наемный немецкий полк Royal Allemand, разогнать бунтующих депутатов, а затем возможно скорее провести ряд самых нужных народу, глубоких и смелых реформ. Для осуществления этой программы он скромно предлагал свои услуги. Но так как действовать необходимо безотлагательно, каждый час дорог – епископ почтительнейше просил его высочество немедленно разбудить короля и пригласить его для серьезного разговора. Удивленный граф д’Артуа возразил, что депутаты не дадут разогнать себя без сопротивления, – стало быть, произойдет резня. Епископ Отенский, улыбаясь так же приятно и скромно, подтвердил, что предположение его высочества действительно весьма правдоподобно; но разгон и резню он тоже берет на себя, – разумеется, если ему будут даны неограниченные полномочия. Принц был совершенно озадачен. Он думал, что хорошо знает Талейрана, и, как все, очень высоко его ценил. Но граф д’Артуа не мог понять, каким образом этот мягкий, так приятно улыбающийся, прекрасно воспитанный салонный человек, никогда в жизни никому не сказавший невежливого слова и почти всегда державшийся того же мнения, что и собеседники, не только предлагает столь страшные вещи, но и берется сам за их осуществление. Граф д’Артуа, будущий Карл X, не был лишен инстинктивного чутья людей. Он немного подумал и пошел будить своего брата. Однако король, которому очень хотелось спать, не вышел к позднему гостю. Он велел сказать епископу Отенскому, что приглашает его прийти потолковать как-нибудь в другой раз; к тому же беспорядки, вероятно, скоро улягутся сами собой. Граф д’Артуа добавил, что король ни на какое кровопролитие не согласится. Лицо епископа Отенского дернулось при этом ответе. Но сейчас же на нем заиграла прежняя равнодушно-приветливая усмешка. В самых учтивых выражениях он объяснил принцу, что каждый человек имеет полное право губить себя, но что это только право, а вовсе не обязанность».

209
Вроде бы все тут предельно ясно: старый порядок, полностью уж отжив свой век, сколь еще незадачливо разом сдается, начисто вот отказываясь от всякой борьбы за все свое последующее грядущее существование.
Но на деле это никак не более чем абсолютная чушь!
Старый порядок – он ведь, прежде всего, истово верит в силу всего своего довольно-таки устоявшегося давнего постоянства, а также еще и слезно уповает на истинную Божью справедливость…
Ему жаль лить напрасную кровь своих верноподданных разве что лишь слегка заблудших граждан, ну а новому порядку ради осуществления всех своих блаженных идей будет, никак не жаль совершенно этак отныне никого.
Он беспрерывно клокочет, рвет и мечет, его и впрямь явно до чего смутно гнетет самая, как она есть горькая невозможность достичь же совершенно так доселе неведомых небес, дабы раз и навсегда убить ни для кого снизу нисколько не досягаемого Бога…

210
И какое это тогда может быть до чего еще только ведь изумительно радостное установление чего-либо вообще действительно нового?
Переворачивая буквально этак все вверх дном, толпа разве что лишь возвращает старые давным-давно забытые времена доцивилизационного быта.
Вот как все это вполне наглядно и более чем подробно описывается в романе Виктора Гюго «Девяносто третий год»:
«В разгар гражданской войны, в неистовом полыхании вражды и мести, в самый мрачный и самый яростный час, когда преступление все заливало заревом пожара, а ненависть все окутывала зловещим мраком, в минуты борьбы, где все становилось оружием, где схватка была столь трагична, что люди уже не знали, где справедливость, где честность, где правда, – вдруг в это самое время Неведомое – таинственный наставник душ – только что пролило над бледным человеческим светом и человеческой тьмой свое извечное великое сияние».

И ведь надо было Виктору Гюго как раз-таки под самый конец безмерно возвысить все ту несусветно бесчеловечную вакханалию страстей, да и навести на нее достойный (правда, для этого совершенно и близко уж нисколько совсем никак и близко не уместный) люминесцентно сияющий глянец.
Все-таки Виктор Гюго был не только великий писатель, но еще и не менее великий хитрец.

211
Сияние величественного духа порою являет собой совершенно так бестелесное воплощение всех же высот мудрости и любви к некоему тому чисто абстрактному, а вовсе не вполне по-житейски конкретному ближнему.
Причем именно в силу всей своей бесплотности и аморфности этот самый донельзя же слащаво праздный гуманизм и может ведь слепо пойти именно по тому до чего невероятно неверному пути, будучи при этом безмерно поглощен мыслями о чисто своем исключительно праведном облике, да и более чем неизменной фанатичной его правоте.
И лучше всего для подобного рода «благих целей» и вправду как раз еще и сгодятся те более чем совсем безнадежно вот вовсе нелепо оторванные от всяческих соков жизни схоластические постулаты всеобщего, а вовсе никак нисколько не личностного преображения всего ведь ныне как оно есть вполне вот осмысленного людского бытия.
А оно между тем во все века протекало примерно этак почти полностью всегда одинаково, а потому и изменения в его социальной структуре должны были происходить именно по той самой давно вполне отлаженной схеме, и совершенно нечего было огород городить, пытаясь попросту всеми имеющимися силами разом перевернуть общественную пирамиду низом кверху.
Раз уж при таких делах и событиях та в некую до чего еще мутно зыбкую светлую даль, безумно же спешащая эпоха разве что лишь только и порождает блеклые миражи в безжизненной пустыне и все это именно что на месте, ранее буквально доверху переполненном, светлой мыслью, верой и любовью.
И вовсе было ни к чему до чего еще долго и впрямь ломать копья, яростно пытаясь наспех отвоевать у тьмы безмерно же тупого людского невежества свет и добро.
Она ведь, в конце концов, явно этак сколь быстро соблаговолит все это полностью отдать сама и совершенно уж добровольно, и надо было лишь суметь вместо нелепой войны подойти к ней с сугубо мирными целями, да и попросту именно постараться понять, а чем это она вообще, собственно, дышит.
Ну а всячески пытаться ее именно что по-новому более чем безжалостно разом взнуздать было делом до чего еще непримиримо всецело этак удушающе попросту отвратительным.
При этом, то единственно верное направление и вправду становится именно главным, а людскому волеизъявлению должно будет выражаться только в уверенном шаге со всеми разом только лишь в ногу.
И какая-либо вообще свободная мысль при этом будет более чем явно спешно так вырываться совсем вот с корнем из любого хоть сколько-то мало-мальски развитого людского сознания…
Правда все это будет так только лишь на по-житейски грязной почве, а в светлой теории оно, конечно, же, еще окажется вовсе так на редкость явно иначе.
И уж этакие славные писатели, как Виктор Гюго любо-дорого как безгрешно и ласково вынимают свое сердце, дабы подарить людям надежду, что с великим праздником светлых дней культуры и просвещения сами собой в единый миг буквально разом отомрут все беды и грехи совсем ведь между тем до чего весьма недалекого прошлого.
Виктор Гюго «Отверженные»:
«Наша цивилизация, работа двадцати веков, и чудовище и чудо; ради ее спасения стоит потрудиться. И она будет спасена. Принести ей облегчение – это уже много; дать ей свет – это еще больше. Все труды новой социальной философии должны быть сведены к этой цели. Великий долг современного мыслителя – выслушать легкие и сердце цивилизации».

Да вот, однако, беспричинное и шквальное насилие людские сердца из груди всею силою вырывает, как то однажды и было при штурме Бастилии, и это исторический факт, что были ведь тогда этакие бравые революционеры, что вырезали сердце из груди и тут же его съедали…
И то еще было именно что самое только начало совершенно ведь вовсе чудовищных революционных событий конца 18 века.
Да и вообще всецело ведь собой, ознаменовывая новую эру в деле буквально этак всегдашнего кровавого насилия всею той своей нечестиво обратной изнанкой вскоре и оборачивается, та как есть до чего отвратительно чуткая на ухо и крайне вот зоркая на глаз революционно же бесхитростная мораль.
Правда, те люди, что некогда смотрели томно и печально вдаль, до чего еще благочинно при всем том, явно желая разве что лишь все и вся более чем незамедлительно навеки переменить ко всему тому более чем беззаветно истинно наилучшему, обо всем этом думали, ясное дело, абсолютно этак совершенно иначе.
А между тем расчетливо наводнить весь этот огромный мир добрейшими и светлыми мыслями о том самом безмерно же возвышенном благе высокой духовности и близко никак не означает весьма и весьма до чего еще благополучно и до конца достойно разобраться со всем, тем ворохом, как всегда нисколько совсем неотступных житейских проблем.
Ну а общественное зло – мы его попросту разом полностью изымем из всей этой нашей жизни и полностью изведем, под самый тот еще чертов его корень.

212
Однако это как раз-таки всеблагими усилиями по сколь многозначительно полноценному искоренению всего того совсем уж до чего на редкость безжалостного угнетения рода людского и был затем до чего неотложно воздвигнут тот самый истинно новый, никем доселе вовсе и не виданный трон современного, как правило, более чем немыслимо так сентиментального тоталитаризма.
И тот вобрал в себя все мечты, издревле еще являвшиеся во сне и наяву стародавним тиранам.
Однако когда-либо, даже и веком ранее, построить монолитное здание современной и впрямь уж до чего крайне так слащаво и безнадежно же всепоглощающей все и вся диктатуры было бы попросту никак вовсе и невозможно, поскольку было бы совершенно так совсем неоткуда брать для него кирпичи.
Но зато в это уж наше новое достаточно просвещенное время появились не только какие-то жалкие кирпичи, но и целые строительные блоки столь весьма хорошо подогнанных друг к другу идеологических установок, начисто так обрубающих буквально всякую былую связь между массами и их прошлыми бытовыми корнями.
Людские ресурсы, состоящие из морально слабых недругов всякого того былого здравого смысла закачивались, словно бы пылесосом в самое этак нутро всей той новоявленной карательной системы.
И карала она вовсе не только за толком и не высказанные крамольные мысли, но и за оригинальность мышления, коли не довелось ему истинно, что заранее еще оказаться до чего безупречно при всем том быть всецело так заключенным в те самые наиболее отныне многозначительно правильные большевистские рамки.
Да вот еще некоторые люди вполне нынче могли совершенно безответственно стать сущими источниками идеологической заразы, а потому и самое легкое им сочувствие было никому и никак вовсе-то отныне нисколько не по карману.
А все ведь между тем еще началось как раз именно с того, что людей лютой силой, сколь так яростно разом погнали прямо в ворота грядущего рая на всей той и впрямь до чего немыслимо же грешной себялюбием земле.
И именно поэтому, во имя на редкость же насущного достижения сколь и вправду безумно величественных во всей их святой благости целей, и можно было разом так затем еще затевать братоубийственную Гражданскую войну – извечную (в последующем времени) внутреннюю баталию со всем-то своим собственным народом, при которой никак нет, да и не могло быть никаких вообще продолжительных перемирий.
И, кстати, само то довольно неброское название «репрессии» разве что лишь издали более чем бесчестно прикрывает всей своей бюрократической и чисто крючкотворной сутью совершенно так немыслимую чудовищность террора в те былые времена острием вечного пера, до чего неизменно ведь направленного именно что супротив всех тех безвестных и простых людей.
Причем не надо бы забывать, что по крайней своей наивности были они ему во всем до чего и впрямь беззаветно неизменно преданы.

213
А Лев Толстой, великий русский писатель, местами елейно клявший в «Войне и мире» всю ту для него и близко нисколько уж неприемлемую явно этак, что совсем вот до чего нетленно древнюю сущность мира, лишь того наверное весьма вот жизнерадостно всею душой хотел…
Да уж как есть именно ему и возжелалось собственно так того, дабы все в этом мире более чем неотъемлемо отныне стало как-то иначе, посветлее что ли, однако вышло из под его пера…
Вовсе-то совсем не то, чего ему самому ласково и подобострастно всегдашне желалось в тиши и праздности всего его совершенно этак безоблачного барского бытия.
Он всего-то лишь сладостно и сладострастно тогда вознамерился… от всего своего истинно так сказочно добрейшего благодушия взять бы да посильно преуменьшить всякое то прежнее количество войн, а также еще и заклеймить армию как величайшее социальное зло, а она между тем является наиболее прочным столпом всякого правового государства.
А между тем до чего еще беспардонно бесславное шельмование всего того величайшего мужества бравого войска со стороны довольно многих величавых творческих личностей разве что в довольно многих местах подпиливает стропила, на которых от века и держится весь тот более-менее справедливый закон и порядок.
И все это так поскольку армия, собственно, и есть самый наиважнейший символ всего государства в целом.
А потому унизив и заклеймив армию, словно бы она и есть наиболее страшное и великое зло какой-либо лучшей доли для всего своего народа уж никак этак совсем и близко, затем никак не добьешься.
Армия сам оплот родины и нужно было всегда только лишь разве что ее всем сердцем лелеять и любить.
Ну а все то чудовищное беззаконие в старой Российской империи было, как правило, связано именно что со сколь явным и до чего непременным всегдашним отсутствием всяческого должного контроля на местах.
И именно это и было основной бедой всего тогдашнего государства, да и самыми настоящими, а вовсе не мифическими, угнетателями трудового народа были никакие не помещики, а как раз те еще крупные фабриканты, да и то далеко не все.
И это именно вот рабочих, а не крестьян, и надо было спасать из чудовищных пут новоявленного, а не векового угнетения, а всем тем, кто был близок к земле, уж с малолетства было оно поневоле явно этак до чего ведь вполне привычно.
Ну а армию ругать – то было разве что совсем ведь последнее дело.
Разве то не ясно, что если бы ситуация в начале ХХ века сложилась несколько иначе, Россия вполне могла бы оказаться разбита на множество мелких колоний.
И быть бы ей тогда именно тем, чем вплоть до 50-х годов минувшего столетия являлась вся та и поныне многострадальная Африка.

214
И все-таки, при всем том великом общенациональном унижении, то еще явно могло стать и несколько иной, никак и близко, пожалуй, не самой ведь отвратительно наихудшей злодейской участью.
Правда все это лишь в том относительно лучшем же случае, кабы при данном раскладе Второй мировой войны попросту не было бы даже в помине, как и той истинно сатанинской сталинской власти.
Однако вполне возможно себе представить и ту уж вширь бескрайне так совсем разросшуюся Российскую империю, не только не потерявшую Финляндию и Польшу, но и явно ныне включающую в себя Монголию и Персию, а также имеющую у себя в сателлитах Китай и единую Корею.
И все это могло быть достигнуто одними лишь силами армии и никак не иначе.
А это само собой означает, что если бы Лев Толстой некогда дозволил себе взглянуть на все происходящее, куда только более позитивным оком, а потому и сподобился отобразить в своих произведениях совершенно так иную картину армейской жизни…
И это явно ведь еще могло подвинуть российское государство в значительно более правильную и вполне уж однозначно хоть сколько-то лучшую сторону.

215
Однако для чего-либо подобного нужно было держать в голове нечто уж значительно поболее конструктивное, а вовсе не то, что до чего непременно уж вскоре явно попросту разом полностью ниспровергнет в самую преисподнюю весь тот до чего старый жизненный уклад со всеми его отменно так хорошими и всецело положительными сторонами.
И ЭТО ИМЕННО ВЕДЬ ради того, что, быть может, и впрямь сколь неотъемлемо более чем полноценно затем еще поспособствует всему тому буквально так всеобщему великому счастью и благоденствию, и было бы крайне этак важно до чего всесторонне ответственнее всячески дистанцироваться от каких-либо абстрактных идей и радужных снов.
Нет уж, безо всякого промедления, сняв белые перчатки, надо было бы явно еще разом довольно спешно начинать чистить Авгиевы конюшни всего того застарело и осатанело совершенно этак неправедного российского быта.
Вот она где собака зарыта!
Лев Толстой, «Война и мир», том третий:
«Ежели бы не было великодушничанья на войне, то мы шли бы только тогда, когда стоит того идти на верную смерть, как теперь. Тогда не было бы войны за то, что Павел Иваныч обидел Михаила Иваныча. А ежели война как теперь, так война. И тогда интенсивность войск была бы не та, как теперь. Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых ведет Наполеон, не пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию и в Пруссию, сами не зная зачем. Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну. Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость. Все в этом: откинуть ложь, и война так война, а не игрушка. А то война – это любимая забава праздных и легкомысленных людей… Военное сословие самое почетное. А что такое война, что нужно для успеха в военном деле, какие нравы военного общества? Цель войны – убийство, орудия войны – шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия – отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство. И, несмотря на то – это высшее сословие, почитаемое всеми. Все цари, кроме китайского, носят военный мундир, и тому, кто больше убил народа, дают большую награду… Сойдутся, как завтра, на убийство друг друга, перебьют, перекалечат десятки тысяч людей, а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побили много людей (которых число еще прибавляют), и провозглашают победу, полагая, что чем больше побито людей, тем больше заслуга».

216
И чего еще и впрямь-таки было бы возможно предложить взамен всем тем ратным подвигам, исстари воспеваемым в одах всех же времен и народов?
А между тем сколь оно было истинно просто!
Если человек (а в том числе и благодаря агитации) совсем вот перестает истово веровать в то, что наиболее главным постулатом его гражданского долга всенепременно является сущая суровая надобность голову свою сложить за отечество, убив как можно поболее его лютых врагов…
Нет уж тем самым и впрямь довольно-то легко ему будет до чего еще беззаветно всем сердцем разом поверить, что истинно стоящим того ныне благом всей его родины при этом явно окажется та самая лютая смерть всех давнишних эксплуататоров во имя некоей напрочь оторванной от всякой действительности бессмысленно мутной абстрактной идеи.
И непременно бы при этом еще и надо столь совсем как есть до чего напрямую разом заметить, что именно смело умереть, а вовсе не жить долго и счастливо после ее вполне уж до чего более чем полноценного воплощения в серые будни крайне широкой общественной действительности

217
Причем, ясное дело, что трупов этакий живой мертвец тогда более чем беспечно разом насотворит, куда явно лишь дай Боже поболее, нежели чем тот просто воюющий на поле брани солдат (и, кстати, что тоже имеет весьма немалое значение, как раз посреди своих, а иногда и наиболее близких и родных ему людей).
И все вот мысли такого солдата – они разве что о неминуемой смерти, а не о победе в бою.
Вот как обо всем этом пишет профессиональный революционер Савинков в своей книге «То, чего не было»:
«Болотов знал наизусть эти чистосердечные исповеди рабочих, стыдливо-искренние рассказы студентов, юношей, девушек, стариков, – тех бесчисленных рядовых террора, которые умирали за революцию. Но теперь, слушая Ваню, видя его доверчивые глаза, он почувствовал беспокойство. “Вот он верит мне, – думал он, – верит, что и я в любую минуту готов сделать то, что так просто, без размышлений сделает он, – готов умереть. Веря мне, он убьет и умрет, конечно. А я?.. Почему я до сих пор жив?.. Потому, – тотчас же мысленно отвечал он себе, – что я нужен всей революции, всей партии, и еще потому, что необходимо разделение труда”».

А между тем во времена ныне давно позабытого каменного века при всей тогдашней лютости первобытного человека никак не могло быть тех, кто посылал бы других на верную смерть, а сам, тихо дремля около камина, вкрадчиво рассуждал о всяческих абстрактных философских материях, как и о отчаянно тяжких свойствах донельзя скотского бытия.

218
Новые веяния подобного рода – это, прежде всего, само ведь собою явное производное так и манящих сущими благами удобств этой уж нынешней ультрасовременной действительности, что для кое-кого конкретного и крайне властного как есть и подразумевает самые наилучшие условия быта, при которых, однако застарелый конфликт личности и общества только-то резко весьма обострился.
И при этом надо бы и то как есть разом уж сходу заметить, что именно в условиях современного гигантизма, когда один человек полностью превратился в маленькую едва заметную шахматную пешку всякий тот имеющий власть и влияние может вот жить совсем никак не испытывая никаких тех еще вообще серьезных угрызений совести.
Раз та самая явная очевидность чьих-либо вовсе и немыслимых и неимоверных страданий была до чего, несомненно, отныне всецело же полностью разом отдалена призрачной дымкой красивых идеалов за ту грань, где сама человечность попросту разом стирается в сущую труху.
Однако как раз-таки именно подобным образом все ведь случилось только-то потому, что стала слишком уж наглядно всячески упрощаться вся эта наша жизнь наряду со всем ее до чего на редкость полностью бесповоротным и безмерным усложнением во всех тех вполне ныне более-менее современных, ранее и близко никак и невообразимых ее ипостасях.
И все это, в сущности, только оттого, что сколь до чего еще сладостно заволакивает прекраснодушных людей дымок, исходящий от всего их теплого семейного очага.
И их-то от него и кочергой никак никогда не отгонишь, дабы они узрели воочию все вокруг них действительно на деле поистине беспрестанно так неправо и нелепо уж повседневно происходящее.
Да еще и безо всяческих розовых очков, кои они сами на себя в сущем трансе ликующе напяливают, будучи совсем без ума от духовных богатств, созданных, именно той осатанело и обезличенно садистской цивилизованной эпохой, что как есть, была более чем весьма же основательно к тому еще всецело вдохновлена именно всеми теми ранее и невероятными чудесами безликого и бездушного технического прогресса.

219
Да и без того, собственно, плодить всевозможные возвышенные иллюзии некоторые авторы – очень этак даже большие и славные мастера.
И то было именно их рук делом – скрывать ото всех и каждого всю подноготную самой наихудшей из всех эпох в плане физического насилия и форменного бессердечия казенного духа до чего и впрямь-таки отчаянно сереньких душой палачей.
Уж тех-то самых, что и по сей день более чем равнодушно жуют данный женой бутерброд, властно и до чего мимоходом отдавая при этом то внеочередное распоряжение подручным уголовникам, еще и еще как следует дружно поприжать лоха, дабы в суде тот от своих показаний точно ведь ни в жизнь не отрекся.
Причем возникновение подобных и впрямь-то явственно как есть на редкость уродующих саму душу человека черт в самом том более чем элементарном смысле может истолковываться одним лишь, тем беспредельно уж до чего сытым отчуждением от всей той прежней и истинно настоящей, да и вполне, кстати, во всем простецки естественной людской природы.
Отчего и проистекает постепенное умерщвление многих тех качеств, что некогда так являли собой саму суть души всех тех прежних, нисколько вовсе никак и не затронутых книжными идеалами людей.

220
А все-таки дикость никак надолго не отпускает человека и время от времени, несомненно, находит для себя в нем очень даже весьма существенный выход!
Среди отдельных людей она вообще уж живет именно по всем тем совершенно так извечным своим канонам, и то по полному праву попросту ведь всецело считается социальными язвами всего того существующего общества.
Ну а большие происки зла неизменно обосновываются «политическими терками» на самых верхах.
Главное отличие одного от другого – зачастую в одной той более чем безусловной узаконенности смертоубийства, но тут, несомненно, идут в дело всевозможнейшие нюансы, полностью изменяющие саму суть кем-либо когда-либо совершенно этак практически вот одинаково совершенного действия.
Нет уж, конечно, в лучшем случае причинение смерти ближнему своему – это величайший грех ПЕРЕД БОГОМ И ЛЮДЬМИ.
Да только, несомненно, во времена буквально так всякой кровопролитной войны это зачастую совсем ведь невольное прегрешение всецело падает на плечи тех, кто ее более чем недвусмысленно и беззастенчиво именно так до чего еще яростно же развязал.
Ну а солдаты обеих армий, как правило, храбро воюющие за свою отчизну, без сомнения, полностью чисты от всякого подлинного греха…
И это именно так в том числе и на всех уровнях командования, как говорится, от старшины и до генерала.
Вовсе-то не в армии более чем неизбежно было заключено все уж то на свете великое зло, а прежде всего в тех политических силах, бездумно командующих парадом, да и бряцающих оружием во имя чисто своих зачастую до чего весьма вездесуще эгоистических побуждений.
И это надо бы полностью принимать во внимание, однако над всем этим действительно еще призадуматься всяческим толстовцам этак-то нисколько и близко вот никак исключительно уж не досуг.

221
И это как раз-таки именно они всем тем своим сладкоречивым и донельзя показным пацифизмом медленно, но верно и будут подтачивать все существующие устои той вполне в целом довольно-то пока весьма же в принципе вполне этак полностью сносной дореволюционной жизни более чем благополучно и безыдейно некогда вот существовавшего православного государства.
Ну а все это, без тени сомнения, и приведет же великую державу к одной той сколь осатанелой, да и небывало попросту совсем до чего еще бесчеловечной диктатуре.
Причем она-то безо всяческих захватнических, собственноручно и спровоцированных ею войн жить вот далее явно этак нисколько вовсе не сможет.
Это власть демократическая и собственных своих детей от ратных подвигов отговаривать нисколько ведь совсем не станет, ну а холуйский деспотизм разве что кого-нибудь из нерадивых деток своих на передовую пинком под зад все-таки до чего и впрямь именно уж совсем до чего ненароком беспечно отпустит…
Да только добрый свет и густая черная мгла точно уж никак чего-либо подобное и близко не подходит в виде более чем самого этак достойного и совершенно ведь полноценного определения каких-либо разновидностей всего этого нашего нынешнего политического обустройства.
Тем более что весь этот мир и поныне снизу доверху переполнен той еще самой бесцеремонно недоброй воли, всегда ведь совсем этак до чего неизменно готовой что-нибудь этакое всенепременно бездумно варварски сокрушить…

222
И вот на все те дотошно правильные мысли истинно полноценного очищения всего старого и затхлого сами собой безотчетно, затем разом нанизываются все те истинно низменные помыслы о самом явном превращении всего этого мира в одну ту зловещую вотчину именно что всецело западного весьма уж до чего просвещенного образа мысли…
Причем началось все это никак совсем не со вчерашнего дня.
Социальная философия крайне до чего только весьма вот левого толка было возведена на ее никем вовсе ранее и не виданный трон именно тем еще великих знатоком хитроумных ходов – мировым империализмом.
Поскольку тот попросту ведь увидел в ней очень уж удобный ключик как раз ко всему своему только лишь грядущему общемировому всемогуществу.

223
И это именно в эти наши новые будто бы всецело просвещенные времена зло, безлико же сеющее всемерный и немыслимый хаос, и стало непримиримо так деятельно прозываться той еще святой истиной в наиболее этак самой распоследней ее инстанции, а также и всецело тем до чего невообразимо светлым общечеловеческим благом.
И было все это посеяно в безропотных массах как раз-таки при помощи тщательно взвешенной и безжизненно блеклой философии в которой все реалии были отчаянно же полностью вот крайне вымученно попросту так совсем водянисто омертвелыми.
Причем люди, и поныне придерживающиеся одиозно твердолобых взглядов всецело основанных никак не на суровых житейских реалиях, а на тщательно же подогнанных к ним предпосылках, и поныне никак не подвергают душу суровому суду совести и раскаяния по поводу всего содеянного в том навеки ушедшем от нас в небытие ХХ столетии.
А между тем до чего и впрямь увесистым и тяжелым камнем оно от всей ведь души так и ухнуло прямо в пучину всех тех навеки минувших времен.

224
Причем в сфере духовной именно эти люди и правят миром, являясь его сказочно прекраснодушной элитой.
И то, кстати, абсолютно не важно, каких это вообще правых или левых взглядов данные интеллектуалы всецело придерживаются во всей-то своей степенной и вполне обыденной жизни.
В конце концов, это до чего вот более чем неотъемлемо зависит как от привитого им еще некогда в детстве родительского воспитания, да так и от совершенно уж неотъемлемо прагматичного личного удобства, а также и вообще от всей той конъюнктуры нынешних подчас и близко как есть нисколько совсем не легких времен.
Ну а сами корни всего их злосчастного мировоззрения – именно в той приторно слащавой, чисто так нигилистической и донельзя аморфной немецкой философии еще того совершенно так незапамятного XIX столетия.
И уж произошло все это как раз именно оттого, что само ведь существование человека, самым принципиальным образом нынче всецело переменилось и вера в Бога, стала одной лишь верой в себя и весьма уж действительно явно этак вполне достойных себя самого.
Да вот ведь какая при всем том будет еще незадача – эдакое добро всецело никчемно и, кстати, совсем этак излишне более чем демонстративно всячески самополезно, причем именно что в силу всей той истово демонической его преданности светлым далям крайне на редкость аляповато лучезарного грядущего.
Причем до чего только именно этак наспех прикрывшись всяческими розовыми мечтами, и можно было, затем скроить для всего своего народа мир самой той еще густейшей кровавой мглы, что будет полностью уж всецело затем состоять из всех тех напрасных надежд на самую ведь наилучшую и трепетно ласковую грядущую жизнь.
А между тем, без тени сомнения, было бы исключительно до чего еще непременно и вправду этак вполне возможно как есть постепенно вбить сваи несколько иного, куда только более светлого лучезарного завтра…
И для всего того и надо было продуманно и ответственно решить довольно многие социальные вопросы, а не бездумно всеми силами совершенно этак разом беспощадно же порешить всю ту старую, никуда, значится, ныне попросту и негодную власть.
Она ведь, в отличие от власти советской, сама этак собой тогда вовсе и близко нисколько не вымерла.

225
Ну а во имя тех по-настоящему праведных дел надо было безо всякого промедления полностью погрузиться в то самое гиблое болото обыденности и постепенно начать его осушать, никак при этом, нисколько не боясь запачкаться и замараться всем тем самым уж отчаянным отстаиванием всяческих доподлинно жизненных народных прав.
Да только чего это тут вообще поделаешь, все те возвышенные апостолы добра и света, несомненно, полностью этак чураются всяческой серой обыденности, как именно той более чем до чего совсем немыслимо дикой заразы…
У них теперь свой мир, в котором священные идеи неизменно главенствуют над каким-либо вообще тем еще довольно-таки весьма и весьма малоприметным житейским разумом и более чем, безусловно, во всем они полностью верховодят буквально над всяческим мелким мещанским бытием…
Причем вовсе нет у них совсем никаких иных планов по столь изощренно насильственному их изменению, кроме как разве что в виде и близко-то никак совсем недвусмысленно раздольного и до чего на редкость вполне ведь хаотичного разрушения всех тех как есть давнишних обыденно житейских основ всего того былого житья-бытья.
А еще и сущая боязнь всевластия тьмы и невежества и сделала их отчаянно ведь деятельными борцами со всем тем костным мозгом всего того вполне этак верно устоявшегося истинно уж несмотря ни на что полностью цивилизованного государства.
И разрушать его явно не имело никакого смысла, поскольку все перемены при подобном раскладе могли уж носить чисто внешний и исключительно показной характер, поскольку все устоявшиеся принципы жизни можно было переменить только лишь теми же веками, что они доселе постепенно создавались и всесильно насаждались большими и мелкими органами власти.
А между тем все принципы барства, хамства, мздоимства еще издревле являлись до чего еще существенными недостатками всего того общества в целом, и их довольно-таки быстрое искоренение было возможно разве что лишь путем физической ликвидации фактически всего населения старше семи лет.

226
Люди, пытающиеся вырвать целый народ из плена всей его повседневности, могут разве что только убить в нем старую простодушную душу, ну а создать нового человека им будет никак этак попросту совсем и близко вот не под силу.
А потому и совершенно уж зазря они более чем глубокомысленно так явно стараются всячески вот надрывно вырвать людскую среду из тьмы тьмущей ее собственных стародавних предрассудков.
Да еще и вполне однозначно со всеми корнями, всецело же полностью ее увязывающими с тою самою прежней и близко никак совсем не идеалистически весьма и вправду так надежною почвой.
И сколь явно при этом они на редкость брезгливо, а иногда и совсем безыскусно, именно что как есть, донельзя свирепо попросту уж пасуют перед всяческой той серой обыденностью извечно между тем разве что лишь именно прежнего и полностью безыдейного прошлого!
Зато сколь безыскусно им всем и впрямь-таки было дано в той еще дальней дали более чем подробно и впрямь-таки разглядеть, а затем и всею душой почти полноценно соприкоснуться со всем тем до чего чистым и светлым, что неизменно находилось именно где-то в тех незыблемо изящных рамках мира творческой мысли.
И главное все бы тут было, в принципе, очень ведь даже более-менее хорошо, да только всем тем трепетно бьющимся сердцем до самой уж глубины так и прочувствованное обожествление титанов возвышенного искусства сколь вот бесславно всячески так выходило за всякие рамки и вправду истинно хоть сколько-то достойных того приличий.
А между тем то и вправду как есть до чего еще полностью, несомненно, что все те великие люди, хотя и были на редкость уж полноправно наделены высоким творческим духом, а все-таки в самой немалой степени более чем неизбежно были при этом явно подвержены всем, тем исключительно обыденным житейским страстям.

