ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

О российской истории болезни чистых рук

Автор:
О российской истории болезни чистых рук

Нет, и никогда до сих пор попросту не бывало, на всем белом свете столь мощной силищи, что вполне и вправду при случае, действительно могла бы на деле оказаться, куда на редкость весьма этак значительно пострашнее всякого до чего еще грозного могущества острого и неотвратимого, словно кинжал в руке опытного воина…
А именно и близко совсем никак нечем неистребимого желания сколь безотлагательно взять, да наскоро осуществить, то безумно великое всеми-то своими благими помыслами донельзя этак обезличено призрачное - абстрактное добро.
И, кстати, это как раз и было именно тем, чему уж будет явно должно, затем воплощаться в суровые реалии жизни при помощи целого арсенала ярчайших иллюзий.
Причем и вправду ведь делаться все это будет еще и без всяческих сколь безупречно доподлинных знаний о том, а чего это, собственно, вполне так конкретно и совсем неотъемлемо нужно для самого полноценного счастья более чем непосредственно каждому до чего давно уж взрослому человеку, а тем паче целому многоликому обществу.
Сие рассуждение принадлежит автору данной книги.

Уж, какие бы безумные и коварные мерзости не происходили бы где-либо, пожалуй, так на всем белом свете да вот, однако, им всегдашне еще непременно отыщется то самое до чего на редкость простейшее логическое объяснение и самое что ни на есть весьма весомо надежное безотлагательное оправдание.
Правда, все это, конечно, лишь в том единственном случае, коли и впрямь-таки еще будет дано послужить данным деяниям ту и впрямь до чего же слезливо добрую службу во имя величавых идеалов, что безо всякой тени сомнения и приведут все человечество к его ярчайше светлому грядущему завтра.

Мысль, приписываемая автором этих строк, всем тем изумительно отрешенным от всех обыденных реалий идеалистам, что совсем не иначе, а всецело одухотворены разреженным воздухом Олимпа, а к тому же и вполне определенно еще и наделены именно так его на редкость умиротворяюще хладнокровным спокойствием.
То есть, тем самым людям, которые если и могли взять в руки лопату, да и начать ею махать, неистово копошась в сырой или тем паче извечно промерзлой земле, то уж нечто подобное если и могло вообще некогда случиться, то разве что исключительно ведь из-под палки истово самопровозглашенного народным тоталитарного государства.
Причем создано оно было при всем том до чего еще более чем так совсем непосредственном их исключительно так красноречиво неистовом участии.

1
Отдельные человеческие сообщества сколь ведь многозначительно весьма и весьма впечатляюще, более чем как есть явственно уж до чего неоднократно и безудержно разом так порывались в том самом искрометно безумном темпе буквально сходу сорваться с посильно сдерживающей их относительно короткой цепи обыденности…
Поскольку им, по всей на то видимости, совсем ведь безутешно всем же сердцем захотелось довольно-таки складно и безотлагательно разом добиться невообразимо существенных перемен, во всей той, как она ныне есть системе общественных отношений нисколько, при этом никак, невзирая на всю их ярую незыблемость и стародавнюю замшелую вековую косность.
И именно как раз-таки во имя того, они и взялись все как один за плуг, мощной и тупой силой весьма деятельно навалившись на него дикой массой своих неуемных и ничем отныне и близко никак этак неукротимых амбиций…
И, кстати, само, как оно есть сущее постоянство сколь ведь безнадежно неизменного течения жизни, попросту совершенно же напрочь ускользнуло от зоркого взгляда тех, кому все прежнее тупо показалось одним лишь нелепо одеревеневшим полностью безрадостным противовесом буквально всему в этом мире светлому, а также и вообще вконец давно опостылевшей вязкой конвой.
Беззастенчивая утопичность ласково благоприятных разве что чьему-либо немыслимо восторженному сердцу перемен попросту и не могла прокрасться в тот истинно пронизанный светлыми дремами мозг тех, кто мыслил о сущем благе людского сообщества, совершенно так единым мыслящим и чувственным критерием уж более чем безраздельно его разом ведь всячески наделяя.
Да и, кстати, буквально каждого из его членов до единого, причем совсем безо всяческого того стоящего исключения всецело-то загодя и поголовно.
Ну а возникли подобного рода большеглазые идейки-прохиндейки о всеобщем нисколько неминуемом грядущем счастье и равенстве, и братстве как раз-таки от того удивительно этак явного весьма и весьма до чего изумительно книжно-цветастого сущего прекраснодушия.
Да только между тем вся их бестрепетно мнимая достижимость в предельно короткий срок не более чем попытка повторения БИБЛЕЙСКОЙ ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ МИРА…
Да вот уж, однако, так и быть его рьяные «пересоздатели», действительно были готовы в самый явный ущерб всем своим благим мечтаниям несколько, и потерпеть, сколько то и вправду окажется нужным во имя самого успешного завершения всей его крайне-то насущной перекройки, ясное дело, что по их собственному образу и славному подобию.
И кстати, подобного рода чувственные устремления и близко не могли не сопровождаться сущим низвержением в самые бездны ада абсолютно этак всех, кто тем или иным образом даже и в мыслях своих мог еще попытаться вполне всерьез воспротивиться всеобщему ликующему демаршу тех, кто довольно искренне весело вышагивал в ногу со всеми…

И надо бы нисколько не вскользь, а категорически прямо и строго разом еще заметить, что тот самый истово низменный исток данное движение в «светлую тьму» всецело же брало именно из тех самых благих помыслов прекрасночувственной интеллигенции.
И только лишь разве что чисто физически было оно более чем до чего невозмутимо как есть еще бесподобно и долгожданно наспех протоптано при том самом сколь так невозмутимо непосредственном посредстве зверски околпаченных иллюзиями непотребно серых людских масс…
Их просто-напросто хитро обманули, обмокнув кончиком носа в ту самую чьего-либо явного уж вовсе-то совсем чужого ума чудовищно бесовскую идеологию.
И то на редкость бесхитростно вставшее на дыбы ни с чем и близко непримиримое, как и отчаянно же суровое полудетское отрицание всех тех истых принципов и поныне точно также во всем фактически неизменно существующей действительности, никак не проистекало от вполне и впрямь-то исключительно последовательного переосмысления всего этого нынешнего общественного бытия.

2
И совсем ведь не в меру ершисто и осатанело гордо, осуществляя все те для кое-кого на редкость уж до чего и впрямь безмерно так долгожданные, глобальные перемены…
Та толпа, что на редкость безутешно ослепла от всех своих отчаянно несусветных амбиций, и как есть, уж полностью явно находясь во власти инстинкта сколь беспринципно дикого массового разрушения, если на что-либо и была способна, так это разве что могла она совсем бездумно погрузить всю свою страну во тьму новоявленного Средневековья.
Она никак не хотела некоей той наилучшей жизни некогда разве что потом она хотела ее прямо сейчас, а как раз ради того она и сбилась в ту никак не обуздываемую разумом скотскую стаю…
Причем это ведь ни что-либо такое новое на всем этом белом свете.
И вправду до чего еще неоднократно людская толпа исключительно же безбожно предпринимала все те до чего донельзя осатанело глупые, безумно рьяные попытки, взять бы да в одночасье на редкость, верно, и впрямь-таки весьма посильно переиначить весь тот уклад всего своего истинно ведь застарело обыденного существования.
Само собой разумеется, что простые обыватели стремились ко всему тому никак этак не всецело, однако желающих все разом сокрушить более чем неизменно всегда находились, да еще и в том самом необычайно большом и чрезвычайном переизбытке.
Это уж разве что если бы выкрики все долой неизменно уж носили несколько иной более грубый фаталистический характер…
Именно в том все и дело, что яростные призывы зовущие покончить со всем тем треклятым прошлым ради мишурного света всего того нового, куда поболее светлого и счастливого существования встречались явственно иначе, нежели чем был бы встречен слезливый призыв фанатика самокастрата ко всем лицам мужского пола, незамедлительно последовать его бесславному примеру.

3
Как-никак, а толпа совсем не настолько податлива, чтоб ей и впрямь можно было с величайшей легкостью разом навязать всякие те чрезвычайно безумные непотребства.
Однако вот политические авантюристы ничего подобного ей, собственно, никогда уж и не предлагали.
Да только к чему бы это, они более чем безупречно затем еще пришли, фактически разом вослед за тем безумно же смелым их воцарением над всею той без них, довольно-то пока и впрямь столь одиноко и крайне ведь неуютно существующей совершенно этак необъятной вселенной…?
Поскольку с их довольно-таки весьма вот многозначительно суровой точки зрения вовсе уж никак не хватает всему этому мирозданию той еще самой до чего твердой, мозолистой и волосатой руки всего того донельзя же пресловутого рабочего-крестьянского класса.
Но речь тут может идти разве что о чем-либо невообразимо большом, а никак не о том безнадежно малом и совсем вот нисколько невзрачном, как некая та сугубо отдельно взятая личность.
И это как раз того отдельного живого человека всем тем, кто был извне более чем на редкость взъерошенно руководим, совершенно этак непомерно огромной заботой о некоем всеобщем благе было и близко ведь никак совсем уж и близко не разглядеть.
Ну а раз некое то чисто абстрактное благо и вправду незамедлительно как штык явно потребует проявить самую истово максимальную заботу о должном пропитании всего того ныне чрезвычайно размножившегося народонаселения, то ведь именно в этом-то немыслимо важном направлении и будут затем произведены все те чрезвычайно надежные и весьма долгожданные хирургические действия.
И главное, были бы все те процедуры со всем тем чисто пустоголовым населением и впрямь-таки разом проделаны более чем надежно, и крайне стерильно уж аккуратно.
Причем данное и вправду до чего отчаянно нужное, хотя и суровое решение партии и правительства было бы со всею той скупой слезой в голосе явно ведь как есть продиктовано разве что той вполне полноценной и истинно отеческой заботой о судьбе всех тех грядущих поколений.
То есть железная логика искривленных, словно ржавые гвозди людей буквально все свои черные деяния, затем бы рассматривала только вот в свете и впрямь-таки чудовищно острой необходимости весьма четкого сохранения довольно правильного баланса между достаточно скромными ресурсами планеты и тем ни так, чтобы вовсе-то непорочно появляющимся на белый свет родом людским.
А как раз потому именно подобная концепция устранения проблемы перенаселения всего Земного шара и была бы полностью уж единогласно принята на том самом общемировом пленуме ЦК.
И называлось бы она именно так: «О мерах по планомерному предотвращению грядущего продолжения нынешней чрезвычайно гибельной ситуации».
То есть, в тех самых нисколько нелегких для всей большевистской власти условиях, когда то до чего невероятно прожорливое население всей планеты срочно бы потребовалось до чего неминуемо резко так начать сокращать, эта власть вполне закономерно и пришла бы к «светлой идее» насильственной кастрации большей части новорожденных лиц мужского пола.
И ведь все это более чем обезличенно верно тогда бы осуществлялось как раз-таки ради самого наилучшего будущего всего человечества, поскольку то самое необычайно обильное деторождение во всем том дальнейшем явно грозило же выразиться в самом отъявленно сумасшедшем переизбытке вечно голодных ртов.
Причем любое сопротивление было бы жесточайше подавлено и растоптано кирзовыми сапогами привилегированных частей отныне уж только ведь истинно единственной в мире коммунистической гвардии.
И главное, именно этакого недюжего ума бравые действия и были бы всецело и впрямь сколь еще естественно призваны совсем незамедлительно остановить, то чудовищно же бесконтрольное увеличение всей человеческой биомассы, которая при коммунизме точно бы жила (как и понятно) в более чем полнейшей идиллии с довольно скромными ресурсами всей нашей планеты.
Причем то-то и оно, что хуже подлых фашистов в этом вопросе самую что ни на есть суровую принципиальность могли бы проявить именно те буквально доверху переполненные верой в свой светлый путь милые господа товарищи!
И никак и близко было то сколь явственно вовсе ведь не иначе, а разве что только поскольку, что все те фанатики нацистской идеологии извращенно и аморально вполне обиходно некогда пожелали крайне выхолощенного всеобъемлющего добра только лишь разве что именно же своей арийской нации или максимум действительно родственным им народам.
Ну а большевики всею силой серого ума до чего доблестно пожелали именно своей родной отчизне одного лишь сколь небезызвестно всеобъемлющего тотального вырождения…

4
Ими безостановочно двигало стремление к тем самым на редкость так максимальным (дутым) успехам, и вовсе не менее однозначному перерождению всего рода людского в сплошное полностью безмозглое и во всем более чем до чего непоправимо тупоголовое быдло.
То, что Варлам Тихонович Шаламов в его «Колымских рассказах» совершенно этак ошибочно называет «канцелярской выдумкой» на самом-то деле являлось вполне прагматичной политикой государства, что была сколь еще однозначно всецело нацелена на грядущее всеобъемлющее вырождение нации.
Вот она яркая цитата из его «Колымских рассказов».
«Если уж к ним относятся как к рабочей скотине, то и в вопросах рациона надо быть более последовательным, а не держаться какой-либо арифметической средней канцелярской выдумки. Эта страшная средняя в лучшем случае была выгодна только малорослым, и действительно, малорослые доходили позже других».

Как говорится, если уж до самого так конца и вправду на удивление сколь беспроигрышно начать изыскивать наиболее скрытые устремления всего того новоявленного тоталитарного общества, то вернее всего они проявят себя как раз именно там, где у него имеется полноценно максимальная всесильная власть…
*Причем есть в России этакие люди, которые явно ведь только и замечают те тысячи евреев, что заседали в сталинском правительстве, «верой и правдой» несли службу в системе НКВД, а заодно еще и в управлении Гулага было их действительно не так уж и мало.
Да только те сотни тысяч расстрелянных и совсем ни за что посаженных евреев эти люди замечать попросту никак нисколько вот не желают.
А между тем среди тех евреев вполне хватало, в том числе и таких на воле вольной полностью законопослушных граждан, что устроили бы (имей они подобную возможность) евреям работникам НКВД настолько изощренную казнь, до которой никто бы из братьев славян никогда и близко попросту уж совсем вовсе и не додумался*.

5
Нет, давно бы пора изъять из обращения всякую мысль о некоей более чем простой аморфной тупости дьявольской большевистской заразы к тому же донельзя еще и пропитанной безнадежно вот скотской идеологией…
Эта власть была по-своему очень даже явно мудра и начала, она действительно вырождаться разве что вместе со всем своим великим народом.
Виктор Астафьев являвшийся плотью от плоти всего своего общества в его книге «Царь рыба» вполне этак наглядно, не жалея на то самых черных красок, сколь же живописно описывает сущую деградацию широчайших северных просторов его некогда благодатной… вширь необъятной даже и на карте - северной родины.
Вот он тот весьма конкретный пример его глубоко прочувствованного мироощущения.
Астафьев «Царь рыба».
«…а начальник строительства требует продукции, на каждой оперативке брякает по столу: "Нам завезли достаточно человеческого материала, но добыча руды тормозится. Доставленный на всю зиму человеческий материал несоразмерно убывает, и если так будет продолжаться, я из вас самих, итээровцев, вохры и всяких других придурков, сделаю человеческий материал!"
Много людей пало в ту зиму. Но с весны караван за караваном тащили по Енисею вместо убывших на тот свет свежий человеческий материал. По стране катилась волна арестов и выселений, массовых арестов врагов народа, вредителей, кулацких и других вредных элементов».

Люди довольно быстро (после революции) совершенно вот разом попросту перестали быть хоть сколько-то вообще живыми людьми…
И ясно, вот словно божий день, что общемировая диктатура, глупая, яростная, как следует подкованная в одном лишь ярком техническом смысле, в конце концов, вообще попросту перестала бы их считать за какой-либо живой материал, к чему вполне наблюдались самые наглядные тенденции, причем как раз в тех незабвенных 20 годах прошлого столетия.

6
И может, конечно, все это одни всецело уж полностью досужие домыслы автора, да вот, однако совсем недавно российская цензура и впрямь ДО ЧЕГО милостиво соизволила, в конце концов, все-таки разрешить несколько так дополнить книгу Ивана Ефремова теми вот как есть двумя некогда ранее (навсегда) напрочь изъятыми из нее отрывками текста.
Наверное, на наш сегодняшний день, все те «мысли праведные» о той надежно и верно более чем доблестно разом уж лихо захватывающей ключевые позиции общемировой диктатуре пролетариата в Кремле, вполне и впрямь-то, кстати, сколь вот донельзя своевременно попросту начисто выдохлись.
Солдатские портяночные духи мировой революции нынче, явно уж полностью до чего вовсе ведь совсем так окончательно превратились в гниющий тлен на свалке общемировой вполне вот благополучно ныне всех нас минувшей истории…
Иван Ефремов «Час быка»
«Родис узнала о массовых отравлениях, убавлявших население по воле владык, когда истощенным производительным силам планеты не требовалось прежнее множество рабочих. И наоборот, о принудительном искусственном осеменении женщин в эпохи, когда они отказывались рожать детей на скорую смерть, а бесстрашные подвижники – врачи и биологи – распространяли среди них нужные средства. О трагедии самых прекрасных и здоровых девушек, отобранных, как скот, и содержавшихся в специальных лагерях – фабриках для производства детей».

Там же.
«Безмерная людская глупость не дает возможности понять истинную природу несчастий. С помощью наших аппаратов и химикалий мы вбиваем в тупые головы основные решения социальных проблем. По заданию великого и мудрого Чойо Чагаса мы создали гипнотического змея, раскрывающего замыслы врагов государства. Наш институт изготовил машины для насыщения воздуха могущественными успокоителями и галлюциногенами, ничтожное количество которых способно изменить ход мыслей самого отчаявшегося человека и примирить его с невзгодами и даже смертью…»

7
Вот неужели именно за этим и надо было до чего еще мучительно голодать, да и всем кагалом так и роиться вокруг сказочно уродливой идеи всеобщего же тотального разве что чисто этак наружно выраженного равенства?
Да и нуждалось ли то дореволюционное общество в тех никак несуразно и яростно сколь этак скоропалительно всесокрушающих переменах?
Ответ на этот вопрос следует поискать в том же «Часе Быка» Ивана Ефремова.
«Ведь ничего не изменится, если принять доктрину, противоположную предыдущей, перестроить психологию, приспособиться. Пройдет время, все рухнет, причиняя неисчислимые беды».

И из всего этого, несомненно, можно сделать вполне здравый и более чем естественно сколь на редкость исключительно так определенно весьма ведь строгий и окончательный вывод.
Уж в чем человеческое общество от века действительно нуждалось, а, между тем, и теперь в точности так явно испытывает никак невпример всему тому прочему донельзя острую нужду заключено в одном лишь довольно-таки на редкость весьма и весьма существенном подъеме всеобщего уровня всей своей духовности и культуры.

8
И это как раз-таки тогда, несмотря на то, что кое-кто, быть может, в то и близко вот не поверит, весь тот народ и сам до чего бескомпромиссно и громогласно всячески довольно-то быстро затем востребует, все то, чего ему и вправду сколь вот житейски необходимо для вполне сносного своего грядущего существования.
И кстати, это как раз тогда он с величайшей легкостью более чем безыдейно верно весьма явственно так еще обойдется и безо всех тех излишне вот назойливо красноречивых выразителей всей его доброй или, безусловно, крайне незатейливо злой воли.
И, уж во всяком случае, когда ему свои, а не чужие обильно и напрасно до чего еще бездумно кровь диким ручьем пускают все то новое и светлое из него полностью разом уходит в сущее небытие.
И именно нечто подобное весьма ведь буднично и происходит в нечеловечески бесчестных условиях всей той гражданской резни, что и вправду была, куда поболее чудовищной, нежели чем все те вместе взятые козни египетские…
И хоть как-либо лучше при всем том революционном бедламе кое-кому стать уж жить и трудиться вообще ведь никак попросту нисколько не может…
Лучшие качества многих душ в гражданской неразберихе зачастую сгнивают, издавая при этом самый отвратительный трупный запах…
Да и вообще во время дикого бунта обнажаются одни лишь те вконец побелевшие от времени кости старого, и вроде бы давно в нем раз и навсегда как есть более чем успешно ныне вполне ведь изжитого.

9
Конечно, и в прошлом чего это только в этом мире уже не бывало, а в том числе и безмерно кровопролитные религиозные войны.
Однако при всем том, словно Божий день, оно как есть именно что яснее так ясного, что уж по случаю царственно величавого возникновения всякой той новой религии или какого-либо нового весьма и весьма ее существенного ответвления…
И разве то и близко никак никому оно совсем не понятно?
А между тем то должно быть вполне полноценно на редкость действительно ясно, причем именно, словно божий день, что у всякого ведь подобного рода тенденций непременно вскоре отыщутся, как свои ретивые почитатели, да и, ясное дело, отчаянные хулители, но никак это не было одним многострадальным путем в самую непроглядную злую тьму.

И это одно наше чисто советское новообразованное язычество, собственно, и явилось наиболее тяжким из всех когда-либо только существовавших на этой земле отъявленных зол.
А вся его тускло и беспросветно идейная суть была не более чем ширмой, за которой не очень уж и скрывалось то бесчеловечное людоедство с головы до пят житейски и буднично кровавого, да только никак вот не коричневого, а сугубо так во всем идейно черного тоталитаризма.
Ну а те осатанело сытые людской кровью религиозные войны, что, как есть, действительно были призваны вбить в массы пудовыми гвоздями то самое единственно во всем верное и прочувственно глубочайше праведное понимание светлого учения Христа…
Уж, несмотря на всю ту обильно и безудержно льющуюся в них кровь людей происходящих из всецело зачастую одного и того народа…
Нет, все-таки как-никак, а олицетворяли они собой именно тот довольно ведь явно всеблагой поворот к чему-либо до чего несказанно лучшему вместо ханжеского и средневекового невежества, разврата, да и весьма смрадного порабощения Христианства злейшим сатаной в сутане высшей касты тогдашнего католичества.

10
Уж чего тут поделаешь во всем том отчаянно суеверном средневековом европейском христианстве сколь бескомпромиссно возродились, а еще и донельзя именно что стопроцентно ведь преумножились все те на редкость наглядные черты всего того стародавнего язычества, что, некогда как то доподлинно всем небезызвестно, включало в себя, в том числе и человеческие жертвоприношения.
Инквизиция до чего безупречно весьма так злонамеренно возродила наиболее древнейшие традиции, облив их новым религиозно-фанатическим сиропом более чем явного своего сколь и вправду непомерно ведь большого весьма и весьма сколь еще величайшего задушевного превосходства над всякой же ересью и святотатством…

И главное, во всей той на редкость бесподобной и изумительной точности все это явно затем оказалось вполне полноценно до чего еще заново, затем воплощено в том самом из праха минувшего истинно уж разом так и воскресшем сталинском средневековье!
Только жертвы стали, куда надежней скрывать, поскольку было их ныне чересчур безнадежно весьма и весьма до чего неимоверно ведь много, а потому и те чрезвычайно излишние проявления жесточайшей жестокости, несомненно, могли вовсе-то совсем ненароком сгубить всю ту новоявленную опричнину.
Уж ту значит, самую что ни на есть необычайно вот до конца окаянную, что в довольно существенную противоположность той прежней - Ивана Четвертого – прилюдно объявила себя вселенским добром и светом…

11
А между тем и самое преданное войско тоже и впрямь-таки могло вновь уж истинно разом взбунтоваться, столь громогласно о том до чего круто и беззастенчиво, заявив, что Сталин вовсе не настоящий вождь всего мирового пролетариата, а какой-то мелкий прыщ щербатый, да липовый…
Да не тут-то оно было, слишком уж власть по-взрослому за всех тех инакомыслящих буквально так сразу всецело взялась…
У глупцов нечто подобное никогда бы нисколько не вышло…

Причем наиболее прозаически верным и славным решением при всем том было бы никак и никого и близко так сразу уж вовсе не трогать, а еще и наоборот общество миролюбивыми речами, исключительно вот сладострастно, и обезличено всячески успокаивать.
И подобные речи и вправду до чего еще умело могут затем оказаться, вполне толково и медово более чем ласково обращены (в первые светлые дни революции) по отношению ко всему тому сонному стану мирских обывателей.
Вот как довольно подробно описаны все эти, не столь и далекие от наших сегодняшних дней события в историческом очерке большого писателя Марка Алданова «Зигетт в дни террора»
«Конечно, более гран-гиньолевскую эпоху, чем 1793-1794 годы, и представить себе трудно. Русская революция уже пролила неизмеримо больше крови, чем французская, но она заменила Плас де ла Конкорд чекистскими подвалами. Во Франции все, или почти все, совершалось публично. Осужденных везли в колесницах на эшафот средь бела дня через весь город, и мы по разным мемуарам знаем, что население скоро к таким процессиям привыкло. Правда, в исключительных случаях, например в дни казни жирондистов, Шарлотты Корде, Дантона, особенно в день казни короля, волнение в Париже было велико. Но обыкновенные расправы ни малейшей сенсации в дни террора не возбуждали. Прохожие с любопытством, конечно, и с жалостью провожали взглядом колесницу - и шли по своим делам. Довольно равнодушно также узнавал обыватель (гадкое слово) из газет о числе осужденных за день людей: пятьдесят человек, семьдесят человек - да, много. Приблизительно так мы теперь по утрам читаем, что при вчерашнем воздушном налете на такой-то неудобопроизносимый город с тире убито двести китайцев и ранено пятьсот. Кофейни на улицах Парижа полны и в часы казней. Даже в дни сентябрьской резни на расстоянии полукилометра от тех мест, где она происходила, люди пили лимонад, ели мороженое. Точно такие же сценки мне пришлось увидеть в Петербурге в октябрьские дни: в части города, несколько отдаленной от места исторических событий, шла самая обыкновенная жизнь, мало отличавшаяся от обычной. Не уверен, что исторические события так уж волновали 25 октября лавочников, приказчиков, извозчиков, кухарок, то есть, в сущности, большинство городского населения».

12
Но только чего это тут вообще попишешь коли население (состоящее в основном из осоловело праздных обывателей) в некоем духовном смысле вечно дремлет, а потому и окажется его довольно-таки весьма легко более чем круто скрутить, причем именно что как есть в тот самый совсем же бараний рог.
Правда вполне возможно будет в качестве той еще самой принципиально же достойной альтернативы вполне ведь обыденно создать людям исключительно добротные условия при точно том бескрыло и обиходно безыдейном их на редкость вовсе-то совсем незыблемо повседневном простейше житейском существовании.
Однако никак уж будет и близко так невозможно, затем еще действительно побудить всякий тот простой народ к бурной политической жизнедеятельности.
Максимум, что вообще будет возможно проделать со всеми теми до чего невозмутимо обыкновенными обывателями, так это разве что сколь еще безнадежно же запудрить им мозги всевозможными восторженными лозунгами для того лишь явно всецело и созданными…
А именно как раз-таки во имя того, куда многозначительно большего, чем то вообще некогда производилось любой казенной религией самого же простейшего оболванивания населения со вполне самодостаточной целью во всем том дальнейшем исключительно ведь постепенного его превращения в армию буквально-то ко всему давно привычных, а потому и всецело послушных рабов.
А между тем как раз-таки этим современный тоталитаризм практически повседневно и занят, а никак не неким более чем безупречно праведным и весьма спешным вычищением зловонной клоаки уж ныне будто бы и впрямь немыслимо стародавней, донельзя обветшалой, да только никак при всем том совсем не отжившей свое - прежней неправедной жизни.

13
Ну а сама по себе необычайная красота надуманных и до чего совсем же невероятно возвышенных помыслов, лишь тогда на деле имеет истинную цену, когда все ее наиболее насущные качества вполне всерьез проявляются на самом-то деле, а не на одних тех донельзя праздных словах, безмерно пышущих совершенно вот бутафорски деланным энтузиазмом.

Да и то громыханием чугунными словесами, будто бы и впрямь искореживающими и разрушающими прежнее зло, сокрушаешь, как угнетение, да так и милосердие, разве что взнуздав узду рабства сколь еще значительно поболее, нежели чем то и без того было некогда ранее.
И как ведь всему тому быть иначе, если для него и впрямь при всем том непременно освободится не столь и мало места из-за полнейшего бессилия морали перед всем тем безнадежно тщедушным ее псевдоподобием, что и впрямь-то с виду было поистине безнравственно схоже с ее как есть невозмутимо блестящими духовными постулатами.

Ну, а кроме того, сущее угнетение идейное уж намного страшнее, чем было все то, что некогда ранее осуществлялось во имя чьей-либо чисто вот личной и мелкой корыстной выгоды.
А также еще и во имя великой цели построения наилучшего грядущего всех тех бесчисленных последующих поколений, крови и пота выжать, можно было гораздо во всем, куда несоизмеримо весьма же только бесславно так явно поболее…
Поскольку все те черные дела, что были и близко никак вовсе несоизмеримы ни с чем некогда ранее хоть когда-либо доселе имевшим место в стране во всяком том близком или далеком прошлом ныне будут повсеместно осуществляться именно ради того, дабы далее сколь этак многое затем стало светлее, разумнее и чище.

14
Причем добрейшие либералы всех цветов и оттенков просто-напросто явно уж тогда еще поплетутся след в след за этой чудовищно злой и дикой химерой, сколь беспардонно напялившей на себя все то и вправду искристо радужное их мировоззрение.
Но опять-таки сделают они все это исключительно во имя лично так своей собственной выгоды, а совсем не для чего-либо, куда поболее возвышенного и общественно полезного.

И надо бы то ведь самое жестко и резко буквально разом заметить, что полное бессилие чувственных интеллектуалов в этом-то с виду довольно простом, житейском вопросе неизменно проистекает именно от бессильно дрожащей мелкой дрожью их же собственной слабости перед остро отточенными принципами утонченно возвышенного восприятия всего того бескрайне широкого общественного бытия.
А впрочем, надо бы и то до чего этак вовсе невесело довольно ведь горько разом подметить, что уж вся эта их вящая вялость, демагогичность и оппортунизм буквально цветут и пахнут заранее раз и навсегда столь надежно выверенными и незыблемыми штампами их весьма и весьма широко и весомо проявленного общественного поведения.
А между тем были они именно того свойства и характера, под которые злой, хитрый и жестокий человек имел возможность с великой легкостью смело подстроиться, причем разве что с той единственной целью во всем дальнейшем самого полнейшего овладения всей ситуацией как таковой, а заодно и всеми общественными благами, жизнью и смертью…
И как раз тогда до чего еще многие, несомненно, этак до конца всецело хорошие люди и окажутся вслед затем именно в роли истых разменных пешек в чьей-либо весьма и весьма аморально грязной игре.

15
Однако все это действительно понять сегодняшним отважным (в уме) экспериментаторам, наверное, попросту вовсе-то никак уж явно этак совсем не дано, раз тут, всегда ведь до чего полноценно срабатывает именно тот чисто внешний стимул задушевного энтузиазма, неистово требующий более чем незамедлительного спонсирования всякого того принципиально так невообразимо свежего новаторства.
Мы, мол, пойдем вовсе уж другим путем и совершенно во всем тогда до чего еще обязательно преуспеем…
Однако, даже явно же всецело имея силы к тому совсем до конца исключительно полноправному овладению всей ситуацией в целом, современные либералы вовсе вот никак попросту не смогут продвинуть все человечество хоть сколько-то элементарно здраво вперед, поскольку чересчур им по нраву всевозможная возвышенная чистота.
И до чего при всем том они будут разве что лишь отчаянно рады всем ее чисто внешне ярким, наглядным, ну а кроме того и сколь (для них самих) весьма благосердечно и более чем разительно ненаглядным ее ярчайше ярким проявлениям.

И в пламени и впрямь в единый миг разом осуществленного светлого добра и справедливости для них вовсе нет, как нет ничего того действительно бескрайне вот темного.
И попросту вообще же принципиально отсутствует в них всякое настоящее и существенное понимание всего того, а чего это именно раз и навсегда оседает в навеки истлевших костях того прошлого, что было ныне кем-либо до чего безмерно так чисто ведь насильно изжито.

16
Красивость необычайно яркого внешнего эффекта разом осуществленных благих перемен неизменно затмевает в их глазах всю истую черноту слащавых помыслов тех уж самых зачинателей переворотов, что в отличие от теоретиков дышат воздухом кровавой смуты, а не вдыхают полной грудью аромат блекло светлых надежд.
Им-то, как правило, есть дело до одного крайне бескрайнего разрушения всех главных основ минувшего, а потому в их головах и мысли не возникнет о некоем чрезвычайно могучем избавлении всего человечества от отчаянно сковывающих его зловещих пут окаянного рабства и согбенности само собой проистекающих от всех тех его веками снедающих язв.
А если весьма безукоризненно и достоверно заговорить о некоем вполне реальном преображении всего этого мира в некую всецело наилучшую сторону, то уж тогда это одна лишь та чудовищно ощеренная пасть зла, наконец-таки откровенно выведенного на чистую воду, и может четко свидетельствовать об его весьма праведном укрощении силами добра и света.

В то время как очерченные ореолом новой судьбы восторженные лица свидетельствуют как раз о чем-либо совсем этак непременно вовсе обратном, а именно о мелком и гнусном устремлении отдельных демагогических личностей буквально полностью разом же оседлать политические и моральные иллюзии донельзя ведь экзальтированной братии бравых утопистов.
И наиболее тут главное оно в том, что очень даже многое из того, что вовсе этак не по душе многим современным либералам это всего-то навсего явные пережитки седой старины.
И почти все это само собой со временем до чего как есть, бесследно полностью исчезнет, причем вполне возможно, что и не без всякого косвенного, либо на редкость более чем откровенно прямого насилия, а все-таки насилия принципиально естественного, нисколько идеологически необоснованного.

17
Да и вера в Бога как бы его не называли, куда значительно лучше слепой языческой веры в чудо, а также и явных чисто ведь разве что языческих поисков выгоды через простое соблюдение, каких-либо восторженных обрядов.
Свет истинной веры освещает человеку путь, а полунаука о которой писал Достоевский в своих «Бесах» сколь явственно награждает его скипетром власти над всей вселенной, которого он никак пока попросту и недостоин.
И вот уж они слова Достоевского.
«Никогда еще не было народа без религии, то есть без понятия о зле и добре. У всякого народа свое собственное понятие о зле и добре и свое собственное зло и добро. Когда начинают у многих народов становиться общими понятия о зле и добре, тогда вымирают народы, и тогда самое различие между злом и добром начинает стираться и исчезать. Никогда разум не в силах был определить зло и добро, или даже отделить зло от добра, хотя приблизительно; напротив, всегда позорно и жалко смешивал; наука же давала разрешения кулачные. В особенности этим отличалась полунаука, самый страшный бич человечества, хуже мора, голода и войны, не известный до нынешнего столетия. Полунаука - это деспот, каких еще не приходило до сих пор никогда. Деспот, имеющий своих жрецов и рабов, деспот, пред которым все преклонилось с любовью и суеверием, до сих пор немыслимым, пред которым трепещет даже сама наука и постыдно потакает ему. Все это ваши собственные слова, Ставрогин, кроме только слов о полунауке; эти мои, потому что я сам только полунаука, а стало быть, особенно ненавижу ее. В ваших же мыслях и даже в самых словах я не изменил ничего, ни единого слова».

18
Автор тоже никак ничего не меняет во всех тех приводимых им подчас довольно-то пространных цитатах, хотя иногда бывает более чем легкодоступно; цитируемое настолько исказить одним хитроумным, весьма урезанным цитированием, да и сколь затем острословно и тенденциозно же едко и размашисто его, комментируя, что то попросту и уму нисколько непостижимо.
И уж все, что для чего-либо подобного надо было бы, собственно вообще еще сотворить, так это разве что сколь на редкость всецело до чего безоговорочно чуть ли не зубами разом ведь вырвать нужный кусок из его достаточно весьма и весьма необычайно пространного контекста.
Ленин именно подобным образом всегда и поступал - вот что пишет об этой его манере Марк Алданов в его книге «Самоубийство».
«Старик отстал заграницей от русской жизни, и ударился чуть ли не в анархизм, в бланкизм, в бакунизм, во "вспышкопускательство". Приводили цитаты из Маркса.
Он отвечал другими цитатами. Сам, как и прежде, по собственному его выражению, "советовался с Марксом", т. е. его перечитывал. Неподходящих цитат старался не замечать, брал подходящие, - можно было найти любые. Маркс явно советовал устроить вооруженное восстание и вообще с ним во всем соглашался. Но и независимо от этого Ленин всем своим существом чувствовал, что другого такого случая не будет».

19
А случай этот ему представился разве что именно потому, что слишком уж много восторженных духом людей жило в той еще прежней дореволюционной России.
И это как раз они все лет за 70 до самой той первой революции на всю ивановскую сколь топорно и несусветно несли всяческую бестолково разнузданную крамолу о некоей другой более светлой и веселой жизни в земном, а не том совершенно напрасно наобещанном попами небесном раю.
Вот, пусть только во имя того всамделишно еще воцарится на всей земле уж тот самый искрометно ведь победивший все старое зло донельзя и вправду отчаянно свободолюбивый либерализм.

При Николае Первом никто не говорил об этом довольно же открыто (вслух), и обо всем этом явно старались никак не писать даже вот и в личной переписке самым близким друзьям, но зато суровым шепотком промеж собой все это непременно тогда доводилось до самого пристального внимания.
Времена те были нисколько не сталинские и максимум могли на хорошую должность кое-кого попросту не назначить, раз тот человек, мол, по слухам и доносам не слишком благонадежен по всем тем своим тщательно им на людях скрываемым политическим убеждениям.

20
А тот еще самый именно как есть, первоначальный первоисточник всего этого дремотного ворчания находился где-то уж очень даже довольно-таки далече совсем за далекими пределами российской империи!
И была им культурная и просвещенная ФРАНЦИЯ.
И вот ведь чего на сей счет пишет писатель Марк Алданов в его книге «Заговор»:
«Я преувеличиваю, конечно, но что-то есть дикое и страшное в некоторых из этих портретов. Может быть, ваши художники обличают высшее общество? У нас перед революцией все обличали двор: писатели обличали, художники обличали, музыканты обличали… Вестрис и тот танцевал не иначе как с обличением и с патриотической скорбью».

21
А российская интеллигенция повела себя в точности также с одной лишь ТОЙ весьма ведь исключительно уж довольно существенной поправкой.
Раз вот достаточно многим из ее представителей сколь сладострастно и строго вовсе так непонятно зачем вдруг понадобилось, куда ТОЛЬКО весьма поглубже «вонзить острие всего своего на редкость дикого неприятия» уж совершенно никак и близко неправым существованием тех стародавних реалий полностью безотрадно и совсем незатейливо житейского простонародного быта.
А именно и впрямь до чего еще тихого И КРАЙНЕ ВОТ НЕПРИМЕТНОГО течения людской массы от детства к старости без каких-либо перемен, в самом-то стиле всей своей жизни.
Да и вообще довольно многие тогдашние интеллектуалы к тому же и без того всегда жили в атмосфере сытой и всем умиротворенной праздности непременно свойственной буквально всякому рассудку, что духовно и чувственно в то самое полностью свободное от всех земных забот время попросту как есть, совсем этак угорело уносятся в необозримо отдаленные дали.

И главным уделом мыслительного процесса всей левой дореволюционной интеллигенции некогда стало разве что самое планомерное разрушение в их глазах невероятно же обветшалой старославянской культуры, ради чисто внешней большей цивилизованности ныне вот существующего общества, а этот путь неизменно вел к одному бездумно яростному раздроблению «чучела прежнего социального зла».
Однако на его месте тут же сразу впрямь как из-под земли более чем неизбежно разом вздымается нечто безродное и бесформенное более всего собою напоминающее древнего идола на капище.
Но все-таки те с виду до чего истово всесильные жрецы первобытных времен никогда не были владельцами праведных душ и ярыми ненавистниками всех-то душ хоть в чем-либо вообще даже и на единый миг усомнившихся…

22
Возрождение времен античности неизменно так само собой более чем толково сопровождалось всеми ее атрибутами, а в том числе и великими архитектурными ансамблями, которые простоят на своем месте в больших городах бывшего СССР еще не менее 300 лет.
Да только сам по себе поворот к дикости и рабству был исключительно на редкость более чем невозмутимо же радостно обрисован именно как некие те невообразимо благороднейшие намерения по весьма и весьма многозначительному улучшению всего того человеческого бытия.
Чего уж все это действительно само собой означает?
А вот оно что!
То сколь ярко отображенное в томном мечтательном взоре «добро», более чем безапелляционно призывало к безумно яростному изничтожению чрезвычайно так гиблого прошлого во всех его и поныне как есть существующих более чем безнравственных ипостасях, формах и проявлениях.
А между тем все те самые доподлинные зачатки вполне ведь естественного и зрелого светлого начала всенепременно встречаются попросту фактически же повсеместно…
И есть они, кстати, буквально везде и разве что чисто внешние его черты вполне могут оказаться, совершенно различны, поскольку жизненные условия людей явно могут быть ни в чем несопоставимы с тем праведным духом «истинной правды», что единственно подходяща всяческим чопорным западным европейцам.

23
Ислам, первых дней своего существования тоже ведь своего рода реальнейший раннесредневековый либерализм, да только никак вовсе он неевропейский.
Арабы захватывали новые территории не только при помощи донельзя так тогда всецело преобладающей силы действительно грозного своего оружия, но и вполне искренней религиозной терпимостью, а также и явственным уважением к людям, уже имеющим свою неязыческую веру.
Весь сегодняшний вид современного воинствующего ислама это одно лишь его же весьма этак довольно существенное перерождение в сущую первобытность ему некогда твердокаменно предшествующую под знаменем, как всегда до чего и впрямь сколь незыблемо светлого героического прошлого.
Ну а в самом начале своего существования Ислам был светочем с небес, переменившим воззрения пустынников и давший им совершенно иные моральные ценности.

24
Всему свое время и всякая новоявленная религия, основанная на обращении к душе и сердцу человека, во все времена являлась благом, потому что не может быть ничего хуже язычества с его поклонением камню, дереву или науке, которая подчас в вопросах человеческого бытия зачастую занимается сущей ворожбой и гаданием на кофейной гуще.
Но все это никак не от подлого желания кому-либо во всем насолить или тем более навредить, а просто своего подлинного опыта у нее пока никак вовсе-то не хватает, ну а с темным российским народом (в глубинке) и вообще строить какое-либо светлое завтра было и впрямь попросту совсем никак немыслимым начинанием.

25
Проникнуть в саму его душу можно было одной лишь стилизацией фольклора, а точно также заодно и путем посильного создания общественных групп, что до чего только наглядно и занялись бы отстаиванием интересов простых граждан пред любой всегда так донельзя нечистой на руку властью.
Ну а все на свете разом до чего безоговорочно сокрушить, дабы построить на его месте нечто совсем этак во всем вконец до чего невероятно новое…
Нет, уж нечто подобное никак не пришло бы хоть сколько-то в голову ни одному из тех прежних властителей дум.
Они ведь в свое время до чего еще явно желали действительно породить некую иную будущность, а вовсе не воссоздать некое то далекое и до чего давно всеми нами порядком подзабытое прошлое, как то всенепременно захотелось осуществить всем тем очень даже находчиво вкрадчивым и безжалостно сладкоречивым господам комиссарам.

А, впрочем, их крайне недалекий и невежественный ум со всякой элементарной логикой и правдой дружил, куда так и впрямь до чего еще значительно менее, нежели чем, то некогда было у их самых ведь явных и до чего весьма колоритно наглядных предшественников испанских инквизиторов.

26
Мракобесье прежних религий являлось, по большей уж части до чего еще вполне на редкость так однозначным следствием беспокойно ерзающего на одном месте старания духовенства посильно уж яро по возможности вполне ведь остановить всяческое движение прогресса, однако развернуть его раз и навсегда всецело вспять буквально никто тогда даже и не пытался.

Появление каких-либо новых верований в прошлом всегда еще ознаменовывало ту явственно и неизменно так несколько наилучшую будущность для всех тех последующих поколений и совсем не в некоем чисто декларативном смысле, поскольку все те другие и лучшие жизненные постулаты, безусловно-то, были впоследствии ярко воплощены в самые простые и совершенно наглядные реалии.

27
Не иначе как, а появление чего-либо нового всегдашне являлось исключительно резким поворотом к свету высших истин и вполне одинаково это, касалось как Христианства, да и в той же мере Ислама.
Причем все это как раз в свете той до чего же всецело явной и более чем самой так наглядной отрешенности тех ныне ведь разом присягнувших им на верность народов от всяческого древнего культа деревянных божков.
До появления пророка Магомета арабы нисколько не были хоть сколько-то более цивилизованными людьми!
Что, однако, всецело является следствием тяжелой жизни в безводной аравийской пустыне, где без сущей жестокости их предки попросту до чего неизбежно довольно-таки быстро бы вымерли.

Их ненависть к женщине с ее детородной маткой и многоженство объясняются внешними условиями, большой детской смертностью, а также и весьма вот подчас внезапной опасностью перенаселения.
Арабы это очень даже достойные люди и вовсе не надо бы огульно приобщать весь Ислам к выходкам отдельных негодяев.
Можно сказать, что арабы просто-напросто переживают в нашем сегодняшнем мире - европейские средние века.
В то время как Россия в 20 столетии явно этак прошла через ту же самую смутную эпоху революций, религиозных войн, убийств королей и королев, что некогда имели место в столь и впрямь совсем незапамятной Западной Европе 16-18 столетия.

28
И попросту само наличие новейших технологий разве что явно удесятерили тяжесть всей той и без того крайне ее нелегкой участи.
И главное все это разве что в связи с тем, что были, они донельзя яростно пущены в дело всеми теми новоявленными диктаторами, причем в совершенно так ясных целях, значительно уж поболее продвинутого воздействия на психику простых граждан, и это, кстати, истинно непреложный факт всей этой нашей достаточно широкой общественной жизни.
Но речь тут идет как раз о том исключительно ведь общем развитии цивилизации, а не о разных судьбах для тех или иных народов.
Поскольку даже если разговор у нынешних историков, и ведется о каких-либо сугубо отдельных государствах, однако же, с точки зрения историка далекого будущего, вся эта наша теперешняя локальность, скорее всего, окажется одним тем еще разве что чисто внешним, весьма многозначительно условным явлением.
В полнейшем и более чем на редкость весьма и весьма исключительно так однозначном всему тому соответствии, как и мы сегодня без нужды не делим большие народы на те достаточно мелкие племена, из которых, они некогда состояли, в поседевшей, словно лунь глубине веков.
Однако есть уж то вполне размеренное, степенное и во всех его деталях досконально продуманное развитие, ну а есть тот безликий, смертоносный террор, осуществляемый лишь затем, дабы создать единое стадо с одним тем великим кормчим во главе.

И разве не ради единственной цели последующего полнейшего как есть, затем обращения народов шестой части суши в сущую повальную зимнюю спячку, (в плане развития всей их творческой мысли) «суровым лекарям общественных язв» большевикам явно вот и понадобилось бездушно разделить в целом единое общество на какие-то чисто эфемерные классы, социальные слои?

29
И одним из наиболее отрицательных проявлений данного безнадежно этак совсем неверного подхода ко всей общественной жизни в конечном итоге и стало, то, что творческие люди в СССР попросту оказались начисто лишены всяческого свободного доступа к более-менее конкретному, (и что тоже немаловажно) публично выраженному обдумыванию всех тех путей дальнейшего общественного развития.
А самым так прямым следствием всего этого и стала сущая заброшенность истинных же духовных интересов народа, а также и нравственная слепота простых граждан, что вовсе ведь совсем нескоро прозрели после потери прежнего и крайне прозорливого (и прежде-то всего именно религиозного) зрения.
И со всеми ими это случилось как раз из-за «очень даже ярко отсвечивающего снега» весьма и весьма сколь кретинически отчаянно восторженных мечтаний о той самой истинно наилучшей судьбе для всего того безмерно уж призрачно огромного человечества.
Здравия желаю карикатурно-плакатный здравый смысл!

30
И надо бы прямо про то сколь безысходно разом заметить, что и те близко никак доселе не питавшие друг к другу каких-либо особо критически серьезных претензий прослойки общества, были зачем-то вдруг внезапно наделены до чего якобы немыслимо уж извечным, словно и сам этот мир – этаким тяжким безвременно яростным их противостоянием.

А между тем простому пролетарию всегда была нужна нормальная зарплата, ну а ко всем на свете мировоззрениям он был просто-напросто глух и исключительно так бестрепетно полностью равнодушен.
И уж во всяком случае, его нисколько не интересовала, вся та совершенно непрерывная, сколь нескончаемая и неравная битва сознательного пролетариата за его, куда всецело вот поболее достойную, светлую жизнь.
Ему-то были нужны конкретные и на редкость прозаические вещи, как скажем короткий восьмичасовый рабочий день, уважение мастера, и снова хотелось то подчеркнуть никак не унижающая его достоинства зарплата, ну а политика его всегда затрагивала вовсе не как кота сметана, а куда точнее, словно цепного пса так и снедающие его блохи.

31
Да только для всех тех господ коммунистов именно та совсем этак неравная борьба между противостоящими классами за их личные (читай шкурные) интересы и была, несомненно, во всем поважнее всех тех других весьма тяжких и сколь подчас весьма непосильных же противостояний…
Поскольку как раз в этой неравной битве им и предстояло некогда победить, а тем самым до чего еще яростно отвоевать себе наиболее достойнейшее место под солнцем.
А своя отчизна была ведь для них никак не единственной, пусть и пропахшей клопами бесправия и крепостничества родиной.
Нет, уж теперь ей явно предстояло быть лишь тем пустым местом, где живут, жируют и правят бал те самые совсем этак несносно бессовестные угнетатели простого рабочего люда.
Ясное дело, на шее народа вольготно рассевшись, они-то его толкают в огонь и смерть за одни лишь только те чисто свои собственнические капиталистические интересы…
Ну а в иных заморских странах, явно этак сыто и пьяно обитают и заедают своих рабочих те самые разве что ликом другие жуткие эксплуататоры, однако все они в точности те проклятые поработители народных масс.

Они себе, понимаешь ли, ваньку валяют, а это и впрямь сколь неизбежно разом затем отдает сердечною болью в широкой пролетарской груди из-за всех уж тех гулко зудящих в чьем-либо ухе рассказов об нисколько никак более чем неправедно кем-то нажитой роскоши.

32
И вот по всему тому сколь необъятно широкому миру все эти злостные злодеи буржуи вполне же толково делят промеж собой владения, земли и угодья.
Ну а тем донельзя обиженным их всегдашним угнетением народам если чего от всего того и прибавляется, то вот отображается нечто подобное лишь в том до чего еще самом незатейливом смысле явственного вреда, увечий и безвременной смерти.
А потому и сама значит жизнь, именно того сколь обессилено требует, и главное до чего неизбежно она ведь и мобилизует всех тех, кто этих жутких вурдалаков охочих до рабоче-крестьянской крови попросту враз же сведет на нет, чтобы далее все пролетарии самых различных стран зажили бы себе мирно, беззаботно и счастливо.
Потому что вся беда именно в них подлых эксплуататорах трудового народа, а вовсе не в недостатках всех тех людей именно что фактически в целом.

33
А как раз-таки исходя из всего того до сих вот пор весьма многозначительно вышеизложенного, самым, прагматичным, а оттого и на веки вечные полностью верным и окончательным решением данной проблемы, было бы разве что полностью и навсегда лишить их всех тех доселе нахапанных у народа несметных благ.
Кого это именно?
Да тех самых господ, коие их себе до чего самочинно присвоили совершенно уж паразитическим путем беспардонного хищничества и барского варварства.
Их жизненной конвой всегда, видите ли, была та до самых вот костей как есть отягощенная вековым обманом сущая эксплуатация трудового народа…

По словам большевиков, давить бы их надо всех этих аспидов - аристократов и помещиков, то есть всех тех, кто, говоря «пролетарским слогом», высасывал все соки из крепостных крестьян и фабричных рабочих, собственно, и производивших материальные ценности, как и всевозможные предметы культуры.
И уж надо бы как раз про то вполне всерьез и вправду заметить, что до чего тяжко при всем том, обливаясь именно ведь своим, а никак не чужим потом и кровью.
Да вот, однако, те самые подобного рода взгляды на всю ту как она только ныне есть, широкую общественную жизнь должны были прийти откуда-то сверху и совсем не из некой далекой страны.

34
Лев Толстой, написал великую книгу «Анна Каренина» ее и через все пятьсот лет будут точно также читать, причем с точно тем же самым превеликим удовольствием, да и через пару другую тысячелетий тоже еще непременно найдутся большие любители древней литературы.
Однако вот в чем беда так беда промеж великих строк невольно затесалась самая отчаянная дурь, от которой чуть было весь белый свет разом трещинами не пошел.
И кто-либо, конечно, сходу вот возразит, что, мол, всего того было бы и близко уж явно вовсе еще никак не предостаточно для всего того тотального сокрушения государства российского?!
Что правда то правда более чем, несомненно, именно этак оно и есть.
Да вот, однако, автору именно как раз о том СОВСЕМ безрадостно и сколь еще невесело думается, что уж победи тот злосчастный коммунизм по всему белу свету, а именно на тех пяти заселенных людьми континентах и читать Льва Толстого (в подлиннике), дозволялось бы тогда далеко этак отныне вовсе не всем.
Ну а может, и поручили бы большевики своим верным борзописцам его-то во всем как следует пропесочить и переиначить, в том самом действительно нужном и весьма вот прагматично праведном для них духе.
Ибо для чего-либо подобного - тот другой Толстой – Алексей запросто мог бы и впрямь явно еще хоть как-то сгодиться, раз уж он полностью променял все свои прежние антибольшевистские убеждения, спешно вернулся из города Парижа в краснознаменную Россию, да и стал при той громогласно антинародной власти сколь однородно красным, пролетарским графом.

35
Однако пока вот еще как есть, находясь в эмиграции, в самом том первоначальном издании первого тома «Хождения по мукам» он написал:
«Я сказал: если вы товарищи, таким манером будете все разворачивать, то заводы станут, потому что заводы работать в убыток не могут, кто бы ни считался их хозяином, предприниматель, или вы - рабочие.
Значит, правительству придется кормить безработных, и, так как вы все хотите быть в правительстве, - в советах, - то, значит, вам надо кормить самих себя, и, так как вы ничего не производите, то деньги и хлеб вам надо будет доставать на стороне, то есть у мужиков. И, так вы мужикам ничего дать не можете за деньги и хлеб, то надо будет их отнимать силой, то есть воевать. Но мужиков в пятнадцать раз больше, чем вас, у них есть хлеб, у вас хлеба нет…
Кончиться эта история тем, что мужики вас одолеют, и вам Христа ради придется вымаливать за корочку работенки, а давать работу уже будет некому… Понимаешь, Даша, расписал им невероятную картину, самому даже стало смешно… Слышала б ты, какой поднялся свист и вой… Эти черти горластые большевики, - наемник! – кричат, - товарищи, не поддавайтесь на провокацию! Миллионы трудящихся всего мира с трепетом ждут вашей победы над ненавистным строем…
Но, подумай, Даша, не могу я и осудить наших рабочих, - если им кричат: - долой личные интересы, долой благоразумие, долой рабский труд, ваше отечество - вселенная, ваше цель - завоевать счастье всем трудящимся, вы не рабочие Обуховских мастерских, вы – передовой авангард мировой революции…»

36
Как говориться «на воре шапка горит» сами те большевистские агитаторы, как правило, были сущими наемниками и совсем этак не за дешево их, тогда покупали, раз за жалкую мзду они бы вываливать в грязи все то прежнее прошлое вовсе-то и близко нисколько не стали…
Несомненно, же ведя преступную агитацию, они денно и нощно рисковали своей головой и не только жалкую жизнью…
Как говорится, тюкнули тебя разок по черепу вот ты, и представился почти без мучений…
Ну а умирать мучительно долго да еще при этом отвечать на вопросы – «ты кто таков и где твоя семья живет»…
Люди, польстившиеся на деньги - были ни живы, ни мертвы…
И каждый раз все зависело от одного лишь и только окрика с чьей-либо стороны…
А, в особенности, то было так никак уж совсем не в тылу, а на германском фронте, где вовсю не щадя при том живота своего воевали, а не в окопах, как французы отсиживались лучшие сыны России.

37
Однако пора бы вернуться к тому, что некогда было и впрямь довольно-то весьма отчетливо и громогласно произнесено тем еще вполне праведно контрреволюционным Алексеем Толстым…
Поскольку именно эти его слова и могут послужить сущим апологетом исключительно здравомыслящего противостояния всему тому и впрямь несусветно догматическому восприятию жизни общемировым классиком Львом Толстым…
Да только вот ведь оно как - в тылу непонятно с кем и вообще за чьи это интересы воюющей армии любые доводы рассудка были попросту именно что совершенно так попросту совсем неуместны.
Раз уж каждый слушал, да себе на ус мотал, что если будет он, сгорая при всем том от стыда поддерживать тот абсолютно вот ныне отживший свое - былой порядок, то никак не иначе, а именно завтра его самого тоже могут отправить воевать в действующую армию.
И не то чтобы все они были подлыми трусами, а просто сам дух антипатриотизма буквально витал тогда в воздухе.

Еще душка Лев Толстой по армии, в которой он некогда служил поручиком очень даже эффектно плугом полумистического пацифизма вдоль и поперек весьма раздольно и славно и впрямь до чего смело никак этак совсем не радушно прошелся.
А также этот общемировой классик в своих пространных книгах всенепременно постарался отобразить как раз ту до чего и впрямь весьма насущную необходимость повсеместной близости к ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ народу, а также и сущую неправоту всякой барской собственности.
А между тем вся сила его слов была попросту необъятна и даже он сам со всей очевидностью ни сном ни духом и близко не ведал к чему это приведут в той еще царской России все те его витиеватые и мудреные разглагольствования об отнюдь, как оказывается, не так чтоб во всем и впрямь самых неоспоримых правах барина на его движимое и недвижимое имущество.
Вот они его слова.
«- Нисколько, - Левин слышал, что Облонский улыбался, говоря это, - я просто не считаю его более бесчестным, чем кого бы то ни было из богатых купцов и дворян. И те и эти нажили одинаково трудом и умом.
- Да, но каким трудом? Разве это труд, чтобы добыть концессию и перепродать?
- Разумеется, труд. Труд в том смысле, что если бы не было его или других ему подобных, то и дорог бы не было.
- Но труд не такой, как труд мужика или ученого.
- Положим, но труд в том смысле, что деятельность его дает результат - дорогу. Но ведь ты находишь, что дороги бесполезны.
- Нет, это другой вопрос; я готов признать, что они полезны. Но всякое приобретение, не соответственное положенному труду, нечестно.
- Да кто ж определит соответствие?
- Приобретение нечестным путем, хитростью, - сказал Левин, чувствуя, что он не умеет ясно определить черту между честным и бесчестным, - так, как приобретение банкирских контор, - продолжал он. - Это зло, приобретение громадных состояний без труда, как это было при откупах, только переменило форму. Le roi est mort, vive le roi! Только что успели уничтожить откупа, как явились железные дороги, банки: тоже нажива без труда.
- Да, это все, может быть, верно и остроумно… Лежать, Крак! - крикнул Степан Аркадьич на чесавшуюся и ворочавшую все сено собаку, очевидно уверенный в справедливости своей темы и потому спокойно и неторопливо. - Но ты не определил черты между честным и бесчестным трудом. То, что я получаю жалованья больше, чем мой столоначальник, хотя он лучше меня знает дело, - это бесчестно?
- Я не знаю.
- Ну, так я тебе скажу: то, что ты получаешь за свой труд в хозяйстве лишних, положим, пять тысяч, а наш хозяин мужик, как бы он ни трудился, не получит больше пятидесяти рублей, точно так же бесчестно, как то, что я получаю больше столоначальника и что Мальтус получает больше дорожного мастера. Напротив, я вижу какое-то враждебное, ни на чем не основанное отношение общества к этим людям, и мне кажется, что тут зависть…
- Нет, это несправедливо, - сказал Веселовский, - зависти не может быть, а что-то есть нечистое в этом деле.
- Нет, позволь, - продолжал Левин. - Ты говоришь, что несправедливо, что я получу пять тысяч, а мужик пятьдесят рублей: это правда.
Это несправедливо, и я чувствую это, но…
- Оно в самом деле. За что мы едим, пьем, охотимся, ничего не делаем, а он вечно, вечно в труде? - сказал Васенька Весловский, очевидно в первый раз в жизни ясно подумав об этом и потому вполне искренно.
- Да, ты чувствуешь, но ты не отдаешь ему своего именья, - сказал Степан Аркадьич, как будто нарочно задиравший Левина.
В последнее время между двумя свояками установилось как бы тайное враждебное отношение: как будто с тех пор, как они были женаты на сестрах, между ними возникло соперничество в том,
кто лучше устроил свою жизнь, и теперь эта враждебность выражалась в начавшем принимать личный оттенок разговоре.
- Я не отдаю потому, что никто этого от меня не требует, и если бы я хотел, то мне нельзя отдать, - отвечал Левин, - и некому.
- Отдай этому мужику; он не откажется.
- Да, но как же я отдам ему? Поеду с ним и совершу купчую?
- Я не знаю; но если ты убежден, что ты не имеешь права…
- Я вовсе не убежден. Я, напротив, чувствую, что не имею права отдать, что у меня есть обязанности и к земле и к семье.
- Нет, позволь; но если ты считаешь, что это неравенство
несправедливо, то почему же ты не действуешь так.
- Я и действую, только отрицательно, в том смысле, что я не буду стараться увеличить ту разницу положения, которая существует между мною и им.
- Нет, уж извини меня; это парадокс.
- Да, это что-то софистическое объяснение, - подтвердил Весловский

И далее
…продолжая думать о предмете только что бывшего разговора. Ему казалось, что он, насколько умел, ясно высказал свои мысли и чувства, а между тем оба они, люди неглупые и искренние, в один голос сказали, что он утешается софизмами. Это смущало его.
- Так так-то, мой друг. Надо одно из двух: или признавать, что настоящее устройство общества справедливо, и тогда отстаивать свои права; или признаваться, что пользуешься несправедливыми преимуществами, как я и делаю, и пользоваться ими с удовольствием.
- Нет, если бы это было несправедливо, ты бы не мог пользоваться этими благами с удовольствием, по крайней мере я не мог бы. Мне, главное, надо чувствовать, что я не виноват.
- А что, в самом деле, не пойти ли? - сказал Степан Аркадьич, очевидно устав от напряжения мысли. - Ведь не заснем. Право, пойдем!
Левин не отвечал. Сказанное ими в разговоре слово о том, что он действует справедливо только в отрицательном смысле, занимало его.
"Неужели только отрицательно можно быть справедливым?" - спрашивал он себя».

38
И уж, какой все-таки Лев Толстой был весьма и весьма вот совсем недалекий и донельзя (в качестве истинного мыслителя) довольно-то мелкотравчатый и ограниченный человек!
И недаром о нем сколь прочувственно и уничижительно отзывается Марк Алданов в его последней книге «Самоубийство»:
«…Впрочем, я и к Толстому, которого ты боготворишь, отношусь довольно равнодушно. Читал недавно его письма. До того, как он "просветлел", кое-что было интересно, но с тех пор, как он стал ангелом добродетели, адская скука. А что он несет о науке! Уши вянут!»

Или вот еще столь яркий пример жесткой критики социальных позиций Льва Толстого «Дневники» Михаила Пришвина.
«Так, оказывается, не прав Толстой, и я вижу ошибку его: он справедливость, которая расцвела в личности и происходит не от мира сего, переносит на массу чрева неоплодотворенного, на самую глину, из которой, по легенде, был сотворен человек, на ту материю, в которой нет сознания ни красоты, ни добра как вне мира сего существующих ценностей».

И тут ведь явно чувствуется восприятие некоторого рода мыслей великого прозаика, как мышления человека совсем этак полностью нисколько не от мира сего.
Поскольку Лев Толстой был попросту и близко никак не в состоянии понять, что уж даже и двужильно впрягшись в плуг, дабы сделать буквально все, чтобы расстояние между помещиком и отсталым крестьянином никак не увеличивалось, он суровой силой протискивает в средневековую тьму элементы чисто завтрашнего обыденного счастья.
А между тем чему-либо подобному в самое ближайшее время вовсе этак никак не может быть предано совершенно уж ни малейшего конкретного облика.
А ведь то и близко никак не иначе, а все найденное новоявленной духовной сутью, это разве что лишь самые отдельные абстрактные составляющие некоего иного мира человеческих стандартов и, кстати, принципиально и близко совсем вовсе не хищнической, а прежде всего именно что общественно же разумной психологии.
Вот еще один яркий отрывок из «Дневников» Михаила Пришвина.
«Спасения души в земледельческом труде, как проповедует Толстой, я не вижу: нельзя спасать дух посредством обработки капусты, как нельзя сделаться православным, переменив скоромную пищу на соленые огурцы. Но в это переходное время хорошо сделать орудием борьбы труд земледельческий, такой видимый для этих первобытных людей».

39
На сей момент, все это были одни те абсолютно недостижимые на практике мелодраматические мечтания, вполне же могущие в себе содержать, куда большую, чем она ныне сегодня есть духовную, но разве хоть сколько-то весьма конкретную, практическую правильность?

А сие весьма явственно под собою подразумевает, что все это обязательно будет иметь всецело так крайне невзрачную, утопическую суть.
Ничего не поделаешь…
К величайшему на то сожалению довольно многие абстрактного рода идеи, яростно сосредоточившиеся всею своей ослепительно яркой мыслью именно на отчаянно доблестном преображении всего человеческого рода в нашем суровом сегодняшнем настоящем, как правило, носят более чем отвлеченно теоретически вполне с большим толком обоснованный, но при всем том пока безнадежно надуманный характер.
То есть в чисто практическом смысле, они при всей той своей чисто внешней величавости явно имеют, пусть и на редкость манящую развитые умы, однако нисколько не более, нежели чем всецело так полностью надуманную и туманную сущность.

40
Ну что же пора бы нам вновь вернуться к достопочтимому Льву Толстому.
Он был велик в своем умении «отобразить обыденную жизнь яркою акварелью своей фантастической памяти» да только его личные взгляды, как человека ею живущего, неизменно были воззрениями задавленного муштрой, уставшего от войны, артиллеристского офицера, отошедшего на мирный покой после тяжелой и однообразной службы буквально-то вконец во всем ему успевшей донельзя опостылеть.
И это именно этот человек и становится всевластным властителем дум, а его слова либерально настроенная интеллигенция до сих самых пор воспринимает, словно глас Бога, снизошедшего до нас сирых и безнадежно как есть обреченных негодяйкой судьбой, жить на самом краю той самой драгоценнейшим алмазом сияющей старушки Европы.
Вот, чего именно можно найти на данный счет в книге Марк Алданова «Самоубийство» и, пусть он пишет лишь об одном вполне конкретном человеке, однако, на самом-то деле их тогда было миллионы и миллионы.
«Говорил жене, что начал читать Толстого двенадцати лет отроду: "Покойная мама подарила, когда я болел корью. Двенадцати лет начал и, когда буду умирать, пожалуйста, принеси мне на "одр" то же самое". За этой книгой он часто засыпал; мысли его приятно смешивались. "Как хорошо, что существует в мире хоть что-то абсолютно прекрасное, абсолютно совершенное!"… Но в этот вечер он заснуть не мог».

А если уж действительно взять да более чем прискорбно о том призадуматься, а за что это, собственно, Льва Николаевича Толстого от церкви некогда отлучили?
Человеком он был вроде бы религиозным и праведником слыл, с какой это ты только стороны на него не глянь, а надо ведь отлучили его, да еще и анафему ему в газетах повсюду объявили.
А может, все-таки было за что?
Та церковь никак не была под тотальным гнетом, пропитанного бедовыми догмами самого что ни на есть светского государства во всем этом мире, а потому кого канонизировать (как оно было при тех совсем внезапно вдруг прозревших большевиках с Николаем кровавым) а кого от церкви отлучать она тогда решала вполне самостоятельно.

41
Лев Толстой, гениальнейший писатель, однако это именно он человек во многом разрушивший российскую государственность и все это в одну лишь угоду призрачным, никогда на деле нисколько и не существовавшим нравственным и философским принципам, мнимо и волшебно полностью так до конца справедливого общественного бытия.
А между тем если взглянуть критически на его слова о хозяйствовании, то уж непременно получается полнейшая чушь, а отчасти и призыв к той еще самой до чего бессмысленной утопической анархии.

Ну, никак и близко не может ни быть у буквально любого полноценно так праведно развитого начинания того еще самого день и ночь обо всем том сколь ответственно и старательно более чем взвешенно со всею уж страстью души пекущегося хозяина.
Поскольку иначе какое-либо важное начинание попросту разом зачахнет, прямо, так как есть на корню.
И именно тот, кто в каком-либо деле наиболее главный, попросту непременно должен от всего этого действительно иметь, как можно поболее всякого и всевозможного донельзя так разнообразнейшего удовольствия.
А если бы Льву Толстому и впрямь сколь упоенно до чего еще сладостно захотелось весьма позитивно приподнять уровень сознательности у никак и близко ни в едином глазу совсем вот незнакомого, со всякою той истинною грамотой народа, то ведь на что-либо подобное и целого века оказалось бы, в принципе, несколько еще маловато.
А тем паче, сколь немыслимо далеко было до этаких «великих свершений», той жалкой от всей ее детской наивности безнадежно абстрактной вере многих отнюдь никак не худших людей в то расплывчато беспутное и пресловутое «светлое будущее».
А между тем багрово красное зарево революции на самом деле означало совсем не зарю, а закат всего того безыдейно цивилизованного и истинно человеческого.
Поскольку для того, чтобы расцвет светлой мысли некогда еще наступил, нужно было некоторое просветление почти во всех головах, ну а если мозги злобных и бессердечных угнетателей разом бесхозно увидят весь белый свет, то вот тогда довольно вскоре на их веками ласково обсиженное место тут же усядутся их безжалостные грубые убийцы.
И ведь непременно еще они станут, куда многозначительно большими кровопийцами, сладостно жирующими на кровавом поту трудового народа.
И все это при том, что как раз-таки чьи-то идеалистически сумбурные, а также на редкость демагогические рьяные воззрения и оказались ко всему тому и близко никак совсем не лишним бравым подспорьем.
Причем то, что все это и есть как раз та самая совершенно этак обескураживающая истина очень уж четко можно почувствовать в вечно живых речах человека тоже ведь в молодости переболевшего детской болезнью левизны по определению Ильича.
Михаил Пришвин «Дневники».
«Главное, я глубоко убежден, что все эти земледельцы наши, пашущие в год по десятине земли, понятия не имеют о настоящем земледельческом труде. И жажда их земли есть жажда воли и выхода из тараканьего положения. Наши красные министры понятия не имеют, как мало пахнет тут социализмом и какое во всем этом деле совершается насилие Интернационалом. Соберется теперь этот интернациональный идол и наши скажут иностранным социалистам: «Вы только думаете, а вот у нас уже сделано, вся наша огромная страна принесена в жертву вашей идее, последуйте нашему примеру». — «Дураки, — скажут иностранцы, — вот уж правда: заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибет».

42
И ведь ясно почему!
Доблестные «победители» безбрежного общественного зла довольно-то вскоре приобретут от хитрых недобитков старого прошлого некогда безмерно ужасавшие их самих черты и свойства нисколько не взаимовыгодных отношений с безропотной и безмолвной (без явной подпитки извне) людской массой.
Но и это еще не все!
Те, кто пришли к власти невинной кровью себя, замарав, а не по исконному праву всего своего благородного звания, вполне этак как есть, полностью ведь законно оказались на самой вершине могущества, никак не смогут спать спокойно, пока все вокруг них совершенно разом не задрожит от абсолютно безудержного ежечасного страха.

43
Ну а кроме того слепая покорность есть наиболее благонадежный залог той еще весьма и весьма славной уверенности в своем завтрашнем дне со стороны всякого того, кто ничего толком совсем не ведает в том самом и впрямь безупречно так разумном и праведном управлении экономическими рычагами, приводящими в движение большие государственные механизмы.
Да мало того, он к тому же окажется, вооружен нисколько нежизнеспособной теорией, которую ему во всем том сколь этак полупринудительном порядке и вправду доведется стоически еще воплощать в жизнь, даже если кому-либо все это не слишком улыбалось раз пожар революции, пока не принял те самые всеобъемлющие, на редкость вселенские масштабы.

44
То, что все вышеизложенное и есть истинная правда далеко так не всем будет дано хоть сколько-то осознать, и понять, даже и в той на редкость наглядной ретроспективе всех тех сколь давно ныне изживших себя времен.
Раз уж им вполне этак естественно было бы, куда и впрямь весьма значительно лучше и удобней все, то былое разом объявить тяжкой ошибкой, неудачным экспериментом, ложной и никак не оправдавшей себя концепцией, а тем до чего старательно сгладить буквально все те сколь и впрямь остро выпирающие колючие углы.

А заодно и можно будет также во всеуслышание довольно-таки строго объявить, что размеры зверств были более чем чрезвычайно кое-кем вполне же сознательно и совсем этак преступно попросту преувеличены ради одного лишь красного словца.
Ну а тем и всю ту былую грязь разом еще смести под великодержавный коврик до чего некогда славной советской империи, да и вновь возмечтать о свержении сходу уж возродившихся в точности тех, что и в былые времена беспринципных кровопийц и тиранов.
А между тем Марк Алданов в его книге «Бегство» более чем наглядно предрекает бесславное будущее совершенно этак обезглавленного государства, потому что Россия и вправду была злодейски лишена всякого своего здравого ума, и надо ведь на месте головы во все времена хитромудрого большевистского правления неизменно восседала царствующая династия задорно «ухмыляющихся задов».

45
Помнится, еще средневековый английский король Генрих I как-то промолвил, «Необразованный король подобен коронованной заднице»!

И в этом он был абсолютно прав, а надо бы между тем при этом вспомнить, что большевики были сплошь и рядом народ нисколько и близко необразованный или максимум недообразованный.
Нет, для времен Генриха I очень даже образованный, да только те былые времена, несомненно, успели стать не просто историей, но и историей древней никак не имеющей ровным счетом никакого существенного касательства ко всему тому дню сегодняшнему, да точно в той мере и к тому вполне отчетливо только-то позавчерашнему политическому климату.
Ведь за многие прошедшие с той поры столетия сколь еще немало чего успело более чем всерьез достаточно же зрело преобразиться во всех тех исключительно разнообразных аспектах общественного бытия.
А как раз потому в эти наши новые времена правителям должно было суметь не только грамотно писать и бегло читать, но и досконально правильно понимать прочитанное безо всякого надменного пустоголового краснобайства, как и совершенно заплесневевшей безграмотности, во всем, что никак не касалось науки метания икры никчемных и воинственно гиблых словопрений.
Марк Алданов «Бегство».
««- …Возьмите учебник истории», - говорил холодно Браун, - лучше всего не многотомный труд, а именно учебник, где рассуждения глупее и короче, а факты собраны теснее и обнаженнее. Вы увидите, что история человечества на три четверти есть история зверства, тупости и хамства. В этом смысле большевики пока показали не слишком много нового… Может быть, впрочем, еще покажут: они люди способные. Но вот что: в прежние времена хамство почти всегда чем либо выкупалось. На крепостном праве создались Пушкины и Толстые. Теперь мы вступили в полосу хамства чистого, откровенного и ничем не прикрашенного. Навоз перестал быть удобрением, он стал самоцелью. Большевики, быть может, потонут в крови, но, по их духовному стилю, им следовало бы захлебнуться грязью. Не дьявол, а мелкий бес, бесенок шулер, царит над их историческим делом, и хуже всего то, что даже враги их этого не видят».

46
И только лишь в том последнем писатель Алданов был несколько все же неправ - не видят или попросту совсем этак не желают, хоть чего-либо им вовсе ведь никак неудобного еще вот действительно примечать это как есть на редкость всецело разные вещи.
Например, совсем уж не захотеть где-либо и вправду чего-либо узреть можно ведь в том числе и из-за того самого как есть донельзя сурового чувства явной вины перед всем своим народом ни так еще давно заклейменного сущим проклятием вездесущего крепостничества…
Вот как описывает данные события Владимир Федюк в его книге «Керенский».
«Керенский принадлежал к тому поколению, которое историк В. О. Ключевский назвал поколением, вскормленным крепостными мамками. Это породило у значительной части его представителей непреходящее чувство вины перед народом».