227
И это именно та возвышенная идеализация величайших произведений искусства и подготовила почву к тому до чего явному уж затем возникновению самого так чудовищного культа личности – одного ведь только того всезнающего и вселюбящего естества.
А также еще и донельзя вычурных врагов, у которых нет ни сердца, ни совести и которые всею душой безнравственно чернее всякой же темной ночи, а, следовательно, их и надо бы буквально ведь поголовно всех истребить, словно бы самую что ни на есть безумно страшную заразу.
Раз и впрямь-таки совсем безответственно им вздумалось до чего беспрестанно и нелепо мешать всему тому никак не в меру вконец расхристанно восторженному сознанию всеми-то мыслями своими,
глубокомысленно обитать в том самом весьма далеком и чудодейственно ином из нашего сегодняшнего дня никак и близко пока нисколько незримом чисто ведь грядущем мироздании.
А между тем коли нечто подобное сколь сладострастно идейное некогда и впрямь-таки вполне еще удаться, на самом-то деле и вправду создать, то это будет под силу разве что некоему тому только грядущему значительно более разумному человечеству, причем как раз-таки в одно то его, а не наше праведное и превеликое удовольствие.
Ну а сегодня коли и будет возможность чего-либо уж совсем никак необдуманно как есть ведь еще сотворить так это только лишь лицемерно прикрывшись призрачно светлыми идеями лучшего на этот раз никак не загробного бытия и впрямь-таки изваять по крови и плоти людской все то люто злое и осатанело несветлое далекое прошлое.
И душка товарищ Сталин являлся как раз-таки довольно прилежным учеником всех тех яростно скандальных (кандальных) добряков идеалистов, и уж до самых недр своего уголовного нутра полностью вобрав в себя все их светлейшие возвышенные постулаты, он и обратил их впоследствии на сугубо личную и весьма утилитарную свою пользу.
Да только откуда всему тому вообще было взяться в этаком до чего, несомненно, как есть давно во многом и вправду более чем многозначительно просвещенном мире?
Но может, все тут дело было именно в живучести, как и в явственной приспособляемости старого зла, уж неизменно так смело до чего наспех пристраивающегося совершенно ко всякому новоявлено и восторженно нечестивому мировоззрению, коль скоро, то в безумной ярости разом завопит о том незамедлительно быстром преображении буквально-то всего сразу и вся…

228
Нет, конечно, вполне еще оно может быть, что ничегонеделание всего на свете истинно хуже…
Однако мало ли было тех, пусть и долгих и трудных, а все-таки без тени сомнения исключительно так весьма толковых путей, причем толковых именно той истинно настоящей прозаической мудростью?
И это как раз подобного рода полные сил и положительной энергии здравые течения жизни и были бы и впрямь безупречно, затем именно этак на деле еще способны всеми силами весьма уж многозначительно подсобить в деле буквально всеобщего праведного общественного развития.
И речь тут идет как раз о тех логически верных догматах нравственной философии, что в далекое будущее последуют именно как раз дорогою светлого ума, а никак не станут впустую кичливо свербеть, давя людям на душу всяческими теми возвышенно абстрактными моралистическими софизмами.
Да еще и явственно превознося при этом всяческие броские лозунги, а также и заставляя при этом простого человека потупить очи долу перед всем их никак вовсе никчемным и совершенно уж напускным величием.
И ведь всем тем сколь немыслимо более чем зловредно и безнравственно раз за разом затем, отравляя наивные души жестокосердных, бесшабашно безгрешных легковеров, которым было до чего бессовестно и зловеще как есть торжественно
уж внушено, что они-то и есть строители нового безбрежно светлого мира.

229
Ну а тот самый донельзя так обветшало стародавний жизненный уклад, без тени сомнения, явно ведь нынче подлежит самому полнейшему и более чем незамедлительному всесокрушающему разрушению.
И ясно, как Божий день, что никак и ни в чем не соразмерные с простыми и житейскими реалиями всей окружающей действительности довольно-таки весьма и весьма на редкость обширные планы по всему ведь тому самому еще многозначительному преображению всего этого злодейски и безобразно косного мира…
Нет уж нечто подобное, и вправду более чем беспрестанно всячески
тревожило и теребило многие горячие молодые сердца, и впрямь-то более чем на редкость распаленные великою славой грядущего преображения всего этого нынешнего ныне уж совершенно и близко так нисколько вот неправого бытия.
Тем зеленым юнцам или уж тем, пусть и зрелым, но одними лишь разве что только годами политическим каторжанам весь мир довольно-таки искренне тогда похоже на то явно казался плоским, словно блюдце, а еще им во всем никак не давала покоя та совершенно вот донельзя пресловутая несправедливость распределения всех общественных благ.
Причем они действительно сколь еще радостно всячески так захотели буквально все разом смести в одну кучу, ну а затем и разделить буквально все между всеми ровно поровну…
И они и вправду этак явно были готовы и впрямь уж головы свои разом сложить во имя самого наилучшего будущего всего того человечества, как единого целого.
А ведь оно между тем явно нуждалось в чем-либо исключительно ином, медленном, постепенном, взвешенном, а кроме того и до самого так конца неспешно уж деловито более чем как есть серьезно обдуманном.

230
Причем весьма ревностное следование всему тому, что было сколь верно, и впрямь-таки основано на самом естественном здравом рассудке, без тени сомнения, уж еще сулило всевозможные блага для буквально каждого государства совсем не в ногу идущего по пути, размеренного (нисколько никем в спину и близко не поторапливаемого) хода исторического развития.
Однако весьма ведь толково и идейно на редкость уж верно запугать и запутать довольно многих людей, никакой ведь большой проблемы вовсе-то именно попросту не было.
В принципе, то было бы более чем правомочно назвать перерождением давнишнего страха нечистой силы…

231
Культура только вот разве что всецело вознесла человека над всеми теми и близко никак не канувшими в Лету и вправду якобы ведь сегодня совсем же безвозвратно будто бы ныне совершенно этак прошлыми его примитивными страхами.
Однако нисколько ей было при этом никак не дано хоть сколько-то вообще излечить людей от всех их давнишних и прежних суеверий, да и вообще сущей боязни всего того странного и им никак совсем непонятного.
И вот уж все те новейшие технологии сколь тщательно продуманного идеологического оболванивания и взяли себе за труд ту самую более чем безупречно «праведную» заботу о том, чтобы все то, что некогда в далеком прошлом, более чем, несомненно, только и являлось разве что лишь чем-либо донельзя пугающим всякого суеверного человека…
Надо же, теперь оно попросту без тени сомнения, весьма этак основательно разом ведь перешло в некое чисто иное социальное русло, и было оно до чего и впрямь беспредельно при этом разом обильно омыто всею той напрасной и невинной людской кровью.
Причем сколь безупречно и выпукло оно обрело все свое донельзя беспрецедентно яркое и самое наглядное отображение как раз-таки именно в том на редкость безликом и хлестком обличении всех тех будто бы как есть глубоко так порочно от века в самом том неизменном виде и просуществовавших общественных норм.
То есть кое-кто и впрямь сколь еще ответственно занялся истинно на редкость самым же знатным развенчиванием как раз-таки именно тех весьма и весьма до чего давнишних и стародавних устоев сколь неизменно до чего ведь всецело полностью устоявшегося быта.
И во всем том и впрямь-таки еще изначально более чем неизбежно присутствовало слишком-то многое как раз от того абсолютно ведь донельзя нигилистически вовсе этак простецки нелепого отрицания всех тех весьма и весьма доселе обыденных житейских истин…
Ну а также и до самых седьмых небес при этом уж превозносились кровавые стяги всего того зловеще безлико демонического, что до чего неизменно всею душою блюло некие «общие всенародные интересы», но на одних лишь тех обезличенно и спесиво восторженно праздных словах.

232
Да есть в том некая доля правды, что уж сама суть всех тех обыденных и пасторальных явлений могла еще действительно попросту в корне переменить все свои прежние повседневные свойства и качества.
Однако при этом надо бы буквально ведь сходу разом заметить, что все те более чем искрометные изменения никак этак вовсе не смогли бы хоть сколько-то вообще улучшить извечную рутину давно раз и навсегда на век устоявшихся общественных отношений.
А, кроме того, никакие те еще социальные потрясения на самую явную уж действительно большую так пользу обществу и близко ведь никак совсем не пойдут.
Поскольку во всех тех самых необъятных глубинах подсознания многими поколениями отлаженная установка так и осталась более чем истинно незыблемой и в это будто бы совсем этак истинно новое время.
И ОДНИМ ИЗ НАИБОЛЕЕ ВАЖНЫХ АСПЕКТОВ ВСЕГО ЭТОГО НАШЕГО ПРОСТЕЦКИ ОБЫДЕННОГО ВСЕГДАШНЕ ЭТАК СОВСЕМ НЕИЗМЕННОГО БЫТИЯ БЫЛО КАК РАЗ ВОТ ИМЕННО ТО, ЧТО НЫНЕШНИЕ ЛЮДИ ВОВСЕ НЕ ПЕРЕСТАЛИ, ХОТЬ СКОЛЬКО-ТО МЕНЕЕ ЧЕМ НЕКОГДА РАНЕЕ БОЯТЬСЯ ПРИЗРАКОВ И ВЕДЬМ.
А потому нечто аморфное и безумно страшное в точности, как и в ту самую седую старину, по-прежнему более чем безмолвно же подстерегало людей в кромешной и непроглядной тьме!
Так что люди невольно прижимались к власти, ища в ее тенетах вполне полноценную защиту от всех тех совсем вот внезапно уж до чего только безрадостно разом нагрянувших бед…
А ведь нечто подобное и было потребно всем тем всевозможным новым тиранам для крайне незатейливого оправдания всего своего безмерно великого могущества над всеми теми верными, а в том числе и над теми подчас и вправду совсем этак уж ненароком посмевшими взбунтоваться нерадивыми и неверными своими холопами.
И эта до чего чрезвычайно грозная власть суровой идеи была, куда ведь значительно поболее всеобъемлющей, нежели чем оно вообще только могло еще быть некогда ранее в те самые прошлые времена древнего примитивного быта с колдунами, русалками, водяными и лешими.

233
В дни всей этой нашей сегодняшней и современной яркой духовной свободы новоявленным ортодоксам стародавнего фанатичного бешенства всенепременно уж явно как раз и понадобились совершенно так иные, новые, а не те, что были некогда прежде – обветшалые и обшарпанные, аристократические звания.
А еще и весьма на редкость всеобъемлюще остро и донельзя наглядно тогда и проявила себя та самая истинно большая нужда в тех-то самых нынешних, так и творящих сущее зло вредителях.
То есть этой самой бесовской власти до чего еще неизменно были словно воздух нужны всяческие козлы отпущения именно как раз ее совершенно вот невероятно великих грехов.
А потому и нуждалась она в тех мелких сошках, что нынче и окажутся полностью до конца во всем явно в ответе, а именно за неурожай, падеж скота, да и вообще буквально за все беспрестанно и повсеместно встречающиеся трудности, неотъемлемо связанные с сущей бесхозяйственностью и безответственностью однопартийной и авторитарной политической системы.
Причем дело тут, собственно, полностью ясное: все те на свете обычные бытовые трудности теперь стали носить чисто вот разве что «временный характер», а потому и вполне соответствующим образом им теперь и суждено было долгими десятилетиями вовсе ведь никак совсем не решаться.
Зато бравые лозунги яростно звали массы на борьбу за всеобщее дармовое счастье, а потому и строилось бутафорно могучее общество, фанатически слепо бредущее светлым путем в дальние дали совершенно так доселе никому и неведомого грядущего…
Людей тянули в него железной, раскаленной добела клешней воинственно демагогического маразма.
Массы должны были идти строго вперед к победам, а потому и праздником их души явно должно было быть истово верное служение идее всеобщего равенства и плакатного братства и единства.

234
Причем то, что на самом деле все это был один лишь мутной воды обман, про то простым смертным было уж нисколько совсем тогда невдомек.
Ну а тот до поры до времени тщательно скрытый внутренний враг более чем однозначно всегдашне являлся разве что сколь бестолковым и осоловелым символом никак не изобличенного пока сущего злодейства.
А оно и было именно тем на что и можно было все еще разом полностью так до конца свалить, а успехи никак не выжженной все-таки до конца светлой мысли они приписывали именно что славе своего совершенно же ничтожного правления.
Но дураками усатые комиссары точно этак никогда вовсе не были они скрупулезно и бесслезно просчитывали все свои здравые ходы, а потом полностью ведь единодушно и умышленно создавали тот самый яркий образ классового врага, и главное как раз-таки во имя того дабы навеки совратить общество, сделав его единым духом дышащим организмом.
И ему во всем том дальнейшем вполне еще надлежало иметь вместо своего собственного свободного волеизъявления одну ту самую простую и незатейливую главную мысль…
Причем, дело ясное, всем тем достаточно серьезным решениям во всем этом мире как есть, неотъемлемо отныне надлежало, если уж и быть вполне радостно принятыми на вооружение то ведь могло то оказаться, хоть как-либо связано с одной лишь той единственно верной волей, всесильно над всем главенствующей, и впрямь по-царски надменной верхушки.
Причем восторженная интеллигенция разве что лишь и вправду всею душою хотела значительно уж больше света, а никак не тьмы дымных и кровавых чекистских подвалов.
Но все это было разве что только до чего еще полностью отвлеченно и более чем прекраснодушно же дрябло!
Ну а в условиях самого повального отката строго назад в Средневековье истинный мозг нации смог разве что лишь разом всецело попросту вот уйти в сонную дремоту до грядущей весны, а в этом-то состоянии и заняться эдаким более чем яростным самобичеванием.

235
А еще и мог он между тем исключительно ведь явно податься в самое так подобострастное услужение ко всем тем новоявленным же хозяевам жизни, дабы посильно во всем им страстно помочь в том истинно доблестном создании «светлых образов» именно тех, кто будет всевластно править над теми от века еще бесправными смердами…
Большевики дерзновенно вот четко правили свой бал, весьма этак прочно закупорившись в том до чего безупречно как есть, только ведь заново же поверхностно обновленном идолопоклонстве, именно что насильно скинув со всего православного общества всю его прежнюю степенную религиозную оболочку.
Их оплотом стал именно как раз-таки тот с кривой усмешкой полуискренне подслащивающий свою пилюлю в точности при этом точно тот прежний самодержавный абсолютизм.
И именно этакий демонически авантюрный лжесоциализм более чем беспринципно и догадался безжалостно воспользоваться новоиспеченными идеалистическими выдумками, а потому светские (не религиозные) мракобесы и вцепились мертвой хваткой в те, так и окрыляюще наивные души светлые мечты о некоем совершенно ином мире без угнетения, рабства, унижений и до чего ненавистных кое-кому угнетателей.

236
И сами те разрушительные идеи того еще самого «доблестного» и донельзя скороспелого улучшения всей человеческой природы как есть весьма хорошо уж прижились в умах простых обывателей именно потому, что кое-кто у кое-кого истинно костью в горле застрял в течение многих и многих прежних веков…
Однако вековое зло мирно спало внутри людей и никак вовсе и близко не рвалось наружу, поскольку неизменно имелась некая до чего всемогуще же сдерживающая его внешняя сила.
Ну а затем, когда в одночасье рухнула старая опора монаршего трона, а безликие холопы остались все теми же прежними бесправными рабами…
И уж как раз тогда и пришлось до чего второпях создавать нечто, в сущности, тоже самое фактически заново, спешно при этом, скрепляя ряды власть предержащих, куда исключительно большей кровью, нежели чем то когда-либо имело место в том весьма стародавнем средневековом прошлом.
И кстати, довелось ему, собственно, выйти именно так, а никак не иначе, как раз, потому что тех самых непримиримых врагов у самодержца-самозванца явно оказалось, куда значительно вот весьма так поболее всем их совсем несметным же числом, нежели чем, то могло быть некогда ранее.

237
Долгожданная революция и стала одной из самых ярчайших страниц нашей новейшей истории, сколь доходчиво при этом изумительно ведь всем нам иллюстрирующей тот самый довольно-то весьма и весьма уж безынтересный переход от одного абсолютизма к некоему истинно разом так только-то еще более чем многозначительно худшему другому.
А это и есть именно то чем до чего наглядно и славно запомнится человечеству, то самое совсем уж несусветно лютое начало ХХ столетия.
Причем в той еще из века в век всегда этак до чего неизменно же исключительно прежней Российской империи, чего-либо перемениться к лучшему, если и может то только путем развития именуемого эволюцией, а никак не взрыва всего общественного здания, некогда прозванного всесокрушающим именем революции.
И прежде всего, потому что последствия подобного взрыва могут оказаться только ведь разве что совершенно катастрофическими.
Короткий период смутного времени – и вот он, новый, свежеиспеченный большевистский монарх!
Причем все те до чего решительные и свежие российские веяния и послужили одним лишь явным запалом для возникновения европейского национал-социализма в виде наиболее так прямой антитезы большевистскому интернационал-социализму.
И это именно как раз благодаря жуткому хитросплетению, куда поболее сложных, чем они были некогда ранее интриг весь тот новый мир, и оказался опутан липкими тенетами всего того, хотя и обновленного, но вполне при этом лишь разве что только поболее и впрямь до чего осатанело прежнего донельзя зловредного бытия.
То есть сколь то само собой однозначно, что уж наряду с весьма наглядным появлением всех новых заоблачных горизонтов добра и уюта всего того нынешнего ультрасовременного технически оснащенного быта и все в точности то прежнее общественное зло тоже разом поднялось на ранее и не виданную для него истинно новую ступень развития.
А потому и окажется оно, как есть сколь этак еще безупречно и вправду способно во всем этак на редкость немыслимо смело уж разом обрушить все построенное нами одним вот тем безумным порывом кем-либо явно вознесенных, словно меч, безмерно безликих амбиций.
Раз были они чрезвычайно так безнадежно всецело усилены всеми теми модернистскими техническими возможностями…

238
А как раз потому для ярого зла они, несомненно, и стали затем именно той безупречно же надежной опорой, поскольку любые весьма вот сопутствующие «правому делу» уничтожения лишней биомассы адские механизмы довольно во многом значительно преуменьшают давление на человеческую психику, беспрецедентно облегчая массовые истребления каких только угодно «грязных уродцев».
Ну, или как оно могло быть в каком-либо другом случае, всех тех, кто ест чужой хлеб, мы попросту сведем на нет, а те, что останутся, будут доблестно трудиться на всеобщее благо, и никаких гвоздей.
Да только чем далее и далее в темный и дремучий лес технически оснащенного грядущего двигалось бы все то чистое, как слеза, от всяких вредных инородных примесей «пролетарское человечество», тем лишь менее и менее шансов оставалось бы у так называемых «избранных» на самое элементарное продолжение всей своей бренной жизни.
«Всемогущая власть народа» могла устроить, в том числе и новую эпидемию какой-нибудь страшной чумы.
Потому что для нее самой отдельные личности вовсе нисколько совсем и близко не значительны и не приметны…

239
А уж в случае возникновения нового, на этот раз, несомненно, ядерного, конфликта жить на этой земле осталась бы лишь одна та примитивная и вредная жизнь, что и была до чего этак бездумно выпестована в неимоверно огромнейших ее сегодняшних количествах именно нами, нынешними людьми, и никем вообще вот, собственно, более.
Однако как нечто подобное только могло еще вообще хоть сколько-то приключиться?
Как это мы нынче дожили до той никак и ни в чем не соразмерной нашему пока довольно-то мелкотравчатому разуму бесшабашной глупости более чем и впрямь осатанело бессмысленного ядерного противостояния?!
Да только все это, в принципе, можно уж прямо так и сказать явно лишь оттого, что цивилизованный человек, несомненно, имеет несколько другие, исключительно шапкозакидательские привычки…

240
Он ведь нынче стал, куда значительно превыше и защищеннее, спрятавшись за полупрозрачной занавесочкой светлых идей, мыслей, идеалов от тех проблем, что до чего разом, несомненно, способны вполне уж напрямую оказаться увязаны тем еще до чего поистине мертвым узлом с внутренней беспринципностью и нечистой совестью.
Ну а у его далеких предков сколь хорошо отлаженного механизма для самооправдания еще совсем вот нисколько не было даже в помине.
И этак-то оно на деле случилось совсем не из-за той до чего еще значительно большей близости к Богу или, скажем, к поистине запредельным вершинам светской власти…
Нет, уж никак не это и вправду как есть, сколь еще всерьез вполне облегчает современному человеку все ведь тяготы моральных неудобств так или иначе связанные с наиболее полноценно деятельным осуществлением тех или иных более чем весьма и весьма многозначительных суровых действий.
Нет, всему тому и вправду более чем довольно же существенно на редкость ведь верно еще поспособствует именно как раз-таки весьма многозначительно самодостаточное, ни с чем и близко никак непримиримое и впрямь до чего уж немыслимо вздорное его самомнение.
И это именно оно и подталкивает всякого того никак не отягощенного каким-либо багажом знаний индивида к тому до чего еще невообразимо сладостному ощущению, будто бы он и есть наиболее существенный создатель всего того сущего, что его буквально-то везде и впрямь более чем самозабвенно вот радостно окружает.
И главное – все это только лишь оттого, что некоторые авторы философских и литературных произведений сколь ужасно спешат, им-то всегда попросту явно уж нисколько так совсем некогда…
Собственно говоря, прямо-то сейчас им и надо было на самую скорую руку фактически в единый миг все вокруг себя с ходу на редкость разом переиначить, да еще и до чего беспечно и бестолково именно что совсем же наизнанку…
А все это только потому что им попросту более чем незамедлительно хочется явно добиться всего того сколь невообразимо и безукоризненно всего наилучшего, причем разве что именно за счет одного лишь того как есть мишурного блеска ослепительно светлых идей.
Причем уж попросту как раз-таки из разряда тех, что пока только лишь едва начали где-то брезжить – далеко, далеко совершенно вот вдали на самой той еще дальней линии горизонта!

241
А между тем яркая эта заря сколь однозначно может оказаться грядущим багровым закатом, если, конечно, ее до чего безудержно и далее будут столь же радостно приближать одними ярыми кровавыми делами и тряпками вполне подходящего и соответствующего цвета, а не более-менее светлыми начинаниями на сугубо разумной и, несомненно, добровольной основе.
Однако для всех тех, кто уловил одну лишь исключительно так зыбкую и нисколько никак не определенную, блаженно абстрактную суть, может и вправду попросту ведь показаться, что практика – это одно лишь физическое осуществление неких теоретически вполне обоснованных выкладок.
А между тем даже и наиболее ярый коммунист, более чем всерьез, строго обретаясь внутри именно сугубо своей профессиональной области, разом глянет фактически как на олигофрена, буквально на всякого того, кто что-либо подобное выскажет вслух по отношению к чему угодно иному, никак не являющемуся его светлой мечтой о всеобщем общемировом благе.

242
Однако как раз-таки в области безоблачно прекраснодушных философских измышлений не одним тем идеологам всецело вот гиблого вероучения коммунизма, но и вообще довольно немалому числу из весьма многих иных левых товарищей беспрестанно же грезится нечто такое все из себя светлое, а главное – до чего и немыслимо красочное…
А коли так, то ему давно бы, ясное дело, уж как есть и вправду пора оказаться от нас вовсе ведь явно нисколько невдалеке, да и надо ведь к нему будет разве что только руки свои протянуть… и совсем уж того и близко нисколько не более.
Ну а все те никак не в меру активно возражающие или даже хоть как-либо осмеливающиеся в чем-либо вообще сомневаться, явно ведь вмиг при этом окажутся за забором, будучи спешно отделены от всех тех остальных праведных и сурово краснознаменно идейных.
Ну а тем более чем донельзя старательно процеженным сквозь мелкое сито чисток, еще уж действительно явно этак предстояло пойти, чеканя при этом свой бравый шаг только ведь разве что строго вперед.
Ну а лицам крайне вот подозрительным столь ведь угрюмо и колко всему тому совсем недвусмысленно же мешающим маячила на горизонте разве что одна та лютая и скверная скорая смерть.
А всех тех простых и честных пролетариев мы ведь как есть гуртом за общим и именно плоским, словно блин, счастьицем, ничтоже сумняшеся шеренга за шеренгой в тот самый наш чисто земной рай разом еще уж до чего смело спровадим.
Бога нет, а ад кромешный это вся наша прошлая более чем неприметная жизнь.

243
Однако ничего хорошего и близко не выйдет из той чисто вовсе вот умозрительной попытки более чем принципиально так перестроить людей, внушив им абсолютно неведомые их житейскому разуму мудреные идеи.
Куда только явно уж скорее наоборот, именно из-за них они про всякий свой обычный труд сразу и позабудут или начнут делать его из рук вон плохо.
Ведь у их руководителей тоже теперь вместо множества реальных деловых расчетов в ход зачастую более чем громогласно и единогласно полностью этак пойдет одно лишь то до чего еще остервенело мнительное самовлюбленное невежество.

244
Причем как раз таковое, что никак не замедлит с письменным ответом в случае, если кто-либо совсем нечаянно обронит случайное слово, поскольку ничто подобное никому даром отныне вовсе-то никак уж более не пройдет.
Ну а добиться хоть чего-либо полноценно элементарного, а именно того, что еще явно сколь ответственно и веско потребует самый что ни на есть обыденный здравый смысл, было порою никак попросту и невозможно безо всяческих тех многозначительных восхвалений, безлико и серо властвующей над всем и вся коммунистической идеологии.
Ее всевидящее око было буквально повсюду и повсеместно.
В то самое время как все остальное реально тогда разом отошло на исключительно малозаметный и, пожалуй, довольно незначительный – второй план.
Причем чистой души милосердие ко всякому ближнему тут же при этом безнадежно вытеснялось суровой бескомпромиссностью вовсе этак, как всегда, и впрямь до чего еще неукротимой классовой борьбы.
А на этом, несомненно, весьма основательно гибельном для всякого вот грядущего благоденствия поприще совершенно ведь более чем бессовестно подъедаются наиболее отъявленные палачи и убийцы.

245
Сама же цивилизация до чего непременно так еще потребует более чем полноценного насыщения мира мыслящих людей бесподобно бравыми высокими идеями?
Да нет – ничего подобного она и близко совсем ни в жизнь более чем никогда не потребует!
Если уж к чему она и впрямь более чем громогласно взывает, так это разве что к той еще значительно большей человечности со стороны всяческого разного рода нигилистов-философов.
А то понапишут они чего только совсем ни попадя, ну а потом кровь льется, словно бы из крана вода.
Хотя она отнюдь не газировка в автомате, чтобы ее целеустремленно проливали из-за какой-то той мизерной логики полусладкой идеи, коей вся же цена в базарный день – три советских ржавых копейки.
А между тем из-за всех этих твердокаменных демагогических революционных идей люди своих родных братьев, а вовсе не всяких пришлых врагов интервентов, убивали, аки бешеных собак.

246
А все потому, что кроме жестокости и легковерности в этом мире совершенно ничего ровным счетом свои обороты довольно-то быстро вовсе этак никогда нисколоько не набирает.
Человеческая сущность довольно же резко к чему-либо лучшему никоим образом вообще не преобразуется и не поменяется, уж только-то разве что от той безупречно так простой перемены составляющих элементарный быт людей порою весьма и весьма самых так разнообразных его компонентов.
Ну а в особенности, когда это более чем явственно касается одной лишь смены вывесок, а не какой-либо главной сути всякой той или иной над ним барской или холопской власти.
Скорее наоборот, быстрые, словно вихрь, изменения явно еще вполне всерьез отчаянно притормаживают весь процесс развития человеческой психологии, а в том числе и психологии детской.
В конце концов, должен был человек хоть за что-нибудь до чего на редкость крепко уцепиться в этом до чего и впрямь подчас непредсказуемо быстро изменяющемся мире?
И это должна быть именно вера и ничто этак вовсе иное, а вот вера во что то уже явно будет еще вот только зависеть от весьма и весьма многих чисто так внешних сопутствующих обстоятельств.
И сосуд содержащий веру это никак не горячая голова, а именно пламенно горящее сердце.
А между тем оно у людей всегда и во все времена остается в точности тем же, это разве что чувства, что его всецело так повседневно переполняют, неизменно являются более чем прямым преломлением всей той ежечасно окружающей каждого из нас самой-то простой и незыблемо вот как есть всецело житейской действительности.

247
Любовь к ближнему, сострадание к страждущему – все это предметы воспитания, и их никоим образом нельзя преподать в школе.
Уж разве что еще сможет с этим хоть сколько-то и впрямь явно помочь служба в сплоченной плечом к плечу армии.
Ярким исключением из всех этих довольно общих правил могут вот оказаться одни лишь те гениальные учителя, которых на всем этом белом свете не столь уж на деле и много.
Сознание и мораль каждого отдельного человека прежде-то всего формируют именно его родители, хотя и их тоже никак нельзя обвинить во всех чьих-либо страшных грехах, как и нисколько не стоит их весьма и весьма безотчетно хвалить за все те достоинства, что порой имеют место быть у их всегда исключительно несравненных деток.
Среда, в которой живет каждый отдельный индивидуум, до чего неотъемлемо создает в нем все его отрицательные и весьма ведь явно так исключительно положительные свойства, а к тому же и вообще все его истинные человеческие качества.

248
Конечно, книги непременно могут оказать на кого-либо довольно же существенное и одновременно с этим именно что во всем более чем безупречно на редкость положительное влияние, однако безо всякого своего собственного, а еще и до чего как есть конкретного к тому желания подобное воздействие будет достаточно так мимолетным и совершенно незначительным.
Ну а, кроме того, любовь к книгам тоже ведь прививается как раз-таки некоей чисто внешней средой.
Да и далеко не всегда она со всею той истинно уж верной пользой до чего только как есть в какой-либо живой душе прочно ведь, затем еще пускает все те свои максимально вот всеобъемлюще широкие и по-настоящему глубокие корни…
Поскольку это до чего, несомненно, во многом будет зависеть, в том числе, и от индивидуальных свойств чьей-либо самой так конкретной личности.
Раз уж истинно, то всецело неизбежно, что при всем том откровенно же приторно и ласково насильственном их навязывании, книги разве что до чего значительно вернее окажутся сущей отравой, чем и вправду будет им некогда суждено послужить с какой-либо истинно прямой и наглядной пользой для всякой той или иной юной души.
И то, что, в принципе, наиболее как есть откровенно на редкость важно в жизни каждого отдельного человека – так это именно же наличие вокруг него чистых и светлых родственных душ.
Вот как обо всем этом, несомненно, до чего еще безупречно и гениально отозвался Антон Чехов в своей «Палате номер шесть»:
«Если позволите сделать не совсем удачное сравнение, то книги – это ноты, а беседа – пение».

249
В этом плане великий классик нисколько не ошибался, и фраза эта безукоризненно отображает все то вполне этак реально и более чем и поныне всецело и повсеместно более чем явственно так существующее положение вещей.
А между тем даже и взрослый уже человек, без сомнения, может по одному тому самому наилегчайшему намеку (приводящему его к внутреннему наитию)… этак-то запросто заполучить именно тот исключительно как есть немаловажно нужный ему инструмент для всего того наиболее должного развития всей своей во многом довольно-то до чего однобоко сформировавшейся личности.
Всего-то что внезапно и резко осознав, по каким это именно критериям ему и следовало бы изучать все те сентенции моралистического характера, что до чего и впрямь-таки обильно заполонили собой довольно-то многие современные творения великого искусства.
В «Декамероне» Джованни Боккаччо ее присутствие было вовсе уж совсем этак не настолько и впрямь-таки действительно весьма ведь приметно, или, по крайней мере, там она выражалась цельно, а нисколько не разбивалась на более чем отдельные донельзя хрупкие ее фрагменты.
Может, все это сущее дробление сколь вполне еще всерьез и вправду послужило самому уж несомненному исключительно так безукоризненному улучшению всего того как он только есть уровня всеобщей морали?
Да только почему это тогда этого и близко никак и нигде совершенно вот никак не наблюдается воочию?
Но это, вполне естественно, одно лишь ерничанье автора и совсем ведь того и близко никак не более.

250
Однако при всем том так и останется вовсе ведь непримиримо бесспорным, да и на веки вечные принципиально уж совершенно этак вовсе незыблемым, то самое и по сей день полностью во всем до чего и вправду вполне как есть непреложное положение вещей, против которого попросту бессильны все те прекраснодушно слепые чаяния.
Всякое, то весьма уж существенное влияние литературы более чем неизменно на редкость ограничено одним-то самым ведь явным желанием читателя хоть чему-либо посредством более чем самого прямого с нею знакомства и вправду действительно вполне еще научиться.
Это более чем банально звучит, но иногда наиболее банальные истины менее всего доходят до ума и сердца всех тех, кто попросту совершенно так искренне хочет увидеть весь этот мир в одних лишь тех бледно-розовых ярких тонах.
А именно в том и заключен сколь непосредственно уж истинно так более чем безупречно во многом и вправду прямой и более чем объективный взгляд на вещи, если обо всем этом довольно же вдумчиво рассуждать чисто логически, а не ощущать все духовное и эфемерное исключительно вот слепо разве что лишь эмоционально…
Нет, и не может быть в том каких-либо серьезных сомнений, что без действительно вполне искреннего к тому желания, как и самого так конкретного разъяснения, а чего это человеку следует изыскивать в мире книг, он-то в них ничего, кроме мудреных головоломок сюжета и красивых картинок жизни, попросту вообще никогда не узрит.
А вполне во всем соответственно сему, вовсе-то они и близко никак не сумеют сделать его хоть чуточку выше, а также и несколько изысканнее и разборчивее во всех уж еще средствах достижения своих целей.