А между тем в самом доподлинном смысле, то ведь скорее было чувством вины перед всей Западной Европой за всю свою более чем крайне еще и поныне отсталую российскую средневековость.
Можно подумать, что та весьма и весьма основательно просвещенная науками цивилизованность кое-кому и впрямь-таки всей той искренне гуманной, а не жеманно бестрепетной совести более чем полновесно до чего этак навек прибавляет.
Да только между тем нечто подобное с точностью именно до наоборот, ее весьма уж весомо всецело и убавляет.
Вот чего пишет обо всем этом, пусть и несколько тенденциозный, а все-таки исключительно так крайне интересный, как и во многом вполне естественно, объективный автор Николай Стариков в его книге «Преданная Россия. Наши «союзники» от Бориса Годунова до Николая II»
«Одна лишь Россия искренне уверовала в эту смесь религии и права, и сделала ее целью своей политики. Туманная и неясная редакция акта «Священного союза» допускала всевозможные толкования относительно формы оказания помощи, чем не замедлили воспользоваться европейские правительства. Помощь же могла потребоваться обширная и весьма скоро – в Европе в тот момент «тлели» революционные угли во многих местах. Подписание акта «Священного союза» привела к тому, что Россия превратилась в бесплатную «пожарную команду», абсолютно добровольно заливающую чужие «пожары» своей кровью».

47
Обвинять буквально во всех общих грехах одних лишь тех и впрямь-то немыслимо «подлых союзников» как то столь беспристрастно и красноречиво делает Николай Стариков дело, очень этак даже нисколько совсем, совсем несуразное.
И, кстати, скорее всего, что послужит это одним лишь тем еще самым ведь отъявленным политическим играм, что сколь четко и прямо преследуют на редкость разнообразные и целенаправленно корыстные цели.
Причем, прежде всего, под чем-либо подобным подразумевалось разве что, то исключительно так верное и вполне действенно надежное предотвращение столь неотъемлемо тлетворного влияния (ВНУТРЕННЕЙ) западной демократии…
Однако при всем том наиболее веской первопричиной всего ведь того, что царская Россия, всегда этак более чем бестрепетно и безвозмездно протягивала руки для тушения довольно многих европейских пожаров, была именно та явная закабаленность умов ею от века правящих, всяческими идеалистическими воззрениями, взятыми из вовсе-то совсем другой книжной жизни.
В ее всеблагом ракурсе все всегда было как-либо явно несколько иначе, чем то действительно было и есть в той самой этак наглядной более чем вполне ведь безупречно объективной реальности.
А потому и нарисованные чьим-либо ярким воображением книжные злодеи, должны были быть попросту поголовно физически уничтожены и всего делов.
Людей же своих никак не жалеть ради святых принципов братства народов было до чего еще неизменно само ведь собою искренне так более чем твердо всегдашне заведено…

48
Причем и Советский Союз тоже явно уж всецело продолжил в точности ту совершенно так незыблемую традицию разве что в некоем своем, пожалуй, несколько ином ключе.
Попросту всегда само собой до чего обезличенно было вот принято посылать доблестных сынов России за тридевять земель погибать вместо тех совершенно уж чужих им людей, да и за все то принципиально для них более чем неизменно, чужое…
Стариков Николай - Преданная Россия. Наши «союзники» от Бориса Годунова до Николая II
«И вот, наконец, «союзники» сломили сопротивление русского царя. Всего будет послано четыре особые бригады: две во Францию и две на Балканы. Общая численность доходила до 40 тыс. бойцов, а с учетом маршевых батальонов, регулярно прибывавших из России, цифра нашей очередной помощи «союзникам» можно оценить в 60 тыс. бойцов. Причем, лучших – в европейские бригады отбирали наиболее опытных, статных и дисциплинированных солдат. Единственное, что может нас порадовать – сражаться наши солдаты должны были под русским командованием».

Надо уж было им кем-то непревзойденно так смело разом затыкать наиболее горячие точки… и ведь пламени в очах во время отдачи страшных приказов, у них было буквально еще сколько угодно.

49
А вящая податливость на уговоры российских вельмож и суконных лбов чиновничества, в общем и целом прекрасно объяснялась именно тем, что книжные реалии сколь повседневно и столь весьма незатейливо требовали сущей войны добра со злом.
Ну а поскольку, то было и впрямь ими более чем неизменно весьма и весьма сурово востребовано, то значит, именно этак тому вот и суждено было быть в самой той истинно реальной действительности.
Ну, а кроме того, и те совсем неспешно усвоенные вместе со всем, тем вековым стародавним воспитанием принципы возвышенного рыцарства сами собой как есть, бессребренно требовали исключительно неукоснительного довольно-то строгого им неусыпного следования…

Ну а культурные и цивилизованные страны, будучи до чего сердечно и благодушно издревле так возглавляемы всеми теми донельзя алчными правителями, пристально изучали всех своих друзей и врагов, а потому и весьма благочестиво никак не преминули они воспользоваться всеми теми, несомненно, явными на редкость многозначительно отрицательными свойствами российской государственности и дипломатии.
А между тем, кроме того, крайне этак во всем наивного рыцарства она неизменно включала в себя, и те вполне определенные элементы самого же грязного себялюбивого шкурничества.
Ну, а также и всей той довольно-то несуразно, бесшабашной истинно ленной тупости, что в целом и делало ее слишком на редкость поистине слабой рядом с собаку съевшими на всяком том всевозможном крючкотворстве и самой так благонравственной хитромудрости…
Нет, пронырливые западные европейские дипломаты были вовсе никак не чета всем их российским коллегам.
И вот, увы, по сколь довольно скупо вышеперечисленному ряду причин буквально-то все имевшие место в истории славные победы российского оружия были, затем сколь бесславно и беспринципно более чем бесповоротно совсем на редкость разгильдяйски разворованы и проворонены на том самом наиболее мирном дипломатическом фронте.

50
А, кроме того, существовало еще одно вольно или невольно подпиливающие стропила российской государственности общемировое явление, а именно всеобщая казуистика и самое яростное отрицание всех тех прежних давным-давно до этого устоявшихся идеалов действительно имевшее место и время в том самом более чем совсем уж неуемно агностическом 19 веке.
А интеллигентная Россия совершенно так все европейские веяния впитывала в себя, словно губка, вбирая их всем духом своим безо всякого на то остатка.

А как раз потому ни к селу ни к городу всем ведь вдруг стало до чего еще безупречно и вправду окончательно ясно, что то наиболее главное для всеобщего счастья так это та более чем многозначительно суровая надобность просвещенного пролетариата раз и навсегда бескомпромиссно разделаться со всеми теми, кто ест чужой хлеб.
Ну, а никак не укоротить загребущие руки, а может и голову (правда исключительно по приговору суда) всяческим тем завзятым взяточникам и казнокрадам.
Подобное сколь изрядно сильное ЖЕЛАНИЕ и впрямь-таки, что всеобщей общественной справедливости возникло никак не на пустом месте, а уж брало оно свое начало из всех тех прозорливых воззрений главных вожаков, а они есть у любой части общества… ой автор превелико извиняется, имеются в виду буквально всеми незыблемо признанные духовные авторитеты.

51
И ведь ясно как Божий день, что если бы Лев Толстой, один-одинешенек довольно-таки нелепо придерживался приведенных выше утопических взглядов, то тогда и реакция издателя могла бы оказаться примерно той же, что была приведена в бессмертном романе «Мастер и Маргарита» Михаила Афанасьевича Булгакова в качестве анализа сатаной шестого доказательства Канта.
«Вы профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно может и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут».

Но никто никогда вовсе не потешался над идеями Льва Толстого, скорее наоборот они надо бы прямо сказать, и были приняты буквально так со всем придыханием на ура!

52
И тут, понимаешь ли, когда в той стране было и близко никак не продохнуть от воровства и взяточничества, а то между тем и есть нетрудовые доходы - великий писатель Лев Толстой помещиков в разряд захребетников всемогуще враз властно же записал.
Но их одних затем оказалось несколько еще маловато, а врагов их и впрямь некогда потребовалось иметь, как можно только поболее, причем как раз-таки именно во имя того, дабы все рабы действительно немы сразу стали…
Вот ведь оно, зачем столько кулаков, подкулачников и вредителей по нашу душу затем, ничтоже сумняшеся, до чего беззастенчиво и бесшабашно некогда повсюду разом поразвели.
Буквально для всех и каждого у кое-кого нужное словечко всенепременно на редкость быстро затем еще отыскалось.
И главное, тут вполне естественно было только лишь в том, чтобы кое-кого обязательно надо было именно сходу спешно ведь выявить, дабы затем как раз-таки на него всю ту вину за допущенное отставание не моргнув уж при этом глазом вовсе-то бестрепетно мигом затем и списать.

53
А между тем с самого еще начала вся эта одними сырыми дровами только и питаемая революционная печь столько ведь дыму в глаза простым смертным денно и нощно разом понапустила.
Мол, все эти гады и уроды живут себе преспокойно в великой роскоши, а простой народ от них одни лишь неисчислимые бедствия и страдания до чего же повседневно только и знает!
Вот как будто бы при СССР бездельников ничего совсем не делающих, а жрущих при этом от пуза хоть сколько-то действительно меньше разом так стало?
Да нет, их тогда стало, куда лишь значительнее весьма вот невероятно поболее!
Около идеологического корыта оказалось явно этак до чего поболее просторного места, нежели чем его некогда было возле того самого дореволюционного, аристократического…

Да и охранку пролетарскую тоже ведь надо было вполне от пуза кормить!
Новая власть, право свое нисколько неправым путем заработала, а, следовательно, ей и было надо себя, как следует оберегать от фактически всяческой той грядущей возможности сколь ведь истинно нескладного возвращения прежних, БЕЗЫДЕЙНЫХ времен.
Ну а для подобного дела заплечных дел мастеров надо уж было при себе иметь в том еще на редкость чрезвычайном и сколь весьма и весьма как есть до чего и впрямь самом этак надежном избытке.
Ну а все те по ходу дела там и сям возникающие «временные» экономические трудности большевики и порешили совсем ведь беспечно и крайне толково разом свалить именно на неких тех бессчетных, словно звезды на небе мнимых врагов.
И уж искренне и задушевно впрямь-таки по-царски обустроить всех тех, кто их будет верной рукой из того самого в целом полностью послушного стада выявлять, и выводить на чистую воду было делом самой еще прямой, а главное наиболее первой необходимости.
Страх буквально на всех истово нагоняя и народ свой весело и славно разобщаешь, да еще и твердо в узде его держишь, ну а прежним осанистым господам сие было просто-напросто абсолютно так полностью явно уж непотребно.
Казачья нагайка она ведь являлась грозой одних лишь незаконных сборищ, ну а дома «Боже царя храни» распевать, было тогда нисколько и близко вот вовсе необязательно…
Да и ругать существующую власть, тогда можно было совершенно же запросто и плевать, на то, что соседи это могут совсем ведь ненароком на чью-либо беду явно услышать.

54
В те времена бессовестно мучали простой народ до самой последней нитки его обирали?
Бесчеловечно эксплуатировали весь рабочий класс?
И что вот при тех самых пресловутых Советах в этом вопросе по сущему волшебству действительно произошли хоть какие-либо на редкость чудодейственные перемены, и все дело разом действительно всецело сдвинулось с мертвой точки?
Да нет же при той абсолютно нежизнеспособной экономической системе, не стало ли все, еще, куда и впрямь разве что только значительно хуже?
И главное зло заключалось именно в том, что народы России шило на мыло, совсем ведь бестолково променяв, угробили довольно немалую часть наилучших людей в той самой никому совсем уж нисколько ненужной братоубийственной войне.

55
Обо всем этом сколь еще здорово высказался Иван Ефремов в его великой книге «Час Быка».
Отобразить это несколько менее так теоретическим образом ему весьма и весьма на редкость же помешала именно та вящая боязнь вездесущей цензуры, что вполне однозначно более чем верно сделала до чего наглядно верные выводы из опыта прошлого, ну а потому и явно повернула она оглобли к славным временам Николая Первого.
Вот они слова Ефремова.
«Так и вы, если не обеспечите людям большего достоинства, знания и здоровья, то переведете их из одного вида инферно в другой, скорее худший, так как любое изменение структуры потребует дополнительных сил».

И это именно то, что и произошло в России, всецело целиком лихо охваченной безумной анархией во имя великого светлого царства всепоглощающей истины, которое, кстати, никогда уж и близко никак не настанет после подобного рода «великих», на редкость деловитых, А ГЛАВНОЕ, вздорно титанических усилий.
И вовсе-то далее было нисколько неважно, кто там был за кого, а важно было лишь то, что лучшие люди по лавкам тогда не отсиживались и за печкой ни от кого не прятались, а смело же шли они в бой за все те свои вполне доподлинные убеждения.
И для чего это все действительно было кое-кому в этаком непотребном виде и впрямь-таки явно до чего же еще непременно потребно?
Не для того ли чтобы подлых эксплуататоров более совершенно не было на всем, как он есть белом свете?

56
ОДНАКО во всяком ремесленном деле без помощников порою никак попросту не обойтись, и даже если это всего-то навсего один ученик подмастерье, то и его, получается, тоже ведь беззастенчиво угнетает и эксплуатирует хитрый хозяин маленькой мастерской.
ТАК ЧТО и близко, никак оно не иначе, а не быть тут далее нисколько совсем ничему иному кроме как Абсолютно же Беззастенчиво на редкость Обезличенному государственному аппарату…
И сколь расторопно и быстро он впоследствии более чем непритязательно завшивливается всеми теми до чего и вправду донельзя своевольными ничего и ни в чем и близко вовсе-то никак не смыслящими бюрократами.
Ну а те людишки только и знают, что, столь еще осанисто делая вид, что они чем-либо очень уж даже вполне всерьез ежечасно заняты, шебаршатся себе во всех тех бесчисленных своих бумажках и все и вся наглухо до чего и впрямь расторопно совсем ведь беспрестанно на раз запрещают.
Но и это еще не самое же, собственно, главное…!

Раз вот тем совсем непримиримо сокрушительным ударом по всей той ныне навеки прошлой жизни как раз-таки и являлось именно то, что раз у нас нынче на дворе революция, то и вполне соответственно духу нового времени надо бы и всех тех угнетателей извести полностью разом, причем прямо под самый так корень.
И главное, все это лишь ради того, дабы никто уж далее не посмел всем тем парадом (без направляющей руки самого передового во всем этом мире государства) до чего и впрямь по-заправски умело командовать, а также и львиную долю всеобщего добра лишь разве что только себе нагло и бессовестно всегда оставлять.
И главное, это как раз-таки ради того дабы безо всякого разбора подобных людей, словно тот еще бесславный пережиток всецело изжить и нужен был вождь, который безапелляционно, затем властно укажет, а кого это надо бы безо всяких раздумий рвать на куски, да и кому отдавать все холеными господами от века награбленное.
Вот будто бы полностью наспех перераспределив все, то кем-либо честно или нечестно нажитое в течение всех тех навсегда ведь ныне канувших в лету прежних столетий и вправду будет возможно достичь наивысших высот всеобщего и всеобъемлющего вселенского счастья.

57
Можно подумать, что, будучи фактически целиком по разным закуткам сколь наскоро так делово растащено чужое богатство явно еще непременно сможет сделать народ хоть чуточку невпример всему тому прежнему всецело жизнерадостнее и сытнее?
Конечно же, нет!
Вот как весьма наглядно описывает передел имущества генерал Краснов в его книге «Единая-неделимая»
«А ты подели… Жеребец один, а нас пятьсот? - Ежели, положим… Жеребей бросить. Потягаться, поканаться?
- По жеребью! Видали мы твой жеребей. Дмитрий безучастно ходил в толпе. "Вот они, - думал он, - Хеттеи, Аморреи, Ферезеи, Гергесеи, Евеи и Иевусеи… Не достает им одного Моисея. Вождя им надобно. А так - стадо без пастыря". Споры становились жарче. На заднем базу свежевали скотину, чтобы поделить на куски. Люди с окровавленными руками, тащившие воловьи шкуры, возбудили толпу.
Большой, широкоплечий черный, как цыган, кузнец Подблюдин вошел в зал, размахнулся топором и грозно сказал:
- Что вы, православные, затеяли? Коли делить, ссора будет. Нам панское добро без надобности. Не мы наживали. Земля - другое дело. Земля Божья. А это - ничье!
И с треском обрушился топор на черную полированную крышку рояля. С этого началось. Кто-то рубил старинною саблею портреты. На дворе не прекращалась стрельба, пристреливали собак, "чтобы никому не достались"».

58
Вот уж действительно разве что только речистого вождя и недоставало всей той отпетой толпе вконец обессмыслившихся мародеров, практически всегда неизменно теряющих посредством налета и грабежа все их до чего вот доселе исконные моральные качества.
Сущая встряска всецело уж крепко-накрепко всеми своими нитями чрезвычайно так прочно в единый узел ныне увязанная именно со всем, тем исключительно ведь на редкость полнейшим отсутствием всякой той истинно твердой руки еще от века довольно-то строго над всеми ими стоящей, никак не прошла действительно даром.
А между тем это как раз она размеренно и четко до чего воинственно и властно всегдашне сдерживала все те их безумно скотские инстинкты…
Ну а затем ее вдруг нисколько разом совершенно не стало…
А между тем для истинно многих безликих и серых обывателей весь этот революционный хаос и был, собственно, как раз именно тем, что уж попросту совсем этак выворачивало всю ведь их душу фактически наизнанку…
Эта вечно пьяная братия, которая кроме водки также забавлялась и весьма тогда более чем значительно распространенным балтийским чаем (с кокаином) вовсе и близко была никак несоразмерна всяческому тому довольно-то обыденному числу крайне уж порою воинственно настроенных дебоширов.
Причем никак не было то чем-либо истинно на редкость духовно раскрепощающим, а как раз-таки наоборот, только лишь безмерно разве что будившим внутри мелких душонок до чего многих простаков ту самую зверскую собачью похоть.
И ведь все это в те времена происходило со всеми теми как есть безумно же ужасающими последствиями для всей той до чего еще необъятно широкой общественной морали…
И, кто это вообще ныне станет всем тем «к новой жизни до чего этак смело бредущим» человечьим стадом более чем воинственно уж твердою рукой тогда управлять?
Да и всем тем у господ буржуев разнуздано наспех отобранным вовсе-то и близко никак «неправедно нажитым ими добром» сколь же царственно разом заведовать, кто это еще вот явно начнет?

59
Да только не превратится ли тот управленец от подобного шального счастья в некоего того до чего беспрестанно толкущего воду в ступе отвратительного демагога и палача всего того прежнего, что не дай Бог может не ровен час совсем этак нелепо, да вспять еще затем возвратиться?

И надо бы прямо и более чем ответственно во всеуслышание о том заявить, что для самого благоразумного предотвращения подобной возможности он-то и впрямь вооружится чистейшей воды классовым сознанием, да и почем зря ополчится на все то, что только недавно являлось истинно насущной основою всего того безупречно нравственного и этически верного.
Ведь как-никак, а за первыми днями праздника великого освобождения тут же сразу наступают суровые революционные будни…
…и полетят тогда в воздухе одни пух и перья…
Ну а все, то сладостно былое всенепременно при всем том тут же и растает в розовом тумане сущего небытия.
Поскольку и житья тогда вовсе-то совсем никакого и близко не стало от всего того некогда прежнее как есть совсем же дотла сжигающего революционного пламени…
Ох и был он в то время до чего немыслимо злющ и безжалостен - тот самый адский пламень абсолютно так всевластной вседозволенности всецело самооправдываемой самими ведь наилучшими и благими намерениями по отношению ко всему тому необъятно разноликому человечеству.

И почему уж все это было именно так, а никак не иначе?
Как говориться нет, ни права, ни закона - царствует вездесущая анархия, а потому и никто за все, то творимое им зло нисколько отныне совсем ведь не будет вовсе в ответе.

60
Однако при всем том все, то отныне полностью прежнее вполне уж могло довольно-таки резко и беспощадно как есть еще властно мигом вернуться до чего сурово истинно так разом вспять, а между тем и со всеми теми более чем невообразимо печальными последствиями для всех тех донельзя разгоряченных раздувателей всеобщего общемирового бедлама.
А потому и всем тем наиболее основным заправилам дел в том самом новоявленном царстве изрядно так и по сей день до чего наглядно малограмотного пролетариата, терять, в сущности, было именно что попросту в сущности нечего.
Ну а как раз-таки в связи с этим они себя и близко уж ни в чем нисколько не ограничивали и буквально не перед чем никогда не останавливались.
Спуская низам немыслимо чудовищные директивы, они главным образом спасали не свою и впрямь-таки до чего бесподобно «целомудренную и пламенную идею», а прежде ведь всего в самом вот определенном смысле сражались она за те весьма и весьма до чего и впрямь немыслимо уж бесценные свои шкуры.
Причем действовали, они при этом абсолютно любыми, а в том числе и самыми недостойными всякого звания человека до чего и впрямь на редкость незатейливо пронырливыми методами.

Правда может поначалу среди их числа совсем и не было никакого явного недостатка, в тех самых более чем искренних дураках, что и впрямь не в меру всерьез размечтались о некоем всеобщем грядущем благе, да только не все ли равно, раз это было одной лишь самой же чистейшей воды чудовищной фикцией.

61
Человек, существует в мире вполне же полностью реальных вещей и перед его существованием поставлены самые, что ни на есть более чем конкретнейшие задачи.
Ну а вся та весьма извилистая умом философия, что сколь всегдашне была пламенно прискорбна во всех тех чисто нигилистических своих оргвыводах, попросту явно этак придумала совсем иные реалии, да и сам тот до чего еще откровенно совсем нечестивый быт бесплотно абстрактных человеческих масс.
И уж когда все те идейно верные ее постулатам книжные мыслители до чего ведь вольготно нежились в своих креслах они всею силою убеждения так и сеяли семена боевого задора в некоторых донельзя прагматичных, разгоряченных умах.
Ну а тем они исключительно многоголосо разом переносили все то общество, в котором они жили в некую ту удивительно злополучную сказку, в которой тот донельзя забитый народ, видеть ли, так и жил долгими веками, будучи по чьему-либо совершенно ведь вовсе недалекому разумению более чем безнравственно околдован чьими-либо безмерно алчными чарами…
И вот, наконец-таки явился, тот самый необычайно славный и добрый философ (чародей) Карл Маркс и буквально сразу ему безумно, что ни на есть, захотелось именно в единый миг полностью всемогуще переделать всю общемировую скорбь до чего уж исключительно жалкого житейского эгоизма в некую ту совсем этак прекраснейшую общемировую коммунистическую быль.
Да только чего тут поделаешь, вещь эта абсолютно нереальна, учитывая сам по себе на редкость низменный полет мысли всяческого уж как есть среднестатистического обывателя.
Да и вообще на деле все мы ныне так и живем в том самом донельзя примитивном мире всеобщего стяжательства, как и безмерно великой славы всяческих денежных поощрений.

Яростно приучить людей жить как-либо вообще ведь совсем иначе полностью так во всем явственно по-другому, можно лишь разве что, если их до чего нерасторопно и загодя столь во всем полновесно разом избавить от всех тех ныне существующих нужд и забот именно, что всего того нашего сегодняшнего современного быта.
А к тому же и пришлось бы, как минимум, залечить и все раны, когда-либо нанесенные их подчас до чего невероятно болезненному самолюбию, в течение всей этой сколь во многом донельзя пока совсем ведь нелегкой жизни.
Поскольку слишком так было много всех тех всевозможных больших и малых обид и огорчений в этом-то нашем нисколько не проклятом, а в самом, что ни на есть навеки до чего безыдейно простом и обыденном прошлом.
А, собственно, была ли у господ коммунистов эдакая волшебная палочка, при помощи которой и вправду было бы вполне возможно явно уж добиться тех самых наиблагих, а главное на все те грядущие времена вполне вот внушительно действенных и беспрецедентно качественных улучшений во всей той в целом безумно так разноликой общественной жизни?

62
Да только откуда это она вообще у них в руках могла уж как-либо оказаться, раз ее попросту совсем ведь никак и не может быть посреди всего этого мира вполне так объективно реальных вещей!
Да и буквально все те нисколько необдуманные решения более чем извечно могут еще, затем оказаться, всецело чреваты самыми тяжелыми последствиями, когда на их безупречно ведь верно прочерченном тоненьким пунктиром пути действительно так явно вот встанут непроходимые пороги тех и вправду до чего на редкость обыденных, житейских неурядиц.
И главное, сама как она есть мысль все взять, да переделить - она-то и есть та самая донельзя «алогичная заноза для всех тех до чего во многом исключительно недозрелых умов».
А это, между тем, и было именно тем, что сколь донельзя прочно довольно-таки весьма основательно затем застряло в мозгах людей более чем безоговорочно искренне любящих, чтобы абсолютно все в этом мире было ведь разом достижимо более чем так легко и удивительно просто.
Ну, а потому и окажется в нем всем нам жить, куда только, значит, до чего и вправду светлее и значительно разумнее.
Ну, а также, понятное дело, несомненно, уж безгранично во всем еще, собственно, и справедливее.

63
Ну а на самом-то деле сущие простаки люмпены никак ни на что иное кроме как на утробное звериное рычание в сторону привилегированных классов и близко вовсе-то совсем никак не способны.
Уж прямо так скажем всецело исходя из всего того довольно малоразвитого их ума, да и вообще всей той чисто социально-общественной их породы.
Вот как крайне неприязненно о них отозвался Михаил Пришвин в своих «Дневниках».
«Эти темные фигуры, будто капитаны-завоеватели, пришли в страну враждебных племен, воюющих между собой, и дожидаются, когда они окончательно истребят себя и им свободно можно открывать земли собственности и ставить на них флаги свои: Сенькина Земля, Плюхина Собинка, Никишкиных хутора».

И ведь способны они разве что именно уж наскоро вполне еще позаимствовать некие чужие обтекаемые мысли, поскольку своих у них почти что вовсе и нет, а те, что есть фактически, неизменно касаются одного лишь межличностного уровня взаимоотношений, а никак не всего того глобального общественного переустройства.
И, кстати, дерзко отобрать всю землю у злыдней помещиков, а затем и перераспределить ее, промеж бедных крестьян, дабы уж стало ее полностью на каждого поровну, собирались люди далеко не всегда на деле сведущие, а где это, значит, вообще вершок, ну а где и тот донельзя скрытый в земле его корешок.
Гениальный Тургенев, написал в «Записках Охотника» истинно настоянную на всем том большом его личном опыте истую правду обо всем полнейшем же бессрочном отрыве российских вельмож от безыдейно и невесело лишь самих только по себе до чего еще простецки так существующих аграрных реалий.
Причем явно всею душой он чувствовал совершенно так тупую сонную осоловелость людей всю свою жизнь обитавших слишком-то невообразимо далеко от всякой той вспаханной пашни.
И разве что лишь того вовсе-то никак он пока не ведал, что уж те довольно-то многие представители российской интеллигенции, в конце концов, до чего еще непременно разом поступят фактически также.
А между тем все это разве что оттого, что кое-кто невообразимо далекую дорогу в жизни прокладывал, сея при всем том вокруг себя одни лишь и только семена безмерно ведь ласково сияющего и будто бы полностью на редкость совсем иного людского бытия.
И вполне этак реально сколь оно всецело до чего еще простецки возможно, что все, то истинно яркое сияние сколь незатейливо исходит именно от того и впрямь разве что ненароком просочившегося в наши серые будни никак ненастоящего до чего только призрачного счастья всех тех немыслимо далеких грядущих веков.
Ну а во имя вполне же беспримерно достойного своего укоренения все это явно как есть, непременно потребует совсем не жалких огоньков, а неистово жаркого пламени нисколько никак совсем не сегодняшнего житейского разума.

64
И вот они в виде резюме слова Тургенева, хотя надо бы сразу признать - автору в доподлинной точности про то ведомо, что всю ту абсурдность более чем ярко выраженного в них обезличено абстрактного подхода к сельскому хозяйству до кое-кого явно будет при этом никак уж совсем вовсе вот не донести.
«Впрочем, в деле хозяйничества никто у нас еще не перещеголял одного петербургского важного чиновника, который, усмотрев из донесений своего приказчика, что овины у него в имении часто подвергаются пожарам, отчего много хлеба пропадает, - отдал строжайший приказ: вперед до тех пор не сажать снопов в овин, пока огонь совершенно не погаснет».

Причем этак-то как есть, давным-давно оно уж до чего еще исторически сложилось, что овины это такие ямы в земле, и никто в них никогда ничего не сажал, а только-то складывали в них сжатые зерно и рожь.
А потому и становиться попросту разом ясно и очевидно, как это вообще более чем празднично и культурно мыслят люди нисколько ровным счетом и близко ничего не смыслящие во всем том, что, и как оно в черной земле, собственно, ведь где-либо произрастает.
Но сколь явно же пытавшихся в том-то самом за всеми теми дальними далями от них отдаленном сельском хозяйстве хоть чего-либо чисто мысленно, куда вернее и достойнее буквально-то на раз перекроить.
И они и сегодня порою из-за всех своих сил так и «берутся за плуг», а главное делают они это безо всякого ведома, о том, в чем вообще заключается истинное владение землей, как и выращивание на ней всего того, что они могли увидеть разве что только готовым у себя на столе.

65
И то без тени сомнения и вправду может показаться тем еще самым бестрепетно святым долгом всякого просвещенного общества все те необъятно обширные земельные угодья попросту разом так и начать перераспределять промеж тружеников их по мере сил до чего беспрестанно в поте лица своего обрабатывающих.
И уж, ясное дело, что этак оно будет, куда весьма и весьма во всем на редкость многозначительно честнее, да и, несомненно, безупречно праведнее и вернее.
Да только чего тут попишешь, раз вся эта на одной той ярой буйной фантазии, словно ведьмино зелье настоянная всеобщая справедливость попросту никак так вообще не имеет к той самой элементарной логике жизни практически никакого хоть сколько-то действительно позитивного касательства!

А главное, что все те более чем бессмысленные попытки ее кое-кому исключительно так откровенно сколь и впрямь обезличенно ее навязать до чего неизменно доселе заканчивались разве что одним лишь, тем еще более чем безысходным и вполне, кстати, вовсе-то чисто неминуемым лаконичным провалом.
Поскольку всякая реальная и истинная первопричина буквально всех тех общественных связей неизменно пролегает гораздо глубже, нежели чем можно было срыть, подкопавшись под чей-либо давным-давно поросший мхом коррупции трон.

66
А ТЕ САМЫЕ необычайно добрые люди, коим всегда были столь безумно ведь дороги все те исключительно же безупречно ровные сердечные взаимоотношения промеж тех, кто, так или иначе, приводил в действие весь тот от века еще заржавленный общественный механизм…
…попросту не имели ни малейшей возможности сохранить его донельзя хрупкое внутреннее обустройство, во времена и впрямь донельзя так ужасного все ведь разом именно что совсем же более чем немыслимо низвергающего оземь урагана революции.

А, тем более что происходил он никак не в тех до чего и впрямь-то истинно на редкость родных им пенатах.
Да и с «пассажирами общественного судна» тоже уж непременно бы надобно было хоть какой-либо еще иметь самый так полноценно здравый контакт.
Поскольку даже если многие из них, пусть и люди совершенно необразованные, однако, в абсолютном своем большинстве всегда были они до чего только безупречно достойными представителями всего того так или иначе существующего общества.
И, кстати, между прочим, в том числе и над их житейскими проблемами, безусловно, кое-кому подчас и впрямь ведь стоило бы вполне толково поломать себе голову.

67
Да только зачем это ради достижения чего-либо подобного неким тем безумно бравым мыслителям и вправду нужно было всею той ошалело резвою толпою разом так окунаться в самые недра всего того более чем откровенно простого народа!?
А интеллигенции между тем более чем совсем же неотъемлемо следовало сколь еще всецело стоически и вдумчиво приучиться и впрямь-таки до чего бессменно отстаивать все те наиболее насущные интересы простых людей, находясь при этом только на своем ей буквально от века явно положенном месте.
А заодно и делая все это совсем так безо всякого вовсе-то и близко никак уж никому ненужного, лишнего пафоса.
Ну, а в особенности разве уж хоть сколько-то вообще стоило оно того совсем безудержно и до чего бестолково донельзя яростно выступать всеобъемлюще против всего того, что фактически из века в век довольно-то нелепо и удручающе убого и поныне всех нас на редкость безрадостно везде окружает?
Нет, и еще раз нет, во имя всех тех никак не то чтобы полностью уж бесполезных свершений явно ведь следовало бы довольно-таки прозаически взвалить на себя порою никак вовсе непосильную ношу безмерной и безграничной ответственности за все то, что, так или иначе повседневно происходит в стране.
А между тем для всего того было бы уж как есть до чего полноценно так предостаточным совсем ведь никак не лебезить перед той до чего неизменно всегдашне нечистой на руку властью, а то, хотя непременно чью-либо душу сколь бесцеремонно разом испачкает, однако в целом общество всецело-то явно затем оздоровит.

Ну а вполне разумная попытка на редкость взвешенно верного взаимодействия со всем тем простым народом, всенепременно под собою подразумевает, в том числе и ту весьма же житейски насущную надобность хоть иногда с ним довольно-таки вежливо никак не постесняться именно так за руку и впрямь вот не побрезговать поздороваться.
Да еще и самую нисколько неотъемлемую важность совсем уж никак не задирать перед ним своего носа.
Ну, а все то остальное прочее в одном лишь исключительно личностном плане, а не в некоем том большом и довольно вот как есть широко общественном.

68
Причем нечто подобное и впрямь-таки на деле немыслимо важно для всего того истинно дальнейшего и последующего осуществления вовсе-то не в некоем том глобальном смысле по отношению ко всему сразу безмерно вуцелом, а только в том безыдейно обыденном и откровенно конкретном ракурсе всего того, как оно вообще ныне есть общественного бытия.
Вот как обо всем этом написал отличный прозаик Сергей Алексеев в его романе «Возвращение Каина (сердцевина)».
«- Нельзя трудового человека вводить в заблуждение, что ты такой же, как он. Нельзя одеваться из одного магазина, ездить с ним в одном автобусе, на одной марке машины. Надо, чтобы он стремился достичь всего, что есть у тебя. А чтобы управлять им, следует изредка, по великим праздникам, спускаться к нему, разрешать поздороваться за руку, мгновенно разрешить любую его жалобу или просьбу. Это большая наука, отец»!

Да только как то вообще еще смогут вполне вот надежно действительно осознать все те, кто, по всей на то видимости, разве что лишь того и жаждут, дабы весь тот народ и впрямь-таки разом стал, куда непременно менее черствым, да и вполне сознательным, а никак не темным и вконец же забитым?
А есть между тем и те, кто в полную противоположность первым явно считает его на редкость тупым скотом, нисколько и близко никак неспособным совсем ни на какие до чего многозначительно чисто свои полностью здравые логические рассуждения.
Ну, а как раз-таки именно потому он, по их мнению, и нуждается в том самом довольно длинном кнуте, словно бы в медовом прянике, дабы на деле затем еще некогда обрести, куда весьма значительно поболее достойный человеческий облик.

69
А между тем как раз во имя того дабы действительно можно было сколь безукоризненно вывести людей к свету из сущей тьмы глубочайшего невежества, собственно, и нужны были не величавые идеи, а одни широкие полномочия, да вот еще и никак нисколько не отрешенный от всех реалий окружающей действительности - общечеловеческий здравый смысл.
А уж всему тому если и сможет чего вполне здраво и полноценно некогда поспособствовать, то ведь будет это разве что, то одно наиболее насущное воплощение в быте политического переустройства всей родной отчизны тех полноценно ясных и всем сходу понятных принципов суровой личной ответственности, а не пустой и праздно слащавой болтовни.
Да только люди, поющие сказочно сладкие оды по поводу всего того небесно чистого и безоблачно светлого грядущего попросту разве что выросли посреди благоухающих цветов окололитературных прений.
И вся их душа была прямо уж заболочена всем тем сколь и вправду совсем вот на редкость весьма удивительно очаровательным восхищением так и сияющего перед их чисто мысленным внутренним взором светлейшего мира безумно прекрасного мнимого бытия.
Но зато чтобы всею силой именно разом еще восстать супротив новоявленного засилья черной, так и налитой свинцом тучи чудовищной тьмы всесильной Чека и болтунов комиссаров…
Нет, уж для чего-либо подобного они были попросту слишком-то непомерно до чего всецело инертны…
А тем временем люди кандально сухопарого склада всей силою вошли во власть и превратили живое население в конвейер жизненно необходимых им запчастей.
А между тем главные органы управления всем государством это совсем никак не та кухня, на которой до чего ведь бесцельно должны толпиться, и галдеть почем зря озверело тупые расхристанные горлопаны.
Поскольку само уж это место должно быть, прежде ведь всего, предназначено лишь для действительно вполне талантливых кулинаров, хорошо умеющих готовить изысканные блюда и вовсе не из той давно промерзшей человечины…
И кстати, никак нельзя было ожидать, чтобы те бесчисленные котлетки, сколь бескомпромиссно, сделанные из всех тех прежних господ, этак-то почти мгновенно породят неких других граждан вроде, как и вправду безупречно отныне осознающих, что они люди, а не ишаки, невесело тянущие воз с сидящими на нем не в меру разжиревшими баями.
Потому как простой народ это никакая не масса примитивных, так и раскрывших рот в ожидании манны небесной пустоголовых индивидуальностей, а куда скорее именно конгломерат неразвитых личностей, что делает их серой толпой, но никак не стадом тупых баранов, которых надо бы куда-либо лютой силой смело и с песней за собой повести.

70
А между тем им всем разом вместе собравшимся, вовсе ведь ни на какую ту правильную и верную дорогу было и близко так нисколько явно уж вовсе никак не выйти.
Поскольку у каждого из них есть именно что свой собственный вполне сознательно ими избранный индивидуальный путь, сквозь дикие дебри до чего и впрямь невероятно лихих жизненных неурядиц.

Да вот, однако, для тех, кто надменно и неласково прищурившись, именно что загодя смотрит на них, разве что сверху вниз они, и вправду могут показаться именно тупым и совершенно флегматичным стадом, которое надо бы силой, А НЕ УБЕЖДЕНИЕМ до чего резво вывести на ту довольно-таки немногим известную, единственно верную дорогу.

71
Ну а в самом-то истинно неприглядном свете - речь тут может идти разве что об одном том и впрямь сколь донельзя благодушно-равнодушном продолжении нисколько, в сущности, и близко не изменившегося отношения к народу, к которому, в принципе, полностью по-прежнему так и продолжили относиться, словно бы, как к тому еще безрогому скоту.
Да только отныне все это стало происходить на некоем том несколько новом, куда поболее просвещенном и весьма этак помпезно строго же научном уровне.
То есть ранее им пользовались разве что именно для достижения одних лишь тех сугубо земных мирских благ, ну а теперича, ничтоже сумняшеся, кое-кто явственно порешил на могучих плечах простого народа галопом в рай разом сходу и впрямь-таки до чего нелепо и браво, вот столь отчаянно же взлететь.
Приземленные, а зачастую и совсем пришибленные пролетарии, все как один и вправду при этом должны были стать на удивление бойко и славно подкованными Парнасами (в том самом более чем однозначно так строго политическом смысле).
А между тем никак нельзя использовать, кого бы то ни было в качестве тягловой силы, а особенно во всех тех чисто своих разве что единоличных целях и интересах.
А еще ведь между тем кое-кто именно это и делал разве что только и, надеясь при всем том чего-либо весьма и весьма на редкость путного добиться исключительно так при том и впрямь самом-то как есть безупречно непосредственном посредстве всего того безмерно же бессмысленно тупого, фактически что животного чьего-либо участия…
Вот нет, чтобы дружно и сколь вполне обдуманно заняться и впрямь-таки досконально трезвым привлечением буквально каждого мыслящего индивидуума в качестве вполне еще до конца сознательного участника каких-либо важных исторических событий…
Ну а все те массы простого народа явно при всем том сколь непременно должно было оставить в самом безукоризненно выжидательном умственном бездействии и этак оно будет, куда значительно лучше, да и всему этому миру оттого окажется более чем всецело-то как есть значительно ведь только спокойнее.

72
И все это именно так, а нисколько не иначе уже потому, что простой народ просвещать плоскими, как блин идеями было занятием, беспричинно слезным, скабрезным, да и попросту всецело совершенно вот бессмысленным, а главное и во многом до чего безнадежно вовсе никчемным.
А как раз-таки потому и все, то, что затем оказалось столь до чего весьма явственно самым же неизменным продолжением всего того фактически, что как есть на редкость ведь стародавнего догматического варварства…
И это разве что одно его определение как есть однозначно бескомпромиссно разом поменялось а, стало быть, ради вполне насущного объяснения и оправдания того же от века полностью незыблемого института рабства и понадобилось всем тем новым хозяевам жизни более чем срочно его переоформлять в некоем том исторически новом - восторженно идеологическом виде.
И, ясное дело, как раз-таки нечто подобное и было, затем чисто уж за здорово живешь именно что мигом вскоре ведь явно построено во имя всего того, и впрямь до чего изящно и изощренно попросту так безумно ликующе воедино сплетенного идейного братства буквально-то всего на этом свете сурового пролетариата.
И главное, вся эта невообразимо чудовищная революционная чушь и вправду сколь весьма недвусмысленно затем и предстала именно в виде тщательно уж обработанного кристалла сказочно ведь внешне прекрасно так лживого самообмана.

Ну а в том самом более чем и впрямь самом определенном смысле в точности тех что и ранее принципиально ведь весьма и весьма конкретно же насущных тягот и забот всего того простого люда та до чего только пресловутая новая эпоха никак не породила абсолютно так ничего существенно иного.
Поскольку абсолютно все более чем безнадежно как оно было, так и осталось, в самой доподлинной точности, именно на том самом уровне как то когда-либо существовало доселе вот прежде…
Ну а всеобщий уровень жизни тогдашнего народонаселения, пожалуй, в те времена совсем уж упал за нижний край всего того, что вообще вот можно было хоть как-либо еще назвать жизнью, а не жалким выживанием в условиях жесткой нехватки совсем ведь всего, так или иначе, каждодневно для каждого из нас действительно необходимого.
Раз все и вся в годы гражданской войны стало, куда значительнее непригляднее и только лишь хуже, чем оно было когда-либо ранее.
Причем как на всякий тот свой чисто внешний довольно-таки взбаламошенный вид, да впрочем, и на всю ту совершенно же никак невзрачную прискорбную суть более чем чудовищно антиэвалюционных революционных явлений всего того исключительно так совсем вот «ненаглядно» нового общественного бытия.
Ну а все те некогда былые и вправду сколь непомерно большие, но вовсе-то, однако никак не бездонно бесчеловечные недостатки при всех тех никем совсем не званных и самозваных большевистских верхах, куда разве что только поболее довольно-то существеннее, затем лишь явно вот укрупнились.
Причем эти простонародные барчуки получили несоизмеримо поболее совершенные инструменты власти над всеми своими отныне полностью безликими товарищами по тому самому буквально так для всего советского народа всеобщему на редкость уж почти полностью безденежному несчастью.

73
Люди в СССР были и впрямь попросту разом приниженны идеей всеобщего братства до состояния никак не выкошенной еще сорной травы, а также и вправду вполне полноценно здоровой пшеничной или же кукурузной поросли.
Причем времена может, и изменились, однако на саму суть власти все это и близко доселе никак уж совсем вовсе не повлияло.
Причем те же Хрущев и Брежнев – люди, безусловно, и близко никак не иного, куда только поболее благородного толка.
Ну а потому и никак не стоит до чего отчаянно бравировать всем тем, что для людей вовсе-то совсем не высовывавшихся из общей шеренги все и впрямь, значит осталось как есть разом вот полностью позади наряду с тем исключительно бесповоротным окончанием на веки вечные канувшей в лету свирепой сталинской эпохи.

И уж теперича, знаешь ли, оглядываясь на все то нынче весьма и весьма далекое прошлое, вполне однозначно, то истинно понимаешь, что при всей своей до чего небывалой жестокости путь он в целом был, безусловно-то, во всем безукоризненно верен!
Да только между тем это совершенно уж и близко совсем вот в принципе нисколько не так!
Действительно некогда довольно-таки давно один знакомый биолог сказал автору этих строк, что для всего своего доподлинного процветания стая непременно все время обязана находиться в состоянии стресса.
Причем вполне, то возможно, что для каких-либо братьев меньших нечто подобное и впрямь во всем этак беспроигрышно верно.
Ну, или, к примеру, явно послужит подобное мировоззрение ту самую исключительно так совсем ведь весьма многозначительно верную службу для всякого того, кто довольно искренне жаждет разом еще обратить всех на свете людей в тех самых лишь его личной воле и подвластных вьючных животных…

74
Да что, правда, то, правда, блаженное состояние душевной нирваны тоже ведь до чего крайне всегдашне опасно…
Подтянутость и вечная обеспокоенность настоящим людям очень этак даже на деле всегда разом к лицу.
Однако же это разве что лишь тогда, когда к тому более чем непременно имеется какая-никакая внешняя первопричина, да и то это отнюдь не одно и то же, как ежели каждый разом станет панически бояться всех и вся, а как раз потому и не сможет полностью до конца никому доверять.
Поскольку то само собой ясно - такую стаю более чем непременно сколь обязательно еще ждет впереди самое так скорое и истинно неминуемое грядущее вырождение…
А ведь никакого настоящего урбанистического и индустриального рывка под властью большевиков Россия и близко же нисколько не совершила.
И все те великие успехи, собственно, и были, по сути, одним лишь тем полуспонтанным титаническим построением гигантского острога под открытым небом всецело уж величиною со всю ту никакому взгляду вширь попросту и необъятную шестую часть суши.

И вся та слащавая агитация, сколь громогласно разом-то предвещавшая радостное построение всего того пресловуто светлого будущего и близко никак не была ничем иным кроме как крайне непитательной и невесомой лапшой на уши в виде на редкость безрадостного утешения для обобранных до последней нитки отныне лишь себе и только господ голодранцев.
Ну а когда-нибудь вслед затем та явно уж истинно полуживая от ее дряхлости и сущей замшелости коммунистическая элита, именно что довольно-таки невольно и чисто разве что случайно попросту этак выронит из своих старческих, беспомощных рук скипетр всей государственной власти.
Ну а его ведь затем сколь еще небрежно фактически именно что уж с пола разом подымут всевозможные новые хозяева жизни.
Причем тем самым крайне низкого пошиба людям, почти бескровно досталась вся полнота возможностей той еще самой как есть до чего исключительно уж совсем бесконтрольной эксплуатации общенациональных ресурсов.
И именно подобным образом все это сложилось никак не по случаю, и явно ведь что чисто как есть всецело уж ненароком, нет только лишь потому, что еще изначально ничего к лучшему после октябрьской революции во всей той России нисколько не переменилось, а истинно, наоборот, до чего неизбежно пошло-таки прахом.

75
Сталин, еще раз бы надо то повторить строил одни лишь мощные бастионы чудовищных размеров крепости, дабы только ему одному и можно было, затем наслаждаться всеми теми атрибутами абсолютной власти.
Причем эта крепость явно этак вслед затем чуть было не рассыпалась в прах от одного того молодецкого германского удара.
А как раз-таки потому и незачем абсолютно все до чего глубокомысленно оправдывать некими высшими интересами сверхгигантской державы.
Она совсем не требовала этаких невероятных вложений в ее оборону, да и ядерное сдерживание явно ведь до сих самых пор истинно же чудовищно собою напоминает более чем бездумное раздувание через длинную соломинку зеленой лягушки.
И когда-то она на редкость беспрецедентно попросту так именно лопнет, да только всего этого не столько тупое, сколько никак не в меру на редкость амбициозное руководство страны и близко ведь явно не принимает даже и за гипотезу.
Причем им никак не дано понять, что они принимают, как должное концепцию скорее разве что лишь значительно поболее распаляющую хищнические аппетиты блока НАТО.

76
России надо бы совсем уж никак не окружать себя со всех сторон, словно бы колючей проволокой всеми теми сверхсовременными военными средствами, поскольку, чем страшнее они будут выглядеть, тем только ближе станет время агрессии стран запада.
А надо бы ей ныне стать страной со вполне ведь достаточно прозрачной политической системой, устойчивыми целями безо всяческих вихляний из стороны в сторону и тогда у Третьей Мировой Войны попросту никак и близко вовсе-то не останется шансов действительно же на деле затем стать явной частью конца всех тех раз и навсегда фатально грядущих исторических событий.
Причем кому это вообще не понятно, что куда этак до чего еще неотъемлемо мощнее, в результате этой войны Россия и близко ведь нисколько не станет, раз во имя праведного усиления всех ее позиций нужно было заниматься общественно полезным созидательным трудом.
Но кое-кто и поныне уж явно предпочитает восторженно пережевывать и пережевывать праздные радужно серые постулаты самого как есть последовательного до чего и впрямь-таки на редкость всеобъемлющего разрушения всего, и вся, что угрожает разрушить розовые иллюзии о всепоглощающем могуществе родного ядерного вооружения.
А между тем еще во времена тех истинно уж чудовищно ужасных событий двух предыдущих мировых войн Россия явно этак давным-давно бы могла вполне оказаться грузным всадником на коне смерти и именно вот, кстати, из-за всей той самой необычайной неистовости всего своего более чем неуемного характера.

77
Ну, а кроме того, ею всегда во все времена управляли люди весь свой народ за людей и близко никак не считавшие, а единственно державшие его за всякий мелкий домашний скот.
И войну ту ядерную они были готовы затеять именно, дабы их правда более уж никак этак совсем не имела попросту вовсе-то никаких весьма ведь существенных альтернатив.
И что же после той чисто единовременной гибели истинно подавляющей части всего рода людского действительно как есть взвешенно и рационально будет затем со временем, столь еще весьма уж верно достигнут хоть какой-либо стоящий подобных непомерных потерь самый так настоящий консенсус со всем, тем и поныне должно не уважающим Россию Западом?
А между тем вполне полностью надобно уж до чего разом и напрямик чисто этак сходу заметить, что вся та на редкость извечная канва как есть доселе полностью прежнего существования после времен кровавого безвременья будет способна только-то и всего, что явственно обозначиться, куда весьма многозначительно дьявольски резче…
То есть, все те старые ее черты при подобном раскладе сколь до чего непотребно весьма этак явно зловеще приобретут, куда разве что только поболее злостный и донельзя консервативный характер.
Причем люди свой народ и поныне совсем ведь явно так нисколько не уважающие когда-нибудь потом (если, конечно, выживут) непременно еще станут к нему лишь разве что поболее до чего презрительнее тогда относиться.
Как есть, уж явственно выступая так сказать со всех тех до чего еще безмерно жестких и непримиримо собственнических лютых позиций.
Причем всякие времена уходят и уходят в полное небытие далекого прошлого, однако в целом все, то на чем некогда только вообще зиждилось людское мышление так и стоит именно что на своем чисто же от века самом-то исконном своем месте.
Обстановка в России полностью всегда неизменна и вовсе она никак не зависит от смены каких-либо исключительно внешних политических декораций.
А вот каковой это она вообще до чего еще неизменно как уж была, так и будет, причем именно что буквально вовне всяких времен и событий, про то еще помниться великий поэт Есенин некогда вопрошал в поэме «Пугачев».
«…для помещика мужик все равно, что овца, что курица».

Ну а доподлинно суметь постепенно переменить всякое представление народа о самом себе, как и о его весьма многозначительно насущном месте в жизни всего того общества в целом будет на деле возможно одним лишь тем на редкость старательным рассеванием поистине уж непомерно густой тьмы всего того бездумно вот навек заклятого невежества…

78
А простой народ между тем издревле еще к тому привык, что как-никак, а всякая над ним власть всенепременно, в конце концов, полностью ведь до чего еще запросто сумеет более чем беспардонно осуществить все то, что ей явно этак только ныне вообще уж заблагорассудится.
Ну а ему все равно придется, согнувшись в три погибели делать все то, что ему велят, голосовать за того, на кого ему укажут и этак-то, собственно, далее…
И все это совсем уж на редкость весьма многозначительно происходит именно что сугубо как раз подобным образом только лишь оттого, что именно таково само по себе как есть этак привитое ему еще с самого раннего детства весьма ведь довольно незатейливое, практическое воспитание.
Однако, между тем, существует оно вовсе уж совсем никак не само по себе…
Одинокое бесправие народа более чем легко объяснимо восторженной оторванностью российской интеллигенции от всех тех и поныне на Руси существующих старорежимных порядков взяточничества и кумовства, а также и буквально всеобщей и всеобъемлющей безответственности.
Народ, в России он всегда разве что только сам по себе, а его властители и их слуги чиновники к нему кроме презрения, никаких иных чувств нисколько никак совсем не питают.
А наиболее главное, тут именно то, что и властелины высоких дум до чего, несомненно, обо всем том (не абстрактным - черным шрифтом отпечатанном на белой бумаге) рассуждают, в принципе в точности также… и нет им никакого дела до тех до чего совсем неприметно серых во всей всеобъемлющей своей массе - простаков обывателей.

79
Ну а если довольно бегло бросить взгляд именно в сторону того сколь неизменно же связующего звена крепко-накрепко объединяющего общество в нечто единое целое, а именно действительно же вглядеться в лица всех тех до чего доблестных представителей сферы бытового обслуживания, да и вообще хоть как-то присмотреться ко всему тому торговому люду…
Можно ведь сколько угодно долго его весьма веско, уж едко и храбро совсем вот безостановочно так и сяк ругать за мещанство, праздность духа, злющее стяжательство…
Однако, как раз эти люди, собственно, и были способны посильно избавить всех других представителей человечества от абсолютно бессмысленного выстраивания затылок в затылок, в бесконечных очередях за всем тем на этом свете самым уж жизненно необходимым.
Ну а если кого-либо попросту всецело мутит от той самой крайней ведь степени озабоченности мелкой буржуазии всяческими мелкотравчатыми заботами бытия…

Ну так ему значится было явно во всем по душе, то самое безвременное времяпровождение в поисках всего самого же жизненно необходимого вместо того чтобы заняться между тем каждому из представителей интеллектуальной элиты, к примеру, до чего вдумчивым чтением всякой той занимательной художественной литературы.
А между тем, если люди определенного склада, не слишком большого, зато более чем прагматичного ума и впрямь были готовы взять на себя заботу об обустройстве всеобщего нашего житейского быта…
Ну так к чему это было им в том исключительно уж бестолково вообще вот до чего принципиально так всецело мешать?
И к чему это было кое-кому и впрямь беспрестанно долдонить о совершенно как есть непременно сопутствующем им при всем том всепоглощающем желании добыть бы себе все самое наилучшее, урвать кусок, да покрупнее…

80
И уж все это для людей, что и близко вовсе-то никак не мыслили разве что о чем-либо более чем всенепременно как есть на редкость возвышенном и тонком было и впрямь этак явно попросту невыносимо…
И те самые безмерно бравые сентенции попросту ведь явно разве что являлись чем-либо навроде цветастого фетиша, так и пронзающего своим длинным указательным перстом всю ту сущую же скотскую и стяжательскую сущность всякого того истинно разумного хозяйственника.
И вот чего только еще можно отыскать на сей счет у великих писателей фантастов братьев Стругацких в их, скажем так несколько проблематичном романе «Трудно быть богом».
«Хозяин, а хозяин! Сукно есть хорошее, отдадут, не подорожатся, если нажать… Только быстрее надо, а то опять Пакиновы приказчики перехватят… - Ты, сынок, главное, не сомневайся. Поверь, главное. Раз власти поступают - значит, знают, что делают…»

А между тем эти люди, пусть по временам (и то, смотря кто) и подсовывали пришлым лохам всяческий довольно лежалый товар, а все-таки, то было совсем не то, что уж вслед за тем всем нам стали хамски впихивать и всучивать работники государственного, полностью как есть централизованного общественного питания и ширпотреба.
И ведь именно на тех самых суконных лбах и зиждился весь тот нормальный, здоровый быт, а их исключительно тяжкая для всякого того чисто внешнего восприятия на редкость явная же довольно-то кривоватая недоразвитость самое очевидное производное отсутствия большого количества чисто интеллектуальных упражнений.
Да только все это на деле вовсе не такая и беда, ибо сказано у Экклезиаста «Прибавляющий знания - прибавляет скорбь».

Хотя куда получше было бы это выражение с древнееврейского перевести именно следующим, куда ныне более надлежащим образом «Прибавляющий знаний - прибавляет тяжкой скорби».

81
Причем, прежде всего, это порою касается области всякого уж того чисто разве что именно ведь дальнейшего так практического применения знаний теми или иными амбициозными политиками.
Ну а в особенности, коли кто-либо из них до чего весьма и весьма усердно всласть мечтает об невообразимо большой империи, а подобного рода люди вполне могут оказаться в наличии, в том числе и в крошечном княжестве Монако.
И именно поэтому там до чего и впрямь-таки легко и деятельно очищают карманы приезжих в том уж самом всемирно знаменитом Монте-Карло.

Но хуже всего это, конечно, та безудержно безмерная имперская жадность вполне и вправду способная на тот поистине наихудший наглый грабеж среди бела дня, нежели чем, то, что вообще еще только смогут вот осуществить обыкновенные воры и грабители.
В двадцатые годы минувшего века члены Антанты попросту разом явно взяли себе за труд сколь этак беспардонно обобрать, причем до самой последней нитки, ту и без того по прошествии длительной кровопролитной войны довольно-то вконец обнищавшую Германию.
А в результате именно подобного рода более чем бесчестно «благочестивых деяний» тысячи добропорядочных немецких семейств вскоре покончили жизнь самоубийством со вполне естественно совершенно уж никак нестандартным использованием бытового газа, а тем и подсказали они нацистам методы уничтожения всех тех с их личной точки зрения полностью этак нисколько неполноценных людей.
И это те самые господа империалисты, что более чем безукоризненно и прагматично некогда создали для почти всего населения той еще довоенной Германии наиболее подходящие условия для той до чего истинно вопиющей к небесам нищеты уж вполне трезвомысляще и заставили немцев дожевывать ту самую последнюю черствую краюху хлеба…
Да и вообще то никто иной, а именно они и порешили чисто вот промеж собою, причем весьма еще и на редкость политически зрело и нисколько не деконструктивно кое-как явно во всем поддержать штаны сколь неистово бесноватой власти большевиков.
И это совсем никак несмотря на те нисколько не вызывающие каких-либо сомнений отчаянно кичливые лозунги, причем сделали они это разве что только потому, что у них для всего того был свой собственный зубасто алчный интерес, попросту так говоря, им это было вполне же однозначно - бессовестно выгодно.

82
Нет, конечно, и близко совсем нельзя сбрасывать со счетов и тот никак незамысловатый факт, что смерть, как охота было всяческим доблестным доброхотам исключительно уж животворяще разом так сколь радостно воплотить во всю эту пресную жизнь истинно величественные планы по самому неотложному облагораживанию всего того, как он ныне есть рода людского…
И, ясное дело, что действовать они предполагали, как раз-таки именно путем более чем и вправду самого вот невозмутимо же всеблагостного предания оному несколько совсем еще на редкость исключительно иных черт его характера…
Однако истинная жизнь всегда тому весьма рьяно воспротивится, поскольку у нее совершенно как-никак иные законы, нежели чем те абстрактные блики, ныне существующие лишь в одном том крайне уж воспаленном воображении людей, буквально начисто отрицающих всю ту ныне действительно так и прущую из всех углов и щелей более чем объективную реальность.
Раз им до чего немыслимо ведь горька и неприемлема мысль об абсолютной несовместимости пламенных идей и всего того нынешнего поколения сколь и вправду недалеких праздных обывателей.

И, кстати, именно из-за этакой заранее обреченной на неуспех рьяной попытки всем тем более чем никак совсем неуместно резвым кагалом хоть как-либо на деле суметь просочиться в политику не только разом затем прибавляется скорби и утрат, но и сама жизнь тоже зачастую резко укорачивала свой и без того недлинный путь…
Да и дело то подчас сколь этак невразумительно бессмысленное, раз все, то черное от копоти зло своя власть чинит, а не какая-либо чужая и пришлая.

83
А то, что Братья Стругацкие до чего этак непревзойденно более чем наглядно описывают, как тот еще вовсе-то совсем недостойный и безыдейный быт, только лишь самая что ни на есть естественная часть существования всякой мелкой буржуазии, уж вполне учитывая, что она попросту, как правило, и близко не затронута какой-либо высокой культурой.
И виновата в том, пусть и отчасти сама интеллигенция, раз вот никак и по сей день она не старается всячески насаждать в простом народе этику и культуру.
Ну а куда этак всемогуще вернее было ей и вправду дано всею душою раз за разом именно что на редкость более чем изумительно окунаться во все, то чисто свое славное естество высоких дум и точно таких духовных материй, дабы уснуть там блаженным сном святого праведника.

Ну а почем зря ругать средний класс, то вполне ведь естественно, что самое этак милое для нее в общем-то дело, поскольку он и близко никак не схож с теми вконец уж тупыми и разжиревшими на даровых, казенных харчах чиновниками-бюрократами.
Они ведь и вправду могут совсем разобидеться и отдавить кое-кому обе ноги, ну а хозяйственники люди никак не восприимчивые ко всяким колкостям, поскольку им попросту нет никакого дела до всякой зубастой и криворотой критики.
Однако в тяжких условиях криворукой экономики они вовсе так чисто невольно срастаются с диким криминалом, и эта связь разве что лишь со временем только претерпит некоторые пертурбации причем, даже если в стране красные полотнища знамен и сменятся на триколор.
Но высоким интеллектуалам заметна одна только сытая и самодовольная серость, а лютую черноту тех душ, что ее хитро используют в своих интересах, они видеть совсем не хотят, и прежде всего, потому что война с ней истачивает нервы и сулит страшную грязь под ногтями.
Ну а от обличения сытой серости ничего подобного, конечно вот не произойдет.
И вот он всему тому самый преотличный пример из той же книги «Трудно быть богом» пера братьев Стругацких.
«Он вспомнил вечерний Арканар. Добротные каменные дома на главных улицах, приветливый фонарик над входом в таверну, благодушные, сытые лавочники пьют пиво за чистыми столами и рассуждают о том, что мир совсем не плох, цены на хлеб падают, цены на латы растут, заговоры раскрываются вовремя, колдунов и подозрительных книгочеев сажают на кол, король по обыкновению велик и светел, а дон Рэба безгранично умен и всегда начеку. "Выдумают, надо же!.. Мир круглый! По мне хоть квадратный, а умов не мути!..", "От грамоты, от грамоты все идет, братья! Не в деньгах, мол, счастье мужик, мол, тоже человек, дальше - больше, оскорбительные стишки, а там и бунт…", "Всех их на кол, братья!.. Я бы делал что? Я бы прямо спрашивал: грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь? На кол! Таблицы знаешь? На кол, слишком много знаешь!", "Бина, пышка, еще три кружечки и порцию тушеного кролика!" А по булыжной мостовой - грррум, грррум, грррум - стучат коваными сапогами коренастые, красномордые парни в серых рубахах, с тяжелыми топорами на правом плече. "Братья! Вот они, защитники! Разве эти допустят? Да ни в жисть! А мой-то, мой-то… На правом фланге! Вчера еще его порол! Да, братья, это вам не смутное время! Прочность престола, благосостояние, незыблемое спокойствие и справедливость. Ура, серые роты! Ура, дон Рэба! Слава королю нашему! Эх, братья, жизнь-то какая пошла чудесная!..»

84
И хотя может тут, конечно, и некоторое иносказание, поскольку слишком уж все вышеизложенное, пусть и несколько отдаленно, вполне ведь само собой на редкость этак явно во многом смахивает на серые роты советских чиновников от культуры.
И это именно ее буквально так все поистине живое губящие деятели неизменно были готовы поглотить всю культуру, оставив разве что, то до чего немыслимо вычурное и совершенно уж бессмысленно на редкость аляповато же трафаретное…
Однако чувствуется тут и вполне явное более чем искреннее презрение ко всякому тому среднему и мелкому предпринимателю, то есть как раз тому чисто абстрактному субъекту капиталистического общества, которому и вправду попросту было чего терять, а именно потому запуганная красной угрозой мелкая буржуазия, так и подалась в широко распростертые объятия национал-социализма.
Да вот, однако, не прояви ленинский большевизм столько-то довольно поразительной никак и близко от него никем заранее неожидаемой устойчивости, и вот тогда и близко не было бы во всем этом мире вовсе-то никакого озверелого лика нацизма, раз при подобном ходе дел он бы никому и близко тогда никак не понадобился.
Ну а если прямиком вполне трезво вернуться к выше процитированному произведению Братьев Стругацких, то уж, они там именно что явно идут на ту самую более чем осознанную диспропорцию всего бытия, объединяя 451 по фаренгейту бесславного технического заката человечества Рея Брэдбери и немыслимо злую давность средневекового мракобесья.
Ведь то, чего они описывают в его совершенно же естественном виде никогда и близко нигде вовсе-то пока не наблюдалось…

85
Никогда в мировой истории ничего подобного тому явно этак еще никогда не бывало, чтобы действительно на кол всех, кто хоть немного грамоту разумеет.
И то на редкость наглядный перебор, а точно также и прямое следствие отсутствия самого элементарного и искреннего желания довольно-то верно раскрыть все реальные беды той ужасной эпохи, когда вовсе не грамотность, а лишь чересчур смелый, весьма пытливый и неординарный взгляд на вещи и мог привести человека на пылающий жаром костер.
А, кроме того, еще и женская красота вполне уж могла неистово распалить больное воображение, а потому в глазах фанатика монаха, что так и горели сатанинским огнем, действительно читалась истинная правда…
Да он действительно мог более чем совсем уж отчетливо увидеть то, что его отравленному половым воздержанием мозгу могло разве что лишь издали только ведь попросту так именно померещиться.
Он был святым человеком, а потому и ко всем его словам сколь безоговорочно слепо прислушивались, полностью же безгранично им, веря, а потому, когда этакий доморощенный «СВЯТОЙ» заявлял во всеуслышание, что он, видите ли, видел, как данная девица обратилась в кошку, то без тени сомнения и был заранее вынесенный ей приговор.

86
При большевиках естественно - эпоха была и близко ныне нисколько не та, чтобы хоть кто-нибудь сказкам об оборотнях до чего ведь беспечно буквально этак разом уж как есть действительно и вправду поверил.
Однако в корне меняются одни лишь довольно-то легко прилипчивые обвинения, ну а внутреннее их содержание остается все тем же исключительно так неизменно полностью прежним.
И, кстати, злосчастная принадлежность к прошлым высшим классам была тогда тем еще ярлыком по временам, разве что, куда поболее вдвойне наихудшим, нежели чем чисто средневековое обвинение в ворожбе или колдовстве, поскольку в те времена словесные излияния и тыканье пальцем со стороны некомпетентных лиц совсем этак не было вполне окончательным приговором.
Да и длинные списки сообщников указать, как правило, вовсе ведь не от кого тогда никак не требовали, раз попросту не было еще в то время поставлено дело святой и всезнающей инквизиции тайных мыслей и мыслишек на очень-то весьма и весьма широкую ногу.

87
Ну а тот же самый Иосиф Сталин некогда так являлся фактически новоявленным языческим идолом, коему все остальные простые смертные попросту были обязаны приносить в жертву свои души и тела…
Торговец верой и правдой наплодил ремесленников досужего вранья, а также и серую рать дуболомных бюрократов, что и впрямь до самых небес нечестиво прославляли самих уж себя, да и все ведь свое безрукое управление и впрямь-таки на глазах под их руководством безвременно нищающей державы.
А все то «народное хозяйство» при том самом исключительно так безнадежно бесхозяйственном хозяине попросту разом пришло в самый полнейший и глубочайший упадок, поскольку всякое вполне нормально воедино его связующее звено было довольно-таки зверски старательно и последовательно сведено к нулю - физически уничтожено.
Причем этак то было еще и потому, что при Советской власти за семейную принадлежность к мелкому бизнесу порою карали, куда пожестче, нежели чем к тому самому действительно большому…
И даже тот НЕП, что сами большевики до чего и впрямь неотложно и срочно чисто вот ненароком вполголоса объявили, дабы хоть сколько-то уж несколько приподнять полностью-то как есть задыхавшуюся в путах марксизма российскую экономику…
Нет, именно этот и впрямь-таки до чего злосчастный сдвиг в сторону исконно же нормального исторического развития большевики затем еще во все стороны и разгоняли, словно истую заразу похуже коей попросту и не бывает на всем белом свете.
Так, что то и близко вовсе ведь никак неизвестно, кто это кого мог на кол посадить или скажем каким-либо другим значительно менее мучительным способом разом этак в расход более чем бессердечно пустить.

88
И, кстати, противопоставление одних людей другим совершенно уж нисколько поистине неправомочно…
Поскольку никак не иначе, а буквально каждый человек есть вполне естественный продукт всей воспитавшей его среды и, хотя некоторые исконные задатки и могут переменить чью-либо конкретную судьбу, однако мир окружающей жизни, скорее всего, всякого поглотит совсем без остатка… или наложит на него именно тот крайне неприглядный более чем явственный отпечаток.

Это же, кстати, касается и всего мира большой художественной литературы.
Скажем так, если провести, то самое весьма и весьма до чего и впрямь вполне правомочное сравнение между русской литературой 19 столетия, сколь так благостно подарившей миру Льва Толстого, Достоевского, Чехова и тем последующим 20ым столетием, не давшим ровным счетом никого им, в сущности, полноценно же действительно равного.
А между тем может все-таки равные они вот вполне явственно были, да только их затравили, злодейски выжили из страны в исключительно подчас чисто вынужденную эмиграцию, где вдали от всех своих вполне естественных корней, ростки их великих талантов на литературной ниве попросту ну никак вовсе затем не взошли?
Ну а всех тех, кто на прежней родине остались до того идеологически верно и полностью всеобъемлюще в бараний рог явно уж совсем этак недремлющим оком разом скрутили…

Как то безо всякой в том тени сомнения более чем до чего сколь еще однозначно случилось со всем, уж надеемся нисколько небезызвестным Василием Аксеновым.

89
Маленькому четырехлетнему Васе беспардонно объявили, что его родители ВРАГИ НИКОМУ И БЛИЗКО ЭТАК ДОСЕЛЕ НЕВЕДОМОГО СОВЕТСКОГО НАРОДА…
И можно безо всякой в том тени сомнения сколь же категорически утверждать, что и этого тогда весьма ведь основательно на редкость хватило, чтобы как есть именно до конца его дней более чем бессердечно травмировать всю его психику.
Вторым вполне еще возможным кандидатом в новые Толстые был, конечно же, Виктор Астафьев, однако и его тоже коснулась вражья сущность Советской власти, а совершенно неотъемлемым третьим мог бы вполне оказаться, Варлам Шаламов, ну а сколь отважно завершающим эту когорту четвертым - неизбежно бы стал великий сын белорусского народа Василь Быков.
К выше перечисленным именам, несомненно, было бы вполне же присовокупить шесть или семь имен, так и оставшихся в самой полнейшей безызвестности.
А может их вообще следовало бы поискать посреди людей, попросту и не народившихся на белый свет или с большого горя смолоду спившихся от той уж сплошной полосой, так и идущей в ногу… советско-общаговой безнадеги?

90
Твардовский очень даже хороший и славный поэт, однако, вполне может быть, что ему попросту никак не было суждено стать новым Пушкиным только из-за извечно жившего в нем полностью самостоятельной жизнью фактически инстинктивного страха…
А вот не отправил бы он своего безвинно осужденного Советской властью за то самое неправомочно ярое трудолюбие отца совсем уж до чего прямиком как есть сходу назад по месту его ссылки…
Можно ли вообще, то себе как-либо вообразить, а чего это именно на деле творилось в его сельской душе в самой так непосредственной связи со всею той чисто насильственной национализацией личного имущества…
Это было ведь то на редкость бескрайним и доподлинно чудовищным опустошением!
И всем этим мы, безусловно, обязаны не одним тем серым личностям, что сколь беспардонно закабалили страну марксовым вероучением, но и людям, что наспех в мечтах весь этот мир довольно-таки рассудительно переделав, ласково верещали о светлых днях, которые они между тем совсем и не думали никак приближать ни словом, ни делом.

91
И все эти чистые, сладкоречивые, и благородные люди (только-то разве что чересчур и впрямь вот до чего излишне бездумно мечтательные) будучи совсем же исподволь всецело подхвачены ураганным ветром своей эпохи…
Затем еще явно могли и впрямь-то до чего всеядно предстать никак и близко ничуть не лучшими представителями той самой истово темной среды, в которую их всецело разве что по воле случая лишь совсем этак никак ненароком попросту именно что занесло?
Из того же романа Братьев Стругацких «Трудно быть богом»
«Куда исчезло воспитание и взлелеянное с детства уважение и доверие к себе подобным, к человеку, к замечательному существу, называемому "человек"? А ведь мне уже ничто не поможет, подумал он с ужасом. Ведь я же их по-настоящему ненавижу и презираю… Не жалею, нет - ненавижу и презираю. Я могу сколько угодно оправдывать тупость и зверство этого парня, мимо которого я сейчас проскочил, социальные условия, жуткое воспитание, все, что угодно, но я теперь отчетливо вижу, что это мой враг, враг всего, что я люблю, враг моих друзей, враг того, что я считаю самым святым. И ненавижу я его не теоретически, не как "типичного представителя", а его самого, его как личность. Ненавижу его слюнявую морду, вонь его немытого тела, его слепую веру, его злобу ко всему, что выходит за пределы половых отправлений и выпивки».

92
Однако ведь тот и впрямь до чего приземленно низменный человек, будучи искусственно перенесен из своего вполне уж естественного для него окружения в более-менее интеллигентное общество (в довольно-то субтильном возрасте), несомненно, начал бы тогда мыслить о чем-либо весьма высоком и чистом.
Ну а чего бы это еще на деле действительно приключилось в некоем том сколь многозначительно обратном случае почти ведь со всеми теми господами моралистами из своего чистого, укромного угла до чего этак всецело на редкость бестрепетно и благообразно поносящих буквально-то всякую страшную и гиблую тьму?

Про то уж и высказываться совсем и близко вот нисколько не хочется…
Одно лишь хотелось бы все же заметить - не почувствовав над собой в достаточно субтильном возрасте дыхание суровой мглы о тех других людях вовсе так не суди.
И неужели то совсем этак никак никому не понятно, что все тут дело в одном лишь, том или ином, воспитании, а ни в чем-либо хоть как-либо достойном некоего совсем уж иного определения действительно большем?
Хотя то между тем и подавно полностью ясно, что за человеком, который был до чего именно наспех и вправду же вынут из некоего гиблого житейского болота, сколь непременно вот надобно будет весьма и весьма строго беспрестанно наблюдать.
И это так поскольку всякая исконная его натура более чем запросто может его побудить даже и нечаянно, чисто как есть инстинктивно и вправду, затем начать искать все то, что является для него чем-либо вполне до конца понятным, и, кстати, более чем неизменно вот предельно естественным.
Однако, между тем, лишь совсем у немногих проявился бы именно тот еще «волчий зов» в лес сплошной безыдейности и вящего порока.

93
Ломоносов, к примеру, до чего и вправду довольно так многое сделал, дабы дать людям из народа действительно должное образование.
Однако явно уж был он в поле один, а все его последыши, вышедшие из простонародья «князья-сподвижники» сами, затем вскоре заделались изысканных манер, чванливыми сановниками наивысших знаний обо всем том, что всяким бескультурным невеждам было и близко уж совершенно так вовсе неведомо.

Ну, а кроме того, никак не нашлось вовсе ведь никого из тех, кто достойно и прагматично вполне этак еще заступился бы в полностью до конца разумной манере за весь тот крестьянский и рабочий люд!
Заводское оборудование крушить, как то задумал отобразить, в своем романе «Молох» писатель Куприн - то ведь и впрямь самое естественное занятие для одного только очень уж даже весьма отчаянно смелого идиота!
Позже, по настоянию издателя он никак непреднамеренно именно уж разве что вынужден был довольно-то резко дистанцироваться от этакой скользкой и опасной темы.
Да только ведь именно этакого рода бунтарские мысли так и бурчали тогда в животе всего того образованного и хоть сколько-то вообще истинно интеллигентного общества.

94
Марк Алданов, в его историческом романе «Истоки» вовсе не раз на то исключительно же откровенно указывает и ему вполне можно верить, он был очень даже честным человеком и лгал лишь невольно, и довольно-то изредка.
Ему вот, подчас разве что только и было свойственно почти бессознательно приукрашивать насквозь пропитанную кровавым потом разрушительных идей…
…тогдашнюю всецело-то совсем обыденно вязкую революционную действительность.

Вот он весьма и весьма наглядный пример из его книги «Истоки», где он ясно и четко разом указывает на всю ту сущую отстраненность интеллигенции от всяческих дел, что были и впрямь сколь неразрывно же связаны именно с тем довольно последовательным и постепенным последующим улучшением всего того никак непростого быта народа.
И уж те его гулким эхом от всех старых крепостных стен так и отдающиеся в ушах слова, более чем безукоризненно, и являют плод мучительных и многолетних раздумий, а потому и берут они сразу так за душу.
Марк Алданов «Истоки».
«Что я, профессор Муравьев, могу сделать для ускорения дела конституции? Я не пойду со студентами устраивать демонстрацию на площади! И не только потому не пойду, что они почти дети, и что они хотят не совсем того же, что я, и даже совсем не того. У меня, как я и сказал Лизе, есть свое дело в жизни. «Я полезнее обществу, России, народу, занимаясь только этим», - сказал Павел Васильевич тоже в десятый, если не в сотый, раз».

95
Получается, что коли к тому, вовсе вот не было какой-либо вполне стоящей, личной причины, скажем, к примеру, той еще на редкость безнадежной и безответной любви…
Однозначно же люди действительно способные изменить жизнь народа хоть к чему-либо чуточку лучшему буквально всеми путями от подобных дел до чего только активно полностью самоустранялись.
Причем объясняли они все это свое самое уж полнейшее равнодушие к каким-либо свершениям в области преумножения общественных благ, разве что с той самой исключительно так донельзя твердой позиции…
Нет, уж сколь изумительно ласково и уютно разом на редкость вполне этак надежно они прикрылись всею той именно что сугубо научной весьма и весьма до чего многозначительно плодотворной и чисто как есть самой-то повседневной своей занятостью.
Однако весь тот и вправду нещадный и беспрестанный интеллектуальный труд сам по себе и близко ничего ведь не стоит без всей той донельзя строгой его привязки к полностью же всецело совсем явственно неброским реалиям той самой так или иначе окружающей кое-кого действительности.
Да и вообще абсолютно всякое сколь этак отвлеченное, аморфное знание вполне может до чего весьма многим причинить именно тот совершенно неминуемый и самый что ни на есть колоссальнейший вред.

Практически каждое гуманное средство или любое техническое новшество, несомненно, может быть, во всем том дальнейшем вполне еще разом оказаться использовано как раз-таки всецело супротив человека, если и вправду затем оно окажется совсем уж никак не в тех нисколько нечистых руках.
И именно поэтому люди образованные и интеллигентные непременно обязаны по временам находить в себе силы для участия во внутренней политике своего государства, и это всего-то лишь никак не должно было у них оказаться и вправду до чего вполне-то как есть самым повседневным занятием.

96
Причем вовсе так не разрушением всех пут рабства и несвободы и впрямь-то можно было до чего еще на редкость ведь безотлагательно добиться самых уж значительных и существенных благих перемен.
Нет, к чему-либо подобному если и можно было вообще прийти, то только разве что одним тем строго уж чисто ступенчатым изменением всех тех нынче-то так или иначе существующих реалий.
Ну а всем тем на редкость мучительным и болезненно тягучим эмоциональным репликам только и суждено было растравливать довольно мелкие людские амбиции, а более этак совсем и ничего иного.
То есть, все те громкие слова, что до чего резкими раскатами самого уж отдаленного эха и впрямь доносились до слуха рабочего люда, разве что лишь только и всего, что подтачивали в нем самодисциплину и ничего, собственно, более.
А между тем достопочтимые высоколобые инженеры, когда их интересы и в самом реальном смысле могли оказаться задеты из-за буквально любой, пусть даже и самой пустячной поддержки интересов народа бесстыже делали ноги от всего того, что и вправду могло им на деле грозить грядущими неприятностями во всей их личной последующей карьере.

Это ведь никак не о всеобщем благе чего-либо там, значится, за сытым обедом бурчать, когда, понимаешь ли, головной мозг до самых краев переполняется думами о сколь насущной необходимости более чем давно назревших и незамедлительных светлых перемен.
НУ а как только дело действительно приобретало некий всецело личностный характер, то тут же совершенно так неизбежно срабатывала реакция спинного мозга.

97
Зато промеж тех во всем себе подобных до чего же исключительно весело, они тогда от всей ведь души куражились, по поводу, убийств царских чиновников у нихъ аж сердце из груди выпрыгивало, когда звучали все эти взрывы!
А на работе, как и понятно всегда только молчок, а то чего доброго Николай Петрович выгонит и плохую рекомендацию в сердцах напишет, и как это потом с нею такой к какому-либо другому точно такому фабриканту на службу уж будешь затем устраиваться?
А вот он и самый конкретный всему тому более чем совсем этак безупречно во всем наглядный пример: Александр Куприн «Молох».
- «Кормилец… родной… рассмотри ты нас… Никак не можно терпеть… Отошшали!.. Помираем… с ребятами помираем… От холода, можно сказать, прямо дохнем!
- Что же вам нужно? От чего вы помираете? - крикнул опять Квашнин. - Да не орите все разом! Вот ты, молодка, рассказывай, - ткнул он пальцем в рослую и, несмотря на бледность усталого лица, красивую калужскую бабу. - Остальные молчи! Большинство замолкло, только продолжало всхлипывать и слегка подвывать, утирая глаза и носы грязными подолами…
Все-таки зараз говорило не менее двадцати баб.
- Помираем от холоду, кормилец… Уж ты сделай милость, обдумай нас как-нибудь… Никакой нам возможности нету больше… Загнали нас на зиму в бараки, а в них нешто можно жить-то? Одна только слава, что бараки, а то как есть из лучины выстроены… И теперь-то по ночам невтерпеж от холоду… зуб на зуб не попадает… А зимой что будем делать? Ты хоть наших робяток-то пожалей, пособи, голубчик, хоть печи-то прикажи поставить… Пишшу варить негде… На дворе пишшу варим… Мужики наши цельный день на работе… Иззябши… намокши… Придут домой - обсушиться негде. Квашнин попал в засаду.
В какую сторону он ни оборачивался, везде ему путь преграждали валявшиеся на земле и стоявшие на коленях бабы. Когда он пробовал протиснуться между ними, они ловили его за ноги и за полы длинного серого пальто. Видя свое бессилие, Квашнин движением руки подозвал к себе Шелковникова, и, когда тот пробрался сквозь тесную толпу баб, Василий Терентьевич спросил его по-французски, с гневным выражением в голосе:
- Вы слышали? Что все это значит?
Шелковников беспомощно развел руками и забормотал:
- Я писал в правление, докладывал… Очень ограниченное число рабочих рук… летнее время… косовица, высокие цены… правление не разрешило… ничего не поделаешь…
- Когда же вы начнете перестраивать рабочие бараки? - строго спросил Квашнин.
- Положительно неизвестно… Пусть потерпят как-нибудь… Нам раньше надо торопиться с помещениями для служащих.
- Черт знает что за безобразия творятся под вашим руководством, проворчал Квашнин. И, обернувшись опять к бабам, он сказал громко: Слушай, бабы! С завтрашнего дня вам будут строить печи и покроют ваши бараки тесом. Слышали?
- Слышали, родной… Спасибо тебе… Как не слышать, - раздались обрадованные голоса. - Так-то лучше небось, когда сам начальник приказал… спасибо тебе… ты уж нам, соколик, позволь и щепки собирать с постройки.
- Хорошо, хорошо, и щепки позволяю собирать.
- А то поставили везде черкесов, чуть придешь за щепками, а он так сейчас нагайкой и норовит полоснуть…

- В южном крае на заводах из экономии сторожами охотнее всего нанимают черкесов, отличающихся верностью и внушающих страх населению. (Прим. автора.)

- Ладно, ладно… Приходите смело за щепками, никто вас не тронет, успокаивал их Квашнин. - А теперь, бабье, марш по домам, щи варить! Да смотрите у меня, живо! - крикнул он подбодряющим, молодцеватым голосом. - Вы распорядитесь, - сказал он вполголоса Шелковникову, - чтобы завтра сложили около бараков воза два кирпича… Это их надолго утешит. Пусть любуются.
Бабы расходились совсем осчастливленные.
- Ты смотри, коли нам печей не поставят, так мы анжинеров позовем, чтобы нас греть приходили, - крикнула та самая калужская баба, которой Квашнин приказал говорить за всех.
- А то как же, - отозвалась бойко другая, - пусть нас тогда сам генерал греет. Ишь какой толстой да гладкой… С ним теплей будет, чем на печке. Этот неожиданный эпизод, окончившийся так благополучно, сразу развеселил всех. Даже Квашнин, хмурившийся сначала на директора, рассмеялся после приглашения баб отогревать их и примирительно взял Шелковникова под локоть.
- Видите ли, дорогой мой, - говорил он директору, тяжело подымаясь вместе с ним на ступеньки станции, - нужно уметь объясняться с этим народом. Вы можете обещать им все что угодно - алюминиевые жилища, восьмичасовой рабочий день и бифштексы на завтрак, - но делайте это очень уверенно. Клянусь вам: я в четверть часа потушу одними обещаниями самую бурную народную сцену…»

98
И вот та самая более чем искренняя вера во всякие сладкие (хотя и совершенно при всем том беспочвенные) обещания, как уж была она в той еще весьма и весьма до чего только на редкость таинственной глубине простодушного сердца народа, так именно там и по сей день она и осталась.
Однако вполне ведь полностью полноценного чувства доверия ко всем тем прежним «бывшим» хозяевам в том самом истинно незабвенном начале 20 столетия попросту уж далее не осталось практически ни на грош!
И это именно как раз из-за тех барственно напыщенных и вполне реальных, а нисколько не литературных «героев» навроде того отъявленного негодяя Квашнина, многие честные хозяева затем свою головушку и поклали.
Ну а те, у кого совесть и впрямь была вовсе так совсем нечиста буквально в единый миг, почувствовав, куда это ныне ветер уж никак совсем неласково дует – зачастую скорехонько ведь тогда успели довольно-то вовремя более чем благополучно слинять заграницу.
Однако разве уж только в одних лишь, таких как Квашнин и вправду все было дело?
А между тем интеллигенции в те не так чтобы ныне довольно далекие времена попросту должно было никак не землю промеж крестьян, словно каравай хлеба делить, а тем, куда намного более близким и вполне, им, кстати, в общей массе понятным рабочим всячески помогать их права безыдейно отстаивать, самым мирным европейским способом.

Да только о чем-либо подобном довольно-таки стояще позаботиться и при этом душу свою всеобъемлюще радостно сохранить в истово холеном состоянии того самого на редкость возвышенного парения в том ярко же блестяще иллюзорном мире чистейшей духовности, никак и близко ни у кого на всем белом свете вовсе-то и не выйдет.
Раз и впрямь сколь этак неприлично грязное это занятие, да и никак неблагодарное, много маяты, а вся та большая и светлая любовь рабочего класса в связи со всем тем, явно уж навряд ли, что из ничего в один единственный день этак-то подспудно еще ведь затем возникнет.
Потому что она лишь тогда себя во всем полноценнее достойно проявит, когда рамки между учеными и рабочими просто-напросто навек сотрутся, ну а произойдет это никак не ранее, нежели чем лет через пятьсот или даже тысячу именно в той самой полнейшей и безупречной явной зависимости от вящего успеха технического прогресса.

99
Да только и тогда между тем тоже ведь обязательно все-таки сохранится почти та же более чем многозначительная разница между теми, кто обслуживает механизмы, и теми, кто их создает, разве что будет ее относительно меньше, нежели чем она есть ныне и сегодня.
И буквально все в этой жизни неизменно так явно потребует сущей размеренности и постепенности, а то совсем не иначе, а будет оно тем еще курам разве что на смех.

Ну а для того чтобы именно разом исключительно так максимально полезно решить проблему самого же насущного сближения между интеллигенцией и народом, надо бы было в него вовсе никак не гуськом непонятно зачем уходить, одну лишь землю матушку безбожно от края до края топтать.
Нет, уж для всего этого, прежде всего, было необходимо сколь основательно подтягивать наиболее достойных его представителей именно до своего собственного интеллектуального уровня.
И только в чем-либо подобном и может быть заключен, тот еще наиболее максимальный успех истинно наибольшего сближения между теми совсем ведь неизбежно довольно-таки весьма многозначительно различными частями всецело ведь полностью же, как есть никак этак здраво неразделимого фактически единородного общества.

100
Технический прогресс и вправду по-своему довольно-таки безгранично уж явно неисчерпаем.
Однако та немыслимо вконец закостеневшая группа, истово вросшая всем своим крайне недалеким мировоззрением в дерн на редкость, как есть полностью уж умиротворенного и никак и близко совсем вовсе-то неправо упитанного тщеславия, вполне еще явно может повести людей нисколько не в ту всем нам жизненно важную и нужную сторону.
Ну а дабы всего этого никак и нигде попросту не произошло, всей той интеллектуальной элите и был до чего еще весьма ведь обязательно необходим именно тот на редкость «свежий приток крови».
Причем, словно же чистый воздух для всеобщего нашего нормального последующего дыхания.
И это как раз-таки именно во имя того дабы самое максимальное число людей из народа и впрямь еще вполне надежно сумело когда-нибудь получить полностью до чего самое достойное их интеллекта высшее образование, и стоило вообще же огород городить.
Поскольку именно как раз это когда-нибудь и приведет к тому самому на редкость ведь безупречно действенному усилению всей той ныне разве что лишь в зачаточном виде существующей демократии.
И именно как раз-таки нечто подобное и будет наиболее явным и до чего весьма многозначительно верным признаком несколько большей близости народа ко всем тем сколь, несомненно, высокой души настоящим же интеллектуалам.
И именно в свете всего того только-то некогда разве что еще лишь затем некогда последующего соприкосновения всего того простого народа и интеллигенции и возникнет, куда весьма ведь значительно поболее прочная спайка между миром культуры и чисто внешнего бескультурья.

101
Да, и вообще наиболее наилучшая прививка от любых социальных потрясений это ведь, прежде всего великое единство всего народа, то есть именно та ситуация, когда никто никого и близко не презирает разве что только за то, что он-то сам, видите ли, куда и впрямь значительно поболее развит и гораздо лучше воспитан.
Кроме того - то, что тоже на редкость уж важно для всякого интеллигента, так это время от времени сколь еще пронзительно острым взглядом весьма ведь зорко приглядываться, а все ли вокруг действительно в порядке, в том (было бы желание вполне до чего широко обозримом) его невооруженному глазу быту.

Гробовое молчание интеллигенции и есть именно тот невообразимо прискорбный фактор сколь на редкость во всем явственно уж на деле способствующий тотальному и всесильному укреплению буквально-то всякой на свете более чем безбожно до чего еще дичайше дикой несправедливости.
И это собственно, как раз уж именно так, поскольку горечь полнейшего осознания всего своего на редкость ведь безнадежного бессилия и делает людей вовсе-то совсем невольными союзниками сатаны.
Да и вообще обитать в микрокосме пряных, словно пыльца райского сада идеалов, вещь никак недостойная истинно настоящей, светлой и высокой духовности.
Все мы плывем в одном житейском море, и никому не дано жить в том самом чисто своем наглухо закрытом мире радужных, литературных грез.
И к слову говоря, та самая глубочайшая бездна сурового общественного быта вполне ведь может стать до чего и впрямь неизменно солоноватой вовсе не только от одной лишь соли людского пота и слез, но и от бесчисленных и бессмысленных смертей!

102
И смерти те, самое безусловное производное осатанело хищнического спекулянтства, всеми теми блестяще же красочными чисто идеалистическими воззрениями, что явно были сколь бездумно и безнравственно нанизаны, словно бы бусы на шелк и только-то уж было все это осуществлено совсем не для того чтобы произвести должное впечатление на папуасов Новой Гвинеи.
И, кстати, было все, то, как есть сколь же вполне совсем неизменно основано именно на том весьма и весьма до чего чистом дыхании интеллигенции, так и парившей далеко в облаках исключительно иллюзорных времен искрометно «светлого ближайшего грядущего».
Причем именно то отчаянно тягучее, сладостное предощущение довольно-то многих дореволюционных интеллектуалов и сыграло, затем чудовищно злую шутку с тем самым поколением, что явственно мыслило и существовало в том самом розовом тумане всего своего духовного упоения…
И, конечно, в принципе, никак невозможно не учитывать хитрость и зловещую нахрапистость товарищей большевиков, да и сущую наивность забитого народа, да только все это в совокупности разве что является тем еще фактором, некогда создавшим высокую волну, что, однако и близко не оправдывает тех, кто вовремя не воздвиг должной высоты волнореза.

А между тем все и впрямь тогда было полностью наоборот, и без того бушующие страсти разве что лишь поболее усиливались и нагнетались, сколь безудержно же при всем том явственно окрыляясь абсолютно ведь беспочвенными блеклыми надеждами.

103
Причем вовсе не один тот достопочтимый Лев Толстой, но и многие другие великие гении 19 столетия, тоже ведь уж на редкость так «беспардонно страсти тогда нагнетали», сколь исподволь весьма старательно подкапываясь под всю ту, так или иначе, их окружающую беспробудно сонную и совсем вот до чего еще невозмутимо пасторальную действительность.

Да и Федор Достоевский, с его теоретически бесподобно же верно фактически что заранее сколь эффектно обоснованными уложениями всего того при всей его жизни никак пока не существовавшего, а разве что некогда только затем нагрянувшего глянцевого соцтоталитаризма весьма прозорливо предвосхитил в тех нескольких своих произведениях, весь чудовищно бесслезный век бесовского марксизма.
Его роман «Бесы» самая наилучшая иллюстрация к тому, как суровое предупреждение, затем и предстает не только в виде необычайно грозного пророчества, но и явно вот оказывается весьма подробным сборником логически полностью обоснованных тезисов, что и послужили основой всех тех на тот момент времени разве что чисто грядущих широких общественных преобразований.
Вот точно также это было и с Чеховым все его поздние повести и пьесы буквально-то кишмя кишат просоциалистическим ядом.
И был он, как есть, на редкость весьма же сладостно вдыхаем всем, тем интеллигентским обществом, которое бредило неистово революционным бредом, словно бы находясь в приступе перемежающейся лихорадки.
А именно как раз-таки потому затем и не нашлось всему тому их чисто социальному содержимому самого явного еще должного противоядия.
И уж те самые более чем невзрачно прозрачные мысли нисколько совсем не наспех высказанные Чеховым в этаких его поздних произведениях как «Моя жизнь», «Три сестры», а в особенности «Вишневый сад» свое черное дело (для всего своего поколения) более чем наглядно некогда и впрямь-таки вполне совершили!

104
Все те великие (безо всяких кавычек) творения высокого искусства до чего еще явственно содержали в себе крайне уж отчаянно подрывные идеи, буквально начисто так сокрушающие на редкость давно устоявшиеся моральные принципы, бесспорно ведь всецело поддерживающие столпы фактически этак всяческого вполне полностью здравого общественного бытия.
Поскольку до чего и впрямь нечто подобное собою неизбежно символизировало тот еще и впрямь до чего безупречный образец, абсолютно полнейшего неприятия и как есть именно на дух всяческой той провинциальщины раз весь ее грязный и нисколько неумытый лик был всецело совсем нелицеприятен всем тем тогдашним прекраснодушным интеллектуалам-западникам.

К тому же это как раз-таки их весьма ведь на редкость благие идеи сколь неизменно более чем явственно подрывали все те основы исконно патриархального русского общества, прививая ему чистоплюйство, ханжество и цинизм, в принципе, всегдашне более чем органично свойственные всяческим без какого-либо исключения морализирующим фарисеям.
А главное, и близко не были они способны к самому доподлинному созданию по-настоящему простых и на редкость весьма легкодоступных сознанию всякого ведь индивидуума четких обоснований какого-либо до чего этак на редкость многозначительно иного морального кодекса.
А между тем во имя хоть сколько-то праведного полностью ведь иного жизненного уклада нужно было, как есть еще найти способ донести до каждой отдельной индивидуальности все, то во что отныне всякому и каждому полагалось бы действительно верить.
Причем надо бы при этом еще и взвывать к каждой отдельной людской душе, а не сбивать людей в серую, бессмысленную и тупую толпу вообще уж при этом начисто лишенную всякого человеческого облика.
И это одно разве что довольно-таки весьма деятельное развитие каждой отдельной индивидуальности и дало бы в руки народа вполне ведь полноценную возможность сколь и впрямь ответственнее прицениться буквально-то ко всему светлому и духовному, что, так или иначе, простецки же существует в этом исключительно как есть на редкость вот разноликом мире.
И кое-кому сколь непременно следовало до чего еще явно начать действительно раздумывать именно над тем, как бы это и вправду создать условия при которых всякое народное сознание попросту раз и навсегда перестанет быть столь всецело зацикленным на простых и житейских нуждах всего того подчас весьма крайне тяжкого людского бытия.
Но нет, вместо этого кое-кто более чем незатейливо тавтологически так и вторил всем тем вкривь и вкось весьма уж многотрудно надуманным и многослойным, словно тот еще слоенный пирог философским благим рассуждениям.
И ведь нисколько не было в них абсолютно никакой конкретной увязки со всею той простой, и вязкой от века же промозгло
собственнической общероссийской действительностью.
Да и вообще мировоззрение довольно многих старорежимных либералов было сплошь так упадническим и полулогичным, в нем подчас явно преобладали голые эмоции, а они между тем зачастую истинный враг всякого вовсе не наспех одетого в житейское платье здравого смысла.

105
Все, то более чем нечестивое общественное недобро по всему их до чего только безапелляционному рассуждению в самом уж корне своем всегдашне заключалось в одной лишь извечной русской лени, а это между тем сущая ерунда, поскольку все дело тут было именно в том лениво же бестолковом и отчаянно коррумпированном руководстве.
Ну а также и в том, что на месте здравой головы зачастую и по сей день властно так восседает массивная и бездушно амбициозная начальственная задница.
Причем она не только не дает проходу уму, но и загоняет его в угол, ставя его всем в пример сущего и совсем этак нисколько вовсе же недвусмысленного разгильдяйства.
Причем это старая история - века идут, а общее положение нисколько ведь к чему-либо лучшему совсем уж никак вовсе-то не меняется.
И все это сколь явственно приводит именно к тем до чего однозначно самым печальным последствиям.
Ведь все это вполне всерьез формирует сознание многих умственно развитых людей в стране, они приучаются думать и рассуждать об тех только лишь некогда возможных во всей этой жизни переменах разве что лишь пассивно, а никак не активно.
И это именно та самая лень интеллектуальная в том еще на редкость ведь более чем непременном ее сочетании с весьма же красноречиво откровенным умением сколь цветасто и много вовсе ведь до чего неуемно так книжно глаголить, и есть истинная беда, в том числе и современной интеллигентной России.

106
Да и вот еще то на редкость умопомрачительное желание самого незамедлительного сокрушения буквально всего и вся, а также наделение всей той «бесовски неправой» буржуазной действительности теми исключительно ужасными вековыми пороками является сущим порождением вездесущей и чисто внешней империалистической тьмы, неизменно так страстно стремившейся всячески разрушить Российскую империю именно что изнутри.
А как раз для всего того она до чего только ловко использовала изрядно так давно столетиями поднакопившиеся нравственные и сословные внутренние противоречия.
Чаадаев и иже с ними беспрестанно слушали враждебную болтовню витийствующих чужеземцев и довольно-таки простодушно принимали все их злые и острые речи за чистую монету, думая при этом, что те и впрямь-то довольно искренне фыркают, объявляя весь российский быт донельзя примитивным и совершенно умственно-отсталым.
Ну, а на самом-то деле, они лишь разве что только и всего, что отрабатывали свой хлеб, им же до чего наверняка очень ведь, даже кое-кто щедро за то явно приплачивал, чтобы, они все российское – остервеняясь почем свет безо всякой-то устали на все лады костерили.
Да и еще исходились они при всем том именно тем полностью уж на редкость самым так безутешным и безудержным плачем по поводу необычайно милых их сердцу атрибутов культурного Запада, который они разве что совсем ведь ненароком и лишь вовсе-то ненадолго злосчастно покинули.

107
Ну, а затем как гром среди ясного неба нагрянула эпоха полнейшего раскабаления от всех и вся без исключения нравственных основ, а между тем самое начальное свое производное она никак уж совсем так не вскользь брала именно из чертовски изнурительной патетики чьих-либо и близко никак не в меру напыщенно яростных речей-бичей.
И все это разве что только-то ради того чисто во многом явно уж попросту досужего (на одних лишь праздных словах) всеблагостного достижения царства светлой истины.
Ну, а во имя немыслимо наилучших грядущих дней и тех славными идеями уж неистово мигом на редкость радостно просветленных лиц всех тех простых людей, чем это вполне всерьез было никак и нисколько явно не погнушаться?
Раз им всем и именно что подневольно более чем совсем же незамысловато еще предстоит исключительно так доблестно впоследствии поучаствовать во всех тех разве что чисто грядущих невообразимо светлых и благостных крепостно-коммунистических свершениях.
И пускай себе, затем совершенно так безвестно погибнут 250 миллионов китайцев, зато те самые остальные 750 точно вот будут жить долго и счастливо, как про то некогда вымолвил великий кормчий Мао Цзэдун.

108
Да и у Братьев Стругацких тоже вполне еще возможно найти нечто уж явно тому и впрямь ведь бесподобно, так как есть всецело подобное.
Их роман «Обитаемый остров» не очень уж четко и выпукло обозначенное нравственное отрицание всяческого довольно ведь агрессивного внешнего воздействия, так и проникающего на самые задворки фактически любой людской натуры при помощи тех еще самых разных искусственных надстроек над всем тем необъятно широким общественным организмом.
Ну, а также в этом романе присутствует и вполне полноценное понимание той еще самой абсолютной вот безнадежности любых попыток все в единый миг буквально подчистую полностью переменить при помощи одного лишь того воинственного сокрушения всех тех будто бы разве что ныне чисто уж прежних былых основ…
Вот чего автору удалось для себя и других в нем после самого так до чего весьма многократного перечитывания явно уж никак не на внешней поверхности еще отыскать.
Стругацкие «Обитаемый Остров».
«Разум прикинул, что к чему, и подал совет: поскольку изнутри тиранию взорвать невозможно, ударим по ней снаружи, бросим на нее варваров… пусть лесовики будут растоптаны, пусть русло Голубой Змеи запрудится трупами, пусть начнется большая война, которая, может быть приведет к свержению тиранов, - все для благородного идеала. Ну что же, сказала совесть, поморщившись, придется мне слегка огрубеть ради великого дела…»

109
И это именно откуда-то отсюда и берет свое наиболее заклятое начало то самое исключительно уж отчаянное и бессмысленно лютое безвременье непроглядно серого и обезличенного террора, а вот нет, чтобы постепенно и продуманно организовать все те до чего детально взвешенные преобразования…
Да только нечто подобное никак не про нас, нам подавай все сразу на блюдечке, пусть даже и сквозь тьму и кровь нескольких тех последующих, и впрямь до чего уныло живущих в то самое безлико же бесноватое время истинно бесприютных поколений.
И главное все это лишь ради одного того совсем ведь изумительно безоблачного грядущего счастья каких-либо, в сущности, именно что эфемерных весьма и весьма до чего еще отдаленных - полупризрачных потомков.
Да, правда, может то великое счастье, и будет довольно-таки полновесно так некогда явно осуществимо… ОДНАКО БОЛЕЕ ЧЕМ БЕЗУПРЕЧНО ДОСТИГНУТО то будет РАЗВЕ ЧТО ИМЕННО ТЕМИ ВОВСЕ-ТО ПРИНЦИПИАЛЬНО ИНЫМИ МЕТОДАМИ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ЛЮДСКУЮ ПОВСЕСТНО УЖ И ВПРЯМЬ ВЕСЬМА ВОТ ДО ЧЕГО СТЯЖАТЕЛЬСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ.
И НАДО БЫ ВСЕГДА И ВО ВСЕМ ПРЕДЕЛЬНО ТАК ТРЕЗВО УЧИТЫВАТЬ, ЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО НА ВСЯКУЮ ВНЕШНЮЮ СУРОВУЮ ВСТРЯСКУ, ОТРЕАГИРУЕТ ЛИБО ОТВЕТНЫМ НАСИЛИЕМ, ЛИБО САМЫМ ЧТО НИ НА ЕСТЬ ОТКРОВЕННЫМ ЖИВОТНЫМ БЕЗРАЗЛИЧИЕМ, ПРИЧЕМ КО ВСЕМУ СРАЗУ НА ВСЕМ БЕЛОМ СВЕТЕ.

Правда для кое-кого светлым идеалом более чем безупречно является разве что то, чрезвычайно уж скорое, словно тот еще штормовой ветер отчаянно ведь как есть неистово завывающее освобождение от всех тех всецело прежних оков старого и вовсе-то никак совсем недоброго бытия.
Да только от всех тех БУРНЫХ И яростно нигилистических усилий оно лишь разве что именно так наскоро перерождается и полностью меняет форму, причем становится оно при этом, куда несоизмеримо хуже, да и, кстати, вдвойне еще хитроумнее.
И неужели именно ради вполне этак должного осуществления как раз-таки данных неимоверно ужасающих всякую праведную душу тенденций и нужно было подобного рода сколь еще безудержно отчаянное рвение?
Да только по всему тому истово искреннему мнению широкооких либералов, везде и всему еще уж явно и вправду должно было в самый тот истинно краткий миг буквально-то всеобщего людского прозрения, до чего незамедлительно как штык разом этак обресть черты гладкие и чистые и никаких гвоздей.

110
А вот замаячит где-либо еще на самом том ближайшем историческом горизонте невообразимо мрачная перспектива именно ведь того, что до чего беспардонно зловеще же действительно станет под собою подразумевать ту самую исключительно так совсем невзрачную возможность…
А именно как раз собственно то, что «подлому царскому дому» и вправду все же удастся в результате хоть сколько-то вполне удачного ведения войны довольно так значительнее усилить лишь совсем ведь недавно до чего внезапно же пошатнувшиеся жизненные позиции…
И то и близко никак не иначе, а действительно еще станет на редкость так диким злом для всей этой нашей безмерно свободолюбивой эпохи.
И дабы хоть как-либо и впрямь еще всеми силами загодя торпедировать этакий донельзя пагубный ход развития до чего подчас нерадивых исторических событий буквально все средства были у нас совершенно так одинаково на редкость еще хороши.
И сколь неимоверно весьма этак бойко промывающая все до единой косточки общественного быта своего родного угла промозгло прозападная интеллигенция и впрямь-то как есть засуча рукава смело боролась со всеми теми самыми же повседневными проявлениями народного патриотизма.
Явно вот тем, вполне еще всерьез подтачивая силы, сколь неустанно сражающейся великой державы, что никак этак логически совсем не оправданными смертными муками всегда вот шла до конца, отчаянно добиваясь великих и славных побед…
Да вот уж как есть, воюя при этом за чьи-либо вовсе ей совершенно чужие (читай заграничные) интересы.

Вот как на все, то так или иначе вышеизложенное, пусть хоть и издали, а все же более чем вполне полновесно во всем намекает большой писатель Марк Алданов в его книге «Самоубийство».
«Ленин с его Нахамкесами умные люди. И что в том, что они пораженцы? Разве ты, Митя, не был пораженцем в пору войны с Японией?
- Не был.
- Будто? Я не знал. Значит, ты был исключеньем. 99 процентов нашей интеллигенции состояло из пораженцев».

111
Может все это и впрямь чисто невольное преувеличение, однако как он был при всем том, как есть именно на своем-то месте, так и останется сам по себе всецело прискорбный факт до чего откровенно присутствовавшего в самом тогдашнем воздухе полнейшего и попросту всеобъемлющего антипатриотизма.
И главное, что все это никак не вскользь излагается устами писателя и очевидца.
И эти его слова самое наилучшее доказательство всего того, что нечто подобное и вправду именно что на деле имело место в те не столь и далекие от наших сегодняшних дней крайне ведь более чем на редкость непроглядно лихие года.
А это, кстати, и стало именно тем и впрямь-таки до чего еще непотребно же разлагающим элементом всей-то тогдашней общественной жизни!

Причем тогдашняя интеллигенция проявляла весь этот свой сущий демократизм пораженческих взглядов в основном разве что лишь оттого, что у нее, видите ли, вполне этак имелся зуб на всю ту немыслимо «беспросветную российскую умственную и религиозную отсталость», в свете столь отчаянно и многообещающе величественной просвещенной Европы.

112
Ну а первоисточник всех этих «благих настроений» был более чем естественно, что исключительно этак явно ведь разве что исконно французским.
Вот чего пишет обо всем этом тот же писатель Алданов в его книге «Заговор».
«Многое другое в учении парижских философов было еще более чуждо Талызину. Они называли себя гражданами мира; Вольтер поздравлял Фридриха II с военными неудачами французов».

А им-то эту сущую заразу до чего бестрепетно и беспардонно подкинули именно те исключительно благородные джентльмены англичане, попросту уж до чего вот разом выказавшие желание, как есть еще не мытьем так катанием постепенно ведь ослабить политические позиции своего материкового соседа.

113
И именно подобного рода «прогрессивные взгляды» и возвеличивала тогдашняя российская интеллигенция.
И это именно она, кстати, всячески и подрывала главные основы российского постфеодального общественного обустройства.
И вот, в конце-то концов, все это как раз и стало одной из причин, всецело приведших ко всему тому беспардонно жесточайшему за всю же историю человечества новоявленному рабовладельческому строю (в его чисто современной интерпретации).
Однако всего этого довольно многие до сих самых пор и близко нисколько вовсе не поняли.
Им-то всем и поныне более чем вероятно уж истинно кажется, что весь тот советский период российской истории это вполне естественная часть исторического развития постфеодального общества, в конечном итоге, приведшая Россию к тому самому на редкость еще окончательному выходу из средневековой мглы, да и полнейшему ее индустриальному процветанию…
Ну а на самом-то деле раковая опухоль большевизма просто-напросто сколь беззастенчиво использовала совсем безо всякого остатка все те так или иначе имеющиеся ресурсы, в той ведь лично ей одной безраздельно нужной чисто военной, а отчасти и исключительно имперской области.
И какой-либо подлинной заботы о людях при Советах не было и в помине, а существовали одни те чрезвычайно большие государственные интересы, включающие в себя, в том числе и вполне конкретную до чего этак совсем уж чрезвычайно излишнюю щедрость по отношению ко всем тем нуждающемся и голодным на всем Земном шаре.
А своим все естественно, что только почти забесплатно, однако при этом попросту именно что заранее сделав те вполне этак более чем необходимые вычеты из их и без того вконец копеечной зарплаты.
СССР очень ведь даже плотно сидел на нефтяной игле, пока страны ОПЕК по просьбе запада не понизили цену на черное золото, что, как и понятно и привело большевистскую империю ко всему тому до чего еще самому же неминуемому ее последующему краху.

114
И все те беспрестанные вздохи и ахи по поводу бывшего СССР это ведь не более чем плач бабы по избе, которая раньше хоть как-то стояла, а теперь и вовсе попросту вконец ныне рухнула.
А вот имелся бы в течение всего того 20 столетия в той самой исключительно долгими веками некогда создававшейся державе именно тот бесспорно настоящий рачительный хозяин, и тогда как-никак Россия довольно-то легко тогда бы сумела поглотить Персию, а потому та уж нынче на деле являлась исключительно неотъемлемой частью великой Российской империи.
Причем все те за редким исключением территориальные завоевания неизменно являются великими лишь, разве что если они на долгие века…
А как раз-таки потому давно бы пора со всею великой скорбью признать, что Россия в результате большевистского правления потеряла очень даже многое из того, что до той поры завоевывалось столетиями ратных подвигов ее сынов…

115
Так и этого мало… неужто бы без всего того неотъемлемо же вездесущего и извечного присутствия всего того чисто советского бытия столько-то талантливых людей навсегда бы покинуло свою любимую родину?
И это, конечно, далеко не всем из их числа и вправду затем довелось под самую старость до чего меланхолично и кисло вслух размечтаться о том, чтобы на Россию, дабы раз и навсегда покончить с проклятым большевизмом была бы разом так сходу сброшена атомная бомба.
А между тем это как раз уж этакого рода оказия и приключилась некогда с Антоном Деникиным.
Но это все, конечно, разве что именно потому, что был он тем еще отставным генералом сколь этак злосчастно заброшенной на чужбину морально сломленной армии.
А, следовательно, с его личной стороны все это были одни лишь и только так и кипящие ненавистью зловещие слова, что исходили из вконец уж давно одряхлевшего мозга.
Да вот, однако, то самое ныне весьма распространенное высшее образование в действительности как-никак уж явно на деле могло довольно-таки на редкость весьма и весьма прагматично кому-либо помочь еще вот затем воплотить подобные устремления в те самые, что ни на есть исключительно непосредственные реалии жизни.
Нет, конечно, мы ведь тоже сами с усами…

А между тем Россия, несомненно, могла стать наилучшей производительницей сколь многих товаров широкого житейского ширпотреба…
И разве вообще стоило бы ей становиться вечно пылающим очагом той самой нисколько ни с чем несопоставимо до чего и впрямь ужасающей военной силы, которую не дай только Бог, где-нибудь и когда-нибудь совсем этак безоглядно разом вот только вообще уж в дело пустить?

116
И вполне, то истинно уж вероятно и возможно, что без Советской власти в этом мире существовали бы одни лишь и только тоже вот неисчислимо гибельные для всех ведь людей нейтронные бомбы…
Они малого заряда и ограниченного района действия, а главное еще и предназначены, как раз-таки для уничтожения военных баз потенциального противника.
И никакого того доподлинно серьезного, как и исключительно более чем необратимого вреда всей природе, они причинить и близко-то никак нисколько не способны…
И надо бы безо всякого стеснения, словно через тот еще мощнейший рупор во всю силу легких этак-то более чем совсем же беззастенчиво разом-то выпалить…
Уж без всего того так и обескровливающего душу и тело дичайше неприглядного сосуществования тех и впрямь истинно лбами друг другу противостоящих политических систем, кому это вообще тогда в голову могла прийти та сколь беспутно бредовая идея разом ведь уничтожать центральные многомиллионные города вместе со всем тем их чрезвычайно большим народонаселением.

117
Но тот и по сей день некоторыми всею душою истинно на редкость нежно любимый Советский Союз вовсе-то никак и близко не был обязан именно что попросту сгнить совсем до конца изнутри, а потому и тихо-мирно исчезнуть с политической карты всего этого мира.
Нет, уж все, то могло быть и в корне ведь явно совершенно иначе.
Слава тебе Господи, что к власти в 1985 пришел Горбачев, а не кто-либо совсем, совсем вовсе так иной, как например тот же яркий представитель реакционного крыла Лигачев.
Видя прямо перед собой тот никак и близко вовсе неминуемый экономический крах всей той необъятно широкой страны, коммунисты вполне бы могли сколь на редкость весьма строго промеж своих порешить, что уж пришла ныне пора действительно сделать жизнь на всей Земле, как есть принципиально так вовсе-то невозможной.
И совсем уж и близко никак нельзя было сколь вот бездумно недооценивать сам ведь факт сущего отрыва от вполне полноценно настоящих реалий, тех из людей, кто большую часть своей жизни прожили от них в том еще на редкость полнейшем весьма и весьма многозначительно идеологически суровом краснознаменном отдалении.
Мозг этих всемогущих бонз, буквально доверху переполненный донельзя устрашающей непогрешимостью единственно верного своего вероучения, явно так и вправду на деле мог довольно запросто сотворить вселенскую катастрофу, причем лишь ради того полноценного же сохранения в более чем неприкосновенной целостности наиболее главных основ всех тех исключительно незыблемых постулатов безотчетной веры в марксизм.

118
А если и были там какие-либо светлые идеалы, то только лишь самые ведь абсолютно уж нисколько неосуществимые на всякой той еще и впрямь до чего неизменно суровой практике жизни.
Причем во всем этом мире никак этак не было абсолютно ведь никого, кто лучше бы это осознал, нежели чем, то выпестовал и обосновал, великий русский писатель и ученый Иван Ефремов.
Именно он пронес сквозь всю череду лет своей жизни в его бескрайне большой человечной душе всю ту полную правду, что он до чего вот неистово так смело, затем изложил в своей книге «Час Быка».
В этой книге он на редкость полностью уж неопровержимо доказывает, что максимально справедливая форма правления, и вправду на деле возможная при абсолютно любом тоталитаризме это разве что та греческая плутократия, более чем неизбежно включающая в себя все те и впрямь-то до чего насущные элементы рабовладельческого строя.
Вот ведь они его великой кровью исторического процесса, а вовсе не симпатическими чернилами написанные слова.
«- Диалектический парадокс заключается в том, что для построения коммунистического общества необходимо развитие индивидуальности, но не индивидуализма каждого человека. Пусть будет место для духовных конфликтов, неудовлетворенности, желания улучшить мир. Между "я" и обществом должна оставаться грань. Если она сотрется, то получится толпа, адаптированная масса, отстающая от прогресса тем сильнее, чем больше ее адаптация».

119
Да только зачем это нам и вправду будет как есть, собственно, надобно сколь ведь посильно всячески так на редкость вдумчиво же приспосабливаться ко всей той от века нас неизменно окружающей весьма и впрямь-то донельзя невзрачной действительности.
Нет, пускай вот лучше она сама как-нибудь со временем явно уж еще сумеет под все эти наши нужды довольно-таки надежнее всецело адаптироваться.
Ну, а во что то ей, в конце концов, явно ведь на редкость еще действительно обойдется, то вот никак совсем не наша забота.
Как про то некогда спел вечно молодой Александр Макаревич «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, Пусть лучше он прогнется под нас…»

Да вот, однако, чего это именно может из всего того вообще уж еще только, собственно, выйти…
Да и не слишком ли много чести, для этаких деятелей, что совсем неизвестно, чего о самих себе златокудрых до чего весьма самонадеянно и слепо разом-то возомнили?

120
И может кому-либо, и впрямь было крайне на редкость охота всяческими немыслимыми прениями нерукотворный памятник самому себе и впрямь уж спешно разом воздвигнуть, крапивной приправой горьких истин, буквально-то исстегав всех вот сразу и вся.
А между тем сама жизнь, буквально доверху переполненная топкой социальной грязью сколь незатейливого же прозябания, и была для них безнадежно плоха всею своей недвижимой неизменностью, как и навеки вечные полностью заранее вполне предопределившимся укладом бытия.
Ну а в том другом, куда поболее славном и явственно уж полностью до конца надуманном мире всему тому совсем еще неотъемлемо и вправду ведь должно было на редкость ярко сверкать и, кстати, при всем том чисто по-детски вполне непосредственно радоваться жизни.
И это уж разве что лишь тогда, оно бы кое-кого во всем этак, несомненно, более-менее, быть может, хоть как-либо еще уж явно устроило.

121
Достопочтимый доктор Чехов, а также и некоторые другие деятели пера и бумаги, более чем вольнодумно сеяли довольно-таки быстро разом в то время всходившие семена раздора в думах всей ведь той их истинно многомиллионной читающей публики.
Оная была весьма широко развита интеллектуально, однако, при всем том порою и близко не обладала какой-либо вообще будничной практической сметкой.
Те вещи, которые зарубежные почитатели великих русских классиков общемировой литературы просто-напросто довольно легко никак не забуксовав при этом не на едином слове, сколь еще безразлично разом проигнорировали, считая их неким «русским чудачеством» читатели отечественные всегда вот до чего и впрямь беспечно воспринимали за самую чистую монету.
А как раз-таки именно потому они и все те вящие прения обо всей той совсем уж вовсе вот немыслимо никудышной российской действительности, как и вящей сладости, сколь так давно назревших перемен, сослепу во всем безмерно и превозносили.
Да еще и в виде тех на редкость же многозначительно наилучших этических принципов всякого хоть сколько-то вообще поистине до чего только развитого человека.

Нет, конечно, подавляющее их число и близко ничего из того прочитанного нисколько уж не переносило в ту донельзя так простую и до самого конца довольно ведь привольно обжитую ими обыденность.
Однако сами по себе семена напыщенного вольнодумства более чем естественно при этом прорастали на исключительно благодатной почве униженности, чванства, рабства, засилья круговой поруки.

122
И поскольку все то социальное зло сколь изрядно совсем ведь постепенно накапливалось, да и всеми уж теми более чем так невообразимо долгими веками, оно и впрямь ведь донельзя затем кишмя кишело на столь невообразимо глубоких и низменных низинах всего тогдашнего общественного бытия.
А потому и выплескивалось оно, длиннющими щупальцами самого же отвратительного террора, так и, пытаясь отравить жизнь угнетателей акциями индивидуальных расправ.
Ну а также и самым вот явным ко всему тому до чего на редкость побудительным поводом могла быть, в том числе и самая изощренная личная месть за все свое полнейшее вековое бесправие или уж за потерю дорогих сердцу близких.
Ну а еще нечто подобное неизменно довольно-таки искренне вполне поощрялось реакционными кругами царского правительства, раз сколь непременно всячески оно отводило всю народную ненависть в весьма удобное для кое-кого из их числа русло войны со вполне разумными либералами, да и вполне способствовало установлению самой благоприятной почвы для буквально любой грядущей диктатуры.
Вот только довольно уж неделикатно оседлать все народное движение им и близко-то никак, собственно, не удалось, причем, прежде всего как раз потому, что никакого народа, они и в глаза никогда попросту и не видели, а главное хоть как-либо его узнавать в их планы совершенно никак оно тогда не входило.

123
Да и кто его тогда вообще знал?
Когда приходили погромщики грабить и жечь усадьбы, то тот до чего и впрямь весьма добродушный помещик мог довольно так запросто же спесиво и заносчиво выкрикнуть, обращаясь к разгоряченной и доведенной зачинщиками до экстаза толпе: «Ступайте на двор, и жгите там, чего хотите!»
А все потому, что только-то и видел он в них именно что точно тех, что и всегда ранее никак уж не в меру совсем осоловевших от скуки и выпитого холопов.

Ясное дело, что никак не надо иметь большое и богатое воображение, чтобы понять, что после этаких слов толпа окончательно теряла последнюю искру разума и начисто забывала о том, что барин был добр, помогал бедным, щедро раздавая милостыню, их детей, пойманных в его саду, только бранил, палкой и кнутом не бил…
Ну а его сосед, который надо сказать, и был тем самым злым и жестокосердным барином, которым крестьяне часто пугали своих детей…
Вот он-то как раз вполне естественно и был от всего этого где-либо до чего явно весьма же далече…
Такие людишки, прямо носом чуяли быстроного надвигающуюся опасность, а потому и держали ухо востро… и когда наступала пора поджогов их попросту почти никогда не было на месте.

124
И эти действительно злые и недобрые люди, зачастую вообще умудрялись вовремя скрыться, удрать, куда только подалее заграницу, и ведь тогда за все их плотские грехи и утехи подчас страдали люди ни в чем этаком никак невиноватые, а истинно во всем как есть уж всецело праведные.
Однако и эти праведники тоже были на редкость во многом виновны, а поболее всего именно как раз в том более чем явном уж своем пренебрежении ко всем, тем истинным нуждам народного образования.
А между тем вполне бы могла существовать на политической карте мира и совершенно вот другая страна, и пусть в той так и несостоявшейся России вполне бы хватало по всяким тем медвежьим углам тех самых людей и близко нисколько неискушенных во всякой той настоящей грамоте…

И главное если бы не та исключительно уж извечная полнейшая отстраненность всего привилегированного дореволюционного класса от всех тех самых доподлинных нужд простого народа этнических японцев сколь еще непременно довольно ведь часто поругивали за все их вовсе непатриотичное пристрастие к русской технике.
На, что рядовой японец невозмутимо бы отвечал…
«- Чего моя сделать-то может, если русскай теливизура нашего несравненно до того уж замечательно лучше»?
Сегодня и правда этакое немыслимое чудо - попросту как есть совсем вот нельзя себе даже, и вообразить во всех тех на редкость до чего и впрямь наиболее смелых розовых мечтах…
Однако при всем том эти мечты вполне могли бы еще иметь самое ведь на редкость здравое и более чем практическое свое осуществление, если бы, конечно, не был и впрямь-таки истинно разом напрочь снесен весь тот почвенный слой, на котором неизменно же зиждилась слава ум и честь всей той предыдущей эпохи.

125
Однако чего это ныне ведь вообще привело к подобному донельзя совсем уж до чего неприглядному порождению на весь божий свет той самой безмерно так ужасающей всяческий праведный ум химеры, что и впрямь до чего непременно могла буквально весь этот мир разом, как есть превратить в одну ту гигантскую чудовищную Хиросиму?
Была ли то народная глупость или тот еще самый излишний аристократизм высших слоев общества?
Ответ он, в принципе, вполне ясен, однако не полон.
Комиссары, в отличие от многих других совершенно так вовсе бездеятельных преобразователей всего того и поныне сколь неизменно существующего бытия не были донельзя разобщены, а к тому же и были они отлично вооружены знанием общечеловеческой психологии.
Ну а как раз-таки потому и несли они на щите уж крайне на редкость отравляющий всякое ведь наивное сознание дикий энтузиазм, разжегший в весьма многих сердцах зарю мнимых, несбыточно сладких надежд.
И очень во всем том товарищи большевики, и впрямь на редкость изрядно донельзя же усердно вполне по-свойски напрягши мозги столь еще ведь старательно некогда явно так поднаторели…
И вот он тот изумительно яркий и преотличный пример, как это вообще может еще донельзя же отравить всеобщая восторженность, причем даже надо бы сказать и людей действительно вполне самостоятельно думающих, да и более чем здравых и прагматичных.
И уж взято все это было автором вовсе-то никак не с потолка, а из одного из самых наилучших романов великого классика мировой литературы Томаса Майна Рида, а называется он «Квартиронка».
«Настроение окружающих - быть может, в силу какого-либо физического закона, которому вы не можете противиться, - сразу передается и вам. Даже когда вы знаете, что ликование нелепо и бессмысленно, вас пронизывает какой-то ток, и вы невольно примыкаете к восторженной толпе».

126
Причем это совсем никакая не выдумка, а самый тот еще более чем доподлинно настоящий общечеловеческий фактор!
И ведь поболее всего на интеллектуалов поистине действует как раз-таки именно тот общий дух восторженности, отображенный на бумаге и главное не жалкими чернилами, а кровью над всем уж миром воспаренной большой души.
И если подобного духа гений так и сеет блага любви ко всякому тому ближнему, что ныне совсем ведь злосчастно попросту вовсе-то совсем обездолен…
Однако безмерно тот при этом явно воздействует на самые исключительно разные людские умы и именно что путем явственного насаждения принципов отчаянно свирепого нигилизма, что уж на самом-то корню непреклонно и обобщенно всячески отрицает все, то ныне существующее бытие…
Однако и близко совсем этак никак вовсе не предлагающего нисколько ведь ничего ему действительно конкретного уж как есть вообще вот взамен…
А между тем, все это разве что только скоропостижно полностью так нивелирует нынешнюю современность, причем именно что до состояния чисто уж как есть жуткого болота, из которого и надо бы непременно куда-нибудь до чего и впрямь еще спешно выбраться, а куда именно не столь оно теперь и важно.
Вот чего пишет обо всем этом один из умнейших людей своего времени граф Витте. «Витте С. Ю. Воспоминания».
«Вообще социализм для настоящего времени очень метко и сильно
указал на все слабые стороны и даже язвы общественного устройства, основанного на индивидуализме, но, сколько бы то ни было разумно жизненно иного устройства не предложил. Он силен отрицанием, но ужасно слаб созиданием».

127
А то и вправду было одно лишь разве что самое уж донельзя откровенное береденье исключительно ведь многих старых язв всего того нисколько никак независимо от времени и эпохи полностью так на редкость вовсе-то совсем и впрямь до чего более чем неизменного общественного организма.
Причем именно так нечто подобное и имело самое уж полноценное свое продолжение в художественной литературе конца 19 столетия.
И сколь невозмутимо прочным ко всему тому максимально на редкость до чего еще принципиально уж важнейшим обоснованием и послужила вполне вот безупречно от всего плотского и низменного абстрагирующаяся философская фантазия всех тех более ранних эпох.
А именно это в своем роде и стало явным уж затем еще довольно суровым катализатором всей той грядущей вакханалии безумно злых демонов революции.
Их лозунг «все долой» есть одно сколь этак чудовищное упрощение ими самими до этого услышанного из чьих-либо вовсе чужих уст.
И вот он тот всему тому до безумия яркий пример как это именно тот еще террорист практик мог весьма и весьма довольно-таки порядочно понабраться ума-разума от тех самых всевозможных же нигилистов теоретиков.
Вадим Александрович Прокофьев «Желябов»
«А потом пришли новые учителя. Они не дрались, учащихся называли на «вы». Тайком, с оглядкой давали почитать Белинского, Добролюбова, Писарева, книги «Современника».
Не все понятно в статьях «Современника», зато Писарев — это здорово! Всех метлой, даже Пушкина, а вместе с ним всяких там Рудиных, Обломовых».

128
ВСЕ, КОНЕЧНО, ДОЛОЙ, а мы все как один разом в рай гурьбой…
Только чего-то этот рай очень даже собою напоминает, всем надеемся общеизвестный революционный лозунг «Мир хижинам война дворцам» и к тому и впрямь можно еще прибавить, а кто не с нами всех тех до чего быстро мы отправим к праотцам.

Но началось то все это куда явно значительно ранее!
И надо бы прямо ведь именно так и заметить, что беспардонно увещевающее уравнивание господ и рабов, со стороны многих великих классиков до чего неизменно являлось как раз-таки наиболее явным и более чем откровенно преступным двурушничеством, поскольку свое собственное имущество они бедным раздавать и близко вот нисколько вовсе не намеривались.
И до чего безысходно плача о разнесчастной доле голозадой бедноты, они просто-напросто всячески противопоставляли всю свою желчную сентиментальность издревле еще существующему, вполне полностью раз и навсегда навеки обыденному укладу жизни.
Вот он тому более чем красноречивый пример из того же самого романа «Квартиронка» пера Майна Рида.
«Правда, здесь черный человек - раб, и три миллиона людей его племени находятся в таком положении. Мучительная мысль! Но горечь ее смягчает сознание, что в этой обширной стране все же живет двадцать миллионов свободных и независимых людей. Три миллиона рабов на двадцать миллионов господ! В моей родной стране как раз обратная пропорция. Быть может, мой вывод неясен, но я надеюсь, что кое-кто поймет его смысл».

129
А сам смысл всего этого более чем предельно прост все уж до того совершенно этак немыслимо плохо, что хуже и быть оно попросту никак совершенно не может!
Бедных ирландцев поработили злые англичане, их притесняют и травят, словно беспородных собак.
Да только вовсе не было там никогда ничего такого хоть сколько-то схожего, на то безнадежно простецки обыденное состояние дел во всех тех и поныне отчасти довольно-таки рабовладельческих штатах США, а именно самого уж абсолютного неравенства расы белых и черных.
Нацисты, ничего и никогда сами-то по себе еще изначально вовсе вот не придумывали, а попросту явно было им с кого брать вполне надлежаще верный пример.
Ну а большевики те всего лишь низшую расу по несколько во всем иному принципу заново изобрели.
И, кстати, истинных границ всего общественного зла никто и по сей день до самого конца никак ведь не исследовал и дай Бог до этого дело уж далее никогда вовсе ведь теперь и не дойдет.

130
Однако явно дошли мы, в том еще нынче уж полностью раз и навсегда оставшемся позади 20ом столетии и до тех самых вполне логически обоснованных чисто цивилизованных зверств, до которых нигде и никогда ранее у людей попросту еще не дошли бы их и впрямь-то до чего подчас совершенно нечестивые руки…
А почему это все именно так, а никак не иначе?
Не потому ли, что жизнь стала, куда донельзя шире и весьма многограннее!
И уж видно, как раз-таки, поэтому всяческим людоедским уродством (а в том числе и внешне возвышенно духовным), собственно, и занялись люди с большим мужественным потенциалом, а также и высоконравственно благими до чего же только вполне еще как есть безупречно наилучшими намерениями.
А вот он всему тому, кстати, исключительно до чего преотличный пример.
Марк Алданов в его романе «Истоки» пишет о мучительных терзаниях человека, так и разрываемого между страстью к революции и желанием нормальной, полностью уж степенной жизни.
«Я вижу, я чувствую, что еще никогда в истории не было такого счастливого и прекрасного времени, как нынешнее. Никогда не было такой свободы, какая есть в мире теперь. И никогда в истории люди так заслуженно не любили жизнь, не получали от нее так много, никогда так бодро не работали над ее улучшением, никогда так не верили в успех своего труда.
Как же я уйду из этого мира в темный мир бомб и виселиц? И если кому-то нужно туда идти, то почему же именно мне? Почему именно я должен за что то отдать жизнь? И если уж говорить себе всю правду, то ведь в самом деле мне моя нынешняя бытовая свобода дороже всякой другой, какой угодно другой. Пусть я "мещанин", но Герцен, так страстно обличавший то, что он назвал этим удобным словом, ни для чего не пожертвовал своей бытовой свободой, покоившейся на его богатстве».

131
И почему это Герцену было никак не покривить носом и душой, сколь откровенно и ожесточенно ругая всю ту на редкость исключительно неприметную и до чего еще всегдашне беспутно и бескрыло его окружающую совсем ведь в его глазах уж вовсе донельзя настолько невзрачную российскую действительность?
Да только чего это на самом-то деле ему при всем том более чем явно и неотступно еще тогда угрожало?
Это вот разве что этакие люди, как всем небезызвестный Бакунин, все свое имущество вконец уж разом явно подрастеряли в результате всей той своей до чего неистово подрывной деятельности, а именно потому и вынуждены они были, затем ютиться где-либо за границей на одних лишь подчас довольно скупых чужих харчах.
В то самое время как вальяжный барин Герцен, будучи полностью сытым и разве что всем тем своим заморским одиночеством донельзя же недовольным, громогласно поносил свое бывшее отечество из того на редкость так крайне далекого далека.
Ну а между тем именно оттуда это и можно было делать нисколько ничего на свете, никак этак явно вовсе не опасаясь.
Да и на родине весьма вот сильно пострадать, ему нисколько-то никак уж и близко совсем не довелось.
Подумаешь девять месяцев тюремного заключения и ссылка в Вятке, где ему пришлось пробыть несколько лет так и, надрываясь дабы сохранить свое чувство собственного достоинства во все то время его чисто лакейской работы в качестве конторщика…

132
Герцен, был всамделишным «рупором через который беспрестанно тогда во всеуслышание раздавалось громкое рычание вечно же исключительно так никак недовольного Россией английского льва».
Фактически он неизменно являлся именно что тем еще донельзя же могущественным агентом влияния, а не будь вот того он и близко-то никак бы тогда не сумел и вправду как-никак еще оказаться до чего и впрямь совсем нестерпимо болезненной совестью всего того вширь до чего необъятно просторного Российского государства.
Да он довольно-таки искренне и добродушно помогал бороться со всею той буквально на редкость же вездесущей коррупцией.
Однако при всем том он явно заражал умы тем еще до чего явственно так беспрестанным противопоставлением интеллигенции и правительства, что вполне ведь естественно затем переросло в сплошной антагонизм, то есть то, что на деле и было-то нужно его главному заказчику.

И те самые бравые господа англичане и близко вот никогда никак не скупились на самое обширное финансирование всяческой материковой смуты, поскольку они вполне всерьез затем еще рассчитывали когда-нибудь да обязательно внести свой собственный весьма весомый вклад в укрощение всех издревле имеющихся распрей под прямой или косвенной (вассальной) властью английской короны.
Причем до чего беспардонно проводя как раз-таки именно подобного рода политику, они при всем том совсем не гнушаются абсолютно так вовсе ничем.
Их гибкие принципы сколь непримиримо расчетливой и совершенно так ни к чему невзыскательной беспринципности довольно хорошо и верно освещает в своей книге «Истоки» большой и светлой души писатель Марк Алданов.
«Англичане серьезно уверяют, что у них принципы есть: не то поддержка свободы в мире, не то борьба с наиболее могущественной континентальной державой. Но это совершенно разные вещи, да и то, и другое вздор, они уже лет тридцать не могут сообразить, кто именно их исторический враг: Франция, Германия или Россия; они меняют своих исторических врагов каждое десятилетие, и вовсе не потому, что та или иная страна стала слишком могущественной: в 1853 году Франция и Россия были приблизительно равны по могуществу, теперь приблизительно равны по могуществу Россия и Германия, и у каждого из знаменитых англичан, сейчас у Гладстона и у Дизраэли, есть свой "исторический враг Англии".
Что до свободы, то главный ее проповедник - тартюф Гладстон, который еще не так давно защищал торговлю рабами", - думал он с ненавистью (Гладстона он особенно ненавидел и усердно собирал о нем дурные слухи)».

133
Причем сами революционеры только-то новые поработители всех тех и близко уж вовсе вот совершенно несметных народных масс…
И это только лишь те, кто всеми силами предрекал грядущую революцию, и были сущими сумасбродами-идеалистами с безумно диким огнем в очах.
Практики мыслят совсем ведь иначе им наплевать на все те неимоверные страдания самых конкретных людей.
Для их-то собственного восторженно идейного сознания исключительно ведь гордо приподнятое ими знамя революции было, куда только во всем несоизмеримо на редкость значительно важнее абсолютно любых нисколько так никчемных миллионов, что совершенно ведь безвестно разом уж с голоду померли во времена до чего бескомпромиссного крушения вконец же проржавевших оков былого царизма.
И кстати, весь тот взъерошенный романтизм столь неотъемлемо и бедово свойственный буквально-то всем революционным движениям это не более чем яркий миф, поскольку стоит какой-либо революции вполне преуспеть, как ее тут же ухватывают за все весомые нити наглые проходимцы, действующие ее именем, однако, в одно то именно что свое своекорыстное благо.
И вот он самый типичный всему тому пример в образе французского революционера-контрреволюционера Фуше.
Марк Алданов «Заговор»
«Фуше в 1793 году, в разгар революционного террора, проповедовал крайние коммунистические взгляды. Он утверждал, что республиканцу для добродетельной жизни достаточно куска хлеба, и усердно отбирал у владельцев "золотые и серебряные сосуды, в которых короли и богачи пили кровь, пот и слезы народа". Умер же он одним из богатейших людей Франции, самым крупным ее помещиком. Фуше осыпал проклятьями аристократов и всячески их преследовал. Однако принял от Наполеона сначала графский, а потом герцогский титул. В Конвенте он подал голос за казнь короля Людовика XVI и даже удивлялся, как можно голосовать против казни тирана Капета. Но после падения империи тотчас пристроился на службу к Бурбонам. В бытность свою полномочным комиссаром в Лионе он сотнями расстреливал ни в чем не повинных людей за то, что они, по его мнению, были недостаточно революционны.
Несколькими годами позднее, в качестве министра полиции, он строжайше преследовал всех тех, кто проявлял какую бы то ни было революционность».

Как говорится, полное и всяческое отсутствие каких-либо устойчивых принципов, тоже еще само этак по себе явно уж есть более чем истый принцип всякого того донельзя так отъявленного политического авантюриста.
Однако все могло быть и того только хуже, если он ко всему прочему еще и ярый фанатик, да вот однако при любом раскладе нагреть свои ручки уж совсем так никто из них вовсе-то никак никогда не забывал.

134
И вообще довольно-то мало, кто из тех весьма и весьма до чего бесхребетно мягкотелых всецело уж добрейшей души либералов себе в хоть каких–либо вообще земных удовольствиях и вправду-то действительно так совсем не в меру отказывал.
Ну а тем паче само по себе то и впрямь возмутительно неуместное предложение столь еще щедро поделиться всем тем, чего у него только есть со всем явно же наибеднейшим во всей Европе народом, буквально-то каждый из них исключительно так своенравно воспринял бы разве что, как бред на редкость буйно помешенного.
Вот как именно о подобных людях безо всякой тени почтения довольно-таки противоречиво отзывается писатель Алданов в его книге «Истоки».
«Только о либерал… - Он запнулся: видимо, хотел сказать "о либералишках". - Только о либералах и об аристократишках не думаю с их пищеварительной философией. Вы все же меня не считайте ретроградом. Я был на процессе Веры Засулич и всей душой желал ее оправдания и рад был оправданию. Был бы судьей, оправдал бы, не задумываясь ни на минуту».

135
А в то время, кстати, собственно, и нельзя было яро высказываться супротив бомбистов, не потеряв при этом многих преданных и закадычных друзей, и даже жена вполне могла оставить мужа из-за одной лишь сущей его категорической «нелиберальности».
Тютчев великий русский поэт написал стихотворение, как бы о том уж прямо так и сказали в советское время «в стол» потому что в его эпоху оно обязательно еще встретило до того негодующий отклик, что поэту Тютчеву пришлось же попросту тогда подобру-поздорову разом затем убираться за всякие пределы российских реалий.
Вот оно - это его стихотворение.
«Вас развратило Самовластье,
И меч его вас поразил, -
И в неподкупном беспристрастье
Сей приговор Закон скрепил.
Народ, чуждаясь вероломства,
Поносит ваши имена –
И ваша память для потомства,
Как труп в земле, схоронена.

О жертвы мысли безрассудной,
Вы уповали, может быть,
Что станет вашей крови скудной,
Чтоб вечный полюс растопить!
Едва, дымясь, она сверкнула
На вековой громаде льдов,
Зима железная дохнула –
И не осталось и следов».

Такое вовсе бы тогда никак не простилось совершенно ведь никому!

136
Но зато те самые до чего весьма ведь ярко выраженные либеральные взгляды на чужую (не свою же) собственность и превозносились тогда до самых великих небес.
А между тем великий гений Лев Толстой «народу» свое имение и близко ведь никак не завещал, а разве что чего-либо этакое он довольно-то совсем никак недвусмысленно в то время сколь так беспрестанно же верещал…
И попросту, как только на редкость неуемно жаждала вся его натура и впрямь-то исключительно полнейшего усмирения души и тела тех самых безмерно простых и нисколько уж вовсе совсем незамысловатых сограждан той ныне фактически былинной великой империи.
Ну а кроме того он достаточно так вполне прозрачно на то намекал, что буквально все ведь имения надо бы довольно так спешно всяческим тем еще мужикам впрямь-то за здорово живешь разом пораздарить.
И не просто уж так взять их и раздарить, а еще и до чего громко при всем том их расцеловать и именно что попросту ведь в обе щеки.
Да только то самое именно что свое родное ему всею душою кровное, он бы никому уж ни в жизнь никак этак вовсе бы не отдал.
Зато скольких других людей Лев Толстой на «святое дело» хождения в простой народ и впрямь более чем совсем уж незатейливо именно ведь разом тогда подбил?!

Имеется в виду, та довольно-таки трудно как-либо иначе объяснимая странность…
Как говориться, начиная с 1875 года Лев Толстой и впрямь вот начал выпускать в свет (по частям) свой гениальнейший роман Анна Каренина, ну а с начала последующего десятилетия люди, образованные и культурные непонятно с чего вдруг и впрямь еще начали всю ту свою совершенно нелепую ходьбу в простой народ.
И вот оно никак неподкупное свидетельство Чехова на данный счет.
Рассказ «Хорошие люди».
«Это было как раз время - восьмидесятые годы, когда у нас в обществе и печати заговорили о непротивлении злу, о праве судить, наказывать, воевать, когда кое-кто из нашей среды стал обходиться без прислуги, уходил в деревню пахать, отказывался от мясной пищи и плотской любви».

А между тем Льва Толстого вполне могли убить еще уж во время Крымской войны, в которой он принял самое так деятельное и прямое участие.
Причем хотя то и вправду была бы невосполнимо огромная потеря для всего мира большой литературы, да только потеря та могла оказаться и достаточно же терпимой, поскольку точно затем еще явно нашлось довольно-то много других очень даже талантливых светлой души людей, что могли бы всецело заполнить все то огромное пустующее место.
И вот он самый наглядный пример того как властитель благодушно спасает будущего палача всего своего векового трона.
Марк Алданов «Истоки».
«Государь сам мне это рассказывал. Он каким-то образом еще в корректуре прочел что-то Толстого, да, «Севастопольские рассказы», и тоже, как вы, пришел в восторг. Государь справился, кто такой, узнал, что это молодой офицер на Малаховом кургане, и велел тотчас перевести его за двадцать верст в тыл. На Малаховом кургане граф Толстой, конечно, погиб бы. Быть может, он и сам этого не знает».

137
И ведь на Льве Толстом весь свет клином точно никак уж вовсе так не сошелся.
И без него русская проза могла бы занимать самое лидирующее положение во всей мировой культуре.
А впрочем, и второму классику великой российской прозы тоже явно было бы, до чего и впрямь-таки откровенно получше действительно уж на деле как есть себе выбрать буквально любую другую стезю никак не врачебную, и тогда у него и вправду бы было значительно поменее шансов до чего обильно начать харкать кровью.
Да и вообще надо бы, и то явно на деле учесть, что Антон Чехов написал вышеупомянутый рассказ сколь так всецело задолго до того, как он именно что вконец раз и навсегда морально обессилев, попросту совсем перестал неистово сопротивляться в те годы, куда значительно поболее страшной, чем ныне болезни, злосчастному «туберкулезу».
Силы жить и думать логически безо всяческих готовых штампов и сновидений наяву у него несомненно уж явно этак тогда никак еще не повыветрились.
Причем как то сколь и впрямь глубокомысленно представляется автору этих строк, в то самое время он с Божьей помощью пока вот всею душою на деле истово веровал, что каким-нибудь чудодейственным образом он от этакой смертельно опасной хвори довольно-то полноценно практически полностью, в конце концов, как-никак вполне еще оклемается.
И тогда точно ему предстояло бы жить, да жить до самой глубокой старости.
И как, то, само собою более или менее оно уж до чего явственно при всем том вполне еще наглядно так вырисовывается, вовсе ведь не было тогда Чехову и впрямь вот на редкость безрадостно скучно тогда обитать на всем этом белом свете.
Он-то, кстати, в свои молодые годы довольно же задорно и забавно любил подшутить над «костлявой старухой с косой», пока и впрямь совсем этак явно и отчетливо он вполне вот не осознал, что до смерти ему не столь и много, в сущности, уж ныне осталось…

138
И само уж собой сколь ведь еще бедово оно этак и получилось, что это как раз после того, как великий классик стал значительно шибче харкать кровью, ему полностью разом совсем изменила вера в Бога, которую он на взгляд автора наилучшим образом отобразил в его рассказе «Святой ночью».
И главное, все это при том, что и в других его рассказах она тоже довольно-таки ярко проблескивает сквозь сверкающе светлое – ЕГО славное повествование.
Да вот уж, однако, все ведь разом ныне навек до чего еще полностью для него совсем так переменилось.
Причем произошло это, только поскольку по той самой нынешней новой социалистической вере товарища Чехова (слава тебе Господи не дожившего до времен Чека) буквально-то всему должно было разрешиться от бремени давнишних забот, именно что посредством насильственного насаждения совершенно обязательного для всех труда, а как следствия этого полнейшего исчезновения всяческих бестолковых бездельников.

И всем тем труженикам интеллектуального труда вполне всерьез и под шумные фанфары попросту так только и предлагалось по временам на редкость спешно и невозмутимо сродниться со всем тем до чего еще незатейливо простым, физическим трудом.
Раз уж это именно он, мол, во всем том своем конечном итоге и приведет ко вполне однозначному весьма полноценному единению общества, под флагом всеобщего задушевного энтузиазма и сколь давно до чего еще немыслимо так явно назревшего всеобщего равенства.
И нечто подобное исключительно на редкость весьма и весьма на удивление до самой уж чрезвычайности всецело так удивительно хорошо, но ныне оно никак вот пока не своевременно.
Причем, то самое небесно чистое и бесклассовое общество, и есть необычайно сладкая мечта, которая исключительно ведь непременно саму себя фактически-то полностью, затем еще со временем некогда во всех тех до чего изумительных деталях действительно осуществит.
Однако же во вполне настоящей реальности все это если и может вообще произойти, то только лишь в каких-либо абсолютно других условиях, а именно того самого сплошного техногенного государства.
И это разве что в те столь пока от нас вовсе-то и невообразимо далекие времена, собственно, и наступит эпоха безоблачно всеобщего безумно светлого грядущего счастья.
Да только до чего крайне на редкость обильно запачканными невинной кровью руками ее хоть сколько-то приблизить, уж никак так ни у кого совершенно вот не получится…
И все, то нисколько никак не черное душой насилие можно со вполне спокойной совестью всецело примеривать разве что к той чертовски так суровой чисто уголовной действительности.
Ну а куда поточнее про то будет сказано в белый саван можно и нужно одевать всякое зло лишь, когда речь, собственно, так как есть только еще пойдет именно о крайне же распоясавшемся далеком прошлом, что само по себе умирать и близко никак совсем ненамеренно.
Ну а дабы весь этот мир и вправду узнал обо всей той великой благости, глубоко затаенной почти во всякой человеческой натуре, надо бы для начала переложить весь физический труд на роботов, а лишь затем позаботиться, о том, чтобы человеческий род никак этак затем не выродился из-за отсутствия каких-либо физических нагрузок.

139
Ну и как и вправду еще будет возможным раз и навсегда фактически полностью ликвидировать, то самое до чего вот неистово ненавистное кое-кому барское угнетение?
Ну, так для начала всецело бы надобно плавно и постепенно
преобразить весь этот мир, наполнив его до конца уж вполне самыми полновесными знаниями, и эта ученость и сделает людей действительно во всем умнее, совестливее и сознательнее.
Причем вовсе-то никак не суровой силой их разом надо бы впихивать, а со всею искренней любовью к своему народу ими с ним на редкость еще надлежит ласково и участливо столь ведь старательно так поделиться.
Но кому-то все это представляется вовсе как есть совсем уж иначе!
Вот будто бы и вправду на редкость более чем добросовестно ликвидировав чисто физически все то издревле существующее во всем том человеческом обществе дикое невежество и можно будет построить единую на всех дорогу в светлое умом и сердцем наилучшее же грядущее.
А между тем люди дикие индивидуалисты и вести их, к свету начисто отрицая, то главное, что является для них наиболее ведь основным стимулом в жизни полнейший абсурд.
Однако вот Чехов всего этого вообще попросту никак не приемлет, а потому в его повести «Моя жизнь» он и превращает то самое обыденное бытие в этакую обезличено угрюмую абстракцию, начисто при этом лишенную буквально-то всякого ее подлинного логического содержания.
Да еще по всему своему собственному наитию он сколь многозначительно же совсем незатейливо перекрашивает жизнь в те самые совершенно так иные тона, чем она действительно есть на самом-то деле.
Причем уж делает он это для чисто ведь своего сугубо личного нравственного удобства, используя во имя этой цели «белила безнадежно однобокого, идеалистического восприятия всего и вся!

То же самое разве что в несколько меньшей степени, он вполне однозначно столь еще отчетливо выражает и в его повестях «Рассказ неизвестного человека» и «Бабье царство».
Вот он яркий пример его довольно ущербной (от вящего горя близкой кончины) весьма куцей и крайне же однобокой логики.
Чехов «Рассказ неизвестного человека»
«Какие роковые, дьявольские причины помешали вашей жизни развернуться полным весенним цветом, отчего вы, не успев начать жить, поторопились сбросить с себя образ и подобие божие и превратились в трусливое животное, которое лает и этим лаем пугает других оттого, что само боится? Вы боитесь жизни, боитесь, как азиат, тот самый, который по целым дням сидит на перине и курит кальян. Да, вы много читаете, и на вас ловко сидит европейский фрак, но все же, с какою нежною, чисто азиатскою, ханскою заботливостью вы оберегаете себя от голода, холода, физического напряжения, - от боли и беспокойства, как рано ваша душа спряталась в халат, какого труса разыграли вы перед действительною жизнью и природой, с которою борется всякий здоровый и нормальный человек. Как вам мягко, уютно, тепло, удобно - и как скучно! Да, бывает убийственно, беспросветно скучно как в одиночной тюрьме, но вы стараетесь спрятаться и от этого врага: вы по восьми часов в сутки играете в карты.
А ваша ирония? О, как хорошо я ее понимаю! Живая, свободная, бодрая мысль пытлива и властна; для ленивого, праздного ума она невыносима. Чтобы она не тревожила вашего покоя, вы, подобно тысячам ваших сверстников, поспешили смолоду поставить ее в рамки; вы вооружились ироническим отношением к жизни, или как хотите называйте, и сдержанная, припугнутая мысль не смеет прыгнуть через тот палисадник, который вы поставили ей, и когда вы глумитесь над идеями, которые якобы все вам известны, то вы похожи на дезертира, который позорно бежит с поля битвы, но, чтобы заглушить стыд, смеется над войной и над храбростью».