251
Однако это самое чисто бумажное искусство может и, наоборот, сделать кого-либо гораздо раскованнее и беспринципнее, поскольку в некоторых книгах то более чем достижимое и идеально далекое, словно же синее небо высоко над головой, порой более чем совсем беззастенчиво тонкой нитью весьма прочно увязано, причем словно бы той еще материнской пуповиной.
А между тем сладкие грезы – это вулканический шлак мыслительной деятельности, им место разве что только в виде удобрения, и на них затем еще когда-нибудь явно смогут взойти реальные ростки более светлого грядущего…
Ну а нынешнее «мрачное» настоящее всяческие те абстрактно праздные и восторженные иллюзии и впрямь-таки резво было вполне ведь способно сходу уж разом только и превратить в одну ту на редкость бездонную и бескрайнюю помойную яму.
Поскольку действительно строить чего-либо лучшее можно только на фундаменте твердокаменно прочного сегодняшнего настоящего и ни на чем этак вовсе ином.
То есть вполне оно возможно, что кому-либо и впрямь более чем, несомненно, и вправду хотелось еще стать именно той беременной мамашей, с искренним вниманием сердечно заботящейся о чьем-либо значительно лучшем образе жизни.
И все-таки фактически из всего этого ничего путного, кроме вреда, вовсе-то никогда совсем уж нисколько попросту и не выйдет.

252
Кормить из своей плаценты «ВПОЛНЕ ПОЛНОЦЕННЫМ» добром может разве что тот, кто попросту до чего еще яростно хочет всецело вытеснить именно самим собой весь стародавний образ Бога, так и не дождавшись Его манны небесной.
А между тем то самое донельзя простое человеческое сознание можно было до чего усиленно на редкость полностью так всецело захламить тем самым непримиримо безгрешным энтузиазмом, и все барьеры, мешающие шагать к светлым далям совершенно вот несбыточного грядущего, будут начисто до чего незамедлительно попросту же всесильно разом сметены.
И все то «несветлое» былое будет при этом до чего наспех всеми силами наспех растоптано и безжалостно раздавлено в самую что ни на есть более чем невыразительную кровавую слизь.
Ну а народ будет взнуздан и оседлан, и к его обычным пяти чувствам будет вскоре откровенно так насильственно разом присовокуплено то самое шестое и до чего немыслимо верное социальное чутье, что вовсе-то никак никогда не обманет, когда надо будет до чего еще, озверело громить буквально-таки всякую крамолу вездесущего вольнодумства.
Ну а все те, кто действительно еще хоть как-нибудь мог и вправду остановить девятый вал всесокрушающей социальной демагогии, попросту явно так тихо дремали, очевидно, рассчитывая, что все само собой как-нибудь вполне утрясется, да и обязательно, в конце концов, некогда образуется.
Вот он, весьма уж явный пример именно подобного злосчастного мышления – Кир Булычев, «Возращение из Трапезунда»:
«Неужели вам не интересно поглядеть – увидеть воочию, чем завершится грандиозное действо русской революции? Клянусь вам, если бы не неотложные дела сегодня, я бы тоже уплыл лет на десять вперед. Ведь есть шансы, что Россия сможет построить новое общество. Что она станет добрым примером для иных народов. Большевики исчезнут как накипь – придут достойные люди, Россия заслужила это».

253
Вот именно подобным образом и мыслили все те дореволюционные, до самого уж чудовищного отвращения сладкоречиво благодушные, восторженные либералы.
И их донельзя взрывное нигилистическое мышление и впрямь-таки выпестовало дикое неприятие всех тех совершенно же плавно и неспешно существующих дореволюционных реалий.
Ну а марксизм с его почти безгрешно вот изумительным умением корчить страшные рожи всему тому некогда еще лишь только вот разве что совсем неспешно же формировавшемуся капиталистическому обществу, попросту пришелся вполне в пору всем тем, кто сшил себе фрак из врак про всякое то грядущее всеобщее людское благоденствие.
Да и вообще – это именно что космического масштаба веромучение буквально-то все разом выжгло на своем пути во имя мнимого спасения тех самых несчастных, до чего и впрямь доблестно в поте лица своего трудящихся пролетариев.
Уж чего тут поделаешь, то ныне давно минувшее время было попросту донельзя пресыщено всем тем квелым и праздным духом слепой и самодостаточной до чего только скороспелой восторженности.
Ну а еще в нем при этом было чрезвычайно так много всей той сытой и напыщенно властолюбивой, да и подчас отчаянно невежественной зловредности духа.

254
Правые силы были как бы другим полюсом, всецело воплощавшим в себе всю суть того, что ныне полностью уж как есть, заплесневело и покрылось вековой пылью.
Надо было создавать мощную середину, и тогда бы никак не возникло страшного перетягивания каната, от которого, между прочим, при наличии второго Эйнштейна мог бы, в том числе и лопнуть, развалившись на мелкие куски, весь земной шар.
Коммунизм и без того пустил страшные корни, и не только политические, но и в самой той истинной глубине всякого до чего невзначай же подвластного ему людского сознания.
Причем им были затронуты не одни те еще страны Восточной Европы.
Дальний Восток тоже от него очень уж даже весьма значительно и по сей день бессильно страдает.
И антитеза ему – нацизм – тоже ведь брал начало именно так в гибельном противостоянии коммунистическому бродячему призраку, а совсем же никак вовсе он не возник из всякого замшелого мрака чьей-либо исключительно хищнической капиталистической сущности.
Хотя, в принципе, само собой оно всецело так полностью же вполне однозначно тот самый невообразимо страшный и всепожирающий империализм всегда ведь был клыкаст, воинственен и безжалостен ко всем тем жителям своих собственных далеких колоний.
А потому и гитлеризм вовсе не был одинок во всех тех ранее и немыслимых по всей своей жестокости остро наточенных, словно столовый прибор, именно что цивилизованных претензиях на самое так всемогущее мировое господство.
К примеру, то самое до чего зловещее насаждение заокеанских принципов до чего ведь милой сердцу белого человека свободы более чем однозначно так обошлось бедным вьетнамцам в два с половиной миллиона жизней, и это только по одним тем еще довольно же сомнительным официальным американским данным.
А между тем в основной своей массе то были люди никак не военные – дети и старики, и надо бы прямо сказать, что умирали они той жуткой и, кстати, ими нисколько не заслуженной смертью…
Напалм из длинных рук той наиболее во всем этом мире голословно гуманной и цивилизованной нации сыпался уж тогда бесконечно широкой рекой.
А что говорить об агенте «оранж», то ведь был разве что лишь несколько иной способ массового уничтожения мирного населения, не ядерная бомбардировка городов и не нацистские душегубки…
Однако при всем том, как раз-таки и было полностью ведь до чего только оно вполне естественно, что все те намерения были неизменно уж искристо светлые и гуманные и точно, как и всегда, именно ими и были уложены могильные плиты дороги, ведущей прямиком в кромешный ад.

255
А как раз-таки потому и становится нечто уж чисто теоретически безупречно прекрасное чем-либо более чем совсем безнадежно вот совсем до чего исключительно непотребным, как и алчно и невоздержанно преступным, и прежде-то всего это как раз оттого, что на практике история пишется кровью, а никак не симпатическими чернилами.
Но ее как есть еще неизбежное пролитие нисколько не должно было при этом становиться самым же наглядным олицетворением всех тех наиболее наилучших надежд на некое то пресловутое светлое общечеловеческое грядущее.
Поскольку именно той восторженно радостной поддержкой всех тех былинно революционных свершений и был ведь протоптан довольно недолгий путь к той единоличной власти, что и по сей день воевать со своим же народом вовсе-то и близко никак этак еще не разучилась.
Сотворенный благими чаяниями новый мир полностью и впрямь на редкость совсем неевклидово заменил все прежнее мировоззрением, целиком этак явно основанным именно на том до чего на редкость беспроглядно кровавом принципе нагана и штыка.
Причем это и было наиболее простым и более чем лаконичным концом всей той прежней и донельзя «безрадостной жизни».

256
И вот затем общество, «поварившись в чистках, как соль» (слова Мандельштама), вполне уж явно довольно-то всерьез подрастеряло всякую свою прежнюю истинную веру, а в том числе и просто в человека и все его действительно достойные подобного звания людские яркие качества…
Буквально повсюду всем тогда стали мерещится некие злые враги…
А между тем при всем том безвременно зловредном сгущении над всем обществом туч самого же донельзя еще озверелого фанатизма серая толпа до чего запросто примет к сведению все, что ее властителям еще только окажется этак-то, значит, вообще вот угодно.
Ну а если, кто и осмелится супротив того хоть слово до чего веско же произнести, то ведь в единый миг его тогда на веки вечные, недолго так думая, враз успокоят выстрелом в затылок при помощи девяти граммов свинца.

257
В сущности, донельзя тупые, вознесшиеся именно при той новой власти позорно мелкой души пролетарские аристократы при таких вот делах не только правят бал, но и заказывают музыку (а в том числе похоронную).
А этот реквием по всей той прошлой безыдейной жизни явно низводит данное государство до вполне еще однозначной деспотии чьего-либо никем отныне ни в чем и близко непревзойденного ума.
И данный праздный ум подчас вообще же отказывается воспринимать обыденные реалии именно в том самом этак неприглядном виде, в каковом они, собственно, ныне есть, да и далее будут, поскольку новые властители людских судеб всему тому явственно предпочитают чисто свое внутреннее и никак ни с чем внешним нисколько не связанное наитие…

258
Причем все то, как есть донельзя весьма и весьма немыслимо вот яростное стреноживание всей той и впрямь уж нисколько невзрачной действительности более чем самоуверенно на самом ведь деле и является для всяких тех новоявленных господ-товарищей чем-либо наиболее истинно ценным во всем этом нынешнем подлунном мире.
Поскольку наиболее главный принцип их равенства это само воплощение праздно слащавой и помпезной серости, а его никак нельзя будет создать без общего внешнего каркаса, что будет при этом суровой силой надет на общество, словно бы смирительная рубашка на буйного душевнобольного.
Причем подобные действия никак не могут не включать в себя заточение и уничтожения наиболее колоритных личностей, а особенно если они смеют сохранять за собой право на самобытность и свободу мысли.
Поскольку отныне это право было полностью узурпировано великим вождем и всем и каждому полагалось находиться только лишь в его непомерно огромной тени…
То есть, само то чувство, доподлинно переполняющее кровавому тирану грудь, а именно до чего и впрямь еще всеобъемлюще всесильной его нынешней значимости во всей той новоявленной системе приземисто-пролетарской власти и делало его значительно выше всего и вся.
Вот те на – все вокруг наспех отныне подчинено разве что лишь его демагогически выхолощенной логике, и это только ему нынче было дано то самое наивысшее право – отныне этак всесильно повелевать душами и судьбами многих людей…
И теперь абсолютно любое даже и самое малое поползновение на вполне осознанную работу мысли всегда этак окажется строго подконтрольно крайне безответственному чьему-либо убогому умишке, а потому и частенько сколь еще многое всенепременно сгинет вовсе понапрасну в сущих тенетах более чем старательно напускаемого «лучшими друзьями народа» тумана безмерно словоохотливых демагогических излияний.

259
И товарищи большевики, безусловно, очень даже любили в голос поразглагольствовать о чем-либо большом и главном, однако все их уж весьма вот как есть незатейливые затеи довольно-таки быстро, затем становились бесцветными миражами из-за вероломно прокрадывавшегося во все их грандиозные планы сколь этак извечно пронырливого общественного зла.
Их «светлые мысли» были призваны весьма и весьма уж до чего скоротечно переменить все те немыслимо ведь давно сколь твердо и неизгладимо устоявшиеся принципы всей той широкой общественной жизни, однако всегда это более чем явно неизменно еще хромало как раз-таки и впрямь-то на обе ноги.
А как то вообще могло быть иначе, коль скоро были они буквально со всех сторон обложены суровой данью той еще извечной большевистской необходимости единственно так верного форменного грабежа в размерах всей страны?
Ну а позднее, после реализации всех их мечтаний – и всего (без них-то) исключительно во всем как есть совершенно вот безыдейного мира праздных вещей и событий.
А между тем чего-либо светлое создавать самим было бы для них попросту и неуместно, а потому и могли они разве что только питаться народными соками, выгребая все подчистую, а в особенности сельчанам они с какой-то совсем необычайной радостью всегда ведь старались совсем не оставить не единой же лишней крошки…

260
И в той до чего и впрямь беспрестанной битве за урожай они и были как никто другой сильны в области более чем досужего разъяснения всеобщего народного блага, поскольку как раз-таки это и было их истинным хлебом насущным.
Чего уж именно?
Да вот, значится, разом еще до чего ярко и сказочно в единый миг променять всю ту грядущую светлую жизнь на будто бы временное нынешнее обнищание, как и жесточайший раскол внутри всего того лишь слегка подученного грамоте сельского люда.
Безграмотный народ – он воззвания светлые прочитать уж никак совсем явно вот не сумеет, а для каких-либо иных нужд грамоте учить его никто и никогда совершенно и не собирался.

261
Вполне самостоятельно мыслить учить или ничего сами-то по себе и близко никак этак не значащие наспех вот заученные слова раз за разом безо всякого толка заставлять повторять – это совсем не одно и то же.
Да что есть, то есть дивно красочными словесами полыхать советская власть и вправду умела, как никто иной на всем этом белом свете вовсе-то никогда бы явно не смог.
По ее же словам, она всегда оказывала фактически истинно так и впрямь родительскую заботу, причем сразу обо всех, да и, собственно, ведь о каждом преданном ей гражданине она и вправду до чего еще пеклась, словно бы родная мать.
Однако между тем мать и власть в простонародной речи всегда неизменно были едины исключительно в одном лишь том сугубо матерном смысле!
Слова, когда они разве что лишь только и льют вязкий мед приторно сладких словопрений, стоят весьма и весьма до чего только явно немного, ну а за всем тем действительно до конца истинно же настоящим стоят самые насущные, конкретные дела.
Творческая импотенция духа довольно же часто излишне речиста, однако лишь с виду занимательна и величава, поскольку внутреннего содержания она, как правило, нисколько этак совсем вовсе ведь не имеет.
Еще величайший классик Уильям Шекспир в своей бессмертной трагедии «Ромео и Джульетта» восклицает:
«Богатство чувств чуждается прикрас,
Лишь внутренняя бедность многословна».

262
Однако при всем том вполне ясно и понятно разве что лишь только как раз то одно, а именно что всеми теми сколь вот непримиримо аскетичными людьми, неистово и безудержно творившими все то наиболее первоначальное лютое зло большевистской революции…
И уж никак не иначе, а попросту надо бы понимать, что ими вовсе никак не руководил бес того еще отвратительного скотского разрушения, а куда скорее то была яростная жажда перемен в быте и нравах до чего безнадежно погрязшего в мытарствах бесправия и произвола весьма ведь еще стародавнего в мученичестве отечества.
Ну а для самого так незамедлительного осуществления всех тех исключительно ведь бескрайне «добрых» своих целей они были, в сущности, и готовы попросту разом же уморить великую массу простого народа.
Однако были те самые большевики-ленинцы разве что истинно вот самыми так доподлинными аскетами-фанатиками, и никакими материальными подачками сталинской власти их было никак ведь нисколько ни в жизнь не купить.
Зато их можно было почти поголовно попросту так изничтожить, выдернув их из рядов, словно ту еще сорную траву…
Что и было, собственно, затем и сделано всеми теми соискателями земных благ, тоже ведь между тем нередко попадавшими под сталинский топор, а в том числе и ради острастки, чтобы, значит, скоты, никак так не зарывались.

263
Ну а все те их безумно ярые мечтатели-предшественники и близко не понимали, что до чего веселым шагом они идут в самую пропасть, а главное – туда же беззастенчиво толкают всех и каждого из тех, кому попросту ненароком «посчастливилось» появиться на белый свет в дивную эпоху слепо воинственных революционных преобразований (катастрофических перемен)…
Их никто из простых обывателей нисколько и близко вовсе ведь совсем не ожидал и не просил, и все то население ныне этак разом уж бывшей царской России большевики осчастливили самым ведь откровенно до чего еще только беспардонно насильственным образом…
Ну а иначе та еще первоначальная (ленинская) власть попросту и не умела, поскольку боролась она за новую жизнь с вилами и факелами в отнюдь никак нисколько так не мозолистых руках…
И все ее великорадостные слащавые заявления, по всей своей сути, были довольно-то искренне весьма и весьма беспардонно лживы…
Всеобволакивающей демагогией обутые в лапти люди строили новую жизнь, обгладывая при этом все старое до самых костей, а этак ему мертвому быть и совсем безо всякой совести тогда разом вот оставаться.

264
Да только и это было разве что полбеды, главным и наиболее страшным во всей той только еще лишь затем последующей действительности оказалось же именно сущее лишение движимых пламенем революции людей всяческих самостоятельных волевых импульсов и это во всем том до чего и впрямь весьма и весьма необъятно широком общественном смысле.
Они попросту до чего только разом все стали именно вот на редкость же аморфными придатками необъятно огромной государственной машины…
Ну а те из старых партийцев, кто все-таки выжил – может, и чисто случайно не был растоптан сапогами юрких и ловких прихлебателей той так и засасывающей в себя всеобщей революционной каши – они-то вот, собственно, как?
А кто вот как мог, так, значит, тогда и старался…
Многие из тех первоначально более чем многодумно и сколь искренне же сознательно косолапивших к светлому будущему старых большевиков попросту приняли за чистую монету, все те новые правила совершенно бессовестной словесной игры… и была она безнадежно и нелепо тогда затеяна, будто бы и впрямь во имя всех тех грядущих славных дней.
Однако Сталину и его клике все равно было с ними несколько неудобно, поскольку были они чрезвычайно вот фанатично преданы старой идее, а, следовательно, никак не продажны…

265
Однако сама эта их великой кровью всласть упившаяся идея, несомненно, попросту так более чем беспрестанно всячески требовала сущего гниения душ и их морального раздробления, а также еще и всяческих беснующихся и лютующих самообличений.
Ну а еще и вовсе до чего и впрямь несметного во всем том своем отвратительно криворотом разнообразии сущего нагромождения отъявленной лжи…
Так что, когда все те еще первоначально провозглашенные «светлые принципы» явно уж до чего полностью безвременно быльем поросли, то есть и вправду как есть истинно стали во всей той сколь неприглядно серой обыденности совсем ведь ныне исключительно так наглядно оголяющей зад нищеты волей-неволей вконец увядать…
Вот именно как раз тут и пришла пора всем тем старым большевикам, «как тем еще волам», и впрячься разом всеми силами, дабы как можно задушевнее слаженно затем наподдать всему тому чисто как есть дальнейшему скольжению гильотины, дабы всенепременно суметь всеми силами приостановить ее над своими собственными до чего бедовыми головами…
Раз уж и до них, во всем бескорыстно праведных, как и кристально чистых перед лицом своих товарищей по партии, тоже дошло-таки ныне дело.
Попросту надо ведь им было тех и вправду вконец этак закусивших удела палачей хоть сколько-то и впрямь посильно в разум еще привести и несколько приструнить.
Ну а для этого им и было жизненно необходимо если и не растрогать, то хотя бы сердечно опечалить великого вождя, до чего остро где-то вдали намечающимся (от того слишком деятельного переусердствования) самым-то вот наглядным критическим перебором.
Причем как есть именно что сразу этак в широчайших рамках всей той необъятно огромной советской страны.
И поскольку из-за того и впрямь было возможно затем ожидать больших и никак не житейских неприятностей, то и начало каких-либо вполне реальных послаблений было бы полностью этак вовсе фактически совсем нисколько же неминуемо.
Ну а для того чтобы их вполне радостно и постепенно от власти на деле добиться, им, как всегда, и надо было ВСЕМИ так силами до чего вот основательно еще доказать всю свою более чем истинно двужильную способность к самому же весьма позитивному труду во имя всей той своей славной партии.
И они всеми теми страстными и пламенными речами были до чего яростно готовы двигать колесо истории строго вперед и только прямиком разве что далеко этак поспешно вперед.
И во всей той дальнейшей «блестящей перспективе» истинно главным для всех тех большевиков – верных ленинцев – было как раз-таки то, дабы вся эта их «промозгло светлая жизнь» действительно стала, как можно весьма уж значительнее собой напоминать сущий театр абсурда, ну а в этом они были словно рыба в воде.
Взято из «Норильских рассказов» Сергея Снегова:
«Итак, вера! Вера в мощь революции порождает ужаснейшее бездействие, непростительное легкомыслие. Вера в то, что нынешний НКВД ни в чем не отличается от старой ВЧК, превращает злодеяния в достойные поступки. Вот корень зла – вера, фанатическая вера! Этот корень надо выдрать из недр души, иначе гибель! Пусть лучше кровь сомнения, боль прозрения, чем сломанные кости при падении в пропасть! Страна неотвратимо катится под уклон, но никто не верит, что под уклон. Все так постепенно, к тому же – пышные фразы о полете вверх! Выход один – наддать скольжению вниз такого толчка, чтоб люди в страхе схватились за тормоза! НКВД истребляет революционеров, а страна верит, что идет выкорчевывание гнилья. Так помочь, помочь НКВД, заставить его совершить такие деяния, чтоб усомнились дураки, в ужасе отпрянули умные! Тебя арестовали по подозрению? Немедленно признавайся во всем, в чем заподозрили, навали на себя еще, обвини своих знакомых в чудовищных преступлениях, клевещи направо и налево, пусть разят направо и налево! А если следователи усомнятся, обвини и их в пособничестве врагам, истошно ори, что они в душе предатели. Внеси ужас безысходности и в сердце судей, чтоб они не смели не поверить тебе, не смели тебя оправдать. И пусть этот ужасный процесс как пожар охватит всю страну, тогда кинутся его тушить. На снедающий туберкулезный жар обычно не обращают внимания, пока не становится слишком поздно, но на открытый огонь несутся отовсюду. Ни перед чем не останавливаться, меньше всего заботиться о логике, любой абсурд годится, чем абсурднее, тем сильнее! Обвини в агитации немого, безрукого в диверсии, безногого в терроре, слепого в писании листовок, мать десятерых детей в шпионаже. Героя Социалистического Труда в саботаже, Героя Советского Союза в измене – это да! Говорю вам: чем нелепее, тем сильней! Чем хуже, тем лучше! Иного пути спасения нет!»

266
И надо бы кое-кому именно о том и вправду до чего назрело напомнить, что и Евгения Гинзбург тоже о том же самом глаголет: старые революционеры действительно совсем безутешно на редкость советовали разжечь пламя террора еще, куда лишь сильнее, дабы страну именно что захлестнуло гигантской волной совершенно вот напрасно пролитой крови.
Ну а подобного рода безрассудно суровые взгляды на жизнь вполне вот всерьез более чем толково и явственно говорят о самых изначальных свойствах всей той и впрямь-таки самой обыденной житейской психологии революционеров старого закала.
И это чего ведь только при таких-то делах оно и впрямь действительно еще выходит!
Уж покуда все эти аскеты-пройдохи воду в ступе денно и нощно толкли, свою кашу варили, ну а баланду жевал кто-то тот некто разве что лишь явственно же горемычный другой – все у них, понимаешь ли, было ликующе здорово и полностью совсем уж безупречно ярко так и светло.
А туточки им и самим ее скушать вполне ведь вдосталь и довелось, ну а чего это тогда, в принципе нам вообще нынче церемониться, продолжим, значится, в том же духе буквально все на этом свете до чего еще беспощадно крушить, авось власть возьмет, да более чем непременно разом одумается.

267
Причем раз чужие у нас совсем вовсе некстати попросту кончились, давай тогда будем своих под топор революции смело вот класть, главное – чтобы на обломках здравого смысла было бы чего-либо этакое корявым росчерком пера разом еще совсем ведь второпях дико этак и совсем же мелко начеркано.
То есть коли ради тех весьма отдаленных потомков, и впрямь еще стало нужно, чтобы на надгробии дряхлого и прежнего были бы верной рукой дикими каракулями выведены чьи-либо довольно малоразборчивые инициалы…
Однако на самом-то деле в условиях всей той иссушающе же суровой действительности более чем бесславного революционного быта, в конце концов, и впрямь и близко нисколько не скрепя сердце и будут еще поставлены подписи под всеми теми до чего и впрямь-таки самыми многочисленными расстрельными протоколами.
Причем, в первую очередь, в те лютые и мрачные времена всячески изничтожалось никак не то отчаянно коварное и вправду ведь внезапно на деле способное приподнять свою голову стародавнее прошлое, а как раз именно то светлое будущее, которому отныне была совсем уж не судьба стать тем самым доподлинным и обыденным настоящим.

268
Ну а когда тот новый мир сколь безнадежно во всем совсем этак отчаянно стал полностью ведь отныне всецело тесен для тех вполне на редкость как есть самых уж бескорыстных разрушителей и тех исключительно до чего еще всеобъемлюще прагматичных новоявленных угнетателей, последние быстро и деловито переименовали героев в подлых предателей.
То есть всех тех сколь пламенно аскетичных революционеров их на удивление хваткие последыши, в конце концов, и сделали грядущими жертвами как раз-таки ими-то сколь самочинно и созданных революционных жерновов.
И этак уж само собой затем оно и вышло, что наскоро переломав все кости старого режима революционное правосудие довольно быстро затем совершило точно ведь тот самый процесс в отношении большевиков того еще самого первого ленинского созыва.
А те весьма порывисто всеми правдами и неправдами сколь еще единодушно и безуспешно на редкость ведь отчаянно при этом старались хоть как-то умудриться все-таки выползти из под тяжелейшей пяты НКВД истинно уж прямиком назад на белый свет.
Ну а как раз потому и довелось всем тем вовсе-то нисколько и близко не слабым духом и телом людям и впрямь еще тогда оказаться совсем ведь как есть беззаветно разом готовыми буквально ведь именно что на любые самые так страшные и бесчеловечные жертвы.
И до чего безудержно при этом они сколь еще бесконечно уж разом таяли от великого вожделения переполнить бы до тех еще самых краев фактически именно что немыслимо безграничное долготерпение всего своего народа.
Ну, или как минимум несколько урезонить главных заправил всей той вконец осатаневшей вакханалии, до чего и впрямь-таки основательно их, напугав всем тем, что народ явно вскоре ведь перестанет верить в их до чего извечную тягомотину идеологически чудовищной бравой демагогии.
И им, то было и вправду жизненно необходимо, причем как раз ради того, дабы нынешние палачи действительно одумались и стали более разборчивы, а там, того гляди, может, и наш вклад в дело уничтожения истинных врагов всенепременно оценят, да и выпустят на ту сколь давно для всей их души долгожданную свободу.
То и была логика большевиков с дореволюционным стажем, судорожно изнемогавших от жутких тягот совершенно этак вовсе-то мнимого своего противостояния с той и впрямь до чего еще бессмертно им родной коммунистической партией.
Ну а идею ту никак не иначе, а сам великий вождь им уж исподволь (в виде сладкой косточки) вместе с киркой весьма и впрямь-таки сколь милостиво тогда до чего ведь только хитромудро подбросил.
И ему-то самому нечто подобное могло бы оказаться всецело потребным, разве что, именно ради того дабы их же и выводить затем на расстрел за оговор честных товарищей, когда пламя террора действительно перейдет ту чрезвычайно гипотетическую границу, а потому и возникнет пресловутый перебор, о котором они и впрямь беззаветно тогда мечтали.

269
Да и вообще, они жили разве что ради смерти всего того никак и поныне нисколько совсем и близко так не минувшего!
Ну а началось все это с того, что безмерное разрушение старого попросту стало делом чести для всякого рода сытых литературных обывателей, на истинных героев своего времени они и с натяжкой никак не тянули, а потому и должно было им привлечь к себе пристальное внимание общества совершенно иными, зверски новаторскими методами.
И вот, подняв с самого пола грязную (а где уж ей там было быть именно чистой), всем тем умом своим еще изначально так увеченную идею безукоризненно абстрактной социальной справедливости, они и сумели вполне уж злокозненно укоренить некую новую пролетарскую мораль.
И ведь как раз таковую, что логически и близко никак вовсе не была увязана с той до чего недальновидной предыдущей, что вот ныне оказалась именно что разом совсем вот безотлагательно выброшена на помойку уж вместе со всеми теми самыми наглядными признаками всей той прежней проклятущей жизни.

270
Ну а та ни на что праведное далее и близко вовсе ведь не пригодная абсолютно уж мнимая социальная справедливость и была, наскоро, затем всецело обращена большевиками, в помпезно праздную именно что попросту именно что всесильную философию.
И как раз-таки ее они затем сколь безупречно и использовали в той и впрямь-таки самой же повседневной практике во имя истинно так действенного предохранения «священных государственных основ» от всех тех каких-либо и впрямь вполне возможных поползновений всего того крайне нечестивого (для них) житейского ума.
И настояна она была, прежде всего, как раз на той самой элементарной зависти ко всякой практичной и хозяйской сметке, а также и на полнейшей темноте насквозь пропитанного демагогией, бескрайне этак отчаянно тупого пролетарского невежества.
И это, собственно, ей большевики и обкормили не одно только их более чем безлико и безраздельно личное поколение.
И как раз, поэтому затем, всем тем чисто так по-житейски и впрямь безмерно несчастным людям еще уж и предстояло жить всеми теми сплошь вот обыденными страстями, дутый энтузиазм, вычурно выказывая разве что там, где тому и впрямь было положено еще оказаться именно по ранжиру…
Как говорится, раз этак оно ныне надо… значит, незнамо куда с песнею смело, товарищи, в ногу все ведь дружным строем до чего еще смело тогда и пойдем…
Однако все это на любой маломальский личный интерес вовсе-то никак не оказывало ровным счетом даже и малейшего, хоть сколько-то существенного влияния…
Скорее наоборот, дикий вещевизм советских времен – он и есть явное следствие утраты многих духовных и моральных ценностей в серую эпоху донельзя этак апофеозного и помпезного сталинизма.

271
То есть, конечно, и потом можно было как-либо и вправду на силу отыскать смелых, горячих молодых людей, которые с радостными лицами непременно еще отправятся строить дорогу в никуда, как это было с тем самым полулегендарным БАМом…
Оно и понятно, их-то зажгли блистательной идеей, да и народу великая стройка могла хоть чуточку подогреть успевший, порядком давно поостыть (к 70-м годам прошлого века) весь тот былой энтузиазм от истинно явного осознания чего-либо дружно и весело строящегося во имя светлого будущего, до которого мы почему-то никак совсем не дойдем…
Нет, конечно, вполне еще возможно будет, в принципе, и обойтись уж совсем безо всяческих вовсе этак нисколько подчас никчемных и излишних упреков той еще весьма и весьма нынче-то на редкость истинно давнишней эпохе.
Поскольку единственно так полноценно верным на наш сегодняшний день непременно окажется, всласть ведь сурово взвесив на весах современных веских суждений все, то крайне так исключительно неудачное приложение сил, далее более уж никак не придаваться всяческим вздорным провидческим речам о том самом ныне совершенно вот минувшем времени.
Раз уж попросту довелось нам обитать в несколько иную эпоху, нежели чем была та, в которую жили те совсем другие люди.
Они вовсе никак не могли ведать конечный итог всех их более чем и вправду совершенно же невообразимых для нашего сегодняшнего понимания благих усилий и светлых устремлений.
Однако весь колючий клубок самых неразрешимых проблем может быть заключен, собственно, и в том, что кто-нибудь снова может надумать и предпринять великие кровавые дела целью, которых окажется в точности то удивительно быстрое и «безоглядно праведное» превращение толком не устроенной общественной жизни из некоей горькой народной доли в дивный райский сад.
А между тем всего этого и близко уж невозможно будет добиться одними красноречиво нарочитыми и сколь многозначительно властными декретами или более чем определенно до чего бессмысленно яростными потугами всяческих же скороспелых общественных преобразований, всего-то навсего, бутафорски основанных на совершенно несущественной смене декораций буквально-то всегда в России строго самодержавного общественного распорядка.