140
Этакого рода наставлениями, что надо, мол, жить красиво, идейно и рационально никому ведь, в сущности, ну ни в жизнь совсем же плешь не проешь.
То есть, никак и никому было нисколько не достучаться до сознания тех людей, к которым этакого рода громогласные слова и впрямь-таки были сколь еще обличающе гневно причем всецело-то напрасно разве что в полную пустоту более чем горестно обращены…

Ну, уж нет, до чего бегло и невнимательно прочитав приведенные выше строки гения Чехова, никто ведь из их числа никаким тем еще на редкость полностью иным здравым смыслом и близко-то ни в жизнь бы тогда не проникся.
Хотя и надо бы ради удовлетворения чувства справедливости все же признать, что данная мысль вполне может оказаться действительно справедливой, даже если она, и высказана несколько желчно.
Да только, конечно, не в том самом случае, когда в ней явно исподволь чувствуется невыразимая тоска по какому-либо невероятно во всем сколь многозначительно иному мироощущению…
Поскольку при подобном раскладе этакого рода нотации довольно во многом более чем однозначно всецело вредны, и вовсе-то никак ни в чем совсем не полезны.
Причем все это разве что лишь оттого, что довольно-то наспех отравить всеми теми до чего еще заносчиво навязчивыми нравоучениями или вот вполне благопристойно и проникновенно указать на несколько иной более достойный жизненный путь, то именно что никак так и близко совсем не одно и то же.
А все-таки сколь, несомненно, что подобные излияния благой души действительно весьма задевают за все то сколь уж болезненно живое, причем довольно-таки многих о чем-либо вообще со всею страстью духа думающих людей.
Однако ведь, ясное дело, что нисколько и близко не тех, к кому они были сколь так зловеще и яростно со всею той никак не напускной суровостью действительно обращены.
Этих-то буквально ничем никогда не проймешь!
Нет, уж скорее они оставляли совсем не поверхностные, а именно те достаточно глубокие раны в душах у тех, кто видел вокруг себя одну лишь серую и тупую обыденность, а им-то явственно тогда захотелось той самой более чем плодотворной борьбы и великого праздника.
И кстати, азиат, между прочим, отличный работник просто надобно научиться равняться совсем не на Среднюю Азию, а на беспредельно Дальний Восток.

141
Ну а западные европейцы лишь попросту уж только ведь разве что «заморозили» всю свою лютую дикость под благовидной маской сколь этак нежно ласкающей всякий тот до чего невежественный взгляд чисто весьма формальной своей чистоплотности.
Да только внутри, они все те же варвары и это одно лишь нынешнее сугубо современное обустройство всего того западного общества почти вот всегда держит их во вполне надлежащей и строгой узде.
Ну, а потому и ведут они себя (то, что с виду на редкость наглядно) более чем весьма пристойно и праведно.
Зато столь и вправду им более чем безнадежно же свойственно совсем так исподволь пускать в ход всевозможные (отнюдь не бесхитростные) интриги, которые со временем явно перекочевали в Россию, вдохновив тем самым всевозможных злостных ее угнетателей на всякие новые подвиги в славной борьбе за все те чисто свои единолично воинственные интересы.
Вот как более чем безупречно на редкость красочно все это описывает великий русский писатель Иван Ефремов, в той самой действительно как есть еще наилучшей своей книге «Таис Афинская».
И это именно там он приводит яркий пример, к чему уж это только ведет сущее размежевание со всем тем пресловуто прежним при вполне ведь полном от него до чего только безнадежнейшем суровом отрыве.
«- Очень просто, - повторил Птолемей, - прекрасное служит опорой души народа. Сломив его, разбив, разметав, мы ломаем устои, заставляющие людей биться и отдавать за родину жизни. На изгаженном, вытоптанном месте не вырастет любви к своему прошлому, воинского мужества и гражданской доблести. Забыв о своем славном прошлом, народ обращается в толпу оборванцев, жаждущих лишь набить брюхо и выпить вина»!

То сколь безотрадно последовавшее вслед затем в этой книге исключительно уж суровое опровержение неизменно так может быть касаемо лишь некоего того пришлого завоевателя, попросту явно до чего еще нагло позарившегося на весьма соблазнительный кусок соседского земельного пирога.
Ну а с тем исключительно как есть поболее лютым врагом внутренним все это было на редкость и впрямь вовсе этак явно непосильно иначе.
Тот самый столь и впрямь безупречно сытый чужим потом и кровью большевизм и стал всем-то духом и плотью самого же сердца российской державы.
Причем именно так ради вящего успеха на данном поприще он сколь еще вдоволь ведь опоил всю ту необъятно широкую страну идеологическим зельем всей той более чем безбожно лютой своей фанатической осатанелости.

142
Ну да все это, конечно, чистой воды пафос, а приведенный выше пример, безусловно, касаем одного лишь того еще древнего мира, ну а сегодня, мол, все это и близко совсем нисколько оно нынче вот вовсе не так.
Да только все те наиболее основные принципы самого этак как есть вполне вот насущного житейского бытия с тех уж времен и близко никак даже и на йоту вовсе не переменились.
И, пожалуй, тут разве что только и всего, что явно еще потребуется несколько так более современный, живой пример.
Святослав Рыбас «Генерал Самсонов Жертва»
«- Нет, - сказал Самсонов решительно.
- Наибольшая для России опасность - растерять наши исторические идеалы, потерять живой религиозный дух. Без веры нет человека, без веры он - только умный зверь».

И кто уж это у нас в результате тяжкой и продолжительной болезни, в конце ведь концов, действительно опустился впрямь-таки именно на четвереньки…?
В более чем и вправду замечательной повести Чехова «Скучная история» именно профессор, а никак не Шариков читал вот вывески задом наперед.

143
И ведь это тот самый достопочтенный Чехов и есть один из тех великих людей своей эпохи до чего же явственно, как есть постепенно сформировавших истую форму совершенно так алогичных общественных взаимоотношений между интеллигенцией и простым народом.
По всей на то видимости, непрекращающееся кровохаркание явно уж оказало на него, то самое исключительно ведь подавляющее и до чего, несомненно, весьма и весьма сколь еще донельзя депрессивное воздействие.

Великого праздника, ничем неуемной энергии его душа враз взалкала, а плюс к тому и полного торжества искрометно светлых идей.
Однако если и смогут они вполне безупречно присутствовать в самом воздухе всей той новой общественной жизни, то разве что лишь в виде исключительно как есть самого вот обыденного некогда только грядущего бытия неких тех крайне ведь пока до чего далеких потомков.
Но Чехову нужен был резкий и острый общественный резонанс и он своего, пожалуй, явно добился.

144
А еще и других, куда менее значимых авторов Антон Палыч Чехов тоже вот явно отравил так и исходящей горькими слезами тоской по чему-либо вовсе несбыточному и впрямь уж совсем так нисколько необычайному…
Ну а еще и до чего и впрямь немалую часть всего своего собственного поколения, которое в отличие от всех тех последующих дышало с ним одним и тем же воздухом неизменного так чисто всеобщего и впрямь уж довольно-то многое буквально наперед всезнающего вольнодумства…
Все вот начало первого тома «Хождения по мукам» Алексея Толстого столь еще исподволь было насквозь проникнуто яростными ожиданиями чего-либо безудержно необычайного, а этим и был попросту наэлектризован тогда сам воздух, которым дышало все то тогдашнее светское общество.
И откуда только все это было до чего глубокомысленно некогда разом почерпнуто, уж совсем ведь не с неба разом так взято?
Причем наш гениальный Чехов ко всему тому вполне был более чем недвусмысленно всецело еще до чего полновесно причастен.
Вот они слова Алексея Толстого, прекрасно вторящие Чехову с его нисколько так явно недвусмысленным и до чего весьма нелепо настойчивым повтором слов Александра Сергеевича Пушкина «Ты прекрасна спору нет…»
«- Вы изящны, благоустроены и очень хороши собой. Не спорьте, вы это сами знаете. В вас, конечно, влюбляются десятки мужчин. Обидно думать, что все это кончится очень просто, - придет самец, народите ему детей, потом умрете. Скука».

Да только та самая пушкинская сказка о «Мертвой царевне и семи богатырях» ко всем тем до чего только истинным жизненным реалиям и близко вот никак не имеет ровным счетом совсем этак вовсе абсолютно никакого прямого отношения.
И уж то, само собой практически ясно, словно Божий день, что все, то никак не в меру прогрессивное чисто биологическое обоснование всех тех безо всякого исключения красочных общественных начинаний в ту еще Николаевскую Россию хлынуло именно так разве что с тем еще попутным западным ветром.
Причем как раз по причине крайне-то во всем на редкость весьма же одностороннего атавистического просвещения.

145
Борьба классов и борьба за выживание в живой природе до чего тесно переплелись в мозгу у социальных философов 19 столетия.
Светлая европейская мысль чего только не нагородила, наводя тень на плетень, однако при этом все же абсолютно нежизнеспособное и гнилое, она как-то всегда до чего явно более чем неизменно все-таки умудрялась весьма тщательно удалять из всего того и так довольно ведь малопитательного «общественного супа».
Ну а все эти чахоточные (физически или морально) доходяги Белинские, Чернышевские, Герцены и иже с ними, как будто нарочно всю сущую бездушность и смрадную гниль для всего-то своего душевного умиротворения более чем бестрепетно раз за разом всегда отбирали!
К примеру: про несусветных бездельников и полнейшее отсутствие всяческих пламенных идей то уж на редкость-то конкретное и явное наследие яростных господ гильотины - неистово идейных якобинцев.
Причем все это было тем еще самым необычайным образом до чего только удручающе заразно и исключительно так прилипчиво, раз буквально-то повседневной тогдашней духовной пищей всегдашне были именно идеалистические идеи, причем самого воинственно бредового толка.
Можно действительно как-то явно вот довольно же нелепо подумать, что всякий тот аристократ или помещик всю свою полусознательную и совершенно бездеятельную жизнь, разве что лишь ел, да ел чужой хлеб, пил кровь из своих крестьян, да и в картишки беспрестанно резался с приятелями.
Кстати, и сегодня тоже есть подобного склада люди, что с утра до ночи только и делают, что играют в карты, причем поступают они подобным образом вовсе не от той донельзя осоловевшей от безделья скуки, а от самого ведь на редкость уж наиболее простого свойства характера сущих прожигателей своей никчемной жизни.
И ведь этакая публика есть абсолютно же везде, буквально в любой стране мира и на общество в целом этот ее вовсе-то праздный быт, собственно, ведь никак и близко совсем не влияет.

146
Причем тот самый более чем невозмутимо иронический подход к жизни есть истинное следствие сколь еще стоически отчаянного непринятия всех тех наиболее неудобных ее сторон и тут, Чехов все-таки соблаговолил перейти от частностей, к тому самому весьма уж как оно только есть во всем на деле действительно общему положению вещей.
Однако какова это собственно альтернатива, которую он в довольно безапелляционной форме сколь и впрямь-таки довольно безапелляционно и настойчиво предлагает всему тому ныне существующему обществу?
По его совершенно уж на редкость непримиримо суровому мнению, сама эта жизнь - безоговорочная борьба за идею, а как раз потому именно в этом и должен был более чем неотъемлемо оказаться заложен весь тот наиболее основной и прагматический подход ко всей той вполне естественной для всякого человека форме общественного бытия.

Однако беря себе в пример живую природу, к которой и вправду более чем беззастенчиво любят порой обращаться, всевозможные идеологи натуралисты надо бы и впрямь-таки до чего только невесело и упрямо уж разом подметить, что конкуренция видов живых существ занятие почти неизбежно сугубо индивидуальное, а никак не массовое и ни классовое.
А как раз именно потому вовсе вот и близко никому не стоит до чего еще и впрямь безудержно голосить о том самом наиболее обыденно насущном, как и до чего откровенно непреложном подражании всему тому от века на редкость совсем до конца вполне обыкновенному положению дел во всей той живой природе.
А в особенности, когда речь идет обо всех тех до чего безыскусно естественных свойствах истинно всемогущей и никак вот ни на единый миг нисколько нескончаемой борьбы фактически за всяческое чье-либо индивидуальное существование.
А как раз потому благородный господин Чехов, уж абсолютно так явно на все сто нисколько неправ, когда он столь незадачливо и благодушно до чего еще милостиво всласть утверждает, что это как раз-таки слепая борьба и есть наиболее основной аспект всяческого вполне вот всецело разумного существования.
Чехов «Рассказ неизвестного человека».
«Смысл жизни только в одном - в борьбе. Наступить каблуком на подлую змеиную голову и чтобы она - крак! Вот в чем смысл. В этом одном, или же вовсе нет смысла».

147
И какое это, однако, у него невообразимо яркое разнообразие до чего бесподобно вдумчивого восприятия всего спектра так или иначе окружающего его мира и главное сколь незатейливо оно во всем явственно схоже с тем удивительно расхожим восприятием всего этого необъятно же многогранного бытия чеховскими интеллигентами, ревностными последователями великого гения мировой литературы.
Да и конформизм его тоже полностью ясен, впрямь-таки, как полуденное солнце.
Чехов «Рассказ неизвестного человека»
«Служить идее можно не в одном каком-нибудь поприще. Если ошиблись, изверились в одном, то можно отыскать другое. Мир идей широк и неисчерпаем».

Может мир идей и неисчерпаем, но есть еще и твердые убеждения, и вот как раз-таки из-за них человек и впрямь непременно уж должен был оказаться вполне на деле готов сколь безрассудно отдать свою жизнь, если, конечно, от него того более чем безотлагательно разом потребуют безнадежно злые жизненные обстоятельства.

148
Равенство же, к коему до чего зазывно призывает Чехов попросту вообще принципиально-то невозможно.
Ну а если чего и будет затем действительно когда-нибудь возможно то лишь нечто совсем вовсе иное, а именно то самое безыскусно естественное прикрепление довольно-то возвышенных идеалов именно к той на удивление простецки обыденной всеобщей людской действительности путем сугубо постепенного и ласкового охвата, как можно большего количества населения идеями подлинного добра.

Да только процесс этот займет целые столетия, а может, что и тысячелетия, причем поторопить его с пользой для дела вовсе уж совсем нисколько нельзя кроме, как может быть разве что в плане некоего того весьма этак многозначительно продуманного дальнейшего развития самого максимально свободного доступа ко всем тем благам высокой духовности.
А они и вправду со временем явно еще могут действительно стать столь уж значительно поболее доступными для всех тех до чего довольно-то малообразованных личностей.
А то некоторые люди до чего только весьма сладостно обитают именно так в мире всяческих розовых мечтаний про некое равенство и братство самых уж предельно и невообразимо разных индивидуальностей на всем этом белом свете.
А еще и делают они это как раз-таки именно на той весьма и весьма шаткой основе искрометно быстрого прививания массам в корне этак вовсе иных, чем то были когда-либо прежде - широких общественных взглядов.
Как будто, они и вправду действительно смогут попросту мигом поменять все свои самые обыденные представления обо всей этой порою до чего еще совсем невозмутимо и невзрачно серой жизни на нечто в корне безукоризненно вовсе иное.
Столь явно отныне вдоволь и через край всецело проникнутое духом беспрестанных и бесприютных скитаний в стране благих чаяний во имя совершенно так вовсе вот призрачного счастья всего того, как оно ныне есть исключительно ведь до чего еще беспечно праздного человечества.

149
Однако никак и близко не смогут прожить вместе и вполне одинаково тому возрадоваться лев и ягненок, а богатый и сильный всегда будет прижимать к ногтю слабого и бедного.
И если тому слабому, то и впрямь начисто вконец осточертело, он более чем естественно, что явно этак тогда вполне вот сумеет довольно-то поспешно отыграться на ком-либо еще более слабом чем он, как это было в рассказе Чехова «Спать хочется».
Но только будет ли кое-кому после этого жить хоть сколько-то действительно затем на деле уж явно полегче?
Нет, во всем том можно довольно-таки всерьез более чем вполне усомниться - в женской тюрьме к убийцам детей относятся как к самой что ни на есть гаденькой нечисти…
Да и вообще убийство невинного младенца, чего это тут может и вправду на деле оказаться исключительно так неистово кощунственнее в крайне-то совсем невообразимо убогих поисках бесплотно идейной правды, и сколь так бестолково пресловутой классовой справедливости?
А разве не лучше будет попросту взять сковороду и со всей силы стукнуть своего хозяина по лбу?
Но это так - в самом крайнем полностью безвыходном, тупиковом случае, поскольку если тот еще и тискал, то даже и после убийства суд присяжных при хорошем защитнике вполне может почти подчистую оправдать.
Ну а, вот уйти, неужели нельзя просто взять, да уйти?
Младенцев душить единственный выход из всего того ни за один ведь день создавшегося крайне этак бедового положения?!
А между тем это против всякого материнского инстинкта еще вроде бы как изначально заложенного в каждой женщине.

150
Да и вообще автор более чем и впрямь вполне авторитетно считает, что будь Антон Чехов подлинным, а не несколько мнимым гуманистом, он никогда бы и близко не стал этакую историю сколь ведь на редкость совсем уж размашисто описывать именно как раз в подобном разбитном и разудалом виде.
И как на то не раз и не два было указано выше, то ведь абсолютно единственное, что и вправду было бы полностью возможно переменить в том самом совсем так ненасытно уж вдоволь упивавшемся всем тем народным потом и кровью вопросе эксплуататорства могло бы вполне вот достойно заключаться разве что во вполне на редкость разумном осуществлении буквально-то всеобщей последующей роботизации.
И именно как раз это и является тем самым средством, при помощи которого, в конце концов, и станет вполне еще возможно практически полностью высвободить человека от крайне так тяжкого физического труда, а в том числе и по уходу за самим собой.

И вот они слова Чехова, из его и впрямь сколь уныло пронизанной светлою мыслью повести обо всем том чисто пока разве что только грядущем полнейшем-то явном затем отсутствии всяческих тараканов за общественной печью, а называется она «Моя жизнь»
«У нас идеи - идеями, но если бы теперь, в конце XIX века, можно было взвалить на рабочих еще также наши самые неприятные физиологические отправления, то мы взвалили бы и потом, конечно, говорили бы в свое оправдание, что если, мол, лучшие люди, мыслители и великие ученые станут тратить свое золотое время на эти отправления, то прогрессу может угрожать серьезная опасность».

151
С одной стороны, тут истинная довольно уж совсем неприглядная правда, ну а с другой…
Попросту само собой, то сколь весьма и весьма до чего еще вполне этак оно безупречно же фактически ясно, что буквально-то каждый ведь непременно должен заниматься именно вот своим собственным делом!
И вовсе никак не обязан инженер человеческих душ чинить потекший водопроводный кран или идти же до чего спешно вычищать подвал своего дома после того как в нем совершенно что ни на есть внезапно прорвало канализацию.
Все на свете большие трудности бытового обустройства и тяжкий общественный труд нисколько нельзя буквально-то разом промеж всех нас полностью поровну перераспределить, чтобы при всем том всему прогрессу никак и вправду затем не начала угрожать на редкость серьезная, да можно даже сказать - смертельная опасность.

Слуги и лакеи в доме это всего лишь признак истинного достатка и совсем уж не более того.
И раз к ним относятся никак к скотине, и они могут в любой момент получить свой расчет это всего-то навсего попросту самая обычная работа и, кстати, совсем не более постыдная, чем у того же дворника.
Ну, если и вправду более чем справедливо считается, что эксплуатация человека человеком абсолютно отныне попросту и близко недопустима, то тогда надо бы уничтожить все человечество, а его жалкие остатки, ничтоже сумняшеся, попросту поспешно расселить по необитаемым островам, дабы раз и навсегда однозначно пресечь всякую возможность дальнейшего эксплуатирования одного человека другим.
Ну а сама по себе «светлая» чеховская мысль о том, что труд должен быть всецело перераспределен поровну промеж всеми людьми, а потому два, три часа в день интеллигенция должна весело и с великим энтузиазмом красить заборы явно уж нашла свое отображение во всех тех с большой помпой внезапно-то нагрянувших субботниках.
А, впрочем, Чехов никак не был единственным в своем роде, он только и всего, куда полновеснее отобразил в своих гениальных произведениях, именно то чем дышало его время, а точнее поколение людей единовременно с ним думающих и рассуждающих как о настоящем, да так и обо всем том никому заранее неведомом грядущем.

152
Российская интеллигенция сколь этак безнадежно же тяжко трудилась, возводя себе новый дом, однако вот начала она его стоически строить… как есть более чем до чего только непосредственно с крыши.
И это как раз она мысленно и создавала себе в нем, те самые наиболее праведно-идейные райские условия, при которых ей жить уж далее станет, куда совсем ведь более чем безупречно поболее еще значительно лучше, и явно этак непременно всецело достойнее.
И при всем том она вполне искренне, то посчитала, что весь тот простой люд будет никак и близко вовсе незатруднительно заставить разом вот снять с себя лапти, ну а затем, пусть и со всем тем осатанелым кряхтением более чем незамедлительно нацепить до чего только и впрямь хорошо накрахмаленные белые воротнички.
Поскольку, видите ли, весь тот их нынешний азиатский вид был для чьей-либо насквозь пропитанной европейским лоском души, уж совершенно так никак вовсе-то неприемлем.

А как раз потому все те горепросветители согбенных и невежественных масс, до чего самозабвенно так яростно захотели буквально-то силой лишить Россию всего ее доселе прежнего азиатского облика, тем лишь поболее явственнее ее, обрекая на неистово дикое противоречие между ее новым камзолом светского общества, и старыми мужицкими лаптями ее крестьянских ног.

153
И уж, поскольку все то, так называемое, старательно и безупречно выверенное новое - это разве что, как правило, до чего слегка лишь явно внешне чисто наспех переиначенное продолжение всего того старого и прежнего вся прекраснодушная интеллигенция едва семеня ногами пассивно и побрела фактически в ту же самую извечно прежнюю степь.
Причем все это разве что только из-за того, что там ей жить явно вот показалось сколь этак краше, да и вполне существенно повеселей.
В повести Чехова «Степь Егорка ехал в безоблачно иную новую жизнь, оставив ту прежнюю навсегда далеко позади.
Этак-то многие из своего старого уездного гнезда, вырвавшись, тут же вот полностью напрочь про него раз и навсегда попросту забывали, словно бы то был страшный, дурной сон.
И в точности об этом до чего еще только размашисто и озорно пишет писатель Алексеев в его весьма же довольно-то на редкость занимательном романе «Рой».
«Вот и плохо, что не был! - отрезал Вежин. - Совсем от дома отбились. На Стремянку вам чихать. Ты хоть и профессор, а не забывай, где родился и вырос!
Больно уж скоро родину поменяли…»

154
И этак-то само собою сколь невозмутимо и крайне невзрачно именно что на редкость до чего же только скверно вот оно выглядит…
Поскольку когда кто-либо попросту напрочь совсем забывает обо всех тех истинных своих истоках, то при этаком никак так неправом раскладе, обязательно еще затем буквально-то разом и совсем ведь из ничего непременно возникнет довольно строгая необходимость, найти бы себе некую ту принципиально иную сладостно воображаемую изначальную суть.
Белые ли звезды из романа Ефремова «Час Быка» или «Западную Европу» то вот совсем не столь оно, собственно, важно.
А между тем действительно чего там и вправду вспоминать про все то свое совершенно убогое детство, в провинции вырвавшись из нее во все то великосветское общество?
Ну а с чего это, собственно уж, вообще, так или иначе, еще разве что вот повелось?

А между тем это именно Чехов, и попытался вырвать со всеми корнями всю же российскую глубинку, дабы сколь посильно затем до чего поближе ее приблизить к Москве, его пьесы буквально сквозят этим его искрометным желанием, да только чего во всем том, было толку, коли от обыденной почвы, отрываются одни лишь люди действительно образованные?
Может и впрямь от всего того простому народу хоть сколько-то жить тогда станет более чем непременно уж без тени сомнения всецело ведь явно так значительно проще?
Хотя, конечно, в сущее оправдание писателю Чехову, можно до чего еще весьма и весьма на редкость так навязчиво без конца и края истинно уж вальяжно и бездумно столь и впрямь более чем проникновенно глаголить…
Этак-то с той еще невозмутимо надменной миной и впрямь беспрестанно вещая как есть же именно о том, что тот самый достопочтимый Антон Палыч Чехов и вправду всем своим сердцем пламенно любил свой народ.
И надо вот с какой это буквально необъятной человечностью, он всесторонне проникновенно описывал весь его нисколько неброский житейский быт.
Да еще и никак нельзя не учесть всю ту до чего неизменно же свойственную ему легкую иронию, так и искрящуюся из его мудрых глаз…
Да это правда как раз-таки эдаким на редкость всесторонне благоприятным образом и обстояли некогда все те более чем весьма славные наши дела.
Однако то был разве что во многом довольно-то пока иной Антон Чехов, из-за всех своих сил всячески сопротивлявшийся расхолаживающему воздействию на его мозг почти неизбежно летального (тогда) туберкулеза.

155
Хотя при всем том было бы явственно уж необходимо сходу еще разом этак заметить, что история всего мира, и прежде всего России вполне вот могла бы узнать совершенно иного Чехова, отчаянно борющегося с черным мором большевизма, если бы, конечно, не эта его сколь действительно страшная по тем временам болезнь.
Легкие, они у всех и каждого в точности одни и те же, а палочке Коха безо всякого намека на малейшую осознанность полнейше ведь наплевать, чьи они истинного гения своей эпохи или, какого-нибудь полного недоумка!

И в тот самый момент, когда объем действующих легких постепенно ведь начинает довольно резко сокращаться, мозг попросту разом перестает получать достаточное количество кислорода, а значит, и функционировать по-прежнему он уж окажется явно этак совсем вовсе-то нисколько не в состоянии.
Вот попросту сколь и впрямь-таки до чего нечаянно некогда, то совпало по времени - личный недуг великого гения Чехова, приключился именно в ту на редкость эпохальную эру всеобщего российского совсем же необычайно донельзя удушливого безверия.
А ко всему прочему, то еще и были времена самого этак беспардонно цепкого желания во что-нибудь эдакое беспримерно светлое буквально ведь сразу истинно уж беззаветно всем-то пылким сердцем сходу поверить.

156
И одной из первостепенно немаловажных ко всему тому побудительных первопричин, стала как раз-таки та до чего еще многозначительно явная чисто же попросту критическая неразборчивость в средствах по достижению своих целей всецело свойственная довольно-таки многим российским мыслителям.
А заодно и было им никак не в меру всегдашне свойственно из-за всех своих сил в том еще безумном темпе наскоро уж торопиться за один лишь тот какой-либо на редкость жалкий год (или десятилетие) полностью вот переделать всю Россию на тот самый сколь непревзойденно всеобъемлющий европейский лад.

А между тем на редкость полноценно реальные, быстрые, словно вихрь положительные изменения во всем обществе в целом, по всей своей сути, никак уж абсолютно попросту именно что принципиально невозможны.
Да вот зато на фоне всяческих восторженных иллюзий, и возникает порой явственно уж самая подходящая почва для всей той беспочвенной веры во всяческие идеалистические сказки в то светлое грядущее, что будто бы и вправду вскоре будет счастливо достигнуто путем сущего разрушения тех якобы вконец отживших свой век тюрем и дворцов…
А между тем в единый миг вовсе-то совсем никому не уничтожить весь тот давно обрыдший, старый уклад всей той прежней и будто бы и впрямь вконец вот ныне одряхлевшей жизни.
Да и вообще всему тому ярко новому нужно бы давать дорогу с той еще крайне же великой осторожностью, во все глаза при этом весьма и весьма старательно присматриваясь к его направленности, фактической сути и бытовой профпригодности.
Поскольку и близко никак не бывает подобного рода волшебных палочек, при помощи которых и вправду еще затем окажется возможным – одним-то взмахом раз и навсегда более чем безупречно разрешить все те за многие и многие столетия, уж довольно этак давно поднакопившиеся проблемы, а еще и в самом безупречно наилучшем их виде.

157
И, кстати, поболее всего на редкость затхлого и несуразнейшего зарождается именно в кулуарах светских бесед людей до чего беспредельно и неоглядно далеких от всяческой настоящей серой реальности, но при всем том трезво мыслящих разве что об одном токмо добре, и ни о чем, собственно, более существенном и крайне-то всецело разнообразном.
Мысль о всяком том великом социальном зле и всех препятствиях им беспрестанно людям чинимом, вызывает в их душах одну лишь явную скуку, а также и самое неистовое желание до чего резво бы перепрыгнуть в светлое завтра на некоем ими спешно оседланном гнедом коне всегдашне так единственно верной наивысшей социальной справедливости.

Они беспрестанно витают в облаках всего того абсолютно абстрактного, зато уж никак не в меру сколь еще совсем нескромно весьма и весьма блаженно идейного.
И это при том, что этот мир так и переполнен чудовищной скверной серой обыденности и вымести ее за порог, можно будет, разве что фактически полностью уничтожив все живое, либо медленно и плавно преобразовав черное в белое без излишнего насилия и самого яростного его переплавления в доменной печи чудовищных социальных потрясений.
Да есть уж некое, то блистательно чистое и на редкость вовсе-то сколь очаровательно сказочное начало, что и вправду само собой до чего во всем сколь многозначительно готово к самому этак явному и полностью иному обеспечению изумительно как есть наилучшего ведения всей той широкой общественной жизни.
И если и впрямь-таки оно было бы, куда полноценнее применимо ко всей той нисколько не праздничной, а скорее наоборот чрезвычайно же однотонно серой и унылой действительности, то вот именно как раз тогда и оказалось бы истинно во грех всему ведь тому довольно-то искренне никак не возрадоваться.
Однако все это, как и понятно один лишь и только крайне низменный подход, а величайшая светлая радость всякого того высокого душой интеллектуала фактически ведь неизменно заключена как раз-таки в умении облачать отдельные радужные блики грядущего в одежды беспросветно серой нынешней повседневности.
Причем все это очень даже внешне довольно впечатляюще и эффектно, хотя и крайне вот до чего безалаберно подстраивать всякую ту житейскую быль под лучи света сколь еще небесно чистого и прекрасного далекого завтра.
И уж как раз именно поэтому весь тот чудодейственный рассвет свободной творческой мысли в России и зацвел затем красной плесенью, изойдя слезами восторженного безумия.
Глумливо бахвалясь по поводу только лишь, как всегда разве что грядущего осуществления досужих планов по весьма значительному улучшению в долгих веках никак незыблемых общественных отношений дьявольски хитрые демагоги и создали тот доподлинный рай, однако, уж разве что именно ради своих собственных личных нужд.
То есть для всего того огромного пространства шестой части суши и был вот создан сущий ад вместо наобещанного рая, зато весьма маленькая новая элита получила право наслаждаться чисто райским бытием.
Причем поскольку право это присвоено ею было незаконно, то и все население следовало держать в беспрестанном страхе, при этом еще и, культивируя чистую и светлую любовь ко всем тем своим чудовищным поработителям.

158
Ну а как раз-таки во имя той настоящей и явственно зримой пользы общества всех тех простых людей вполне ведь и следовало всецело уж разумно всячески сколь ответственно приобщать ко всем, тем на редкость обыкновенным вещам, а не придумывать им некую празднично светлую нисколько и небывалую чисто же трафаретную общую сущность.
Поскольку единственно праведным было бы весь тот народ исключительно же медленно и упорно довольно-таки здраво самым тщательнейшим образом еще именно что как есть весьма верно подготавливать ко всем тем сколь многозначительно благим и вполне разумным чисто житейским переменам.
Политика и народ действительно хорошо и полностью же приемлемо сочетаются только-то в случае самой явной и острой немедленной надобности лечь бы костьми, дабы защитить все свое родное отечество.
А во всякое то мирное время довольно многих людей явно бы надо еще для начала вполне этак полноценно суметь как следует по возможности уж отогреть и накормить.
И только лишь затем более чем осторожно и ласково, но никак не воинственно, и можно вот будет еще преступить к взрыхлению почвы внутри всякого того ни для каких зрелых дум и близко пока не дозревшего сознания.
Постепенно улучшить всю нынешнюю породу людей будет возможно, разве что сколь еще значительно улучшив все те предельно простые условия всего их чисто так житейского существования.
Причем абсолютно никакими воззваниями этого сделать было и близко нисколько же совершенно нельзя.

159
Хотя мысленно и впрямь довольно благополучно переиначив все, то издревле еще само по себе имеющееся мироздание люди светлого, но крайне при всем том несколько недалекого ума до чего поспешно устроили свадьбу феи наилучших намерений с похотливым и злобным дворовым кобелем, что доселе разве что неудержимо рвался и рвался с цепи…
Да и вообще все те немыслимо окрыленные чистым и небесным благом веяния исключительно ведь безрадостно всячески лишь потворствовали вконец безнадежному раздвоению души российской интеллигенции, что и без того буквально-то всегда неизменно парила промеж действительно допустимого и всего того совсем так обезличенно аморфного и ирреального.
Но при всем том в чьих-то глазах имело оно самую конкретную законченную форму, а потому и было до одури сияюще прекрасным во всей своей наиболее ближайшей перспективе явно ведь лишь только затем еще некогда грядущего фактически уж всеобщего блага и счастья.
Причем источник, бьющий ключом из самых потаенных недр духовности, явно этак вполне дозволяющий мыслить именно подобным образом, сколь неотъемлемо находился где-то там, в светлых сумерках зарождающихся идей, которым между тем для их вполне праведного логического усвоения до чего неотложно и впрямь бы потребовалось всячески продуманно, затем придать более-менее подходящую форму.

160
Ну, а воинственно кликушествуя обо всех тех совершенно уж отчаянно еще и на редкость разом выпячиваемых недостатках всей той извечно серой дореволюционной действительности - российская интеллектуальная знать столь настойчиво и зазывно до чего безрассудно и впрямь приглашала ко всему тому последующему управлению страной именно ту на редкость нищую духом помпезную праздничность.
Ну а та как-никак была именно тем более чем наглядным образцом всего ведь истинно так наиболее отвратительного и воинственно вульгарного.
Все эти новые большевистские вожди были священными жрецами совершенно уж во всем явственно лютой асоциальной подлости.
Но при этом возникли они вовсе-то никак не на пустом месте.
Поскольку всему тому совсем же неожиданно вздорному их появлению на политической арене явно еще предшествовало до чего непомерно бурное буйство фантазии людей, живших в светлом завтра, а совершенно этак вовсе невзрачное сегодня они попросту именно что разом собирались сжечь в очистительном пламени осатанелого нигилизма.
А между тем от всего этого шел до чего едкий и тухлый запашок ныне сколь наспех возрождаемого былого язычества.
А Чехов и был одним из тех, в ком на фоне личностной тяжкой трагедии, а именно так всего того нисколько уж неминуемого грядущего конца, попросту явственно ожил язычник истово верующий в левую идеологию, причем в точности как те довольно далекие его предки действительно некогда иступленно верили всем своим деревянным божкам.
Можно подумать, что то, о чем он более чем исключительно так невозмутимо и рьяно пишет в его повести «Моя жизнь» на наш сегодняшний день и вправду на деле выглядит хоть сколько-то явно и впрямь принципиально иначе.
«Да, пусть я виноват, - сказал я. - Сознаю, я виноват во многом, но зачем же эта ваша жизнь, которую вы считаете обязательною и для нас, - зачем она так скучна, так бездарна, зачем ни в одном из этих домов, которые вы строите вот уже тридцать лет, нет людей, у которых я мог бы поучиться, как жить, чтобы не быть виноватым? Во всем городе ни одного честного человека! Эти ваши дома - проклятые гнезда, в которых сживают со света матерей, дочерей, мучают детей… Бедная моя мать! - продолжал я в отчаянии. - Бедная сестра! Нужно одурять себя водкой, картами, сплетнями, надо подличать, ханжить или десятки лет чертить и чертить, чтобы не замечать всего ужаса, который прячется в этих домах. Город наш существует уже сотни лет, и за все время он не дал родине ни одного полезного человека - ни одного! Вы душили в зародыше все мало-мальски живое и яркое! Город лавочников, трактирщиков, канцеляристов, ханжей, ненужный, бесполезный город, о котором не пожалела бы ни одна душа, если бы он вдруг провалился сквозь землю».

161
И провалилось же в тартары все то старое, прежнее житье-бытие, да только вот ведь она незадача - ярое социальное зло лишь тем более при всем том до чего чрезвычайно собой возгордилось, а потому и предстало все то, будто бы навеки действительно прежнее в истинно новом безыскусно и отъявленно разудалом виде.
И наиболее тут главное оно как раз-таки именно в том, что ранее никому и в самом страшном сне… ничего подобного бы и близко никак совсем не привиделось.
И, кстати, во всей той российской глубинке и сегодня, как и века, назад точно ведь также более чем неизменно по-прежнему уж попахивает в точности, тем и близко-то никак не прошлым промозгло серым прозябанием.
Но тот же Чехов, между прочим, мог бы и до чего явно еще капнуть несколько глубже, поскольку главное беда всегдашне как есть, заключена именно в круговой поруке, а вовсе не в людях, которых надо бы никак не ругать, а только лишь всячески до чего старательно развивать умственно и душевно.
И сколь, то весьма и весьма до чего еще неотъемлемо яснее оно ясного, что это как раз-таки на почве личного своего большого невезения, Антон Чехов попросту так всеобъемлюще мощно сгущает черные краски.
А между тем не будь столько необычайно мужественных и достойных той самой наивысшей похвалы людей посреди населения всей той российской глубинки и чего уж это со всем этим миром совсем еще непременно тогда ведь случилось в результате всего того нисколько так неудержимого гитлеровского нашествия?
В середине прошлого 20 столетия всему человечеству исключительно уж ослепляюще яркой полярной звездою так и светила извечная кабала более чем добротно и верно скроенного фашизма.
И кабы на ту сколь до чего отчаянно суровую борьбу с проклятыми фашистами не поднялись бы все как один славные выходцы как раз ведь из этаких маленьких городков…
Ну и никак этак тогда не иначе, а вся та славно и невозмутимо ныне благоухающе просвещенная Европа, до сих самых пор и оставалась бы под невероятно грубой тяжестью тевтонского сапога.
Причем до чего всеобъемлюще тяжек, он бы затем оказался для всякого того, у кого в груди бьется сердце, а не просто мощный насос по сосудам беспрестанно туда-сюда кровь же перегоняет.
Да и национальный вопрос тут никакого существенного значения вовсе-то и близко совсем не имел, этнических немцев тоже ведь в концентрационные лагеря буквально пачками отправляли, причем подчас не за такую и большую страшную провинность.

Ну а что, так или иначе, еще вообще могло быть касаемо всей той более чем откровенно приземленной российской самобытности, то это как раз именно в ее осатанело блеклый быт «светлые идеи» лишь разве что только поболее всяческой искристо злющей темени безумно же основательно только ведь понагнали.
Ну а как раз-таки именно поэтому ее все те лет сто и надобно будет голыми (и никак нисколько не чистыми) руками всем тем разноликим миром на весь тот белый свет довольно-то постепенно ведь еще затем извлекать.

162
Дай только Бог, и будут это некогда делать явно уж во всем как-никак принципиально иначе, а именно совсем не с тем до чего и впрямь беспричинно безжалостным обличением, да вот и с тем на редкость чрезвычайно обильным речитативным самобичеванием…
Нет, уж и впрямь-то весьма вот продуманно свершать подобного рода благие деяния до чего еще непременно бы надобно разве что только ведь силами совершенно во всем исключительно как есть самого насущного народного просвещения.
Ну, а еще и более чем конкретно взвешенным и пошаговым очищением всей социальной среды от сколь всегдашне крайне так непритязательно имеющихся в ней вековых язв.
А как-либо иначе ничего существенного, ну никак и близко ведь совсем не добиться!
Простые люди совершенно равнодушны ко всем душевным изысканиям и политическим трениям их можно сбить в кучу, но ясное дело, что никому не удастся заставить их идти верною дорогой всем вместе к тому издали сияющему свету блаженных в чистой теории истин всеобщего-то коренного преображения той будто бы ныне совсем убогой действительности.
И это также естественно, как и то, что уж совсем никому и близко не стоит будить медведя во время его зимней спячки.
И главное само понятие частной собственности ясно даже любому животному не то, что всякому человеку.
А безумно ведь яростно так и сметая целые горы чисто буржуазных аргументов, а уж в свете того довольно-то начисто попросту вот отрицая саму суть частного владения и создаются затем условия, дабы было столь надолго еще полностью утрачено самое элементарное право всякого человека на его жизнь и свободу.
И действительно лучше людское существование можно сделать только созидательными путями, а насилие, а в том числе и кровавое насилие может стать чем-либо правым и крайне обязательным лишь в случае если кто-либо и вправду пытается сделать эту и без того беспросветно унылую жизнь только лишь еще весьма значительно хуже.
Но всякие доброхоты обо всем этом мыслят совершенно этак вовсе явно иначе, поскольку им ведь надо было совершить именно тот на редкость героический подвиг, массово сдвинув массы в сторону весьма же значительно лучшего и куда поболее светлого их грядущего бытия.
Да и мало того сколь многозначительно преобразовать нынешние скверные реалии (в их понимании) им и вправду вполне еще должно будет широко ведь довольно ответственно же опираясь именно на нечто искрометно блестящее и донельзя так вопреки всему тому стародавнему прежнему восторженно светлое.
И это именно так поскольку взамен всему тому бесконечно унылому и навек всем давно нынче безмерно опостылевшему само еще собой разом пришло нечто до чего и впрямь многозначительно уж всецело вовсе иное.
И именно подобного рода светлыми мыслями Чехов как есть наяву и бредил, а потому и заразил он довольно многие умы всей той своей сколь необъятно широкой общественной чахоткой…

163
Автор никак не умаляет и не принижает его великий писательский дар, но между тем, то уж абсолютно на редкость безоговорочно ясно, что это он и есть один из ярых буревестников кровавого безвременья большевистской революции.
А тот же Сергей Алексеев к ней совсем так не призывает, а орет в уши людям, опомнитесь, взгляните-ка на себя!
Но тут тоже ведь речь уж идет только об Алексееве до 1993 года, а затем он стал полностью так на редкость безнадежно иным, более чем всецело полностью отныне до чего нисколько никчемным человеком.
На почве безнадежно слепого животного страха пред родной российской властью в свете весьма этак более чем доходчиво вкратце ему наобещанных тяжелых репрессий, в нем и произошло то самое доподлинно полное духовное перерождение.
Вот с тех пор он и стал сколь безоговорочно и впрямь-то сговорчиво пополняющим все то «людское пустоголовье» совершенно уж праздным зрителем так или иначе происходящих в его стране исторических событий.
Еще одной из важных причин вполне явно вот тому поспособствовавших стало также и то, что его буквально заел довольно давно поднакопившейся в его душе тот еще самый окаянный антисемитизм.
И ведь все это случилось явно так и близко нисколько не сразу, а только потом после до чего серьезнейшей жуткой встряски…
Ну а действительно главным поводом для всего того безумно смелого перехода от надрывно страстного обличения зверств власти минувшей к сколь весьма и весьма никак неосторожному описанию зверских преступлений власти нынешней были именно те исключительно разнообразные аспекты слишком-то кое-кем вовсе так искренне никак уж совсем неправильно понятой свободы.
И это как раз из-за этого и погиб поэт, певец и композитор Игорь Тальков.
А между тем явственно разрешили до чего и впрямь заливисто и всласть облаивать, осквернять и развенчивать разве что только лишь то давным-давно ушедшее в небытие несветлое прошлое.
Но при всем том это никак не касалось, совершенно немеркнущего всегдашним пламенем политической конъектуры безмерно уж вездесуще славного нынешнего настоящего.

164
Ну а тех, кто на современную власть словами и жестами нисколько так совсем неразумно замахивался…
…тех или нечаянно сгубили, ну а кого попросту именно мигом как есть приручили западную пустопорожность российской читающей публике безо всякой меры до чего тупо и бездумно совсем невесело же прививать.
Но еще изначально все эти люди во весь свой голос взывали к общественной совести, стремились зародить в простых обывателях хотя бы малую искорку светлого разума.
Но жизнь переменчива и конъектура постепенно меняется, а востребованность всего того чистого и лучистого стремительно идет к закату.
Но может все тут дело именно в том, что западный тлетворный дух еще издревле прельщал всех тех, кто его праздно восхвалял, совсем уж не думая о том насколько он внутренне бессодержателен, ну а чисто вот внешне глянцево чужд всему тому, что является лучшей частью российского духа.
Но есть же люди, впрямь-таки всею душою обожающие черно-белые тона западного литературного творчества.
И оно их день за днем так и учит буквально-то все нисколько не размыто видеть именно через призму восторженной чувственности.
А все те до чего невозмутимо грязные и самые что ни на есть повседневные реалии, они при всем том явно еще постараются вообще ведь никак совсем уж не примечать.
Нет, значительно лучше будет обитать в столь изумительно красочном мире всяких тех литературных грез.
А все потому, что жить посреди засилья российской азиатчины им было более чем безнадежно так действительно больно и в самой той еще глубине их души непримиримо же дискомфортно.
Ну а нечто подобное затем и стало до чего многозначительной причиной как раз вот того, что значительная часть российской интеллигенции, практически целиком всеми-то мыслями своими, несомненно, погрязла в том до чего истовом и слащаво же безбожном восхищении пред всей той великой западной культурой.

А между тем, еще раз надо бы то четко и ясно громко повторить.
Уж за всем тем чисто внешне довольно-таки изящным лоском западного образа жизни, более чем безотрадно скрывается вся та же дремучая и первобытная житейская суть в точности тех инстинктов, что некогда снедали души тех довольно давних людей, каковыми со всей ясностью были весьма и весьма далекие предки нынешних чопорных западных европейцев.
Вот и Алексей Толстой, сколь верно и основательно довольно-то вдумчиво подмечает, то самое на редкость существенное и вальяжное свойство всей той западной культуры как есть в единый миг буквально вдребезги разлетаться именно что от самого малейшего серьезного толчка.
Ну а тем и впрямь до чего совсем незамысловато приоткрывая самые так глубочайшие низины буквально-то чертиком из табакерки еще уж разом выскакивающего наружу чрезвычайно ведь донельзя мерзкого человеческого скотства.
«Хождение по мукам» том первый
«Каким образом прочный европейский мир в двадцать четыре часа взлетел на воздух и почему гуманная европейская цивилизация, посредством которой "Слово народа" ежедневно кололо глаза правительству и совестило обывателей, оказалась карточным домиком (уж, кажется, выдумали книгопечатание, и электричество, и даже радий, а настал час, - и под накрахмаленной рубашкой объявился все тот же звероподобный, волосатый человечище с дубиной)».

165
Ну а на самом-то деле он ведь там был исключительно уж многозначительно фактически так всегда, его разве что нисколько не наспех всячески приодели в шелковое платье, напудрили, побрили, а заодно и напустили на него густую тьму глубоко прочувствованного ощущения всего своего чрезвычайно напыщенного превосходства над всеми остальными обитателями Земли.
Фашизм, сам по себе ничего нового никак не придумывал…
Истинной (внутренней) чистоты в Западной Европе было совсем этак явно, что вовсе в обрез…
А в России, в том числе и культура общественной гигиены, была, куда древнее, чем в той же Европе.
И в те самые ныне былые времена, когда от средневекового европейца несло потом, куда только поболее чем от лошади после забега на скачках от русского человека этак-то и близко совсем нисколько не пахло, потому, что уж тогда на Руси было принято часто купаться и все скопом ходили в одну баню.
Другое дело, что в России всегда было, куда поболее всей той крайне простецкой, и совершенно же несусветно дикой жестокости, чем то имело место в Европе.
Однако все это, безусловно, объяснялось одной лишь немыслимо тяжкой спецификой ее многострадальной истории со всеми теми извечными набегами, которые никак не могли сдержать буквально никакие природные препятствия.
Но есть еще и то практически полное и на редкость планомерное уничтожение всего того прежнего и далее совсем, совсем никому не нужного населения.
И это чисто цивилизованная и крайне уж неприхотливая обязанность тех, кому попросту надо было стерилизовать территорию, а люди там до этого жили или микробы им, то явно может быть совершенно ведь вовсе на редкость нисколько без разницы.
И именно этак то и было во времена давно минувшей Второй мировой войны.

166
Внешняя и чисто поверхностная цивилизованность скрытую дикость только лишь нежно и ласково всячески прикрывает, а порою и до чего яро всецело подчеркивает.
Западные европейцы, были единственное, что несколько ближе к наиболее древнейшим истокам цивилизации, а потому и слепо переняли они все те законы, которые до чего глубоко искренне довольно-таки четко и определяют всякую внешнюю форму их житейски обыденного существования.
И уж, ясное дело, что вовсе никак не являются они неким мертвым балластом, на который никто из власть имущих какого-либо своего должного внимания и близко этак совсем вовсе-то не обращает.
Ибо считается, что все те законы, они разве что для простого и серого народа, ну а всякий вполне уважающий себя человек должен их вольно или невольно всегда уж, по мере сил и возможностей обязательно еще нарушать.
В Западной Европе и Северной Америке ничего подобного (в таких его масштабах) и близко нет, однако заорганизованность всевозможными инструкциями, а также и вполне добровольное стукачество населения на тех, кто их вольно или даже невольно не исполняет, то ведь и есть самая, что ни на есть закономерная часть всей западной жизни.
А в особенности, все это касается Германии.
Если в одном из городов этой страны на общественной уборной повесить табличку «Внутрь не заходить все свои дела делать под соседним забором» половина добропорядочных бюргеров и вправду примет все - это за чистую монету, если, конечно, надпись будет большая, серьезная, сделанная из вполне добротного материала…
То же самое, пусть и в несколько меньшей степени более чем определенно касается и всех тех других западных европейцев, а именно попросту вот всех их, значится, вкупе…

167
И этак уж само собой оно повелось, что буквально любые законы в Западной Европе полностью неукоснительно соблюдаются, однако со сколь явной и наглядной дисфункцией головного мозга!
Раз сказали, значит, сделаем то уж именно для барана норма, а никак не для всякого человека хоть в чем-либо действительно вполне до конца разумного.
Однако вся та сущая заорганизованность столь, несомненно, значительно лучше широченной российской вольницы, где, если барина нет, значит, и закона тоже уж далее нигде вовсе-то и не сыщешь.
И вот он всему тому тот еще самый наглядный пример из книги Марка Алданова «Бегство»
«- Профессор с нами и спорить никогда не изволил, потому знал, что придет Учредительное Собрание и уж оно все как следует, рассудит. И большевиков прогонит, и немцев прогонит. Такая уж, почитай, силища»!

168
Придет барин, он нас и рассудит и все уж, как надо, затем ВСЕЦЕЛО ВОТ ВЕРНО еще обустроит, а мы пока до чего тихонечко на лавках себе посидим, семечки полузгаем, а главное чего-либо непременно еще мило и ласково подождем раз эдакая у нас одна на всех безынициативно вялая социальная психология.
Да еще и сколь бездумное подражание всему тому западному было и впрямь-таки, что ни на есть с тем еще сущим так попросту именно вот чудовищным перевывертом.
А между тем России европейский путь развития в конце 19-го - начале 20-го века был и впрямь-то всецело уж напрочь попросту полностью явно заказан, и это так как раз, поскольку она не столько европейская, а, прежде всего азиатская страна.
Да вот, однако, нисколько не делает это ее хоть в чем-либо хуже, а попросту устои у нее иные не западноевропейские.

169
А потому и идти вперед прозападным маршрутом ей было вовсе вот никак совсем не к лицу.
Нет, еще уж надо было ей до чего всесторонне развивать свою собственную культуру, а именно тут-то и было бы над чем российской интеллигенции вполне вот всерьез действительно призадуматься, а то она себе и впрямь-таки лоб расшибла, неистово пытаясь им прислониться ко всему тому до чего невероятно прекрасному западноевропейскому культурному житью.
И все это как раз потому, что главные поборники высокой и чистой духовности, никак не имевшие, как аристократия чувства презрения к черни из-за необычайно высокого своего родового превосходства, выработали себе, именно свое несколько иное чутье, весьма испытующе зорко направленное в сторону всякого, кто хоть сколько-то едва удостоился их человеческого внимания.
Оно было ими выработано, а затем и довольно уж тщательно всячески выверено именно как раз на основе всех тех довольно общих вкусов, взглядов, интересов совместно нажитых устоев всей их довольно широкой общественной культуры.

Чем, вооружившись, они и впрямь-то весьма и весьма отдалились от простого народа не только ведь на то расстояние, что более чем неизменно всегда отделяет образованного человека от тех совсем этак вовсе необразованных, но и вознеслись над ним, словно древние волхвы над простыми и ни в какие таинства нисколько непосвященными людьми.
Да и вообще истинную любовь к своему отечеству лишь тогда вполне еще возможно будет считать чем-либо вполне полноценным, коли будет она до чего уж явственно сочетаться и со всем тем, глубочайшим уважением ко всей своей нации.
Причем именно в этом-то и заключено доподлинное духовное родство со всей своей извечно неумытой родиной.

170
Однако сильно ли российские ученые мужи любили свою страну, коли среди толпы, штурмующей отходившие в Стамбул корабли, они были отнюдь так никак не на последнем месте?
Ну а потом они в точности, как и Владимир Набоков сидели на чемоданах и ждали, когда это только вообще такая-сякая власть проклятых большевиков сама ведь собой безо всякого их деятельного участия сколь своевременно и впрямь-таки до чего незамедлительно разом же рухнет.
Он высказался в подобном ключе в его рассказе «Адмиралтейская игла».
«Со дня последнего свидания прошло шестнадцать с лишком лет, - возраст невесты, старого пса или советской республики».

И это разве что гениальный изобретатель Сикорский и был в самой величайшей спешке фактически так именно вынужден покинуть свою любимую родину, а вовсе-то никак не сам он того действительно захотел.
И если бы в тот момент он до чего спешно и своевременно не уехал, то уж точно довелось бы ему тогда лежать под сырой землицей вместе со всеми теми, чьими именами вполне бы могла ныне гордиться родная страна.
Ну а всех тех довольно-таки разнообразного вида вертолетов вполне возможно тогда вот и не было бы даже в помине.
Как нет ничего из того, что изобрели бы те в сущую безвестность канувшие иные русские люди, что попросту никак не успели довольно-таки вовремя вполне достоверно про то еще же прознать, что как оказывается, и они сколь ненароком попали в те самые до чего обильно всею народною кровью пропитанные расстрельные списки.
А, кроме того, кое-кто из них попросту и близко всему тому никак не поверил, что и их вовсе-то нисколько не лезущих ни в какую политику, тоже без тени сомнения явно уж могут, что называется в виде наивысшей меры социальной защиты совсем по-простецки бесцеремонно разом-то шлепнуть.
А между тем для чего-либо подобного вполне хватило бы и тех нескольких достаточно хлестких, крайне нелестных замечаний в слепом гневе обращенных против новой во многом и впрямь более чем беззаконной, да и вконец же нелепо безголовой власти.
Ну а кроме того в те времена очень даже многие, из тех, кто всего-то только вот разве что захотел жить полностью так легко и свободно, довольно уж вскоре явно сделали ноги из безнадежно отныне навек освобожденной от всякого разума советской страны.

171
Однако были, между тем, и те, для кого подобное (на весь тот последующий век) сущее безобразие и было уж совсем этак удивительно великим праздником всей их души и сердца.
Раз было все это как раз-таки именно тем, о чем им и вправду довольно давно сколь безнадежно сослепу же мечталось, а именно прямо-таки всю ту беспечно и самосозерцательно их сознательную жизнь.
Их разум приученный потреблять живительный кислород большой литературы самым отчаянным образом согревала лишь та «светлая мысль», что как бы это не был пропитан обильною людской кровью тот самый отчаянно далекий путь, а все ведь едино в конечном своем итоге он обязательно еще всех нас выведет на самую верную дорогу.
Причем всему тому как-никак и вправду должно было случится только-то в связи с тем, что большевистские лозунги столь до чего неистово во всю свою глотку так и вопили обо всем том, чего бы кое-кому и впрямь хотелось бы радостно видеть посреди всей той всегдашне суровой серой действительности.

То есть, все те вполне реальные проблемы, люди ими до чего еще и впрямь залихватски размахивавшие порою искренне уж совсем никак вовсе-то и близко не примечали.
Да вот зато до чего решительно, всем тем большевикам было уж нисколько явно не затруднительным совсем этак безо всяческих излишних стеснений и впрямь-то совсем вот конкретно разрешать наиболее насущные вопросы чьего-либо никак вовсе-то отныне полностью неправого земного существования.
Причем со всей той своей узкой, словно прицел винтовки холодной и твердой точки зрения они ведь были буквально всегда более чем единолично как есть, этак единственно правы.
Ну а как раз потому вполне подобающе позаботиться о чьей-либо сколь как есть явственно неминуемой смерти во имя, куда исключительно поболее светлого и всеобщего разве что лишь затем некогда последующего же грядущего и было вот их наиболее главной той еще именно исторической миссией.
И может, и, руководствовались они при всем этом каким-либо разумом, но разумом напрочь отвлеченным от всех тех порою до чего и впрямь-то нелегких жизненных обстоятельств.
Эти аскеты жили борьбой за справедливость, но справедливость их была столь же убога как и все их отчаянно черные мысли.
Ну а те, кто был по большей части в стороне всегда жили в теремах того самого светлого будущего, которое было довольно-таки четко выстроено строгой цепью логических рассуждений, но практической и конкретной базы в реалиях и просторах общественного российского бытия никак ведь и близко не имело от слова совсем.
Да и вообще весь тот чувственно зрелый ум тогдашней интеллигенции был, весьма уж слепо обласкан светом до чего многообещающих (в одном лишь том до чего еще отдаленно блеклом грядущем) к самим только себе на редкость ведь благожелательно нежных истин…
А мир их бесчестно окружающий они истово всею той своей фанатично преданной идеям добра душой попросту так именно что ненавидели.
И главное, все это разве что только из-за того что был он совершенно доверху более чем явственно переполнен всяческой до чего еще несуразной скверны…
Ну, а чтобы искрометно же смело добиться безумно правого его изменения в самую ведь наилучшую сторону только-то и всего, что действительно следовало, так это как есть всецело похоронить в душе покой, а точно также и все свое собственное личное счастье.
Да только вовсе-то никому с того самого до чего еще необычайно легкого взмаха было и близко не разрубить весь тот Гордиев узел тех самых донельзя тяжких российских проблем.
Но есть между тем совсем этак явственно другой подход!
И те самые беспрестанно же гнусаво фыркающие товарищи большевики его действительно знали, а как раз потому и всегда одному лишь своему наилучшему товарищу маузеру слово надо и не надо столь безоговорочно раз за разом они тогда всегда вот предоставляли…
Наверное, он и был наиболее основным их аргументом в споре, каким это именно должно-то быть всему тому «светлому» российскому будущему.

172
Причем сколь то на редкость истинно так многозначительно фактически же очевидно: все подобного рода методы более чем явно вполне наглядно еще показались кое-кому из всех тех видных и осанистых представителей интеллигенции чем-либо до чего невообразимо более чем непримиримо нужным, важным и крайне до чего и впрямь откровенно так явно насущным.
Да и вообще смерть или угроза смертью была в чьих-то глазах сколь безукоризненно верным и действенным средством для перемены облика всего того донельзя закостеневшего во всей его обыденности мира излишне уж совсем этак незатейливо простых вещей и событий.
Ну а все остальные были вооружены абсолютно же всеобъемлющим равнодушием буквально разом ко всему кроме своей личной судьбы и судьбы самых близких им людей, либо, что еще хуже были они лютой силой именно загнаны в темный чулан новой общественной жизни.

Причем надо бы до чего напрямик разом уж более чем со всей еще ответственностью сходу заметить, что всякое духовное отторжение от российской реалий, грязи, свинства, казнокрадства и взяточничества и послужило столь надежной точкой опоры для тех, кто более чем непримиримо явно захотел разом разжечь костер из древних бревен императорского престола.
И наиболее наилучшим для всего того материалом и стала как раз та самая горстка угольков из доменной печи свирепого европейского идеализма.

173
Их подобрали (чисто же абстрактно) довольно многие просвещенные либералы дореволюционной России, однако у подавляющего большинства из их числа были именно что слишком-то нежные ручки, дабы действительно было бы им и вправду до чего еще только вот сподручно же собственноручно их кинуть в царский престол.
Они, похоже, что вообще не умели действовать, а только без конца и края о чем-либо ласково и беспечно глаголить, а то и вообще безо всякой устали тараторить совершенно избитые фразы, попросту изощренно компонируя штампы своих возвышенных воззрений, что зачастую как есть, явственно противоречили всякому до чего уж простейшему здравому смыслу!

Так и верещали, они со всем тем восторженно вальяжным видом, о сколь великих благах добра и счастья для всех тех уж значится абсолютно ведь именно каждого.
Причем взято это было, как и понятно, из тех самых до чего свойски житейских заповедей всей той чудодейственно идеалистической проникновенно же возвышающей наивные души западной литературы.
Уж как есть учитывая все ее более чем первостатейно неизменное подчеркивание всей той задушевной простоты и обыденности того еще самого наиболее вот естественного добра, попросту никак не сталкивающегося ни с чем иным кроме донельзя примитивного, грязного зла.
Причем литература российская все лишь довольно-таки поглубже запутала, да и как есть всецело опутала явной ересью излишне самокопательных поисков чистой, словно детская слеза той еще самой весьма и весьма более чем совсем нисколько незатейливой правды.
Зло у некоторых авторов попросту до чего непременно разом так обратилось в сущий символ, чего-либо, значит того, что всецело ведь до конца явно отныне будет потребно более чем незамедлительно полностью уничтожить.
Поскольку до чего скоропалительно уж разом ведь как есть окажется надобно в тот самый единый миг навеки очистить буквально все то что, так или иначе, вообще может хоть как-либо называться общественной жизнью.
Причем ясно, словно божий день, что люди, несущие его в себе, далее более чем непременно оказались совсем уж никак недостойны всякого дальнейшего продолжения всей своей вовсе-то нерадивой жизни.
Ну а как раз потому и должно было им исключительно так незамедлительно, затем еще оказаться среди тех до чего сурово наказанных самым так недвусмысленным чисто физическим ее лишением.

174
Зло, однако никак не является неким перманентным фактором, побуждающим того или иного индивидуума к каким-либо самым незамедлительным и совершенно же на редкость катастрофически необдуманным действиям.
Поскольку все ведь и вправду зачастую зависит от одной лишь как есть всецело так исключительно подслеповатой до всяких необычайно наивысших абстрактных истин конкретики при той или иной весьма уж подчас совсем вот нисколько непростой жизненной ситуации.
Так сказать, во имя по-настоящему правильного и довольно ведь по-житейски относительно до конца вдумчивого ее понимания не надо бы руководствоваться единым этическим мерилом, оно слишком широко, а действительность может иметь очень узкий и крайне острый угол.
А всему виной абстрактные книжные понятия раз вот необычайно возвышенное и духовное восприятие книг, кроме всего того вполне на редкость исключительно так естественного обогащения нравственными ценностями, несомненно, может оказаться чреватым и самой черствой забитостью житейского ума самыми-то благообразными абстрактными штампами некоего иного бытия.
Ну а бездумное следование подобного рода раз и навсегда навеки усвоенным привычкам и есть тот еще смертный грех в государстве, что сколь, безусловно, донельзя как есть было извечно снедаемо никак и по сею пору в нем нисколько не изжитыми бесчинствами и анархией.

175
А между тем надо было сколь еще непримиримо и жестко до чего явно ведь браться за вполне благоразумное усмирение народа, а не яростно верещать чего-то о всякой той еще полнейшей же никак невозможности пролития его безвинной крови!
Так как ЕЕ неумолимый поток затем неизбежно попросту захлестнет всех тех, кто совершенно вот невинно постеснялся довольно-то вовремя ее пустить тяжелобольному горячечным бредом обществу, попросту как есть именно что явно разом подцепившему вирус франко-бесовской революции.
Вот как пишет обо всем этом Деникин в его «Очерках русской смуты».
«Временное правительство должно смотреть на меня, как на выразителя требований демократии, и должно особенно считаться с теми мнениями, которые я буду отстаивать"… Наконец, что едва ли не самое главное, в состав правительства входили элементы русской передовой интеллигенции, разделявшие всецело ее хорошие и дурные свойства и, в том числе, полное отсутствие волевых импульсов - той безграничной в своем дерзании, жестокой в устранении противодействий и настойчивой в достижении силы, которая дает победу в борьбе за самосохранение - классу, сословию, нации. Все четыре года смуты для русской интеллигенции и буржуазии прошли под знаком бессилия, непротивления и потери всех позиций, мало того - физического истребления и вымирания».

А вот еще одно высказывание Деникина и по тому же, собственно, поводу.
«Я знаю, что в некоторых русских кругах, такое прямолинейное исповедование моральных принципов в политике, впоследствии встречало осуждение: там говорили, что подобный идеализм неуместен и вреден, что интересы России должны быть поставлены превыше всякой "условной политической морали"… Но ведь народ живет не годами, а столетиями; я уверен, что перемена тогдашнего курса внешней политики - существенно не изменила бы крестный путь русского народа, что кровавая игра перемешанными картами продолжалась бы, но уже за его счет… Да и психология русских военных вождей не допускала таких сделок с совестью: Алексеев и Корнилов, всеми брошенные, никем не поддержанные, долго шли по старому пути, все еще веря и надеясь на благородство или, по крайней мере, здравый смысл союзников, предпочитая быть преданными, чем самим предать.
Дон-Кихотство? Может быть. Но другую политику надо было делать другими руками… менее чистыми».

176
Однако более чем и вправду оказаться совсем этак безукоризненно на редкость белоснежно чистыми руки человека никак не безучастно властвующего над обществом, да даже и более чем неприметно разве что лишь где-либо только вообще вот живущего на всем белом свете…
Нет, не быть им таковыми попросту этак именно что никогда!
Раз фактически уж всегда существует довольно широкая сеть до чего невообразимо сложных интриг, подчас осуществляемых совсем не только во имя лишь лично своих до чего отчаянно воинственно шкурных интересов.
Поскольку вовсе-то нет, уж совсем этак нисколько не ради чего-либо подобного довольно многие люди творят всякие козни и чинят другим несоизмеримо ни с чем безумно страшные и попросту чудовищные препятствия.
Раз вот есть и довольно много такого и этакого, что всецело было создано именно ради продвижения «идеально верных» способов и путей максимально уж на редкость полностью эффективного разрешения каких-либо более чем и впрямь-то самых конкретных и острых проблем.
И все это всегда еще и скручено в тот самый невообразимо запутанный клубок, а как раз-таки потому без того поистине настоящего вполне же практического умения латать прорехи в тришкином кафтане до чего подчас принципиально противоположных и различных мнений в большой политике чего-либо делать абсолютно никому вовсе-то попросту именно нечего.
Причем как-либо действительно иначе всему тому пока, собственно, и не бывать во всяком том или ином человеческом коллективе.
А значит, и надобно было до чего еще смело цепляться за все свое всеми способами, нисколько при этом, не разбирая, какие из них чистые, а какие сплошь во всем никак этак не умыто чернильно грязные.
В том числе и донос написать на вконец зарвавшегося товарища никакое не моральное преступление, а скорее наоборот яркое выражение своей твердой гражданской позиции.
И если кому-либо и стоило бы несколько попридержать своих коней то только лишь разве что в случае, когда есть же возможность исключительно так донельзя беспутного пролития крови, или чернил, что еще, безусловно, могут, вполне, затем поспособствовать ее-то дальнейшему безмерному пролитию.

177
Вот, например, в строках явного англофоба Старикова вполне житейски просто найти именно тот наиболее конкретнейший здравый смысл, коего никак не хватало генералу Деникину, который, будучи уже в эмиграции начал до чего отчаянно умываться сентиментальными слезами, да и маяться глубочайшей скорбью из-за столь неправо отторгнутой массами идеи той еще старой великодержавности.
Стариков Николай «Преданная Россия. Наши «союзники» от Бориса Годунова до Николая II»
«Войну проиграла страна, сыгравшая решающую роль в победе над Наполеоном.
Свой флот потеряла держава, ранее спасшая своих недругов от неминуемого распада и хаоса. Благодарность наших «союзников» была налицо. Вся внешняя политика России, все ее действия оказались вредными, одной сплошной ошибкой и только потому, что русские императоры считали своих партнеров честными и благородными людьми. Со своим жертвенным, рыцарским пониманием монаршего и союзнического долга, они были подобны мальчугану, проявляющему благородство в драке с уличной шпаной, и получающему в ответ удар кастетом по голове.
Благородство и бескорыстие в действиях государств являются даже не шагом, а просто-таки прыжком к полному разгрому и уничтожению! Иной исход, кроме краха, подобного рода политику ожидать не мог, что и случилось с николаевской Россией».

Конечно же, Николай Стариков истинный враг английской демократии (существующей только-то для чисто внутреннего пользования), а потому в своей книге он нисколько не гнушается буквально ничем, чтобы сделать именно как раз ее явной же виновницей всех бед России.
А все-таки он, куда больший патриот России, нежели чем все те люди, которые сажают свой народ в грязное корыто и тычут в него пальцем как на…
А, впрочем, автор не будет тут повторять даже и в двух словах, то чего, они о нем говорят, скорбно противопоставляя ему законопослушного, скромного, учтивого и аккуратного европейца.

178
И есть ведь люди нечистые, амбициозные, и попросту по самые уши, погрязшие в жуткой политической конъектуре, а все равно, они значительно же лучше тех, кто обладает крайне изнеженными мягкими руками… и только разве что того они желают, чтобы, они у них совсем неизменно всегда оставались в точности таковыми безукоризненно чистыми.

А то между тем на редкость великое горе для всего того государства, в самом-то сердце которого подобного рода излишне благочестивые умы более чем беспечно всю свою жизнь где-либо так и витают в тех самых «серебристых облаках благодумия» безусловно, ведь состоящих из пара возвышенной и как есть уж небесно чистой словесности.
Вот, кстати, и знаменитый писатель Алданов в его книге «Заговор» тоже вовсе ведь никак, не скупясь при этом на слог, пишет ту самую истинную правду о том, как это именно надо было жить на всех тех до чего и впрямь невероятно необъятных российских просторах.
«- Помните твердо, Талызин, - уже спокойно сказал, останавливаясь, Пален. - С волками жить, по-волчьи выть. Однако цель наша была чистая. В том вижу я многое, хоть неуспех и сразит в истории наше дело.
Пусть как угодно нас судят потомки, и о них не так я забочусь. Но сказал бы им я лишь одно с достоверностью: дай Бог, чтоб всегда в России было поболее людей, которые, ни крови, ни грязи не опасаясь, всеми способами, зубами, когтями, чистый замысел отстаивать бы умели…»

179
Однако люди определенного склада ума попросту вовсе-то никак неспособны о чем-либо аналитически рассуждать, когда это хоть как-либо еще будет касаемо чего-либо и впрямь совсем этак незатейливо и ужасно на редкость ведь отвратительно житейски же грязного.
И все это единственное, только вот поскольку, что всякая скверна разом приводит их в тихий ужас, а то, что как раз-таки она и должна стать наилучшим материалом для строительства настоящего светлого будущего их сознанию вообще ведь никак не объять и не понять.
Строить из сущей скверны свое собственное будущее это чистый маразм, но светлое всеобщее будущее можно построить только из скверны и не из чего более кроме нее.
Причем именно этак никак не стесняясь замарать свои руки, и можно будет постепенно очистить этот мир, вполне ведь успешно на редкость уж благочинно преобразив нищету людских душ.
Но для этого, прежде уж всего надо бы никак так не бояться тьмы духа, а только уж совсем никак не прислоняться к ней всею своей высокой душой.
А заодно и надо бы уметь рассматривать ее безо всякого омерзения всегдашне так стараясь всячески докопаться до всех ее наиболее основных причин.
Причем, ясное дело, что кое-кому значительно уж получше будет действовать честно и открыто до чего заботливо прикрыв при этом тылы, нежели чем добиваться справедливости всякими обходными и окольными путями…
Но если прямой путь попросту совершенно заказан, то из всех тех окольных, кое-кто явно выберет тот наиболее из всех неприметный, чтобы уж внешне все тогда выглядело сколь еще мило и вполне респектабельно…
Ну а все та мерзкая грязь осталась бы где-то совсем под поверхностью, а потому чье-то спокойствие никак не будет при этом нисколько нарушено.
А между тем подобным историям свойственно же постепенно капля по капле накапливаться, ну а потом именно что из всех углов и полезет самая отвратительная человеческая плесень, и главное удивительно быстро она довольно-таки вскоре захватит все те позиции, находясь на которых и можно будет вполне так по толковому житейски разжиться.
Ну а если сколь непосредственно и делово и вправду заговорить о том самом исключительно вот безупречно конкретнейшем переложении данного факта на всю ту жесточайше суровую действительность всей той гражданской войны, то уж сколь, несомненно, явно тогда получается вот ведь оно что.
Свидетельство генерала Краснова красноречивее любых самых уж длительных прений по данному поводу.
Взято оно из его повести «Всевеликое войско Донское»
«Да, да, господа! Добровольческая армия чиста и непогрешима. Но ведь это я, донской атаман, своими грязными руками беру немецкие снаряды и патроны, омываю их в волнах Тихого Дона и чистенькими передаю Добровольческой армии! Весь позор этого дела лежит на мне!
Буря аплодисментов покрыла слова атамана. Нападки за "германскую ориентацию" прекратились».

180
НО яснее ясного, что прекратились они только-то чисто внешне, да и вообще на фоне взаимных и многозначительных претензий борьба с большевиками, в конце концов, явно так превратилась в сущую возню в песочнице, где важнее и не было, чем, кто это кого на редкость отвратительнее и сколь еще всласть всячески замарает.
Причем кое-кто из тех будто бы и впрямь немыслимо праведных белых военачальников сколь ревностно же заботясь разве что об лично своей грядущей карьере и вправду при всем том мог со всем тем усердием весьма порядочно изгадить чужую и ему всею душой исключительно ведь ненавистную репутацию.
Поскольку действуя именно так, он и вправду рассчитывал, как есть еще, затем изыскать довольно надежные пути, дабы самому разом уж значиться выдвинуться, сделав головокружительную карьеру, а то и просто весело разжиться за счет той беспросветно тяжкой войны.
А тот, кто скрепя сердце добывал снаряды у немецких господ, получается, что та еще продажная девка?
Вот чего пишет обо всем этом генерал Краснов в его книге «Всевеликое Войско Донское».
«Но что же Войску делать, - сказал Денисов, - Немцы пришли на территорию его и заняли.
Войску Донскому приходится считаться с совершившимся фактом. Не может же оно, имея территорию и народ, ее населяющий, уходить от них, как то делает Добровольческая армия. Войско Донское - не странствующие музыканты, как Добровольческая армия. Эти "странствующие музыканты" были переданы генералу Деникину, и он в свое время припомнил это словцо Денисова. Когда Войско Донское начало свои сношения с союзниками, в штабе Деникина сказали: "Войско Донское - это проститутка, продающая себя тому, кто ей заплатит". Денисов не остался в долгу и ответил: "Скажите Добровольческой армии, что если Войско Донское проститутка, то Добровольческая армия есть кот, пользующийся ее заработком и живущий у нее на содержании».

181
Да только видно никак не прошли даром генералу Краснову эти его грязные руки, впоследствии явно еще запачкал он исконно же благородную свою натуру, пусть и наполовину вынужденным, а все-таки вполне уж до чего наглядно имевшим место вовсе-то и близко нисколько неправым пособничеством подлому нацистскому врагу.
А потому резкие слова Бернарда Шоу из его ранней пьесы «Дома вдовца» очень этак даже вполне подойдут и к его сколь однозначно довольно-таки двуликому облику.
«Мистер Сарториус - это не справедливо! Это не справедливо!!! Вы понимаете, что никто на свете не может больше выжать из этих несчастных бедняков и меньше при этом истратить. Я так замарал руки на этой работе, что для чистого дела они вообще не годятся».

182
А между тем в некоторой мере беспринципно нечистоплотным было ведь практически все руководство белого движения, поскольку еще изначально почти поголовно оно себя замарало более чем явным и вполне этак наглядным предательством прежней законной власти, мелким подличаньем и заискиванием перед новыми князьками из той самой что ни на есть клоаки общества.
А между тем учитывая явную тупость и фиглярство даже вот и предшественников большевиков, а именно пресловутого Временного правительства этим людям вполне же еще тогда следовало полностью самоустраниться от всякого сотрудничества с этакой вмиг из самого неоткуда самоорганизовавшейся властью.
Правда вполне уж возможно, что разом уйти в тень им явно так еще помешала страшная германская угроза всему их отечеству.
Но можно ведь было быстро и четко разом отодвинуть от кормила власти всю ту разом уж прилипшую к ней гражданскую шваль, пока она не разнесла свою заразу по всему общественному организму.
Да вот, однако, люди все это преотлично в душе понимавшие, были внутренне явно слабы, измотаны кровопролитной войной, а также совсем раздавлены морально, вдруг ни с того ни сего даже и не нагрянувшими, а именно разом нахлынувшими переменами причем явно этак, словно проливной дождь с ясного неба.
Правда, когда прошло некоторое время, и у них была самая же наглядная возможность взглянуть, куда еще, словно отрубленная на плахе голова так и катиться их венценосная держава они разом так вспомнили о своем временно позабытом ими долге.

Да вот, однако, для доподлинно верного возвращения всей страны в то самое истинно нормальное русло вполне вот естественной для нее истории время тогда было уж явно сколь безнадежно упущено.
А впрочем, и в случае победы белых над красными при помощи обоюдоострых немецких штыков едва ли затем бы возник навечно прочный мир.
Поскольку, куда разве что многозначительно вернее и нагляднее мог бы, затем и вправду как есть еще возникнуть прочнейший же союз объеденного в один кулак тоталитаризма, целенаправленно направленного именно что супротив всего того демократического мира.
Ну а при этаком крайне неблагоприятном политическом раскладе нашей человеческой вселенной попросту и нечего было бы всему тому, собственно, достаточно уж так вполне прочно и разумно вот противопоставить.

183
Причем всему тому самое уж верное подтверждение лучше ведь всего будет еще поискать именно что посреди «Портретов» Марка Алданова «Эрих Людендорф».
«Эти, то люди, по его мнению, и погубили Германию, продлив комедию дружбы с большевиками больше чем было необходимо. Русские большевики спасли немцев в 1917 году, но в 1918, они уже были совершенно не нужны. Тогда-то и следовало, забыв о благодарности подальше выбросить вон выжатый и гниющий лимон. Если верить Людендорфу, он с самого начала понял опасность, которую представляет собой зараза разложения для Германии, и в частности для немецких войск. В этом отношении потрясающее впечатление произвел на него по его словам, рассказ генерала Скоропадского о развале русской армии в 1917 году.
Гетман рассказал мне, что никогда не мог понять, каким образом вышел из повиновения тот корпус, которым он командовал во время войны. Это было делом одной минуты. Простой рассказ его произвел на меня глубокое впечатление. Ганнибал увидел отрубленную голову Гасдрубала. То моменто мори, которое для Людендорфа, как вероятно и для всякого военного человека была гибель некогда грозной русской армии, дало направление всей его политике по отношению к большевикам.
Уже к концу 1917 года он признавал (повторяю, если ему верить), что полезное с точки зрения интересов Германии роль большевиков кончена. Русская армия перестала существовать как военный фактор. Нам даже не нужно было вступать в переговоры. Мы могли просто диктовать свои условия. Теперь, по мнению Людендорфа, следовало, живо убрать большевиков. Вся брестская комедия, которую затеяли гражданские власти, была совершенно не нужна и даже вредна. У нас в Бресте не было достойного партнера, что должны были подумать о потребностях Германии в мире, Клемансо и Ллойд Джордж, когда они увидели, что немецкие министры вступили в переговоры с безоружными русскими анархистами?
Поэтому Людендорф все время требовал у канцлера скорейшего конца брестских переговоров. Когда Троцким была придумана гениальная формула "Мира не заключать, войну прекратить". Мнение Людендорфа одержало вверх. 18 февраля германская армия перешла в наступление. Троцкий немедленно заявил о своей готовности послать новых уполномоченных в Брест. Сам он больше не приезжал - добавляет с некоторой иронией Людендорф. Победа немецких военных властей над гражданскими в русском вопросе была, однако недолговременной. Большевики вновь подружились с Берлином и германское руководством иностранных дел под руководством некого директора Криге, приняло явную ориентацию на Советскую власть.
Что, по мнению Людендорфа, и было одной из причин гибели немецкого дела. Сам он требовал немедленной высылки Иоффе из Германии и полного разрыва с большевиками. Надо было идти на Москву. В этом случае - говорит Людендорф к нам, наверное, присоединился бы Краснов, а может быть и Алексеев. Мы могли бы очень быстро взять Петербург, с помощью донских казаков овладеть Москвой, свергнуть Советскую власть и уничтожить очаг заразы.
С новым русским правительством был бы заключен прочный мир на иных основах, и это было бы важным успехом для всего дела ведения войны. Между тем политика министерства иностранных дел создавала Германии на востоке только врагов и все новые опасности. Странное чувство испытываешь читая теперь эти страницы. Для всякого, кто в то время жил в Петербурге или Москве и видел своими глазами тогдашнее военное и политическое бессилие большевиков достаточно очевидно, что не было ничего легче, чем осуществить план Людендорфа.
Армия была обезвожена бешеным энтузиазмом вдруг нахлынувшей свободы, а также глупым изыманием из солдатской массы всего того лучшего и не подверженного из-за его духовной прочности - гниению.
Российскому офицерству и дворянству надо было не бояться самим в грязи испачкаться, а не ждать пока их испачкают и оплюют с головы до ног. Но эти господа так не умели, потому что были слишком горды, спесивы, уверены в своем исконном праве…»

184
Причем именно тогда, когда все и вся явно стало в самом-то буквальном смысле попросту разваливаться на куски мудрейший и хитроумный тактик Корнилов, в единый миг безрассудно и впрямь порешил со скелета весьма достойной, пожалуй, что наилучшей во всем этом мире армии… содрать-таки последние куски кое-как пока удерживающегося на нем мяса.
Вот как то сколь уж на редкость сметливо и живо описывает генерал Краснов в его книге «От двуглавого орла к красному знамени».
«Здесь Саблин в первый раз увидал Корниловские ударные батальоны. Это была ужасная идея: выбрать все лучшее и свести в отдельные части. Масса лишилась опоры, лишилась своего скелета и развалилась, а скелет был без мускулов и потому без силы».

Но и он тоже не совсем до конца полностью понимает, что скелет армии это вовсе-то никак не лучшие сыны России, а прежде всего всеобщее единство, поскольку даже и наиболее трусливые солдаты включают в общий хор свое ура, когда у армии есть единый душевный порыв, ведущий ее в бой.
Причем во все те дико и одичало суровые дни краснознаменной революции, он ведь именно там, где был ранее так и остается, да только ныне совсем не оказалось в нем той еще прежней души, как о том некогда светло и мужественно пелось в песне весьма же любимой автором группы Любе…
«Мертвые с косами сбросили царя…»

185
Ну а весь тот совсем же мелкотравчатый люд он разве что только лишь зерна между жерновами, а воду на мельницу революции лили люди довольно-таки высокого ума.
И это как раз в их душах было удивительно ведь много от всего того бесспорно, как есть уж заклятого конформизма, а еще и явно путали они светлое понятие родины с пошлым, а подчас и гадким понятием нынешней власти.
Причем сам тот исключительно ведь невообразимо глубокий внутренний разрыв между тем до чего на редкость существенным пониманием всего того довольно-таки тяжкого бремени общественного долга и единовременно с этим никак вовсе неутомимого желания явно бы еще вполне до чего надежно срастить…
Попросту всеми силами, что ни на есть совсем уж невозмутимо прикипеть душой ко всем тем истинно новым новоиспеченным житейским реалиям только еще значительнее усугубился в эпоху засилья сколь браво оседлавшего серые массы - революционного энтузиазма.
А отвоевывать обратно у серой толпы светлые завоевания славного прошлого было, собственно, тогда почти ведь и некому.
Чертова мельница голозадо-краснопузого большевизма перемалывала кости минувшего жерновами террора, только лишь усиливая и усиливая мощь своих оборотов.
И попросту уж не было в том самом сентябрьском выступлении (в 1917 году) Корнилова никакой, собственно, силы, а одна ярчайшая ее демонстрация, несомненно, призванная расшевелить всю мощь реакции, да и заставить ее представителей примкнуть к тем, кто и возвратит России где-то явно, что второпях совсем уж ненароком посеянный ею разум.
Но зверь, вкусивший крови не может сам остановиться, да точно так и дурак, неврастеник и клоун вовсе вот никак не сможет вдруг ни с того ни сего обратиться в умного и прагматичного политического деятеля.
Как сказал в свое время философ Сократ: «если осла избрать лошадью, он от этого лошадью не станет».

Эти его слова, негодующе обращенные против афинской охлократии, великолепно же подходят и ко всему тому Временно Просиживающему Штаны правительству.

186
Керенский, был весьма самоуверенным актером погорелого театра уже на тот момент полностью так явно навеки прежней великой государственности.
Да и мало того в его не совсем адекватные адвокатские мозги еще и крепко-накрепко засела шальная мысль, о том, что это как раз-таки он и есть, тем наивысшим перстом уж именно свыше всей ведь России и предначертанное, истинно вот наивысшее новое социалистическое благородие.
А генералу Корнилову явно уж более чем многозначительно захотелось на самую скорую руку весьма беспардонно дать ему на редкость увесистого пинка под зад, а как раз-таки потому глава временного правительства Керенский, и подсуетился, дабы сходу нивелировать Корнилова до врага всего своего отечества, а не только лишь своего, собственного, единоличного.

Ругань подобного рода промеж хоть сколько-то умеренных сил сколь неизбежно вскоре еще приведет именно к тому, что безграмотный, однако при всем том нисколько подчас совсем не безмолвный народ, явно ведь вскоре еще станет совершенно уж никак не согласен сразу со всем и со всеми.
Даже попросту и, не вдаваясь в какие-либо подробности их отнюдь так, пожалуй, никак не противоположных позиций.
Вот как описывает сам процесс этой более чем безотрадной борьбы генерал Краснов в его книге «От двуглавого орла к красному знамени».
«Сейчас только, - сказал Самойлов, - Корнилов в широко опубликованном приказе объявил Керенского изменником, готовящим гибель России.
- Слава Богу! - воскликнул Саблин.
- Погодите славословить. Керенский объявил в свою очередь Корнилова изменником, контрреволюционером, стремящимся к реакции и идущим против всех завоеваний революции. Оба кричат, что они демократы.
- Ну и что же? - сказал Саблин.
Самойлов внимательно, умными глазами посмотрел на Саблина.
- Вижу, что затуманились богатырские очи.
Правильно, Александр Николаевич, понимать дело изволите. На чьей стороне правда?
- Ну, конечно, на стороне Корнилова.
- Правильно, ваше превосходительство. А сила? Толпа, масса вся за Керенского. К нему примкнули все те прохвосты и негодяи, которых иначе ожидает расстрел. А солдаты, продающие обмундирование на Александровском рынке, а почетный орден дезертиров - все это за Керенского. Он адвокат всякой подлости, он укрыватель палачей, казнивших генералов и офицеров, он защитник немецких шпионов, и вся эта пакость за него.
- Но ведь все это разлетится от одного хорошего выстрела.
- Но кто будет стрелять? Корнилов, понимаете ли, младший, а по нашему генерально-штабному обычаю не принято раньше батьки в петлю лезть. В Пскове сидит Главкосев Клембовский - с кем он пойдет, а?
На кого карту поставит? Пойдет с Корниловым и прогорит - петля, пойдет с Керенским и прогорит - расстрел? А? Какова комбинация. А не умоет ли он руки, не созовет ли совет, не забронируется ли комиссарами и сделает, как они прикажут? Там Войтинский и Станкевич, - друзья Керенского, ярые сторонники углубления революции, там Бонч-Бруевич, - он товарищ мой, ловкий парень, из совета не выходит, там ваш друг Пестрецов, с которым и вы и я на "ты". Этот определенно сказал: "Теперь сила за солдатами, и я с ними. Они - мой царь».

187
Но то были отныне никак нисколько не солдаты единой армии, а только те наспех восставшие супротив всех своих прежних господ рабы.

Они попросту вообще уж никак не понимали ровным счетом и близко так ничего, кроме разве что того, что им теперича, вовсе ведь некого стало бояться, да и совсем никак некого было хоть сколько-то ныне слушаться.
Как уж о том сколь многозначительно написал в своей книге «Жуков» Владимир Дайнес.
«Старая полковая семья погибла, новая не имела возможности создаться. Народ видел в офицерах только «господ», принося в казармы запасных полков, а оттуда в окопы всю остроту разросшихся в стране социальных противоречий и классовой розни».

Да еще и сверху всю эту толпу марионеток сколь разухабисто дергали за самые разные ниточки те, кому заранее было, как дважды два известно, что вся эта масса быстро перебродит и надо будет лишь довольно-таки удачно набросить на зарвавшихся выскочек «из народа» свое лассо.
Ну а тогда уж они именно что во мгновение ока разом еще сделают толпу и впрямь-то послушной, словно овечка в загоне.
Так что уж именно поэтому и мог тогда иметь место весь тот и впрямь-таки до чего несусветно страшный разгул анархии, и был он, кстати, вполне этак более чем естественным продолжением решения всех вопросов, при помощи исключительно яро, направленной против всего разумного дичайшей вакханалии мнимой свободы.
В стране теперь фактически действовал принцип полнейшего отчуждения от всякой ответственности за все свои зачастую на редкость безумно противоречащие всяческому здравому смыслу - противоправные действия.
И в дальнейшем следовало ожидать только лишь значительно большего укоренения традиции вымещения зла на тех на кого власть имущие беспринципно, и жестко ткнули же пальцем.

188
Эту тенденцию, очень даже верно, подметил Иван Ефремов в его всеобъемлюще провидческой книге «Час Быка».
И, ясное дело, что по мере относительно уж неспешно нарастающего увеличения всех тех тягчайших трудностей жизни, да и самого несомненного углубления всех тех сколь изначально издревле всегдашне существовавших диких противоречий количество довольно так произвольно выпускаемой наружу ненависти должно было только лишь еще и еще безмерно раз за разом постепенно увеличиваться.
И вот они прямые оргвыводы сделанные Ефремовым.
«- Подумайте над вашим понятием свободы, и вы поймете, что она состоит в правах на низкие поступки. Ваш протест против угнетения бьет по невинным людям, далеким от какого-либо участия в этом деле. Владыки
постоянно твердят вам о необходимости защищать народ. "От кого?" - задавались ли вы таким вопросом? Где они, эти мнимые враги? Призраки, с помощью которых заставляют вас жертвовать всем и, самое худое, подчиняют себе вашу психику, направляя мысли и чувства по ложному пути».

А между тем, когда общество тем еще самым довольно размеренным и стройным шагом и вправду идет бесславною дорогою абсолютно ведь любого современного тоталитаризма нечто подобное попросту явно становиться чем-либо совершенно этак вовсе именно что в самом порядке вещей.
А как уж то вообще еще может быть хоть сколько-то иначе, коли внешний враг, планомерно сплачивает внутреннее единство.

189
И ведь сущим символом свирепости во времена царствования двух последних Романовых уж как есть, так и стало их нисколько вовсе вот совсем неправое отношение к тем, кто тогда и впрямь оказался именно что всецело-то нарицательным
козлом отпущения, а им и были, как всем, то никак небезызвестно российские евреи.
А тут и пришла затем пора новых чудовищно беззаконных времен…
И вот теперича во всем и за всех виноватыми оказались офицеры, священники, интеллигенты, и надо бы прямо сказать, что непомерно как есть уж большим общественным злом, совершенно этак беспардонно мешающим НАМ ПРОЛЕТАРИЯМ жить, могли быть отныне назначены какие угодно лица.
Поскольку наиболее главным тут было разве что одно только то, чтобы беснующаяся толпа вполне надежно и твердо как следует, осознавала, что за все те ныне свершаемые ею злодеяния ей ровным счетом совсем ведь никак ничего вовсе-то и не будет.
Причем до чего безупречно хорошим всему тому довольно-таки ярким примером могут еще послужить именно вот слова Алексея Толстого из его незабвенного первого тома «Хождения по мукам»
«Конечно, это варварство, - говорил Николай Иванович, от возбуждения мигая глазами, - но мне нравится этот темперамент, силища в народе. Сегодня разнесли немецкие лавки, а завтра баррикады, черт возьми, начнут строить. Правительство нарочно допустило этот погром. Да, да, я тебя уверяю, - чтобы выпустить излишек озлобления. Но народ через такие штуки получит вкус к чему-нибудь посерьезнее…

190
А ведь от этаких слов действительно пасмурно веяло самой уж доподлинной беспардонной правдой.
…а потому, кстати, через каких-то несколько лет и возник затем террор всех против всех, а также и полнейшее при всем том абсолютное беззаконие…
А все от точно тех прежних поисков громоотвода всецело созданного именно что при самом так непосредственном посредстве явно как есть нарочно заранее взбудораженного гнева народа.
И тем уж, кто лишь только зады себе наверху общественной пирамиды всегда протирали…
Попросту вот до чего неизменно желалось, дабы все это выглядело как раз-таки в виде явного самоуправства испитого и обозленного простого народа.
Его главной задачей было всеми силами сколь незатейливо побуйствовать во имя того чтобы полностью могло этак из него, затем выйти наружу все то, что в нем за долгие те года исподволь поднакипело внутри.
И уж с этим паром из него и вправду совсем до конца еще должно было, затем выветриться всяческим донельзя застарелым революционным инстинктам.
Правда, в своем конечном итоге, все оказалось полностью наоборот, именно благодаря данным искусственно вызываемым всплескам антисемитизма те отдельные отщепенцы, принадлежащие к самым различным народам и народностям, и получили в свои руки довольно-таки явные дополнительные козыри для, куда разве что значительно поболее широкого развития всей своей «кроваволикой» революционной деятельности.
А, впрочем, и сколь на удивление многим из числа ультраправых сил сие было всецело же полностью так положительно на руку.
Главное, было максимально накалить обстановку, а там, кто вот хитрее окажется, тот и будет затем восседать на том новоявленном монаршем троне.
Причем как бы это его вслед затем истинно вот многократно не переименовали, а в России он всегда так и останется именно что троном - царя надежи батюшки.
И надо бы как есть напрямик столь ответственно разом заметить, что царь Николай, пусть и был явно же чисто в насмешку над всем тем последующим советским временем, до чего неправо прозван в народе кровавым, однако ведь, даже в подметки он не годился тем, кто его низложил, а впоследствии физически уничтожил.

И при любом раскладе после свержения самодержавия Россию ждала эпоха самого ведь вовсе этак немилосердно яростного кровопролития, а потому вполне однозначно лучше всего было бы совсем уж никого с трона и близко так совсем не свергать.
А попросту найти низложенному государю некую чисто формальную замену, что, в принципе, не составило бы ровным счетом никакого большого труда…
Ну а еще Временному правительству явно так следовало удерживать власть буквально любой ценой - ДА ЦЕНОЙ КРОВИ, НО ТО БЫЛА БЫ МАЛАЯ КРОВЬ, ЕЕ-ТО В БОЛЬШОМ ИСТОРИЧЕСКОМ СМЫСЛЕ ЗАТЕМ ПОЧТИ БЫ НИКТО ВОВСЕ И НЕ ПРИМЕТИЛ.
ПОСКОЛЬКУ ЭТАКИЙ РУЧЕЕК ТОЛЬКО ЛИШЬ СОБОЮ БЫ ЯВСТВЕННО ОБОЗНАЧИЛ НЕСКОЛЬКО НИКАК ЗАБУКСОВАВШЕЕ ВОЗРАЩЕНИЕ НА ЗДРАВЫЙ И ПОЛНОСТЬЮ ПРАВИЛЬНЫЙ ПУТЬ.
Ничего в этом мире без крови никак уж совсем не обходиться, и лучше, пусть ее будет мало, НЕЖЕЛИ ЧЕМ ХЛЫНЕТ, ОНА СОВЕРШЕННО ТАК НЕСКОНЧАЕМЫМ БУРНЫМ ПОТОКОМ.
И будет ведь тогда свойственно всей той людской массе исключительно как есть безвольно течь к сущему безвременью ледовитого океана фанатического безумия свирепой сталинской эпохи.

191
Вот как крайне неприглядно, но уж вполне при всем том довольно-то наглядно описывает генерал Краснов всю ту совсем непросто так некогда сложившуюся ситуацию в его книге «От двуглавого орла к красному знамени».
«Испуганная Императрица, - все дети ее больны корью, - вызвала Государя. Приезжай он в эту минуту в столицу, даруй одной рукою конституцию, другою разгони всю ту сволочь уголовного типа, которая как-то сразу, как воронье, налипла на революцию, может быть, еще что-нибудь и вышло. Но изменили, Саша, не низы. Им еще Господь простит, их угнетали и держали в темноте, их жизнь не ахти как была сладка, они не ведали, что творили. Изменили верхи. Государь отправляет отряд в Царское, назначает туда своего любимого генерал-адъютанта и, казалось бы, такого ему преданного, Иванова, отдает распоряжение о направлении в Петербург кавалерийских частей. Но "Главкосев" - Рузский, который находится в оживленнейших переговорах с Родзянкой, отменяет распоряжения Государя и не пускает войска к Петрограду. Видишь ли, все крови боятся, все хотят сделать бескровно».

Ему вторит Святослав Рыбас в его книге «Похищение генерала Кутепова»
«Это была толпа, азартная и трусливая. Ее еще можно было остановить решительным поступком. Например, на Трубочном заводе поручик Госсе застрелил агитатора, который грозил ему кулаком, и тотчас толпу как ветром сдуло, только остались на земле флаги, плакаты и бездыханный труп».

192
А то между тем и есть почти полная бескровность, однако на редкость тогда оробели высшие слои общества пред ныне смело же восставшими массами народа, а потому те и полезли в самое ревностное управление всею страной, разорвав при этом все сдерживающие их путы, крайне мешающие бескрайнему проявлению низости, подлости и дикости.
А между тем, никак не того ли со всем тем отчаянно диким нетерпением еще уж действительно ждали все те, кто чрезвычайно торопили вовсе-то никак неспешащие нагрянуть…
Попросту вот говоря те на редкость судьбоносные события, что вроде как должны были обильным кровавым потом раз и навсегда полностью смыть вековую грязь с чела многострадальной российской державы?
И вот, до чего и впрямь-таки наконец-то, всех нас никак и близко совсем не минули, те самые дни более чем весьма долгожданной безграничной свободы…
Да только привело все это разве что к одному тому довольно-то значительно большему загаживанию всего того до тех пор хоть как-либо пока еще уцелевшего, чистого и будто бы как есть совершенно незыблемого…

Враз развеяв по ветру всякие мысли о том полноценно настоящем наступлении светлых времен после постепенного исчезновения проклятых пережитков прошлого, поскольку именно эти пережитки всю власть в руки и взяли, как следует, вытерли об нее ноги, ну а потом вполне естественно, что медленно отступили, вернувшись к своим прежним самым обыденным делам.
Вот как описаны данные события в книге Федюка «Керенский»
«Солдаты, рабочие, студенты, интеллигенты, просто люди… Живым вязким человеческим повидлом они залили растерянный Таврический дворец. Залепили зал за залом. Комнату за комнатой, помещение за помещением… Бесконечная, неисчерпаемая струя человеческого водопровода бросала в Думу все новые и новые лица… Но сколько их ни было — у всех было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно-дьявольски-злобное…»[99] Эти слова В. В. Шульгина могут показаться,
мягко говоря, излишне эмоциональными. Но именно таким было ощущение большинства депутатов. Многие из них все предыдущие годы ждали революцию, жадно торопили ее. Революция представлялась им прекрасной дамой с обнаженной грудью, как на известной картине Эжена Делакруа. Но на деле революция обернулась пришествием «грядущего хама», и думские либералы растерялись. Они осознали, что власть, которую они столь азартно критиковали, защищала их от улицы, обеспечивала им комфортную и беззаботную жизнь. Теперь все изменилось, и будущее казалось безрадостным и непредсказуемым».

193
И ведь на счет того вряд ли, что можно было хоть в чем-либо до чего еще действительно поистине усомниться…
Уж в какую и впрямь-то фатально гибельную сторону буквально ведь всех их совсем неописуемо лихо по-свойски вполне так безжалостно разом тогда закрутило в том самом необычайно неистовом революционном водовороте.
Чрезвычайно знойное время всем своим ожесточенно осатанелым пафосом никак не пощадило вовсе-то нисколько так никого.
И главное, не было в те дни почти никакого довольно уж весьма многозначительно деятельного сопротивления всему тому безумно нелепому воцарению нищебродов мечтателей, что и впрямь-таки разом утопили все и вся в алой крови масс навеки освобожденных от всякого прежнего своего здравого ума.
Причем поболее всего волна анархии захлестнула именно все то, что так или иначе хоть как-либо еще возвышалось над тупой и крайне невежественной бесцветной серостью.
А как раз потому и пришлось людям умственного труда во всем том дальнейшем жить уж именно посреди всего того совсем невообразимо чудовищного большевистского бедлама.
Однако все-таки, как есть, и вправду уж еще существовала достаточно ведь небольшая лазейка, что и впрямь-то могла на редкость постепенно со временем еще вызволить народы, населяющее шестую часть суши из всех тех как они только ныне есть чудовищных сетей новоявленного идеологического рабства.
И надо было только и всего совсем уж никак не испугаться всей той воинственной серости, а всеми силами загнать ее назад в темный чулан общественной жизни.
То есть, как раз-таки туда, откуда она сколь явно вот неуклюже и впрямь-таки ныне посмела до чего запросто всячески выползти, причем только-то из-за страха ума, чести и совести нации пред тем самым ничем неприкрытым челом крайне-то воинственно и слащаво необузданного быдла.
Однако вовсе-то ничего тут никак не попишешь, во всем своем абсолютном большинстве люди ума разве что попросту ухнули сходу вот в то еще никакою же кровью людскою явно так и близко совсем ненасытное горнило революции.
Причем, скорее всего, им и близко-то, никак совсем не хватало именно ведь того самого мозгового центра, коим и вправду должна была быть именно та до чего непоколебимо твердая центральная власть и то совсем неважно вокруг кого она, в конечном итоге, собственно, вполне уж надежно тогда сконцентрировалась…
Важно было лишь то, чтобы действительно, явно затем и вправду нашелся некто, кто на редкость по-свойски конструктивно оценит сложившуюся ситуацию, заткнет за пояс всех болтунов, да и начнет твердой рукой наводить должный порядок.
Причем без крови и грязи тут ведь попросту было бы не обойтись, однако сколь, безусловно, важен еще и тот одиноко и остро стоящий на повестке дня сколь так всецело первостепенный вопрос.
А именно уж для чего это она вообще нынче-то проливается?
В случае, когда она льется во имя смерти врага, что посягнул на чужую землю и местное население для него разве что жители тропического леса, который надо бы как есть полностью выжечь, чтобы разом расчистить всю ту освободившуюся территорию под свои новые сельхозугодия – бравый солдат прикрывает грудью свой отчий дом.
Ну а может быть и полностью наоборот, а именно когда карательные акции центрального правительства, как есть уж призваны еще и еще фактически до полусмерти напугать всех тех и без того не очень крепких духом людей.
Большевики проводили достаточно же прагматичную политику вытеснения всего «чужого и инородного» из жизни общества со всех сторон так и обложив народ оброком радостно восторженного принятия всех тех революционных нововведений.
А между тем жизнь при их правлении ни в едином глазу никак светлее не стала.
Скорее наоборот она стала истинно средневековой и лампочка Ильича ее освещала только лишь в самом негативном смысле, а особенно это касалось тех кого мучили долгими сутками не давая им ни на минуту уснуть.
Но поначалу все и вправду казалось совсем так иначе.
Впереди был свет долгожданной свободы и самый что ни на есть верный выход из всей той до чего и впрямь явственно многовековой суровой тьмы.
И вот как обо всем том до чего невозмутимо пишет Марк Алданов, совсем ведь никак не вскользь же касаясь, данного крайне так между тем до чего еще весьма прискорбного положения вещей в его самой-то как есть распоследней книге «Самоубийство».
«Октябрьский переворот повлек за собой самые кровавые годы в мировой истории. Но сам по себе день 25 октября действительно был "великим, бескровным": другой такой революции, пожалуй, история и не знает».

А ведь и вправду тогда поначалу, скорее всего, именно что только ради острастки рьяно и деятельно перебили всех тех юных ни в чем, ни перед кем неповинных юнкеров, ну а затем сходу вот начали убивать людей безо всякого счета и зазрения совести просто, как овец или быков на бойне.

194
Вся страна разом тогда превратилась в одно кровавое месиво, где все убивали всех, причем частенько совсем не так чтобы именно из-за угла…
Вовремя никак не приструненная человеческая масса попросту разом теряет над собою всякий здравый контроль, а между тем вполне еще надобно было довольно грубо и жестоко всячески подавлять инстинкты серой толпы во имя того самого истинно так неминуемо светлого будущего всего же честного народа.

Да вот, однако, что правда, то правда вовсе не любит кабинетный российский интеллигент вида пролитой крови, и от одной лишь явственной возможности ее грядущего пролития его в диких судорогах может и впрямь-то всего совсем этак явно уж невзначай более чем обильно разом так всячески заколотить.
Да и учение мудрейшего Льва Толстого сколь уж довольно еще здорово тогда помогло политически верно подкованной уголовной братии довольно ведь быстро установить по всей стране именно что свои волчьи законы…
Зато то самое истинно же беспримерно благостное применение к доселе раз и навсегда безрадостно постной жизни ярко искрящихся светлых (внешне) идей всенепременно и по сей день вызывает в душе российских интеллектуалов то еще неописуемо радостное предвкушение долгожданного праздника в связи с наконец-то обретшими себе приют в самом сердце политической власти…
Поскольку как есть отныне будет там всецело обитать чудовищно уж скороспелое устремление к весьма и весьма сколь проникновенно радостным светлым дням вовсе-то совсем иного грядущего, а значится и нам с этой властью точно нынче во всем будет именно что по пути.

195
А именно как раз, поэтому все те волевые решения, бесповоротно чреватые самыми непомерными страданиями простого народа, российскую интеллигенцию вообще уж никак не могли хоть сколько-то действительно встревожить, да и всем тем крайне так противным их светлому уму слухам о голоде они попросту никак совсем не поверили.
Раз нисколько и близко не может тот самый наиболее во всем этом мире истинно передовой строй и впрямь-то несусветно лютым голодом морить свой собственный советский народ.
Да и сама по себе слишком так нечестиво быстрая реформация села, вызывала в них один лишь тот еще бешено стучащий набатом в груди - величайший же энтузиазм.

Поскольку все эти праздно мыслящие люди буквально во всем были до чего и впрямь восторженными сторонниками максимально же эффективного насаждения на редкость славных принципов цивилизации, да и всяческого вполне ведь всеобъемлющего духовного прогресса.
А как раз-таки именно поэтому для всего их беспредельно светлого ума во всех тех красочных, лубочных и вычурных большевистских лозунгах неизменно и были ведь заложены, как здравый смысл, да и самая что ни на есть доподлинная сердечная благостность.
Одевая большевиков в тоги нынешних богов политического Олимпа, старая интеллигенция тем самым и закаляла сталь меча обращенного в самое сердце веры всего своего народа во Всевышнего.
Ну а тем и получилось у них явно еще уж вовсе нескромно, затем и создать ему на замену бога из плоти и крови.
Причем товарищ Сталин за всю свою уголовно-политическую карьеру всецело-то являл собой самое идеальное воплощение безумно так отчаянного деспота.
И был он, кстати, одних из самых наихудших тиранов, каковых вообще ведь когда-либо уж только еще на деле знавала всяческая человеческая история.
И главное, вместо всего того духовного единства народа в христианской вере ему ныне предлагались одни лишь казенные ценности, в которых единство было вычурно аморфным и обезличенно фанатичным.
Бурное цветение пряничных и полностью фиктивных ценностей приводило к умерщвлению настоящих душевных порывов, застаиванию соков жизни и заболачиванию и без того извечно так серого быта широких масс простого народа.
Причем то, что еще изначально люди действительно потянулись за зыбким огоньком светлого и иного грядущего, со временем только лишь и стало весьма этак отягощающим обстоятельством в судьбе тех лишь затем только некогда последующих поколений.
Хотеть одного лишь большого и светлого добра это еще очень и очень относительно малая часть оттого, что действительно нужно для того самого уж доподлинного обеспечения всего того всеобщего общественного благосостояния.
Настоящее общественное благо можно быть создано только из мрака минувшего и одними лишь сознательными методами.
И можно уж чисто физически устранять тех отдельных наиболее апофеозных личностей, но это никак не должно было носить хоть сколько-то систематический характер.
А иначе тот бессистемный террор только и окажется, всецело способен всеми так его силами разве что еще нанести тот ведь самый наиболее сокрушительный удар по всему тому крайне вот всецело неправо минувшему.
Однако лишь ЗНАЧИТЕЛЬНО при всем том весьма и весьма разве что поболее при этом усилив те самые нисколько незыблемые до чего всегдашне уж чисто на редкость прежние устои того самого исключительно ведь попросту чудовищно векового угнетения.

196
И тут никак и близко совсем ничего не поделаешь.
Уж всякое сущее зло, во имя светлого завтрашнего добра, во все времена до чего явно, в конце-то концов, оборачивалось, разве что, значительно худшими бедами, нежели чем было то, что вполне этак сколь еще однозначно на редкость бесхитростно осуществлялось во имя одной лишь той исключительно житейской своей корысти.
Поскольку совсем и близко не шевельнется у того, кто его творит ни жалость, ни сострадание, раз все то, что до чего поспешно ныне сегодня делается, более чем и впрямь-то ответственно производится всею той нынешней властью как есть конкретно только во имя того самого же всеобъемлющего и всеобщего грядущего блага.
И это именно российская интеллигенция и проявила себя сущим столпом тех еще и вправду совершенно так немыслимых великих свобод.
И сколь яростно уж при всем том она ненавидела окаянную царскую власть, ну впрямь-то всеми фибрами своей высокой души.
А потому и данному подлому очагу заплесневелого мракобесья - реакционному царскому правительству, люди и впрямь благообразно проникнутые огнем высшей правды абсолютно же ничего хорошего вовсе-то совсем явственно не желали.

197
И то, как-никак и было, как раз-таки их рук делом злокозненно и умело всячески помешать царю и всей его свите весьма вот значительнее постепенно упрочнить все свои ныне ставшие донельзя шаткими политические позиции.
Ну а все это до чего явственно включало в себя, в том числе и самые бесподобно восторженные сношения с лютым внешним врагом.
Причем как уж много было в них совершенно искреннего желания, всенепременно всеми силами добиться максимально тяжелого поражения своей державы в той еще Первой Мировой войне.
«Победа укрепит проклятое узурпаторство» было самым явным и незыблемым постулатом либеральных сил, делавших буквально-то все возможное, чтобы их страна ни в коем разе ни в жизнь бы не победила в той не столь и поистине непримиримо бесчеловечной, однако вот при всем том совсем этак ранее и невиданно тяжкой великой войне.

198
В оные времена Россией помыкали и все ее, так называемые мнимые «полусоюзники» неизменно как есть уж стремившиеся заправски выжать из нее самый максимум, а в конце войны, не дать даже и никакого минимума.
И было это так поскольку в дипломатическом смысле русский царь со всеми его безропотными прислужниками, завсегда попросту совсем уж неизменно оставался именно с носом после всякого дележа территорий и зон влияния.
Лучшим тому примером вполне еще может послужить до чего многократное взятие русскими войсками турецкой крепости Карс.

И ведь все это некогда происходило вовсе не из-за недалекости чьего-либо ума, а только разве что из-за того, что тогдашняя Россия всегда и впрямь-таки бездумно идеализировала Европу, видела в ней символ кристально чистой порядочности, да и сама при этом вела политику до полной же детской наивности честную и открытую.
И главное, неизменно она оправдывала, все эти свои действия некими попросту-то говоря туманными, словно политика коварного Альбиона общеевропейскими интересами.
А между тем таковых попросту никогда совершенно так не существовало в самой природе - общечеловеческих, а не только тех чисто ведь дипломатических взаимоотношений.
Вот как, например это славно жизнеописует Святослав Рыбас в его книге «Генерал Самсонов Жертва».
«- Спасая Францию, мы избавляем себя от нашествия миллиона германских штыков, которые сейчас во Франции, - сказал Данилов. - Что по сравнению с этим трудности одной армии?»

199
Однако если кто-либо до чего еще безжалостно во всем смело засовывает чужую (не свою) головушку в пасть всегда же голодному льву, буквально-то всяческого где-либо только вообще имевшего время и место военного противостояния…
То как раз-таки в связи с тем можно ли в том даже и на миг, собственно, усомниться, что всякий тот, кому лишь впоследствии чьими-либо наполеоновскими планами была сколь скромно и безвестно вполне вот заранее предначертана точно та бесславная участь, может вдруг совсем невесело призадуматься, а зачем это ему, собственно, нужно.
Для чего это я должен идти помирать, чтобы германцу Францию не завоевать?

И чем это только вообще некогда окончится вся эта совершенно вот бескрайне долгая и кровопролитная война за всеобщие (почитай чужие) интересы?
Уж и ежу понятно только ведь чем…
Святослав Рыбас «Генерал Самсонов Жертва»
«- И кончится страшным разгромом нашего хозяйства! - Тоже громко произнес Шиманский. - Мы надорвемся! Никакая религия не спасет. И что печально, пострадают самые активные, образованные силы. Народ-богоносец вспорет им животы. А после - наступит средневековье».

200
А вполне этак донельзя явственной ко всему тому первопричиной и стало именно то, что самыми основными параметрами ведения военных действий в той еще прежней России всегдашне уж полностью во всем неизменно оставались именно честность, порядочность, верность данному слову и долгу.
И ладно бы коли это действительно и вправду как-либо еще встречало хоть сколько-то, достойный отклик с той самой иной стороны.
Да только в западной Европе ничего подобного не было даже в помине.
И ведь все это лишь оттого, что еще издревле совершенно не было в тех дальних краях вполне уж верно и праведно на деле принято как раз-таки в подобном никак вовсе непритязательном виде на редкость до чего бестолково обделывать все те большие государственные дела.
Поскольку у них там подобное сколь еще явное отсутствие всяческой той практической сметки в ведении большой политики могло уж рассматриваться разве что только, как нечто полностью ведь совсем этак нелепо и немыслимо полностью более чем нерациональное.
Вот как самую основную суть дипломатических взаимоотношений западных держав исключительно так крайне до чего невзрачно описывает писатель Марк Алданов в его книге «Самоубийство».
«Несчастьем для Европы было и то, что почти все секретные и не секретные соглашения строились главным образом на взаимном обмане, причем каждое правительство обманывало и своих союзников».

201
Однако на самом деле – то было весьма и весьма суровой бедой для одной разве что той от края и до края заснеженной России, поскольку она жила и думала всегда же совсем по-иному, а потому ее преданность пресловуто общим европейским интересам, и сослужила ей, самую что ни на есть дурную службу.

Иней напускной легковерности всех тех сколь нерадиво спесивых российских дипломатов, что поболее всего если и были заняты, то именно всеми теми до чего этак совсем немыслимо рьяными поисками именно что своего надежно же законного места во всей этой жизни…
А как раз потому они до чего еще легко, словно управдом Бунша из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» фактически так именно что бесовски раздаривали врагам отечества немалой же кровью ее сынов добытые победы.

202
И надо бы прямо сказать, что еще издревле существовавшая в России коррупция при назначении на посты послов сколь прекрасно сочеталась и с той трепетно коленопреклоненной позицией всех российских монархов (после Петра Первого) по отношению ко всей той Западной Европе.
И подобное и впрямь совсем несуразное «детское поведение» тогдашние западноевропейские дипломатические деятели не только ведь от всей своей богоравной души вполне же откровенно презирали, но точно также и вообще считали его крайне вредным явлением общечеловеческой природы.
Их-то собственные до чего чопорно благочестивые воззрения были сплошь откровенно лживы, как и более чем бесспорно во всем сокровенно циничны, а еще и кроме того на редкость воинственно вполне вот сентиментальны.
Да и вообще от тех безнадежно чуждых их практическому здравому уму прекрасных и бесплотных идеалов им как есть непременно еще хотелось бы всецело находиться где-либо весьма и весьма до чего полностью так явно уж сугубо далече.
Вот как пишет обо всем этом Виктор Гюго в его романе «Отверженные».
«Праведник, чья жизнь полна самоотречения, - опасное соседство: он может заразить вас неизлечимой бедностью, параличом сочленений, необходимых, чтобы продвигаться вперед, к успеху, и вообще слишком большой любовью к самопожертвованию; от этой чумной добродетели все бегут».

203
Да только это разве что некогда ранее от нее все ведь разом бежали, ну а теперь благодаря всему тому на редкость
благовонному духу западноевропейской цивилизации ее и впрямь непременно уж разом обязательно постараются сколь изощренно изгадить, оплодотворить никчемными фантазиями, ну а затем, и целиком затравить, спустив на нее сразу вот всех собак.
И тем паче, что и близко так нисколько не станут западные государства вполне всерьез спасать страну столь критически подверженную вовсе-то, в сущности, совсем ведь явно не в меру вязко же жертвенному идеализму.
Причем то, что при данных обстоятельствах более чем явственно еще окажется исключительно на редкость вполне уж совсем никак не двусмысленно определенным, ясным и прозрачным…
Так это как раз именно то, что и близко не будет величественным европейским державам вовсе так никакого дела до всех тех горьких бед, что самым еще неразрывным образом и вправду окажутся, действительно связаны с тем немыслимо шатким же положением чужой и, безусловно, во всем на редкость чужеземной им страны России.
Они скорее наоборот могли весьма и весьма разве что лишь сколь значительнее поспособствовать именно так тому только-то намечающемуся ее развалу, а то и собственноручно его всецело организовать.
А то чего доброго этот праведный идеализм, до самых краев доверху переполненный идеями благородства и самопожертвования ради всеобщих, а не своекорыстно личных интересов и к ним ненароком еще более чем неприметно уж со временем явно переметнется.
Ну а тогда он кое-кого и впрямь-то все-таки заставит несколько переменить те самые издревле сложившиеся принципы, всецело же некогда выработанные еще при том до чего ныне как-никак незапамятном императоре Августе.
Вывеску, когда надо мы поменяем, а вот то, что за ней никогда.

204
В России все это было как-то и близко уж вовсе не так!
В ней именно что до чего еще безнадежно схлестнулись в бешеной ярости два потока сознания - западный усвоенный кое-как наспех (и донельзя, кстати, идеализированный) и азиатский с его всенепременным презрением ко всем общеевропейским ценностям, а как раз потому до самых седьмых небес и превозносящий семью, власть и старый порядок.
Страшная это все-таки сила взаимная нелюбовь (не личная ненависть) сколь многих людей достойных, а меж ними столь явно уж непрерывно разливается то самое всем небезызвестное житейское море, никогда ранее совсем еще не вкушавшее никаких плодов доподлинно так верно осознанной свободы.
Вот только свободы пустой болтовни, безрадостно и беспардонно мусолящей своими грязными лапищами старые раны и близко этак никак явно вот только не доставало той самой отчаянно за всех сразу воюющей российской державе.
А между тем это как раз в результате многолетних и беспрестанных дебатов уж нигде далее совсем не осталось абсолютно так никого из тех, кому попросту было бы и вправду еще надобно жить, во всем ведь следуя именно уму и сердцу, а не в густом дыму бесконечных словесных баталий.
Поскольку в них начисто весьма и весьма незамысловато разом терялся всяческий тот чисто уж совсем вот житейский, здравый смысл.
Ну, а наиболее главным и самым сокровенным термином прореволюционно настроенной интеллигенции явно уж тогда стало, то самое на редкость сакраментальное изречение, сколь этак откровенно всеобъемлюще выражающееся в тех разве что двух донельзя веских словах «все долой».
И ведь вполне осмысленно сокрушить все и вся было для них и впрямь-то жизненно важно, да и более чем безотлагательно как есть этак полностью необходимо.
Да еще и сделать это явно уж надлежало именно во имя некоего сущего экстракта общественного блага, сколь безыскусно вылущенного из всей той пустозвонной и нечестивой словесной шелухи всяческих тех революционных лозунгов.

А тут и тот изумительно высокий, светлый ум, с невыразимой грустью покидающий берега родной отчизны при самой первой для нее серьезной опасности…
Уж более всего на свете, безумно страшащийся пролития человеческой крови, к коему и он тоже будет с какого-то боку вполне однозначно и впрямь-то совсем этак неуклюже более чем несуразно на деле причастен.

205
И это именно эти люди довольно-то немало никак не бездеятельно и были причастны, к весьма уж явному подстрекательству к бунту, да между тем и в самом том полнейшем отсутствии всяческих здравых идей по его чисто только еще последующему посильному укрощению.
Без крови тут и вправду было совсем не обойтись, однако то без тени сомнения, была бы вовсе ведь иная кровь не чертовых же царских сановников.
И раз ее длинные костлявые руки должны были коснуться совсем никак не тех давнишних эксплуататоров, а всего того до чего только донельзя от века забитого и бедного люда рабочих и крестьян…
Это, видишь ли, и было бы для всей той российской интеллигенции более чем бесспорно и близко так совсем недопустимо, поскольку совесть их подобного кровопролития стерпеть… ну никак и нигде совсем не могла!
Раз при эдаких безмерно бедовых делах до чего еще безнадежно бы пострадали никак не царские сатрапы, а именно те ни в чем, ни перед кем неповинные люди.
И, конечно, тот известное же дело ужасный расстрел мирной демонстрации, пришедшей попросить у царя хлеба, было чем-либо вот в корне вовсе-то совсем неправым делом…
Однако то уж на редкость всецело бессмысленно примитивное и тупое убийство царских министров это что было хоть сколько-то и впрямь наиболее наилучшее и действенное средство для максимально, так как есть естественного приближения тех бесподобно светлых дней вовсе вот совсем иного и куда поменее беспросветно темного будущего?
А то, как же!
Поскольку все ведь нынче разве что именно во имя народа и его благими чаяниями до чего и впрямь еще восторженно, знамо дело, повсеместно творится!

206
И вот как истинно уж обреченно оглядывался на то донельзя злосчастное и для него самого на тот момент его жизни нисколько не так чтоб и впрямь-то весьма далекое прошлое тот ныне почти легендарный генерал Краснов.
Причем он, безусловно, вел на редкость жаркую полемику с самим собой и в том до чего судьбоносно трагичном 1922 году в его книге «От двуглавого орла к красному знамени» он никак не вскользь наглядно упоминает о том крайне неприглядном потворстве интеллектуальной элиты общества, совершенно наглядному построению великого царства идеалистической химеры.
«У Рузского миллион солдат под ружьем, и все еще и не нюхали революции. Даже если тысяч сорок походом двинуть на Петроград, так при одном известии весь революционный пыл погас бы и все эти герои революции побежали бы выдавать друг друга и каяться. Но, повторяю, игра заварена серьезная, и в ней принимают участие верхи, не без одобрения союзных посольств».

А эти самые «благородные господа союзники» как на то не раз указывалось выше, играли с Россией в двойную игру, однако, куда им всем было до царского правительства, которое многодумно играло в игру тройную и не только с народом, но и с самим собой, то и дело отчаянно выкручивая себе руки.
Слишком уж невозможно сложным царством интриг во все времена и вправду ведь как есть, еще являлось буквально-таки любое правительство России.
И это до чего отрицательно же всецело сказалось еще во времена славной битвы при Калке, когда вящий разлад между князьями фактически открыл Чингисхану врата от древней Руси.
Да и во время крушения доподлинно настоящей великодержавной империи все это было в точности именно так.
Не верящим в это вполне бы стоило прочитать до чего и впрямь весьма занимательные «Воспоминания Витте».

207
А между тем все еще явно могло бы пойти совсем ведь иным путем, будь та царская держава руководима людьми доподлинно прагматичными, всегда уж во всем взвешенно думающими именно своей головой и главное нисколько совсем и близко ее никогда не склоняющих в жесте чрезвычайного почтения пред ничтожнейшим монархом.
Николаю Второму, явно во всем импонировала мировая слава, ну а простым житейским умом он так и не догадался обзавестись еще от рождения.

Без его упрямого самодурства Россия вполне бы имела все реальные шансы полностью так мирно уладить все те до чего остро торчащие на самом краю империи донельзя же ярые разногласия с той самой никак несоизмеримо (с ее просторами) маленькой Японией.
Причем все это было вполне возможно осуществить, никак и близко не доводя при этом дело до того самого позорного цусимского поражения.
Поскольку все те довольно-таки вдоволь имеющиеся спорные вопросы уж нисколько не были как есть полностью неразрешимы на том самом извечно для того и существующем дипломатическом фронте.
Да и во время сколь на редкость исключительно же безалаберно бездарного ведения русско-японской войны 1905 года никто ведь из тех до чего грубо и властно предержащих вожжи правления центральной властью попросту и близко вовсе-то никак не учитывал всю ту крайне отчаянно неблагополучную дальневосточную обстановку.
А только и всего что именно уж заранее нежились все те петербургские до чего еще совсем этак непревзойденно смелые столичные «задомыслители» в том самом золотом ореоле всей ведь своей личной и совершенно никак вовсе немеркнущей грядущей славы.
А между тем то, что и вправду явно сыграло тогда исключительно до чего еще незавидную роль, так это именно та самая вот бескрайняя же отдаленность тех самых морских ристалищ, а в точности и всех тех прочих сухопутных сражений, от всего того, что тогда вообще только называлось Россией.
А, впрочем, имела место еще и самая неописуемая отстраненность петербургских кабинетных вояк буквально от всего, что могло иметь хоть какое-либо относительно же прямое соотношение к доподлинно настоящему состоянию тогдашних дальневосточных военных дел.
А вот на германском фронте все было полностью иначе…
Немцев била жуткая дрожь при одном лишь даже и мимолетном упоминании о вполне еще, безусловно, только возможном грядущем русском наступлении.
Да и выражения типа «Цусиму… это очень даже прямой плевок в души героям честно и геройски умиравшим, а между тем и сколь явно наведшим шороху посреди японских военачальников.
Ну а как раз именно потому они никак нисколько ведь совсем не захотели нарушать тот довольно хрупкий нейтралитет во время самого этак еще начала Второй мировой войны.

208
Всей той и впрямь непомерно огромной империи вполне еще реально и справедливо всегда же явственно опасались.
Ну а потому и той навеки вечные нынче прежней царской РОССИИ нисколько бы уж совсем не стоило никаких особо тяжких усилий еще в 1915 году подписать с Германией исключительно для нее выгодный сепаратный мир.
Ну а тем более не было бы ничего легче, нежели чем нечто подобное на еще только весьма значительно лучших условиях осуществить в том самом последующем 1916.
Но то явно было бы нисколько не по-благородному, и не по-товарищески, по отношению к старушке Европе, чьим сердцем и умом целиком так жила элитная прослойка всего ведь тогдашнего российского общества.

А весь остальной народ и все его непомерные ежедневные муки, она буквально ни во что совершенно никак не ставила.
И это как раз по этой причине, в конце концов, и взорвался большой общественный котел, в который столь еще существенно прибавил «пара» немецкий Второй Рейх, проигрывавший войну на два фронта, а потому и позаимствовавший у японцев их вполне деловой и находчивый план самого так неистового разрушения России именно что изнутри.
Как известно, революция 1905 года была всецело состряпана как раз-таки на японские кровные - загодя еще именно для этой цели, отмытые на Нью-Йоркской бирже.

209
Однако подобного рода сколь многозначительно простые житейские истины и близко ведь нисколько не существуют для всех тех любителей единственно верной правоты, до чего уж явно этак праведно осуществляемой именно за счет одного того безразлично грубого попрания всей той нисколько никак не с потолка взятой исторической правды…
Многим из них абсолютно все нипочем для них существует лишь разве что одна та чисто своя собственная история, и дабы оправдать действия своих кумиров, они сколь еще обязательно и впрямь-таки наведут тень на плетень в любом том до чего и впрямь лихо красочном виде и форме.

И главное, во всем том незыблемо непоколебимом их сознании неизменно имеется именно тот единый ореол той еще самой безукоризненно безоблачной святости, так и витающий над светлыми душами тех, кто для них был навеки в доску истинно же однозначно вполне ведь своим…
И это именно им сколь безукоризненно и было всем уж сердцем свойственно разом еще оправдывать и обелять любые зверства гражданской резни 1917 -1922 годов.
И главное, все это лишь потому, что было им некогда суждено стать той еще на редкость уж самой неотъемлемой частью всей той неистово кошмарной тогдашней действительности, при самом ведь непосредственном еще посредстве исключительно расторопных действий той самой единственно так до слез в их глазах безупречно праведной в те времена стороны.
А между тем все те самого же разного цвета стороны в том до чего и впрямь совсем безысходно весьма и весьма до чего еще братоубийственном побоище фактически одинаково по самую шею замарали себя и все свое доброе имя в безвинной крови всего своего совершенно несчастного и почти безоружного народа.
Та самая весьма обыденная и полностью повседневная данность Гражданской войны была и вправду явно так весьма пострашнее любой медленной лютой смерти.
А вот он и самый явный пример того, как правда глаз колет, когда ею до чего вот непременно прямо-таки в нос кому-либо тычут.
Федор Достоевский «Бесы»
«- Но он черт знает что говорит, - возражал фон-Лембке. - Я не могу относиться толерантно, когда он при людях и в моем присутствии утверждает, что правительство нарочно опаивает народ водкой, чтоб его абрютировать и тем удержать от восстания. Представь мою роль, когда я принужден при всех это слушать.
- Знаете еще, что говорит Кармазинов: что, в сущности, наше учение есть отрицание чести, и что откровенным правом на бесчестье всего легче русского человека за собой увлечь можно. - Превосходные слова! Золотые слова! - вскричал Ставрогин; - прямо в точку попал! Право на бесчестье, - да это все к нам прибегут, ни одного там не останется»!

210
И уж очень на то похоже, что эти «золотые слова» были кем-то на редкость весьма многозначительно и самозабвенно до чего еще всерьез явно тогда услышаны, а потому и с самым тем на редкость так умиленным видом и были они повсеместно приняты на всеобщее вполне надежно верное вооружение.
Недаром во времена смуты, буквально любая из сторон, словно бы нарочно сколь беспрестанно старалась переманить в свой лагерь колеблющихся людей, той еще до чего простой и незатейливой отменой всего ведь того, что, так или иначе, вообще еще когда-либо ранее дружило с совестью и состраданием ко всякому ближнему своему.
Ну а затем по прошествии целой бездны времен - мнения у нас попросту как оно есть явственно совсем разошлись, впрямь словно «как по шву», будто бы у болельщиков любимых футбольных команд, кто у нас за кого всею душою болеет тот вполне соответственно у него и будет самым еще значиться настоящим святошей.

Если, мы за царя, то тогда он святой, если против, он узурпатор, погрязший в коррупции и крови.
Чего-либо среднего попросту никак и никогда не бывает.
А между тем буквально все весьма конкретно участвовавшие в той еще гражданской бойне самые различные силы полностью так одинаково тогда ославились всею своей бессмысленной и бесчеловечной жестокостью.
А основано это было как раз на том и впрямь до чего еще отчаянном принятии на ура принципов бесчестного бесчестия, которые Достоевский некогда именно что вознес к самым небесам, а вовсе так ни в ком лютого зверя неистово наспех и близко вот не разбудил.

211
Белые, тоже явно до чего ведь внимательно прочитали и проштудировали все романы Федора Достоевского и, между прочим, сделали они это с весьма и весьма великой же пользой для самих так себя.
Огромный творческий потенциал творений гения Достоевского, придал его словам неописуемо назидательный и вполне уж конкретный смысл и ставший затем здравым смыслом всей той революционной и контрреволюционной эпохи.

А именно поэтому подобного рода «бравые генералы», и действовали вполне осознанно, донельзя так продуманно и последовательно развращая своих подчиненных, дабы, затем они им всею верой и правдой служили, и лишь подлинным бесчестьем своим вечно так пуще всего дорожили.
Причем одним из наиболее ярких представителей как раз подобного рода невинной кровью от пуза же сытых военачальников сколь и впрямь-то являлся именно тот небезызвестно белый, но при всем том до чего безбожно черной души бандит Шкуро.
То есть, как раз-таки, именно тогда когда честные и благороднейшие люди, иступленно защищали старую Россию грудью, в том еще самом до чего непосредственном их тылу беспрестанно же бесчинствовала банда озверелых мародеров.
И это они и создавали у населения довольно определенное крайне удручающее впечатление, мол, вот она та самая Белая армия, состоящая из бандитствующего элемента, до чего вот беззастенчиво грабящего всех подряд.

212
А крепко обиженный кем-либо народ нисколько затем не разбирает, кто есть, кто, а потому, когда его грабят люди, одетые в определенную форму, он ведь при всем том разом уж делает из всего этого вполне этак надлежащие веские выводы.
Вот свидетельство генерала Краснова, на этот счет взятое из его книги «Всевеликое Войско Донское».
«В тылу лазареты с врачами, санитарным персоналом и сестрами. В тылу любовь и ревность. Раненые и больные часто бывают капризны и требовательны и на правах раненых и больных позволяют себе весьма многое, оскорбляющее тех здоровых, которые отдали себя на служение им.
Но настоящие раненые и больные не в счет, им это охотно прощают, но в лазаретах всегда бывает известный процент таких раненых, которые никогда ранены не были, таких больных, болезнь которых не найдет и не определит самый искусный врач. Эти "раненые" и "больные" приносят вино в лазареты, эти "раненые" и "больные" до глубокой ночи шатаются по городу, горланя песни, и управы на них нет нигде. Что может им сделать дежурная сестра, которая сама их безумно боится? Так было во всех армиях, так было и в Добровольческой армии. В Добровольческую армию вместе с идейными юношами шли шкурники, и эти шкурники прочно оседали в тылу и теперь наводнили Ростов и Новочеркасск».

213
Так мало того еще и извечные склоки, и дрязги буквально как есть разом заполонили собой весь мир сколь зачастую воинственно праздных дискуссий высшего генералитета белого движения.
Да и органы всего того гражданского управления безмерно разрослись и распоясались, охватив своими исключительно же длинными щупальцами всех ведь сразу и вся…
И главное, именно подобным образом все это само собой уж в то время вышло разве что только как раз оттого, что мараться во всякой липкой грязи честным людям было никак так совсем тогда не с руки.
А потому в белые контрразведчики зачастую шли люди в белых перчатках и с черными душами вовсе-то по их же воззрениям и методам и близко никак нисколько не отличимые от их безумно так бравых коллег из Чека.
Что те, что другие основной целью войны видели и близко уж не в спасении светлого минувшего или явного еще насаждения неких полноценно новых, куда только поболее справедливых порядков, а разве что явно искали, они свое личное теплое место в пороховом дыму всеобщей, значится, тогдашней сущей неразберихи.

И уж, само собой, разумеется, что никак этак не было для кое-кого ничего действительно лучшего, нежели чем от всех тех бед и напастей, довольно ведь легко и надежно разом укрыться где-либо там глубоко за линией фронта.
Да вот ведь, однако, при всем том еще и надлежало кое-кому быть столь уж строго на страже всех тех больших общественных интересов, весьма активно и ревностно выявляя до чего и впрямь-таки тщательно скрытных врагов.

214
Причем, надо бы полностью именно сразу вполне вот определенно сходу заметить, что все эти люди-слепни нисколько не есть самое прискорбное производное сущего одночасья.
Исторические процессы неизбежно всегда имеют довольно-то глубокие корни.
И хотя в наше новейшее время все и впрямь более чем немыслимо и невероятно всецело ускорилось, а все-таки несмотря ни на что основным аспектом любых жизненных обстоятельств так и осталась их до чего весьма длительная протяженность во времени, вовсе вот совсем не всегда при этом наблюдаемая простым и невооруженным глазом.
Фактически вся передовая интеллигенция России была до чего и впрямь изысканно обласкана лучами европейского чудо-идеализма, ну а впитанное еще с материнским молоком уйдет из души разве что вместе с гробовым венком.
А потому и все мысли подобного рода людей о своем народе были в точности теми, что и у самодержца, да только вместо всех тех чисто христианских ценностей они столь вот горестно превозносили ценности общечеловеческие.
Ну, а несветлые большевистские догмы стали именно тем на редкость уж ужаснейше раковым образованием на всем духовном теле той самой ныне раз и навсегда довольно так ныне давно ушедшей в минувшее Российской империи.
Да только никак, несмотря на насквозь беспросветно идейное большевицкое перерождение те еще наиболее изначальные и основные свои свойства, бывшая царская вотчина вполне сохранила во всей той фактически уж первозданно доподлинной целостности.

215
Но можно ли было хоть как-то еще спасти культуру, разум, традиции крайне неласково выставив буквально взашей всякое сущее невежество прямиком истово именно что так назад на затхлые помойки бытия, где оно и имеет крайне малую честь до чего каждодневно же обыденно обитать?
И ответ тут он, конечно, весьма положительный и в отличие от любых медицинских определений более чем благостна вся его житейская суть, однако, никак то было не осуществимо в стране, где бескрайне долго нагнетался смрадный дух перемен, да и самого сурового отвращения ко всему не абстрактному, а вполне конкретному и деловому.

Словами от адских дел нисколько и близко не защитишься, поскольку от них помогут одни лишь смелые и дерзкие ответные дела!
Да вот, однако, вовсе-то никак нельзя было их осуществить без пролития крови, топтания в засасывающей и извечно уж отвратно хлюпающей грязи, ну а
в особенности того самого трижды ведь треклятого самого еще до чего непосредственно так личного во всем том достаточно деятельного участия.
…а потому по России матушке и покатились кубарем все те, у кого была каменная душа, только-то однажды разом согретая пламенем революционных идей, да так и сохраняющая его в себе, словно бы в некоем термосе.

216
И этакие «прямолинейные правдолюбцы» были живыми мертвецами, натянувшими на себя «черную кожаную рясу», причем никак не во имя, куда явно поболее беспримерно светлого идеалистического грядущего.
Поскольку свершали они все те на редкость нелепые безобразия разве что именно так во имя того, дабы всенепременно затем еще одеть в белый саван всех тех без исключения живых людей, сколь же всегдашне олицетворявших собой, то самое беспросветно проклятое «темное прошлое».
Да они и вправду хотели довольно спешно вымостить их костьми дорогу ко всему тому светлому завтра…
Однако ямы, в которые сбрасывались трупы классовых врагов, вбирали в себя не одни те бренные тела безвинно загубленных людей, но и все надежды России, как великой страны на то вполне еще явно так ее достойное наилучшее будущее.
Причем сам вопрос национальности этих людей всецело во всем исключительно же формален, еврей хозяин захудалой лавчонки явно мог бы как есть еще на свет породить будущего профессора, которого на всех общемировых симпозиумах от его коллеги славянина почти никто бы затем нисколько не отделял.
Однако весь тот класс мелкой буржуазии подлежал буквально-то полному и тотальному уничтожению.
Да и национальность всех тех расстреливающих тоже ведь какому-либо настоящему обсуждению никак уж и вовсе совсем так не подлежит.
И в тех рвах и ярах безвременно гибли не только те, кого тогда совершенно так беспутно расстреливали порою безо всякого настоящего суда и следствия, но также и люди, расстреливающие знакомых, а иногда и родственников.

217
Комиссары, до чего только безостановочно и бескомпромиссно явно старались укрепить в своих подчиненных всякую ту до чего еще приторно слащавую задушевную гниль, во всем при этом и впрямь неизменно следуя всем тем самым прямым приказам из центра.
Однако кое-кому в его розовых снах до сих самых пор более чем безупречно и впрямь уж неистово грезиться, что коли бы то революционное движение не оседлали бы сущие стервятники – большевики…
Ну, а тогда при всех тех несколько иных условиях из всей той действительно как есть явно еще сколь многозначительно стоящей того идеи переворота, точно бы некогда затем вполне вот вышел именно тот никому доселе и близко неведомый, но зато при всем том бесподобно же великий и вполне рациональный толк.
Однако почему это в этаком случае абсолютно «все великие революционные свершения» безо всякой в том тени сомнения происходят именно как раз по одному и тому будто бы именно что заранее для них выверенному сценарию?
Вот, где бы это на всем земном шаре не произошла та сколь и впрямь как само небо до чего еще блаженно чистая революция, то ведь разом уж вслед затем у кормила власти вскоре, обязательно так оказываются всяческие те наиболее мерзкой души отвратительные негодяи.
Хотя и вправду кое-кому то может показаться, несколько самонадеянным более чем нелепо и бесцеремонно обобщать все те так или иначе имевшие место революции под тем исключительно навеки для них единым флагом весьма и весьма сколь уж невероятно на редкость неуемно рьяного прохиндейства.
Однако именно этот критерий и является чем-либо тем совсем уж неотъемлемо сопутствующим выпуклым обстоятельством для буквально любых революционных процессов, да еще заодно и явно как есть именно таковым от которого попросту и близко совсем вот никуда не деться!

218
Наверное, все-таки общество это именно тот всецело цельный и вовсе-то совсем же нерушимый монолит, ну а потому и все на что оно на деле, в принципе, может ведь оказаться вполне явственно так и вправду способно выразится разве что в относительно быстрой смене внешней формы тех еще чьих-либо личностных убеждений.
Те предыдущие старые после смены флагов и гимнов довольно-таки быстро вскоре останутся совсем безо всякой внешней интенсивной подпитки.
Ну а новые будут затем до чего еще яростно вбиваться, словно деревянным молотком, поскольку та единственно навеки верная идеология была весьма и весьма массивно агрессивна и на редкость безумно беспощадна ко всякому тому отныне уж нисколько так явно совсем непрошеному инакомыслию.
А между тем довольно многие люди этак уж совсем безучастно подчас податливы всяческой той нескончаемо трескучей государственной пропаганде, а как раз потому их и окажется легче легкого обработать демагогически верно выверенными штампами, а также и сладкими посулами всей той будто бы и впрямь значительно лучшей поистине так новой нынешней жизни.
ЕЕ невообразимой красоты чертоги были кое-как всецело сколь весьма наглядно обрисованы в самых разных брошюрах и лозунгах.
Однако всему тому не было, да и не могло быть доподлинно настоящего, а не насквозь фальшивого и липового проявления во всей той до чего многозначительно вполне простецки реальной жизни.
Причем все это как раз именно потому, что никакое общество нисколько не сможет фактически же из-под палки, до чего и впрямь весьма весело вдохновившись чужим разумом бездумно и невозмутимо разом так поменять всю свою отчаянно безыдейную внутреннюю структуру.
Поскольку для всего того явно понадобятся довольно долгие сотни и сотни лет и очень даже много всевозможнейших добрейших увещеваний, раз уж это именно они и необходимы ради того чтобы все должные изменения и впрямь вошли в плоть и кровь всего народа.
Насилием его можно разве что от анархии по мере сил уберечь, но вовсе-то с его черствой помощью и близко ведь никому и никогда не заставить людей жить хоть сколько-то, значит, иначе, нежели чем жили и небо коптили все те до чего и впрямь их далекие предки и прародители.

219
При большевиках Россия попросту разом попала в несколько иною кабалу и все!
Барин был, сколь безупречно совсем этак непутево новый, да только порядки при нем остались все теми же, в сущности, прежними, а кроме того буквально-то разом было утеряно и отменено буквально все, что только сумело отвоевать себе то и дело восстававшее крестьянство за те самые лет уж двести до этого.

Всю ту былую вольницу фактически мигом довольно-таки напрочь полностью упразднили, а кроме того на благодатной российской почве весьма скверным урожаем беспросветно уж быстро тогда взошел ранее ею и близко никак еще неизведанный чисто так средневековый «иберийско-инквизиторский абсолютизм».
И только и всего, что отныне он более чем явственно принадлежал к той самой всецело-то вовсе иной по всей уж своей сути до чего несусветно кровавой идеологии, ибо вместо того чтобы искать еретиков, скрытых врагов католичества новая инквизиция до чего ревностно следила за чистотой отчаянно фанатической веры в марксизм.
И она всячески между тем пресекала малейшую ересь, заменив в своем лексиконе это слово на некий вовсе-то иной эпитет – уклон.
Этот новоявленный культ красного знамени и пролетариата довольно-таки быстро затем заразил до чего многие несносно недалекие умы.
И уж как есть, истово без конца и края залил тот режим все и вся беспристрастно призрачным светом сколь обезличенно всегда и везде более чем так незыблемо верных истин.
И главное, были те самые демагогические постулаты столь еще отчаянно и глумливо более чем основательно же всецело дьявольски глубокомыслеными.
Да вот, однако, какая-либо более или менее действительно прямая и неразрывная связь со всем тем доподлинно настоящим и нынешним временем была более чем вовсе-то совершенно же призрачно полностью так вполне иллюзорной.

220
«Температура общества», что как есть, донельзя погрязло в самых диких противоречиях, а к тому же еще и вконец уставшего от двух бесконечно долгих войн и никак ни на миг непрекращающейся кровавой смуты, голода и нищеты всегда ведь откровенно близка именно к той, при которой и начинается самый явный горячечный бред.

И это как раз-таки те, у кого он и был в той еще самой наивысшей степени более чем многозначительно и несусветно и впрямь-таки на редкость откровенно проявлен, собственно, и были людьми, давным-давно раз и навсегда позабывшими труд, войну, как и все с тем, так или иначе, связанные физические лишения.
«Каждый по-своему зарабатывает свой хлеб» как про то резко и веско некогда высказался Мильвертон в фильме «Король шантажа».
А именно как раз это и стало судьбой довольно многих профессиональных революционеров, их лакомым куском хлеба стала сущая анархия духа и плоти.
И именно вот потому для всех их истово нечестивых дланей и оказалось наиболее достойнейшим занятием до чего непременно же именно сходу, да и по самую рукоятку слепо вонзить длинный нож в спину всей той за всех разом, а не только лично за себя отважно воюющей России.
Да и вообще неимоверно могучим рывком начисто переломав ей хребет, дабы во всем том дальнейшем разом не рухнуть в грязь этаким новоявленным баринам-паразитам явно еще понадобилось прямо-то сходу, затем беззастенчиво измазать скверной лично своего зверского лицемерия всю ту на редкость чистопородную физиономию безбрежного, словно море прежнего православного общества.
И было ведь оно в те времена и близко никак не наспех, до чего еще надежно явно подчищено во всех тех разнузданно бесчисленных чекистских чистках.
И уж все те почти хирургические вмешательства, что до чего дотошно и безупречно сколь еще старательно вычищали людские души, от всех тех признаков полностью так независимо мыслящего ума новому строю и вправду были нужны фактически рефлекторно, и, кстати, именно, словно воздух для всего своего вполне до конца упорядоченно ровного дыхания.
Да и извести под самый корень целые прослойки общества для товарищей большевиков и было без тени сомнения сколь искренней крайне этак безупречно же всецело на редкость резонной мерой той самой истинно наивысшей своей социальной защиты.
И как то вообще еще могло быть принципиально иначе, раз уж всему тому именно насквозь контрреволюционному населению явно тогда довелось сколь наглядно и ярко до чего и впрямь нисколько невовремя всецело ведь оказаться для кое-кого и впрямь совсем этак нестерпимо гораздо порядочнее.
Да и вообще фанатично глаголить о некоем абстрактном добре и делать даже и самые малые его дела это вовсе и близко не одно и то же.

221
Можно заявлять одно, а делать затем нечто полностью так именно на редкость всецело противоположное, загодя при всем том сколь надежно и веско прикрывшись исключительно разве что внешне пресловуто единой и светлой целью.
И уж всему тому, собственно, некогда и послужили те самые исключительно бравые лозунги и воззвания о всемерной пользе, как и о благе всего того крайне ведь до чего явно совсем еще неблагополучно живущего, беспредельно так огромного человечества.
Причем это именно в свете слепых надежд на лучшее будущее серые волки большевики и воплотили в самом вот что ни на есть внешнем обличье народа столь уж и вправду естественно свойственное им самим кичливо грязное чувство хвастливого собственничества.
Причем все, то донельзя потное и скверное их мироощущение до чего неприглядно более чем донельзя выразительно отличалось от всякого обычного и явственно так вполне ведь наиболее обыденно чисто вот нормального восприятия всех реалий и поныне существующей общественной жизни.
И уж в том самом наиболее наихудшем смысле все это проявило себя именно в том донельзя яростном желании чего-нибудь именно себе всею силою разом урвать, а вовсе не получить его за свой честный и праведный каждодневный труд.
Да и вообще все те деспотически пролетарские веяния только-то и всего, что совсем уж безрадостно поспособствовали разве что исключительно так самому доподлинному отсутствию у населения буквально всяческого интереса к каким-либо большим общественным делам, на вполне уж полностью добровольной основе.

Моя хата с краю, в конце концов, стало тем еще самым безотчетно подсознательным принципом всей жизни простого советского человека.
Да и сама по себе демагогия, как орудие языкато-клыкастых бездельников и впрямь-таки более чем хорошо пришлась ко двору, именно оттого, что российская интеллигенция довольно массово обожала почесать своим длинным языком о забор всевозможных и всяческих общественных трудностей, а также и самых разных житейских напастей, да и всех, собственно, прочих невзгод.
Но при этом она с точно той же степенью изощренности всегдашне довольно-таки болезненно отрицала всякую вообще еще возможность действительно острого и пристального своего взгляда на все то, что повсеместно и беспрестанно когда-либо только вообще вот творилось на грязных затворках всего того и по сей день истово нечистого общественного бытия.
Раз сколь прекрасно она отдает себе в том вполне вот четкий отчет, что там столь еще бессердечно, да и всецело всемогуще злобствует та безумно свирепая, словно неистово злой, дикий зверь духовная нищета, что так и распахивает все свое бездонно черное и необъятное нутро.
А между тем вся причина полнейшего бездействия людей ума и совести она как раз-таки именно в том, что от подобного рода необычайно липкого и грязного скотства у тех самых исключительно многих российских интеллектуалов вовсе-то ненароком как есть в единый миг разом отслаивается весь тот их необычайно напыщенный европейский лоск.
Да и потом - ну зачем это им нечто подобное могло еще и вправду совершенно ведь неправо и беспредметно явно уж оказаться на самом-то деле более чем всецело потребно?

222
И если уж, российские писатели всех прошлых времен по какому-либо случаю и обращали свой полный праведного гнева взор на все те ужасы и тяготы российской общественной жизни…
Однако при всем том никак и близко не призывали они действительно добиться несколько большей чистоты и порядочности посреди всей той братии-бюрократии… из поколения в поколение при любой власти всегда ведь на редкость одинаково браво коррумпированных российских чиновников.
Да нет, им только и всего, что сколь этак искренне непоколебимо импонировала сама возможность, почем уж зря ругать всю российскую действительность, как таковую, да еще и делали, они это со всем тем нисколько ведь до чего еще неподдельным пафосом и апломбом.
Ну а зорко и вполне делово весьма глубокомысленно вглядываться во все те безысходно же отрицательные стороны всей той никак не утрированно до чего этак «промозгло серой яви» российским властителям дум было как-то ведь нисколько совсем не с руки.
И сколь немало в этом немыслимо широком мире было и впрямь более чем безутешно и неприглядно сформировано как раз-таки именно теми явственно же отягощающими жизнь отдельными частностями всей той подчас откровенно вовсе так до чего невзрачной общественной жизни.
Ну а потому и создают все эти факторы во всей своей крайне же, как есть недоброй совокупности истово непроглядную серость и тьму.
Однако смести все это разом в дальний угол чулана чисто так ныне вчерашней истории абсолютно уж дикая утопия.
Ну а во имя вполне ведь безупречно достойного и сколь этак благостного постепенного освобождения всей этой нашей общечеловеческой повседневности из пут засилья замшело же стародавней косности, и надо было нисколько, не принимая при всем том каких-либо самых откровенных поз священного целомудрия лезть и лезть во всю самую гущу житейской грязи.
А заодно и близко никак ни стоило во имя некоего чисто пресловутого наивысшего счастья тех еще пока крайне размытых и неясных фигур людей грядущего столь уж, и распинаться, порицая при этом отвратительно безыдейное, серое и унылое чисто так нынешнее и теперешнее всеобщее прозябание.
Все у нас, видите ли, совсем из рук вон плохо, а дальше все будет только разве что лишь значительно хуже!
НЕТ ТОЛЬКО ЛИШЬ ОТ ВСЕХ ТЕХ НЕВООБРАЗИМО ГОРЕСТНЫХ СТЕНАНИЙ ВСЕГО ТОГО ИСТИННО ПЕЧАЛЬНОГО В СТРАНЕ НИКАК ВЕДЬ МЕНЬШЕ НИСКОЛЬКО НЕ СТАНЕТ.
Да и ВООБЩЕ общая идеологическая просвещенность серых масс ИХ жизнь лучше и близко совсем уж никак не сделает.
А между тем совсем не в образе жизни старого и замшелого окаянства вящей безыдейности было ведь заключено все то страшное зло, а уж ЯВСТВЕННО находилось оно именно в жутком и тягостном мраке духа, которого враз извести совершенно вовсе-то не предоставляется хоть как-либо еще и вправду на деле возможным.
И можно только лишь весьма упорядоченно и постепенно до чего продуманно и неспешно как-никак исхитриться взрастить ростки некоего более светлого будущего, и близко-то не начав при этом с самого нуля.
А все-таки как-никак, а добиться чего-либо путного при всем том если и вправду окажется именно что вполне еще реально возможным то ведь случится нечто подобное разве что в случае, исключительно уж посильного сохранения всего того, что когда-либо ранее взошло само по себе.