272
И чего это тут можно вообще еще сказать, истинная общественная реальность действительно во многом постепенно видоизменяется, причем к одному лишь наиболее и впрямь-таки разве что именно только вот истинно самому же наилучшему.
Однако нечто подобное происходит лишь исключительно благодаря как есть и впрямь-таки самому доподлинному сподвижничеству (безо всякой внешней яркой оболочки).
И именно тем весьма тяжким трудом и организуется заново на всякой обыденной практике то, что никак не абстрактно, а полноценно жизненно, раз было оно создано, во всем опираясь на реальность, а не на бездумное и неуемное хотение сделать общество более счастливым, обхватив его, словно спрут, в своих необъятных задушевных объятиях.

273
Вот в точности этак оно и с пространными нотациями, что всецело основаны именно как раз на одних тех сколь многозначительно возвышенных книжных оргвыводах, а никак не на том истинно простейшем житейском рассудке, как и желании, одарить кого-либо счастьем, во всем при этом полагаясь именно на свой собственный жизненный опыт.
А между тем книги дают одни разве что довольно общие представления о духовности и совести, хотя в принципе, существует и тот сколь неоспоримый житейский факт, впрямь-таки с головой окунувшись в их мир, вполне окажется более чем безупречно возможно, всеми силами разом почерпнуть и что-либо, несомненно, весьма ведь многозначительно ценное.
Однако при всем том разве что только и быть ему одной черно-белой и аморфно голословной материей вовсе-то никак четко не определенного светлого начала, и то окажется ничуть и близко ни в едином глазу никак не важно, насколько и впрямь оно будет во вполне достаточной мере безупречно разумным, вечным и добрым.
Да и то исключительно всегдашне вполне всерьез будет находиться именно в той на редкость прямой и твердой зависимости от весьма явного желания читателя всенепременно еще воспринимать всю эту жизнь со всей ее извечной суетой именно как данность, нисколько не увязанную с миром книг некоей той совсем неразрывной нитью.
Поскольку нить эта, являясь той самой единственной путеводной звездой во всех тех чисто житейских до чего подчас крайне этак донельзя жестоких пертурбациях, будет отнюдь совсем никак не нитью Ариадны.
Нет, подобный восторженно прекраснодушный подход ко всей действительности сам уж собой исключительно вот безнадежно уведет в тот самый бесконечно запутанный лабиринт, а именно в гости к Минотавру вселенского тоталитаризма.

274
И дабы всего того всеми силами уж еще действительно по мере всех своих довольно скромных возможностей, затем избежать, и надо бы буквально всегда о том самом, собственно, помнить, что вовсе-то никак не должна взаимосвязь между реальностью и иллюзорностью и впрямь-таки оказаться более чем всеобъемлющей и полностью до предела фактически всесильной…
Человек достает книгу с полки и уходит в свой собственный беспредельно иной мир необычайно уж светлой иной духовности…
И ведь плохо тут разве что то, что есть еще и тот мир никак не светлых реалий и людей, которых вовсе бы никак не надо идейно приподымать из всей уж той лужи их необычайно скверной и самой-то повседневной обыденности, а только лишь и требуется хоть немного их вообще подчас замечать.
А если кто-либо тот, радостно раздвигая при этом все рамки привычного, мигом уходит от всего того, что из себя вполне наглядно и впрямь представляет вся эта наша удивительно же общая и подчас довольно-то пока скотская жизнь…
Ну а, следовательно, всякого такого человека разве что лишь только поболее и впрямь еще оставят более чем совсем же безнадежно равнодушным всяческие вот будничные проблемы тех бесцельно и бесцветно праздных обывателей, что живут только теми мелкими своими страстишками, а более и ничем.
Правда, иногда некоторые подобного рода люди и впрямь сколь запальчиво воспламеняются мыслью, как бы это именно им более чем на редкость до чего же незамедлительно разом так всецело переиначить все общественное бытие к чему-либо и впрямь ведь совсем невообразимо разве что только сколь еще безупречно значительно лучшему.
И ведь главное, по чьему-либо совсем на редкость вовсе вот близорукому мнению, все те сколь вездесущие житейские невзгоды и впрямь надо бы именно что прямиком привести к концу более чем безукоризненно всею силою разом обрубив тот сук, на котором издревле зиждется все, то такое-сякое беспардонно треклятое угнетение трудового народа.
Ну, а пришел кое-кто из высоких умом граждан к этаким безбожно до чего еще воинственным выводам, именно и впрямь сколь умозрительно же углядев все, то совершенно безнадежное и гиблое несовершенство всего того и по сей день никак не идеального общества.

275
И может из него, как есть сколь давно пора было, попросту именно ведь вымести весь тот на редкость затхлый мусор былого и минувшего, а всецело насытить реалии века сущими благовониями той до чего радостно излучающей лучистой свет сладкой истины всеобщего так и вправду ведь самого безмерного блага?
То есть в полную силу явно этак еще вполне следовало весьма многозначительно и впрямь-таки дать дорогу единственно верной сущей целесообразности.
А кроме того и совсем ведь давно пришло время щедро одарить слепые народные массы полностью этак совершенно единым их статусом покорного стада сколь четко и дисциплинированно бредущего в те доселе вовсе и невиданно яркие дали времен до чего и впрямь как есть иллюзорно же наилучшего идейно ведь непоколебимо верного грядущего.
И разве то никому и близко никак непонятно, что уж ко всем тем изумительно ведь чувственно возвышенным и восхитительным дням ослепительно иного более светлого грядущего фактически как то полностью должное и прилагалось, буквально-таки искрометно кровавое и необъятно вселенское очищение от всего того векового смрада, мрака и бесовщины всех прежних эпох.
И самым явным обоснованием подобного рода перемен во всем том духе ныне исключительно и впрямь стремительно скачущего времени, собственно, и послужила именно та яркая как солнце, но совершенно при этом вовсе ведь беспочвенная вера в некие донельзя абстрактные философские постулаты, а также и всякие чрезвычайно так восторженные либеральные речи.
И было все это до чего бесцельно и бездумно разом вот еще вынесено именно из всех тех более чем начисто оторванных от всякой плоти и крови жизни чисто так всецело литературных кем-либо прямо-таки безмерно обожествляемых творений.
Причем оторваны они были вовсе не целиком, а разве что лишь тщательно выверенными и явно от сих и до сих во всем верно отмеренными исключительно же отдельными своими обрывками, что и сформировало затем вполне полностью тому соответствующую кривобокую мораль.
Нет, конечно, литературная вселенная до чего еще во многом неизменно чиста и более чем достойна к себе самого наибольшего уважения и внимания.
Однако ее восприятие никак не должно было быть всеядным, а также и умиленно до чего полностью еще и слепо же вездесуще прекраснодушным.
Поскольку именно этак оно и близко нисколько вот совсем не порядок.
Между теми двумя всецело различными ипостасями всеобщего бытия – искусством и бытом – всенепременно должна быть своя более чем четкая и прямая до самого ведь конца полностью же внятная согласованность.
И это как раз именно той донельзя примитивной обыденности и должно бы вполне еще стать наиболее главным проводником в мир всего того высокого, возвышенного и духовного, а вовсе-то ни в коем случае не наоборот.
А еще и надлежит быть той почти взаимоисключающей всяческие неразумные параллели самой этак явственной грани, что всецело разграничит реалии жизни и благой мир донельзя разнообразной творческой фантазии.
Причем именно это было и есть самое уж неотъемлемое условие, то есть как есть самый вот полноценный залог для истинно разумного обустройства жизни в каком-либо хоть сколько-то вообще отдельно взятом сообществе весьма и весьма до чего еще и впрямь различных индивидуумов.
Поскольку весь тот мир благой фантазии, сколь наспех соединенный воедино железными цепями с миром всякого того совсем обыденного бытия, никак не сможет затем и вправду еще обойтись без всего того общегосударственного и склизкого от чернил и крови и впрямь-то на редкость целиком и полностью всецело ведь отныне навек узаконенного вранья.
Ну а интеллигенции тогда совсем ничего не останется, кроме как тех еще хлипких и слезливых всхлипываний, да и дремотных упований на то, что вскоре все-таки чего-нибудь грянет, ну а потому все само собой образуется, ну а нынешняя невзрачная действительность – только лишь некий ко всему тому относительно временный, чисто переходной этап.
И уж были все эти жуткие буквально адовы реалии самым этак явным следствием всех тех бессонных ночей и яростных дум о судьбе всего своего народа.
Причем делалось это как есть всегда именно с тем именно что полунемым и гневным обращением к народу, который до сих самых пор почему-то более чем явно уж совершенно так по-прежнему, безгласно молчит.
А между тем для настоящего блага общества интеллигенции следовало светить разумом и душой и вовсе ведь никак не только тому узкому кругу давно ей вполне знакомых лиц, но также и всему тому конгломерату абсолютно во всем еще от века исключительно малообразованного общества.
Нет, конечно, совсем не все время, а лишь иногда где-либо с ним чисто житейски сталкиваясь.
А, кроме того, и всем тем образованным людям надо было и впрямь еще действительно видеть перед собой никак не свет благих идей, а то самое безбрежное море невежественного эгоизма, который просветить ничем и никак абсолютно нельзя.
И действительно, надо было всему тому мозгу нации хотя бы по временам еще пытаться в весьма уж благих целях всеобщего духовного прогресса и впрямь еще шевелить руками и ногами своего народа, однако никак этак вовсе вот никогда не предлагать двигательным органам взять на себя функцию мозговой деятельности.
Да и как вообще можно было ожидать от всякого того неграмотного люда, что он всею своей наивно смелой стопой действительно до чего задушевно так ступит в светлые дали грядущего?
Ведь всему этому совсем уж никогда попросту и не бывать.
А разве что те демонически всесильные живые идолы всего-то лишь только вот разом облепят нового человека целым клубком липких лиан воззваний и ярлыков.
И эти блики непогрешимо и нерушимо сияющих истин, медленно, но верно заполонив собой сознание всякого человека, еще обязательно сделают из него того самого рабски покорного всякому так общему течению бытия уж совершенно до чего как есть низколобого питекантропа.
Его настоящая личность будет при этом полностью стерта, а потому и можно будет повести все это до чего отныне покорное всей своей горемычной судьбе стадо буквально-то почти по любой тропе общественной жизни.
И кстати, весь этот космического масштаба произвол совершенно ведь чудовищной человеческой мясорубки возник именно на почве явного отсутствия всяческой хоть сколько-то существенной перемычки между интеллигенцией и извечно полностью одиноким российским народом…
Ну а если довольно же благоразумно расстаться со всеми теми блаженными иллюзиями о некоей той своей собственной совершенно ведь необычайной избранности и хоть немного попытаться приподнять сам народ, а не до чего вот спешно и резво гнетясь мытарствами духа, и впрямь-то еще спускаться к его издревле приземленной душе…
Нет, это ведь как раз тогда и будет возможно рассчитывать на то, что и другие люди, истинно так до чего неприглядно бескрайне далекие от каких-либо светлых образов, навеянных всеми теми прочитанными книгами, уж действительно вполне научатся себя вести на том самом обыденно бытовом уровне хоть как-либо во всем, значит, иначе.

276
Ну а если всего того и близко совсем нисколько не делать, то ведь тогда еще непременно наиболее благим примером для всякого ближнего так и останется тот невзрачный лакей, прислуживающий разве что одному господину своего собственного великого благополучия, который, кстати, мало в чем переменился со времен, не столь и давнего Средневековья.
Все тогдашние мысли и чувства неизменно присутствуют буквально в каждом из нас в виде некоего осадка на самом-то дне души, ну а в некоторых недалеких людях это извечно вездесущее зло до чего безвременно всегда процветает, причем, сколько бы ни минуло довольно мимолетных в истории всего человечества почти ведь безликих столетий…
А все-таки без весьма хоть сколько-то еще довольно этак основательного вычищения всех тех низин человеческой сущности ничего ведь в некоем том довольно общем смысле попросту совсем этак никогда и близко нисколько не сдвинется с места.

277
Вся суть человеческая – она от истинной ухоженности только лишь подчас изумительно умиротворяется и покрывается лаком сущего благодушия.
Однако где-то именно внутри ей при этом всегда было суждено становиться разве что лишь во всем до чего вот значительно же поболее зверино хищной, нежели чем, то было в ту самую еще стародавнюю первобытную эру…
Человек абсолютно неизменен в том до чего еще всепоглощающе главном своем устремлении – обеспечить бы себе и всему своему потомству наиболее подходящие и впрямь-то наилучшие условия, и вся разница – она в том, насколько так далеко он будет готов ради всего этого еще ведь, собственно, вот пойти.
Есть люди, которые не остановятся буквально ни перед чем, и их устремления примерно столь же примитивны, как и поведение амебы в том самом явственно так повседневном процессе ее питания.
Их внешняя респектабельность – одно лишь более чем весьма многозначительное следствие истинно большого финансового благополучия.
Ну а также и самого ведь и впрямь-таки настойчивого влияния весьма уж благотворно покровительствующей всем их донельзя низменным думам сущей их праматери – цивилизации, которая, кстати, и пожирает все в них доселе, хоть сколько-то вообще оставшиеся истинно человеческим.

278
И это именно так, а вовсе не иначе – поскольку нет, и не может быть ни малейшего смысла, именно в том, чтобы и вправду хоть сколько-то многозначительно попытаться действительно разглядеть в холеном и пахнущем одеколоном дельце человека, без тени сомнения, вполне наглядно принадлежащего именно ко всей этой нашей чисто теперешней современности.
Поскольку зачастую это тот же невежественный дикарь, способный убить человека разве что только за то, что тот нечаянно наступил ему на ногу или, чего доброго, в бизнесе дорогу ему перешел.
То, что этому вполне всерьез помешает – так это разве что одни лишь суровые законы цивилизованного общества, в котором он живет, а не какие-то безмерно во всем исключительно так возвышенные моральные постулаты.
Цивилизация и культура совершенно ни в чем не порождены друг от друга, и буквально во все времена им было дано развиваться, почти что, никак не соприкасаясь во всех своих наиболее главных и основных духовных устремлениях.
Ну а все те их подчас даже и невольные столкновения не так уж и редко всячески наносили духовному миру культуры весьма ведь довольно существенные потери, и прежде всего это отражалось на самом уж, как он есть нравственном облике ее невообразимо величественных духом апологетов.

279
Человек большого искусства всегда окружен ярыми почитателями на редкость замечательного своего дара, и вместе с теми льстивыми речами и дифирамбами в свой адрес, он подчас слышит и энное число деланных или даже вполне искренне высказываемых мнений, возвышающих его в противопоставлении кому-либо иному, как по духу, да и по грешной плоти.
Хотя наиболее сокровенная суть – она-то, в сущности, у всех нас фактически одна и та же.
Все мы, в конце концов, самые обычные люди!
И все же те всяческого разного рода националистические изъявления большой и нежной любви именно к тому своему самобытному этнически во всем чистому таланту до чего еще изящно и ласково тешат чье-либо немыслимо слезливое самолюбование…

280
И нечто подобное – вовсе уж, кстати, совсем никакая не редкость в этом нашем буквально-то доверху переполненном зеркалами чужого успеха современном и нынешнем мире.
И вот ведь против всякой своей воли некто этакий, несомненно, талантливый, в конце концов, попросту до чего и впрямь полностью поневоле и вправду начинает придавать всей этой восторженно лживой лести, надо бы сказать, довольно-то донельзя серьезное деловое значение.
Причем, как оно и понятно, темные силы зла всенепременно с самой великой радостью никак не преминут воспользоваться удобным случаем, а именно – теми довольно-таки совсем нечаянными промахами гениев, которые те иногда имеют несчастье, собственно, так на свой грех и вправду совершить в их нисколько подчас непростой самой той еще обыденной жизни.
Уж не говоря о тех весьма одаренных, но еще изначально явно же извращенных разумом и чувствами натурах, каковыми, к самому и впрямь до чего исключительно ведь неприглядному примеру, и вправду были Маяковский и Вагнер.

281
Дельцы от чудовищной филантропии совсем уж всеобщего восторженного маразма и по сей день, право этак охочи до всех тех весьма богатых низменными страстями деятелей возвышенных искусств, а потому и совсем до чего вкрадчиво и сладкоречиво они всячески набиваются им в самые наилучшие и искрение друзья.
А в особенности это, в принципе, касается тех, кто был попросту начисто лишен той самой наиболее уж основной добродетели буквально-то всякого настоящего высокого таланта.
Ну а тот сколь неизменно был заключен именно в той на редкость умудренной жизненной опытностью, до чего как есть еще вящей же сколь весьма и весьма обнадеживающей умеренности всех своих политических взглядов.
Ну а без нее всякая та духовная польза от любого гения явно утопнет в бездне бед и горя, что он и впрямь до чего еще непременно с собой принесет всему своему или максимум тому за ним разве что только лишь затем последующему поколению.

282
И виновата в подобном злостном использовании волшебных чар чьего-либо обаяния, конечно же, та нечистая на руку власть, а она между тем явно олицетворяет собой мордастую физиономию речистой швали, которая всегда с радостью ставит колесо прогресса в позицию, разом раздавливающую почти все цветы духовности, милосердия, да и всякого сострадания к ближнему.
И вполне уж для чего-либо подобного будет как есть полностью этак еще предостаточно, дабы данный ближний даже и невольно ведь оказался по ту сторону баррикад в войне классов или, скажем, за забором у закона при каких-либо новых, совершенно внезапно и страшно вдруг переменившихся порядках.
И, конечно, никак пока не бывало, чтобы и вправду имелась даже и наименьшая толика заслуг той безмерно объевшейся всеми дарами земными и духовными совсем уж не в меру пресыщенно слащавой цивилизованности в том самом весьма трудоемком восстановлении духовных ценностей после хаоса войн или какой-либо иной общественной (скажем, чисто экономической) разрухи.

283
Нет, именно в этом, как правило, вовсе и не было абсолютно никакого более-менее активного и действительно уж вполне до чего только деятельного ее участия…
Однако при всем том вполне естественно, что это как раз-таки она нисколько не безучастно и верховодила в том-то разве что последующем пошаговом развитии событий, когда после недолгих лихолетий тяжелых времен культура вновь оживала, заново приобретая при этом все свое прежнее, на самый короткий срок будто бы навсегда полностью попранное величие.
И уж именно тогда степенная гордость цивилизованной мудрости и делала буквально-то все возможное и невозможное, дабы культура, как и прежде, заняла во всем сколь явно так весьма долженствующее ей место в сознании до чего многих и многих полноценно грамотных людей.
Однако осуществляла она это донельзя кичливо и бестрепетно властно…
Ну а в неподдельно массовом геройстве всякая та извечно так степенно сытая цивилизованность подчас принимала одно лишь до чего посильно выжидательное, а нисколько вовсе не прямое и достойно деятельное участие.
Зато, когда все то мирное и житейское более чем незамысловато и неспешно затем действительно возвращалось именно на круги своя… так сказать, фактически на свое прежнее законное место – собственно, и приходило время, дабы вполне проявилось все, то задушевно щедрое барское умиление по поводу немыслимо быстрого достижения всего долгожданно желаемого конечного результата…

284
И почему это только оно вообще именно в этаком духе до чего еще всегдашне, собственно, и происходит, причем как раз-таки сразу вослед за всем тем более чем самым вот безоговорочным окончанием Богом проклятой годины, тех донельзя же страшных и нисколько никак нескончаемых лихолетий?
Ну, так с той и впрямь как есть самой ведь резкой отменой брутальных условий суровой войны, что во всех тех серых личностях именно что буквально разом оголяла, но никак вовсе не возрождала все уж явные черты лютой дикости, постепенно затем восстанавливалась и вся система, выработанная постулатами житейской совести.
Причем вовсе-то никак она и близко не была заложена в сам этак фундамент римских амфитеатров эпохи яростных гладиаторских боев.
На сей момент времени все те до чего благие устремления цивилизации, ее мысли и чувства всегда были сколь целенаправленно всячески нацелены как раз-таки на одно совсем уж вовсе ведь безупречно самое этак утилитарное, да и совершенно вот именно что более чем как есть вовсе вот бездумное массовое потребление.
И главная первопричина тому была заключена именно в том, что цивилизация – это разукрашенная новыми перьями и замшей дикость.
Ну а та никак не показная, а чисто внутренняя культура и человечность, в точности той степени, что и человеческий мозг, на 75% состоящий из воды, почти на тот же процент состоят из вязких и липких элементов обыденной житейской совести.
И, однако, вот именно с нею у сколь довольно-таки многих вполне цивилизованных людей подчас еще действительно случаются всяческие и всевозможные довольно-то серьезные казусы, и впрямь до чего мигом производящие совсем невообразимо же разительные перемены в том самом единственно однозначном смысле весьма и весьма простецки бытового применения этики и морали.

285
Итак, собственно, ведь наиболее веской причиной того, что в том-то самом ныне и впрямь до чего незапамятно прежнем ХХ столетии у дряхлого, а все-таки извечно молодого змея Горыныча вместо тех трех прежних голов – жадности, хитрости, предательства – их, безусловно, разом выросло целых так явно девять…
Нет уж никак не иначе, а сама первопричина тому была заключена именно в том, что все естественные и элементарные нравственные постулаты у многих культурных людей явно ныне попросту оказались, наспех вытеснены идеалами, что совсем бездумно ими с миру по сосенке были наспех вытянуты из золоченых рамок прекрасных произведений высокого искусства.
Этот толком пока еще всем тем общественным разумом никак весьма существенно не осмысленный, хотя и до чего, несомненно, с виду, на первый взгляд, может, и впрямь, безусловно, созидательный процесс…
Уж более так всего проявил он всю свою недобрую силу именно оттого, что кем-то буквально в одночасье было более чем и впрямь совсем бессмысленно пересажено в чужеродную почву то вот самое старое, как и сам этот мир, древо познания добра и зла.
И было оно разом всецело еще перенесено на редкость, богатой на всевозможные иллюзии блажью в тот самый свой собственный (в искрометно острых мыслях выпестованный утонченными интеллектуалами) атеистический Эдем.
Причем надо бы, пожалуй, уточнить – в те самые весьма подкорректированные под самую вот строгую научную основу исключительно же райские кущи.
И случилось это несчастье (для разума) именно во времена светлой эры просвещения, и, кстати, носило оно тогда совсем до конца во всем правильный и взвешенный характер.
И только вот весьма явно страдали все эти планы страшными муками до чего отчаянно вот суровой своей вящей преждевременности.

286
Надкусывать почти то, в сущности, яблоко, каковое в свое время (по наивности и неосторожности) имела несчастье отведать соблазненная змием Ева…
Нет уж, теперь это, безо всякой тени сомнения, безусловно, так подразумевало не одно лишь то до чего немилосердно гневное изгнание супружеской четы из рая.
Поскольку, отныне это до чего неизбежно ведь более чем верно еще позначало явное ввержение всего этого мира в сущий Дантовский ад истинного Люцифера.
Того-то самого, что спустился впрямь-таки коршуном на залитую людскими слезами, извечно увлажняемую дождями землю, и, кстати, все по той же причине до чего явной и исключительно несомненной полной преждевременности, а вовсе-то никак не нелепой абсурдности всех тех довольно ведь зрело выдвигаемых в некоторых книгах более чем здравых идей.

287
И все это именно так, поскольку для начала надо было овладеть всеми теми более-менее самыми основными принципами творческого сознания, а лишь затем преступить к вполне взвешенному, а никак не яростному вытеснению всей той примитивной нравственности тех еще самых именно что от века крайне довольно-таки совсем непростых и первозданных времен.
Раз вот все те бесподобно благие и сияюще радостные пожелания буквально-то как есть, немыслимо наилучшего светлого будущего были и впрямь-таки сколь еще изящно и вальяжно вовсе ведь бестрепетно изложены в виде ярко и полнозвучно надуманных, утонченно отвлеченных представлений обо всем том повседневно же и поныне нас довольно-то убого окружающем мире.
Да только чего это, собственно, вообще оно, граждане, выходит!
Эти самые безумно радостные ожидания (всегда почему-то лишь неких грядущих времен) могут только разве что прикрыть, словно тем еще фиговым листочком, чудовищные злодеяния совершенно напрасных репрессий во имя «вселенского добра» и попросту превратить их во вполне прагматичный и справедливый аспект, то есть исключительно неизбежные трудности становления всей той новой жизни.
А между тем до чего «прагматичное» насаждение тех уж никак не лучших форм общественного бытия может оказаться именно тем до чего еще бесспорно насильственным скармливанием всяческих абстрактных догм невежественному даже и в области элементарной грамотности, из века в век донельзя вконец забитому населению аграрной страны с немыслимо тяжким пост-феодальным прошлым.

288
Да только как уж трудно все это было осознать людям, никак совсем и близко не умеющим выносить сор из родной избы…
Если даже далеко не все из тех невинно отсидевших, а куда вернее будет это назвать своим доподлинным именем – попросту безвылазно проведших в рабах большую часть всей своей сознательной жизни…
Нет, и они тоже верных выводов подчас совершенно не сделали.
Поскольку слишком они тогда подчас винили одно лишь то вовсе ведь нисколько так нескончаемо лютое время, да и в каком-либо том еще личном смысле более чем незадачливую свою судьбу, ниспославшую им самые так немыслимые испытания и неисчислимые беды…
Однако на деле отнюдь не все зло было тогда полностью, как есть этак и впрямь вот сосредоточено в той самой обезличенно варварской идее, раз сама по себе перемена условных «слагаемых» в общественных отношениях могла быть и в корне какая угодно другая…
Главная свирепая ересь заключалась именно в тех, кто весьма деятельно и безропотно воплощал все ее теоретические выкладки в извечно серые будни буквально этак долгими веками совсем вот нисколько неизменной российской действительности.
И это та суровая и непреклонная серость как раз и заполонила все аспекты советской будто бы новой жизни.
А вот не потому ли и была до чего еще непомерной цена всей той осатанелой отваги максимально этак полного воплощения во все реалии жизни сугубо же книжных философских доктрин?
Да только вот между тем наиболее главной причиной всего того и были те самые молочные реки литературной вселенной, что так и переливалась тогда буквально-то резво чересчур уж совсем через край.

289
В этом ли и была вся сила мысли тех прекраснодушных либералов, которым и вправду некогда так подчас явственно доводилось на редкость уж разом выходить из себя и вовсе еще нескоро, затем возвращаться обратно при виде всех тех когда-либо ранее только ведь и происходивших несправедливостей минувшего времени?
И они впрямь всею душой и телом окаменевали при одной той исключительно безрадостной мысли обо всех тех стенаниях безвинно закованных в цепи совсем этак чудовищно же обворовываемых и донельзя долгими веками всегда немыслимо ведь угнетенных классов.
А может, все это, как и всякая, в принципе, повсеместно существующая неизбежность, попросту было именно так и совсем не иначе?
И чтобы в том далеком грядущем действительно затем произошли самые ведь благостные перемены к чему-либо сколь, несомненно, как есть поистине уж достойно так истинно наилучшему явно бы надо было до чего еще неспешно пойти неким вовсе этак на редкость полноценно совсем иным путем.
И ведь был он, кстати, полностью для всех до чего весьма и весьма сколь широко открыт, а потому и надо было лишь разве что только-то явно вот собраться с духом, чтобы на него и впрямь совсем так невозмутимо уж смело, затем и ступить.
Да только где было, собственно, чему-либо подобному хоть сколько-то вообще еще действительно помочь в самом ведь том исключительно так незамедлительном становлении некоей той новой общественной жизни?
Поскольку всею той бездумною силою пролетарского духа полностью же сокрушив все, то весьма и весьма еще до чего стародавнее проклятое угнетение, хоть чего-либо более достойное новое на его месте сколь незамедлительно и вправду разве что на деле затем отстроишь?
Нет, в деле на редкость должного содействия весьма существенному улучшению условий до чего широкой и общей людской жизни подобные «благие начинания» если и могли хоть как-то «достойно» себя проявить, то разве что в том совсем отчаянно вовсе нелепом акте зверски же лютого разбития цепей и доселе чудовищно закостенелого «темного прошлого».
И это как раз-таки на всех тех полностью размозженных крайне уж недобрыми руками его костях (вместе с цепями) и была, затем самыми ускоренными темпами разом построена гигантская казарма, являвшая собой сущее воплощение «светлого будущего» только лишь для всей той весьма малой кучки привилегированных партийных кадров.
А никак иначе то и быть уж, собственно, вовсе этак совсем и не могло.
Поскольку и при каких-либо тех весьма и весьма благоприятных обстоятельствах никак и близко совсем не смогла бы вся та сколь бесшабашная массовая стихия действительно и вправду создать все те явные предпосылки для самого безусловного затем возникновения всего того донельзя пресловутого светлого общечеловеческого грядущего…
А если и была она способна хоть что-либо и вправду еще посильно воссоздать – так это одну лишь ту наиболее вот древнюю царскую жизнь для всей той могучей кучки тех уж разве что только новых и более свирепых большевистских извергов-эксплуататоров.
Ну а построить светлый и просторный дом нового общества было бы возможно, только лишь сколь медленно и вполне продуманно перестроив все, то ныне имеющееся обветшалое здание, а разруха последовавшая вслед яростным разрушением всего того былого только лишь подчас на корню извела всякий тот подлинный разум и настоящую высокую культуру.
А вместо нее возникло крайне подобострастное ученое холуйство не способное видеть ничего далее своего носа, а кроме того очень многие из представителей советской интеллигенции оказались людьми на редкость самодостаточными…
Их интересы были донельзя далеки от больших проблем всего того так или иначе окружающего их общества, они самотверженно возились каждый в отдельном своем огороде, а вокруг хоть трава не расти.
А между тем для настоящей свободы и сущего равенства людских возможностей нужно было вполне осознанно и весьма основательно всячески воспитывать сколь невероятно широкие людские массы…
И начинать это делать, надо было с самых еще младых ногтей, и те чисто пресловутые свобода личности равенство никак не должны были при этом оказаться ничем уж таким воинственно серым…
Поскольку так уж оно именно вот само собой получается…
Обезличенное равенство зачастую начисто убивает всякую отдельную личность, и в ней тогда совсем не остается нисколько этак ничего от какой-либо яркой индивидуальности.
А это совсем никакое не движение всем тем дружным строем строго вперед, а именно тот явный еще откат далеко назад.
И главное – все это происходило в том самом мире вещей, где люди больше были никак и не люди, поскольку к ним отныне применялся чисто утилитарный поштучный подход.

290
А как-либо иначе (без аляповатых лозунгов и декораций) настоящая новая жизнь если и может возникнуть, то только лишь разве что в некоем том самом вот ином бытии, где смерть миллионов и миллионов явно уж перестанет быть платой за проезд в те самые ослепительно светлые неоновые дни истинно иного грядущего бытия.
Именно так – все человечество, непременно еще некогда консолидировав все свои усилия, обязательно ведь добьется всех тех самых так невероятных успехов, достигнув буквально невообразимых на наш сегодняшний день великих высот духовности.
А вот тогда и будет ему дано как есть действительно еще обрести безмерно окрыляющее чувство всеобщего братского единства…
Ну а первейшим к тому наиболее правильным шагом, безусловно, этак явно окажется то ведь самое до чего поэтапное устранение всего того безмерно же тупого и крайне этак нахраписто кичливого невежества.
Причем самому доподлинно настоящему обновлению всего ныне существующего общества и вправду должно было происходить совсем безо всякого крикливого ропота, слезливых обличений, а также (и это главное) безвинных смертей тех, кто недвусмысленно посмел проявить непокорность тому единственно верному мнению, что для всего человечества разом обозначило прерывистым пунктиром его дальнейший долгий путь.
Попытка чисто уж насильственно скорректировать поведение даже и одной некоей отдельной личности более чем непременно окажется, явно ведь затем чревата всеми теми, какие только вообще действительно бывают во всей этой жизни, всевозможными страшными бедами…
И главное тут заключено как раз именно в том, что никаких шансов на успех у чего-либо подобного попросту изначально не было и не будет.
Правда речь тут идет только об улучшении уровня морали, а этика социального поведения тут абсолютно никак совсем не при чем.