223
Но сколько же премного безудержной скорби было некогда высказано всяческими никак не в меру просвещенными гражданами Российской империи по поводу полнейшего де отсутствия во всех пределах своей необъятно широкой страны тех самых отчаянно им вопиюще насущных прелестей чистенькой и всячески так ослепительно приглаженной выпукло внешней культурой Западной Европы.
И те сколь невозмутимо вздорные высказывания при всем том в особенности уж носили совсем безответственно до чего блаженно счастливый характер, всякий-то раз, когда дело сколь еще бесшабашно и вправду касалось наиболее близлежащих перспектив на той самой дальней линии горизонта вовсе-то безоблачно ныне намечающегося, куда разве что поболее светлого лучшего грядущего.
И главное, в точно, то ныне крайне далекое время конца 19 начала 20 столетия были и впрямь повсеместно слышны, в том числе и самые отчаянные стенания по поводу всей той до самого так неприличия допотопной и от века как есть неизменно вот пасторально серой российской действительности.
Да и тогдашние писатели тоже ведь грезили наяву о чем-либо небывало так именно полностью сказочном…
Им уж попросту со всей очевидностью до чего явно во всем импонировала роль того самого благовестника, что буквально переполнен желанием весьма достойно выполнить широкий общественный заказ.
Нет, конечно, все вышеизложенное можно еще запросто окрестить пустой, и совершенно никак нисколько нескончаемой трепотней.
Но вот они те вполне достоверные и полностью так как есть очевидные факты.
Витте «Воспоминания»
«Не освобождение крестьян, создавшее великую Россию, привело к кризису 80-х годов. Кризис этот произошел от растления умов печатным словом, от дезорганизации школы, от либеральных общественных управлений и, наконец, от подрыва авторитета органов действия САМОДЕРЖАВНОЙ власти: ВА-ШИХ министров и чиновников, которое и до сего времени производится умышленно и неумышленно, неблагонамеренными и неблагонамеренными людьми».

224
Но, конечно, в ответ будет и вправду вполне еще реально возможным исключительно же строго и принципиально разом выразить именно то самое свое собственное полностью единоличное мнение, что, мол, все это одно то поистине феноменально скрепленное ненавистью ко всем тем реалиям века форменное вот чистое вранье…
Однако нисколько не просто так сердце всего того общества более чем безмерно радовали всевозможные идеи мессианства в народной среде, как и мессий, которые столь безотлагательно взяв всех людей сразу за ручку и выведут их на яркий свет Божий из сущей тьмы рабства, прямиком уж в царство буквально-то всеобщей наилучшей благодати.

И это как раз-таки всемирно знаменитые российские писатели, собственно, и взывали либо к возврату ко всем тем стародавним пышным и подлинным ценностям или еще к самому полному и сколь незамедлительному уничтожению совершенно для них никак неприемлемых, однако при всем том всецело давно и прочно в российской земле пустивших свои корни…
И главное, тьма тьмущая всех тех бессмысленно застарелых социальных отношений им попросту всецело так явно, что именно по ночам до чего сладостно почивать из года в год по всей на то видимости вовсе-то совсем уж беспрерывно на редкость мешала.
И всем им и впрямь сколь безумно захотелось именно сходу шиворот-наворот полностью, как есть вполне конкретно переменить всю ту исключительно ведь совсем невзрачно существующую действительность к чему-либо вовсе вот невообразимо одному лишь истинно самому еще наилучшему.
То есть у них и впрямь были сколь беспочвенно благожелательные надежды исключительно так безукоризненно сходу вправить мозги всей той нелепо и пресно всегдашне уж до чего безыдейно их окружающей скотской жизни.
А между тем хоть сколько-то значительно изменить лицо всего того стародавнего общества острым скальпелем революции можно было разве что в сторону самого еще явного и куда уж весьма и весьма безмерно так отягощающего его черты сущего уродства…

225
И вообще все те как они ныне есть истинно злосчастные иллюзии, самое безнадежное производное барского благодушия, что сколь неизменно явно берет все свое и впрямь до чего невообразимо бесхитростное начало именно от всей той на удивление безыскусно лишь самою собой и удовлетворенной, приторно сытой умиротворенности…
Причем розовые сны литературы для некоторых людей именно что попросту до чего еще неизбежно становятся самым так всеобъемлющим мерилом, буквально же, значит, абсолютно всего на всем белом свете.
Причем некоторого рода художественные произведения и вправду порою исключительно уж небесно чисты от всего того совсем и впрямь до чего незатейливо назойливого житейского быта.
Однако чего это тут и впрямь будет возможно хоть как-либо вообще же поделать?
Раз вот в тех совсем необычайно грубых условиях реальной жизни само собою порою еще явно бывает, и нечто такое чего в изысканном мире творческой фантазии никогда ведь нисколько попросту не происходит…
Причем кое-кому про все то ни сном ни духом и по сей день абсолютно уж вовсе явно неведомо.
А как раз-таки только именно потому ко всем тем немыслимо прекрасным мечтаниям обо всем том светлом и высоком и впрямь еще обязательно найдется, кому ведь и вовремя до чего всецело уж лихо и беспардонно яро пристроиться.
И главное, все это как есть будет осуществлено разве что ради того, дабы всеми силами еще обратить чью-либо наивную веру в то самое совершенно неминуемое, никем и ничем отныне совершенно неоспоримое счастье всего уж народа, к коему всех и вся сколь непременно до чего незамедлительно отправят под самым усиленным конвоем.
И эдакое чрезвычайно возвышенное и пламенное видение всего того грядущего вечного блаженства никак так не нашем веку весьма и весьма более чем скоропалительно разом еще зачалось!
И вся разница она только как раз-таки именно в том, а где это вообще только будет ныне находиться тот самый гипотетически предполагаемый рай на земле или на небесах.

226
Инквизиторы тоже между тем вполне ведь искренне верили, что они довольно-таки явно же всецело являются наиболее наилучшими на всем белом свете ревностными поборниками христианской морали, а также и самыми неутомимыми борцами с вездесущим дьяволом.

Но убив всех тех внутренних врагов, неизбежно вскоре убьешь врага лютого зла, в том числе и в самом себе!
Насилие вовсе не есть средство насаждения единственно верной на все грядущие века истинной правды.
Поскольку оно может быть разве что только довольно действенным средством ограждения себя и ближних своих от всех тех лавовых потоков лжи, подлости и тьмы духа…
А впрочем, иногда бывает, оно и как-либо вовсе ведь совсем иначе, однако, зачастую подобные вещи явственно так ни в чем несопоставимы со всяческой той вовсе ведь совсем незыблемо стоящей того житейской премудростью всего бытия.
Раз уж ту вполне настоящую житейскую правду, отнюдь ведь совсем никак не тыча наганом кому-либо прямо в лицо на самом-то деле, сколь еще откровенно и довольно доходчиво разъясняют всем тем людям крайне и впрямь до чего несознательным и праздным.
ПОСКОЛЬКУ КАК РАЗ ЭТАК ЕЕ РАЗВЕ ЧТО ЦЕЛИКОМ УБИВАЮТ, НУ А ЗАТЕМ ДАЖЕ И НЕ ЗАКАПЫВАЮТ, А ИМЕННО ВТАПТЫВАЮТ В ГРЯЗЬ САПОГАМИ НЕВЕЖЕСТВА, РАЗВРАТА И УЖ ДОСТИГАЕТСЯ ЭТО САМЫМИ ИЗОЩРЕННЫМИ СРЕДСТВАМИ ДОВОЛЬНО-ТО СЛОВООХОТЛИВОЙ БЕСОВСКОЙ ДЕМАГОГИИ.

227
Первопричины подобных явлений, пожалуй, что весьма и весьма до чего еще только полностью вполне прозаичны.
Уж слишком вот до чего необычайно много лютого зла совсем этак безбожно поднакопилось в душах всего того от века еще на самой повседневно основе ужасно угнетаемого общества, и оно не только сколь немыслимо до чего глубоко оседало внутри душ, но и беспрестанно подчас выплескивалось небывало жестокими проявлениями эгоистически звериного насилия.
Ну а если, кто и мог вообще эту волну вполне до конца по-свойски надежно оседлать и укротить то уж такого рода бравым деятелем без тени сомнения мог быть разве что именно тот весьма откровенно всемогущий кровавый тиран.
И он-то, безусловно, разве что лишь исключительно до чего всесильно направил все то и без него вдоволь имевшееся зло по всему тому заранее вполне определенному руслу, а никак не изменил издревле еще задолго до него более чем прочно так и незыблемо сложившийся порядок вещей.

Фактически речь тут шла все о том же более чем явно до чего еще неотъемлемо прежнем «громоотводе», а совсем не о чем-либо вполне однозначно до чего исключительно так всецело новом во всей той безмерно суровой российской действительности.
Жить тогда стало гораздо уж непотребно значительно хуже, а как раз потому и понадобилось, намного поболее, чем это было некогда прежде всяческих тех козлов отпущения за все те огрехи всегда и во все времена одного и того подлого чиновничьего люда, истово насаждающего кумовство в виде безотрадно всегдашней райской своей благодати.
Взять вот, скажем, поэта песенника революции Маяковского, иногда он, между прочим, явно так брался за ум и говорил вполне правильные хлесткие слова.
Маяковский «Взяточники»
Он специалист,
но особого рода:
он
в слове
мистику стер.
Он понял буквально
"братство народов".
как счастье братьев,
теть
и сестер.

228
То есть с некоей той чисто лицевой стороны у новоявленного социалистического быта всегдашне были весьма и весьма до чего более чем незамысловато броские лозунги, однако всей той исключительно же тщательно скрываемой им на виду изнанкой, он сколь между тем явственно заявлял нечто до чего зловеще абсолютно другое.
Все эти его несметные блага всенепременно держались в скрытой кладовой, и их нисколько неправедное распределение всегдашне было основано именно на родовых, а никак не неких незыблемо общественных интересах.
И при этом непременно надо бы довольно-таки вкрадчиво еще заметить, что люди безапелляционно и неправо находящиеся у руля власти ныне-то явно предстали как раз-таки в качестве живых идолов, которых до чего непременно следовало не только чтить, но и приносить им вполне соответствующие их величию жертвы.
А между тем если и впрямь ведь начать уж до чего еще старательно обожествлять людей, что пришли во власть тупой, невежественной, как и донельзя воинственно безграмотной толпой то ведь уж сразу и надобно было тогда вот найти того, кто явно уж будет у нас за сущего врага всего рода людского.

Да, вот, однако, сколь непременно на редкость кое-кому более чем ответственно уж было ведь еще надобно хоть на кого-либо, и именно всеми-то силами разом свалить полнейшую так и откровенно наглядную беспомощность нежизнеспособной (и прежде всего из-за ее автономности) экономической системы, как следует обуть и накормить всех тех своих бедовых сограждан.
А между тем на свет Божий нечто подобное появилось только-то в связи с тем, что некие праздно мыслящие доброхоты вовсе-то не различали разницу между бумагой, что абсолютно все стерпит и жизнью, которая по одному сонному своему невежеству, безусловно, никак не снисходительно требует кое-чего еще, кроме броско ярких и многообещающих словопрений.

229
И действительно в свое время, несомненно, нашлись все те утопически настроенные личности, что, пожалуй, до чего и впрямь безотрадно на всеобщую же беду явно этак пытались хоть чем-либо на деле помочь весьма и вправду бескрайне многочисленной в те времена городской бедноте.
Однако довольно-таки немалая их часть при всем том бесподобно же сладостно довольно-таки нелепо отчаянно вот захламляла невежественное людское сознание, устраивая в пустой голове голозадой босоты тот еще неописуемо жуткий кавардак.
Попросту до чего несносно уж яростно пропитывая чей-то подчас всецело испитый или никак абсолютно так нисколько незрелый мозг, идеями философского застарелого маразма, всего-то, что наскоро ничтоже сумняшеся разом чисто вот полностью воображаемо поменяв холопов и бояр в той самой лишь некогда только еще некогда затем последующей исторической перспективе.
Или вообще нивелировав грозное всею своей статью государство, до самого полного и крайне незатейливого нуля.
Ну а для России чего-либо подобное было разве что во всем этак явно до чего исключительно в диковинку, воспринималось единственное, как то одно, что, мол, барина вовсе-то теперь никак и не будет, а все мы разом станем господами и равными.
А то, между тем, и было едкой мыслью, на которую с какой это стороны ты на нее сходу не взглянешь, а все равно еще окажется она уж полностью до чего невнятно бесовски бредовой.
А в особенности в том самом наимудрейшем одними разве что теми отдельными своими представителями государстве, где вовсе не было горше хлеба, нежели чем гнуть и гнуть себе спину на кого-либо, значит, другого.
А все же всегдашне, то являлось нисколько ведь до чего несокрушимо вековой весьма и весьма стародавней традицией, причем впрямь-то как есть еще со времен достославного царя гороха.

230
А впрочем, все то, что изо дня в день до чего же еще повседневно издревле творилось в русской деревне - интеллигенции сколь взахлеб подчас говорившей о российской природе, было попросту так совсем малоизвестно, а по большому счету и до чего благоразумно им было то, безнадежно же индифферентно.
Кроме разве что, быть может, в некоем том более чем безнадежно так начисто абстрактном и глобальном смысле совершенно дикого и полностью нелепого передела всей же земли поровну промеж всеми теми, кто ее своими собственными силами от расцвета и до заката в поте лица обрабатывает.
Ну а господа товарищи в своих невозмутимо едко ехидных восторженных словопрениях вполне уж всем и каждому исключительно так уверено довольно-таки твердо наобещали, что именно подобным образом тому, как оказывается, на самом-то деле вскоре само собою явно и быть.

231
Однако если чего им и было, вполне уж конкретно на деле нужно - так это разве что жесточайше насильственно оторвать крестьянина от всякой той от века еще до чего и впрямь родной ему земли и всех тех стародавних былых его корней.
И наиболее главной их целью при всем том явно ведь было разве что только, как есть весьма уж ответственно привести донельзя отсталую, совершенно так донельзя от края до края погрязшую во всем своем вековом невежестве аграрную страну в некое, куда значительно большее сходство со «светлой» теорией мудреца-хитреца Карла Маркса.
Хотя некогда разве что только ведь потом довольно-таки массовый исход крестьян из гиблых деревень в город, в конечном своем итоге явно привел именно к тому, что безо всяких прикрас вполне могла возникнуть именно та бедовая ситуация, когда работать на земле стало бы попросту вовсе вот некому.

А как раз-таки потому крестьян и превратили в крепостных до той самой исключительно невероятной степени, что они порою без особого на то распоряжения (со стороны товарищей) не только в город, но иногда и в соседнюю деревню носа своего высунуть, уж никак и близко вот явно не смели.
На носу уборка колхозного урожая, а потому даже и на полдня никому отлучиться было и близко так нисколько нельзя!
Хорошо еще, большевики никак не припомнили о барском праве на первую брачную ночь с холопской невестой.
Все-таки у власти был не Берия, а Сталин!

232
Автор, попросту уж никак не может не признать за кавказским бандитом Сталиным некоторой довольно-таки вполне серьезной человеческой порядочности.
Ну а окажись у власти какой-нибудь другой недочеловек и малолетних детей врагов народа тоже вот сколь этак бессердечно бы тогда расстреливали или по-тихому их топили в речках на неких закрытых от всех посторонних глаз объектах НКВД.
Хотя, по слухам с 12 летнего возраста уже расстреливали, но может, то одни разве что слухи, коими всегда земля полнится.

Вот она в чем вся проблема того общества, в котором темные страсти столь явственно и наглядно до чего во всем вполне ведь до конца более чем приемлемо сочетаются с причудливо так красочно очерченными мечтами о чем-либо пока вовсе уж до чего попросту и близко так явно нисколько несбыточном.
Степень его падения исключительно во многом более чем, несомненно, будет зависеть лишь от одних задушевных палаческих качеств верховного правителя (читай деспота), а не от ума, чести и совести нации, что попросту никак совсем не хочет видеть весь этот мир поверх чрезвычайно радостных о нем весьма же необычайно наиблагих своих мечтаний.

233
Да это именно тот еще страх выйти за всякие рамки всех же своих близоруко обыденных прекраснодушных представлений и помешал российским интеллигентам довольно явственно так увидеть полное несоответствие их аграрной страны, той еще самой одеревенело бумажной теории сколь изначально созданной для совершенно иной модели государственного устройства.

Хорошо развитое индустриальное общество это и есть именно то, ради чего великий Карл Маркс, до чего весьма усердно высасывал из своего указательного пальца ту еще и в чистой теории более чем отъявленно сумасбродную идею о буквально всеобщем же грядущем коммунистическом рае.

234
Однако какое-либо хоть сколько-то стоящее соответствие всецело же конкретных большевистских планов до чего пространно схоластической марксисткой диалектике было одним лишь разве что всего только попутным ветром, на редкость лихо надувающим паруса галеры сколь неизменно из-за дня в день весьма обреченно гремящего своими цепями и впрямь-то совсем недвусмысленного всеобщего последующего принуждения…
И вот не будь того самого сверхкрепостного сталинского социализма, и уж тогда бы он мог явно еще оказаться берьевскими или микояновским.
И это разве что по отношению ко всем тем другим странам большевики буквально всегда последовательно и скрупулезно уж до чего еще тщательно приноравливали те самые всеобъемлюще всесильные марксистские доктрины.
Ну, а в своей собственной державе, они неизменно действовали, именно как им сам сатана только на душу довольно-то наспех разом положит.
И вовсе никак не искали большевики легких путей для всего своего народа, а разве что для одних лишь, значится, только-то весьма блекло сереньких душой и телом себя.

Их путь, однако, всегда был во всем как есть, на редкость стабильно же безукоризненно верен.
Причем он, словно стрелка компаса неизменно был всецело нацелен исключительно так разве что только на север…
А уж именно вследствие всего этого вожаки большевистской хищной стаи и занялись тем еще самым так отъявленно беспрецедентным во всей цивилизованной истории безыскусно наглядным освоением человеческими костями всех тех белых и бескрайних приполярных просторов.
Да и сам тот издревле родной народу край вдруг уж стал совсем ведь вовсе чужим и бесхозным, потому как своим все вокруг стало по одним разве что исключительно броским лозунгам.
А между тем в них все от первой до последней буквы было чистой фикцией, и разве что одни лишь главари коммунистической партии и вправду могли с глубоким чувством самоудовлетворения провозгласить – «все вокруг теперь наше».

235
А, кроме того, люди, наспех оторванные от исконно прежних своих занятий, родной им земли вскоре явственно потеряют всякий прежний сельский человеческий облик, а вместо него приобретут черты нахрапистых городских люмпенов.
И кому это от всего этого вообще жить уж стало хоть сколько-то принципиально так относительно легче, да и получше, кстати, собственно, тоже?
А между тем чисто уж мысленно решать, все проблемы разом и близко ведь никак не думая обо всех тех лишь некогда затем только разве что грядущих последствиях весьма и весьма на редкость скоропалительных своих действий, свойство не разума, а сердца, а оно порою бывает всецело глупее некуда.
И это как раз оттого мелкие большевики и купились на все те вконец уж приторно сладостные их слуху посулы грядущего райского блаженства, вот будто бы и вправду на деле будет хоть как-то еще возможно на деле построить новое более просвещенное общество на хорошо обглоданных костях общества старого.

236
Беспочвенные идеи, основанные на одной ведь той монументально бескрайней вере в некое светлое завтра, гораздо опаснее любого оружия.
Причем именно потому что разом вносят, они в рамки триумфа сколь долгожданной победы над тем самым нынешним заклятым врагом ранее и близко никогда не встречавшиеся элементы сумрачно праздных все и вся никак немертвое бесчувственно истребляющих логических построений, явственно нацеленных на немыслимо верное переустройство той еще мелкой и большой общественной жизни.
Да заодно и начав, как говориться при этом все уж полностью заново и совсем этак явно фактически, что с нуля.
Причем братоубийственная гражданская война будто бы еще заранее начавшаяся только лишь во имя до чего неистовующе алого грядущего воцарения всех тех кровавых фантомов ни к чему поистине хорошему привести и близко ведь нисколько никак не могла.
И та самая новая чудовищно единоличная власть и впрямь-то могла бы разве что уж только еще стать именно тем вполне наглядным сущим ведь культом насилия над всякою той некогда лишь только былою верой и правдой.
Да и вообще вся та нисколько этак совсем незамысловато разом уж до чего еще безумно надвинувшаяся новая действительность при всем том вполне по-свойски вскоре приобрела воистину культовый, преимущественно псевдорелигиозный, а куда явственно вернее и чисто языческий характер.

И ведь все это прямо скажем самой неразрывной нитью, было связано никак не с тем необычайно переразвитым радужно оптимистическим воображением, а прежде всего со сколь немилостиво черствым и чисто нигилистическим восприятием всех бед той назойливо и серо кое-кого окружающей тогдашней на редкость невзрачной действительности.
Причем все, то безыскусно глухое и донельзя неразумное неприятие самого так отчаянного зова, внять бы хоть каким-либо вообще азам простецки житейского здравого смысла сколь неотступно было именно что во всем попросту осатанелым.
И это именно те прекрасные мечты и плодят затем тот самый ужасный смрад миллионов разлагающихся тел.
Но только зачем это о чем-либо подобном было хоть как-либо еще подумать тем самым довольно-таки многим людям, у которых сколь давно на редкость вовсе так беспочвенно назрел невообразимо величественный план самого же спешного предела всех тех дальних и ближних просторов вселенной.
А это и делает простого человека тем еще исключительно безупречным заместителем Бога в том самом до чего невозмутимо ратном деле самого явственного сотворения всего того полностью ведь именно что своего чисто во всем нового и величественно чуждого всякому тому былому злу на сей раз полностью как есть рукотворного мироздания.
А, кроме того, он как-никак, истинно ведь немыслимо при всем том еще и загорается вопиюще острым желанием найти вполне надежную почву для буквально полнейшего затем искоренения всего того нисколько этак никак явно неправедного и совсем уж вовсе-то на редкость совершенно несправедливого.
И поиски эти вполне еще могли увенчаться, куда разве что большим деловым успехом, и тогда вот не было бы ныне ни света, ни тьмы, а повсюду воцарилась бы серость всеобщего бесправного равноправия.

237
Этому вовсе-то никак не дано было случиться в реальной действительности, однако при всей той довольно нелегкой своей агонии СССР был никак не менее стар, нежели чем все те уж достаточно так тогда весьма пожилые кремлевские заправилы.
Причем наиболее главной первопричиной его преклонного возраста стало именно то, что наличие больших духовных сил, мужества и долготерпения явно уж оказалось именно тем удручающим фактором, что непомерно во всем явственно поспособствовал совершенно так невероятной продолжительности существования общественного зла, да и его неистово вящей его заразительности для довольно-то многих других народов.
Вот он тому самый конкретный пример из «Молоха» Куприна.
«Сегодня очень интересный хирургический случай был. Ей-богу, и смешно и трогательно. Представьте себе, приходит на утренний осмотр парень, из масальских каменщиков. Эти масальские ребята, какого ни возьми, все, как на подбор, богатыри, "Что тебе?" - спрашиваю. "Да вот, господин дохтур, резал я хлеб для артели, так палец маненечко попортил, руду никак не уймешь". Осмотрел я его руку: так себе царапинка, пустяки, но нагноилась немного; я приказал фельдшеру положить пластырь. Только вижу, парень мой не уходит. "Ну, чего тебе еще надо? Заклеили тебе руку, и ступай". - "Это верно, говорит, заклеили, дай бог тебе здоровья, а только вот што, этто башка у меня трешшыть, так думаю, заодно и напротив башки чего-нибудь дашь". "Что же у тебя с башкой? Треснул кто-нибудь, верно?" Парень так и обрадовался, загоготал. "Есть, говорит, тот грех. Ономнясь, на Спаса (это, значит, дня три тому назад), загуляли мы артелью да вина выпили ведра полтора, ну, ребята и зачали баловать промеж себя… Ну, и я тоже. А опосля… в драке-то нешто разберешься… как он меня зубилом саданул по балде… починил, стало быть… Сначала-то оно ничего было, не больно, а вот теперь трешшыть башка-то". Стал я осматривать "балду", и что же вы думаете? - прямо в ужас пришел! Череп проломлен насквозь, дыра с пятак медный будет величиною, и обломки кости в мозг врезались… Теперь лежит в больнице без сознания. Изумительный, я вам скажу, народец: младенцы и герои в одно и то же время. Ей-богу, я не шутя думаю, что только русский терпеливый мужик и вынесет такую починку балды. Другой, не сходя с места, испустил бы дух. И потом, какое наивное незлобие: "В драке нешто разберешь?" Черт знает что такое»!

238
И именно эта бесхитростная изобретательность, лютое беззлобие, простодушная доверчивость при полном отсутствии всякой предприимчивости, сколь хорошо подмеченные Куприным, а также и Чеховым в его рассказе «На чужбине» и могли еще обратить русских людей в более чем ярое орудие для насаждения вселенского рабства посреди всех тех других народов планеты Земля.
Чехов «НА ЧУЖБИНЕ»
«- Нет, не может быть, а верно! Нечего морщиться, правду говорю! Русский ум - изобретательный ум! Только, конечно, ходу ему не дают, да и хвастать он не умеет… Изобретет что-нибудь и поломает или же детишкам отдаст поиграть, а ваш француз изобретет какую-нибудь чепуху и на весь свет кричит».

А между тем бесхитростность и легковерность всегда ведь во все времена обязательно еще непременно становились легкой добычей ловкости и нахальства, да только иногда может это стать не столько личной, сколько полностью вот всеобщей, а то и вообще вселенской бедой…
Но сам тот наиболее главный вопрос был заключен как раз-таки именно в том, а на сколь еще неотвратимо широкой территории явно этак затем вполне полноправно воцарится весь тот доподлинно сатанинский сумрак?
Раньше - то и близко не могло оказаться до той самой непомерно же чудовищной степени сколь откровенно донельзя так скверным явлением, каковым то и впрямь уж оно полностью ведь предстало в это наше самое новейшее нынешнее время.
И все дело тут было именно в том, что тогдашнее довольно-то неспешное развитие наукообразных догм, вовсе ведь и близко никак не спешило попросту разом обрушить в самое небытие все те сколь еще старые насквозь пропахшие древностью религиозные идеалы.
И, прежде всего, то было именно так и никак не иначе, разве что поскольку и близко никак пока не сочеталось то самое донельзя нынче совсем уж канувшее в небытие былое время с тем самым чисто нынешним безумным буйством целенаправленно устремленного строго вперед ультрасовременного технического прогресса.
А между тем та телега явно так ныне оказалась и впрямь сколь многозначительно попросту поперек дороги и совсем уж впереди тощей лошади, да еще и на том немыслимо крутом подъеме в светлые дни совершенно ведь уж вовсе ведь иного «лучшего» грядущего.

239
А между тем сам внутренний мир человека и сегодня нисколько и близко совсем ни на йоту никак не переменился.
Однако вот на этот наш сегодняшний день в руках довольно безответственных и донельзя крайне недалеких людей явно же фактически имеется до чего чрезвычайно гигантское количество сил, которые они между тем исключительно так запросто могут использовать именно что совсем вопреки всякому здравому смыслу…
Технический прогресс на редкость уж здорово нынче развязывает всему человечеству его шелудивые руки…
Зато вот здравого ума от всего этого у хозяев мира сего совершенно ничуточки никак не прибавилось.
Причем тот самый нисколько неприметный один ведь единственный человек и вправду действительно может повести себя крайне этак вовсе неразумно, да и поплатиться за все это жизнью…
В принципе, если тот довольно недалекий умом индивидуум нисколько ненароком оступится на крутой лестнице, спускаясь по ней вообще ведь без фонаря в темное время суток, а как раз-таки потому он тогда уж погибнет или еще кто разом нарвется в пьяной драке на чей-то длинный и острый нож…
Однако то и близко вовсе так никакая не беда для всего того остального человечества!

240
Однако вот если миллионам и миллионам людей сколь ярко же освещают их тернистый путь в бездонную пропасть, так и, призывая их всею толпою разом ступить в непримиримо яростную борьбу со всем тем безумно и злосчастно отныне раз и навсегда донельзя проклятым их прошлым…
Да только между тем в деле на редкость совсем до чего неотъемлемо существенного, а заодно и сколь непримиримо верного исправления исключительно чудовищных недостатков всей этой нашей нынешней современности всегда бы должно заправлять, прежде всего, житейскому разуму, а не слепым и впрямь никак же явственно вовсе-то неуемным амбициям.
Поскольку иначе такое общество, а то и все люди в целом раз и навсегда попросту совершенно разом тогда перестанут, где-либо, так или иначе вообще ведь существовать.
Причем наиболее ярким примером как раз-таки подобного рода рокового фактора может и впрямь до чего неотъемлемо послужить именно то исключительно же беспочвенное придумывание красивых на одной разве что бумаге идей равенства, свободы и братства, целиком основанных на одних тех непримиримо суровых книжных изысках.
А впрочем, вполне еще возможно действительно допустить, что речь тут идет о чем-либо на редкость прогнозируемом и более чем элементарно возможном, да вот беда разве что в том самом неведомо отдаленном от нас грядущем.

Дай только Бог, чтобы все те немыслимые ожидания каких-либо как-никак совсем иных и куда поболее ласковых и добрых времен хоть когда-либо и вправду на деле себя более чем радостно вполне оправдали, причем именно в том доподлинно ярком свете весьма и весьма самой так наглядной и насущной грядущей реальности.
Однако вот до чего совсем же беспробудное пребывание в тени всех тех сладких мечтаний разве что лишь всецело вредит всей той донельзя пока еще доподлинно пресной всеобщей общественной жизни.
И если когда-либо и придут те самые истинно новые времена, то ведь случится это разве что лишь после тех сколь невообразимо тяжких и нисколько никак не сизифовых трудов великого множества интеллектуалов до чего, безусловно-то, явно принадлежащих к тем самым донельзя так различным грядущим поколениям.

241
Да и, кстати, само по себе сколь еще безупречно так самое естественное развитие всей этой нашей цивилизации без каких-либо резвых и отчаянных понуканий и щелчков кнута некогда именно что попросту же всецело обяжет до чего многих людей, постепенно прийти именно к этаким новым общественным и социальным стандартам.
А как иначе, они вообще, собственно, смогут хоть как-либо выжить в мире, в котором буквально у каждого человека, занимающего самую ничтожную должность в управлении государством, более чем, безусловно, окажутся возможности и мощности ни в чем и близко совсем несопоставимые со всем тем, чего только мы нынче имеем сегодня.

Однако при всем том, так называемое «светлое будущее» это одни лишь те весьма ведь на редкость аккуратно слепленные куски именно что буквально всеобщего нашего всеми теми былыми поколениями полностью уж доселе прожитого, однако никак ныне и близко нисколько совсем вовсе не прежнего бытия.
Причем это как раз именно то сколь наиболее наилучшее из всего того до чего же успешно полностью ныне прожитого и составляет главный успех всего этого нынешнего хоть в чем-либо лучшего настоящего.
Ну а то истово кривое и хромое прошлое безо всяких каких-либо проблем вполне ведь успешно разом перекочевывало в те самые всецело лишь весьма и весьма и впрямь исключительно же во всем наихудшие дни отчаянно совсем этак никак нисколько несветлого краснознаменного грядущего.

242
Грозные дни туч и молний, беспрестанно пронзающих темные и среди бела дня небеса, порождают одну лишь ту мелкую слякоть вездесущей корысти, а еще и море полной апатии почти всего ведь народа ко всему тому всецело так никак нематериальному и духовно возвышенному.
Черной души краснознаменная братия, всею силой пламенно призывавшая к всемогуще яростному все и вся разом уж сокрушающему свету так и наворотила одни лишь те весьма ведь значительно поболее высокие чертоги новоявленного лютого зла.
Да еще и в целом то и впрямь сколь весьма многозначительно худшее, чем прежде угнетение ныне оказалось разве что лишь до чего несоизмеримо выше и величественней во всем своем безукоризненно и чистопородно помпезном презрении к каждой той сугубо отдельной личности.
Ну а холуи-нелюди барски празднующие торжество всей той своей вековой несправедливости ныне уж стали разве что значительно заносчивее и беспринципно безжалостнее.
Ну а то самое подлинное светлое будущее формируется разве что только при помощи беспрестанного блюдения интересов народа во всем том нынешнем настоящем, а никак не при помощи беспрестанного береденья всех тех еще старых его и нисколько никак и по сей день вовсе так совсем незаживающих ран.
Лучшее и более светлое существование всего народа может стать неоценимым даром грядущим поколениям, однако этого никак не достичь без довольно долгого периода мира и процветания всей же страны как единого целого.
Ну а коли в том несусветно кровавом недавнем прошлом убийства, смерть и кровь, то и в том вполне уж до чего весьма беспросветно всему тому сколь наглядно затем вполне еще соответствующем грядущем ничего иного ожидать, вовсе-то никак нисколько не следует.
Ну а если бы в том навеки ушедшем от нас времени, было последовательное созидание, позитивный труд, да и вполне разумные требования по облегчению и улучшению всех тех всегдашне, ясное дело, совсем нелегких его условий, то уж тогда и последующим поколениям станет жить несколько светлее, нежели чем некогда жилось их предкам.
Да только как это чего-либо подобного и вправду будет возможно некогда еще вообще ожидать, коли все те так и снизошедшие в извечную черную бездну века рабства и крепостничества были одной разве что той явной прелюдией века железных людей с совершенно никак несгибаемыми, словно титановые гвозди жизненными принципами?
Однако кое-кому, значительно ведь явно полегче будет до чего этак яростно вглядываться в ту более чем невероятно бездонную пропасть, давно ныне ушедших в небытие, попросту начисто канувших в лету эпох, рассуждая примерно следующим образом:
«Раз сама жизнь это более чем неистово непримиримая борьба за существование, то вполне еще всему тому соответствующе буквально вся та искусственно возникшая надстройка эксплуататоров, бессовестно паразитирующих на всеобщем труде должна быть единственное что, полностью уничтожена и никаких гвоздей».

243
Однако если чего-либо подобное и было некогда довольно-таки наскоро осуществлено в той самой ныне полностью раз и навсегда уж ныне бывшей Советской России…
Да только нечто подобное никак ни на йоту ничего не переменило во всей той сфере житейских принципов сколь воинственно вовсе-то совсем как есть донельзя же несусветно собственнического людского социума.
Кроме разве что только как раз-таки того одного, а именно, что христианского смирения и долготерпения действительно далее и близко отныне почти уж нигде нисколько не наблюдалось.
Да и вообще во всей той стране попросту далее и близко никак не осталось даже и одного французского бульдога, и все это разве что оттого, что тот был наиболее уж любимой собачкой всей той прежней треклятой знати.
Ну а хозяев, конечно, вовсе не всех сразу перестреляли, словно бешеных собак.
Чего тут далее скрывать кое-кто из их числа и вправду довольно быстро, тогда весьма вот тщательно перекрасился в ярко красный цвет как, например, поэт Сергей Михалков или Алексей Толстой, а еще как то на деле, в конце концов, совершенно ведь неожиданно ныне оказалось и большой поэт Константин Симонов.
И то, конечно, люди высокого искусства, но были и хозяйственники, и хоть подчас бывали они иногда довольно не в меру спесивы, властны и жестоки, но миллионы неграмотных людей ликвидировали не они, а господа черни комиссары, то есть те самые отъявленно безжалостные эмиссары нечестивой серости и непримиримо лютого в садизме аскетизма.
Да только между тем того несмотря ни на что истинно так во всем благородного аристократа можно было разве что сколь ведь весьма на редкость поспешно совсем этак ненароком заменить на одних лишь тех нескольких донельзя обрюзгших от бессонных же дум обо всей той общенародной собственности тупых бюрократов.
Причем явно будут, они, куда значительно разве что хуже, да и нахрапистее прежнего осанистого аристократа.
«-Ничего в тот самый непременно сколь еще неотложно вполне этак затем весьма своевременно последующий раз - мы ведь точно со всею той ответственностью более чем непременно и обязательно добьемся, дабы совсем никого на шее народа более-то никак далее не осталось» - скажет автору этих строк безнадежный оптимист-утопист.
Однако как раз-таки именно во всем подобно тому и никак не иначе вполне уж более чем закономерно распределяются роли во всем том нынешнем цивилизованном обществе, и в этаком исключительно жестко поставленном самой жизнью вопросе нам по-настоящему ничего, и близко пока нисколько не переменить.
Кое-кто попросту вполне неизменно и вправду должен был вполне на редкость естественно оказаться, всецело занят тем самым повседневным физическим трудом, ну а кто-то будет и впрямь всегдашне обязан им вполне ответственно руководить или всем действительно надо бы сколь безостановочно «вкалывать» безо всяких директив и планов?

Должен ведь хоть кто-нибудь четко и ясно отдавать самые прямые указания ко всяческим весьма определенным действиям, а иначе не будет вполне уж сколь этак надежно слаженно работающего общественного механизма.
Причем для того чтобы каждый делал свою работу действительно на отлично все без исключения должны получать за это самое так действительно должное материальное поощрение.

244
И уж, ясное дело, тому, кто всем руководит и буквально-то за все на этом свете своею головой отвечает в самом на то обязательном порядке, и вправду вполне этак соответствующе надлежит иметь со всего того, самую максимальную прибыль и полностью по праву ему причитающиеся материальные ценности, уют и удобства.
Причем надо бы как раз-таки прямиком всецело вот разом именно то сколь еще многозначительно вот заметить, что и совершенно во всем законные, освещенные веками древних традиций, поскольку временщики, они-то разве что лишь постараются, как можно поболее разом захапать, пока сил им на то, действительно явно на редкость хватает.
А то ведь те самые немногословно сметливые, пронырливые и настырные сменщики до чего резво и быстро власть из рук всею силой одним же махом совсем так беспардонно до чего весьма и весьма незатейливо вырвут.
И, кстати, в условиях показного социализма право на труд вовсе никак не обеспечивает человеку право на его жизнь и здоровье, как и саму возможность яростно в голос до чего и впрямь ведь смело протестовать супротив порою нисколько так несносных и невыносимых условий труда.
Причем надо бы более чем инициативно как раз именно на то и указать, что при любой той или иной власти практически всегда неизбежны травмы и увечья и весь вопрос он только в их до чего непременно как есть же возможном относительно малом (при самой надлежащей заботе о рабочем люде) количестве.
Однако при всей той «вполне искренне разве что исключительно же поначалу народной власти» само их количество довольно-таки быстро сколь неимоверно весьма существенно возросло, а все, потому что держать инженеров в черном теле, было далеко не самым лучшим изобретением и впрямь-таки сколь незатейливо во всем гнило переспелого социализма.
Ясное дело, что в случае, когда речь идет о страшном «злодее» капиталисте, то вот с ним вопрос сам собой полностью этак наглядно вполне вот ясен и понятен, он до чего только беззастенчиво и вконец бессердечно наживается на всяком чужом труде…
Однако это как раз-таки в условиях проклятущего капитализма рабочие вполне ведь имеют, какое-никакое право устроить же сидячую забастовку, если, конечно, действительно много их будет на опасном производстве все время как есть до чего беспрестанно калечиться.
А в особенности это так коли то будет настоящий капитализм, а не тот ржавыми болтами к былому социализму исключительно разве что наспех совсем ведь пока неумело прикрученный.
И надо бы прямо заметить, что чье-либо солидное жалование при наличии общей прибыли, а не сколь откровенно вопиющих всеобщих и всевозможных убытков есть самая неотъемлемая часть всякого здорового общественного механизма, в котором наиболее наилучшим смазочным материалом неизменно послужит одна личная выгода, а никак не великий энтузиазм во имя вездесущего НИЧЕГО.
ОЙ, ПРЕВЕЛИКО ИЗВИНЯЕМСЯ ГРЯДУЩИХ БЛАГ ВОЖДЕЛЕННОГО КОММУНИЗМА.

245
А тот, кто в нем навеки любимом буквально души своей и близко-то вовсе не чает, именно что того самого совершенно вот явно попросту и не ведает…
А между тем, если бы не все те и впрямь навеки родимые той еще непомерно великой СЛАВЕ КПСС нефтедоллары…
Нет, уж точно бы тогда вся та и без того на редкость невзрачная жизнь в том самом нынче раз и навсегда покойном СССР сколь неизбежно бы собою напоминала именно ту, что некогда широченной рекой, да и практически в то же самое время беспрестанно так уныло текла и текла на нарах.
Ну а в те ныне относительно далекие сталинские времена никак пока не был полностью же должным и самым надлежащим образом вполне надежно налажен экспорт черного золота, а потому некоторую часть населения и надо было сходу заставить за одну ту худую баланду лес штабелями валить.
Никак иначе большевикам было бы не обеспечить всем тем действительно им жизненно необходимым тех уж остальных граждан, пока еще временно остающихся будто бы как есть на воле.
А иначе то и быть попросту никак не могло, поскольку всеми делами в министерствах абсолютно же повсюду тогда заправляли пролетарии с партбилетами в оттопыренном кармане, что никак и ни в чем кроме всей той донельзя окаянной чисто политической грамотности совершенно так и близко явно не смыслили.
А, кроме того, и личная их кормушка никаким существенным образом нисколько не была, собственно, связана со всеми теми на редкость вот всеобщими успехами страны.

А любой начальник (в правовом и управляемом разумом государстве) должен быть, как есть, кровно же заинтересован во всеобщей прибыли, а иначе будет он беспрестанно лоботрясничать и разве что, вальяжно паясничая, с постной миной на лице изображать ту самую безупречно ежесекундную свою деловитость.
Ну а главное еще и наплодит он в точности таких, как и он сам исключительно ведь властно и насупленно надменных бюрократов сколь по-родственному отечески рассадив всю этакую злосчастную камарилью в длинный же ряд на всех тех так или иначе имеющихся уровнях административной и политической власти.

246
Да и вообще разве то никак никому совсем не ясно, что у богатого и впрямь непременно должны быть в наличии все эти его (честно или нечестно) нажитые миллионы, для того чтобы всякому бедному было, чего есть и чем уж действительно теплым затем укрыться.
Телогрейка в тридцатиградусный мороз одну разве что душу, едва-едва держащуюся при этом в теле и, кстати, безо всякой должной ласки, может быть, разве что лишь совсем уж чуть-чуть вообще ведь еще отогреет.

Однако великий писатель и гуманист Лев Толстой, несомненно, мечтал именно о том, чтобы народ был с барином сколь еще невозмутимо и благословенно и вправду на редкость во всем до чего уж иступленно заодно.
Да и вообще ему именно того как есть и захотелось дабы вполне еще разумно бы почти ведь каждый усвоил кое-какие понятия из всего того мира больших и прекрасных истин.
А впрочем, главным тут было, прежде всего, именно то, что почти ведь все нынешнее для Льва Толстого общество ему совсем этак никак вовсе-то нисколько не нравилось, и он его в самой глубине души во всем же стыдился.
Причем Чехов тоже вполне открыто вторит ему и это с его стороны то еще попросту самое элементарное невежество!
И вот он тот до чего и впрямь самый наглядный пример этой его и впрямь-таки явственно изобилующей лживой патетикой логики.
Чехов «Жена»
«Мой Васька всю свою жизнь был у меня работником; у него не уродило, он голоден и болен. Если я даю ему теперь по 15 коп. в день, то этим я хочу вернуть его в прежнее положение работника, то есть охраняю прежде всего свои интересы, а между тем эти 15 коп. я почему-то называю помощью, пособием, добрым делом. Теперь будем говорить так. По самому скромному расчету, считая по 7 коп. на душу и по 5 душ в семье, чтобы прокормить 1 000 семейств, нужно 350 руб. в день. Этой цифрой определяются наши деловые обязательные отношения к 1000 семейств. А между тем мы даем не 350 в день, а только 10 и говорим, что это пособие, помощь, что за это ваша супруга и все мы исключительно прекрасные люди, и да здравствует гуманность».

247
И ведь какая все-таки рассудочно фарисейская мелочность сына лавочника буквально насквозь сквозит из всех этих крайне противных всяческому житейскому разуму, безусловно, вполне уж искренне беспринципных слов!
И это именно так совсем не только оттого, что нет в них никакого настоящего житейски здравого смысла, но также и потому, что разумная благотворительность, прежде всего, измеряется совсем не деньгами, а куда скорее, явным и сколь неспешным и постепенным повышением уровня всеобщего образования, обучением новым ремеслам.

В то самое время, как дармовыми деньгами одарив всякого ближнего своего его вот при всем том еще и несколько уничижаешь, если, конечно, он человек действительно достойный, а кроме того он и распорядиться ими с толком вовсе-то никак совершенно не сумеет.
И, кстати, надобно бы сколь этак всерьез разом добавить, что по-настоящему своему достоинству он их оценит разве что лишь тогда, когда уж и вправду ему доведется их всем тем именно что своим обильным потом и кровью на редкость до чего только долго между тем вот полить.

248
Однако все те довольно-таки лаконичные выводы, фактически разом меркнут пред тем наиболее главным, а оно до чего явно как есть заключено именно в том, что никак вообще нисколько нельзя, жить по-старому, а потому и нужна некая новая форма социального устройства.
Причем как раз именно этакого рода, где уж и близко далее вовсе не будет идиллии мирно жующих свой скудный хлеб пролетариев и тех, кто их безоговорочно и беспрестанно всячески заставляет обеспечивать лично себе самую так сладкую земную жизнь.
Нет, все это мы раз и навсегда до самого уж основания полностью сокрушим, не оставив при этом даже и камня на камне от всего того на редкость сколь и вправду сколь этак донельзя беззастенчивого систематического угнетения трудового народа!

Да только при всем том никак уж не выйдет полностью очистить поле от сорняков при помощи пожара, они-то, как раз поболее всего его вполне этак благополучно и переживут, поскольку по природе своей, они до чего неизменно во всем совершенно так вовсе неприхотливы.
Это только лишь всему тому вполне достойному и культурному, когда от той довольно маленькой искры действительно возгорится высокое пламя… как раз и будет нисколько этак никак явно уж тогда вовсе несдобровать.

249
Да может и правда кто-либо супротив того всецело же весомо, да и сколь этак спонтанно и впрямь ведь наспех еще возразит.
А именно до чего только ответственно он выразит чисто так свое сугубо ведь единственно верное мнение, что это, мол, одни лишь те донельзя праздные и полностью пустые слова.
Ну а поскольку с самого еще начала времен именно так подобным образом всему тому и положено было быть в диком мире наиболее уж безупречно естественной природы…
Раз и вправду сколь же неизбежно есть в ней на редкость непримиримо извечная борьба за буквально всеобщее наше существование, то вот как-никак, а только посему сколь многозначительно так всецело разве что подобным образом всему тому и должно бы быть фактически во всяком вполне нормальном человеческом обществе.

А между тем довольно многие процессы, происходящие в мире просто живых существ нисколько и близко совсем несопоставимы со всем тем, что постоянно происходит промеж нас разумных людей.
Правда, этак то будет разве что коли, они еще действительно от всей-то своей души только еще пожелают быть, куда ведь во всем до чего значительно превыше грызни в обезьяньей стае (тех же, к примеру, павианов) за наилучшее место с самыми вкусными плодами.
Причем посреди маститых ученых не столь и мало людей вполне способных ради чисто своего сугубо личного счастья и впрямь ведь хоть луну с неба мигом достать, и вместо люстры ее у себя в доме буквально-то сходу, как ни в чем уж не бывало подвесить.

250
Да и вообще любовь ко всякого разного рода возвышенным искусствам прекрасно может в какой-либо душе еще уж явно вполне сочетаться и со всеми теми наиболее броскими признаками мелочной, так и дрожащей мелкою дрожью в предчувствие даже и самой малейшей потери вполне во многом весьма и весьма на редкость посредственно ординарной и крайне недалекой личности.
РАЗ ВОТ ЕЙ попросту неизменно же свойственно быть чересчур отъявленно плоской, как блин и только-то и всего, что весьма изрядно, была она совсем ведь доверху переполнена всяческими узкоспециальными знаниями.
В случае чего, все те у кого-либо разом возникшие претензии переадресовываются автором этих строк к тому, увы, давно сколь задолго до вполне этак естественной своей смерти, безвозвратно ушедшему в небытие… навеки-то нынче прежнему режиссеру Эльдару Рязанову.
Уж он-то некогда (в период застоя) писал свои прекрасные картины маслом реальной действительности обо всем том своем до чего и впрямь на редкость беспробудно спящем вечным сном отчаянно темном царстве-государстве.
Причем с самыми различными нюансами и несколько иным национальным колоритом интеллигенция она фактически везде - одна и та же.
И может статься, что сущая правда местами как-никак действительно выглядела чрезмерно гротескно, а еще и несусветно комично, да только все те бурные сцены «Гаража» истина до самого последнего слова и жеста, а фильм основан на вполне реальной истории, произошедшей на Мосфильме, разве что там никто людей на замок не запирал.
А люди те, между тем, все свою жизнь так и прожили в дьявольски тесных клетушках личных квартир, которые были подчас совсем уж нисколько не больно-то шире широких лестничных клеток.
Да и вся эта суета, и беготня за всем тем самым необходимым, собственно, и была более чем исключительно вот самым безнадежным производным откровенно насильственного напяливания на лик всей своей страны, тех еще наиболее передовых во всем этом мире праздно пряных идей.

251
Однако вполне, то на деле и вправду может действительно быть, что кое-кто и сегодня сколь до чего отвлеченно и пространно же думает, что России, дабы вполне полноценнее остепениться, всенепременно нужно бы натянуть на себя европейский фрак, да и галстучек сколь потуже явно еще затянуть?
Да только Западную Европу в Россию нисколько и близко не перекатишь, и она там и впрямь-то как есть, уж нужна, словно бы дойной корове - ковбойское седло.

Да вот, однако, всякие гениальные властители дум, как и те беспардонно праздные переиначиватели всей той кое-кому на редкость уж более чем совсем безнадежно навязшей в зубах опостыло прежней общественной жизни, на этот счет явно придерживаются вовсе-то иного чисто разве что своего весьма безапелляционно частного мнения.
И часто это разве что только им и решать, чему быть, а чему никогда ввек не бывать, и как это людям жить, а в особенности в той самой стране, где все еще имеется лишь один по-настоящему твердый закон - волосатая лапа вездесущей коррупции.
Добиться хоть чего-либо каким-либо иным способом, возможно, было разве что бесконечно долгим выклянчиванием или весьма ловким выкручиванием немыслимо же длинных канцелярских конечностей всей той и по сей день крайне разветвленной бюрократической системы.

252
Причем то и впрямь-таки на редкость уж до чего вовсе незыблемо является той наиболее отправной точкой исключительно острейшей житейской правды - российское государство всегда было донельзя апатично настроено ко всем тем до чего еще самым насущным нуждам своих простых сограждан.
А потому и надо было совсем этак поспешно всеми ведь силами революцию на редкость огненосно разом устраивать, чтобы затем сурово и навечно полностью сменить одних хозяев жизни на неких других, что и впрямь-таки будут, куда во многом значительно лучше тех некогда прежних.
И все это разве что оттого, что те самые теперешние об одном лишь всеобщем благе совсем ведь неистово на одних тех пылких же словах сколь отчаянно и воинственно пекутся.
Правда слова почему-то у них всегда и во всем донельзя наглядно и довольно же существенно расходились с делами, причем как раз-таки в те еще - самые что ни на есть совсем ведь и впрямь диаметрально противоположные стороны.
Да и такое, что уж они вполне вот тривиально и повседневно творили, не один тот еще лютый барин никак ведь ни в жизнь бы себе никогда не дозволил…

Все прежние ужасы крепостничества, несомненно, бледнеют самой же мертвенной бледностью пред сущей злокозненностью советского периода российской истории…
Никаких тех на самом уж деле весьма ведь положительных перемен в связи с возведением на костер проклятого самодержавия нисколько-то никак вот совсем тогда не случилось.
Причем как раз уж только оттого, что это одни те разве что совсем ненасильственные, взвешенно конструктивные перемены во всей той наиболее сокровенной сути политической власти и вправду хоть как-либо некогда еще действительно помогут, в конечном итоге, постепенно так переменить к чему-либо изрядно наилучшему грядущее будущее всей Российской империи.

253
Однако коммунистам, как, впрочем, и всем остальным фанатикам всеобщего благоденствия за счет устранения кого-либо (с их личной точки зрения), исключительно уж явно вовсе-то лишнего все время так и мерещится тень дикой природы под их, знамо дело, более чем непосредственной кроватью…
На оной, они попросту, до чего славно и преспокойно и впрямь-таки совсем уж еженощно изволят себе почивать и видеть сны обо всем том своем изумительно новом, куда только значительно поболее совершенном мире абсолютно ведь бесклассового общества.
А между тем все это разве что от никак и близко вовсе уж нисколько неверного восприятия невинной крови, безо всякого того истинного греха беспрестанно проливаемой в дикой природе.

254
И это предельно простая и всем до конца на редкость понятная истина коли, конечно, и вправду вполне еще постараться действительно избежать утомительной и беспредметной демагогии, а учитывать лишь сам по себе факт, того что во всей той дикости всенепременно заложен совершенно же беспощадный здравый смысл.
Причем он еще изначально вполне практичен и полностью так до чего всецело ведь совсем до конца справедлив.
И именно в том сколь, кстати, явственно полностью и заключен довольно уж четкий и ясный принцип капитализма, который вполне еще будет возможно несколько разбавить гуманностью, но все-таки этой гуманностью злоупотреблять при всем том нисколько так вовсе и близко нельзя.
А в особенности, в пользу того говорит сам ведь тот факт, что вся страсть, как яростная социалистическая оглядка на дикую природу была чисто ведь полностью эфемерным и разве что на редкость символическим явлением, возникшим, так сказать, для одного и только отвода глаз.
Все те так и повернутые насильственно вспять к природе социальные механизмы будто бы и впрямь еще уж изначально двигающие обществом разве что лишь всецело послужили и впрямь на редкость идеально удобным оправданием для всего того, что существует в одном лишь том разве что именно человеческом сообществе.
Ну а называется оно на редкость всласть беззастенчивым манипулированием живыми людьми, во имя чьих-либо исключительно личных, алчных и властолюбивых интересов, до чего бессовестно при всем том выдаваемых вождями толпы за интересы нации или тем более всего человечества, как некоего того единого целого.

255
В принципе, люди сколь немало промеж собою довольно-то обстоятельно повоевали и, прежде всего, именно что за место под солнцем, причем происходило это в том числе и в ту совсем же невообразимо давнюю эпоху, когда у них и в помине пока не было вовсе-то никакой весьма разветвленно развитой системы государственности.
А между тем на деле сама по себе исключительно до чего же вязкая марксистско-ленинская идеология как раз и подразумевала более чем явственное устремление, постепенно вот никак не мудрствуя лукаво всецело возродить безумно старую племенную разобщенность на той самой весьма и весьма до чего и впрямь незыблемо новой, беспардонно идеологической основе.
Причем доподлинная честность при всяком детально обдуманном осознании практической полезности новомодных путей развития общества всегдашне вела именно к тому малоутешительному выводу, что всякое новое явно потребуется вводить, словно лекарство больному - не враз уж весь многомесячный курс, а постепенно и по рецепту опытного врача, а не по властному велению серой толпы.

256
Загаженное коррупцией, вконец завшивленное казнокрадством и взяточничеством общество вовсе-то никак и никому не удастся в одно то блистательно счастливое мгновение буквально-то в единый миг разом же излечить от всех тех до чего на редкость весьма застарелых его болячек – одним лишь тем еще до чего лихим и размашистым росчерком пера!
Безмерно затяжной процесс его настоящего и окончательного оздоровления будет очень даже долог и бесконечно тяжел, а в особенности в случае крайней так запущенности всех его многовековых социальных недугов.
Причем сколь и впрямь более чем весьма настойчиво думать, что вся беда (как оказывается) заключена в одних лишь бациллах, беспроглядно отравляющих общественный организм, а значит и излечивать его надо бы вполне этак тому соответственно кровопусканием и бравыми лозунгами…
Нет то уж явно никак совсем не более разумно, чем при всей той довольно-таки на редкость тяжкой и крайне запущенной форме цинги, прописывать почти обездвиженному пациенту яркий солнечный свет.

Бациллой действительно некогда вконец отравившей германское общество, по самому полному на то праву вполне еще может считаться один лишь и только злюще лютый нацизм с его-то самыми явными сатанинскими нововведениями при всем том же, в сущности, неизменно прежнем каркасе извечно бушующего захватническими эмоциями империализма.

257
А весь тот старый мир как он есть никак не мог бы считаться уж еще изначально и впрямь-таки до чего ведь злодейски инфицированным неким вирусом дичайшего зла.
Поскольку все, то в нем и вправду совсем на редкость до чего чудовищно несветлое было разве что самым этак естественным следствием пошагового развития всей этой нашей современной цивилизации.
Идя медленно в гору, Россия и безо всяческих тех весьма настойчивых понуканий обязательно бы вовсе уж совсем до чего еще невольно бы пришла к совершенно нормальному цивилизованному существованию.
Да вот, однако, как это только тяжело было некогда жить на Руси людям, буквально охваченным яростным пламенем переливчато радужных, сладко пахнущих озоном идей.
Поскольку они всеми силами так и рвались вперед за свободу супротив засилья средневековой мглы, однако сколь явственно при всем том, неся в самом сердце своем весь тот исключительно ведь необычайно яркий ослепительный свет жгучего пламени некогда и впрямь заживо сжигавшего еретиков на кострах испанской инквизиции.

258
И вполне уж на редкость сколь этак достоверно еще возможно, что подобного рода необычайно широкого плана сравнения сколь многозначительно вовсе-то на редкость бессмысленно увязывающие в цельную единую цепочку никак друг другу и близко ни в чем весьма явственно неподобные совершенно разноликие эпохи со всею той непримиримой решительностью поистине неправомочны.
Однако никакие те созидательные процессы, и впрямь-то разрушающие давнишние уж до чего сколь окаянные оковы рабства никак не смогут быть, затем обращены сразу этак супротив целых больших сословий.

Тем более что оказались, они абсолютно ведь излишними именно в том государстве лишь разве что несколько по-новому переформулированного рабовладельческого строя.
Да, кстати, пожалуй, только как раз из-за этого большевики во весь свой громогласный голос всячески настаивали на полнейшем и самом незамедлительном уничтожении всего того старого быта вместе со всеми его исконными обывателями, а также и знатью, не упавшей пред ними именно сходу на те еще от века пыльные колени.

259
А между тем было тут чего-то, что на редкость явственно еще затем вполне всерьез поспособствовало последующему воцарению над широчайше необъятно широком житьем-бытием, тех на одних разве что пустых словах слащаво восторженных пустобрехов, что и принесли с собой идеологическую жвачку, а с питанием в те времена стало совсем хуже некуда.
И эти вопиюще страстные во всех своих пламенных речах неучи, крайне наивные провидцы лучших дней лучезарно светлого будущего вовсе этак никак непревзойденно и безукоризненно же идейно прямиком-то впрягали людей в упряжь идеологии, словно ту еще бессмысленно тупую скотину.
Но весьма явственно зачинались все эти общественные преобразования еще ведь с того…
Уж попросту до чего наглядно предшествовала чудовищной власти большевиков пора пространно праздных мечтаний людей более чем определенно так наделенных яростно провидческим воображением.
Мир светлого грядущего в их глазах был настолько близок, что со стороны кое-кому явно ненароком вполне могло показаться, что уж до него вскоре действительно можно будет своими перстами и устами исключительно так и вправду нежно дотронуться.
А вот как раз именно потому и совершила тогда страна до чего резкий рывок в самую бездну на редкость безумно кровавого радикализма.
И ведь всему тому суждено было произойти никак совсем не иначе, а именно только ради того дабы мир православия умер уступив место миру всеславия коммунистической партии.
Ну а для доподлинно верного укоренения всех же ростков гражданских свобод было необходимо нечто так явно гораздо большее, чем простое и слепое желание серых масс отчаянно бы покуражиться над всем, тем враз и навеки рухнувшим в небытие царизмом.
А между тем для доподлинного торжества разума и справедливости явно было нужно нечто до чего гораздо поболее глубокое, однако, вовсе-то никак при всем том нисколько и близко совсем не бесформенное.
Людские судьбы успешно перестраивать можно вот только вооружившись терпением и знанием, а мечтами и бесстыдно голыми идеями их можно разве что совсем искорежить и закалить в жесточайшем бесчувствии к каким-либо чужим страданиям.
И лучшего будущего никак и никому будет уж совсем вот не достичь путем растравления диких инстинктов серой толпы.
Всякое, то адски подлое зло можно будет разве что со временем совсем не всемогуще, а зрело и умело победить, только лишь постепенно так взвешенно переродив гиблую тьму в яркий и добрый свет и никак не иначе.
И уж чтобы вполне слаженно полностью переиначить всю внутреннюю суть всего того люцеферового недобра, и надо было бы совсем так не ту большую лучину под самый нос темным массам яростно этак подсовывать, а посильно развивать тех, кто еще вполне открыт для развития – малых детей.
Но их вроде бы и впрямь поистине должным воспитанием в том еще приторно же заплесневелом духе и занялись люди, у которых все то абсолютно так совсем ведь нарочито выпуклое абстрактное добро неизменно служило разве что явной подпоркой под все, то их чисто как есть на редкость весьма чревоугодное мировоззрение.
Их донельзя хваткий паразитизм, так и обвившийся вокруг светлого пути в то самое несусветно и несказанно наилучшее грядущее был ослепительно мощен всем тем своим до чего сумасбродно ярым эмоциональным позывом.
На а как раз потому те самые первые два поколения искренне же весело топали ногами, так и, чеканя шаг в том самом истово заветном направлении, к которому им было до чего строго указано «доброю властью» сколь ведь гордо всем этак строем твердо идти.
И будто бы не было тому никакой альтернативы или может все-таки она была?
Причем винить во всех страшных грехах одних разве что тех неистово рьяных победителей нисколько и близко совсем этак вовсе негоже.
Та страшная как ночь среди бела дня гражданская бойня отнюдь никак не произошла только лишь по вине отъявленно окостеневших во всем своем истово буйном духе - демонов красных.
Побежденные во всем том своем крайне уж трагическом поражении, были виновны никак не менее всех тех своих на редкость так безжалостно решительных убийц.
Вся та их самоуверенная фальшивая набожность, а также и сущее блаженное невежество буквально во всем, что, так или иначе, хоть как-либо касалось весьма достойного укрепления будто бы и впрямь железобетонно надежных основ нынче-то (тогда) существовавшего государства…
Однако им-то само его существование более чем и вправду неизменно казалось чем-либо полностью незыблемым и на долгие века сколь неотъемлемо попросту данным…
Нет, вовсе вот совсем ничто не смогло бы всецело покоробить, да и хоть сколько-то погасить тот самый извечный никак уж никогда совсем неиссякаемый оптимизм царя Николая Второго.

Да и многие из царской семьи тоже были душевно слабы, претенциозны, плаксивы, хотя уж и довольно так наскоро затем отходчивы, а главное и донельзя совсем никак не в меру необычайно сентиментальны…
Даже и великий реформатор всея Руси и тот извечно пребывал в самой полнейшей же чудовищной нерешительности…
Вот чего пишет об Александре Втором писатель Алданов в его романе «Истоки».
«Иногда на его утверждение представлялись приговоры судов, - он то утверждал их, то не утверждал и чувствовал, что запутывается все больше. Когда он смягчал приговоры, казавшиеся ему слишком жестокими, против этого почтительно возражало Третье отделение. Он знал цену людям Третьего отделения, но они охраняли его и княжну. Царь склонялся то к либеральным, то к реакционным мерам, то шел на уступки, то брал их назад и совершенно не знал, что ему делать».

260
И, кстати, это именно те исключительно же отвратительные нерешительность и апатия, по всей на то видимости, и привели царя Александра Второго к его сколь трагичной (для судьбы всей империи гибели), он ведь совсем никак нисколько не поторопился поскорее уехать с места самого последнего на него покушения.
И вот чего именно на данный счет более чем недвусмысленно говориться в точно тех же «Истоках» Алданова.
«Им вдруг овладела апатия, которую в пору его детства Жуковский считал главным его недостатком».

Причем дело тут, скорее всего, было не в одной лишь безмерно унылой апатии.
Нет, вполне полноправно так можно именно то утверждать, что душу монарха доверху переполнило полнейшее безразличие ко всему тому дальнейшему, поскольку русские цари видели в своем народе некое единое целое, а, следовательно, даже и наиболее праведный из их числа попросту мог узреть в происках отдельных экстремистов грозную волю всего же народа.
И эта воля явно во всем целенаправленно отводит и отводит в сторону все те добрые царские устремления и нововведения.
Хотя на самом-то деле речь тут разве что о кучке отъявленных смутьянов, которых попросту надобно было всех до единого перевешать ради вполне же полноценного торжества буквально всеобщего дальнейшего общественного спокойствия.
Причем вовсе-то не фанатиков слепых исполнителей чужой воли… поскольку даже и бомбистов можно было бы иногда, и пощадить, да только их политических вдохновителей надо было со всем воодушевлением отстреливать, словно бешеных собак, а в том числе и заграницей, и уж тогда не было бы никакой той белой эмиграции.

261
И, кстати, случившаяся в начале прошлого века кровавая свара никак этак и близко совсем не имела каких-либо прежних прецедентов во всей той предыдущей общечеловеческой истории.
До этих-то наших новых, будто бы и впрямь изумительно же просвещенных времен и близко никак пока совсем не имелось столько бесчеловечного до чего подчас приторно весьма и весьма сладко так упивающегося всею своей лютой жестокостью братоубийства.
Нет, никогда еще в истории не было ничего, даже и приблизительно схожего с тем, что до чего только однозначно некогда приключилось в те самые безумно бесславные времена гражданской войны 1917-1922 годов.

Поскольку во все те лихие прежнее времена, любая лютость неизменно имела чисто ведь свое вполне уж естественное направление, а тут все значится, разом сколь так явно ополчились буквально, что именно против всех…
Причем и те, кто в те былые времена совсем этак безнадежно, хотя и отчаянно же смело боролись со всей той «красной нечестью» во времена гражданской войны… тоже никак не были хоть сколько-то менее зверски жестоки.
Историк Радзинский в своей книге «Господи… спаси и усмири Россию. Николай II жизнь и смерть» пишет об этом так.
«Обе стороны в гражданской войне с успехом учились жестокости друг у друга, и подвалы белой контрразведки состязались с подвалами ЧК».

262
Ну, и тут тоже не совсем та истинная правда, поскольку речь тут шла никак не о нацистах, с которыми большевики (в кратковременный период дружбы) самым прямым образом по-товарищески поделились опытом по добыванию показаний, как и душевно их вдохновили на самое беспощадное физическое истребление всех их идеологических и национальных заклятых врагов.
Нет скорее, тут имела место так и вырывающая из груди всякое живое сердце более чем лютая брутальность, сколь неизменно имевшая место, как раз-таки потому, что гражданская война совсем ведь безнадежно до чего еще явно затянулась, истощив все силы народа к его-то никак не бесконечному многовековому долготерпению.
Он, наверное, за те долгие годы всяческих бесконечных лишений полностью ведь исчерпал все же силы и впрямь хоть сколько-то на деле способные ко вполне этак исключительно действенному противостоянию всему тому в нем наиболее непримиримо лютому и скотскому.
А, кроме того, его и без того взъерошенный мозг был на редкость отравлен той донельзя въедливой пропагандой будущей королевской благодати после того, как окрыленные светлой идеей массы сколь так обязательно еще создадут себе княжий престол новых времен и мыслей.
И главное, все это хрустально чистое, словно детская слеза мировоззрение было сколь еще бесподобно же светло всею своей буквенно чернильной сутью, да вот беда жизнь не белая бумага, а кровь не типографская краска.
Но кое-кто разницу между тем и другим уж точно совсем вот нисколько не видит.
А простой народ в то ныне далекое время был безумно обижен резко усилившейся за годы Первой мировой войны нищетой, ну а потому и разом поплелся он за тем, кто отчаянно же яростно пообещал его из нее до чего достойно раз и навсегда весьма ведь благородно сходу так вызволить.

263
Причем средний человек ненавидит не только кнут и злого барина, но и всякого того, кто еще только затем попадется ему на пути после того как его весьма сильно обидели и является в этом вопросе неподдельно диким и совершенно неприрученным зверем.
А люди образованные, гуманные и, кстати, очень даже хорошо воспитанные порою пристально на все это глядят и попросту в сущем неведении руками разводят…
Писатель Алексеев в своем романе «Крамола» выражает все это так:
«В любой войне есть пределы, через которые не может переступить человек. Андрей слышал о том, что японские самураи едят горячую печень убитого врага, индейцы снимают скальпы, азиаты бросают трупы шакалам… Но русский человек, Андрей был уверен, никогда не имел таких страшных обычаев и не зверствовал над своим неприятелем. Откуда же сейчас такое злодейство в людях? Какую черную силу пробудила в них гражданская война?!»

А все это от одних лишь тех сказочно блажных идей и это как раз они, родимые безрассудно и весело до чего еще весьма многозначительно и творят с людьми вещи столь неописуемо ужасающие всякую ту доподлинно праведную душу.
Причем вся их наиболее заглавная суть была взята именно из всех тех «мудрых книг», поскольку буквально всякое добро и свет сколь неизменно можно будет интерпретировать, до чего во многом совсем этак неизбежно абсолютно во всем принципиально по-разному.
Можно ведь его и в то самое дикое зло на радость Люциферу вполне еще однозначно сколь ведь ничтоже сумняшеся враз этак навек обратить.
Ибо всякое светлое вероучение без всего того вовсе-то на редкость невозмутимого, да и донельзя неотъемлемо насущного своего переложения на абсолютно же неважно какую вполне еще наглядно вездесущую реальность и впрямь совсем немногого хоть сколько-то вообще ведь поистине стоит.

264
И если «искрометно гениальная» идея и придаст бывшему холопу строгой осанистости, (да только никак не аристократизма), то ведь никак, при всем том она его не лишит всех тех отвратно прежних, раз и навсегда в нем совсем же навек прочно укоренившихся чисто плебейских черт его характера.
И именно потому человек неистово вооруженный светлой мыслью и становится сущим исчадием ада, что вовсе-то и близко не могло оказаться хоть сколько-то свойственно всякому тому, у кого ее нет, а главное, что никогда ее совсем так и не было.
И вот он всему тому более-менее верный, хотя и весьма же сторонний пример из великой книги Джека Лондона «Звездный Скиталец».
«Я смотрел на всех этих тварей как на противную сорную траву, которую мне нужно убрать со своей дороги, стереть с лица земли. Как лев ярится на сеть, в которую он попался, так я разъярился на этих субъектов».

265
И это как раз-таки подобного рода пылкой ненавистью к ближнему и заражает (награждает) человека идеология донельзя вот быстрого, как и осатанело праведного всеобщего уж общественного переустройства.
А все те, кто всему тому до чего совсем иступлено на редкость яростно тогда противостояли, оказались до самых еще краев истово переполнены лютой ненавистью причем именно, что несоизмеримо значительно большей, нежели чем ею были зачастую разве что внешне наскоро припорошены яростные разрушители всего того стародавнего и простецки безыдейного жизненного уклада.
Правда, потом по мере продолжения убийств, насилия, разрухи, а также еще и яростного воздействия на ум необычайно простых тогдашних людей острых игл красной пропаганды довольно многие вчерашние мирные обыватели уж явственно превращались в диких и злобных тварей, которых никак не могла бы создать всякая нормальная вполне на редкость естественная природа.
Да и вообще истая ненависть ко всему своему уж совсем до чего безотрадно бедственному состоянию довольно-то легко умелыми руками как есть затем сколь еще целенаправленно перенаправляемая в какую-либо разве что только явно вот кое-кому всецело нужную сторону, и сделала свое крайне так отвратное дело.

И люди при подобном раскладе уж начисто вскоре забывают о вполне неотъемлемо привычной, им житейской морали, поскольку у них поневоле возникает до чего субтильно жалкое ее подобие, что непременно окрашивает всю человеческую данность и обыденность в те самые черно-белые тона, органично и естественно свойственные буквально-то всякому на этом свете животному.
И вот он тому наиболее конкретный пример из книги Савинкова
«То, чего не было»
«Болотов тоже стрелял. Он выбрал себе усатого рыжего вахмистра, первого в первом ряду, и стал целиться долго и тщательно, стараясь точно рассчитать расстояние и попасть непременно в цель.
Он не думал о том, что целится в человека. В эту минуту вахмистр был для него не человек и даже не враг, а тот неодушевленный предмет, та мишень, в которую он обязан стрелять и в которую промахнуться нельзя».

266
Да вот, между тем, и все те, кто были с той самой диаметрально противоположной стороны, тоже уж каких-либо живых людей пред собою более так нисколько не видели, а одну лишь серую массу, которую им непременно следовало скорехонько ведь укротить, а вовсе не урезонить и весьма старательно еще действенно усмирить.
Так что уж ничего тут не попишешь, даже если и впрямь удался бы антикоммунистический мятеж в начале 20 годов…

Да только все ведь едино никакого нормально цивилизованного общества и тогда бы в России и близко никак бы вовсе не вышло…
Ибо попросту неспособно тоталитарное государство хоть сколько-то вообще видоизменить всю свою структуру, поскольку для этого у него явно должны были выработаться именно так свои собственные корни, а не какие-либо вовсе чужие сплошь иностранные.
И где-либо глубоко внутри, они сколь еще неизменно всегдашне имелись, да только были они более чем безнадежно фактически уничтожены и затоптаны на корню, так что белогвардейская власть по всей Руси тоже была бы совсем не сахар, хотя право же и не хрен вместо горькой редьки.

267
Однако Россия при всем том вполне уж могла довольно-таки запросто тогда стать именно ведь вотчиной всевозможных иностранных наймитов, навроде мистера Колчака…
Ну, а за подобную свою несвободу, ей явно пришлось бы всеми теми будто и впрямь нисколько несметными своими ресурсами почти уж задаром со всем тем западным миром много, много лет до чего еще бесславно затем вот расплачиваться.
Причем все тут дело было именно в том, что европейские союзники белых всенепременно являлись исключительно же страстными сторонниками разве что чисто своих шкурных (читай деловых) интересов, ну а других хоть сколько-то весьма вот веских побудительных факторов попросту никак и не признавали они вообще.
Вся их помощь и заискивание, как и заигрывание с обеими сторонами никогда не имело буквально-то ничего действительно общего с какой-либо вообще истинной моралью.

268
Политика лжи и фальши по отношению к российскому государству уже на тот момент явно имела довольно стародавнюю, и весьма между тем до чего только трагичную многовековую историю.
Люди, властвующие над западным миром, неизменно стремились к одному разве что разобщению внутри российской державы, ее постепенному раздроблению, да и всему тому только последующему затем вполне полноценному ее самому наглядному поглощению внутри сфер своего влияния.
Ну а тем более им бы всячески так еще импонировала славная идея прямого владычества над всеми теми столь невероятно обширными землями на востоке.
Уж пожалуй так явно хотели они более чем беспардонно вполне по-братски подвергнуть Россию в точности тому «суровому разделу», что совсем не раз и не два до того был ими произведен над телом многострадальной Польши.
Да только нашла коса на камень…
Но то, конечно, вряд ли, что к самой превеликой радости, поскольку вместо той внешней кабалы затем уж возникла, куда значительно худшая, большевистская внутренняя…

269
И вовсе не было тогда ровным счетом абсолютно ни малейшей альтернативы какого-либо рода сколь еще существенной и совсем неопределенно длительной кабальной зависимости.
Раз уж победив в боях красных, белому движению до чего непременно пришлось бы, иметь затем дело именно с теми непримиримо и твердокаменно беспристрастными, как и донельзя так подобострастно алчными европейскими державами, чьи правители сразу-то более чем искренне навек забывают всякие до чего вроде бы совсем недавно им оказанные великие благодеяния…

Разумеется, что никому и близко незачем бессовестно и огульно обливать помоями всех тех европейских праводержателей весьма старинной европейской цивилизованной мудрости, однако таковой была буквально-то вся вполне устоявшаяся система взглядов тогдашней западной дипломатии.
Россия была именно тем еще бельмом на глазу, а также и весьма странным и нисколько никак непонятным средневековым придатком ко всей той остальной центральной Европе может до чего весьма незамысловато продвинутой, но только разве что в смысле ее чисто же внешней, на редкость поверхностной, ласково этак чисто прилизанной цивилизованности.
И все это никак не просто праздные и пустые слова вот оно им самое так вполне наглядное и более чем на редкость объективное твердое подтверждение.
Рыбас «Сталин серия ЖЗЛ»
«Но дело не во Врангеле, а в том, что генерал не был самостоятелен в своих решениях. Он был вынужден, прежде всего, отстаивать интересы Франции, которая выстраивала свою стратегию на Востоке. Чтобы получить поддержку Франции, Врангель подписал договор, по которому обязался признать дореволюционные российские долги, предоставлял французам в управление железные дороги в Европейской России, взимание таможенных и портовых сборов во всех портах Черного и Азовского морей, получение всех излишков хлеба на Украине и Кубани, три четверти нефти и бензина и четверть добычи донецкого угля.
Подписав колониальный по сути договор, Врангель фактически подвел итог нерасчетливой политике Российской империи, начавшейся с Русско-японской войны, вступления в Антанту, огромных долгов французским банкам. Это и была тогдашняя трагическая панорама — с одной стороны, мировые революционеры, с другой — западные наемники, а патриотам не оставалось места».

270
А впрочем, ясное дело, все те любые иные (не коммунистические) правители России, в конце концов, непременно бы умерили - французский уж сколь еще явственно вовсе ведь нездоровый аппетит, а кроме того и сама по себе экономика пошла бы тогда вполне вот естественно разом так в гору.
Ну а иначе из-за всего абсолютно нежизнеспособного своего экономического обустройства та страна и должна была разве что нищать и нищать все больше и больше, дабы только вот до чего еще планомерно обеспечить грядущее свое закабаление полностью ведь изначально мертворожденными идеями…
Марксизм - это само по себе вовсе-то никакое не учение, а прежде всего бескрайнее великое мучение…
Причем во всем том невообразимо бескрайнем российском своем воплощении в совершенно и впрямь вовсе нелепую жизнь он-то и послужил затем одному разве что явному торжеству озверелого лика капитализма, да еще и в самом том наиболее наихудшем его империалистическом облике…
Вот оно тому самое что ни на есть более чем прямое и на редкость же конкретное доказательство.
Рыбас «Сталин серия ЖЗЛ»
«Но в наступающем 1930 году западные рынки вообще стали превращаться в узкие щели. А требовалось срочно выплатить американской фирме «Катерпиллер» 3,5 миллиона долларов за оборудование для Челябинского и Харьковского тракторных, для Ростовского и Саратовского комбайновых заводов. Всего же в течение пяти лет СССР должен был выплатить американским фирмам 1,75 миллиарда золотых рублей (350 миллионов долларов) плюс семь процентов годовых за кредит».

Причем эту сумму ориентируясь на наши сегодняшние цены надо бы преумножить минимум, раз этак более чем в сорок пять.

271
И ведь именно Советская власть и расшвыривала направо и налево все те, как они только есть богатства всей своей сколь этак баснословно плодороднейшей родины.
Причем делала она это, куда явно без тени сомнения значительно худшим образом, нежели чем, то когда-либо еще посмели бы осуществить буквально-то любые иностранные безмозгло алчные завоеватели.
Даже и потому, что в отвалах переработанной руды при советской системе добычи полезных ископаемых, истинно полезного оставалось значительно поболее, нежели чем его бы там могло оказаться при том самом проклятущем капиталистическом строе…
И, однако же, довольно многие западные империалисты вовсе не были в ослепительно белых одеяниях…

Те, кому данный строй в России в те времена был попросту более чем однозначно совсем этак бессовестно выгоден…
Уж до чего сладостно все эти на редкость крайней ведь несусветно сытой осоловелости холеные господа на всяком чужом несчастье руки свои довольно-то весьма беспардонно некогда нагло нагрели.
Нет, вообще-то как оно и понятно при той еще самой прямой вассальной зависимости, те же люди нажились бы на России, куда явно во всем значительно поболее, да только нисколько не стали бы они выгребать из личных крестьянских закромов именно так все до самого последнего зернышка.
Это одни лишь те пролетарские вожди и могли, как есть именно что ту распоследнюю краюху хлеба у своего народа попросту до чего разом смело отнять, как то, значит, всецело именно что свое, поскольку им-то надо было всеми своими силами смело же разжигать общемировой пожар.

272
Белые те были гораздо честнее и благороднее, да вот, однако совершенно не было у них никакой твердой идеи государственности, а одно то давно поблекшее знамя, да и навеки попранная честь всей той былой империи.
Ну, а она сколь хорошо была всем и вся изрядно знакома прежде всего своим гнетом, а потому и не нашло Белое движение настоящей поддержки со стороны всего своего народа.

Да только, кто это тогда мог про то ведать, что новая власть, куда лютее прежней до чего еще уж непременно этак явно разом окажется.
А, кроме того, отчасти это как раз-таки бесчеловечная жестокость белых и стала сущей предтечей всего их грядущего поражения в той совсем через край же бесчеловечной Гражданской войне.
Да только разве они ее столь пламенно зверски до чего еще неистово культивировали?
Нет, попросту и их войско тоже было, как есть без царя в голове, как и во главе, а между тем жить по-иному, было нисколько и близко совсем не приучено.
А главное еще и свою законную власть кнутом назад возвращать - тоже ведь дело, как есть более чем бесспорно уж совсем так на редкость всецело абсурдное!
Только полный идиот совсем ни черта не смыслящий во всех гражданских делах будет сбежавшую жену назад кулаками спешно зазывать, и это при том, что с нею еще надобно было быть хоть сколько-то отныне поласковей, да и скрепя сердце клясться божиться впредь вести себя несколько более осмотрительнее и деликатнее.
Да вот, однако, те господа для чего-либо подобного были попросту никак этак не в меру слишком спесивы, а именно потому совсем ненадолго вернувшись, они всех бунтующих мужиков, безо всякого разбора сразу же пороть безо всякой устали стали.

273
А между тем всякая та до чего безалаберная, как и безнадежно тупая жестокость лишь тем более большее жестокосердие сколь неизменно само собой до чего разом еще затем порождает, как и вящую апатию, как к своим, да уж тем паче и ко всяческим чужим страданиям.
Вот именно этак оно тогда всегдашне и было!
Гражданская война попросту сделала людей до чего безнадежно так воинственно равнодушными, апатичными, причем на редкость уж ко всему на белом свете, а посему и начисто они утратили всякую веру и любовь к ближнему своему.
И люди тогда были попросту загнаны, словно лошадь в хомут одной из воюющих сторон под той еще непримиримо прямой угрозой буквально всякому их дальнейшему существованию.
А между тем подобного рода «бравый солдат» он ведь ныне и не солдат, а одно лишь его более чем во всем объективно весьма же жалкое подобие!

274
Хотя, конечно, царские офицеры, куда охотнее (если действовали добровольно) выбирали белое движение, а рабочие значительно чаще становились на сторону вроде бы истово так доблестно отстаивающих их наиболее кровные интересы товарищей красных.
Да только вовсе не было тогда абсолютно никакой суровой борьбы идей, а имела место одна истая борьба двух отчаяний, до чего искрометно же устремившихся поскорей бы со всем тем разом спешно покончить, ну а затем и вернуться ко всей прежней нормальной жизни.
Или явно еще искренне и безгрешно более чем непосредственно перейти к тому самому немыслимо доблестному построению всего того поднебесного свода ранее и небывалого абсолютно так идейно нового житья…
Причем, дело, то, как есть до чего еще безупречно так полностью ясное, во всех тех чьих-либо розовых мечтах будет уж всему тому на редкость безмерному людскому счастью, и впрямь вот дано сколь незыблемо верно, затем оказаться чем-либо искрометно «светлым» причем с самых, что ни на есть незапамятных времен…
А между тем речь тут тогда безо всякой в том тени сомнений шла как раз-таки о той самой что ни на есть лишь уж некогда затем помпезно возникшей СТАЛИНСКОЙ действительности.
Причем само как оно есть ласковое предощущение исключительно же и впрямь наилучшего грядущего или неодолимо тягостное желание сколь еще незамедлительного возвращения к былым и праведным временам включало в себя хоть какие-либо настоящие человеческие чувства единственно, так разве что когда это касалось именно что только неких своих людей.
В то время как все те чужие отныне стали, куда похуже проклятых интервентов, а именно той еще мерзостью, которую надобно было до чего спешно стереть с лица земли даже, коли среди них и брат твой родной ненароком затесался.

Завтра сколь же весьма этак непременно по всех нашу душу незамедлительно грядет светлое будущее, а ради него можно было переступить через буквально любой, чей ведь угодно труп!
Причем совершенно равнодушно, словно бы через полено или как, то было у белых «все вокруг неистово рушится, так что нынче не до глупых сантиментов» и все в том же духе.

275
Писатель Андрей Платонов в его повести «Сокровенный человек» приводит на редкость наглядный пример именно этаких донельзя выбеленных сединой времени более чем беспристрастных эмоций.
«На это место с бронепоезда сошел белый офицер, Леонид Маевский. Он был молод и умен, до войны писал стихи и изучал историю религии.
Он остановился у тела Афончина. Тот лежал огромным, грязным и сильным человеком.
Маевскому надоела война, он не верил в человеческое общество и его тянуло к библиотекам.
"Неужели они правы? - спросил он себя и мертвых.- Нет, никто не прав: человечеству осталось одно одиночество. Века мы мучаем друг друга,- значит, надо разойтись и кончить историю".
До конца своего последнего дня Маевский не понял, что гораздо легче кончить себя, чем историю.
Поздно вечером бронепоезд матросов вскочил на полустанок и начал громить белых в упор. Беспамятная, неистовая сила матросов почти вся полегла трупами - поперек мертвого отряда железнодорожников, но из белых совсем никто не ушел. Маевский застрелился в поезде, и отчаяние его было так велико, что он умер раньше своего выстрела. Его последняя неверующая скорбь равнялась равнодушию пришедшего потом матроса, обменявшего свою обмундировку на его».

Но то уж, ясное дело, были те самые революционные матросы, у них более не было никаких серьезных вопросов, они лишь наперед теперича верно ведали, что им нынче можно сколько угодно ныне буянить и буквально все на свете крушить, и за такие дела их городовой в участок более точно не сведет.
А к тому же и очень даже многие деятели революции, да и контрреволюции, чего там греха таить просто-напросто беспрерывно куражились от сущего переизбытка диких свобод, поскольку слушаться и бояться им отныне стало более некого.

276
Неприкрытый садизм это вообще, собственно, говоря, самая неотъемлемая часть любого и всяческого нецивилизованного бытия, раз вот то настоящее культурное существование его и впрямь-то вполне ведь заслужить еще надо.
Ну, а именно в свете всей той вящей нелюбви к варварству и жестокости в дикой стране черти в красном омуте до чего и впрямь-то беспечно и весело как уж сами того тогда захотели, так ведь вдоволь и порезвились.

Да и сколь многих наиболее наилучших людей они в мерзлую тундру в то самое до чего еще недоброе время разом уж безо всякого счета погнали!
Причем все те до чего явственные предпосылки к тому неизменно закладывались как раз-таки на алтаре тех совсем вот бессребренно наспех принесенных в жертву «светлому будущему» осанистых царских сановников.
Причем, дело в принципе как есть оно всецело полностью ясное, все это исключительно уж весьма образцово делалось именно затем, дабы им-то на смену когда-нибудь еще властно и неспешно пришли люди, куда только явно весьма значительно поболее «достойные» по отношению к самим себе всего того неимоверно так всемогущего и всенародного обожания.
Поскольку, видите ли, вместо царя-батюшки, они будут верой и правдой служить одному лишь его сиятельству простому народу!

277
Истинно царского размаха извечный российский произвол дореволюционной интеллигенцией всегда ведь до чего искренне и неизбежно явно этак разве что только и отожествлялся именно ведь с одним, тем в веках прошлых и грядущих бесславно же отчаянно проклятущим самодержавием.
То есть, вовсе не были все те абсолютно нескончаемые беды российской жизни до чего и впрямь полностью вот безраздельно целиком связаны со всеми теми самыми так явными недостатками всего того дореволюционного общества, как единого целого.
А между тем для того чтобы на деле заняться сколь посильным, а также и вовсе-то никак совсем же неспешным, да и весьма и весьма продуманным изведением довольно глубоких его корней, несомненно, следовало по самый локоть, а то и по шею резво и делово окунуться во всякую донельзя липкую общественную грязь…
Причем бездушно, срамно и мерзко - это как раз-таки совсем ведь бесстыже и до чего восторженно отсиживаться где-либо в стороне, сколь еще свирепо при всем том весьма яростно при всем том, восклицая о сущей нерасторопности тех самых грядущих и небывало же радостных и благих перемен.
А их-то как оказывается, дожидаться нет уж никаких собственно сил, а именно потому прямо сейчас кое-кому на редкость посильно и вовсе ведь совсем непосильно поистине зверски разом еще хочется буквально все получить и именно в один только присест, так сказать, никак и близко не сходя с этого места.
Причем весь тот промозгло отчаянный дискомфорт более чем осатанело и нелепо отсталой российской общественной жизни кое-кому почем уж зря пришло еще в голову сколь этак весьма ведь слепо ликвидировать фактически этак совсем ведь полностью подчистую.
Вместе со всеми его до чего нечестивыми и крайне зловредными носителями!!!
И ведь никакая это не ложь!

278
И это как раз та безмерно великая и страстная нелюбовь ко всей отчаянно слякотной общественной грязи в весьма отчетливых условиях ее полнейшего и повседневного засилья и смогла довести интеллигентного человека, (в данном конкретном случае профессора Преображенского) до вполне искреннего желания своими руками повесить товарища Швондера на первом же попавшемся суку.
А между тем тот профессор был не только врачом, но и настоящим, а никак не липовым гуманистом.
Хотя, впрочем, люди подробные Швондеру, более чем, безусловно, способны довести до белого каления абсолютно любого человека, даже и самого доброго и благожелательного буквально так ко всему на всем белом свете.

279
Однако существует достаточно серьезная разница между поведением профессора Преображенского и вполне еще возможными действиями тех людей, которые более-менее верно понимают саму суть власти и, чего это явно сделает ее несколько более слабой и сколь однозначно всецело немощной и беспомощной в плане каких-либо вообще затем некогда сколь вероятно возможных грядущих репрессий.
Преднамеренное убийство, в любом случае есть самая так наихудшая уголовщина - почти вот для всех и каждого затем неизменно же чреватая совершенно так неизгладимым чувством нечистой совести.
Во всяком случае, именно как раз-таки подобным образом тому уж и положено быть у тех людей, что действительно на деле большие думы думают, если, конечно, всецело они достойны всего своего общего интеллектуального развития.

Некие иные пути решения любых проблем, сколь уж сильно тормозящих и, безусловно, мешающих чьему-либо вполне нормальному существованию, обязательно еще приведут к потере чувства внутренней чистоты, и непременно обяжут человека ввязываться в те самые до чего несусветно нечестивые склоки.

280
Зато и впрямь то будет как есть сколь совсем безукоризненно же явно ПОЛЕГЧЕ и вернее, ни во что подобное никогда этак вовсе нисколько не вмешиваться, а вести чисто свою изумительно во всем интересную и полную радостных открытий - светлую жизнь.
Да вот, однако, само уж по себе весьма восторженно своекорыстное желание до чего неотрывно заниматься одной лишь той изумительно чистой наукой со стороны весьма и весьма многих ученых российских мужей, было ведь делом сколь еще безнадежно и отъявленно во всем предосудительным.
Раз вот жили они во всем этак как есть полностью до чего всецело на редкость донельзя обособленно стерильной жизнью.
Уж и впрямь-то весьма явственно, обретаясь в том еще самом исключительно ведь блаженно полнейшем неведении в течение всего того светлого мыслями и чувствами бытия, более чем сладостно месяц за месяц, проживая свои дни во всех тех границах империи, что была столь отчаянно подвержена всяческим великим политическим потрясениям.
Ну а дабы разумно, а не пафосно и голословно вполне этак верно же только лишь еще затем преступить к самому настоящему излечению немыслимо во всем хронических общественных заболеваний, нужно было с толком скоординировать свои действия, а не рвать политическое одеяло на самые мелкие его лоскуты.

И именно ради доподлинного успеха на данном поприще и надо было заняться делами никак не только чисто научной, но и исключительно весьма последовательно просветительской деятельности.
Ну, а также явно еще и надобно бы кое-кому всецело приобрести привычку ко всяческого рода широким общественным начинаниям.

281
А также при всем том более чем явственно вполне этак следовало бы помнить, что уж само по себе познание нисколько никак ни есть максимально великое благо или вящая самоцель всей науки.
Согласованность действий ученых и политиков именно тот крепчайший сплав, что во всем на деле беспрестанно же необходим буквально всякому в этом мире всесторонне развитому государству.
И если бы для чего-либо и впрямь некогда нашлось самое достойное место во всей той российской жизни, то вот тогда того же Швондера вполне этак было бы возможно отстранить от должности, договорившись о поддержке вовсе не с уличной веселой толпой, а обзвонив по телефону 20 других профессоров.

282
И именно как раз подобным образом на редкость, верно скооперировавшись, довольно многие российские интеллектуалы всецело этак явно тогда ведь сумели хоть как-нибудь вполне уж достойно отстоять все свои исконные человеческие права пред той новой во всяком-то чисто житейском смысле безмозгло скотской властью.
Однако каждый из них чаще всего неизменно нес на щите одно лишь разве что только свое вполне ведь полностью достойное существование, и ничье вообще, собственно, более…
К тому же довольно немногие из них действительно более чем недвусмысленно и открыто кочевряжились, как то мог абсолютно так безнаказанно себе дозволить мировая знаменитость - профессор Преображенский.

И такие как он действительно могли более чем, в принципе, беспрепятственно и беззаботно вещать и вещать самые откровенные контрреволюционные речи, и товарищи комиссары их за это разве что довольно мягко по-кошачьи журили, или разве что совсем исподволь весьма вкрадчиво они им намекали на те нисколько никак вовсе неблагоприятные затем последствия…
Это ведь не им, они более чем расторопно и беззастенчиво вышибали мозги пулей, а тем молодым студентам, которые смели им хоть в чем-либо не совсем ведь односложными словами еще как только явно перечить…
А между тем все те мировые знаменитости некогда вот до чего еще неизбежно были первокурсниками каких-либо университетов.
Причем чем уж то было на редкость этак весьма значительно ближе к провалу во времени, что попросту напрочь вырвал Россию из «плена» исконно нормального ее исторического развития, тем разве что только поболее шансов было у тех весьма разноплановых, неординарных людей попросту-то совсем и близко никак не дожить до седых волос.
А между тем, сколько среди них было тех исключительно так разве что грядущих (но большею частью, безусловно, никак совсем несостоявшихся) гениев 20 века.

283
Однако началось все, то никак и близко во всем непримиримое и самое ведь на редкость бесцеремонное, и, кстати, истинно так совершенно же полностью обезличенно преднамеренное отсеивание идеологически вредного, политически никак неблагонадежного «человеческого материала» вовсе-то не при тех сущих балбесах большевиках.
Еще уж та сколь вот бесподобно праведная (в чьих-либо глазах) царская власть чересчур до чего излишне старательно отделяла зерна от плевел, а в результате вчерашний взбаламошенный студент во всем том дальнейшем и оказывался тем-то самым принципиальным врагом всего ведь так или иначе существующего в его стране доселе же священного правопорядка.
А как раз потому без году неделя и впрямь-то с пылу с жару дорвавшись до сколь давно ими вожделенной власти, подобные неучи и недоучки с самым что ни на есть неимоверным упорством и стали, затем крушить все столпы доселе никак нисколько незыблемых этических ограничений.
А между тем происходило все это на фоне явно, что насквозь перезрелых, а потому и несколько квелых светлых надежд, а также и под все те бессильные горестные стенанья…
Причем немыслимо много было в те времена тех уж самых беспрестанных и вовсе-то никак нескончаемо бурных дебатов промеж праздных духом и мыслью людей.
И да, конечно, тем явно уж заставшим дореволюционные благие времена высоколобым интеллектуалам и вправду хотелось безумного счастья для всех значит и каждого в отдельности.
Ну а ныне они со всем тем сколь чрезвычайным прискорбием взирали на всю ту на редкость ведь до чего безотрадно изменившуюся внешне бескрайне так горестно грубую, словно та еще вконец пережаренная корка хлеба - революционную действительность.

284
Да только те годы, что совсем уж начисто были съедены нуждой и революцией вполне этак однозначно собою и впрямь до чего еще донельзя отчетливо ознаменовали всю ту разве что лишь некогда затем последующую безотрадную судьбу всей той великой страны.
Товарищ маузер бездумно правил бал, действуя с чрезвычайно обыденной и бездушной жестокостью, и уж это именно он весьма и весьма сколь этак отчаянно и последовательно цементировал все то прежнее православное общество…
Причем за все те 30 лет склизко скверной сталинской эпохи не было ни единого дня без той, безусловно, нисколько неотвратимой и грозной опасности для жизни или свободы, причем всего-то из-за нескольких порой совсем уж невзначай оброненных негодующих слов.
Однако было ли хоть как-либо тогда вообще возможно вполне ведь верно в то время явно этак посметь весьма ведь стоически и вправду довольно делово начать действительно же всею душой отстаивать истинные интересы того своего зачастую никак и неимущего разумом общества?
Ответ он, конечно же, именно так звонкое да, хотя это и обязательно бы за собой еще повлекло то самое совсем на редкость великое множество человеческих жертв, однако в целом их тогда явно было бы до чего и впрямь весьма значительно меньше.
Поскольку той немыслимо окаянной большевистской власти как-никак явно пришлось бы всецело пойти хоть на какие-либо довольно-таки многозначительные уступки, потому как при подобных обстоятельствах это было бы совершенно этак фактически попросту неизбежно.

И ведь всякая сущая безнаказанность власти в любом современном государстве неизменно зиждется именно на этаком (в широком общественном смысле) гробовом молчании, как и униженном холуйстве довольно-то многих представителей современной интеллигенции.
А, кроме того, все эти люди и слишком так подчас к тому же весьма падки на сладкую лесть и всяческие лживые посулы.

285
А, кроме того, все то о чем интеллектуальная элита страны до чего неизменно разве что только толкует на одних лишь тех весьма праздных словах, народ уж затем осуществляет на самом-то деле.
Поскольку, чего это ему вообще тогда остается, коли кто-либо у кого-то до чего давно уж и впрямь-таки явно застрял, словно та еще кость в дыхательном горле?
Может быть, слова профессора Преображенского хоть в чем-либо весьма вот существенно разнились от действий уличной толпы, которая видя бессилие и полное попустительство центральных властей, вешала и расстреливала всех подряд?
Автор, к примеру, никакой этак вполне действительно на деле приметной разницы тут и близко ни в едином вот глазу совершенно не наблюдает.
Причем те самые доморощенные властители, что уж совсем беспринципно затем еще стали на редкость низкопоклонными холуями, всей той чисто своей неистово догматичной премудрости были как есть истинно ведь надежно повязаны по рукам и ногам путами всего того чрезвычайно бредового своего веромучения.
А между тем в том самом чисто экономическом плане, они, наверное, были бы только лишь явно вот рады от нее полностью так начисто и наотрез вполне ведь всерьез раз и навсегда отказаться.
Но поскольку от нее и вправду отречься, им было, ясное дело, никак вовсе-то нисколько нельзя, им и надо было всеми вот силами всячески завинчивать гайки, а то иначе их пролетарское государство по истечении первых двух пятилеток обязательно бы перестало быть именно таковым по всей своей форме и внутреннему содержанию.
Причем и те доблестные господа, представители той еще на тот самый момент уж никак пока и близко ведь нисколько не выветрившейся жизни тоже обязательно бы сотворили диктатуру разве что не левого, а правого толка.
И сама та чудовищно пиковая ситуация сложившаяся в то время в стране именно к тому весьма и весьма сколь же явственно и впрямь-таки всячески ведь разве что только всецело и тяготела…
Яд всеобщего насилия проник в те времена во все поры тогдашнего обывательского общества.

286
Большевики и белее белого рать попросту совсем недвусмысленно подвели под всю свою первозданную разнузданную дикость до чего еще весьма и весьма искрометно так новое, теоретически здраво подкованное обоснование.

А между тем подобные вещи еще со времен древнего императора Нерона сколь, несомненно, разве что только и могли привести к одним лишь вовсе этак невероятно катастрофическим последствиям.
Ну, а одинокие пророки в пустыне служили разве что всему тому до чего отъявленно истому злу, поскольку всякий тот доподлинно настоящий разум, безусловно, требовал дать российскому народу пряник, однако нещадно при всем том уж бить его палкой, когда он действительно до чего бессмысленно приходил в самое безумное свое неистовство.
Да только ту и без того никак не короткую палку всем тем умникам до чего беспрестанно всячески так удлиняли, ну а пряник безо всякого стеснения попросту беззастенчиво отбирали, говоря им при том, что, мол, вовсе еще не приспело время для пряников.
А как вот и вправду ловко же загоним мы всех тех, кого надо прямо в хомут, то только разве что тогда и будет тебе, да и всему твоему народу самое время тульскими пряниками поживиться.

287
И вот надо было этакое сколь и впрямь откровенно подлое дело разом удумать - мудрейшему человеку своего времени веревку с петлей, ничтоже сумняшеся, безо всякого на то стеснения разом еще найти ведь действительно нужным, более чем беспардонно же преподнести.
Столыпин, был в то время одиноким представителем разума в совершенно же выжившей из всякого ума империи, а один, как и понятно он в поле не воин.
Кроме того, его еще и просто-напросто использовали, словно козырь в игре с созидательными силами в российском государстве.
Мол, этакий человечище у власти стоит, а он никак не стоял у власти, а беспрестанно, словно тот еще нищий просил у ее паперти себе на подаяние.

А к тому же и сущая вакханалия сбивчивых и противоречивых мнений, в конце концов, исключительно на редкость всецело разом и довела ту необъятно широкую страну до откровенно житейского состояния полнейшего маразма, а точно также и более чем безнадежного выворачивания всяческой той прежней морали именно что попросту совсем вовсе вот наизнанку.
И Петра Столыпина, вообще публично считали вешателем, причем только за то, что он посмел до чего воинственно же защищать старую каргу, царскую власть, неизменно олицетворявшую собой до чего долгие века исключительно так извечно темного прошлого.
Его вина перед либералами в этом вопросе была истинно смертным грехом, и это именно Петра Аркадьевича Столыпина, а вовсе не ту начисто позабытую провидением царскую семью уж давно и впрямь-таки следовало бы явно причислить к лику святых.

288
Ну а что до добрейшей души либералов, то, это именно их заклятых врагов всяческого общественного зла и можно сколь безукоризненно причислить к его наилучшим, идейным просветителям в плане указания вящим перстом наиболее легких путей к захвату власти и не над одними телами, но и над душами серых масс простого народа.
И как это им было на деле вообще уразуметь, что все те корни крайне этак неправедных взаимоотношений до тех времен, сколь неспешно долгими веками складывавшихся промеж властью и народом, никак нельзя было сколь простодушно выдернуть из сырой земли, всем ведь миром на них неистово и осатанело, разом навалившись.
В некоей той всецело уж изначально доброй сказке может быть, все это как-нибудь само собой до чего всецело сходу так разом и окажется именно что на редкость ведь удивительно верно.
Однако сама как она есть реальная жизнь, безусловно, этак явно еще потребует всяческого вполне полностью здравого соблюдения принципов исключительно уж элементарной логики и более чем досконально продуманной последовательности действий.
Ну а иначе все, то искрометно хорошее так и останется на одной лишь белой бумаге, да и будет оно до чего только весьма уж тоскливо существовать разве что в довольно долго живущих притчах и причитаниях народа о том самом ныне отчаянно ведь далеком и светлом прошлом.
Ну а народу всегда было свойственно ярко и красочно идеализировать то самое навсегда ушедшее в небытие сколь чистое и славное былое и минувшее.

Да и вообще в неистово горячих сердцах ныне живущих левых интеллектуалов и поныне чрезвычайно много неистово щемящего грудь ощущения некогда до чего и впрямь доблестно и праведно осуществленной общественной справедливости.
Ну, а также там как есть полным-полно и тех необузданно яростных самоубеждений, что даже если чего-либо некогда вышло всецело-то нисколько и близко не так, как то и было действительно надо, однако ведь все равно те еще самые сколь и впрямь изначальные намерения были на редкость всецело же безупречно чисты и благородны.
Да только одних их явно окажется вполне уж естественно, что довольно-то маловато, а надобно бы иметь и весьма твердое знание всех вех и препятствий необычайно долгого векового пути, а заодно и потребуется самое полноценное осознание всего уж того, что продираться им придется именно что сквозь густые и острые тернии.
А если кто-либо всего этого и близко уж никак попросту и не знает, то вот тогда и попрется он до чего еще совсем вслепую и напролом.
А потому и ярко красная кровь будет тогда сочиться из всех открытых ран и язв общества…
А принцип-то, а принцип?
Помниться вовсе уж никак нисколько небезызвестная в русском фольклоре семейка, сущим так нахрапом разом напустилась на бедную и до чего нелепо всеми-то корнями в сырой земле застрявшую репку.

289
И как раз подобным макаром и стало, куда и впрямь совсем же вовсе безболезненно намного ведь попроще миллионы людей в кузницы муравьиного коммунизма безымянными массами безо всякого счета ссылать, а сколь многих именно сразу в извечно промерзшую землю довольно-то неглубоко закапывать.
Да только обо всем том никто ведь и близко тогда никак совершенно не думал.
Хотя между тем именно тот вот до чего безумно ярчайший пример французской революции и впрямь цвел и пах, словно майская роза.
И главное - это все при том, что Франция в чем-то чисто же исторически всецело так гораздо просвещеннее и культурнее довольно-то издревле во многом как есть неизменно обойденной всяческим тем, вполне полноценно цивилизованным развитием из века в век одной и той непременно ведь всегда исключительно прежней России.
Правда то и близко уж нисколько не значит, что ее народ хоть в чем-либо на деле действительно лучше, по скаредности, французы во всем этом мире самые первые.

290
Однако вопиющее невежество и бескультурье это порою наиболее наихудшее из всех возможных зол, раз та самая безрассудно злющая жадность ей-то подчас и в подметки никак не годится, да вот, однако объясняется это тем еще самым донельзя ТАК простым отсутствием всяческого должного воспитания, привитого кому-либо с самого раннего детства.
Ну, при подобном раскладе лишь тем более уж совсем этак неразумное либеральничение и закладывание в рот западной культуре, до добра Россию довести, ну никак ведь попросту нисколько и не могло.
Потому как сеяло это на всей той благодатной российской почве одни те довольно-таки быстро всходящие семена ей полностью уж, безусловно, на редкость чуждых представлений обо всем, что это именно, так или иначе, собственно, есть вся эта наша бесформенно грязная общественная жизнь.

291
А между тем все доктрины подлинных общественных свобод надо было почти же всецело обосновывать именно на трудах своих русских философов, а не на тех еще изначально во многом явственно чуждых всем российским реалиям - иностранных.
Причем тем более, что и являли они уж до того извилисто совсем этак вовсе запутанный экстракт весьма ведь догматического абсолютизма.
Причем и светлые чьи-то мысли, оказавшись в полностью чужеродной почве никаких сладостно ожидаемых наилучших всходов вовсе ведь никому совсем уж никак явственно не принесут.
Но зато вся та ярко искрящаяся и пенящаяся на губах сущая услада ожидания и по сей день несбыточных, да вот, однако, безумно так долгожданных перемен лучше любой микстуры, смогла облегчить страдания и боль всех тех, кто истово бредил грядущими днями светлого лика все непутевое прежнее в единый миг сметающей революции.

Причем и посреди натужных дум великих гениев тоже порою случаются и те нисколько незабываемо наглядные образцы исключительно так беззастенчиво кретинической глупости, до чего неизбежно, как есть всецело же основанной на более чем до чего обезличенно однобоком и самом, что ни на есть никак необъективном восприятии, всей окружающей нас вездесущей действительности.
И, кстати, автору довольно же давно сколь ведь незыблемо кажется, что и большой писатель Булгаков в своем «Собачьем Сердце» попросту никак и близко совсем не осмелился явно этак указать на истинный первоисточник советов «космического масштаба и космической же глупости о том, как все поделить…»

292
А между тем Чехов в своем рассказе «Дом с Мезонином» явственно развивает - самые что ни на есть бредовые идеи.
«- Да. Возьмите на себя долю их труда. Если бы все мы, городские и деревенские жители, все без исключения, согласились поделить между собою труд, который затрачивается вообще человечеством на удовлетворение физических потребностей, то на каждого из нас, быть может, пришлось бы не более двух-трех часов в день. Представьте, что все мы, богатые и бедные, работаем только три часа в день, а остальное время у нас свободно».

В рассказе ему никто всерьез нисколько не перечит, а, значит, именно таково и мнение самого автора.
Тем более что и в другом его произведении он довольно-таки весьма пространно повторяет практически то же самое.
Чехов «Моя жизнь»
«- Образованные и богатые должны работать, как все, - продолжала она, - а если комфорт, то одинаково для всех. Никаких привилегий не должно быть».

293
Правда, надо бы при всем том довольно твердо и многозначительно разом еще заметить, что в рассказе «Дом с Мезонином» сколь, несомненно, присутствует логический ход событий, в конечном итоге, явно ведь до чего весьма этак благотворно приведший ко всему тому последующему устранению сущего засилья отъявленного кумовства в губернской администрации.
Но все это было Чеховым истинно же небрежно и впрямь-таки вполне явно попросту вынесено за всякие рамки чувственного восприятия, ну а потому и всякий тот довольно невнимательный читатель может этого совсем ведь нисколько попросту и не приметить.
Да и вообще Чехов в самые последние годы своей жизни стал сколь этак безумно рьяным либералом-утопистом…
А между тем нечто подобное было, как есть во всем до чего уж истинно так зловредно для всех тех сколь нелегких времен, в которые ему некогда довелось жить и творить.
Гениальный ум этого человека придавал всем его мыслям огромную силу – явно подтачивающую дамбу, сдерживающую дикую русскую вольницу, не знавшую ни меры, ни придела во всей своей безмерно лютой своевольности.

А вот и свежий пример его донельзя неверных, несправедливых, да и как в будущем то оказалось донельзя этак вовсе ведь совсем несуразных взглядов на весь тот его тогдашний «более чем исключительно никак неправедно живущий» мир и впрямь-то между тем полностью вот бесцветно обыденных вещей и фактов.
Чехов Рассказ «Случай из Практики»
«Тут недоразумение, конечно… - думал он, глядя на багровые окна. - Тысячи полторы-две фабричных работают без отдыха, в нездоровой обстановке, делая плохой ситец, живут впроголодь и только изредка в кабаке отрезвляются от этого кошмара; сотня людей надзирает за работой, и вся жизнь этой сотни уходит на записывание штрафов, на брань, несправедливости, и только двое-трое, так называемые хозяева, пользуются выгодами, хотя совсем не работают и презирают плохой ситец. Но какие выгоды, как пользуются ими? Ляликова и ее дочь несчастны, на них жалко смотреть, живет в свое удовольствие только одна Христина Дмитриевна, пожилая, глуповатая девица в pince-nez. И выходит так, значит, что работают все эти пять корпусов и на восточных рынках продается плохой ситец для того только, чтобы Христина Дмитриевна могла кушать стерлядь и пить мадеру».

294
И здесь же каждая строчка истерично сквозит чьей-либо явно так вовсе чужой умудренной годами напыщенно во всем донельзя праздной глупостью!
Автор, во всем том на редкость твердо вполне убежден, что гениальному Чехову весьма ведь многое отвратно же сладким речитативом всячески этак ласково нашептали те самые блаженные реформаторы, бездумно рьяные, окаянные либералы, что все как один разом воодушевлялись во время всех тех до чего только затяжных застольных баталий.
И это как раз они до чего сластолюбиво обсасывали идеи, куда многозначительно поболее благородного обустройства всего этого и без того исключительно же грешного пустым славословием мира беспрестанной суеты и сущих благих пожеланий для всех и всего разве что всецело лишь самого так явно во всем наилучшего.
И вот как раз-таки именно что бессовестно уплетая за обе щеки буквально-то все существующие в этом мире дары нынешней нашей современной цивилизации и было самое время, чтобы явственно выразить весь тот глубокий трепет души за то наиболее наилучшее благосостояние всего уж совсем нищего простого народа.
А между тем тот еще древнеримский философ Сенека некогда всем нам сколь достоверно же верно поведал о том, что «Избыток пищи мешает тонкости ума».

А, впрочем, надо бы истинно сразу более чем конкретно подчеркнуть, что речь тут может идти разве что об общем избытке и сущей праздности восприятия всей той, так или иначе, нынче ведь окружающей человека жизни.

295
Причем если и впрямь никак невесело вернуться к тем выше процитированным строчкам великого (безо всяких кавычек) гения русской словесности, то ведь как есть из самого их предельно вот ясного содержания никак же непримиримо сразу, так сразу выходит, что если абсолютно все в этой жизни разом поменять, то именно тогда…
Да вот, однако, тем уж тряпкам, что после революции стали кроить на фабрике «Большевичка» никакого лучшего применения нисколько и не было бы…
А только лишь, как есть, явно ведь следовало буквально-то безо всякой примерки, совсем ведь без устали разом и начинать в той еще дикой же спешке до самого того как есть зеркального блеска везде натирать ими пол.
И то ведь совсем ни для кого не секрет, что фасон советских ателье мод был и впрямь до тихого ужаса жалок!
Недаром великий Булгаков в его романе Мастер и Маргарита столь необычайно так удачно весьма эффектно поиздевался над дамами, что были готовы враз сбросить с себя все свои вещи только бы приодеться во все заграничное…

То, что шили в СССР, подходило исключительно для одних тех еще обиходных нужд и с великим трудом разве что хоть как-то годилось только на серые будни, ну а на праздники женщинам свое советское было одеть попросту именно нечего.
Разве что может быть чего-нибудь от спецпортного, который шил никак не для всех, а именно что для того самого узкого круга доверенных лиц.
То же что шили для всех, было ниже всякой пристойной критики.
Ни одна модница на себя ничего подобного ни в жизнь бы не нацепила.
А в советские ателье мод, как нарочно манекенщицами устраивались редкостные уродины, поскольку такие ужасные платья только совсем неброские женщины и могли хоть сколько-то вообще вполне же естественно как-либо разрекламировать, дабы не пылиться бы всем тем обноскам советской промышленности на одних пыльных полках давно ведь из-за отсутствия должного ремонта обветшалых складов.

296
Да и сама советская власть была в том ведь самом чисто же общемировом масштабе разве что той еще кисельной барышней в легком ситцевом платье, но с многоопытными жадными губами.

Чахлое дитя фабричной дамы и впрямь-таки вскоре отдало Богу душу, как ведь о том уныло и злопыхательски некогда вовсе же совсем еще незадолго до того предрекал великий доктор Чехов, ну а вместо нее на закатном небе былой монархии и взошла яркая звезда царицы пошлости и мрака.

297
Но все это, конечно, гнуснейшая клевета - большевики на редкость ликующе сокрушили и низвергли все старое, навеки до чего только многим вконец опостылевшее общественное зло.
Хотя на самом-то деле, они все ту жуткую мерзость минувших времен разве что уж именно под себя довольно-то наскоро до чего весьма верно во всем приспособили.
Полностью как есть, разом и безвозвратно до чего этак всецело полностью переиначив всю чисто внешнюю ее суть к одному лишь всему тому весьма уж многозначительно никак невпример всему тому прежнему до чего безвозвратно самому ведь исключительно разве что на редкость еще наихудшему.
Причем именно как раз-таки это некогда довольно ведь праведно и превосходно собственно уж подметил гениальный русский писатель Иван Ефремов в его книге «Час быка»
«Не имея ясной, обоснованной и проверенной цели, вы создадите лишь временную анархию, после которой всегда водворяется еще худшая тирания».

И ведь безумно наихудшая она не только в самом безжалостном плане вящего попрания всех человеческих свобод, но также заодно, в том числе и в смысле на редкость безысходного наличия тех еще для всех и каждого обязательных и скучных посиделок, где более чем неизменно строго потребуется всегдашнее и всеобщее полное единодушие.
Нет, точно также он плох и чисто экономически, а как раз именно потому и бьет он, в том числе и по тем, кому вовсе-то как есть совсем уж издалека фактически вот наплевать на все те большие духовные свободы, а мечтают подобные люди лишь об одном том вполне благоустроенном быте.

298
Нет, конечно, никто ничего заранее и близко не знал, да и знать, собственно, нисколько не мог, однако к чему это было с этакой невообразимо блаженной убежденностью весьма благодушно же поносить все, то отвратно невзрачное настоящее и столь громогласно предрекать во всем на редкость полноценно радостное исключительно иное призрачно «светлое будущее»?

А оно, между прочим, совсем никак и не могло само собою разом настать без всего того весьма и весьма на редкость тщательнейшего анализа всего ведь того ныне существующего бытия, а не только до чего и впрямь совсем уж недоброго выпячивания наиболее выпуклых недостатков тогдашнего крайне этак отъявленно «несветлого» настоящего.
Поскольку тот все окружающее хлестко и ядовито на раз до чего метко же очерняющий нигилизм и сегодня крайне сколь еще безмерно явно опасен.
И ведь ясно, словно Божий день, что при том самом неистово чувственном обсуждении тех наиболее скверных сторон этой нашей нынешней общественной жизни надо бы точно также касаться и тех довольно-таки весьма вот отменно положительных моментов всего того никак не самого и вправду так до чего невообразимо наихудшего современного состояния дел.
Ну а если видеть одно лишь черное, словно грозовая туча яркое предзнаменование грядущей бури, что снесет и разрушит все, то прежнее совсем ведь до основания, то истинно светлых дней будет тогда вовсе-то никому совсем так и не видать.
Поскольку яростно и безумно торопя события можно уж, в том числе некогда затем и создать те до чего совсем на редкость чудовищные условия, когда верховная власть попросту именно что тем еще каленым железом всецело вытравит из народа те самые исконно наилучшие человеческие качества.
А впрочем, лучшие дни приближать можно и нужно, но это позитив, а значит, его надо строить, а не силой разрушать все, то кое-кому навеки обрыдшее минувшее.
Замки угнетения и неправды надо бы постепенно перестраивать, а не сколь вот спешно разом низводить их на нет.
Надежды, конечно, истое благо и покуда жив человек, он всегда надеется лишь на то самое истинно наилучшее.
И это всегда его согревает, укрепляет его дух и бренное тело.
И светлые надежды в широком общественном смысле тоже всегда сущее благо, но только коли они весьма полноценно самые настоящие, а не те, что лживо патетичны и всецело при этом состоят из одних милых и славных ожиданий, пока чего-нибудь вдруг вскоре в единый миг именно что само явно так не наступит.
И наиболее тут откровенно главное оно как раз именно в том, что все то, чего Чехов столь проникновенно и пафосно всячески предрекал в своем рассказе «Случай из Практики» никак не могло само собою осуществиться от одного лишь совсем вот на редкость всестороннего к тому очень уж сипяще яростного чьего-либо хотения.
Далее его благие мысли, обращенные в слова.
«- Вы в положении владелицы фабрики и богатой наследницы недовольны, не верите в свое право и теперь вот не спите, это, конечно, лучше, чем если бы вы были довольны, крепко спали и думали, что все обстоит благополучно. У вас почтенная бессонница; как бы ни было, она хороший признак. В самом деле, у родителей наших был бы немыслим такой разговор, как вот у нас теперь; по ночам они не разговаривали, а крепко спали, мы же, наше поколение, дурно спим, томимся, много говорим и всё решаем, правы мы или нет. А для наших детей или внуков вопрос этот, - правы они или нет, - будет уже решен. Им будет виднее, чем нам. Хорошая будет жизнь лет через пятьдесят, жаль только, что мы не дотянем. Интересно было бы взглянуть».

299
Однако на что это именно говоря про то на самую же прямоту ему было там сколь еще пристально на самом-то деле и вправду ведь только глядеть!?
Чего это такое величественно светлое ему было бы там, на редкость радостно, а никак не прискорбно более чем явственно окидывать взглядом?
Уж, не ту ли дико безнадежную ни с чем тем прежним и близко ведь никак вовсе так несравнимую разруху после той наиболее страшной войны за всю ту довольно-то ныне долгую историю человечества?
Автору, собственно думается, что в том ему явно не было бы действительно много вполне настоящей и большой светлой радости.

Причем, если обо всем том и впрямь до чего безрадостно же призадуматься, то ведь те самые Чехов со Львом Толстым сколь недовольно раздувая при этом щеки, так и громогласно трубят «Славу труду».
Да еще и с предельно ясной и вовсе так совсем безотрадной позиции сытой и безыскусно недалекой надменности, они сколь высоколобо и крайне цинично на редкость ведь до чего еще нескладно относятся ко всем тем вящим же нуждам народного образования.
То самое безо всяческих прикрас беззастенчиво свойственное им крайне так на редкость одиозное отношение ко всякому тому поистине вот минимальному просвещению простого народа неизменно являлось истинно же прямым следствием полудремного пренебрежения почти всего тогдашнего ума нации ко всем, тем своим до чего безнадежно далеким от всяческих знаний обывателям.
Ну а как раз потому те и оставались в самых жестких тисках более чем неизгладимого средневекового прошлого.

300
Человек российский, это как есть до сих самых пор сущая загадка природы и ее уж никак и близко никому вовсе вот никак не разрешить каким-либо сколь на редкость весьма самоуглубленно неуемным прямохождением в самые недра его наиболее затаенной сути.

Да вот ведь, однако, как раз таковым и было некогда, то поистине всеобщее устремление тогдашнего либерализма, пожалуй, и впрямь как есть до чего безнадежно никак ведь немилосердно тогда страдавшего каким-то на редкость вовсе-то именно что совсем же особенным толстовским лунатизмом.
Поскольку, весь тот никак неуемный либерализм бездумно сочетал в самом себе то самое неистово резвое желание весьма спешно всею гурьбою ходить пешком в простой народ, однако палец о палец при всем том он не соизволил ударить, дабы сама жизнь его стала хоть чуточку посветлее и действительно как-либо весьма обнадеживающе радостнее.
И всецело уж основным и наиболее явным устремлением великих духовных поводырей всей той издревле бессильно заплутавшей в сущих потемках средневековья державы, было одно лишь ласково смиренное желание сколь резво сокрушить заклятые абстрактные оковы, да и стряхнуть бы с себя пепел никогда на деле и не существовавшей на российской земле инквизиции.
Они называли ее инквизицией мыслей, а им-то хотелось нести, совсем ведь чего не попадя, бичуя и обличая все пороки и недостатки века, страны, как и, в принципе, всей как она вообще ныне есть российской общественной жизни.
И все это разве что именно поскольку для их весьма и весьма на редкость так утонченного европейского вкуса была уж она никак и ни в чем нисколько и близко совсем непригожа собой.

301
А между тем для той самой сугубо существенной пользы дела, то есть во имя чего-либо на деле стоящих перемен надо было никак не ругать действительно полезные начинания и тем более, не выказывать все то свое сколь откровенно явное пренебрежение ко всяческому единственно уж во всем позитивному строительству школ и больниц.
Нет, полностью наоборот следовало бы всячески вдохновлять – этот нисколько не тщетный, а именно всецело же праведный, да и вообще для всего российского общества жизненно крайне так важный, превеликий почин.
Отец Володи Ульянова, как раз вот подобного рода просветительством, собственно, всю свою жизнь более чем конкретно и занимался.
И главное, после того как его сын с друганами покусился на жизнь самодержца - мать несостоявшегося цареубийцы не выслали со всем семейством прямо-таки на Чукотку, а продолжили ей платить за мужа вполне пристойную ПЕНСИЮ.

Вот уж он во всей его крайне невзрачной красе безнадежно так гнилой царский ЛИБЕРАЛИЗМ, и во что это он затем России, собственно, еще обошелся!?
Да и Марк Алданов также совсем же весьма наглядно и первостатейно на редкость весомо описывает ту никак вовсе-то невозможную при всем том последующем сталинизме ситуацию, когда скрытая помощь революционерам не могла ведь даже вот привести и хоть к сколько-то вполне серьезному общественному порицанию.
Алданов «Истоки»
«- Нет, я никуда пока не собираюсь уезжать… Муж не отвечает за действия жены, я знаю такие случаи. Риск для вас был бы невелик».

302
А между тем надо было только и всего, хоть немного действительно выждать и все тогда явно пошло бы тем совершенно же полностью вполне так нормальным и более чем на редкость ведь самым естественным ходом исключительно на редкость всецело обыденной и чисто житейской исторической последовательности.

А если и была бы гражданская война, то вовсе не такая беспримерно жестокая, яростно уничтожающая буквально всякую даже и еле живую совесть, да и вообще какую это угодно вовсе так совсем незатейливо беспристрастную жизненную правду.
Причем как есть, еще и происходило нечто подобное и впрямь-то фактически на всей той от края и до края и впрямь уж бескрайне ведь безоглядно родной всему тому российскому народу пахотной земле.
Правда вполне будет возможно задаться вопросом, а зачем это надо было хоть чего-либо дожидаться, да и совсем нерасторопно переминаться в сущей нерешительности впрямь-таки с ноги на ногу в столь беспечной надежде на получение неких тех наилучших милостей от всей той и поныне совсем так нескладной и крайне привередливой человеческой природы…
Нет, мы их себе сами до чего бестрепетно не моргнув при этом даже и глазом разом даруем и ни у кого на то разрешения нисколько так никак вовсе не спросим.
И вот как обо всем этом веско и четко написал грандиозный исследователь отечественной истории Эдвард Радзинский «Господи… спаси и усмири Россию. Николай II: жизнь и смерть».
«Делом было убийство царя Александра II, одного из величайших реформаторов в истории России. В те весенние дни он готовился дать России желанную конституцию, которая должна была ввести феодальную деспотию в круг цивилизованных европейских государств. Но молодые люди боялись, что конституция создаст ложное удовлетворение в обществе, уведет Россию от грядущей революции. Царские реформы казались им слишком постепенными. Молодые люди спешили».

303
Но не то чтобы они и вправду весьма и весьма многозначительно пожелали прямо, как есть мигом осуществить то самое светлое и на веки вечные истинно доброе, а именно во всем действительно поспособствовать всему тому, дабы народу безо всяких с его стороны созидательных усилий вдруг разом стало жить изумительно же хорошо!
Нет, они попросту были и впрямь принципиально против всяческой власти, как таковой, и их темную психику в самой глубокой тайне явно вполне так отчетливо жарким пламенем согревала одна лишь мысль их-то ей наиболее полнейшего душевного противостояния, а там будь что будет, главное, чтобы царя окаянного более не было.
Вот как то вполне на редкость наглядно описал со слов во всем же совсем стороннего человека легендарный Герцен в его «Былое и думы».
Причем со стороны оно всегда до чего явно весьма, несомненно, сколь так виднее…
«- Это презамечательная вещь, - сказал мне седой старик: - Вы не первый русский, которого я встречаю с таким образом мыслей. Вы, русские, или совершеннейшие рабы царские, или - passez moi le mot* - анархисты. А из этого следствие то, что вы еще долго не будете свободными».
*«Извините за выражение».

И ведь именно этак оно и есть, причем истинно во всем до сих самых пор…
Все те чрезмерно мечтательные личности были именно ведь насквозь пропитаны полностью же враждебной всяческому житейскому разуму идеологией и их никак не занимали, какие-либо царские блага после крушения вконец им осточертевшей, прогнившей и крайне этак всецело деспотичной власти.
Раз уж были они вовсе ведь совсем невероятно скособочены острой и неуемной жаждой барской крови во имя той без году неделя в единый миг лишь некогда затем сколь еще радостно последующей наиболее «величайшей во всем этом мире общественной справедливости».
А между тем во имя того дабы и впрямь была бы у кое-кого этакого рода возможность сколь всерьез еще уж заняться полноценно разумным управлением делами какого угодно народа и надо было иметь в себе качества неизменно присущие абсолютно всякой на свете, где-либо сколь повседневно правящей свой бал барской элиты.
И уж делать чего-либо подобное всегда надлежит, нисколько при этом и близко никак не точа лясы в пустых и откровенно бессмысленных словопрениях…
Властителю попросту по самой его должности положено быть как есть именно сибаритом, а не идеалистом, а плюс к тому ему еще и надобно иметь более чем бестрепетно огромное желание власти, как таковой, а вовсе не сиплое и хрипатое устремление ко всякому светлому добру буквально-то в любых его безумно ласковых проявлениях.

304
И все это лишь разве что потому, что простой народ, как бы, оно не было кое-кому на редкость так до чего весьма отчаянно печально фактически всегда тот еще нахрапистый собственник и ничего иного ему и в голову совершенно не втиснешь.
А ведь и вправду, как это тут не старайся, а никаких иных понятий ты ему и за всю его жизнь, в общем и целом и близко никак совсем не внушишь.
Ну, а именно ради того чтобы в этом вопросе хоть чего-либо когда-нибудь еще сдвинулось с мертвой точки и нужны были перемены в самом как он есть характере общества, а уж достигается это нисколько не пропагандой, а одним лишь более разумным воспитанием малых детей.

И процесс этот крайне долог и тяжел, поскольку житейский ум у каждого человека сколь зачастую полностью так явно нисколько неповоротлив.
А между тем это как раз-таки житейскому рассудку и надобно бы сколь всегдашне весьма же твердо решать, как это кому-либо вообще еще жить сегодня, а не в том некоем сколь лучезарном грядущем завтра.
Однако уж те на редкость отчаянно закусившие удила ярые фанатики всеобщего безоблачного счастья всею душой истово веруют, что неким тем сколь еще внезапным ярым освобождением от всех оков, людей и вправду будет затем возможно со временем сделать хоть чуточку лучше, да и несколько так намного сознательнее.

305
Да только как раз из-за этого страну и прибрали к рукам, те злые силы, которым никак не понадобились долгие века для всего того безмерно же гибельного ее перевоплощения в сущую вотчину всяческого рода осоловевшего скотства, коварства, да и полнейшей между тем апатии к светлым идеалам литературных и философских грез.

И главное все это разве что оттого, что горшок неизменно был прямо-то как есть под руками, его только на скорую руку и надо было в печь разом сунуть, да и вообще ведь ничего, собственно, более.
А все-таки длинные руки свои большевики могли и обжечь, если бы, конечно, не беспричинно радостные вопли сладкоречивых либералов наконец-то дождавшихся на редкость многообещающих и до чего этак вовсе совсем немыслимо радостных революционных «перемен».
А они между тем так и ласкали им всю их душу и сердце, и вправду дав им самую прямую возможность довольно-то кратковременно всячески наслаждаться совсем ведь донельзя откровенно же приторным восторгом в самом том еще сладостном предвкушении грядущих великих и славных свершений.

306
Ну а затем шило все же столь наглядно как-никак до того жутко вылезло из дырявого мешка, причем стало оно настолько весьма и весьма до чего откровенно вопиюще наглядным, что даже и подслеповатому взору российской интеллигенции было далее никак невозможно его и впредь совсем этак нисколько явно не примечать.
Правда, этак-то сразу вслед за всем тем истинно на редкость полностью безвременным окончанием суровой эпохи бесчеловечных репрессий обо всем том, как есть полностью начисто уж совсем попросту подзабылось, а все те черные воспоминания остались разве что об одной той донельзя злосчастной суровой године.
Вот будто бы разве что лишь она (37 злосчастный год) тем безумно ярким и ничем несмываемо до чего еще заскорузло кровавым пятном, хоть в чем-либо броско выделяется на общем фоне фактически всеобъемлюще обезличенного террора, направленного сразу против всех и каждого, и если не физически, то, по самой меньшей мере, психологически.

307
И в эти самые окаянные дни, когда буквально всякая обыденная логика несусветно расплывалась в самой ведь и впрямь исключительно так до чего беспредметной разноликой темени…
И уж, ясное дело, все, что вообще тогда еще оставалось всяческим тем завзятым либералам, так это разве что, едва-едва дыша, еле слышно перешептываться, довольно часто при всем том то и дело по сторонам сколь еще затравлено и настороженно оглядываясь.
И ведь только и всего, что царь батюшка вовсе-то и близко никак не угодил всей той либеральной интеллигенции сущей замшелостью своего старинного трона, а как раз потому она всеми ведь силами и поддержала его крайне же нечестиво поспешное исчезновение с политической сцены и по сей день всецело дремуче самодержавной страны.

Как будто на его месте практически сразу не объявится некий новый царь, (свято место пусто не бывает) самозванец и разве то хоть как-либо еще окажется важным, как это именно впредь будет отныне называться эта верховная должность в том самом одними флагами время от времени переиначиваемом государстве российском.

308
Привык же мужик, что он всегда только за барином, а на троне в столице восседает царь батюшка.
Ну а кто он такой им ведь про то и знать было, собственно, совсем так без надобности.
Из его сознания и сегодня этого никак ведь совсем уж нисколько не вытравишь.
Причем воры и люмпены всегда этак и впрямь лучше других, безусловно, чувствуют, кто и где сейчас наиболее главный.
Как, впрочем, и всякое то мелкое начальство более чем неподдельно верно ведает из всех властных директив, беспрестанно спускаемых сверху, где и кого надо бы сегодня приваживать и всячески ублажать, ну а кого следует, прищучивать и впрямь-таки за горло брать железной хваткой, тем начисто прерывая доступ кислорода к чьим-либо «духовным легким».

И эти полностью уж незамысловатые (часто устные) инструкции неизменно включают в себя, в том числе и весьма прозрачные и никак всецело-то недвусмысленные намеки, когда это надо бы совсем неспешно идти в обход, пуская в действие всевозможные интриги, что сколь безнадежно на редкость утомляют людей бескрайне большого и лучезарно светлого ума.
И разве то никак никому и близко уж не понятно, что куда истинно сколь еще многозначительно поболее, нежели чем всем остальным булгаковский Швондер допек профессора Преображенского именно этакими сколь беспардонно закулисными интригами, а оные, кстати, нисколько ведь никого вовсе не украшают!

309
Однако если действительно взглянуть на ситуацию с некоей той на редкость именно так вовсе-то совсем иной стороны.
Вот не пошел бы профессор Преображенский на принцип, а, наоборот, с искренним воодушевлением разом совсем простодушно отказался, рубя при этом с плеча не от двух, а от трех комнат, да и журнальчиков никак не погнушался прикупить штук с десяток, то тогда Швондер вмиг уж стал ему другом, товарищем и братом.
В конце концов, никак не в спальной ему пришлось бы тогда проводить все те свои дальнейшие и последующие плановые операции.
А, кроме того, ему явно также и надлежало говорить со Швондером в ласковой и исключительно подобострастной манере.
Поскольку все те навороши, уж впрямь-таки патологически обожают к самим себе максимально вот большое ничем и близко ими никак незаслуженное уважение.

Однако вести полемику с большевиками, этаким своенравным образом, как то доподлинно без опасений мог уж себе вполне дозволить один лишь и только профессор Преображенский и ему подобные…
Нет, у сколь еще многих российских интеллигентов на что-либо подобное попросту никак тогда не хватало ни духу, ни тем более общемировой известности.

310
Ну а тех немногих безвестных героев нашедших в душе вполне предостаточно духовного мужества для сопротивления новым осатанелым порядкам господа комиссары, разом так сходу пустили в расход безо всяких долгих прений и никому ненужных дискуссий.
И было чего уж людям и впрямь ведь явно тогда опасаться, ну а потому и хранить на редкость верное гробовое молчание, да и поддакивать тоже…
Но при всем том между тем можно было, как есть изыскать и некие те довольно-таки обходные пути вовсе-то никак недоступные пронырливому сознанию плотоядных надсмотрщиков над всяческой той подчас весьма и весьма своенравною мыслью…
Да вот, однако, наивное прямодушие иных, зачастую служило для их же товарищей самой ведь наилучшей прививкой от буквально всяческих и любых, подчас до чего именно что полностью рефлекторных выступлений супротив вконец этак навек обессмыслившихся новоявленных хозяев жизни и смерти.
Причем высшая мера защиты трудящихся пролетариев от всякого же именно так на редкость им всецело чужого барского здравого смысла тогда ведь касалась абсолютно любого человека, а заодно еще и зачастую безо всякого суда и следствия.
Однако ж для кое-кого все это разве что одно лишь те чисто ведь только временные явления, поскольку, видите ли, то самое спешное становление нового и значительно лучшего строя никак и нисколько не могло вот происходить без перекосов, эксцессов и перегибов.
А они, ясное дело, в первую голову касались именно людей весьма твердых во всех своих до чего изначальных убеждениях.
Причем явно не тех, что как есть, сразу вот в единый миг начинали всячески раскисать, а потому и более чем весьма изощренно в тех самых немыслимо непристойных позах затем прогибаться под все те ныне до чего резко так изменившиеся отчаянно суровые реалии.
А между тем совсем ведь никто из прямых потомков тех, кто ради продолжения всего своего земного существования был порою готов стелиться стебельком по ветру пред… (гнусные, непечатные выражения) в кожаных рясах и близко уж данные слова вполне всерьез никак не воспримет.

311
Причем то, что и вправду, само собой, разумеется, как есть буквально-то всякому должно бы весьма ведь полновесно в самой той еще полной мере до самого же конца хоть как-либо уразуметь…
Причем разве то и вправду, что совсем и близко вовсе ведь никому совершенно так никак не ясно…
А между тем как раз то самое на редкость полнейшее отсутствие всяческой ярко выраженной гражданской позиции, одеревенелая пассивность и откровенное примиренчество с тем именно этак раз и навсегда ныне свершившимся фактом…
Нет, именно это во всем том конечном своем итоге и привело к самому истинно уж чудовищному засилью всеобъемлюще отвратительного лизоблюдства во всех тех темных углах и коридорах, что были столь так всегда немыслимо скользки (хотя и покрыты украденными персидскими коврами).

При этом на ярком свету у красноокого чудовища всенепременно пребудет слащаво благодушная физиономия всякого того, кто без тени сомнения почти уж без усилия сумеет, коли в том явно возникнет данная надобность облить морду сиропом для изумительно праведного пиара пред тем простодушным лицом наспех насильно втянутого в политику полностью безграмотного народонаселения.
Делается лишь еще один маленький шаг и та до самого так неприличия слащавая кривда вполне всерьез будет разом объявлена наивысшей правдой под столь обильное хлопанье и бешеные возгласы восторга тех никак не в меру осчастливленных людей, что действительно думы думали и вполне искренне сопереживали горестным бедам донельзя разноликого своего общества.

312
Но то никак вовсе не означает, наличие чего-либо немыслимо плохого во всех тех личностных свойствах каких-либо сугубо так отдельных личностей.
Российская интеллигенция в целом во всем своем абсолютном большинстве неизменно состоит из истинно благородных, возвышенных и справедливых людей.
Да только весьма наглядно учитывая весь их привередливо чистый, строго однолинейно мыслящий ум, им-то было порою и в самый большой микроскоп совсем не углядеть людей из черной бездны безвестности и невежества, которые и впрямь повседневно, как ни в чем, ни бывало, буквально от века безотрадно копошатся в своих мелких делах.
Ну а как раз-таки потому строя немыслимо яркие воздушные замки всего того на редкость же светлого грядущего счастья, довольно-то многие «небожители» тех более чем весьма весомо конкретных живых обывателей попросту и в упор при этом вовсе не видели.
Ну а, сколь радостно и взахлеб разглагольствуя обо всем том необычайно благостном, чему и впрямь-то довольно давно бы вполне еще надлежало весьма ведь по-свойски безо всякого нелепого промедления столь до чего же немедля, как штык буквально-то разом затем и нагрянуть…
Нет, именно подобным макаром кое-кому, и довелось на редкость до чего всецело еще сродниться с рабством, невежеством, хамством, бывших холопов вдруг разом уж ставших князьками новой, «одними пожарами светлой жизни».
И уж была та новая жизнь исключительно ведь чрезвычайно сколь отныне темной всеми теми своими весьма и весьма до чего многочисленными жаркими пепелищами, что так и выедали своим едким дымом души людские.

313
Причем самым уж доподлинным первоисточником всех тех именно что всецело вот вездесущих социальных недугов, неизменно являются никак не некие олигархические верхи, а как раз-таки те еще пресловутые угнетенные низы.
И это как раз их испокон века длящееся долготерпение и создает тот самый наиболее страшный застой в духовном развитии всего того так или иначе существующего общества.
А яростный и отчаянный мятеж бесовской революции это одно разве что вовсе-то на редкость бессмысленно береденье всех тех донельзя застарелых былых ран.
То есть, попросту говоря все это было пустым расчесыванием извечно и безвременно существующих общественных язв.
Причем, кто бы это там, в дальнейшем не руководил всею той страной, да только, то одни разве что и впрямь-таки дела истинно великодержавные.
Ну а ради доподлинно верного преуспевания в деле полностью же должного поднятия всеобщего уровня жизни важнее не было чем нечто то, чтобы низов бы вообще никто никак и близко ведь совсем не касался со всякой той нелепо и усреднено этической точки зрения.

Те, кто вполне всерьез попытались привить обыденной практике общественной жизни Российской империи совсем этак непримиримо иные жизненные принципы и приоритеты, просто-напросто несколько опередили свое время, свили себе гнездышко в некоем том крайне отдаленном грядущем, нынче существующем в одном лишь виде едва-едва наметившихся чертежей, до чего блекло отображенных на просвинцованной целлюлозе.

314
Им уж до сего самого дня так и не хватает той истинно настоящей, до чего твердо стоящей на своих ногах жизненной умудренности и опыта, несомненно, свойственных всем тем поистине безупречно достойным представителям западноевропейской цивилизации.
Внешней политикой такие люди, как правило, никак уж нисколько вовсе не занимаются ее-то они вполне отдают на откуп всяческим самодовольным кретинам, машущим словесами, словно рапирами…
Да только во внутреннем распорядке того четко и верно отлаженного демократического государства таковым оборотистым типам практически неизбежно приходится иметь дело с теми людьми, что и близко никому не дозволят попусту разом разменивать за самую мелкую монетку жизнь и благосостояние всех же граждан своей страны.
Да только в России все это сколь еще совсем этак неизбежно было и будет, в том числе и в дальнейшем том времени вовсе-то именно что на редкость явно иначе…
Ну а во всех тех странах запада, те же ученые и деятели культуры столь неизменно были, куда разве что весьма ведь поменее совсем этак на редкость сколь до чего еще чудовищно вовсе-то необычайно близорукими.
Ну а как раз потому и являются они людьми полноценно взвешенными, да и вполне, кстати, сколь делово искушенными во всем том движении строго вперед по пути, весьма этак постепенного (безо всяких нелепых рывков) на редкость уж конструктивно продуманного развития всего того необычайно широкого общественного организма.
Но опять надо бы тут явно как следует оговориться внешняя политика их государств не в их руках, а в тех самых когтистых лапищах хищников-интриганов, тянущих свои загребущие конечности ко всему тому, что им на этой Земле пока вот в той или иной степени и по сей день совсем не подвластно…

И это разве что им и было действительно выгодно более чем явственно обратить всю Российскую империю в свою новую колонию.
И то вполне естественно, что это как раз во имя бессердечно доблестного осуществления именно что ведь подобных «благих планов» им и было надобно для начала ее разложить в некоем том сугубо духовном смысле - убийственно смертельным ядом нисколько неосуществимых на практике светлых мечтаний так ни о чем на деле вполне конкретном.

315
И это как раз-таки под тем сколь неистово безоглядным предводительством ярых гурманов воображаемо же светлого (неизменно лишь некогда, затем в той донельзя далекой дымке) сколь отрадно грядущего бытия российская империя в 20 столетии вместо того чтобы идти семимильными шагами строго вперед разом свернула куда-то всецело ведь безудержно вспять.
Причем те самые советские времена были не одним тем весьма существенным же откатом во все, то совсем этак явственно более чем неопределенно отдаленное прошлое, но также заодно и заранее нисколько непредусмотренным открытием неких тех новых безбожно величественных алтарей на самой как есть исключительно ведь необъятной плахе кровавого безвременья.
Причем история и ранее знавала массовые побоища, когда кровь лилась, словно вода и никому и близко не было совсем никакого дела, сколько ее доселе было пролито в сырую и впрямь до чего безрадостную землю вовсе-то никак и близко никогда не нуждающуюся в эдаком донельзя безотрадном удобрении.

316
Да вот, однако, буквально у всего есть именно тот сколь многозначительно полноценный верхний предел - есть он и у всяческой наиболее жестокой и дикой лютости.
Но только уж тот донельзя обезличенный и прагматичный террор, начальственно спускаемый (без лифта) из высокого кабинета по всем тем нижестоящим инстанциям может просуществовать практически вечно.
И насколько так, то более чем предельно ведь ясно и понятно, что до верхних ярусов власти при подобном раскладе никогда уж ни будут хоть сколько-то доноситься стоны кем-либо бестрепетно и самотверженно пытаемых жертв.
Сергей Довлатов в его биографической книге «Ремесло» описывает все это в этаком совсем вот незамысловатом ключе.
«Ловко придумано. Убийца видит свою жертву. Поэтому ему доступно чувство сострадания. В критическую секунду он может прозреть. Со мной поступили иначе. Убийца и в глаза меня не видел. И я его не видел. Даже не знал его имени. То есть палач был избавлен от укоров совести. И от страха мщения. От всего того, что называется мерзким словом "эксцессы". Одно дело треснуть врага по голове алебардой. Или пронзить штыком. Совсем другое - нажать, предположим, кнопку в Азии и уничтожить Британские острова…»

317
Причем практически то же самое подметил и Лев Толстой, еще в те довольно-таки ныне далекие времена, когда все это и близко никак пока не могло иметь подобного максимально критического значения в плане до чего и впрямь наилегчайшего уничтожения миллиардов живых людей простым нажатием ядерной кнопки.
Лев Толстой «Война и мир»
«Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его - Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто. Это был порядок, склад обстоятельств. Порядок какой-то убивал его - Пьера, лишал его жизни, всего, уничтожал его».

А между тем все это сегодня, как и когда-либо ранее одно лишь наиболее явное производное вовсе-то и немыслимо циничного прагматизма.
Ну а тот и вправду сделал слепую и циклопичную целесообразность наиболее ведь основным параметром сугубо же верно подкованного аналитического восприятия всего того до чего совсем этак необычайно широкого нынешнего общественного бытия.
И уж, так или иначе, а всему ему отныне и далее разве что и впрямь только ведь и полагалось, всецело этак рассматриваться лишь через ту довольно-то узкую призму бездушного марксизма.
А тот между тем еще изначально был крайне вот отвратительно и безумно злодейски жесток.
Ну а в самом-то как есть процессе чисто ведь житейской его обкатки он, и стал, куда лишь значительно поболее бездушным и неимоверно жестоким, да и совершенно между тем вовсе этак до чего несусветно деспотичным.
А все дело тут было именно в том, что и до сей поры то и близко пока никому этак абсолютно вовсе неведомо…
Уж, в какой это наивысшей степени абстрактные философские постулаты и впрямь-таки явно окажутся совсем и близко никак не в ладах со всею суровой и крайне примитивной простонародной обыденностью.
ЛЮДЕЙ ОКАЗАЛОСЬ ГОРАЗДО ЛЕГЧЕ ГНОИТЬ НА НАРАХ, ДА И ВЕЗДЕ ПОВСЮДУ МОРИТЬ ИХ ЗВЕРСКИМ ГОЛОДОМ, ЧЕМ И ВПРЯМЬ-ТАКИ ДОСЫТА ПИТАТЬ ИХ НЕРАЗВИТОЕ СОЗНАНИЕ СВЕТЛЫМИ И НИКАК УЖ НИСКОЛЬКО НЕБЛИЗКИМИ ДАЛЯМИ НЕСРАВНЕННО НЕКОГДА ТАК ЕЩЕ НАИЛУЧШЕЙ ИХ СЛАВНОЙ ДОЛИ.
Причем чего-либо подобного могло бы совсем этак никогда фактически и не быть посреди тех отчаянно серых будней вовсе-то и без того довольно ведь бестолково невзрачной действительности.
Однако сущая элитарность современной философии постепенно привела как раз-таки к тому, что на ее зияющее черной пустотой место нисколько ненароком вполз червь сомнения во всей той естественной правильности сегодняшнего крайне же недалекого обустройства нынешней современной жизни.
А как раз потому и все, то, что ранее было сколь ведь неотъемлемо незыблемым, ныне стало нуждаться в самых многочисленных поправках, дополнениях, исправлениях и отныне было никак невозможно оставить ему наиболее насущную для него прямую надобность идти и идти тем самым максимально естественным, пусть даже и донельзя окольным маршрутом…
А между тем тот на редкость тернистый путь, что столь старательно выбираем самой жизнью при всей же исключительно тягчайшей своей тяжести и невероятно длительной протяженности наиболее во всем единственно верен и полностью праведен.
И это при всем том, что и вправду чреват он вовсе уж ведь нисколько нескончаемой сменой многих и многих совершенно никчемных поколений.
Они ведь явно еще проживут все свое житье-бытие и в горе и в радости и их нисколько незачем совсем же излишне торопить выйти на тот, куда будто бы поболее разумный и широкий путь.
Нет уж, пусть каждый еще идет лично своей никак непроторенной, да и до чего часто извилисто петляющей личной тропинкой.
Массовость единственно верного пути неизбежно так ведет к чудовищной стадности, а стадность к поиску пастуха, а как раз потому слишком еще многие люди явно уж при этом становятся разве что только баранами годными исключительно на шашлык.
Причем, даже и после относительно малого и частичного освоения всех тех очаровательно дальних далей светлого завтра может уж, затем еще наступить явный конец всему тому сегодняшнему и совсем этак ныне до чего весьма же неспешно пока существующему.
И если конец тот несколько оттягивается, причем и впрямь-таки возможно, в том числе и полное примирение уж никак не три долгих века на редкость яростно враждующих сторон, то ведь и экологическая катастрофа это именно та еще бомба, причем не самого как есть замедленного действия.
Да и сам коллапс всего человечества будет гораздо во многом тогда мучительнее, чем при том почти мгновенном обмене всесокрушающими ядерными ударами.
Правда лютая смерть злого капитала это и вправду голубая мечта всякого левого донельзя прекраснодушного либерала.
Им в этом истинно оптимистически видится светлое торжество наивысшей человеческой святой справедливости.
Людям подобного толка, прежде всего, светят прямо в лицо ярким светочем книжные истины, ну а потому и смотрят они на мир именно через призму, разлагающую белый солнечный свет на все те наиболее яркие его небесно радужные составляющие.
А между тем сколь тщательно и основательно поменять весь этот огромный мир этак уж сколь весьма ведь многообещающе внешне и близко под собою никак не подразумевает в действительности разом совсем ведь еще до конца поменять всю его ту наиболее главную и тщательно всесторонне затаенную суть.
Поскольку ярче, светлее и лучше он разве что от одной той донельзя на редкость с одного только виду заманчивой смены внешних декораций и близко-то совсем же нисколько не сделается.
Зато сколь и впрямь на редкость, безалаберно проводя время во всем том прочувственно нежнейшем ожидании, тех самых чисто грядущих успехов и довелось кое-кому фактически разом отринуть все те еще давнишние принципы, навеки отныне будто бы замшело прежнего полностью этак на наш сегодняшний день совсем уж нелепо отжившего свое бытия.
Да и вообще именно в свете невообразимо так ликующе задушевного подъема всего и вся до чего же только крайне неказисто мозолистого одна лишь черная грязь и темень явно еще окажутся на самой той полностью должной высоте…
Ну, а дабы российская интеллигенция и вправду затем сумела всему тому сколь еще достойно воспрепятствовать, было бы всецело крайне необходимо действительно уж приучиться, куда только поболее действенно принимать то самое сколь надлежащее участие в должном формировании всех тех самых обыденных и житейских событий в жизни всего общества в целом.
Поскольку вовсе-то и близко не следовало никому ожидать, пока все именно что само по себе на редкость так радостно как-нибудь истинно ведь благополучно из совсем уж ничего само собой явно еще образуется.