291
Всю ту свободу, равенство и братство вообще никак уж нельзя насаждать одним лишь тупым озверелым насилием, поскольку подобным «освобождением» от всех тех былых «застарелых оков» вовсе-то никак никому попросту вот не избавиться.
Причем еще и потому, что к этому делу тут же, сомкнув ряды, примкнет все то самое донельзя этак ненавидимое во все обычное нереволюционное время, и, кстати, это оно и будет тогда буквально над всем верховодить, отчаянно смело командуя парадом.
Зато все намерения тех, кто неистово раздувал революционное пламя, неизменно были вполне ведь естественно исключительно же самыми наиблагими.
Может, оно и так!
Однако всякое реальное осуществление всех тех добрых или злодейских замыслов всецело еще будет зависеть и от всего того донельзя этак конкретного и более чем взвешенного последующего их переложения на все те и впрямь до чего повседневно же ныне существующие реалии жизни.
А из всего того само собою на редкость этак ответственно следует, что если за самое благостное улучшение ее никак не лучших условий явно еще возьмутся все те наиболее отъявленные и прагматичные негодяи…
Нет, как тут вообще можно хоть в чем-либо сомневаться, что истинной конечной целью всех их усилий, без тени сомнения, совсем этак неприглядно окажется нечто вовсе иное, нежели то, что более чем громогласно и всенародно разом ведь объявлялось во всяческих кичливых лозунгах, а также и немыслимо же мнимо щедрых декретах.

292
Ну а та наглядно видимая сущая доброжелательность, уж до чего нежно дарующая весь ведь тот как есть радостно льющейся яркий свет тепла души – это всего-то лишь разве что ширма, скрывающая под благовидной миной весь свой своекорыстный, озлобленно лукавый интерес.
И при этом все те, кто до чего этак невзначай еще попытается и вправду остановить машину террора увещеваниями и недобрыми напутствиями, никак уж того совсем не возьмут себе в толк…
Поскольку для их высокого, но излишне безоблачно праздного сознания так и останется абсолютно неведомо и нисколько никак не доступно…
Да и их в точности таковым, как и они сами потомкам будет тоже явно уж немыслимо трудно себе, то вообще хоть сколько-то и вообразить…
А именно то, как это над ними при этом станут бодро и весело, да и вполне искренне потешаться все те, у кого те или иные слова более чем непременно послужат разве что тому слащаво же пафосному глумлению буквально над всякой крайне бесцветной и совершенно для них ничем не примечательной истиной.
И точно также можно будет и безо всякой в том тени сомнения, полностью как есть вполне еще достоверно выявить и весь тот истинно уж совсем до чего более чем непреложный факт…
А именно – что все те безумно яростные слова для подобного рода нелюдей будут и впрямь разве что только сколь определенно же являться в сущности, тем еще побудительным стимулом к дикой ненависти, что, как огромная волна, более чем неминуемо разом затем захлестнет все общество лютым варварством ничем не обузданной анархии.

293
И кстати, само по себе насилие для достижения каких-либо общественных благ являет собой одно лишь то исключительно же безусловное возрождение первобытной дикости в его-то как есть чеканно и бездушно серой новоявленной цивилизованной оболочке.
Да и вообще нечто подобное может еще привести разве что лишь к тому внешне до чего только весьма упорядоченному, однако, всецело этак полностью бессмысленному хаосу.
И весь тот СССР был колоссом на глиняных ногах, вся его сила была в страхе, в энтузиазме одураченных масс, а еще и в несметных людских и природных ресурсах.
И уж и вправду вообразить, что нечто подобное хоть как-то сумеет действительно вот подсобить самому серьезному улучшению участи грядущих поколений было возможно, разве что лишь и впрямь весьма вот основательно угорев от печи всей той донельзя слащаво восторженной одухотворенности.
И все это прямиком, как раз вместо всего того чтобы более чем взвешенно и плавно продвигать мысли о мирном сосуществовании капитала и всяческой вовсе-то никак не всегда уж одетой в одно рванье бедноты.
А между тем мирная стачка – то ведь дело в корне принципиально вовсе иное!
Поскольку никак ненасильственно принуждая всевластного хозяина, претерпев убытки из-за довольно кратковременной остановки производства, несколько так скрепя сердце, повысить своим рабочим их довольно-то мизерную их зарплату…
Нет, уж никто тем вовсе зверски не изнасилует его жену и дочь, а также и не вышибет ему самому мозги пулей во имя всеобщего великого счастья и более чем и впрямь всегда крайне до чего еще насущного нынешнего мира и благоденствия.

294
Раздольное пролитие людской крови, как чисто во всем именно внутреннее гражданское дело, а не как тот неким тем внешним агрессором именно ведь, что извне целиком же навязанный общевоенный фактор, может быть полностью так справедливым деянием разве что лишь единственное в виде освобождения горячо любимой родины от всяческих врагов интервентов.
И это именно так, пусть они там уже все вот четыреста лет как давно окопались.
В подобном случае это и вправду нисколько не является хоть сколько-то неправым делом.
Овод вовсе не был ярым революционером, а впрочем, можно тут еще вспомнить и «Мексиканца» пера Джека Лондона.
Нет, те литературные персонажи только лишь того всем так тем своим пылким и горячим сердцем всегда ведь хотели…
Освободить же свою родную отчизну от многовекового засилья лютых врагов австрийцев или американцев.
Ну а агрессивное безбожие Овода – это всего-то самое несомненное следствие проступка его отца, а совсем не его врожденный порок.
Он жил ужасной жизнью, в которой насилие было наиболее важным, все и вся решающим фактором.
Однако при всем том он истинный борец за свободу своей родины, ежечасно готовый отдать за нее свою жизнь, а не тот, кто будет смело мостить чужим потом и кровью путь к славной победе над неким неведомым злом в той самой не первый уж год довольно мирно живущей стране.

295
Приветствовать, да и в душе благожелательно оправдывать нечто подобное вполне возможно было, разве что лишь только всячески начитавшись на редкость идейно-просветительских сказок.
А между тем сама уж судьба с ходу этак попросту окажется против всех тех пустозвонно бессмысленных попыток резво и спешно разом еще подогнать под то до чего невообразимо бездонное прокрустово ложе весь этот нас совсем ведь бестрепетно и повседневно окружающий мир.
Однако уж кое-кому сколь восторженно и праздно взирающему на отчаянно грубые реалии жизни только лишь разве что поверх чужих голов все эти под один показной трафарет грубо и топорно подогнанные воззвания и показалось некогда истинно настоящим и всеобщим грядущим благом.
А между тем все это разве что только являлось именно тем до чего весьма многоликим великим злом, а также и не столь диким, но прежде всего, истинно донельзя весьма как есть респектабельно слащавым, а потому и безмерно же лукавым, пыльно-кабинетным варварством.
Аристократия воинственно мягкотелого духа вполне ведь всерьез посчитала для самой уж себя более чем и вправду приемлемым, как и всецело разумным, безнадежно этак смело прогибать все существующее общество под один тот зеркально отшлифованный постамент именно ведь своих собственных о нем до чего еще многообещающе и всеобъемлюще радужных мечтаний.
И те самые строптивые и неуемные амбиции, несомненно, сыграли во всем этом деле до чего явную роль мускулов у атлета, давая толчок к немыслимо сладким грезам, и впрямь-таки чудовищно вздыбленным к самым тем высоченным небесам.
А все от той бездумной спеси, а также еще и от житья-бытья по несколько иным принципам, нежели чем всю жизнь, собственно, так обитало в том самом неотъемлемо пасторальном неведении совсем вот ничего и ни о чем ином, кроме хлеба насущного, вовсе и не ведавшее сонное царство всяческих серых обывателей.

296
Это чрезвычайно новое мировоззрение довольно-то, кстати, уж вполне неизменно схоже с тем еще давнишним лоском знатности истинно ведь благородного происхождения рода, попросту до чего во всем спесиво противопоставляющего само ведь себя всей той серой массе совершенно ничтожных простолюдинов.
Да только представляло все это из себя гораздо более сложно составленные эмоции, напополам с совершенно до чего этак нисколько нездоровыми амбициями.
И вот чего пишет по этому поводу писатель Сомерсет Моэм в своей публицистической повести «Подводя итоги»:
«Культура нужна, поскольку она воздействует на характер человека. Если она не облагораживает, не укрепляет характер, грош ей цена. Она должна служить жизни. Цель ее – не красота, а добро. Как мы знаем, она часто, слишком часто порождает самодовольство. Кто не видел, с какой едкой улыбочкой кабинетный ученый поправляет человека, перевравшего цитату, или какое обиженное лицо бывает у знатока, когда кто-нибудь хвалит картину, которую он считает второсортной? Прочесть тысячу книг – не большая заслуга, чем вспахать тысячу полей. И умение правильно охарактеризовать картину ничуть не выше умения разобраться в том, отчего заглох мотор. В обоих случаях нужны специальные знания. Есть такие знания и у биржевого маклера, и у ремесленника. Мнение интеллигента, что его познания чего-нибудь стоят, – это глупейший предрассудок. Истина, Добро и Красота не находятся в исключительном владении тех, за чье учение плачены большие деньги, кто перерыл все библиотеки и часто бывает в музеях. У художника нет никаких оснований относиться к другим людям свысока. Он дурак, если воображает, что его знания чем-то важнее, и кретин, если не умеет подойти к каждому человеку, как к равному».

297
Однако если в само понятие равенства не был загодя вполне полноценно заложен тот, как есть весьма многозначительно полноценный и чисто житейский здравый смысл, то уж никак и близко не сможет в нем тогда вполне благочинно ужиться абсолютно никакого истинного духовного братства, а также и полностью осмысленного единства больших общественных интересов.
Ну а это, в свою очередь, вовсе этак нисколько недвусмысленно под собою подразумевает, что всякое, то спонтанное видоизменение во всей структуре существующего общества может еще означать одну лишь довольно-то сомнительную и поспешную смену вывески, но вовсе не переход от одного вида власти к другому, куда более во всем действительно просвещенному.
И как оно само собой, без тени сомнения, полностью ясно – то общество, которое никто и близко не станет всею той суровой силой так и тянуть в светлые дни, как всегда, донельзя во всем никак неопределенного будущего…
Нет, это ведь как раз уж только тогда оно, пожалуй, и само по себе тем еще более чем безысходно медленным, но верным ходом всей своей общечеловеческой истории и будет до чего постепенно фактически же так принуждено сколь поэтапно и пошагово более-менее вполне естественно эволюционировать.
Ну а вместе с тем и начнут видоизменяться и усложнятся все те от века и впрямь совсем этак непритязательно и полностью буднично существующие принципы любых тех весьма широких общественных взаимоотношений.
Потому что как-либо иначе то, уж и вообще не могло быть с тем ведь отныне попросту вот нисколько и неумолимым движением времени, что в последние двести лет более чем неутомимо тянет нас куда-либо строго вперед и только всесильно вперед…
Причем это именно оно и приводит в движение буквально все механизмы, так или иначе управляющие обществом, и они глубоко, перепахивая почву, вскрывают абсолютно любые корни довольно-то немыслимо многообразной людской натуры.
И как оно и понятно не одни лишь те весьма этак благостные и положительные, но между тем, к самому большому на то сожалению, и все те наиболее из них донельзя отвратительно сколь непритязательно отрицательные.
И как-либо иначе ему пока никогда уж вовсе совсем и не бывать.
Раз все общественное зло до чего и впрямь неизменно более чем последовательно эволюционирует вместе со всем человечеством, а не остается некоей тенью стародавнего треклятого прошлого.
И именно этак у того древнего, порядком одряхлевшего зла свежие головы, между прочим, разом затем заново и отрасли.
Однако всего хуже будет, коли в сущее невежество явно еще попытаются с сущей силой втиснуть светлые идеалы крайне этак, пока далекого будущего.
Ну а тем более, если они ко всему прочему еще и донельзя во всем изумительно так блекло абстрактные, то есть на данный момент они никак и близко пока не обкатаны на всякой той суровой и до чего неотъемлемо простецкой житейской практике.

298
Разве мысль вообще хоть как-либо способна стать делом, минуя многолетнее обдумывание всех ее до чего неизбежно, что исключительно этак весьма проблематичных, да и более чем наглядно совсем этак никак не лишних деловых и практических сторон?
Понятное дело, что совершенно не сможет, и это одна из наиболее элементарных жизненных аксиом.
И если все произошло совсем внезапно и стихийно, да и полностью бесконтрольно, а еще и на редкость хаотично и массово, то тогда тем более, какое это тут еще может быть продвижение людского социума к неким совершенно ведь заоблачным далям грядущего?
А может, все-таки новоявленное зло разве что и впрямь непримиримо воспользовалось горячечным нетерпением всех ярых рационализаторов светлых (а может, и нет) идей неистощимо оптимистичного и никак совсем же толком необдуманного более чем совсем незамедлительного осушения старого и гиблого болота в некоем чисто абстрактном смысле нисколько вовсе не правых общественных отношений?
Причем все попытки их изменения могли бы носить и тот строго хозяйственный, а не политический характер.
Изменить к чему-то лучшему можно только свою улицу, но никак не весь большой город.
Разнузданное политиканство всяких мелких чинов, так и желающих все проблемы решать в грандиозных вселенских масштабах и призвало на службу народу всяких тех еще бесноватых Шариковых и Швондеров.
И ведь начали происходить все эти до чего многолюдные прения как раз-таки явно уж исключительно задолго до появления всех тех на редкость яростно возносимых над безнадежно пустыми головами алых знамен…
И в наиболее главную основу всему тому явно легло одно то беспардонно твердолобое и безапелляционно нигилистическое отрицание всего того прежнего до чего еще простецки безыдейного зато относительно при этом явном сытого существования.
Люди, всею душой хотевшие только как лучше, а потому и в едином усилии стремящееся разом натянуть покрепче вожжи, да и погнать людское стадо на то пастбище, на котором им и будет затем пастись значительно посытнее непросто уж опростоволосились, а всецело дали пищу одним только червям и белым вшам.
А потому и вполне возможно бы наделить подобные доблестные задушевные устремления тем самым броским именем самого что ни на есть исключительно так простейшего разветвления точно того прежнего помпезно лютого недобра.
Оно разве что только и пустило свежие корни на куда лучше, нежели чем некогда ранее, нынче-то взрыхленной почве всей этой новой общественной жизни.
Теперь ему было, где вволю развернуться и вдоволь счастливо разгуляться.
До наступления новых времен тому, несомненно, до чего этак явственно бы еще помешали именно вот твердые сословные рамки, ну а нынче вместо тех трех голов внеэтического поведения их оказалось чуть ли не с добрый десяток.
Автор может назвать все эти «головы» по их сколь истинно злосчастным наименованиям.
Первые три, отлично подмеченные в фильме «Место встречи изменить нельзя», остались полностью вот на том самом своем прежнем месте: хитрость, жадность, предательство.
К ним только теперь так же надежно и навечно присовокупились: хвастовство красивыми, но крайне блеклыми мечтами; фанатизм, переходящий в дикий экстаз; готовность умереть во имя мутной, никак уж не видимой простому глазу идеи; боязнь всяческой власти как таковой; узколобое верхоглядство; лакейство перед всяким общим мнением.

299
И все причины тому и впрямь до чего отлично были описаны Сомерсетом Моэмом в его публицистической книге «Подводя итоги»:
«Люди, будучи эгоистами, не могут легко примириться с отсутствием в жизни всякого смысла; и когда они с грустью убедились, что уже не способны верить в высшее существо и льстить себя мыслью, что служат его целям, они попытались осмыслить жизнь, создав известные ценности, помимо тех, которые непосредственно содействуют удовлетворению их насущных потребностей. Из этих ценностей мудрость веков выделила три как наиболее достойные. Стремление к ним как к самоцели, казалось, придавало жизни какой-то смысл. Хотя в них, по всей вероятности, тоже заключена непосредственная польза, но на поверхностный взгляд их отличает отрешенность от всего земного, которая и создает у человека иллюзию, будто с их помощью он избавляется от человеческого рабства. Высокое их благородство укрепляет в нем сознание собственной духовной значимости, и стремление к ним независимо от результатов как будто бы оправдывает его усилия. Это – оазисы в бескрайней пустыне существования, и поскольку людям неизвестен конец их пути, они убеждают себя, что до этих оазисов, во всяком случае, стоит добраться и что там их ждет отдых и ответы на все вопросы. Эти три ценности – Истина, Красота и Добро».

И если рассуждения Моэма и не во всем действительно так ныне вполне полноценны…
Причем именно в свете всей той довольно этак исключительно же весьма широко им развернутой темы, то подобным образом оно уж выходит только лишь потому, что ему некогда попросту никак не хватило достаточно длинной исторической перспективы, он был сыном своего века, и ему было совсем непросто буквально всю ее полностью охватить.
И она нисколько никак пока не поддается всякому элементарному логическому анализу, а он явно пытается его как-никак непременно ведь провести.

300
На самом же деле, железобетонный век только и всего что самочинно создал новоявленные дикие джунгли, да и впрямь довелось ему весьма старательно прибавить всяческой той взъерошенно рассвирепевшей отчаянной жестокости, более чем безупречно основанной как раз на всем том бесчеловечном, как бы выточенном, словно бы из цельной глыбы мрамора, сущем прекраснодушии.
И уж находило это выход именно в тех бесстрашно безумствующих нечестивыми страстями эмоциональных порывах, которые и впрямь-таки именно что до чего безотлагательно само собой требовали незамысловато спешного разрешения донельзя остро ныне стоящего вопроса более чем полноценного вычищения всей той «общечеловеческой плесени».
Причем осуществиться сему должно было как раз-таки во имя царства добра и справедливости, как о том сколь этак беззастенчиво и лживо уж было заявлено в тех еще весьма и весьма незадачливо кичливых и крайне так отчаянно привязчивых глазу лозунгах.
Александр Галич написал песню «Еще раз о черте», и в ней были такие слова:
В наш атомный век, в наш каменный век
На совесть цена пятак!

И это очень даже хорошо продуманные и однозначно верные рассуждения, в них только-то и всего что никак не хватает чего-либо полностью во всем до конца совсем на редкость более чем действительно вполне так определенного…
А именно – что не на одну житейскую совесть нынче подобная красная цена, но и на человека вообще в безмерно дикой неравной борьбе за некую светлую, никак наспех и близко так вовсе вот не осуществимую «благую идею».
И главное все это высокое пламя лютой борьбы если как-то и было привязано ко всему тому простому люду, то разве что лишь, откуда-то издали, да и целиком ведь абстрактно совсем тоненькой же тесемочкой…

301
А конечное производное всего этого – сущая замена обыденной житейской совести экстрактом обезличенно самодовольных рассуждений, до чего и впрямь буквально наскоро выведенных из жесткого переплета произведений искусства.
А между тем этакий неведомо куда зовущий, чрезвычайно коварный, безвременно «верный путь» ведет разве что к одной лишь явной подмене всякого вот реалистического восприятия мира идеалистической самоубежденностью в то, что обязательно еще вскоре произойдет некое великое чудо.
А нечто подобное между тем никак не более разумно, нежели сама по себе истинно вот жалкая попытка заменить синее небо, выкрашенным в точно тот же цвет потолком.
Приблизить все небесные блага, нам доселе до чего праздно наобещанные религией, к этакой всегдашне грешной земле – то ведь и было светлой мечтой беспутной души идеалистов XIX – XX столетий.

302
Однако, как то именно всем должно быть полностью вот досконально и вправду до конца же понятно…
Иссыхая от дикой жажды, в неких прекрасных грезах своих до чего и впрямь в самой той дальней дали ясно и радостно углядев прекраснейший оазис, вовсе-то никак нельзя будет ринуться к нему сломя голову, совершенно этак, не разбирая при этом перед собой ни пути, ни дороги.
Да – это вполне реально существующий объект, а не плод чьего-либо больного воображения.
Но вот оно что: идти к нему надо бы, беспрестанно при этом думая о том, что впереди всему человечеству еще явно этак может светить, в том числе и смерть не только от колес, но даже и фар буквально-то всесильного технического прогресса.

303
Ну а для того чтобы общечеловеческий прогресс и вправду стал носить именно тот ярко вот проникновенно духовный характер, надо было вовсе не идейки хромоногие всем-то своим излишне пресыщенным книжными абстракциями умом более чем глубокомысленно сколь умиленно и восторженно разом так еще порождать.
Нет уж, во имя чего-либо подобного кое-кому непременно ведь следовало более чем всерьез проникнуться откуда-то изнутри, тем самым наиболее во всем чистейше возвышенным духовным началом.
Ну а как раз затем вдоволь и сеять в совершенно иссушенную цивилизованным варварством землю семена всеблагих духовных истин.
Да только куда это среднему интеллигентному человеку до тех великих небес буквально всестороннего творческого восприятия действительности, на деле доступного разве что каким-то единицам из многих и многих миллионов?
Ну а чего тогда вообще можно еще говорить обо всяком том простом честном народе?
Нет, на то уж они и есть те самые искры грядущего на всем том до чего еще темном небосклоне всей этой нашей серой и обыденной современности.

304
Причем политические злые гении ХХ столетия – не более чем ферзи шахматной партии, разыгрываемой дьяволом и Богом за все уж наши души и бренные тела.
Эти люди были начинены, словно взрывчаткой, радикально осатанелой идеологией.
И это именно ее липкие путы и приблизили безликие массы ко всему тому до конца вполне обесцвечивающему и изничтожающему все те прежде некогда довольно-то вполне твердые рамки человечности, да и сущей бесчеловечности, в том числе тоже.
Ныне было им самое время явно ведь до чего спешно уступить пальму первенства тем самым до чего ярым принципам исключительно так всеобщего самоотверженно идейного существования.
И все тут дело было как раз в том, что невежественная толпа всегда была ведь крайне податлива под руками своих правителей, словно пластилин.
Ну а наиболее важной задачей всей той диктаторской верхушки было одно лишь желание во всем еще верой и правдой безукоризненно услужить богу из плоти и крови, всецело олицетворявшему собой новую, буквально-то всесильную отныне власть.
И это именно та всегдашняя готовность самого различного калибра холуев – всласть изливать в самые недра чьих-то серых душ ужасно липкую и привязчивую лесть – и создала все те предпосылки для грядущего всевластия лютой тьмы.
Люди, на ходу дремавшие и впрямь ведь наяву видевшие сны о некоем прекрасном грядущем, никак того и близко вовсе и не видели или попросту напрочь отказывались видеть, как это уж все то простонародье всесильно обволакивают липкими словами весьма и вправду донельзя словоохотливой диктаторской пропаганды.

305
А впрочем, и современный российский интеллигент тоже вот мало еще, пока полностью же всецело дееспособен ко всему тому, как есть более чем достойному пониманию тех еще самых азов существования всякой той политической власти как таковой.
Раз вот излишне же много он о ней более чем безответственно и пылко сколь этак яростно теоретизирует, а между тем, находясь у ее горнила, неизбежно еще нужно было и впрямь-таки оказаться истинным практиком, буквально всегда крепко стоящим своими ногами именно на твердой земле.
Зато все те прекраснодушные сластолюбцы, зачастую живущие посреди чисто своих невообразимо высоких мечтаний, всегдашне ведь были способны, сокрушив при этом все те мыслимые и немыслимые преграды, разом этак построить во всем своем безукоризненно доблестном воображении самые грандиозные планы на буквально всеобщее наше светлое будущее.

306
При этом сколь тщательно напрягши все свое воображение и создадут они для всех нас (в той голой и ничем неприкрытой теории) именно то, чем всенепременно мигом еще до чего этак разом затем воспользуются – отъявленные и давно всеми церквами отпетые негодяи.
И столь явно тут наиболее важное заключено как раз-таки именно в том, что никакой уж зарницей более светлого и совершенно ведь вовсе иного грядущего всем этим революционным веяниям было и близко так никогда нисколько не стать.
Раз всякий свежий асфальт может стать мокрым, а может быть горячим, однако никак не будет он чистым от грязи, на нем оставляемой великим множеством людских ног.
Из буквально бесконечного бездорожья никак не выберешься, наскоро проложив асфальт некоего нового мышления, поскольку для этого надо было неимоверно долго готовить себе именно тот новый никем еще и близко не проторенный путь.
И разве кому-то оно может еще оказаться и близко так совсем не понятно…?
Разве сможет то поколение, которое всю свою жизнь только и делало, что обреченно и безвылазно год за годом топало и топало по непролазной грязи в единый миг благодарно и смело уж прямо на глазах буквально-то всем станом своим безотлагательно разогнуться, да и навсегда избавиться от всей той своей извечной согбенности?
На самом деле нисколько и близко вот вовсе уж нет.
И все это как раз именно, поскольку для того, чтобы весело и дружно, чеканя при этом свой шаг действительно направить свои стопы к некоей отдаленно маячившей на самой линии горизонта светлой цели, нужно было нечто гораздо большее, нежели чем просто же сластолюбиво и восторженно радостное предощущение грядущего всеобщего народного благоденствия.

307
Раз уж, как тут ни старайся, а небесную синь хрустально чистых идей нам под ноги никак вот нисколько вовсе не перекатишь.
Навсегда бы надо позабыть обо всякой подобной более чем нелепой возможности!
Но некоторые именно в этом до чего сильно (чисто теоретически) и впрямь-то вдоволь же поднаторели, поскольку обильные и до чего прекраснодушные мечтания – это и есть их наиболее обыденная трапеза.
Они и впрямь сколь старательно впихивают внутрь себя те самые всевозможные абстрактные понятия, что уж действительно стоящее того объективное восприятие истинной реальности подчас еще затем для их умов и вправду ведь становится чем-то несколько так всецело весьма затруднительным.
А как раз-таки именно в связи с этим, они сколь откровенно затем и оказываются ни с какого боку никак неприспособленными к доподлинно взвешенному трезвому восприятию до чего повседневно всех нас вездесуще же чертовски плотно день за днем окружающей насущной действительности.
Правда, все это, как и понятно, никак не из области чего-либо истинно как есть чисто вот пламенно личного, поскольку с этим у них все всегда в самом-то идеальном порядке.
Нет уж, вся та узость их туго набитого буквально ведь всевозможными избитыми штампами мировоззрения более чем явно до чего еще вполне однозначно себя проявляет только-то в восприятии больших общественных формаций, как и отдельных людей, попросту выпадающих из всякой общей схемы…

308
И кстати, это именно как раз всеобилие всего того донельзя пресыщенного самим собой прекраснодушия и портит кровь многим современным титанам!
И это как раз-таки по этой причине некоторые великие деятели современного искусства до чего и впрямь-таки противоестественно одиноки, а все темные стороны их личностей довольно уж весьма неприязненны на всякий свой внешний вид.
А происходит нечто подобное, прежде всего оттого, что их души потребляют, словно вкусный пирог, ну а автору его произведения непременно достаются кровавым потом из всех пор его организма.
Да и вообще ему-то была до чего этак безвременно предоставлена тяжкая роль из всякой обыденной плесени лепить нечто же высокое и чистое.
А, собственно, именно вот для этого ему и надо было иметь дело со всяческого рода мирской грязью, вовсе не отворачивая при этом от нее свой взор, как это подчас делают все те, кому всякая мерзость ну никак и близко совсем уж не по нутру.
Как о том некогда спел бард Александр Дольский в своей песне «По дорогам моей земли»:
Я познал фанатизм и споры,
Бездорожье и грязь в пути.
Вырос я из такого сора,
Где стихи не могли расти.

309
И все же подобные люди, несмотря ни на что, все-таки выросли.
И поскольку они искренне обращены лицом к той подчас до чего непримиримо злостной действительности, то и не чуждаются они ни слов, несущих грязь, ни мыслей, в них ею вполне резонно на ее фоне совершенно поневоле вот создающихся.
Помниться, на концерте в израильском городе Бэер-Шева в феврале 1993 года какая-то сволочь несколько раз подряд сделала снимки барда Александра Дольского, когда ему по ходу его джазового наигрыша попросту необходимо было кривить лицо.
И вот, в какой-то момент, вконец подустав от всего этого, он, будучи вне себя, выкрикнул грязное ругательство, содержавшее в себе угрозу физической расправы.
Прав он или не прав, но только он человек, который за свою правду пошел бы на верную гибель, ну а те, кто любит ее чистейший задушевный экстракт, скорее тех других на нее, недолго думая, запросто ведь отправят.
Как то было в романе Стругацких «Обитаемый остров»:
«“Я ничего не могу тебе сейчас рассказать. Но у нас есть шанс. Единственный… – Он сел за руль и вставил ключ в зажигание. – И еще имей в виду: если вы не прикончите этого приличного дядьку, он прикончит меня. У тебя очень мало времени. Действуй, Зеф”. Он включил двигатель и задом выехал из гаража. Зеф остался в дверях. Первый раз в жизни Максим видел такого Зефа – испуганного, ошеломленного, растерявшегося. “Прощай, Зеф”, – сказал он про себя на всякий случай».

И для чего это вообще надо было до чего экстренно посылать на верную смерть наилучших людей ради лишения жизни тех (по чьей-либо недоброй указке) явно ведь наихудших из буквально-то всех, кто жил полужизнью в том самом общепланетном могильнике?
Причем, дело ясное, Маку-симу вовсе уж нечего было столь этак внимательно прислушиваться к тому, кто и впрямь совсем на ушко чего-то явно лукаво ему намекнул о том, что есть, мол, некто наихудший из всех живущих на этой земле или даже в некоем совершенно ином мире.

310
Литература – олицетворение дум автора и его окружения, а кроме того, она, в свою очередь, зачастую еще и действительно подчас формирует всяческое людское сознание.
Человек может, в принципе, оказаться уж никак совсем не знаком с миром художественной литературы, однако с попутным ветром и до него дальним эхом доносится ее частое прерывистое дыхание.
А потому и смерти подобно насаждать всякие пламенные и столь одиозные революционные идеи.
От всего этакого всеобщего блага надо было и впрямь-то еще сломя голову бежать безо всякой оглядки.
Да и надо бы, кстати, и то досконально вполне этак полностью осознавать, что и среди сил завзятой реакции всегда же хватает людей со светлым здравым умом, только и всего что в весьма значительной степени зараженных всяческого того разного рода укоренившимися амбициями и старыми предрассудками.
И их непременно бы надо постепенно и деятельно переубеждать, а не расчищать себе дорогу к свету путем насилия и безликого смертоубийства.
Поскольку совсем оно не иначе, а этакий путь до чего однозначно еще приведет в одну лишь и только невообразимо гиблую всепоглощающую тьму.

311
Взаимное столкновение двух светлых сил от одного полнейшего неведения всего уж безыдейно и беспросветно на всем том белом свете действительно происходящего – чего это тут может оказаться лучше для истинного зла, а как раз потому довольно же неприметно под шумок оно вскоре и приберет всю в стране власть только-то лично себе.
Причем то самое бездеятельное неведение, как и полнейшее отсутствие всяческого понимания всех тех искрометно происходящих в стране событий, всегдашне же всенепременно берет свое начало как раз-таки оттого полностью до конца вполне при этом на редкость понятного ослепления ядом «кривооких амбиций».
Зверская жестокость, включающая в себя и самую несусветную ярость словесную – вот чем, то никак не должное подспорье для будущего кипящего котла, в котором явно полностью одинаково затем сварятся все же спорщики как таковые, обретя себе именно на том свете полностью стоящий того до чего и впрямь вполне полновесный душевный покой?

312
Если уж светлая истина – она совсем вот наглядно всегда этак только одна, да и подается она исключительно разве что именно сверху на блюдечке, то о чем это тут тогда может вообще еще идти речь?
Братья Стругацкие – они ведь тоже по временам кормят народ с ложечки своими воинственно гуманными истинами, будто бы манной небесной.
Хотя вот потом, естественно, пусть и вскользь (как то и вообще более чем однозначно же свойственно всем мудрецам заднего ума), вдруг этак разом опомнившись, и вправду вот они начинают до чего истинно же веско изрекать суровые истины донельзя навязчиво и неумолимо суровым тоном.
Братья Стругацкие, «Обитаемый остров»:
«Тебе известно, что в стране инфляция?.. Тебе вообще известно, что такое инфляция? Тебе известно, что надвигается голод, что земля не родит?.. Тебе известно, что мы не успели создать здесь ни запасов хлеба, ни запасов медикаментов? Ты знаешь, что это твое лучевое голодание в двадцати процентах случаев приводит к шизофрении?»

313
А чего, пускай себе более трех четвертей населения как-нибудь с этими психами, затем еще полжизни своей и впрямь-таки совсем безотрадно вовсю помыкаются, но ведь главное – оно только в том, чтобы у меня лично совесть за них более никак не болела, а так пусть себе все идет, как идет, сплошным самотеком!
Вот будто бы и впрямь нет уж между тем совсем ничего поважнее, нежели чем раз и навсегда, полностью и бесповоротно сокрушить тот сам как он вообще ныне есть оплот дичайшего зла!
Поскольку чего-чего, а все принципы некоей возвышенно светлой души попросту разом так дыбом восстают супротив нисколько недостойного продолжения старого и прежнего, замшело отвратного общественного недобра…
И ясное дело, что великие герои – его славные победители – всенепременно быстро так отыщут для себя истинно нужную им лазейку – ой, превелико извиняемся – твердую почву под своими ногами.
Снова тот же незабвенный «Обитаемый Остров» братьев Стругацких.
«Но свою главную задачу я знаю твердо: пока я жив, никому здесь не удастся построить еще один Центр. Даже с самыми лучшими намерениями».

314
А между тем надо бы помнить, что в кромешной полутьме нашего всеобщего пока незнания явно должно было заправлять одному лишь извечно так истинно верному чувству, до чего отчетливо всем нам повествующему, что буквально всякий так человек достойный попросту обязан был постараться самим-то собой, несмотря ни на что, собственно, и оставаться.
Так что, как бы вот только ни было ему тяжело на войне, а все едино – он совершенно никак и близко не имеет права бессильно сдаваться в лапы дикого разнузданного варварства.

315
А между тем в произведениях Стругацких явно присутствует сущая потеря разума и человечности после тяжелой утраты какого-либо весьма близкого человека.
Ну а это вполне еще способно оправдать одну лишь крайнюю жестокость, направленную именно что супротив тех наиболее главных палачей, но никак не может что-либо подобное более чем и впрямь самым так полноправным образом действительно соотноситься и ко всем тем полностью уж слепым исполнителям чьей-либо до чего осатанело лютой, но при этом именно только разве что чисто чужой воли.
Непосредственные исполнители – люди подчас подневольные, и они могут от всей души более чем искренне порой посочувствовать всем тем, кого они по одному чужому приказу, а отнюдь не по собственному почину, в крепостную стену, пусть и невесело, но деловито, весьма уж до чего только деятельно замуровывают…
Совсем другое дело – общий лик врага на войне: у него лица нет, и это святое право солдата – убивать врагов, да только совсем бесслезно устраивая кровопролитную войну внутри своей собственной отчизны, сам рано или поздно человеческое лицо непременно потеряешь, а без него какое там чего-либо этакое думать о призрачно светлом грядущем…

316
В той же книге Братьев Стругацких «Обитаемый остров» весьма явно наблюдается та, пусть и довольно праведно нажитая, однако никак не в меру свирепая ожесточенность Мака-сима.
А между тем ему вполне должно было жалеть почти всех обитателей своего живого могильника.
И вот еще что: убивать беспомощных врагов – вовсе не свойство людей великодушных, имеющих истинно благие лучшие намерения.
Мака-симу следовало бы всех тех людей из обреченного здания обязательно еще уж одного за другим до самого так последнего повытаскивать.
Причем надо бы сказать, что ему и в самом деле ничего не стоило спуститься вниз, в подвал, и переустановить бомбу на совершенно так незначительную дополнительную задержку, а тем временем полностью очистить корпус здания от кого бы то ни было.
Но ведь они там все были заклятыми врагами буквально всего на этом свете действительно уж как есть премного хорошего!
А между тем для вполне объективной оценки действий каких-либо многих людей одного отдельного человека явно еще окажется совсем этак вовсе и близко вот не достаточно.
Должен был иметь место справедливейший суд, а не свирепое убийство, словно бы совсем из-за угла!
Так ведут себя одни только те, кому до чего вот неистово охота, изображая из себя Господа Бога, брать на себя все Его грозные карающие функции.

317
И, конечно, вполне уж естественно будет более чем и вправду возможно, и такое ведь, собственно, высказать: а чего это ради из-за всех тех тщательно отобранных нелюдей сорок миллионов человек должны были лишний час полтора испытывать муки жесточайшей депрессии?
Однако эта линия в книге нисколько не прочерчена, и совсем не потому Максим никак не захотел спасать всех тех обреченных на смерть вурдалаков…
А между тем именно с этого, собственно, и начинается путь в бездну для целой страны!
Светлый ореол вокруг ликов великих деятелей террора становится и впрямь-таки бесподобно же удобной повязкой на глазах у всякой той сколь на деле весьма ведь здраво более чем абстрактно моралистически верно рассуждающей интеллигенции.
И столь надолго она затем и впрямь еще безвременно разом пропитывается ядом лживой идеологии, бестрепетно несущей сущий бред обо всем том великом будто бы на деле и вправду еще затем некогда последующем всеобщем счастье.
Поскольку смотреть сквозь бледно розовые очки можно очень уж долго, и главное – до чего исключительно же несуразно при этом всячески пренебрегая всей той до чего еще невзрачно алой, неистово беспросветной действительностью.
К новым, слепо уж алчущим крови и энтузиазма временам, было некогда принято относиться полностью вот безропотно, только-то и всего, что боязливо их слегка между делом бессильно поругивая…

318
И ничего тут, в сущности, и близко не попишешь, в атмосфере самых разнузданных и краснознаменно революционных реалий старая интеллигенция попросту сразу взяла на себя роль самого так что ни на есть беспристрастного судьи.
Она вполне верно судила обо всем том попросту и невообразимо для каких-либо прежних времен до чего еще и впрямь-таки весьма трагично сложившемся положении вещей, палец о палец, однако при этом, нисколько не ударяя, чтобы хоть как-то его сознательно и созидательно по мере сил уж еще улучшить.
Причем, при всей своей крайне вычурной мягкотелости, российская интеллигенция вовсе так никак и никогда не стеснялась пролития крови, коли та была кем-либо пролита за некие наивысшие идеалы той самой исключительно наилучшей во всем этом мире только лишь некогда разве что последующей и грядущей общественной жизни.
Раз в тех и впрямь остро вонзенных в небо лозунгах более чем неизменно где-то ведь глубоко внутри заключалось некое до чего этак невозмутимо аморфное добро, всецело нацеленное на одно весьма как есть благоразумное осуществление всяческих абстрактно аляповатых принципов некоего совершенно уж иного небесно чистого житья-бытья.

319
А между тем их настоящее, а не липовое осуществление было возможно разве что в случае более чем разве что самого же последовательного и полностью так до конца вполне продуманного освобождения великого множества отдельных личностей из всех тех старинных, давно проржавелых оков…
Причем вся та пролитая на землю барская кровь лишь ожесточает сердца, а внутренней свободы личности от нее при этом становится, куда только не в пример всему тому прошлому значительно вот разве что лишь еще явно этак значительно меньше.
Поскольку в массах от этаких дел вся серость заскорузлого и более чем осатанелого невежества разве что лишь до чего безмерно при этом усиливается и несусветно не по дням, а по часам всецело удесятеряется…
И ее весьма явственной функцией при таких-то делах разом этак затем ведь становится сущее подавление всего оригинального и цветом никак вовсе совсем не серого…
Или же иначе его вот самое так посильное обрамление в исключительно серые бесцветные рамки.

320
Ну и помотает при этом кое-кого из деятелей отныне истинно во всем до чего всеядного искусства по всем тем разудалым кочкам нисколько нынче никак не обустроенной жизни…
А вот от всего этого они и становятся готовы на то очень ведь даже (к сожалению) действительно явно как есть довольно-таки многое…
То есть они вполне еще могут реально стать одним из столпов помпезного государства кроваво красных заоблачных мечтаний и крайне ведь скудного повседневного рациона и быта.
Причем атлантом, всесильно державшим так уж и очерченные в багровые тона небеса над всею той необъятно широкой опричниной, безусловно, являлась именно та весьма разветвленная карательная система, состоявшая из разжиревших бюрократов, а также и вконец без конца и края оскотинившихся палачей.
И уж надо бы этак сразу прямо про то и заметить, что довольно многим заплечных дел мастерам весьма вот свойственна житейская трусость и всей решительности им, несомненно, еще придает само, то весьма и весьма их как есть до чего вот отрадное нахождение за чьей-либо только широкой чужой спиной.

321
А спина эта может принадлежать одним лишь тем влиятельным людям с немало же исключительно высокоразвитым интеллектом…
И вот, постепенно, по мере медленного и крайне неспешного видоизменения всей внутренней сути человека, как и более чем неизбежного его самого этак поэтапного втягивания в мир темных интриг, он и обращается в сущего кровавого монстра.
И этак, то само собою сколь еще неизбежно разам вот только уж затем и выходит, причем как раз-таки потому, что добро и свет, умирая, довольно-то частенько оставляют после себя чересчур много свободного места для лжи и подлости, чем уместилось бы в сердце просто еще изначально донельзя плохого человека.

322
И это именно люди, воспламененные блеклыми бликами светлого общечеловеческого грядущего, и обладали умением обращать всю то свое этическое чувство в некое плавсредство для достижения дальних берегов забвения в сугубо личной их стране благой и сладостной фантазии.
И им явно так во сне и наяву беспрестанно же грезилось, что вся та Западная Европа являет собой изумительной красоты алмаз высочайшей просвещенности и культуры.
А между тем она всегда являлась таковой разве что лишь изнутри, а внешние ее контуры уродливее любой диктатуры, и в точности так это касается и США.
Мир въедливой и привередливой европейской мысли всегда был полон подлой и завзятой прагматичности, однако это его исключительно внешняя и, пожалуй, именно во многом полувынужденная сторона.
Но все-таки весь тот преуспевающий Запад не слишком-то действительно светел, а лишь сугубо просвещен и всецело напыщен.
Страны НАТО весь остальной мир вполне искренне считают образцом варварства и невежества, а потому по отношению к ним у них нет ни симпатий, ни антипатий, а один презрительный прищур, что довольно часто появляется на чьих-то сытых лицах, когда их взор обращен в сторону стран, только лишь относительно склонных к развитию.
Они вовсе не просто так новые земли называли именем старого и давно им знакомого, как то Новая Зеландия или Новая Гвинея.
Ими всегда двигало желание необъятно расширить свой мир, причем буквально-то до пределов всей нашей планеты.
И они фактически до сих самых пор и считают, что мир этот от всех тех их посильно сглаживающих всю его дикость облагораживающих действий, и в самом-то деле, когда-нибудь затем еще станет значительно лучше, просвещеннее и всецело светлее.
Причем при самом так конкретном применении средств по его посильному улучшению они никак и нисколько уж никогда не побрезгуют абсолютно ничем отвратительно грязным, гнусным и осатанело смертоносным.

323
Материковые революции XIX, XX, XXI столетий всегда имели мозговой центр на тех не столь и отдаленных Британских островах.
Воинственно радикальные течения наиболее отпетого либерального толка являли собой именно тот наилучший живой трамплин для всего уж затем еще только грядущего алчного торжества британской короны.
Как раз вот этак всегда и считали представители высшей знати Туманного Альбиона.
Правда, сами идеи подобного рода решительных действий как нельзя, кстати, родились на большом же материке, но это как раз на Британских островах им и нашли самое еще только наилучшее, многозначительно конкретное применение.
Диктаторы новых времен стали вот поголовно самими собой как раз-таки именно благодаря свету безликих истин, выраженных на белой бумаге и сделавших черным все житейское существование многих и многих миллионов людей.
Поскольку, беспардонно и беззаветно вооружась верой в самих себя, толкущие воду в ступе демагоги и приобретают все возможности для самого еще незатейливого овладения принципами управления всем тем скелетом общественного бытия.
Ну а вслед затем и сама та сколь беспокойная и крайне уж ошарашенно суетливая жизнь робкими шажками затем и пойдет еще устраиваться к ним разом этак на службу.
Причем всяческие проходимцы при подобных делах как никто ведь иной явно преуспевают именно, что до чего обязательно разом как есть и вправду стать наиболее главными заправилами, беззаботно при этом разом ступив на поприще того самого на редкость отчаянного горлопанства или, скажем, донельзя темных и закулисных интриг.
И надо бы при всем том и близко никак совершенно не позабыть, что все это их до чего только всеобъемлюще на редкость бесчеловечное, фактически так чудовищное самомнение могло ведь в том числе еще и привести к самой явной погибели буквально весь этот до чего необъятно широкий мир.
Раз далее, то будет вовсе совсем этак никак нисколько не важно, о чем это вообще пойдет, собственно, речь – о праве ли поставить свой велосипед посреди прохода в коммунальной квартире или о суверенном праве СССР разместить на Кубе свои ракеты с ядерными боеголовками.
Причем всякое и любое серьезное политическое решение всегда уж полностью строго коллегиально…
И кстати, более всех прочих оружием, а в том числе и ядерным, отчаянно так смело бряцают именно те до чего искристо восторженные либералы, взращенные под сенью самочинных диктаторских режимов.

324
Им бы разве что то самое чужое зло как есть сколь побыстрее было бы надо полностью извести, а там как-нибудь поглядим, да и со всем остальным непременно в самом скором времени обязательно разберемся.
И Братья Стругацкие в своем «Обитаемом острове» совершенно никак неправы, бросая в массы своих читателей этакие воинственно гуманистические принципы…
«Это было гнездо, жуткое змеиное гнездо, набитое отборнейшей дрянью, специально, заботливо отобранной дрянью, эта дрянь собрана здесь специально для того, чтобы превращать в дрянь всех, до кого достает гнусная ворожба радио, телевидения и излучения башен. Все они там – враги, и каждый ни на секунду не задумался бы изрешетить пулями, предать, распять меня, Вепря, Зефа, Раду, всех моих друзей и любимых».

Вот именно в подобном духе все это, как правило, и объясняется всем уж тем на свете самым отъявленным палачам.
Ну а они после данных довольно-то наспех преподанных им уроков новой морали всенепременно вскоре пойдут творить ужасный погром, убивая при этом буквально всякого, кто им только под руку праздным случаем, даже и совсем так невольно, еще затем попадется, включая женщин, стариков и младенцев – ничего нового в этом, в сущности, нет.

325
Причем сами рассуждения Стругацких о том, что у кого-то есть, значит, этакое исконное право уничтожать беспомощных людей, словно блох, если уж, являясь неким единым монолитом, они безо всякого стеснения травят буквально ведь все разом вокруг себя…
Нет, то одно лишь самое явное производное мыслительного процесса, выработанного в тисках того еще и впрямь-таки на редкость приземисто восторженного тоталитаризма, а не того самого настоящего и подлинного гуманизма, что истинно во всем великодушно и проникновенно и впрямь уж должно радеет за весь этот блаженный мир.
И дай только Бог, чтобы через пару другую тысячу лет какое-либо снисхождение предоставлялось бы даже и наиболее мерзким существам человеческого происхождения.
Другое дело, что их обязательно надо бы до чего весьма надежно от всех и вся тщательно изолировать!
Еще раз и все о том же!
Убивают бессмысленно, совершенно так беззащитных врагов одни только те отъявленно зверствующие палачи.
Ну а наказывают их физически – люди, попросту уж всячески ведь старающиеся четко и ясно объяснить смрадным гадам, как там и что, на том самом единственно разве что только и доступном ведь их пониманию – отвратительно скотском языке.
Правда, на все, разумеется, есть и свои более чем самые закономерные и вполне естественные исключения.

326
На то всякое железное, а никак вовсе не золотое правило, собственно, и существует во всей той довольно-таки явно уж совсем и близко никак не однородной природе ныне вот существующих вещей.
Однако все это и близко никак не приемлемо для тех, кто сколь истово жаждет всей той возвышенной чистоты, да и высокой духовности, в том самом обществе, что попросту и близко никак не было к тому до конца весьма уж надежно так приспособлено всеми своими самыми изначальными более чем явными задатками.
Попросту некоторым до боли и впрямь-таки зачитавшимся литературы глазам более чем искренне кажется, что ласковые увещевания есть порою самая наилучшая защита от большинства форм лютой дикости…
Ну а светлое добро, ясное дело, весьма уж как есть эффективнее всего будет тогда привито реалиям жизни именно силой, и это, кстати, и будет максимально так истинно во всем до конца справедливо…

327
Однако всем тем неистовым и бесшабашным насилием можно было только вот разве что от чего-либо плохого и впрямь-таки поспешно всячески ведь враз действительно отгородиться.
Да вот, однако, и близко этак нисколько нельзя было при его-то весьма уж немалом посредстве до чего еще яростно насаждать буквально ведь все, как оно есть на этом свете полезное, радостное и хорошее.
А в том числе и по отношению к собственным малым детям никак так нельзя его применять даже и ради самого доподлинного насаждения более чем светлого в них начала…
Отсутствие желания умываться по утрам и делать зарядку еще можно хоть сколько-то воспринимать как злой каприз, а вот явное нежелание знакомиться со светлым миром книг – вовсе-то, конечно же, нет.
Мир до чего, несомненно, можно познавать совершенно по-разному.
А потому и сущая привязанность лишь к одному из каких-либо видов искусства никак не является действительно возвышающим чью-либо душу истинно вот положительным фактором.
Людское сообщество – оно и безо всякого повального увлечения чтением художественной литературы, в конце концов, непременно еще станет, куда только более гармоничным и, безусловно, так искренне более праведным.
И это именно во имя того дабы оно на самом-то деле, а не на каких-либо праздных словах, и стало именно таковым, его и надобно было сколь и впрямь всемогуще же вполне осознанно «закодировать» как воспитанием, да и самой ведь более чем намертво впитанной в плоть и кровь этикой социального поведения.
И хоть сколько-то к этому его подготовить было возможно одним лишь посредством самого этак вполне однозначно разумного насилия, по возможности никак и близко ведь нисколько не связанного с чьим-либо самым конкретным убийством.
И это все должны видеть!

328
Экзекуции (не убийства) на больших площадях – лучший, пусть даже и до чего и впрямь-таки самый неприглядный, пример, могущий действительно еще поспособствовать укрощению самих же корней социального зла.
Поскольку явная наглядность подобного до чего донельзя весьма неприглядного зрелища обязательно еще усмирит и успокоит.
Ну, а слащавое прекраснодушие порою совсем так наглядно, затем выливается именно в форму до чего еще неистовой жестокости, когда что-либо вовсе этак внезапно нарушает сам уж неспешный ход времени для всех тех, кто более чем непременно всегда ведь желает видеть картину жизни в одних лишь розовых и мажорно ласковых тонах.

329
И столь, несомненно, вредна даже и сама мысль о том, что весь наш человеческий мозг нужно бы более чем совсем вот беспрестанно держать в самом еще явном переизбытке сугубо внешней крайне ведь весьма отрадной светлой духовности.
А между тем это только сердце свое и надо бы постараться оставить как можно подалее от всех нас до чего беспрестанно окружающей мерзости, доставшейся нам от всех тех прежних подвально-темных веков, да и поныне не полностью еще до конца минувшего Средневековья.
Да и наше нынешнее время – оно тоже не такое ведь действительно уж радостно светлое!
И если есть среди нас такие лица, что явно так до чего только и впрямь отчаянно желают переделать весь этот мир к одному лишь чему-то исключительно наилучшему…
Ну, так им в ответ непременно вот надобно совсем уж более чем безапелляционно разом так и заметить, что всеми теми необычайно благими намерениями будет разве что лишь уложена та и впрямь весьма и весьма недолгая дорога в ад и вместо булыжников в ней будут людские сердца.
Причем в особенности тут немыслимо вредны как раз-таки мысли о каком-либо великом общественном переустройстве!
Любой архитектор вам более чем незамедлительно скажет, что прежде чем перестраивать старое, обветшалое здание, надо бы наиболее тщательным образом разом еще досконально вникнуть во все же недостатки его сегодняшней конструкции.
Конечно, всего этого можно совсем вот нисколько и не делать, а именно сразу и на глазок разом так начать самую уж незамедлительную реставрацию, лишь бы только прямо вот ныне и сейчас внешний вид его стал, куда явно до чего поболее ласкать всем нам и впрямь давно этак наметанный глаз.
Поскольку, ясное дело, в наше время всякому тому зданию положено иметь, разве что только, куда исключительно больший слащавый лоск, чем то было когда-либо прежде, во все те исключительно так злосчастные и нечестивые времена сущего засилья грубого невежества и весьма вот крайне сурового примитива.
Нет уж, и близко никак нельзя чему-либо до чего только отчаянно совсем невзрачному, собственно, вообще еще оставаться в плену всех тех полностью ныне истлевших от древности обычаев.

330
Однако весь вопрос – он и в том, а не рухнет ли то неимоверно большое общественное здание, находясь при этом в сколь еще неистовом разгаре давно ведь явно назревшего, да и весьма ведь жизненно необходимого и впрямь-таки самого же спешного своего переустройства.
Ну а когда нечто подобное более чем беспринципно и совсем этак полностью бездумно некогда попытались ведь и впрямь-таки более чем до чего безответственно провернуть со всею той Российской империей…
То, как оно и понятно при подобном бравом раскладе, дикое крушение было именно что как есть во всем этак попросту именно неминуемо, раз те самые «верхние этажи», как то оказалось, никак не имели хоть какой-либо настоящей кровной связи с тем извечно же «плавающим в нестойком грунте» фундаментом.
Это более чем верно подметил и отобразил Достоевский в своих «Записках из Мертвого дома»:
«Мужик, переселенный из Таганрога в Петропавловский порт, тотчас же найдет там такого же точно русского мужика, тотчас же сговорится и сладится с ним, а через два часа они, пожалуй, заживут самым мирным образом в одной избе или в одном шалаше. Не то для благородных. Они разделены с простонародьем глубочайшею бездной, и это замечается вполне только тогда, когда благородный вдруг сам, силою внешних обстоятельств, действительно, на деле лишится прежних прав своих и обратится в простонародье. Не то хоть всю жизнь свою знайтесь с народом, хоть сорок лет сряду каждый день сходитесь с ним, по службе, например, в условно-административных формах, или даже так, просто по-дружески, в виде благодетеля и в некотором смысле отца, – никогда самой сущности не узнает. Все будет только оптический обман, и ничего больше. Я ведь знаю, что все, решительно все, читая мое замечание, скажут, что я преувеличиваю. Но я убежден, что оно верно. Я убедился не книжно, не умозрительно, а в действительности и имел очень довольно времени, чтобы проверить мои убеждения. Может быть, впоследствии все узнают, до какой степени это справедливо».

331
Однако уж тем, кто всегда искал, да так и по сей день все также и ищет ту самую как есть ведь донельзя невообразимо призрачную общемировую справедливость…
И им при этом во всем сколь еще искренне так глубоко наплевать на ту пропасть, что и впрямь вполне неизбежно разверзлась меж их и тем донельзя плоским простонародным сознанием.
Поскольку главное для них было заключено как раз-таки именно в той ярчайшим и неземным светом сияющей идее, а потому и напрочь было оно раз и навсегда полностью вот совсем оторвано от всяческой почвы обыденной реальности.
А между тем ясно, как Божий день, что исключительно же беспрестанно так и кося головы тысячеголовой гидры, всех тех на редкость зловредных последствий самого повседневного зла, человечество и близко никак не добьется ровным счетом вовсе-то никаких довольно существенных, да и весьма и вправду самых еще положительных результатов.
Ради подлинного и окончательного искоренения самой же возможности возникновения грядущих дымных костров некоего нового инквизиторства будет и впрямь вполне еще необходимо не яростно вот расстреливать и расстреливать тех самых людей, что сколь и впрямь беспроглядно отягощены старыми принципами общественного бытия…
Нет уж, во имя настоящего лучшего будущего истинно бы потребовалось до чего только неспешно устранить, саму как она есть первопричину всего того исторического, а можно даже сказать – эпохального разожжения адовых жаровен ныне давно, этак как есть минувших лет Средневековья.
Причем коли с прошлым покончить вовсе никак нельзя, то вот будущие костры, которые будут некогда еще непременно разожжены после самого чудовищного ядерного конфликта пока вот не поздно и надо бы ныне заранее погасить…
Ну а сделать нечто подобное чистыми руками будет столь и впрямь на редкость вполне этак одинаково легко, как и найти в большой грязной луже маленькую иголку Кощеевой смерти безо всяческого «магнита».
А ведь им разве что только и может вполне полноценно оказаться именно то самое непримиримо твердое осознание всего того, а чего это там вообще следует изыскивать, дабы понапрасну никак не разгребать голыми руками все те необъятные горы мусора, что нам и вправду ненароком достались от всех тех навеки прежних времен.

332
Они были переполнены болью и печалью, однако грусть в них вовсе не преобладала над естественной радостью бытия, ну а теперь потомки тех, кто агрессивно тревожил старые раны народа, в точно той манере совершенно отстраняются от всякого его представительства перед все теми же и по сей день невероятно всесильными органами власти…
Можно сказать, что российская интеллигенция ныне попросту явно переняла ту, несомненно, до чего давнишнюю позицию старинной и столбовой знати, тоже ведь знать не знавшей всякий свой народ.
И, ясное дело, в чем это тут была заключена наиболее главная загвоздка – всякое ведь до чего невольное соприкосновение с его кровными интересами было вполне еще чревато столкновением со всеми теми дикими нечистотами грязной и непомерно так безыскусно скотской обыденности.
А из всего того и впрямь более чем невзыскательно следует, что уж во имя сохранения всей той утонченно же возвышенной духовной чистоты до чего еще неизменно и вправду бы надобно фактически так всегда пренебрегать всей черной гарью нисколько неистребимого прошлого, буквально ведь всегда и везде!

333
Непримиримая позиция абсолютного невмешательства во все дела общественные при этом запросто может еще сочетаться у некоторых людей с самым глубокомысленным и беспардонным вмешательством в чьи-либо сугубо личные дела со всеми теми (со своей колокольни) строгими моралистическими проповедями…
А между тем ради разумного и впрямь-таки как есть более чем действенного очищения от всей той старой скверны надо бы хоть сколько-то увереннее знать свой народ, а не отчуждаться от него, словно же черт от ладана.
И при этом никак вовсе немало тогда сыскалось всех этих высоколобых кретинов, что по одному чисто лишь своему никак этак вовсе недалекому прекраснодушию слишком уж усердно приравнивали толпу невежественных обывателей к самим-то, значит, лично близоруким себе.
Вполне искренне при этом, считая, что их (как оказывается) и вправду более чем непременно будет возможно, как есть этак сколь еще запросто просветить некими чисто абстрактными высокими идеями.
И главное – столь самозабвенно всем сердцем разом уверовав, что народное нисколько этак неразвитое сознание более чем наглядно обладает всеми свойствами и качествами, каковые оно (да и то далеко не всегда) подчас ведь и вправду заключает в себе у человека во всем до конца полноценно же образованного…
Ну а некие другие люди видели выход в одной лишь той беспрестанно же осатанело яростной плети, а также еще и в беспрекословно трепетном следовании всем тем стародавним обычаям допетровской Руси…
Причем весьма и весьма довольно существенная противоположность во взглядах между этими двумя никак этак нисколько и близко вовсе непримиримо различными группами интеллигенции и послужила одной из наиболее важных причин для всего того только лишь последующего возникновения тоталитарного государства на той и впрямь бескрайне необъятной территории всей же шестой части суши.

334
И, разумеется, что наиболее основной первопричиной для всего того на редкость чудовищного их духовного размежевания как есть еще действительно более чем неизбежно и стало именно так славное царствование Николая I, каковое во всем до конца само собой ознаменовало самое изощренное удушение всяческой настоящей творческой мысли.
Ну а тем и была тогда создана довольно грубая почва для всякого того чисто вот последующего злокозненного укоренения всем умом и сердцем помпезно серого царствования большевистского государя Сталина.
Да вот, однако, царя Николая I, не как ту большую историческую, а именно как довольно-то весьма обыкновенную серенькую суконно-солдафонскую личность, без тени сомнения, где-то явно этак вполне уж можно понять.
Ясное дело, что все то, что послужило сущей первопричиной его яростного ожесточения супротив всякой яркой и оригинальной творческой мысли, вовсе не было связано с его природным жестокосердием или желанием превратить всех своих подданных в этакое стадо баранов, в полной покорности блеющих, даже и когда их ведут гуртом на бойню.
Нет, все тут дело было, собственно, в том, что на его голове волосы разве что не приподняли корону вверх в тот самый злосчастный момент его довольно-то нисколько не безоблачного, а куда скорее безмерно проблематичного восхождения на российский престол.

335
И произошло это только ведь оттого, что некоей разнузданной от всей ее неуемной спеси и лени братии с чего-то вдруг разом так захотелось явственно повторить опыт Французской революции.
Ну, а именно это событие столь и впрямь, в конце концов, до чего весьма же безрадостно и завершилось именно тем еще самым безотрадным пробуждением «Колокола» Герцена.
А «Колокол» этот стал явным предвестником холостого выстрела «Авроры» в 1917 году.
Три раза идеалисты – фанатики всеобщего людского счастья до чего усердно испробовали все свои силы, дабы на скорую руку совершенно так внезапно осуществить безоблачно счастливое построение куда, значит, поболее во всем справедливого общества.
Да только трижды все это более чем совсем безотрадно оканчивалось все, тем же безмерно кровопролитным побоищем попросту начисто обесчещивающей массы гражданской войны.
Режим Хомейни в Иране может послужить до чего прекрасным четвертым примером, ну а поболее их нам явно уж так и не надо!

336
А между тем и безо всякой долгой гражданской резни подобное бравое дело совсем уж без какой-либо, весьма и весьма продолжительной войны обойтись, ну никак и близко совсем ведь нисколько не сможет!
Ну а началось все это именно с того и впрямь-то совсем бесконечного никак ведь ни на минуту несмолкаемого воя оптимистически настроенной философской и литературной братии, что на волне куда исключительно большей, нежели чем ранее, свободы и понесла всевозможнейшую дичайшую ахинею.
Ну а более чем основательно построена она была как раз-таки на всех тех еще прежних догматах старой инквизиторской и иезуитской логики.
Священные идеалистические постулаты были всего-то навсего разом как есть, всецело ведь перенесены из благ иного мира в это наше до чего еще совсем этак неизменно бренное и чисто земное существование.
Причем кому-то, может, и впрямь захотелось создать из сущего ада рай.
Однако вышло из всего этого нечто ровным счетом и впрямь-таки сколь еще безупречно уж явно этак совсем на редкость вовсе обратное, и главное никак и невозможно было, чтобы все это и вправду хоть как-то могло вполне оказаться хоть сколько-то, значит, вообще вот иначе.

337
И все это было так, разве что лишь потому, что кое-кому и близко так никак не терпелось более чем незамедлительно разом всецело воплотить во все реалии жизни те самые до чего только прекраснодушные идеалистические чаяния, сколь ярко и нарядно (или сухо и наглядно) описанные в западноевропейских философских книгах.
А в них как есть, сами вот по себе подчас существовали те самые цветные миражи, что были более чем беспредельно и впрямь-то именно что совсем безнадежно вот далеки от какой-либо вообще так или иначе существующей во всем этом мире настоящей яви.
Или же эти творцы унылого людского бытия до чего еще искусно сгущали краски, предавая обыденным вещам некий зловещий и драматический смысл.
А разве нельзя было попросту вовсе уж совсем иначе взглянуть на весь окружающий мир, а именно – без каких-либо розовых или, скажем так, черных очков, сменяя их разве что исключительно ведь в угоду своему-то собственному весьма многозначительно праздному удобству?

338
Люди с чистой и светлой душой, столь еще остервенело копошащиеся в грязи в поисках некоего страшного первоисточника зла – это уж само по себе крайне этак более чем удручающее зрелище.
Вагнер и Маяковский, по совсем уж никак нисколько нескромному мнению автора этих строк, именно подобным образом и оказались, в сущности, как раз-таки именно теми, кем они вполне еще определенно и стали во второй половине всего своего большого творческого пути.
Более того, эти деятели искусства весьма уж сколь успешно распространили свои донельзя чудовищные убеждения на довольно ведь широкие массы всей той денно и нощно их музыке и виршам сладострастно внемлющей общественности.
А российской интеллигенции в целом и вообще, собственно, попросту нравилось разом так придумывать себе мир, в котором творческое сознание делается намного более доступным в плане весьма яркого чувственного восприятия, что непременно ознаменует абсолютное этическое неприятие всех сторон жизни, которые иногда (ну что тут поделаешь) нисколько не соответствуют прекраснодушной книжной морали.
А между тем до тех весьма многих высших человеческих ценностей, сколь этак наскоро отображенных в кривоватом зеркале книг, многим из их читателей только лишь потом некогда еще предстоит вполне дорасти, дабы и вправду с годами на деле начать вполне полноценнее воспринимать их в том самом исключительно верном и здравом ключе.

339
И касается это, прежде всего именно тех истин, которые автор хоть сколько-то вообще сумел отобразить на бумаге, а вовсе не тех, на которые он разве что лишь издали несколько намекает.
Да и сам автор – нисколько не небожитель только лишь совсем уж недавно сошедший с вершины греческого Олимпа, и его душе точно так же, как и любой другой, всецело свойственны все те конфликты и муки, которые порой раздирают на части буквально каждого из нас.
Писатель он и близко никак не выше всех окружающих его людей, а лишь явно полнее чувствует ритм жизни, обладает богатой фантазией и готов поделиться ее плодами со всеми того хоть сколько-то того явно этак действительно желающими.
Однако его личный моральный уровень никак и близко вовсе не связан с тем, что он до чего подчас весьма еще последовательно отображает в своих книгах.
Поскольку то истинно разные вещи – создать полностью правильный и вполне разумный подход к жизни в своих литературных творениях и выказать его в тех самых так что ни на есть реальных условиях зачастую и впрямь-таки совсем же нисколько нелегкой (у выдающихся людей) судьбы.