318
Потому как от всего того умственно умиленного безделья образуется одна лишь та чудовищная плесень и грязь.
Но, однако, никто тут и близко не говорит о неких весьма и весьма чисто же заранее продуманных планах и самых что ни на есть крайне этак совсем неприглядных и неблаговидных намерениях.
Раз все тут вполне очевидно начиналось и зачиналось именно в виде искренне так благородного устремления всецело добиться безмерно широкого общественного блага, да только все это выражалось именно в форме
всепоглощающего отрицания того донельзя старого и замшелого, что надо было разом отсечь во имя чудодейственно светоносного нового, безумно и отчаянно сурово прекрасного.
Да вот однако все те призрачно и отчаянно славные намерения по сущему искоренению всего того прежнего зла, как правило, есть одно лишь разве что именно его же собственное извечное желание вящего самообновления и самый наилучший для того продукт это как раз-таки развалины вместо веками вполне вот давно обжитого жилища.
И верно, конечно, что те, кто более чем так наглядно являлись истинными зачинателями этаких новых веяний, сами-то по себе ничего такого нисколько не осознавали…
Однако чего это они вообще сотворили, яростно пытаясь совсем так беспочвенно и бесцельно создать этот свой новый мир из всей той до чего разрозненной мозаики совершенно вот отвлеченно и умозрительно благих воззрений?

319
Зачинатели воинствующего нигилизма попросту мыслили именно тем напрочь отрешенным от всего того лишнего бездушно же скупым на всякие те задушевные излияния разумом, и тот был явно полностью обезличен и весьма лаконично безэмоционален.
Причем его явственной первоосновой стала именно та еще пыльца философских абстрактных чаяний, несомненно, настоянных на сколь безмерно иссушенной схоластикой нравственно полностью как есть же безнадежно слепой рациональности…
Однако вовсе при всем том не было их фосфоресцирующее искрами абстрактного разума мировоззрение истинным суррогатом самой так до чего низменной подлости и грязной лжи…
Ведь и впрямь разве можно в том вообще хоть сколько-то усомниться, что базаровский рационализм есть самая неизменная плетка для своего собственного ума, а никак не для всяких других бессчетных людей, ну а цинизм определенного рода это же просто-напросто свойство всякой молодости нисколько никак еще неопытной в каких-либо семейных взаимоотношениях.
А, впрочем, такие как Базаров, научные деятели и врачи иногда действительно остаются на всю свою жизнь бобылями, причем только из-за того, что они буквально смолоду срастаются, словно растение паразит со всеми же пробирками в едином порыве, стараясь обточить все свои знания, при этом, не отрываясь ни на какие сущие пустяки.
Именно чем-либо подобным в их глазах им и видится создание своей семьи…

Однако такой человек вполне может умереть от тифа, занозившись при вскрытии трупа, да только никак и никогда не будет он повешен за всякие бесчеловечные опыты над живыми людьми.

320
Да только производное подобного восприятия мира гораздо хуже, чем все те его еще изначальные свойства.
По сути, они в чем-либо довольно же схожи с осложнениями гриппа, однако на этот раз именно в том сколь многозначительно социальном, а никак не медицинском плане.

Раз речь тут идет именно о самом уж явном так слиянии воедино всевозможнейших гнуснейших словопрений, коие кое-кто более чем и вправду до чего беззастенчиво затем использовал, дабы лютой силой влить в душу каждого отдельного члена общества целый ушат тех самых довольно-таки отменных демагогических помоев…
ТО есть, совсем неблаговидно он буквально разом и увяз в тех самых безмерно сентиментальных рассуждениях о столь безгранично радостном торжестве его величества «единственно верной и праведной» логики, со всеми теми несусветными же ее грезами наяву о некоем том безо всякого стоящего труда, обретенном духовном богатстве.
И уж всему тому явно еще предстояло быть завоеванным, причем как раз именно теми людьми, которым всего-то, что надо было так это сколь ведь непосредственно сходу перекусить зубами извечные цепи довольно давно донельзя опостылевшего им тупого рабства, как и всей той, осоловело скотской бессловесной покорности.

321
Однако кандалы те абсолютно непоколебимы и имеют полностью завершенный вид, а как раз потому и буквально всякая их трансформация только-то всячески бередит старые раны, а вовсе не придает, она обществу некие новые свойства во всем том всегдашне же вдоволь и поперек донельзя изгаженном всяческими мелкими страстями житейском быту.
Никто и близко никогда не поднимется изменять весь этот мир к чему-либо сказочно лучшему разве что лишь оттого, что старых угнетателей в нем более нет, и главное никогда их и далее отныне более и не будет!
И все это, потому что настоящая, подлинная свобода никак уж нисколько не создается «общественно полезным насилием», а одним тем, куда только поболее праведным и разумным воспитанием всякого того нового поколения и это самый безоговорочный и до чего весьма и весьма исключительно непреложный факт.

А тем паче принципиально новая действительность совершенно так не может возникнуть на почве всяческих злободневных байк про неких зажравшихся господ, коими сколь обильно обкормили солдат во времена той еще Первой Мировой…
Явно этак тоже, между прочим, на редкость кровопролитной войны…
На полях ее сражений умирали во множестве лучшее сыны России, а в запасных, тыловых войсках собралась той еще серой толпой всякая же вошь рода людского, а ей-то и лапшу на уши старательно вот понавешали, причем это сделали именно те, кто во всяком дыму искал одни лишь свои сугубо личные выгоды…

322
Большевики за агитацию очень даже по-королевски щедро платили, поскольку работа эта была действительно до чего еще крайне опасна и трудна…
И вот он самый конкретный всему тому вышеизложенному самый этак на редкость наглядный пример, взятый из книги генерала Краснова «От двуглавого орла к красному знамени».
«- Война, товарищи, приобрела неожиданный оборот. Рабочие и немецкие крестьяне не хотят воевать, и они ждут, что русские рабочие и крестьяне протянут им руки. Война нужна генералам и офицерам, которые наживаются от нее и на вашей крови делают карьеру и поправляют свое благосостояние…
В другом углу казармы сестра милосердия раздавала солдатам сладкие пирожки и говорила медовым голосом:
- Кушайте, товарищи, на помин души солдатика, что помер вчера у меня на руках. Такой сердечный был солдатик, жалостливый. А что он рассказывал, просто ужас один. В сражении они были. Пули свищут, а офицер ему и приказывает - ложись впереди меня, укрывай меня от пуль. Так и укрылся солдатиком. Ужас просто. И офицер-то был пьяный-распьяный.
- Где только они водку достают! - злобно сказал черноусый бравый парень.
- Где? Господам все можно. Им запрета нет, на то господа! - сказал другой коренастый солдат с веснушчатым лицом без усов и без бороды».

323
Ну, а куда поточнее, из какого это именно людского контингента были тогда во всей той основной своей массе весьма же наспех составлены все те столичные тыловые части вполне возможно узнать из книги Святослава Рыбаса «Похищение генерала Кутепова».
«К началу 1917 года в казармах столицы скопилась огромная солдатская масса. В основном это были новобранцы, люди восемнадцати-девятнадцатилетнего возраста. Они числились в запасных батальонах гвардейских полков, но не имели с гвардией ничего общего, кроме названия и двух-трех офицеров. В казармах была невообразимая теснота, нары стояли в три яруса, ученья приходилось вести на улицах.
Чем ближе была весна, тем тяжелее и страшнее делалось в казармах. Они пронизывались слухами об ужасах фронта, о продажности правительства, о благородстве оппозиции, которой мешают темные силы. ВОЮЮЩЕЕ РОССИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО ВДРУГ СТАЛО ЧУЖИМ ДЛЯ МНОГИХ В РУССКОЙ ЭЛИТЕ.
(Выделено автором книги).
На фоне этой огромной, пока дремлющей враждебной массы, силы в 10 тысяч человек казались ничтожно малыми. Этих полицейских, казаков и солдат учебных команд было мало даже для поддержания обычного равновесия в городе с населением в два с половиной миллиона человек».

324
А все и впрямь явно еще тогда началось нисколько не с мелкого люда, а с истинно великих мира сего и это как раз они, те, кто воду до зеленых чертиков в тихом пруду замутили, а в нем и без того было уже довольно-таки илисто и весьма ведь донельзя основательно мутно.
Вот как все это тем еще самым на редкость сколь же житейским образом, было весьма и весьма до чего и впрямь-таки бесподобно более чем подробно на деле отображено в самом что ни на есть исключительно так знаменитом романе Федора Михайловича Достоевского
«Преступление и наказание».
«Я сейчас, конечно, пошутил, но смотри: с одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому не нужная и, напротив, всем вредная, которая сама не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет. Понимаешь? Понимаешь?
-Ну, понимаю, - отвечал офицер, внимательно уставясь в горячившегося товарища. - Слушай дальше. С другой стороны, молодые, свежие силы, пропадающие даром без поддержки, и это тысячами, и это всюду! Сто, тысячу добрых дел и начинаний, которые можно устроить и поправить на старухины деньги, обреченные в монастырь! Сотни, тысячи, может быть, существований, направленных на дорогу; десятки семейств, спасенных от нищеты, от разложения, от гибели, от разврата, от венерических больниц, - и все это на ее деньги. Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощью посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь - тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен - да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки? Не более как жизнь вши, таракана, да и того не стоит, потому что старушонка вредна. Она чужую жизнь заедает: она намедни Лизавете палец со зла укусила; чуть-чуть не отрезали»!

325
От этакого простецкого прагматизма несносно тянет явным запашком давно уж вконец как есть протухшего популизма, попросту сколь еще строптиво прячущего совершенно ведь неизменную личную выгоду под маской более чем откровенно лживой социальной демагогии.
Сначала все этак вполне естественно делается, только лишь, значится, во благо всего того необъятно широкого словно море человечества в целом…
Однако убивающий вовсе неважно, для чьей это, собственно, выгоды (не ради защиты всего своего отечества) уже тем самым заранее обречен построить бескрайние бастионы абсолютной бесчеловечности.
Ибо, зачавшись в сущей грязи бессовестно юродствующих словопрений о лучшем благе всех и каждого, и зарождается затем наиболее кощунственное отношение ко всем же гражданам всех стран мира вообще!
И уж, так или иначе, а им вполне должно было ведь стать сплошными винтиками ради весьма и весьма самого еще до чего отдаленно разве что только грядущего умозрительного блага, всех тех и близко никак не народившихся на весь белый свет в «сущем земном раю» мнимо живущих поколений.
А им между тем никак не суждено было родиться совсем не потому, что был истинно на редкость до самого конца всецело развален весь тот до чего грандиозный эксперимент, который еще же изначально производился разве что над всем тем всецело этак всеобщим людским долготерпением.
Некоторые и по сей день на редкость сладостно жуют тот же хлеб всяческих тех сколь навеки нынче истинно прежних нелепых доктрин и безыскусно дармовых свобод.
А между тем если и будут некогда люди еще вот жить несколько лучше всех нас нынешних и сегодняшних, то вот как дважды два то никак не окажется самой явственной заслугой коршунов острым глазом открыто зарящихся на все те несметные кем-либо на редкость бессовестно уворованные у всего же народа неисчислимые богатства.

326
Да и вообще этакого рода несуразно низменное подстрекательство со всеми-то бесподобно же наглядными разъяснениями об тех лишь некогда только явственно грядущих благах, которые довольно вскоре до чего и вправду как-никак всемогуще породит та самая сказочно сладостная новая эпоха и есть наиболее главная первопричина, собственно, и послужившая одним из самых неприглядных духовных зачатков всего того разве что лишь затем и последующего нового русского бунта.
И надо бы учесть, что оный совершенно не мог вспыхнуть в одночасье от одной той мелкой едва заметной глазу искры.
И, кстати, всякое мышление, сколь исподволь воздвигнутое на сплошном же беспричинном альтруизме, совершенно вот бесследно исчезнет в огне яростно бушующих стихий, при котором все, что не будет растащено, просто-напросто сгинет в сырых подвалах или сгорит в буржуйках, поскольку дрова сами собой непременно исчезнут вместе со всем тем многократно проклятым царизмом…

327
Дикое зло долго и бесправно бродило, где-то явно уж глубоко внутри, однако никак не нашло бы оно себе этакого вулканического выхода безо всех тех искусственно созданных иллюзий, сколь весьма бездумно сотворенных людьми попросту и близко непонимающих, а в какой это стране, им было дано судьбой мыслить, и столь праздно обитать.
Они до того и впрямь истинно так тяжко тяготились тем, что Россия вовсе уж никакая не Франция, будто бы на берегах Невы и впрямь-таки должен был стоять город Париж, а не Санкт-Петербург.

328
Общество было настолько нерусским, что приезжий чувствовал себя в нем словно бы совсем как у себя дома.
А вот он и стих Чацкого, из бессмертной поэмы Грибоедова «Горе от ума».
«В той комнате незначащая встреча:
Французик из Бордо, надсаживая грудь,
Собрал вокруг себя род веча,
И сказывал, как снаряжался в путь
В Россию, к варварам, со страхом и слезами;
Приехал - и нашел, что ласкам нет конца;
Ни звука русского, ни русского лица
Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями;
Своя провинция. Посмотришь, вечерком
Он чувствует себя здесь маленьким царьком;
Такой же толк у дам, такие же наряды…»

А между тем загодя еще на себя более чем, чрезмерно так старательно примерив все то действительно чужое и заграничное, было бы очень уж даже странно в свою страну и революцию, затем совсем до чего ненароком волоком не перекатить.
При этом сколь нещадно все эти люди исключительно же полуосмысленно хаяли все, то свое им исстари, несомненно, не совсем ведь явно как есть полноценно родное.
Столь отвратительно и прямолинейно всячески противопоставляя все так или иначе имеющееся в своем родном отечестве, всему тому, что, по их мнению, и впрямь-то до чего еще, явственно преобладало в той на редкость пресыщенной чисто внешним своим благообразием Западной Европе.
То была, да и поныне есть вполне естественная часть мышления людей, попросту и близко не сведущих, что в подобном духе опсовев на все свое им от века родное, они его всеми силами лишь поболее никак не ко времени разве что вспять же значительнее оборотят, а то и полностью навеки сокрушат.

329
А чего-либо нового им при всем том было, ну никак ни в жизнь не построить, поскольку российский народ был исключительно иным, нежели чем он мог кое-кому издали в том призрачно розовом отцвете только-то разве что померещится.
Однако вот, (в то самое дореволюционное время) тратя часы долгих и немыслимо громогласных совместных раздумий как раз-таки ради того, дабы была всеми силами ума и сердца раз и навсегда ликвидирована безалаберная леность всего русского народа, некоторые интеллигенты, по всей на то видимости, про то самое главное даже не вспоминали…
А между тем речь тут идет как раз о самом же достойном вознаграждении за свой из века в век неизменно нелегкий труд.
Как обо всем том до чего еще метко и верно некогда высказался Крымов в фильме «Асса» режиссера Соловьева.
«Чем больше горбатишься, тем меньше тебе платят».

Это уж очень старый российский принцип и вовсе не большевиками он был совершенно так наспех некогда выдуман.
Только к чему это тогда все эти отчаянно горестные вздохи и трепетные ахи про некую еще и впрямь изначально свойственную всему народу - русскую лень?
А между тем сама по себе та лень это лишь черная тень вездесущего и крайне и впрямь непосильного всему же народу рабства, а потому лень на Руси исчезнет только лишь после того как появится настоящая экономическая свобода…
Но, ясное дело, куда полегче вместо главной беды замечать только ту одну и впрямь-таки чудовищно ее мерзкую тень.
И вот буквально все про нее нисколько никак не жалеючи сил совершенно безо всякого умолку уныло талдычат… как Чехов, да и Лев Толстой, а между тем и Достоевский, словно со всеми ими, загодя сговорившись туда же явно этак, собственно, клонит.

330
И ведь все это разве что оттого, что кто-то жил на небесах всего своего отменного прекраснодушия, и даже побывав в аду царских острогов, да и в той никакими словами неописуемой преисподней сталинских тюрем, они и там не сменили своих светлых, так и громыхающих пышными словесами убеждений на что-либо более объективное.
И вот он, кстати, ко всему тому до чего исключительно же сияюще яркий пример из «Бесов» Достоевского.
«Говорят, французский ум… - залепетал он вдруг точно в жару, - это ложь, это всегда так и было. Зачем клеветать на французский ум? Тут просто русская лень, наше унизительное бессилие произвести идею, наше отвратительное паразитство в ряду народов. Ils sont tout simplement des paresseux*, а не французский ум. О, русские должны бы быть истреблены для блага человечества как вредные паразиты! Мы вовсе, вовсе не к тому стремились; я ничего не понимаю. Я перестал понимать! Да понимаешь ли, кричу ему, понимаешь ли, что если у вас гильотина на первом плане и с таким восторгом, то это единственно потому, что рубить головы всего легче, а иметь идею всего труднее! Vous tes des paresseux! Votre drapeau est une guenille, une impuissance**. Эти телеги, или как там: "стук телег, подвозящих хлеб человечеству", полезнее Сикстинской Мадонны, или как у них там… une btise dans се genre. Но понимаешь ли, кричу ему, понимаешь ли ты, что человеку кроме счастья так же точно и совершенно во столько же необходимо и несчастие! Il rit***. Ты, говорит, здесь бонмо отпускаешь, "нежа свои члены (он пакостнее выразился) на бархатном диване"…»
*Они попросту все ленивы фр.
** Вы все лентяи! Примерно (не силен автор во французском) Ваше знамя востока одно тряпье, да бессилие. Фр. *** Это весело. Фр.

Все время кивать и кивать на великую Францию, а также и впрямь безо всякого толку невообразимо же грустно до чего разнузданно пенять и пенять на всякую свою полнейшую же немощность привести бы Россию именно к тому истинно так благородному уровню всей той мысли и культуры…
Разве из чего-либо подобного и впрямь было бы возможно сотворить нечто ведь действительно путное так и приплясывая под чью-либо чужую дудку в течение целого того до чего долгого столетия?
Да еще и именно по тому собственному славному почину совсем уж надрывно изливаясь горькими слезами по поводу немыслимо стародавнего и сколь на редкость вовсе ведь нисколько невзрачного убранства всей той своей вконец до чего осточертело допотопной жизни.
А между тем всею душой стремглав устремясь ко всему тому первостатейно западному можно было добиться только лишь дикого разрыва внутри и без того донельзя разобщенного общественного организма.
Да и вообще при данном раскладе, в конце концов, чего-нибудь эдакое с дальних берегов Сены к нам и вправду до чего надежно явно ведь со временем затем переселиться, да только напрасно было бы ожидать в связи с этим хоть чего-либо на самом-то деле довольно-то уж всецело так непременно хорошего.

331
И тут ниже сколь еще невозмутимо браво описан весь тот вполне закономерный конечный итог тех самых скабрезно благих рассуждений так и выпирающий огромными огненными буквами изнутри яркого и пламенного отрывка, взятого автором из книги генерала Краснова «От двуглавого орла к красному знамени»
«Вот оно, началось, - думал он. - Началось то, о чем так давно, так долго и упорно мечтала наша интеллигенция. Туман французской революции всегда висел над нами, и наши передовые люди мечтали о своих Мирабо, Дантонах, Маратах, Робеспьерах, ну и конечно - Наполеонах! Нет такого артиллерийского поручика, который хотя раз не помечтал бы стать Наполеоном и, выкатив пушку на площадь, кого-нибудь разогнать. Что-то там в Петрограде?! Русская революция! Но разве не поднимали красное знамя мятежа Разин при Алексее Михайловиче, Булавин при Петре, Пугачев при Екатерине, разве не трепетало оно, поднятое Талоном и Шмидтом, еще так недавно над нестройными толпами народа по всей России. Во что же выливалось это? - в разгромы, иллюминации помещичьих усадеб, еврейские погромы, выпускание кишок племенному скоту, подрезывание жил жеребцам, битье зеркал, разрывание дорогих картин и уничтожение накопленного богатства. Разбой, а не революция… Но тогда руководили революцией простые, дикие, неграмотные казаки или поп Гапон и рабочие, а теперь во главе революционного движения стала, вернее всего, Государственная Дума… Посмотрим, справится ли она? Саблин вспомнил анекдот о словах императора Вильгельма, сказанных будто бы по поводу того, что кто-то назвал Императора Николая II неумным. "Я не считаю его неумным, потому что для того, чтобы двадцать лет править таким диким народом, как русский, надо иметь много ума"».

332
Но все тут дело было вовсе не в одних только тех босоногих и нищих душах, а также и во всей той еще серости и дикости, да и в самой же исключительно так совсем ведь на редкость лютой и отчаянной бесшабашности…
Такой народ как русский увести куда-либо в самую дальнюю сторону от всего того самим еще проведением для него заранее вполне вот наглядно предначертанного пути всеобщего развития было в особенности сколь уж безответственно донельзя безумно опасно.
И это именно так фактически сразу для всех тех людей, где бы они при этом только ни жили на всем белом свете.
А между тем достопочтенному Федору Михайловичу Достоевскому в его-то преклонные годы если о чем-либо вообще же мечталось так это об одной той никак и близко совсем неминуемой грядущей революции, и только лишь того он, в сущности, до чего еще неистовующе тогда добивался…
…он вполне этак искренне норовил загодя предупредить достойных революционных деятелей как есть еще остерегаться фальшивого вождизма, тлетворного влияния канцелярщины, а также и низменного плебейства, бездумно корчащего из себя наивысший разум всей планеты.
С его почти напрочь безоглядно отстраненной от каких-либо истинно настоящих реалий жизни психически явно как-никак неустойчивой точки зрения, как раз-таки сколь сладострастно написав бессмертно провидческий роман «Бесы» он и приложил самый максимум усилий, дабы людей недостойных враз затем отодвинули от высоких идей…
Причем дело-то как на ладони фактически ясное, разве что лишь вовсе вот совсем на редкость только лишь до чего только всецело как можно подалее.
Однако куда это там раз те всею уж своею серой душонкой так и прилипли к идеям буквально-то попросту намертво.
И в принципе да великий писатель со всею приличествующей его величию горечью на редкость прозорливо некогда предрекал, что к славному движению созидателей грядущего всеблагого социализма явно примкнут, да и грубой силой его попытаются взнуздать, оседлать и возглавить этакие бесы, что загодя рядятся в белые одежды подлинных радетелей грядущего всеобщего счастья.
Он их видимо как раз-таки за этим самым наиподробнейшим образом ярко обрисовал, во всех их крайне броских цветах, да и сколь мелких даже ведь до чего и близко вовсе вот никак совсем уж несущественных оттенках.
Ну а вслед затем все эти литературные прообразы и приобрели всю свою плоть и кровь, став безумно ярким символом чудовищных времен духовной и физической разрухи времен развитого тоталитаризма.

333
Однако при всем том вполне, то еще может быть, что те бесы и сами толком пока нисколько не ведали, а какой это именно облик им вполне надлежит, собственно, так принять ради самого как есть до чего сущего насаждения вездесущего страха во всех слоях общества.
Ну а также и беспрецедентно (во всей истории) максимально полного охвата всеми своими липкими щупальцами… истинно всемогущего жезла власти.
И тут великий умом и талантом писатель им в том на редкость бесподобно и безгрешно весьма и весьма по-божески от всей уж души разом и подсобил.
Причем это именно достопочтимый Федор Михайлович Достоевский, сколь на редкость весьма ведь гениально указал на все те наиболее основополагающие и те лишь пока в его время грядущие безошибочно верные принципы на редкость изуверского и узурпаторского руководства отныне одним господам большевикам и принадлежащей все также, однако по-прежнему самодержавной державы.

Причем надо бы как есть и про то весьма ведь откровенно разом заметить, что это Достоевский, а никто иной бесподобно так ярко и зрелищно внешне описал все те на редкость дьявольски насущные правила самого еще тщательного формирования узколобого и фанатичного мировоззрения членов всех большевистских и эсеровских разнузданно радикальных, подпольных кружков.
То есть, еще и в самом том своем сколь изначальном зачатке большевизм довольно-то явно до чего взвешенно внял всем тем бесконечно премудрым советам во всяком том широком общемировом смысле никак небезызвестного Федора Михайловича.
И нате вам всему тому самый конкретный и деловой пример.
Роман «Бесы» Достоевского.
«Вы вот высчитываете по пальцам, из каких сил кружки составляются? Все это чиновничество и сентиментальность - все это клейстер хороший, но есть одна штука еще получше: подговорите четырех членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесет, и тотчас же вы их всех пролитою кровью как одним узлом свяжете. Рабами вашими станут, не посмеют бунтовать и отчетов спрашивать. Ха, ха, ха»!

334
И вот ведь он тот сколь определенно вполне же насущный прообраз знаменитого сталинского принципа единения соратников совместно и «доблестно» ими пролитой кровью.
Причем, к слову сказать, величайший литературный гений Лев Толстой, приложил к всесокрушающему разрушению самодержавного российского государства, куда значительно поболее недюжих, творческих сил, нежели чем достопочтенный страдалец Федор Достоевский и не зря его не раз вот за то безумно попрекает генерал Краснов в его книге «От двуглавого орла к красному знамени».
«- А помните толстовское: образуется.
- Вот оно-то и сгубило нас. Приучило к пассивности, к тупому фатализму…»

Однако и у Достоевского и близко так никак не отнять абсолютно ведь ничего от всего того на редкость сколь суверенного его права на те весьма вот деловито безнравственные оправдания довольно деятельного и последовательного уничтожения никому в дальнейшем попросту и близко совсем же ненужных, вредных людей.
И все, то значительно худшее и большее в любом ведь случае сколь неприметно начинается с чего-либо относительно явно уж мизерно малого…
А как раз-таки потому далее и последует более чем доходчивый пример именно той скользкой, узкой и прямолинейной логики, причем данная цитата нисколько не вырвана с мясом из всемирно известного романа Достоевского «Преступление и наказание»
«Преступление? Какое преступление? - вскричал он вдруг, в каком-то внезапном бешенстве, - то, что я убил гадкую, зловредную вошь, старушонку процентщицу, никому не нужную, которую убить сорок грехов простят, которая из бедных сок высасывала, и это-то преступление? Не думаю я о нем, и смывать его не думаю. И что мне все тычут со всех сторон: "преступление, преступление!" Только теперь вижу ясно всю нелепость моего малодушия, теперь, как уж решился идти на этот ненужный стыд! Просто от низости и бездарности моей решаюсь, да разве еще из выгоды, как предлагал этот… Порфирий!..
- Брат, брат, что ты это говоришь! Но ведь ты кровь пролил! - в отчаянии вскричала Дуня.
- Которую все проливают, - подхватил он чуть не в исступлении, - которая льется и всегда лилась на свете, как водопад, которую льют, как шампанское, и за которую венчают в Капитолии и называют потом благодетелем человечества. Да ты взгляни только пристальнее и разгляди! Я сам хотел добра людям и сделал бы сотни, тысячи добрых дел вместо одной этой глупости, даже не глупости, а просто неловкости, так как вся эта мысль была вовсе не так глупа, как теперь она кажется, при неудаче…»

335
А между тем надо бы во всем откровенно прямо этак и заявить, что стоит лишь ненароком пустить кое-кому ту крайне липкую кровь во имя в единый ведь миг разом затем покрывающихся едкой плесенью словоблудия, блекло светлых возвышенных идеалов…
И уж тогда все, то так и чарующее низменные души кровопролитие и приобретает весьма и весьма на редкость исключительно ведь совсем наглядный хронический характер, ДА И СКОЛЬ всеобъемлюще оно при всем том будет и впрямь совсем этак явственно самооправдываемым всяческими теми лучезарными дальними далями.
И уж как есть до чего безудержно именно ведь тогда и начнется все, то немыслимое славословие во имя сурового приближения именно тех невообразимо так ныне крайне далеких времен до чего изумительно светлого грядущего бытия.
Ну а чтобы по мере сил достаточно ведь старательно нечто подобное не на словах, а на деле приблизить, и нужно было совсем уж безжалостно враз уничтожить всех тех врагов так и стремящихся отобрать у трудящихся масс те самые до чего истинно новые и великие их завоевания…
Однако слишком так много до самого еще неприличия тогда окажется тех самых на редкость безнадежно лишних людей и до чего раздольно везде ведь вокруг тогда воцарится всеобщее молчаливое оцепенение в путах всесильно чудовищного всеобщего страха.
А никак этак нисколько ему непокорных попросту должно будет сколь непременно разом еще раздавить, словно вшей.
Ну, а кровь тех, кто пал во имя всеобщего усреднено серого единства явно этак разве что только послужит, одному тому, собственно, делу весьма и весьма сколь последовательного, как и безмерно насущного очищения нации или даже всего человечества, причем во имя только его же до чего и впрямь величайшего явного блага…
И это как раз именно во имя всеобщего «добра и света» сколь же смело и впрямь-таки на свободу из черной и подвальной тьмы подполья так и вырвались все те более чем принципиально на редкость суровые мыслители-практики, разудалые ваятели по людской живой плоти внутри всего того необъятнейше огромного общественного организма.
И это именно они неистово смело всячески так играючи словами бесподобно и провели межу донельзя уж совсем аморально слепого уравнивания яростной войны между противоборствующими государствами и войны внутренней, еще изначально нацеленной на то самое яростное уничтожение проклятых угнетателей… и можно подумать, что это и впрямь действительно одно то же.

336
И это именно та безнадежно обескровливающая лица Гражданская война, да и распри внутри Белого движения во всем том своем конечном итоге и привели к появлению на общемировой политической карте краснознаменной империи донельзя уж зловещего большевизма.
А именно это, в свою очередь, и повлекло за собой лишь некогда ведь разве что затем в том никак не далеком будущем то самое истинно же последующее возникновение империалистической и буржуазной антитезы в виде итальянского фашизма и германского нацизма.
А к тому же и практически полная всесторонняя отгороженность буквально ото всех немыслимых бед своего народа, слепая ненависть к нему за всю его аморфность, сущую безыдейность точно ведь также явственно порождает атрофию всяческой вообще активной сопричастности ко всем сразу - большим общественным начинаниям в той необычайно широкой своей родной отчизне.
Ну а что до той на редкость уж бестолковой и чванной
чиновничьей братии, то ведь она сколь неизменно во всех тех делах весьма вот чутко руководствуется одной лишь сухою, вычурною целесообразностью, куда и впрямь значительно поболее приемлемой тупому, варварскому механизму, всецело нацеленному на самое отчаянное и неистовое противодействие и предотвращение, нежели чем действительно во всем живому человеку.
А между тем все это некогда возникло никак ведь совсем явно не на пустом месте.
Все эти цветы зла расцвели на могиле доподлинно житейски светлой духом никак и близко вовсе ведь совсем не холщовой плотью целесообразности.
И был он, кстати, до самой еще чрезвычайности безумно далек от всего того «единственно ведь верного» западноевропейского восприятия жизненных реалий текущего века.
Правда речь тут идет разве что о тех на редкость весьма и весьма до чего как есть многозначительно чисто внутренних государственных реалиях, поскольку внешняя политика почти всегда там ведется по славному принципу ничем ненасытной дикой алчности.
Но опять-таки во всех тех сколь неотъемлемо внутренних делах там и близко никак никогда не было всего вот того отчаянно же истошного пафоса, а еще и сущей свистопляски откровенно тупого идейного маразма.
Западный уклад общественной жизни всегда был прост и открыт для всего того, что безыдейно, но вполне уж как есть более чем естественно полностью логично.
Причем как раз из-за того, что чего-либо ему подобное в России умерло, толком так и не родившись, все те совсем ведь скрюченные своей исконной правотой правые и стали до сущей нелепости отчаянными ретроградами и сама жизнь при этом явно оказалась похожа на чудовищно кошмарный и никак же нескончаемый сон.
И все это из-за того только, что людям, что придерживаются восторженных, а еще и густо посыпанных перцем радикализма умозрительно либеральных взглядов вполне всерьез свойственно думать, что это в России, и можно будет, спешно сдобрив саму землю навозом светлых философских абстрактов, затем еще вырастить на ее почве совсем уж немыслимые по своей красоте плоды добрейшего добра.
Хотя их и близко никак не вырастить, не посеяв предварительно зерна всеобщего народного образования…
Да только зачем это их как следует весьма еще тщательно сеять, если можно истинно сразу довольно-таки резво жать жатву всего того исключительно ведь на редкость безумно светлого и хорошего?
Раз вот и впрямь столько всего того всемогуще как есть волшебно книжного, и вправду ныне имеется во всем том на редкость до чего необъятно широком мире.
И это где-то как раз именно отсюда и возникли все те сколь еще донельзя весьма вкрадчивые откровения беса Белинского.
Ну а также именно от этакого рода чисто ведь наспех, как есть совсем же неброско начертанных пером реалий, собственно, и берут свое нравственное начало все те нисколько никак неуемно проникновенные мысли, коие были и впрямь совсем так наглядно и верно отображены в «Бесах» Достоевского.
«Шигалев слишком серьезно предан своей задаче и притом слишком скромен. Мне книга его известна. Он предлагает, в виде конечного разрешения вопроса - разделение человечества на две неравные части. Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться в роде как в стадо и при безграничном повиновении достигнуть рядом перерождений первобытной невинности, в роде как бы первобытного рая, хотя впрочем, и будут работать. Меры, предлагаемые автором для отнятия у девяти десятых человечества воли и переделки его в стадо, посредством перевоспитания целых поколений, - весьма замечательны, основаны на естественных данных и очень логичны. Можно не согласиться с иными выводами, но в уме и в знаниях автора усомниться трудно. Жаль, что условие десяти вечеров совершенно несовместимо с обстоятельствами, а то бы мы могли услышать много любопытного. - Неужели вы серьезно? - обратилась к хромому m-me Виргинская, в некоторой даже тревоге. - Если этот человек, не зная куда деваться с людьми, обращает их девять десятых в рабство? Я давно подозревала его. - То-есть вы про вашего братца? - спросил хромой. - Родство? Вы смеетесь надо мною или нет? - И кроме того работать на аристократов и повиноваться им как богам, это подлость! - яростно заметила студентка. - Я предлагаю не подлость, а рай, земной рай, и другого на земле быть не может, - властно заключил Шигалев. - А я бы вместо рая, - вскричал Лямшин, - взял бы этих девять десятых человечества, если уж некуда с ними деваться, и взорвал их на воздух, а оставил бы только кучку людей образованных, которые и начали бы жить-поживать по-ученому».

337
И вот как раз же именно этакого рода безмерно яростное уничтожение и есть наиболее легкий выход во имя решения буквально любой прямо-таки до чего еще острым гвоздем в чьем-либо стуле торчащей проблемы.
Раз вся та донельзя вымученная ее выпуклость от самого сердца всячески вот вопиет ко всему тому истинно на редкость лишь некогда затем только еще последующему своему разрешению в рамках всего того донельзя же нынче весьма плоско и безыдейно пока существующего мироздания.
Этакий выход, однако, совершенно бесчеловечен и оставшиеся в живых «избранные» в конечном итоге окажутся ничуть никак не лучше диванных клопов.
Правда можно поступить и несколько гуманнее попросту разом же возродив старый, как этот мир рабовладельческий строй только лишь сходу придав всей его донельзя, как есть весьма древней конструкции некую ту совершенно так другую новоявленную идейную упаковку.
И может то, собственно, кое-кому именно, что само этак собою разве что сколь ведь издали, затем показаться…
…а именно что буквально ведь всякое прошлое зло было бы до чего и впрямь существенно разом так необходимо полностью извести на самом-то корню более чем действенно его фактически полностью изничтожив.
Да вот, однако, все те сколь ныне далекие царские времена нисколько не были и впрямь уж безмерно на редкость страшны и ужасны, а также и совсем ведь безнадежно тягостны.
Чем-либо таковым разве что лишь некогда затем еще явно предстояло сколь же явственно стать разве что всему тому вовсе так до чего чудовищно варварскому сталинскому безвременью.
Поскольку даже и той на редкость давнишней дохристианской рабовладельческой эпохе нисколько не была свойственна лютая смертная казнь по отношению к целым же несметным миллионам живых людей.
И даже децимация это разве что можно так сказать одна только превентивная мера супротив до чего значительно большей крови при исключительно вовсе вот вынужденном подавлении больших воинских бунтов.
Но то был великий Рим, а из России третьего Рима, пока и близко этак еще совершенно не вышло, однако, учитывая довольно мрачную судьбу двух его предшественников, вряд ли что стоит обо всем том более чем иступлено горевать, до чего и впрямь несусветно о том весьма явственно сожалея.

338
Но до чего плакались тогда друг другу в жалейку некоторые вполне достойные люди, сколь обильно, при всем том, пуская слезу, причем именно как раз-таки по поводу того, что ИХ России быть истинно великой никак не дают все те ее среднестатистические безыдейные обыватели, неизменно думающие разве что об одном хлебе насущном.
И буквально все, что ими повседневно движет так это одна та сколь же мелко плавающая мысль о том, как бы это им получше бы угодить своему от века так всем ведь сердцем любимому осанистому барину.
А раз сам город Петроград в 1917 году и стал уж всем тем ярым либералам, безусловно, сколь этак донельзя явно чужим и бесхозным, то они, и кормить его во имя всех тех светлых и благостных перемен были попросту так никак и близко ведь не намерены.
Ну а тем паче нисколько не собирались, они вполне еще вдоволь обеспечивать продовольствием какую-то там русскую армию, с неким германцем храбро сряжающуюся на общеевропейском фронте.

339
Поскольку если та, совершенно чуждая всякому их светлому духу российская армия НЕ ДАЙ-ТО БОГ своего врага в суровых и яростных боях всею силой сколь еще яростно вполне всерьез одолеет…
Поскольку то ведь как раз уж тогда этакая пиррова победа только до чего всецело сколь безнадежно на редкость прочнее затем укрепит трон стародавнего злосчастного монарха, с самими мрачными и вполне предсказуемыми последствиями для всех тех безо всякой меры благих идей.
И вот уж чего обо всем этом отрывисто и размашисто пишет генерал Краснов в его книге «От двуглавого орла к красному знамени»
«Полки своего корпуса Саблин нашел распустившимися, но, главное, что его беспокоило, это совершенно расстроившееся довольствие корпуса. Он призвал интенданта и после долгой беседы с ним выяснил, что с продовольствием выходит заминка в центре.
- Если позволите, - сказал интендант, - мы достанем все, что нужно, через земский и городской союзы. У них на складах все в изобилии. Вам только написать письмо, и они охотно дадут. У них даже белая мука есть.
- Как же это так, почтеннейший, - спросил Саблин, - а у вас нет?
- Потому-то у нас и нет, что у них есть. Они все из-под носа скупают, не стесняясь справочной ценой. Теперь все в их руках. Захотят - завалят армию хлебом, не захотят - у нас и по фунту не хватит.
"Странно это, - подумал Саблин. - В продовольствии, этом важном факторе войны и победы, хозяева не главнокомандующие армиями, не начальники, не те, кто вел войну, а разные "милостивые государи", как их называл Мацнев, общественные деятели, представители партий, борющихся против Правительства».

И там же:
«Саблин отдал приказ расширить корпусные склады и всякими правдами и неправдами пополнить их так, чтобы в деле продовольствия совершенно не зависеть ни от кого. Он разослал по окрестностям дивизионных интендантов и заведующих хозяйством и скупал все, что можно было скупить. Его агенты повсюду сталкивались с агентами земгора, который вырос в громадную организацию. Рядом с ним стоял Военный торгово-промышленный комитет - мощная организация, захватившая все снабжение армии в руки. Склады комитета ломились от запасов, на фронт же снаряжение отпускалось очень скупо».

340
И, ясное дело, отчего это как раз именно ведь этак тогда и повелось, да и по чьей, кстати, на редкость весьма же суровой милости…
Никак оно не иначе, а все вот чисто подобным образом само этак собою по наклонной плоскости в то время и пришло уж только к тому, чтобы поневоле еще затем разом заставить солдатский организм неистово взбунтоваться, да и впрямь-то чего-либо эдакое несусветное и вправду весьма воинственно начать себе требовать…
Причем нечто подобное сколь изрядно подогревалось именно сверху, а никак не снизу.
Вот он еще один отрывок это довольно-таки легко более чем объективно доказывающий, причем из той же книги генерала Краснова «От двуглавого орла к красному знамени»
«- Вот видите, - вкрадчиво, точно протискиваясь в душу Саблина, заговорил Самойлов. - Мы готовим сознательного солдата, то есть такого, который мог бы разбираться во всей сложной политической обстановке. Солдата, способного на критику и анализ.
- Иными словами, вы хотите внести в армию политику? - с негодованием воскликнул Саблин.
- Ну… Немножко политики. Нам нужно, чтобы армия поняла, что распутины не олицетворяют русскую монархию, что варнавы, штюрмеры, сухомлиновы недопустимы. Нам нужна сила, чтобы сломить упрямство. Может быть, маленький дворцовый переворот.
- Сумеете ли вы остановиться на этом?.. Оставьте меня. Мне страшно слышать все, что вы говорите. И с такими мыслями вы едете в Ставку! Боже, Боже, что же это такое»?!

341
И из всего того вышеизложенного до чего еще само собой вполне же конкретно так следует, что враждебные друг другу силы, несомненно, попросту вырывали из рук царя власть и каждый при этом сколь, безусловно, так и старался тянуть одеяло в одну ту свою сугубо единичную сторону.
Однако не будет ли все это до чего еще, несомненно, проще разом же свалить на одних тех совершенно так попросту вездесущих евреев?
Генерал Краснов, именно этаким образом в конечном итоге и поступил, тотчас переступив через всю свою еще изначальную непредвзятость и самое неподдельное душевное благородство.
Можно подумать, что все беды России и вправду начались именно что разве что только с присоединением к ней бывших польских земель, весьма густо еще издревле населенных еврейским населением?
А между тем в точности то разобщение и разброд некогда бывали и при царе Иване Грозном, да и при Иване Калите, а, впрочем, наверное, что и некогда ранее не зря же древние славяне варягов править собой пригласили.
Русская междоусобица как есть более чем, безусловно, истинно ведь неотъемлемо вполне еще полноценно дозволила 250летние правление татаро-монгольского ига.
А между тем коли бы русские князья действительно собрались сразу-то вместе в один единый кулак они ведь без тени сомнения уж точно бы имели шанс на голову разбить хана Мамая и его предшественников сколь этак всецело задолго до прославленной в веках Куликовской битвы и положившей начало концу монголо-татарского ига.

342
Да, кстати, и господа сами себе искренне и искрометно наилучшие товарищи, только лишь оттого всю в стране власть лично ведь себе разом уж отхватить сколь до чего весьма надолго и прочно сумели…
Ясное дело, что тут и близко совсем так никак не обошлось без всей той на редкость до чего донельзя роковой, зловредной случайности вполне естественно, что заключавшейся именно в том, что это у одних лишь большевиков и была та самая настоящая стойкая сплоченность в их тоже, пожалуй, довольно разнородной среде.
Причем покуда все те до самой чрезвычайности сознательные «народные деятели» только-то и всего, что сколь донельзя скованно и неуверенно всячески лишь разве что явно присматривались ко всей той крайне уж донельзя тогда наколенной окружающей их политической обстановке…
Все те той еще весьма и весьма совсем этак разнообразной породы буквоеды, занимались и впрямь-то безмерно же на редкость полюбившимся им милейшим праздником их души и сердца, а именно донельзя фантасмагорически воспаренными словопрениями о немыслимо славном грядущем всей той, как она вообще ныне есть матушки России.

343
Они говорили и говорили, а тем временем на местах все более и более крепло сущее разложение и чем дальше, тем вот именно только поболее вся ситуация сколь вполне наглядно попросту совсем выходила буквально из-под всякого контроля.
И уж происходило все это именно из-за того, что НАРОДНАЯ ДУМА попросту всецело этак явно предстала сущим образцом многоликой антинародности, как и безмерно чванливым чревовещателем великой толстовской «премудрости» о той самой до чего еще насущной потребности истого прямохождения в самые дебри всего того честного и простого народ.

И это именно Лев Толстой, он-то и есть тот величественный и непререкаемый человечище, что столь непреложно заранее так твердою рукой, водя пером по бумаге, как есть и предопределил все вполне надлежащие разве что только-то грядущие условия, дабы интеллигенция хоть чуточку бы слилась с тем всецело чуждым ее заморскому духу народом.
Да только за все это на редкость благое и исторически верное начинание, он до сущего неприличия явно этак взялся крайне уж донельзя непрактично и вовсе-то совсем до чего на редкость ущербно и поверхностно…
Ну а заодно и вообще совсем уж никак ни с того конца с которого бы то хоть сколько-то и впрямь-таки оно еще действительно стоило.
Очень даже многие блаженные мысли Льва Толстого полностью так всецело до чего отчаянно противоречили всей той простецкой логике повсеместно как есть и без того довольно-таки горестного людского бытия.
И вот он тот исключительно яркий пример вящей же благоглупости, чье весьма и весьма строго теоретическое начало было заложено никак этак вовсе-то никем иным, а именно Львом Толстым.
Генерал Краснов «От двуглавого орла к красному знамени».
«Теперь внизу - то новое поливановско-гучково-думское изобретение, - что всякий интеллигентный юноша может быть офицером. Эти студенты и гимназисты, прошедшие четырехмесячные курсы, милый друг, - они ужасны! Это офицерье, а не офицеры! Прежде всего полное отрицание войны, полное неприятие и непонимание дисциплины. Лучшие с места влюбляются в солдата и потворствуют ему во всем и плачут над ним; худшие - стремятся сохранить свою шкуру от поранения. Они совершенно не понимают, что им делать и как подойти к солдату. Ну да увидишь, увидишь…»

344
Да только к чему это вообще тут было весьма пристально приглядываться, раз уж одним тем самым полнейшим вот разладом в действующей армии и могли бы буквально-то в единый миг и впрямь попросту, до чего еще непременно затем окончиться все эти самой как есть несусветной глупости широкие и всеобъемлющие демократические начинания.
Однако и впрямь теми сколь весьма и весьма немыслимо многозначительными семимильными шагами все то некогда разом вводилось тогда в строй, причем именно дабы как можно разве что всецело получше, затем явно этак всячески обезопасить все те великие завоевания интеллигентской, а никак вовсе не буржуазной Февральской революции.
ЕЕ деятели, понимаешь ли, сколь бесстрашно же сражались за все свое исключительно вот на редкость совсем этак беззастенчивое право возглавить бы Россию, после полностью еще как есть до чего совсем неизбежного падения тысячекратно проклятого царизма.
Однако при всем том им было никак и близко вовсе неведомо, а чем это до чего тяжко и тяжело с тем именно что как есть, подчас вот на редкость безумным надрывом собственно уж вообще день за днем дышит весь тот простой народ.
А между тем как раз-таки именно с ним и надо было до чего как-никак вполне обязательно сколь на деле взвешенно и разумно обо всем договориться, дабы, в конце концов, он и вправду кому-либо ежечасно дозволил более чем и впрямь совсем же начальственно властно собой управлять.
И может быть, чему-либо значительно лучшему, да и вполне вот как штык более чем должно иному и впрямь-таки как-никак действительно надлежало затем ведь прийти вместо всего того сколь же справедливо со своего трона скорее сдернутого, нежели чем свергнутого Николая Второго?

345
Да только, у кого это именно и вправду хватило бы, затем предостаточно сил во всем том дальнейшем всецело ведь оказаться до самого конца более-менее вполне этак приемлемой альтернативой всему тому совсем уж безнадежно слабому умом и честью стародавнему самодержцу?
Раз попросту взять, да отменить самодержавие более чем явно ведь никому бы и никак и близко-то совсем вот не удалось, а только лишь можно было бы хоть как-то еще отыскать для России, некоего того иного царя несколько поумней, да и действительно во всем относительно лучше прежнего.
Однако же из всех тех вальяжных господ либералов хоть какую-либо более-менее до чего подходящую кандидатуру на должность царя подобрать было бы делом нисколько этак попросту истинно невозможным.

Поскольку те самые идеалисты свой народ (как отдельных личностей) уж и знать совсем не знали, да и на дух его, кстати, и близко ни в едином глазу вовсе так никак не переносили!
А, кроме того, сколь часто его лик, они вслед за душкой Львом Толстым более чем глубокомысленно и восторженно всецело идеализировали!
Вот чего пишет о них Федор Достоевский в его романе «Бесы».
«В сорок седьмом году, Белинский, будучи за границей, послал к Гоголю известное свое письмо, и в нем горячо укорял того, что тот верует "в какого-то бога". Entre nous soit dit, ничего не могу вообразить себе комичнее того мгновения, когда Гоголь (тогдашний Гоголь!) прочел это выражение и… все письмо!
Но откинув смешное и так как я все-таки с сущностью дела согласен, то скажу и укажу: вот были люди! Сумели же они любить свой народ, сумели же пострадать за него, сумели же
пожертвовать для него всем и сумели же в то же время не сходиться с ним, когда надо, не потворствовать ему в известных понятиях. Не мог же, в самом деле, Белинский искать спасения в постном масле, или в редьке с горохом!..
Но тут вступался Шатов.
- Никогда эти ваши люди не любили народа, не страдали за него и ничем для него не пожертвовали, как бы ни воображали это сами, себе в утеху! - угрюмо проворчал он, потупившись и нетерпеливо повернувшись на стуле.
- Это они-то не любили народа! - завопил Степан Трофимович, - о, как они любили Россию!
- Ни России, ни народа! - завопил и Шатов, сверкая глазами; - нельзя любить то, чего не знаешь, а они ничего в русском народе не смыслили! Все они, и вы вместе с ними, просмотрели русский народ сквозь пальцы, а Белинский особенно; уж из того самого письма его к Гоголю это видно. Белинский точь-в-точь как Крылова Любопытный не приметил слона в Кунсткамере, а все внимание свое устремил на французских социальных букашек; так и покончил на них. А ведь он еще, пожалуй, всех вас умнее был! Вы мало того что просмотрели народ, - вы с омерзительным презрением к нему относились, уж по тому одному, что под народом вы воображали себе один только французский народ, да и то одних парижан, и стыдились, что русский народ не таков. И это голая правда! А у кого нет народа, у того нет и Бога! Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой народ и теряют с ним свои связи, тотчас же, по мере того, теряют и веру отеческую, становятся или атеистами или равнодушными. Верно говорю! Это факт, который оправдается.
Вот почему и вы все, и мы все теперь - или гнусные атеисты, или равнодушная, развратная дрянь и ничего больше! И вы тоже, Степан Трофимович, я вас нисколько не исключаю, даже на ваш счет и говорил, знайте это».

346
Федор Михайлович Достоевский, словно и впрямь в воду тогда глядел, во всем полностью верно понимая, буквально все задушевные качества, тех добрых людей, что явно попытаются чисто героически, но исключительно умственно противопоставить себя большевизму в той обескровленной, нищей России и это после трех тяжких лет бесконечно длительных лихолетий Первой Мировой войны.

Стране, понимаешь ли, тогда медленно и упорно полагалось зализывать свои раны и подсчитывать потери, а вместо этого ей еще долго тогда вот пришлось, затем сколь безжалостно повоевать с самою собой, уничтожая лучших из лучших, а они надо бы то признать были сразу с обеих сторон.
И все новые силы беспрестанно и неистово подключались к мести за убитых сыновей, отцов, старших братьев.
Вот уж ужас, так ужас!

347
А посреди наиболее главных первопричин неистового безумства и бедлама были и те нисколько нескончаемые стенания либеральной интеллигенции о безнадежно же мнимом (в их-то блаженных устах) сущем благе народа.
Она, видишь ли, весьма явно узрела все те наиболее яркие, чисто наружные факторы и именно с ними сколь вот отчаянно и безнадежно тогда и боролась, всеми теми недюжими силами так и стоя за полное последующее искоренение всех несправедливостей своего темного и совершенно как есть полностью совсем позабытого просвещением века.
Новая интеллигентная знать, ставшая от необычайно тлетворного западного влияния чересчур ведь весьма вялой и мягкотелой в конечном уж итоге, оказалась довольно-таки хилым и рахитичным мозгом всей своей нации.
А все потому, ЧТО ОНА ИМЕЛА СЛИШКОМ ВЕДЬ ЧИСТЫЕ НИЧЕМ ОТКРОВЕННО ГРЯЗНЫМ НЕЗАПЯТНАННЫЕ ДЛАНИ.
А между тем буквально у всякой интеллигенции есть та самая своя черная (словно у трубочиста) работа, и люди интеллектуального труда никак не должны стесняться, а тем более бояться ее вполне достойно по случаю выполнять.
Причем вовсе никак нисколько она не заключалась во всем том, на что разве что одними рогами, а не пальцем тыкая, указывал бес, сидевший в Белинском, Чернышевском, и иже с ними.

И этак-то до чего славно описывает все те бравые усилия подобного рода и впрямь-то на редкость жестокосердно нелепых мечтателей генерал Краснов, коему, к величайшему на то сожалению, уже в эмиграции под руку попалась слишком дурная компания, зачастую сплошь и рядом состоящая из столь несметно многочисленных осколков старой антисемитской империи.
Вот он тот совсем же маленький кусочек из весьма ярко обрисованной им картины всеобщего хаоса непосредственно предшествовавшего «кроваво красному октябрю».
Книга «От двуглавого орла к красному знамени».
«Раньше на всех этих местах были сине-красные вывески и горящие золотом надписи: "Трактир, распивочно и на вынос". Тут отравляли тело человека, но тогда лучшие умы народа, писатели и художники, восстали против них.
Толстой и Кившенко, один пером, другой кистью, описывали весь ужас, который несет в народ эта сине-красная вывеска с яркими буквами. Теперь здесь вытравляли душу человеческую, здесь соблазняли малых сих, заплевывали их юные сердца, но никто не навешивал на соблазнителей жернова и не бросал их в морскую пучину. Молчали писатели и художники, потому что это было либерально! Это шло под лозунгами социализма, и говорить против этого было невыгодно!!!»

348
И чего это именно уж затем еще стало во всем том дальнейшем кое-кому и впрямь-таки действительно выгодно?
Неужели практически полное разорение и разруха при всем том весьма и весьма многозначительно явном и совершенно редкостном обрушении моральных устоев всего того ныне полностью прежнего патриархального общества?!!!
А между тем само наличие у сильных их больших денежных средств, неизменно так обеспечивает порядок и устойчивое равновесие.
Причем сильным нисколько не надо как слабым и немощным всем тем своим на редкость недалеким умом всецело поддерживать этот порядок бесконечными и надо бы прямо сказать беспричинными и бессмысленными репрессиями.
И все же самое явное начало зримых и незримых мыслей об истинно и немыслимом доселе добре было заложено именно теми еще Базаровыми нигилистами, с их на редкость угловатым и крайне-то неуемным подражанием всему тому самодовольно сытому и напыщенному, что с попутным ветром ленивыми волнами явно докатывалось до России с запада.
И ведь все это, в сущности, и близко совсем никак не принимая при этом в какой-либо трезвый расчет, наиболее главную столь многозначительно же чисто азиатскую сущность всей российской державы.
А между тем ее душой всегда была именно Византия, а это восточный Рим, а вовсе не тот помпезно западный.
И надо бы, ничего и никого более не стесняясь прямо ведь так про то и сказать, что само уж по себе бездумное и слепое преклонение пред фетишными западными ценностями было сколь во всем явно сродни убивающему почти всякий тот здравый ум наркотическому опьянению.
То есть, в том самом наиболее главном своем принципе всецело же сколь неотъемлемо нечто подобное как раз и являлось именно тем никакими словами и близко ведь нисколько неописуемым преклонением пред чьим-либо чисто внешним мишурным блеском и абсолютно так никак не более того…

349
Поскольку фактическим и житейским пониманием всего того, чем это они и вправду могли вполне, затем оказаться чреваты во всем том дальнейшем, и впрямь-таки, будучи сколь бездумно наспех косо и криво разом привиты для них и близко неподходящей и чужой российской почве, на самом-то деле владели очень ведь даже явно немногие.
Но зато на удивление многие, сколь этак весьма многозначительно выпячивая при этом грудь, сурово и насуплено явно уж гордились всеми-то своими крайне ведь донельзя смутными и безмерно размытыми обо всем том представлениями…

Да вот, однако, эти светлые мечты попросту и близко нисколько не давали им буквально вот никакого вообще покоя…
И, конечно, все это разве что та и впрямь-таки совершенно до чего еще безнадежно скверная кривда, а на весь тот искристо светлый лик благороднейшей идеи был и впрямь до чего слепо и нелепо разом наложен блеклый оттиск каиновой печати сущей злодейки неудачи…
Да только вот Леонид Ляшенко в его книге «Александр II, или История трех Одиночеств» сколь же откровенно пишет…
«Получилось так, что справа умеренных политиков поджимало правительство, проводившее в жизнь реформы и лишавшее их инициативы, слева теснили революционеры, требовавшие гораздо более радикальных изменений, чем те, на которые могла пойти власть. Либеральные же ценности, как это ни печально, оставались чужеземной диковиной, ценностями для узкого круга общественных деятелей».

350
И то было разве что самое преддверье только ведь где-то лишь и впрямь совсем же отдаленно сколь исключительно и близко вовсе-то никак до чего еще неясно намечающихся диких бед и невзгод.
Ну а конец всему тому был, безусловно, полностью именно что заранее вполне ведь однозначно до чего явственно предрекаем, поскольку нет, как нет в этой жизни совсем уж ничего более предсказуемого, нежели чем то самое сладкоречивое раболепство перед всеми своими собственными злосчастными эмоциями.
А раз весь этот бренный мир несоизмеримо ни с чем отчаянно плох, то давай-ка его разве что поболее навеки всеми силами яростно сокрушим, и пусть себе восторжествует бес зла, раз тут главное оно именно в том, чтобы тот безо всякого промедления съел и нисколько при всем том никак не поморщился…
Кого?
Да как раз того самого никак небезызвестного стародавнего беса, а там и с тем новым непременно уж всеми силами обязательно так до чего справно со временем как-нибудь еще обязательно сладим.

И вот ведь оно как!
Среди равнин и лощин, так и не нашедших свой удел народников, попросту и впрямь до чего глубокомысленно некогда потянуло в битву за правое дело немыслимо уж ярого очищения Земли Русской от буквально всяческой неправой власти.
Ну а может быть именно потому та самая донельзя деспотичная власть, отчаянно и жарко ревнующая человека, даже и к тому на редкость исключительно ведь единоличному своему я - как есть, уж взяла, да и безо всякого на то спроса до чего безучастно сама собой затем и возникла.
А весь тот нечестиво слепой моральный абсолютизм, которым были полностью ведь досыта наделены довольно-то многие большевики, пришел к ним именно как раз от господ Раскольниковых, со всех тем их мрачно кровавым мироощущением, всецело доверху переполненным лютым пламенем залатано-перелатано с чужого плеча так и перешитой, заеденной же вшами справедливости.
И было все, то сколь этак явно основано именно на тех весьма вот откровенно низменных эмоциональных мотивах.
Ну а первоначально все, то всеобъемлюще прозорливое революционное мышление более чем «назрело» зародилось именно глубоко в сердцах до чего бескрайне чувствительных людей, которые и вправду были некогда разбужены от глубокого сна всею той до чего несусветною неправедностью злющего и векового засилья донельзя праздного жития-бытия всяких тех еще привилегированных классов.
То есть, именно тех заправил общественных дел у кого есть чего-либо, чего и в помине нет у других никак не менее достойных людей.

351
И уж, яснее ясного, что совесть, со всем тем, что к ней совсем обыденно приплюсовывается, начиная от жалости и кончая сожалениями о том, что кто-либо, мол, нисколько не с нами, довольно-то вскоре сменил в душах многих людей дикий страх уклона от единственно отныне навеки праведного и твердо накатанного партией пути.
Ну а как раз, потому и все те доселе вполне здравомыслящее люди фактически именно заживо тогда замуровались во все те восторженные словопрения, да и вообще обратились в сущие могильники вовсе-то никак и невысказанного ими общественного протеста.
Да вот ведь, однако, все это завинчивание гаек случилось совсем уж нисколько не вдруг, а потому и было еще время выказать твердое сопротивление, но чтобы его действительно всячески оказать, нужно было опираться на людские массы, а для этого их надо было хоть сколько-то искренне признать за некие те отдельные индивидуальности.
Да и вообще может быть кое-кому и впрямь явно следовало оказаться хоть как-либо в быту несколько уж менее заносчивым в отношениях со всеми теми людьми из простонародья, и вот тогда вклиниться большевикам было бы вовсе-то совсем попросту и некуда?
И это явно можно почувствовать на примере других более чем до чего совсем наглядно похожих на Россию стран.
Раз вот в тех других государствах Восточной Европы коммунистическая зараза безо всей той явственной и весомой поддержки русских штыков тут же и рухнула в самые тартары, как только те откровенно грубые медвежьи объятия Москвы и впрямь-таки начали сами собой более чем бессильно-то разжиматься.
А между тем тамошние интеллигенты не столь уж и сильно выделяются из общей серой толпы всей своей на редкость чистейшей духовностью и надменностью, как это до чего неизменно имеет место в России.

352
При этом исключительно важно подчеркнуть, что обладая безоблачно светлым и высоким умом, каковым по всему тому самому исконному праву преемственности вполне может гордиться российская интеллигенция, пускаться во всякие политические авантюры, было отъявленным преступлением по отношению ко всем тем и не народившимся пока гражданам грядущего общемирового содружества, управляемого одним мудрым правительством.

Эксперименты по столь и впрямь-таки совсем необычайно поспешному улучшению человеческой породы эта ведь очень и очень грязная игра чьего-либо на редкость воспаленного воображения.
Причем речь тут при всем том еще и идет о чем-либо сугубо лишенном всяческого здравого смысла в каком-либо чисто же приземленном весьма и весьма до чего этак неприглядно сером и обыденном его качестве.
Ну а как раз потому подобного рода лихорадочным начинаниям попросту уж вовсе никогда и близко было никак не достичь хоть какого-либо вполне еще весомого и подлинного успеха.
Да и саму ту величественную и вечную мать природу между тем не то чтоб и впрямь сколь однозначно единым-то духом вполне еще разом действительно следовало донельзя так изощренно и надменно именно вот попросту прочувственно зверски во всем умудриться совсем же на редкость бездушно всячески перехитрить.
А может вместо этого от всей души явно вполне, как и понятно, на деле следовало же постараться сколь верно и праведно понять все те задолго до нас никак не на пустом месте возникшие ее законы и правила?
Ну а как раз затем в практически полном соответствии с собственной логикой природы довольно-таки прагматично затем и создать, все то до чего у нее никак не дошли пока руки или может, вовсе не было у нее, да и не могло быть к тому вообще ведь никакого, собственно, резона.

353
А между тем до чего победоносно играть в невероятно могущественных богов более всего всецело же сколь многозначительно хочется как раз-таки тем, у кого всегда столь бессовестно имелся крайне болезненный зуб на Творца, причем разве что именно за то, что Тот никак не создал весь этот мир, куда совершеннее и краше.
Однако при всем том всецело следует и то сколь действительно разом именно уж прямиком сходу заметить, что тот самый достопочтимый профессор Преображенский, нисколько не более, нежели чем одинокий гений мечтатель, попросту до самой чрезвычайности более чем откровенно так деятельно пожелавший буквально всех навеки осчастливить при помощи своего сверхгениального хирургического вмешательства.
Хитрые злодеи подчас ведь умеют довольно-таки загодя внушить подобным людям, что все те их замечательные открытия, послужат одним лишь добрым и главное исключительно вот всецело праведным делам.
А гении чересчур часто горят ярким пламенем самовыражения, и все они зачастую немного так совсем не от мира сего.
Средняя масса интеллектуалов, куда поболее в ответе за все те попросту и немыслимые страдания, совсем этак нещадно претерпленные всем тем народонаселением в результате прихода в этот мир той еще шальной идеи, что и по сей день рассматривает массы, как скот, который всего-то бы надо правильно подковать, а затем всесильно оседлать.

354
И есть нынче люди, из этого нашего чрезвычайно же прагматичного поколения, что именно этак теперь, когда все чьи-либо пламенные усилия всецело оказались потраченными совершенно впустую, и нашли вот всему тому на редкость полноценно верное оправдание в виде Шарикова Полиграфа Полиграфовича.
Вот будто бы в нем и заключена та самая фактически так единственная первопричина всех бед и несчастий их многострадальной державы.
Однако же, судя по книге, а также и по всей той лишь через долгие десятилетия разве что некогда затем только последующей ее экранизации - профессор Преображенский, Шарикова, вовсе-то не так чтобы и впрямь всею душой яростно ненавидел.
И автору всецело этак свойственно думать, что ему его в чем-либо было даже немного довольно-то искренне жаль, поскольку это он сам все своими руками с ним и сотворил.
Никто ведь его насильно не уплотнял, требуя поместить в ЕГО квартире начальника очистки города от вредных животных.

355
Причем сам по себе отчетливо заметный факт до чего незатейливого подтрунивания Булгакова именно над тем весьма и весьма весомым обстоятельством, что на те, мол, вам - гениальный хирург профессор из одних наилучших побуждений по отношению ко всему сразу сколь необъятному человечеству никак необдуманно выводит эдакого отнюдь не самого бесконечно мерзкого типа…
Причем наиболее заглавный аспект всего того сколь неоспоримо донельзя во всем большого шариковского вреда, безусловно, ведь заключался как раз именно в том, что ему на самую скорую руку разом всучили в лапы власть и огнестрельное оружие, а иначе он был бы совершенно до чего на редкость весьма безобиден и слаб…
А между тем как раз-таки эта на редкость объективная данность сколь, несомненно, полностью уж ускользнула от буквально всяческого пристального взгляда истинного большинства очень даже во всем остальном исключительно так внимательных и, словно звезды на небе бесчисленных булгаковских читателей и почитателей.
И автору, вообще довольно уж давно, то ведь до чего на редкость более чем основательно кажется, чем-либо донельзя наглядным и полностью как дважды два всецело вот очевидным…
Ясное дело, что кое-кому до сих самых пор то и близко совсем уж нисколько неведомо…

356
Шариков, он ведь без тени сомнения английский лорд по сравнению со всем тем целиком и полностью обессмыслившимся быдлом, что воспитала и выпестовала вся та советская власть.
То есть того еще Шарикова и вправду на деле можно было суровой силой хоть как-либо вполне уж привести к должному порядку…
Правда это было бы вовсе ведь никак нелегко и надо было его держать под тем еще самым неусыпно жестким контролем…
Ну а если в наше время силком довольно-то успешно кое-кому и впрямь действительно удастся подселить в квартиру сегодняшнего профессора хирурга того самого теперешнего Шарикова, да еще и эдаким образом, дабы выселить его затем стало попросту никак далее невозможно…
Тот и впрямь-таки точно еще безумно позавидует профессору начала предыдущего 20 века.
Тому времени и впрямь были до чего неизменно свойственны, как трагичность, да и весьма уж значительные роковые предзнаменования, но вот такого тотального разрушения всякого человеческого облика явно тогда пока еще не было.
И это именно та до чего чудовищная реализация всех тех на одной разве что белой бумаге сколь тщеславно благих идей, и породила особый вид человека, которому все, в конце концов, оказалось всецело по плечу и никаких сдерживающих этических начал у него более нет, как нет уж в помине…
И это, кстати, между прочим, та наиболее ведь вполне как есть на редкость объективная реальность, с которой попросту явно этак никак и близко совсем не поспоришь.

Однако нужно ведь было тем весьма и весьма проникновенно прекраснодушным личностям, хоть как-либо еще найти себе этакий образ недочеловека, а заодно и во всем сколь омерзительно на редкость отталкивающий, да и совершенно со всех же сторон крайне этак до чего весьма неприглядный.
Поскольку как раз этого им и было собственно нужно для некоей той чрезвычайно острой их коллективной неприязни ко всякому простому и грязному гражданину безо всяких идей и понятий о чем-либо действительно светлом и высоком.
Причем как раз подобным образом то и было буквально всегда - все те наиболее общие представления человека о первобытном зле всегда были весьма этак на редкость сколь прочно так увязаны воедино со вполне определенными стереотипами, выработанными в виде «антител» супротив неких, несомненно, вполне уж во всем естественно лишних и чужих людей.
А как раз потому в подобном уж виде и форме, оно буквально ведь именно что повсеместно и существует в течение всех тех нескольких последних поколений.
Причем разве что лишь всецело только ради того, дабы всех тех безнадежно чужих и вправду было возможно вполне этак стояще фактически сходу разом отличить от тех кое-кому близких и родных по всему тому более чем естественно для них весьма же доброжелательному разуму и сердцу.
И к самому большому на то сожалению, абсолютно ведь все слои российского общества до сих самых пор и проникнуты ядом того всецело так прежнего противопоставления друг другу тех разве что с виду на редкость различных социальных слоев.

357
В свое время то было попросту вполне должной же сывороткой вовсе не наспех введенной в кровь общества властью ради сущего и должного предотвращения всяческой вообще еще возможности каких-либо неизбежно так до чего безумно сокрушительных социальных потрясений.
Да только как раз именно от этого общество и стало разве что на редкость, уж куда намного до чего разве что значительнее колобродить, и главное все это лишь оттого, что кое-кому непременно само собой всецело кажется, что буквально весь его мозг до самого отказа попросту извечно забит бодрствующими нейронами.
Да еще и весьма значительно поболее, нежели чем это есть у тех других довольно во всем совсем недалеких и простоватых, откровенно же глупых и приземленных обывателей.

Ну, а сколь активно заниматься всевозможными поисками достаточно верных, но никак не чудодейственных методов весьма и весьма своевременного разрешения более чем остро и сколь между тем всецело так на редкость наглядно существующих проблем всего того как оно ныне есть единоутробного общества… то и впрямь кое-кому совсем и близко не улыбалось.
Да простые люди во всей той своей раз и навсегда прозаически давно устоявшейся для них социальной канве и впрямь ведь довольно-таки прекрасно себя чувствуют…
Причем ощущают, они себя там именно, как у себя дома и это совсем не нам их вынимать из всех тех исстари вполне же привычных им рамок.
И вовсе-то никак незачем их сколь благочинно сколь этак духовно всячески обогащать и весьма вот старательно от всего прежнего чистить.
Что правда то правда, однако, есть и то безынициативно и безрадостно подрастающее поколение, что нисколько пока никак не имеет всех тех взрослых, уж совсем до конца во всем истинно разом исключительно затверделых штампов до чего навеки вполне прочно полностью устоявшегося социального поведения.
Борьба за их души и есть истинный долг национальной совести коей, собственно, и должна быть буквально всякая интеллигенция.

358
Да вот, однако, любые активные действия подобного рода сколь еще явственно под собою бы подразумевали, как есть уж самую ведь насущную необходимость довольно-таки деятельно идти всецело вразрез всякому желанию самодостаточной тоталитарной власти, которой и впрямь были до чего еще неотъемлемо нужны те самые безыскусно тихие и покорные массы народа.
То есть, именно те, что никак далее вовсе так не посмеют роптать на свою извечно горькую судьбу.
И уж, ясное дело, что для действительно стоящей того войны с этим ее мироедским мировоззрением, непременно бы пришлось довольно-таки еще основательно перепачкаться, совсем уж до неприличия погрязнув в тех самых крайне липких житейских интригах.
Но зато жизнь российская тогда бы была на деле во всем явно иная!
Сегодняшние игры в демократию, прозябание и экономическая неустойчивость - все это более чем неразрывно в тот еще единый узел увязано как раз именно с тем совсем до чего впопыхах некогда прогремевшим холостым выстрелом революционной Авроры.
И это как раз именно в пылающем пламени поминальной свечи по всему тому проклятому прошлому и сгинуло слишком ведь много истинно уж славных и созидательных сил.
И ведь всему тому, прежде всего, послужило именно то сущее бездействие всяческого общественного разума вовсе-то никак совсем не пожелавшего решать проблемы путем чрезвычайно низменным, а подчас и вообще совершенно недостойным…
Чего это именно здесь вообще вот имеется в виду?
А речь тут как есть с самого начала так и ведется…
Да и вообще, собственно, сводится, разве что к тому на редкость довольно своеобразному и разностороннему описанию именно той высшими истинами сколь навеки бессмертно ведь окрыленной духовности, в которой, однако истого пустозвонства неизменно было, пожалуй, всегда до чего еще только значительно поболее, нежели чем действительно ярко же искрящегося разума.
Раз вот какой-либо иной образ действий был бы истинно никак исключительно же неприемлем для всех тех, кто только лишь изредка восторженно любовался самим собой, да и всем тем, сколь весьма старательно им превозносимым высоким искусством.
Его-то кое-кто более чем ответственно всегдашне ставил буквально над всем остальным где-либо хоть как-либо еще имеющимся во всей этом мире житием-бытием.
А чего в результате?

359
Смерть чудовищного и разом будто бы навеки былого зла, сколь весьма явственно предначертанная всяческими теми очаровательно же страстными образами литературы, более чем неизменно само собой затем безо всякого затруднения всецело вот порождает очень даже много нового, и разве что только поболее лютого недобра, нежели чем его когда-либо было собственно ранее…
Причем оно еще и при всем том явно затем окажется и самым что ни на есть сколь по-вселенски до чего невероятно беспардонно воинственным!
Да и вовсе-то никак отныне и близко не будет оно до чего именно вот жестко и отвратительно, затем сконцентрировано как раз в неких тех немыслимо подлых рабах этак-то разом вдруг получивших права и наганы…
Потому что все тут дело было совсем не в одних тех разве что мелких исполнителях чьей-либо чудовищно агрессивной чужой воли, а прежде всего, в донельзя распоясавшихся красных демонах, которые до чего мастерски тогда сколь искрометно сверкая молниями резолюций, и руководили донельзя же бесславным парадом фантасмагорически слепленных воедино волшебных слов.

Да и вообще комиссары до чего залихватски же лихо «политически подковывали» всех тех чрезвычайно ведь и без того бдительных надзирателей безмерно властвовавших тогда над всею той серой и безропотной толпой.
И именно наилучшие и наиболее проверенные их представители, затем и повели людей в то самое донельзя аляповато светлое будущее под тем и впрямь до чего неусыпно строгим и усиленным конвоем.
И уж тех «гордых орлов», что и вправду были наделены от имени новой власти, чрезвычайно особым доверием никак не обошла нерушимая вера во всю свою стать и силу способную при случае яростно сокрушить буквально любого агрессора или врага, как бы ловко тот от их зоркого взгляда совершенно-то напрасно не замаскировался.
Да и вообще довольно многие их старшие товарищи истинно же деятельно наделяли всю эту братию всеми теми на редкость так совсем отчетливыми принципами, столь хорошо и надежно их впоследствии сколь еще старательно защищающими от буквально любых хоть сколько-то возможных укоров совести.
Причем, то и впрямь до чего на редкость ведь безукоризненно достигалось, как раз-таки именно путем сколь откровенно варварского наведения чудовищной тени на плетень, при том самом исключительно ведь непосредственном посредстве всецело обоюдоострой и близко же никак до чего непримиримо воинственной социальной демагогии.
Весь тот мир тьмы и мрака должен был вскоре оказаться, всячески уж явно вычищен и освещен светом солнца марксистского вероучения.
И вся та безумно сумбурная тягомотина страстно и зазывно зовущая к новым берегам грядущего неземного рая действительно была и впрямь этак блестяще острой, как и те весьма же основательно наточенные вилы».
И вовсе не надо бы все время до чего этак беспрестанно грешить на низкорослых и тупых завсегдатаев всяческих злачных мест…
Очеловеченный пес отнюдь