340
Весьма явственно до чего еще хорошим примером, несомненно, является житейское поведение Михаила Афанасьевича Булгакова, который, по свидетельству его киевских соседей, в своей личной жизни вел себя далеко не самым наилучшим образом.
Вот, что написал обо всем этом Виктор Некрасов в своем рассказе «Дом Турбиных» – первая фраза при упоминании имени знаменитого писателя Михаила Булгакова была таковой:
«На лице дамы выразилось еще большее изумление. “Как? Мишка Булгаков – знаменитый писатель? Этот бездарный венеролог – знаменитый русский писатель?”»
А далее:

«“Нет, дружить не дружили, он был значительно старше, лет на двенадцать. Дружила с самой младшей сестрой Лелей. Но Мишу помнит хорошо, очень хорошо. И характер его – насмешливый, ироничный, язвительный. Не легкий, в общем. Однажды даже отца ее обидел. И совершенно незаслуженно. У Миши там вот кабинет был. – Хозяйка указала на стенку перед собой. – Больных принимал, люэтиков своих. Вы ж, очевидно, знаете, что он переквалифицировался на венеролога. Так вот, у него всегда там почему-то краны были открыты. И все переливалось через край. И протекало. И все на наши головы…” Мы переглянулись. “Вы что, на первом этаже жили?” – “На первом. И все, понимаете, на наши головы. Чуть потолок не рухнул. Тогда отец мой, человек очень приличный, образованный и все-таки хозяин дома – квартиру-то они у нас снимали (мы опять переглянулись) – подымается наверх и говорит: «Миша, надо все-таки как-то следить за кранами, у нас внизу совсем потоп…» А Миша ответил ему так грубо, так грубо…”»

Автор уж попросту в том абсолютно уверен – грубый ответ Михаила Афанасьевича Булгакова имел более чем определенное и самое этак что ни на есть прямое касательство к его повседневному труду, а куда поточное будет сказать – к тому самому, с чем ему подчас и приходилось иметь-таки дело!

341
Жизнь – это как есть именно что всегда непременно же грязь, а потому и по временам все те нижайшие просьбы, совершенно этак, не сходя с этого места, незамедлительно прекратить всякий шабаш, могут иногда вызвать одну лишь грубую и крайне вот совсем нелепую пошлость.
Однако это никак не говорит о том, что великий Булгаков был и впрямь-таки порой чрезвычайно низок и пошл.
Да только одно уж точно тут можно сказать!
У людей невообразимо высоких, а не разве что лишь совсем этак слегка и немного приподнятых внешней культурой над исключительно безликой толпой серых обывателей, все низменное находится на той же плоскости, что и действительно высокое.
Ко всему этому вполне возможно будет присовокупить и сущую слякоть бездушного недопонимания чьих-либо до чего весьма радостных возвышенных чаяний!
Но это именно подобного рода люди, действительно имея к тому самую полноценную возможность, до чего нередко окажутся и вправду на деле способны создать нечто высокое и светлое, несмотря на то, что внутри их души рядом с чем-либо искрометно возвышенным всенепременно живет нечто низменное и очень даже подчас плоское и грязное.

342
И дело тут вовсе не в том, что их литературные персонажи в реальных условиях самого вот обыденного своего житейского существования еще явно поведут себя совершенно иначе, нежели повели бы себя живые люди, или что в момент возвышенного творчества во всякого на свете писателя разом вселяется некий иной его величество дух.
Просто в реальности сам их взгляд на любые события повседневности – радости, печали – по сути, в корне ведь несколько иной значительно менее пафосный, нежели то было до чего только доходчиво и более чем отчетливо, красочно весьма этак подробно так описано во всех тех ими некогда написанных хороших книгах.
Вот, к примеру, Сергей Снегов – отсидел же он свои долгие и безвинные девять лет в сталинской тюрьме, и это нисколько не сделало его хоть сколько-то иным человеком, однако совсем ведь нельзя при этом утверждать, что это совсем никак не повлияло на само его творчество!

343
А у скольких еще весьма славных создателей чего-либо светлого и доброго был вот тот крайне тяжелый жизненный путь, и, кстати, полнейшее его отсутствие подчас и впрямь этак более чем определенно расхолаживает людей, и тогда их столь разом еще всецело потянет на самые всевозможные и дикие, варварские иллюзии.
А бывает и наоборот – ничем не оправданная жестокость обыденной жизни порой заставляет человека искать некий абсолютно действенный, чисто волшебный способ разом же смягчить души, сделать их куда восприимчивее к светлым идеям того самого добра, что пока еще существует лишь довольно-таки полностью чисто абстрактно…
И вполне, то возможно, что как одно, да так и другое более чем однозначно и имело место в жизни великих прозаиков XIX века.

344
Достоевский, к вящему примеру, прошел в свое время той на редкость ведь страшной и безнадежно ужасной дорогой лютого каторжного несуществования, ну а затем, под весьма сильным влиянием исключительно так внешних факторов, и стал он до чего еще непримиримо суровым странником-утопистом.
Он черное и белое менял местами в самой прямой зависимости от всякого так своего чисто сиюминутного настроения.
И именно Достоевский, несомненно, выдавил наружу чрезвычайно ведь много донельзя этак как есть уж самого разнообразного социального гноя.
Правда, Достоевский довольно-то частенько делает, в общем и целом исключительно же остро отточенные и веские удивительно во всем правильные логические выводы.
Однако ему при этом никак совсем не хватало душевных сил для окончательных и до конца действительно во всем взвешенных, да и вполне этак полностью разумных умозаключений.
А, кроме того, никак уж нельзя, собственно, сравнивать чистое с грязным на основе одного лишь безмерно напыщенного, кичливого идеализма.
Поскольку он практически всегда более чем неизменно отделяет одно от другого чисто хирургическим путем.
Ну а в широком общественном смысле – это всегда означает целые реки совершенно вот напрасно пролитой крови…

345
Зло и добро вбирают в себя одни и те же соки, причем практически всегда именно от одного и того, собственно, корня.
Ну а потому их вовсе вот совсем нельзя разделить, не уничтожив при этом в самой одинаковой степени свежие ростки как одного, да так и другого.
И все же добро надо бы сколь весьма старательно выхаживать, ну а зло непременно прорастет полностью так само, дай ему только в том волю.
Причем некоторые люди, и впрямь-то исключительно же безмятежно вдыхая аромат всего того ими в этой жизни до чего восторженно на редкость радостно прочитанного, действительно вполне искренне думают, что души их абсолютно освобождены от всех тех до чего стародавних миазмов сущего зла.
Ну а на деле они всего-то, что весьма планомерно от него довольно же тщательно подчищены, поскольку с них раз и навсегда более чем тщательно были смыты следы буквально же всяческой во всем этом мире естественной грязи.
А между тем это отнюдь не лучший способ искоренения всего того крайне ведь пронырливого адского зла!
Главное – это чтобы любая черная грязь была еще, как следует, вполне верно использована именно как удобрение для всей той возвышенной духовности, а не искусственно совсем этак на редкость старательно вытеснена всевозможными тщательно соблюдаемыми условностями за самую грань чьего-либо более чем чрезмерно изысканного и искусственного бытия в густой тени прочитанных книг.

346
Но есть еще и такие люди, которые сколь неизменно до чего только всегдашне попросту ведь явно считают, что вся их величественная духовность более чем непременно чиста, а потому-то она и свободна от всех тех дешевых пошлостей и мерзостей, всегда неизменно свойственных всему тому, как есть низменному сознанию всякой серой толпы.
Ну а на самом деле они всего-то лишь разве что и впрямь-таки до чего сколь посложнее во всем устроены, а так – все их духовное естество в целом в точности то же самое, что и у всех тех остальных простых смертных.
У них разве что само этак сознание более чем однозначно до чего только необъятно шире и разностороннее, и это во многом еще повлияет и на их духовно развитые души, однако отнюдь никак вовсе не всеобъемлющим образом.
Да их и вправду вознесли на самые небеса вовсе этак явно совсем же сторонние ко всему тому внутреннему естеству чисто так внешние обстоятельства внутрисемейной и общественной жизни.
Ну а именно как раз потому оно сколь на редкость всецело полноценнее и глубже раскрыты и раскрепощены во всех своих и вправду никак вовсе до чего непревзойденно обыденных человеческих качествах.
То есть они не так чтобы и впрямь вовсе ведь несоизмеримо со всеми теми остальными действительно во всем велики в самой-то до чего исподней, еще изначально духовной своей сути.
Правильное и всесторонне продуманное воспитание могло бы помочь очень многим людям, хотя, конечно, тут надо бы оговориться – далеко вот явно не всем.
Будущность человека, она буквально во всем более чем до чего еще незамысловато зачастую зависима именно от того, в какую именно среду он нынче попал, а потому экстренно обелять или донельзя очернять людей по каким-либо абстрактным принципам самодостаточной и всезнающей морали совершенно уж вовсе нисколько нельзя.

347
В одном из фантастических рассказов Снегова «Бритва в холодильнике» ученый изобрел прибор, способный отчетливо читать чужие мысли, однако, поскольку тот был чрезмерно узконаправлен, ему попадались одни лишь те тщеславные, грязные и мелочные мысли других людей.
И на этом-то довольно шатком основании он вполне однозначно и сделал для себя до чего и впрямь далеко идущие выводы, причем сразу обо всем человечестве в целом.
Вот и впрямь оно этак на самом уж деле порою бывает!
И из всего этого донельзя подчас весьма разнообразного художественного вымысла некоторые идеалисты, собственно, и делают весьма до чего совершенно специфические выводы, по-свойски препарируя при этом всю общественную жизнь, явственно разделяя ее на что-либо исключительно чистое и отвратительно грязное.
А между тем все темное и низменное – отнюдь не удел одних явных и беспринципных подлецов!
И есть ведь авторы – скажем так, к примеру, на веки вечные великий Булгаков – которые до чего вполне старательно отображают всю нашу жизнь именно таковой, какова она действительно на деле и есть, вовсе не препарируя людей, словно лягушек, деля их на добрых и злых, милых и жестоких.
И вся разница на самом-то деле в том и состоит, что хорошие люди попросту умеют через силу совладать практически с тем же набором мерзостей, что до чего и вправду повседневно встречается у тех из нас, кто во многом грязен и плох во всем своем диком и нисколько недоразвитом духовно естестве.

348
Однако в той до чего совсем недвусмысленно и предвзято, более чем уж вовсе ведь односторонне освещающей всю существующую действительность идеалистической литературе людские качества довольно-то частенько весьма строго распределены по тем до чего безупречно на редкость удобным чьему-либо узко мыслящему сознанию полочкам.
Плохие уж, само собой разумеется, всегда достанутся всяческим моральным уродам, ну а хорошие – разве что тем, кто их и вправду всецело более чем безупречно достоин.
В то самое время, как в той истинно уж более чем доподлинной реальности все ведь сплошь зачастую и впрямь-таки непременно всячески еще перемешано, а потому и зависит от одних лишь так или иначе сложившихся на данный момент времени каких-либо сугубо внешних обстоятельств.
А все потому, что как жизнь к человеку еще повернется – так он, в сущности, себя затем и проявит, а в особенности оно подобным образом до чего и впрямь ведь явно окажется в том самом изумительно ярком эмоциональном восприятии других людей.

349
На войне подлый трус запросто может получить боевую награду, а храбрец – пулю в лоб за дезертирство.
И это именно так, раз уж всю эту нашу жизнь вовсе-то ни под какой-либо военный устав, ни тем более под чьи-либо суровые моральные устои и близко наскоро вовсе ведь нисколько никак не подгонишь.
Правда, всего того донельзя простого и грязного это нисколько и близко никак совсем не касается.
Поскольку это разве что чего-либо нисколько необычное и может еще исключительно ведь яростно, затем потребовать довольно же вдумчивого разбирательства.
А потому и надо бы подчас на редкость сколь основательно и последовательно все-таки выявлять причины не во всем ведь неблаговидных поступков, вместо того чтобы брать в руки камни и кидать их в кого-либо такого всенепременно во всем явно до конца виноватого.
Как там было у Галича в его «Балладе о чистых руках»?
Безгрешный холуй, запасайся камнями,
Разучивай загодя, праведный гнев!

350
И уж тем более в самой той обыденной мирной жизни совсем не стоит искать трусов и подлецов среди людей, у которых жизнь пошла вовсе-то совсем неестественно кривым путем.
А надо бы до чего еще старательно изыскать в себе силы все хорошенько вот медленно обдумать, а не скорый суд вершить, поскольку времени и сил на разбирательство должно быть, куда несравненно поболее, чем его вот как правило вообще только есть во времена буквально-то нависшей над всеми и впрямь-таки до чего невыразимо никакими словами великой беды.
Ну да, разумеется, у кого это, собственно, хватит еще сил до чего вот обстоятельно в чем-либо весьма отвратительно грязном подолгу же ковыряться?
А во всем том и не надо весьма этак сильно копаться, выискивая тайные причины для чьих-либо безмерно грязных и совершенно житейских подлостей.
Совсем уж другое дело – когда речь идет о сущей невоспитанности, развязности, отсутствии должного умственного развития при всех тех самых явных ко всем тому врожденных задатках.
А то ведь столь еще широкое общественное брожение иногда явно этак исключительно уж совсем невольно поддерживают люди, попросту до чего и впрямь несправедливо обиженные, причем как раз из-за на редкость наивного своего невежества в сфере каких-либо социальных отношений.
А толпа безо всякого катализатора до чего быстро вот сама собой успокаивается, да и постепенно уж возвращается к своим прежним будничным делам и заботам.

351
Она, собственно, от них и во время разгула лютого бунта нисколько не отходит, да только при подобных делах она вполне неизменно разом сходу откапывает все свое еще давнишнее первобытное родство с тяжеленой дубиной и слепо идет крушить всех тех, кто жить людям как надо не дает, буквально-то всячески их заедая.
И совсем уж бестолковая, неимоверно погрязшая во всем своем отъявленно диком буйстве толпа сколь еще свирепо безумствующих одиночеств – она-то явно все и вся крушит вовсе не за здравие демократии, а за самый ее незамедлительный упокой!
Причем демонстрации без убийств, надругательств над женщинами, а также бесчисленных выбитых витрин и окон – это совсем не погром, а торжество подлинной народной воли, которой надоела до чего и впрямь немыслимо коррумпированная, вконец проворовавшаяся власть.

352
А между тем всякому современному государству еще вполне могут светить не одни лишь те многочисленные огни костров в единый миг опять уж вновь разом возникшей инквизиции, но и действительно так вовсе ведь иное и впрямь-то как есть исключительно наилучшее светлое будущее.
Причем наиболее худший сценарий самых нескончаемых пожаров приключится как раз-таки в случае того самого взаимного обмена ядерными ударами.
И вот доколе возвышенная духом и плотью интеллигенция будет всею душой так и светиться, всецело стремясь отыскать в той самой нередко же донельзя обезличенной суете, в которой она и впрямь на редкость обыденно прозябает, ту жар-птицу, что действительно всем нам подарит свет того совсем другого, куда поболее достойного мира?

353
Занятие это подчас наделяет человека образованного совершенно вот неописуемым высокомерием по отношению ко всякому ближнему, попросту и близко никак и не получившему какой-либо должной подпитки от всего его ближайшего окружения.
Ну а посему эту часть чисто и вправду полностью так на редкость мнимого забытья от всех тех сколь великих трудностей жизни вполне еще должно было бы окрестить самым явным отрывом от весьма необъятно широкого общественного бытия, а не чьим-либо лично всем его интеллектуальным трудом полностью уж вполне достойно заслуженным благом.
И сама первопричина незыблемо насущной для всякого интеллигентного человека необходимости забытья в мире славных книг кроется вовсе не в отсутствии друзей и близких, а в житье-бытье в век сумасшедшей скорости, когда многими людьми начисто была позабыта вся стародавняя неспешность их прошлого однозначно так безо всяких рывков куда-либо плавно текущего существования.

354
И, конечно, когда-то, задолго до всего этого нашего и впрямь-таки совсем же непутевого прошлого, да и теперешнего вечно куда-то до чего и впрямь неизменно спешащего века, тоже порой иногда имели место ужасные войны, а также всяческого рода стихийные бедствия и эпидемии.
Да только никогда еще не бывало этакого неимоверного количества бытовых стрессов, какое мы нынче беспрестанно же имеем на наш сегодняшний день.
А отсюда и проистекает вполне естественное желание уйти от всего этого в свой собственный и заповедный внутренний мир.
И это как раз и отравляет всю окружающую нас реальность страстно восторженными иллюзиями и фантазиями, нисколько не имеющими к ней ровным счетом совсем уж никакого существенного отношения.
Потому как, развивая свои душевные качества параллельно сюжетам зачитанных до дыр книг, человек попросту явно так постепенно теряет буквально всякую цельную связь между реальностью и наивысшей точкой своего духовного сознания.

355
Растворяясь, как сахар в чае, в красивых мечтах, люди могут совершенно искренне попросту и не замечать, как дымит и ужасно тем портит природу химкомбинат, построенный на берегу когда-то до чего живописной речушки, где, между прочим, ранее в сущем изобилии водилась рыба.
В принципе, этакий подход к жизни почти вот всецело так исключительно свойственен одной лишь и только российской интеллигенции безо всякой связи с ее национальной принадлежностью.
В других же странах причины пренебрежения к природе и правам человека – они всегда несколько подчас вот иные: скажем, в Китае это неизменная, можно сказать вековая, привычка стоять перед всякой властью на одних полусогнутых.
И если некто главный что-то негромко сказал, так вмиг уж все сделают – и последний лес полностью вырубят, и мух всех передавят, лишь бы только душенька Великого кормчего была бы к ним всем действительно же всецело благорасположена и буквально всем в этом мире бесконечно довольна…
И в таких вещах были более всего виноваты именно те стоящие неподалеку от трона верные псы холопы…
Например, в той же России сама ведь та тугодумная и душевно черствая государственность еще испокон веков непременно стремилась вбить клин между самыми различными прослойками общества.
Но все-таки, к слову-то говоря, и сама по себе более чем на редкость вольнодумная российская интеллигенция попросту ведь была уж совсем этак неизбежно полностью склонна к идолопоклонству перед «святыми идеалами» крайне ведь чрезвычайно до чего еще никак вовсе не в меру радикального либерализма.

356
Разрываемая на куски между полностью противоположными силами реакции страна, что была явно еще способна (в чисто теоретическом, потенциальном смысле) оставить Японию где-то очень даже далеко, далеко позади во всем, что только касалось всеобъемлющего технического прогресса, внезапно обратилась в зону великого эксперимента сколь еще бестрепетно проводимого буквально-таки над всяческим людским долготерпением.
А между тем всякий и любой человек, безусловно, никак этак вовсе не должен до чего безотчетно и безропотно послужить подопытной крысой для любого рода социальных экспериментов, а в особенности – проводимых совсем безо всякого на то его хоть сколько-то и впрямь-таки вполне сознательного согласия.
И вот еще что!
Политическое переустройство всего существующего общества может быть осуществлено одними разве что только людьми всесторонне во всем образованными, а также отлично же знающими толк в больших государственных делах.
Ну а когда за такие серьезные дела берутся грамотеи закулисных интриг или догматики ненависти ко всему тому, что не мы…
То вот, как и впрямь-таки оно тогда окажется на деле смешно, если бы, право, то не было до чего еще исключительно совсем ведь на деле всеобъемлюще гнусно – и шепотком даже как-никак вообще зашепелявить о каких-либо более чем действительно возможных улучшениях самих принципов сосуществования истинно различных по всей своей природе людей.

357
Сама по себе смерть всего того никак небезгрешного и отвратительно плохого и близко уж вовсе никак еще не означает явного этак затем самого незамедлительного порождения чего-либо хоть сколько-то и вправду вполне до конца полностью удовлетворительного, а тем паче – во всем ведь сразу до чего несравненно более чем безупречно наиболее достойного!
Поскольку на том самом месте яростно изничтоженного чисто физически на редкость же чудовищно злодейского и зловредного вскоре обязательно еще заведется много чего такого, куда только намного более чем чересчур безнадежно ведь на редкость уродливого и крайне плохого.
Попросту как есть исходя именно из того, что все, то истинно же невероятно большое переустройство всего того долгими веками и поныне существующего общества надо бы начинать именно явно этак только разве что лишь с самого ведь только себя.
И это разве что после страшного и большого пожара люди, действительно взявшись за ум, смогут весь тот свой былой город заново из одного огнестойкого камня, затем воздвигнуть, а тем и воссоздать его в виде, куда только более красочном, величественном и прочном, чем он был некогда когда-либо ранее.
Но все это вполне уж всерьез было касаемо одной лишь той наиболее яркой архитектуры, ну а старое зло – его буквально-то никому и никак не растоптать, а можно лишь медленно и чрезвычайно тщательно отыскать все его истинные корни, а затем и выдернуть их из сырой земли.
И сделать это окажется возможно, только-то разве что уж всецело объединив все людские усилия, никак ведь при этом, вовсе не отдавая какую-либо часть существующего распорядка вещей на физическое растерзание во имя тех самых так наивысших, «блекло-светлых» идеалов.

358
У человеческого общества в целом вообще никак и нисколько не наблюдается каких-либо явных внутренних врагов, его основным и, кстати, наиболее страшным недругом в данное время является одно лишь скотское, самодовольное, да и крайне грубое невежество, ну а наука порой покорнейше преклоняет перед ним свои и без того пыльные колени.
Причем это никакая не злющая дерзость, а самый что ни на есть естественный факт всей этой нашей общественной жизни.
И очень даже многое на данный момент времени сколь явственно ныне сотворено в сущей надежде на одно авось, и это самым принципиальным образом всегдашне касается как медицины в плане создания новых лечебных препаратов, да в том числе и до чего бесшабашных поисков неких новых путей развития общества.

359
Проверка вредных влияний химических препаратов на человеческий организм вовсе так никак не учитывает весь спектр различных факторов, кои безраздельно объединяют в себе все те сочетания химических соединений, ранее никак еще не встречавшиеся в природе и жизни человека.
А если, собственно, разом еще заговорить, о тех наиболее и вправду и впрямь-таки вовсе ведь немыслимо продвинутых областях физики…
Нет уж, там вообще ныне творится самый полнейший бред и бедлам, величайшая на всем этом свете дисгармония с самой природой всех тех так или иначе окружающих нас вещей.
Кому это, собственно, одним махом нужно – зажигать искусственное солнце, обращая уж при этом в прах все, то довольно-таки мирно и безвинно, вовсе ведь никак так незлобиво живущее на всей этой и поныне плодородной земле?
Самоубийственно мощная мегатонная, а не килотонная ядерная дубинка, как истинно же наиболее удобный способ максимально легкого разрешения всех тех, так или иначе, ныне имеющихся политических разногласий, более чем наглядно собою символизирует то, насколько человечество никак не готово к тем величайшим знаниям, которыми его необычайно щедро одарили отдельные всемогущие гении интеллекта.

360
Создать настоящую многоклеточную жизнь самим из того самого более чем истинно первозданного коктейля аминокислот современным ученым еще нисколько совсем пока вовсе уж не под силу.
В то самое время, как и вправду сколь еще беспрецедентно разом разрушить все, то на свете, над чем природа до чего ведь вдумчиво и старательно поработала, причем никак не один только тот миллиард лет…
Нет уж как раз-таки именно с этим никакой, собственно, проблемы буквально и близко вовсе ведь никак нисколько не наблюдается…
Как говорится, если сама ситуация действительно нас припрет…
Однако то будет явно одно лишь самое величайшее безумие…
До такого бы попросту вот ни в жизнь никогда не дошла ни одна та дышащая общим на всех живительным кислородом совершенно уж вовсе совсем этак никак неразумная Божья тварь.
И надо бы между тем и то еще и еще для всех тех совсем этак никак непонятливых сколь ведь разом до чего еще только повторно подметить.
Килотонная ядерная бомба – это всего лишь новое необычайно ужасающее всей своей грозной силой оружие.
Ну а мегатонный ядерный арсенал – это ведь именно то сколь так добротно заранее заготовленное дикарями в лампасах Соломоново решение, что было уж явственно ведь порождено одним лишь тем на редкость буйным и всеобъемлюще беспристрастно бесчувственным человеческим невежеством.
Потому что если от первого рухнет воля народа к сопротивлению, то от второго ни народа, ни сопротивления далее в этом мире попросту, ясное дело, уж нисколько и близко никак так тогда совсем не останется.

361
И само по себе столь всесильное силовое ядерное сдерживание более чем однозначно может, в конце концов, именно этак разом ведь стать, тем самым цианистым калием, раз и навсегда более чем безнадежно ведущим к почти мгновенному прекращению всяческого вообще дыхания на всем этом белом свете.
Ну а повсеместное и грубое истребление всего того былого зла путем самого уж бестрепетного насаждения суровой и единственной правды могло ведь разве что только лишь сокрушить в темную бездну безвременья сами основы праведности и правопорядка, а никак не создать из сущего ничего более светлую чем ранее жизнь.
Поскольку все те безумно прекрасные слова только лишь и лили воду на мельницу совершенно вот вовсе до чего еще пустозвонной говорильни…
Ну а как раз-таки, поэтому и все те до чего прекраснодушные веяния, если и были вообще в состоянии хоть чему-либо вполне деятельно, затем еще поспособствовать так это разве что созданию весьма продвинутой вперед одними лозунгами пролетарской власти с гротескно же подчеркнутыми прежними господскими замашками и новыми беспардонно отвратительными плебейскими свойствами.
И как-либо иначе то и быть никак не могло, поскольку пресловутые низы и близко не смогут сменить верхи, не переняв при этом всю их донельзя гнусную сущность, да и вконец несносно ханжеский характер отношений со всегда чисто этак по-прежнему, а то и разве что лишь только поболее ныне нищим народом.
Причем им никогда и близко было совсем этак не перенять всю задушевность, нравственность и благородство самых наилучших из тех сразу уж раз и навсегда бывших господ…
Да нет, скорее всего наоборот, они разве что лишь значительнее усилят все те и впрямь-таки донельзя отвратительные свойства имевшие место у того сугубо же ныне прежнего лютого барина, причем именно ведь благородя всему-то своему чуть ли не до земли некогда ранее крайне-то во всем приниженному чистопородному холуйству.
Уж сколько ни пытайся разом улучшить человеческое сообщество буквально-то любыми разрушительными действиями, направленными не против отдельных людей, а против всей системы в целом, а никакого добра от этого ни в едином глазу нисколько вот вовсе затем не жди.
Нет, коли чего из всего этого затем и выйдет, то ведь будет это фактически наоборот весьма и весьма более чем значительно так на редкость весьма вот до чего только болезненно чувствительное усиление всего того от века же прежнего невероятно застарелого зла.

362
Причем изумительно новые идеи послужили до чего еще только весьма этак преотличной приправой в тот же, что и прежде, борщ из гнилых овощей былых легенд о том самом некогда имевшем свое место и время первобытном рае, что этак между тем и оставили свой след в эпосах многих народов земли.
То есть, безусловно, со всем тем диким революционным надрывом разом вот произошел некий новый виток каких-то тех довольно-таки застарелых социальных отношений с точно теми, до боли прозаичными бытовыми сценами, осатанелым упорством догматиков, елейным лакейством холуев и лизоблюдов, озверелой истерией доблестных, весьма ведь толково и верно знающих свое дело подручных палачей.
Причем в виде более чем незыблемо верной и чисто идеологической всему тому первоосновы оказалось сколь и впрямь-таки более чем откровенно ведь взято как раз-таки именно то всецело скверное учение, от первой и до последней буквы беспардонно выхолощенное из той донельзя же голой правды от вовсе вот бесплотно абстрактных философских материй…
И сам Ильич до чего еще неимоверным усилием воли всем нам до чего конкретно и властно и по сей день ведь указывает, куда это именно всем нам и вправду следует широким так шагом разом пойти, а, по мнению автора, все предельно, собственно, ясно!
Идти предлагалось и предлагается именно к тем, кто знаками между собой безо всякой так тени элементарной вежливости некогда изъяснялся.
А в принципе, чем, собственно, отличается советская коммуналка от пещеры кроманьонцев?
Небось бытовые сцены были в точности именно те же.

363
И сколь невообразимо многих людей той ведь более чем бессмысленно и невероятно злой и суровой силой разом этак смело и бездумно в единый миг зашвырнули в жаркие объятия ко всему тому многозначительно прежнему житью-бытью, причем даже и не к феодальному рабству, а к той чисто технически надежно же развитой первобытности.
И конечно, для всего того полностью ведь всецело и вправду разом затем еще потребовался очень и впрямь-таки даже на редкость большой и весьма уж немало до самой чрезвычайности раздутый энтузиазм, но кино, радио и газеты такой величайшей мощью подчас обладают, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Как показала история ХХ века, все те новоявленные технические средства попросту оказались самым наилучшим орудием отъявленно лживой пропаганды, уж для того всецело и созданной дабы кое-кому и впрямь удалось весьма благополучно вернуть в этот мир все те несносно уродливые проявления не столь и далекого от наших дней бездушно сурового Средневековья.
Причем оказалось все это никак и близко совсем этак никак нисколько совсем не простым повторением сколь еще непременно некогда пройденного и пережитого в прошлом, а стало оно уж до чего весьма ведь значительно модернизированным и в духе нового времени вполне этак обновленным лютым недобром.

364
И времена чудовищных лихолетий всенепременно при всем том всецело сопровождались именно ведь новыми факторами, вовсе-то никак доселе не присущими ни одной из тех прежних ныне далеких эпох.
И технический прогресс при этом, несомненно, послужил разве что наиболее именно так основной базой для создания новых, куда весьма и весьма совсем безнадежно
только лишь поболее совершенных методов до чего еще тщательной обработки всей человеческой психики в целях самого этак последовательно действенного в нее вдалбливания всех тех еще грандиозных достоинств тоталитарной политической системы.
Причем в особенности именно в смысле до чего вполне крайне этак весьма и весьма доходчивого самого подробного разъяснения буквально-то всех ее всецело возвышенных идеалистических целей по вычищению всего этого мира от «дьявольской скверны» пасторального и полностью во всем самого безыдейного существования.

365
При этом наружно все выглядело вполне благопристойно, да вот, однако, за аляповатыми плакатами в нелепое и несветлое будущее тогда катило не своим ходом, а прицепом коммунистических или нацистских бредней исключительно прежнее грязное недобро, никак не бессребренно состоявшее из самого стародавнего варварства и судорожно на весь мир разом оскалившегося тупого невежества.
Писатель Андрей Платонов в своей повести «Сокровенный человек» пишет об этом так:
«Поэтому они жили полной общей жизнью с природой и историей, – и история бежала в те годы, как паровоз, таща за собой на подъем всемирный груз нищеты, отчаяния и смиренной косности».

Но зато дорога та для довольно-таки многих людей в те времена была более чем предельно ясная, светлая и как есть отчаянно доблестная…
Да только как раз видимо оттого она, в конце концов, и привела всю эту нынешнюю государственную систему именно к тому более чем безупречно так самому еще наглядному возникновению именно в России того самого до чего только заклятого марксистского капитализма.
Уж не то ли это, по высказыванию Чебурашки писателя Успенского, «мы строили, строили и наконец построили»?

366
Ну а все те нынешние, разве что лишь несколько поболее солидные и весьма ведь до чего осанисто представительные Шариковы разнузданной и нахрапистой толпой безо всякой тени стеснения и пролезли в прорабы строительства всего того новоявленного будто бы и впрямь чисто ведь до конца и вправду этак самого настоящего капиталистического быта…
Но это совсем вовсе не только в них, беспринципно цепких до всего того попросту уж отныне совсем этак ничейного добра, и вправду ведь все было дело.
Раз и когда-либо ранее было оно в сущей ведь точности именно так же, поскольку еще изначально, словно растение-паразит, тоталитарная идеология сколь этак неизбежно всегдашне разом пристраивалась всеми своими отвратительными присосками к красивым мечтам о более чем достижимом, однако пока еще от нас беспредельно далеком, словно мираж в безводной пустыне.
И мы в эти-то наши сегодняшние «светлые дни» вполне пожинаем плоды чьих-то очень даже благих и вполне, кстати, искренне праведных теоретических намерений.
Да только одних тех ярых поисков правды и справедливости было вовсе-то и близко никак еще не достаточно для истинно настоящего улучшения всех тех до чего и поныне тяжких условий людской общественной жизни.
Поскольку для того чтобы на деле, а не на словах принципиально изменить к лучшему обыденную практику еще уж издревле существующих исключительно ведь на редкость совсем вот застарело собственнических межличностных отношений, нужно было продуманно воспитать новое поколение детей, а не убивать миллионами их родителей в дикой бойне гражданской войны.

367
И уж именно то при всем том без малейшей ведь тени сомнения абсолютно так навек и вправду бесспорно…
Нет, как это только там не крути, а наше нынешнее человечество во всех тех своих чисто житейских потребностях довольно-таки весьма уж плотски поверхностно, и столь исключительно вовсе вот бесперспективно полностью однородно.
А, кроме того, вовсе-то и близко оно пока никак не восприимчиво к каким-либо чисто уж теоретически на редкость могущественным и весьма вот и впрямь до чего донельзя благим существенным изменениям.
А еще ему и явно совсем этак полностью начхать на все те пламенные восторги возвышенных идеалистов, откуда-то издали нащупавших ту связующую нить, при помощи которой и должно будет еще (исключительно естественным путем) со временем посильно объединить всех людей в некую ту единую дружную семью.
Потому что всему тому действительно сможет помочь одно лишь наиболее максимально полное развитие каждой личности, а весь общий конгломерат душ ставших единым целым не может быть сгустком единой воли, а должен быть единым монолитом общих желаний и мыслей, а это может стать частью действительности только путем расправления крыльев всякой индивидуальности.
Причем, при всей своей внешней серости и бесцветности, людское море явно этак точно столь же разнообразно, как и коралловый риф, и копошится оно себе в своих маленьких делах, не обращая при этом ровным счетом никакого внимания буквально-то ни на какие великие философские течения.
А впрочем, да если посмотреть на массы откуда-то сверху, то все они попросту на одно лицо и если уж есть между ними какие-либо едва приметные мелкие различия, то это проявляет себя лишь в довольно-то мелких тонах настроений и чувств.
Ну а мыслительный процесс у многих простых людей весьма ведь крепко-накрепко более чем всегдашне прочно увязан именно со всем их фактически вот каждодневным житьем-бытьем, а потому и мышление их серо, но только лишь с одного виду совсем уж невзрачно.
Да вот, однако, извне навязать им светлый путь попросту никак вообще невозможно.
Разве что только и можно будет дать им в руки опаленное веками угнетения красное знамя, но всякий честный и праведный революционер вскоре споткнется и ударит лицом в грязь.
Ну а, в конце концов, и «раскинет мозгами» после выстрела «Маузера» приспособленца, что до чего нагло притерся ко всей той его слепой еще от рождения идее.
Да и сам по себе коммунизм Карла Маркса есть гримаса отвратительно злобной насмешки над всею той нас так или иначе окружающей реальностью!
И миф этот до чего глубоко весьма отъявленно впитавшее его именно что самое уж как есть бескрайнее, словно море широкое людское невежество до сих вот самых пор и несет над собой, будто бы символ доблести и нисколько и впрямь вовсе и невиданной ранее свободы.
Люди, смотрящие строго вперед, попросту напрочь отказываются видеть, что та начисто дутая химера всего-то лишь некогда пропитала целое поколение соками напрасных и несбыточных чисто эфемерных надежд.
А всем тем простым и наивным людям попросту было разом еще сколь безнравственно же внушено, что все эти мнимые свершения вскоре уж непременно дадут всему человечеству тот неимоверно гигантский скачок в светлые дни грядущего всеобщего счастья.
И все это и вправду должно было само собой при всем том до чего непосредственно, затем проявиться, причем именно в самом-то максимально обыденном смысле, куда только лишь весьма поболее легкого достижения материальных благ, как и в той довольно-таки немаловажной мере в сколь всерьез уж улучшенных условиях их самой повседневной работы.
Причем некий блик всего того несбыточно светлого будущего попросту был именно обязан блеснуть как-то именно разом и более чем совсем незамедлительно.
А то ведь иначе в него никто и никогда попросту совершенно же и близко вот совсем не поверит.
И разве могут в том быть хоть какие-либо серьезные сомнения, что буквально-то все великие диктаторы ХХ столетия были до чего и впрямь самыми так изумительными иллюзионистами?

368
Ленин со всеми своими ближайшими соратниками по пятой колонне до чего воинственно патетически наобещали народу, прежде всего тот самый немедленный и безоговорочно бесповоротный конец всякой войны, которая в то время буквально всем и каждому в отдельности попросту именно что до смерти надоела в той еще старой Российской империи.
Деньги, выделенные на революцию в России – а было их около 11 миллионов марок – были истрачены с самым великим толком и помпой, полностью до конца оправдав ожидания немецкого кайзера.
И вот оно, всем тем вполне же вдоволь в те времена имевшимся неистовым германским проискам совсем так между тем именно что нисколько этак вовсе совсем уж неопровержимое свидетельство со стороны весьма этак достойного воспитателя царских детей – Пьер Жильяр, «Император Николай II и его семья»:
«Я уже выше объяснил, что берлинское правительство еще осенью 1915 года отдало себе отчет в том, что никогда не покончит с Россией, пока она будет сплочена вокруг своего царя, и что с этой минуты оно задалось одной лишь мыслью – вызвать революцию, которая привела бы к свержению Николая II. Ввиду того, что задеть самого царя оказалось затруднительным, немцы направили свои усилия против царицы и под рукой очень ловко повели клеветническую кампанию, которая не замедлила принести свои плоды. Они не останавливались ни перед какими поклепами. Они воспользовались старым, классическим приемом, не раз испытанным в истории Европы и заключающимся в том, чтобы поразить монарха в лице его супруги. На самом деле, всегда легче повредить репутации женщины, особенно, когда она иностранка! Понимая, какую выгоду можно извлечь из того обстоятельства, что императрица была германской принцессой, они старались очень ловкими провокациями создать ей репутацию изменницы России. Это был лучший способ скомпрометировать ее в глазах народа. Это обвинение было благоприятно встречено некоторыми русскими кругами и сделалось опасным оружием против династии».

369
Ну да, конечно, все вокруг только и делают, что лгут, один лишь Ильич, стоя на броневике, правду-матку пред всем честным народом большущим же топором этак как есть весьма верно и справно рубил, а слова его разлетались, как щепки подливая масло в огонь…
А между тем шельмование России как страны дикой, умственно отсталой и злой всегда уж до чего только никак неотъемлемо было тем еще довольно-таки прозаичным занятием для совсем этак неисчислимо многих западных европейцев.
И надо бы до чего еще полностью вот упрямо раз за разом снова вот повторить, что были то, как раз-таки именно те вальяжные «представители благородной белой расы», что и у себя-то дома далеко не всегда вели себя во всем по-людски, вполне ведь на деле достойно и полностью до конца прилично.
А если уж и впрямь-таки начать исключительно ведь здраво и взвешенно рассуждать, как раз-таки про то, до каких это самых-то нелепых, никакому здравому уму и близко никак не постижимых мерзостей они столь преспокойно подчас доходили в дебрях всяких далеких стран…
Однако про то явно вовсе вот никому совсем еще нисколько и не ведомо.

370
Даже Джек Лондон при всей своей великой смелости во все, то совершенно так никак нас не посвятил.
И главное – у всех умиленные лица, и все и впрямь словно ангелы во плоти.
И это одна лишь Германия, которая во всем том почти уж нисколько не принимала никакого своего действительно до чего только весьма вот брутально деятельного участия и заслужила себе славу бесславной уничтожительницы доброй трети целого народа.
Кто спорит, роль эта крайне плачевная, однако, когда те другие европейцы покоряли далекие страны, они разве что никак не планировали полного (то есть поголовного) физического уничтожения всех тамошних жителей.
Попросту совсем не дошла тогда еще до того вся та донельзя отягощенная веригами утонченно серой схоластики философская мысль, да и техническая база была во всем явно пока более чем совсем уж однозначно весьма так слаба.
Однако все то, что происходило с XV по XIX века в тех весьма отдаленных от Европы местах, было поистине вопиющим кошмаром, образцом доподлинной бесчеловечности, а иногда и театром дичайшего абсурда, основанного на самом этак явственном желании скорейшей христианизации первобытных племен.

371
Причем лютая и воинственная дикость порою намного человечнее цивилизованной и крайне этак пресыщенной сытостью тупости!
И чем только поболее будет при этом проявлено именно той крайне ведь на редкость надменной цивилизованности, тем лишь явственнее и отчетливее станет уж тогда всячески проглядывать та сколь немыслимо всемогущая уверенность в своей абсолютной правоте, А ТАКЖЕ и в непременной и вездесущей благодатности всего того своего собственного духовного света.
Причем полностью уж нелепо и внезапно столкнувшись с самым полнейшим и безотрадным отрицанием всех своих великих духовных ценностей, сытое благородство разом затем встает отчаянно на дыбы и свято мстит всеми доступными ему цивилизованными способами, о которых оно более чем бесподобно имеет наиболее верное и вполне, кстати, до конца веское представление…
Цивилизованная и крайне чванливая сытость всячески желает полностью истребить всю нерадивую дикость первобытного примитива, дабы та никак далее нисколько не мешала бы ей и впрямь-таки наслаждаться и нежиться под ярким солнцем подлинного гуманизма, даря свет и тепло тем из людей, кто и вправду всего этого более чем однозначно всецело достоин.

372
Однако подобному аллюру чьей-либо почти ведь чисто же животноводческой фантазии всегдашне этак более чем безответственно мешали именно те до чего еще буквально ведь намертво вколоченные в землю законы давно как есть крепко-накрепко устоявшегося общества.
Да только вдали от родных берегов все это было, несомненно, во всем явно иначе…
Причем надо бы как есть именно так на редкость фактически вот прямиком до чего еще сходу заметить, что нравственные постулаты восторженно фарисействующего католичества, уж в особенности до чего всецело более чем неизменно потворствовали выведению примитивных дикарей из сущей тьмы их будто бы «сатанинского невежества».
Да только его, однако, ясное дело, лучше бы и не было, нежели чем попросту вот совсем извести под самый так корень, словно сорную траву.
И ведь в те самые ныне совсем далекие времена полнейшая ликвидация чужеродного населения совершенно этак никак не имела места только лишь из-за полнейшего отсутствия вполне уж до чего соответствующе веку - нынешних и новейших высокоразвитых технологий.
А также бы надо и совсем этак неотъемлемо именно что до чего справедливо разом заметить, что и всех тех на редкость обезличенно осатанелых идеологий всей этой нашей подчас никак ни с того конца продвинутой современности некогда ранее попросту и не существовало во всей той как она ныне есть природе вещей.
А между тем это как раз-таки данного рода чудовищно же смрадным веяниям нынешней нашей «чудной» современности и было до самой еще глубочайшего отвращения всецело полностью ведь свойственно, как есть весьма уж сладкоречиво очищать буквально всякую душу от каких-либо любых крайне мучительных сомнений, да и остатков совести в придачу.
В ту самую и впрямь-таки сладостно долгожданную эру культурного просвещения дикарей попросту именно что предполагалось всячески приручить, по большей части истребив в них все застарелые звериные инстинкты, да и ряды их по возможности спешно этак явно еще следовало всячески проредить, сделав из них смирных и послушных воле белого человека рабов.

373
Однако если бы западные европейцы и вправду имели возможность лет еще триста назад совсем этак разом именно вот до конца истребить всех тех никак не того (свободолюбивого) цвета кожи людей… они бы тогда от этаких планов, ясное дело, уж вовсе ни в жизнь бы не отказались…
Да только осуществить нечто подобное на большом материке было бы делом более чем основательно несколько этак сколь еще тогда затруднительным, а между тем тот же Гаити вовсе ведь не всегда был почти исключительно негритянским островом.
Местное население было там практически полностью вырезано, а вместо него завезено новое, полностью покорное просвещенной белой расе.
В принципе то же самое могло произойти и в обеих Америках, однако никак не дошла тогда цивилизация до тех великих технических чудес, что столь вполне ведь всецело и вправду соизволили почти неприметно, но верно полностью низвести религию до некоего чисто прикладного уровня зачастую лишь механически заученных, привычных с детства обычаев.

374
Да уж, уроки Макиавелли (не был он злодеем, поскольку предназначал все свои мысли одной лишь той узкой сфере политической деятельности) пошли некогда полностью впрок.
И это именно в ХХ столетии все вот до конца вывернулось фактически уж совсем этак наизнанку.
Пусть и не сразу!
Питаемая общими хищническими настроениями Германия, весьма жадно долго облизывалась, глядя на колониальные успехи своих западноевропейских соседей, а потому и решила она их вот самих за горло прихватить железным обручем всесильной верховной власти.
И именно, что фактически как раз-таки во имя того, дабы во всем том сколь неотъемлемо дальнейшем времени до чего прекрасно, затем сочетать всю свою ничем и близко не излечимую патетическую любовь к фатерлянду с тем самым и впрямь-таки на редкость успешным освоением до чего отдаленно далеких от родины новых земель.
Однако весьма дальновидные правители европейских колониальных стран, да и Америки в придачу, сделали все, чтобы вероломно стравить Германию с другим «дикарем» Европы – Россией, дабы затем взаимно ослабить, а то и уничтожить оба эти все еще, несомненно, живущие древнеримским или византийским духом явно так непосильно же сильные всеми своими армиями государства…

375
Однако при этом силы противоборствующих сторон были вовсе так никак и близко не одинаковы, причем не только из-за самого уж безусловного численного превосходства российских войск, но и из-за воинского духа, до которого германцам было, в принципе, как и всем остальным весьма далеко.
Ясное дело, что если бы военное руководство российской императорской армии было вот несколько поумнее, да и куда поменьше заботилось об интересах своих западноевропейских союзников, Россия вполне могла закончить войну в Берлине еще в 1916-м точно так же, как она закончила ее в Париже, низвергнув с трона доселе непобедимого императора Наполеона.
Да и сам конечный исход всех сражений в 1917-м с российским в том участием был полностью предрешен и, безусловно, вполне заранее однозначен.
Ну а потому Германия и пошла по пути строго хитромудрого решения проблем с войной на два фронта – и все равно рухнула оземь, чисто экономически, вовсе-то не проиграв Первую мировую в великом ратном деле.

376
И России при этаком раскладе никак не досталось и ржавой копейки от всех тех немыслимо же огромных репараций, что были в первые послевоенные годы выплачены Германией всем тем другим, куда явно этак значительно менее чем Россия, воевавшим западноевропейским странам.
Правда, кое-чего России все-таки совсем вот с лихвой и вправду перепало, если, конечно, уж действительно взять в расчет те деньги, при помощи которых Германия заразила Россию чумой, от которой та до сих пор и поныне никак до конца не оправилась.
Россия (в некотором чисто политическом смысле) – страна всевидящих памятников, а потому, пока не похоронили нетленного и незабвенного Ильича, а также еще нисколько не снесли навек и подчистую все те до чего вдоволь расставленные по всем городам и весям сколь нелепо посвященные его непревзойденной личности совершенно этак типовые статуи…
Коммунизм в одной отдельно взятой стране еще никак пока не умер своей действительно окончательной смертью.

377
И, кстати, Кайзеровская Германия во имя насильственного сокрушения российской государственности использовала как раз-таки ведь деньги извечно же чрезмерно пресыщенных всею своей изрядно надменной сытостью - заносчивых американцев.
И они никак совсем неспроста своими кровными с той еще кайзеровской Германией попросту ведь взяли, да и на редкость спешно же до чего еще только весьма ответственно ведь поделились.
Им-то, наверное, было несколько этак никак вовсе совсем неприятно само как оно есть присутствие на политической карте мира непомерно огромного государства российского, в котором американцы (не весь народ), безусловно, угадывали своего грядущего соперника за все то общемировое господство.
Таким образом, именно западный ветер перемен и принес на европейскую почву семена жуткого новоявленного варварства, причем лучше всего оно прижилось опять-таки в той до чего же всегда неизменно прежней России.
Вот как ни прискорбен данный факт, а никуда от него вовсе-то и не денешься.
Нацизм и в подметки не годится коммунизму во всей его до чего только варварской жестокости ко всем тем, кто и вправду являл собой саму, как она есть базовую опору, костяк для бесконтрольно деятельного существования грязного, как и заскорузлого от всей той напрасной людской крови, лишь только-то самонареченного «народным» диктаторского режима.

378
Ненависть ко всем чужим низшим расам действительно (в некотором смысле) явно этак сочеталась у нацистов с исключительно внешней ярко выраженной любовью к тем, кто будто бы и впрямь-таки для них был буквально-то в доску всегда вот своим.
То был, конечно же, один сплошной популизм, однако факты весьма уверенно говорят о том, что не только ведь в нем одном тут все было дело.
У верхушки нацистского рейха и впрямь-таки ведь имелось к тому более чем искреннее устремление…
Да у всех этих подлых гадов – фашистских вождей – и в самом-то деле никак не было в планах…
Попросту совсем не устраивала их самая так неизбежная массовая гибель немецких солдат на поле брани.
По крайней мере, до тех самых пор, пока вконец не проржавела сталь их полнейшего довольно же искреннего оптимизма…
Да и потом почти что до самого конца, в принципе, все-таки тоже…

379
Гитлер, к примеру, наотрез отказался использовать немецких летчиков в качестве японских камикадзе, а это доподлинно всем нам говорит как раз-таки о том, что он свой народ если и не любил, то хотя бы немного жалел.
А впрочем, пожалуй, одних лишь исключительно выдающихся его представителей – коими в глазах фюрера и были асы немецкой авиации.
Правда, под самый конец явно уж собственноручно и проигранной им войны он безапелляционно отдал тот еще страшный приказ о полном разрушении всей немецкой инфраструктуры, но то могло случиться и от помрачения его разума, когда он попросту засел, словно крот, в бункере.
И все ж таки все это в целом вовсе еще не делает из него истинного кормильца донельзя изголодавшихся масс простого немецкого народа, что были и впрямь до чего вконец измочалены чудовищными репарациями «малоимущим» странам бывшей Антанты.

380
Гитлер – он ведь просто-напросто откормил всю свою нацию навроде того бычка, перед тем как до чего отчаянно злодейски весьма ведь расчетливо его уж затем с глаз долой разом вот услать на общемировую бойню.
12 миллионов немцев, погибших во Второй мировой войне, могли бы жить и здравствовать, если бы не это великое общемировое побоище, а сколько уж еще миллионов немецких граждан прошли через все ужасы той страшной войны?
Стоило ли все это нескольких лет относительного благосостояния в связи с популистским решением проблемы безработицы путем обилия военных заказов и строительства автострад?
Цыплят – их всегда только по осени считают!
Если в конечном итоге нация покрыта несмываемым позором, навсегда утратила немалую часть своих исконных восточных территорий, а также была на долгие годы насильственно разделена колючей проволокой…

381
Да этакого бесноватого политического шарлатана вполне еще следовало бы повесить вверх ногами, причем никому ведь вовсе иному, а как его же народу, и как оно, само собой разумеется, именно так еще и обязательно вместе с его подружкой жизни Евой Браун.
О чем это тут вообще более чем конкретно ведется речь?
Ну, так о тех, безусловно, сколь давно этак как есть непримиримо спорных с Францией Лотарингии и Эльзасе, которые после Второй мировой войны были намертво закреплены вовсе не за побежденной Германией.
Существовала проблема с польским коридором, безрадостно разрывавшим целостность германских земель…
Ну а после Второй мировой войны эта проблема была фактически уж полностью раз и навсегда ликвидирована, так как Восточная Пруссия окончательно стала Калининградской областью.
Да и вообще, где теперь немецкие города Данциг и Штеттин?
Ну, так они нынче стали польскими городами с самыми уж полностью вот типичными славянскими названиями – Гданьск и Щецин.

382
Гитлер – он разве что некогда перед всем ведь миром всячески ославил Германию, но не вернул ни пяди исконно немецкой земли ее донельзя униженному версальскими соглашениями, враз же вконец тогда обнищавшему народу.
Более того, колючая проволока целых сорок лет отделяла одних немцев от других.
Да и вообще, собственно, как уж то на деле более чем неизменно оно выходит?
Диктаторская идеология – это именно тот камень, тупо брошенный в житейскую лужу, в которой по той или иной причине бессильно барахтаются обыватели, нисколько никак не ведающие, как это им из нее вообще еще выползти, дабы хоть сколько-то немного обсохнуть.
Ну а круги, яростно расходящиеся в разные стороны – это же вящие отклики на нее.

383
Это цунами, безусловно, стряхивает с людей все их обычные представления о совести и морали, и они явно становятся рабами всячески нагромождаемой вселенской лжи.
Самые доверчивые, как и наиболее жестокие на словах или в том вовсе-то никак не ратном деле (а это отнюдь не одни и те же люди), неизбежно предстают апологетами нового режима, который безо всяких излишне долгих дискуссий и прений попросту начисто лишает весь свой народ всякого так его исконного разума.
В точности теми же методами руководствуются махинаторы липовых финансовых сделок.
Разница – она, можно сказать, в одном лишь том несравненно большем промежутке времени и масштабах как есть до чего на все те грядущие века весьма и весьма сколь плачевного, да и гораздо, куда только более во всем преступного явления.

384
Спасение утопающих в пучине житейских невзгод – вообще сколь этак наиболее любимое занятие всяческого рода нахрапистых и ушлых жуликов буквально-таки всех разных мастей.
У них всегда еще непременно отыщется (в виде отмычки для чужих карманов) тысяча и один способ, как бы это лоху быстро и безо всякого труда выкарабкаться из довольно-таки ныне затруднительного финансового положения.
Ну а в результате фраер остается с носом и с вконец опустевшими карманами, будучи наскоро облегчен на тот иногда весьма ведь солидный капитал, который при нем явно все-таки доселе хоть сколько-то да имелся.
И это совсем никак еще не самое худшее из всех явлений общественной природы.
Подобные дела, несомненно, учат людей только лишь тому, что жадность и глупость и в следующий раз им обойдутся никак ведь не менее, собственно, дешево.
Однако когда в роли фраера оказывается все общество в целом и вытряхивают из него не денежные знаки, а веру в светлые мечты, это необходимо признать не неудачным экспериментом по всему грядущему наилучшему переустройству жизни всех граждан отдельно взятой страны, а как раз-таки наиболее грязным мошенничеством, когда-либо эксплуатировавшим сам дух людской.
И уж осуществлялось все это именно подобным крайне ведь наиболее весьма этак до чего удручающим образом – собственно, сразу во всех более чем и впрямь-то совсем невероятно разноликих вопросах мечтаний, веры и светлых надежд.

385
Человеческое общество – это более чем нерушимая и ничем никак неизменная структура, которую попросту совсем невозможно изменить никакими резкими скачками и всполохами чьего-либо больного воображения, да и теми до чего еще подчас яркими видениями, порой возникающими в сущем тифозном жару.
И кстати, сама по себе бацилла коммунизма забрела же в Россию именно как раз из траншей Первой мировой войны.
И никак так совсем не могло еще оказаться ни малейшего проку от всего того порожденного ей горячечного революционного бреда…
Поскольку более чем всерьез имеется лишь одна та и впрямь никем не оспариваемая возможность разве что только временно поставить общество с его ног на весьма сколь уж бессмысленно буйную его голову.
Однако вот между тем всецело прежнее его состояние вскоре этак явно вернется на круги своя, к тому же приобретя при этом черты невероятно так более устойчивой, то есть именно что, куда и впрямь значительно поболее прочной чисто железобетонной конструкции.

386
Причем дело ясное, вследствие тяжелого сотрясения всех его внутренних основ в нем еще до чего непременно разом так затем возникнет тот самый вовсе ведь никак невосполнимый дефицит всяческого вообще здравого смысла.
Попросту никак нельзя всецело изменить все общество к чему-либо лучшему и светлому, высыпая ему на голову целые массы красивых цитат и сонм возвышенных чувств.
Только один личный пример и способен затронуть всякую человеческую психику этаким совсем незаурядным и, надо бы прямо сказать, более чем наглядным образом, дабы все в ней совершенно так окончательно отныне полностью еще утряслось, став вовсе не привычкой (второй натурой), а вполне устоявшимся внутренним естеством.
И все же этот разумный и доходчивый пример должен был оказаться весьма вот долговременным и вовсе не случайным.
Ну а посему заживление извечно гниющих язв общества – это тяжелый и крайне затяжной процесс, поскольку для него вполне надо бы, чтобы и вправду сменились десятки поколений, живущих в условиях, явно во всем максимально отличных от наших сегодняшних, пока довольно-то совершенно вот примитивных житейских условий всей этой нашей нынешней общественной жизни.

387
И тот же технический прогресс в конечном итоге действительно сможет явно еще несколько обременить жизнь всякого рода ворам и хулиганам, поскольку поймать их станет, куда только весьма значительно легче.
Да и вообще, все уж дело ни только не в этом, но прежде всего как раз-таки в том, что любую страну на всем земном шаре более чем возможно будет довольно ведь споро усовершенствовать во всем ее политическом переустройстве, когда этим вопросом действительно займется современная империя с довольно-таки развитой внутренней демократией.
Однако будет абсолютно невозможно за какие-то считанные годы, всерьез изменить к лучшему сами как они только есть этические принципы, до этого складывавшиеся долгими веками.

388
Нерушимость оков стереотипов мышления невозможно побороть простым промыванием чужих мозгов.
Эра милосердия может наступить только вот после до чего долгих десятилетий материального благоденствия и более правильного воспитания детей и молодежи.
И никому бы не стоило с крутого наскока сразу так начинать расставлять частокол всяческих до чего изысканных моральных постулатов.
Ну а затем вальяжно вещать в наглухо запертые повседневной суетой уши народа, что, мол, вам отныне отмерено от сих и до сих, ну а далее – чтобы, ясное дело, совсем и никуда.
Буквально каждый человек непременно так должен все еще осознать именно сам, безо всякого внешнего насильственного воздействия, если, конечно, к тому вполне всерьез не принуждают все те крайне весомые внешние обстоятельства.

389
Но при любом раскладе хорошее в человеке надежно приживается, только лишь придя вместе с крайне так ненавязчивым добром.
НУ А ВСЕ НАСПЕХ ЗАУЧЕННОЕ ИЛИ ВНЕДРЕННОЕ ВНЕШНЕЙ СИЛОЙ, В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ, В КОМ-ТО БЕССИЛЬНО ЗАСТРЯНЕТ ДО САМОГО БЛИЖАЙШЕГО В ЖИЗНИ ДАННОГО ИННДИВИДУУМА ВЕСЬМА УЖ ЯВНО НЕКОЕГО КРИТИЧЕСКОГО МОМЕНТА.
Ведь все привитое исключительно извне вмиг слетает с человека в некий яркий момент истины, когда у него и вправду возникает до чего насущная необходимость более чем незамедлительно определиться, хороший он человек или подлый негодяй, готовый абсолютно на все что угодно, дабы спасти свою собственную столь бесценную для него самого шкуру.
В человеческом обществе все либо да, либо нет, и нужно разве что только суметь сделать наиболее правильный выбор, как и вообще, понять саму необходимость его совершенно этак вовсе более чем незамедлительного явного осуществления.
Неверный выбор или же отсутствие всякого разумного умения его более чем осознанно материализовать, несомненно, является пустоголовым невежеством, а оно, в свою очередь, приводит к крайне неблагоразумным поступкам.
Сознательная и целенаправленно созидательная воля, направленная во зло, свойственна одним только людям развитым, ну а толпа всегда готова в пароксизме чувственного упоения и восторга ставить памятники еще ведь при жизни всякому тому, на кого ей чьим-либо вальяжным перстом непременно так будет всевластно и безапелляционно разом указано.

390
Страны подлинной демократии ничем уж таким действительно серьезным в этом вопросе от всех тех остальных прочих в самом-то как есть своем корне нисколько и близко не отличаются.
И речь тут вовсе не идет о некоем еще изначальном скудоумии буквально всякого на этом свете народа, а скорее о его отягощенном веками бесправия и произвола правящих классов невежестве и дичайшей ограниченности…
Человек – он, как и всякое другое высшее млекопитающие, неизменно приобретает все свои социальные навыки только разве что лишь от родителей, а потому и его способность выучить что-либо ранее для него совершенно неведомое во всяком его зрелом возрасте довольно-таки зачастую вполне возможно приравнять к одному ведь тому абсолютному нулю.

391
Автор имеет в виду никак не механические навыки, а именно новые свойства интеллекта у тех самых простых людей, что вовсе никак не затронуты высокой культурой, а также еще и большими, до чего и впрямь основательно впитанными, как и до самого конца полноценно освоенными знаниями.
Простые люди они же безо всякого конца и края всегдашне опутаны всеми-то тяготами и заботами их, безусловно, скотского, более чем обыденного существования…
Однако сами как они есть новые веяния в области материальной культуры – из весьма ведь, пожалуй, другого, куда этак явно поболее развитого мира – вполне уж между тем разлагают все те прежние, давным-давно сложившиеся в отсталом людском сообществе традиции древнего людского быта.

392
Понятное дело, что в случае, если бы европейцы не проникли буквально во все наиболее отдаленные уголки планеты, там вплоть и до наших дней так и процветало бы все то же лютое людоедство.
Однако речь тут идет как раз о сущих крайностях, да и том еще самом первоначально первобытном строе общества, а такие люди в своем большинстве всегда ведь наивны, как дети.
Западный мир огнем и мечом научил их куда большей цивилизованности, порядком при этом их изничтожив…
Однако не столь уж и все в нем действительно плохо!

393
Да, конечно, западная массовая культура – это всего-навсего сладкая, хотя и почти начисто лишенная всяческих витаминов, жвачка для крайне незрелых умов.
Она действует довольно разлагающе, приучает к потребительскому подходу к жизни.
Однако если взглянуть на вещи в несколько ином их аспекте, то вот тогда именно самое полноценное отрицание БУКВАЛЬНО-ТО всяческих, любых свойств обыденного потребления как вполне естественного, более чем извечного фактора всецело уж свойственного всяческой человеческой особи…
Нет, все это как раз-таки еще впоследствии и послужит его лишь разве что до чего значительно большему всемерному усилению, как и самому вот безмерному дьявольскому преумножению.
Имеется в виду то псевдосоциалистическое государство, в котором абсолютно все совершенно ведь полностью преднамеренно направлено против всякого мещанского обихода, а всецело разве что наоборот, как только возможно ярче всячески подчеркивается вечное служение во благо всего общества в целом.

394
И это в то самое время, когда даже и у наиболее возвышенных натур все их стремление отдать свою жизнь за родную отчизну во время всякой той до чего кровопролитной войны извечно зиждется на одном лишь самом элементарном эгоизме.
Причем при той сколь и впрямь совсем однозначно нелепой попытке поднять мораль явно превыше всей как есть весьма уж до чего обыденной для всякого человеческого сознания ступени еще непременно возникнет та самая разноликая многоплановость, в принципе, одного и того же, более чем по-простецки житейского эгоизма.
В своих наивысших формах он непременно проявит самый доподлинный душевный энтузиазм и будет действительно готов враз совершить некий великий подвиг интеллектуального мученичества во имя некоего абстрактного общественного блага.
Однако на некоем бытовом уровне он довольно запросто сможет в себе обнаружить некую отъявленно подлейшую примитивную сущность, причем именно ту, что вполне однозначно будет готова разорвать в самые мелкие клочки буквально все, что на деле тормозит приближение того светлого будущего, что этак ласково ему грезится в розовых лучах восходящего солнца.

395
Причем, в сущности, все может обстоять и того до чего еще весьма значительно хуже, поскольку у подобного человека могут запросто ведь оказаться в наличии именно две разноликие души.
Одна из них – во всем непременно уж радостно живущая как раз-таки во имя вселенского добра, ну а другая всенепременно окажется мелкой, амбициозной и донельзя воинственно глупой.
И сидит ведь она где-то глубоко внутри и оттуда до чего совсем же отъявленно смело и командует парадом в тех самых случаях жизни, когда и возникнет и впрямь до чего острая необходимость с кем-либо по-свойски действительно разобраться.
Раз уж этот злодей доставил кому-либо (вовсе-то никак не сопоставимые со всеми своими мелкими размерами) довольно-таки весьма крупные неприятности.
И может еще случиться, к примеру, и так, что дикая черная тьма нахлынет на некую светлую личность, как раз когда ей до чего сильно так чего-либо захочется, а его добиться будет никак и близко вот вовсе нельзя.
А потому доподлинная высокая духовность должна зиждиться исключительно на одном лишь более чем естественном для всех нас, наиболее во всем элементарном, добротном эгоизме.
Всякое возвышение над ним столь же противоестественно, как и попытка превратить общество в единый организм с всецело общими для всех его составляющих частей, одними, несомненно, куда более чем и впрямь отвратительно неизменными желаниями и устремлениями.
Причем, как и понятно, при подобных делах для всех его ячеек вполне еще естественно более чем и впрямь-таки надобно будет всецело-то сразу добиться всего того совершенно во всем принципиально призрачного равенства, а также и одного на всех уж полностью «единоутробного» добра и счастья.



Читатели (14) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика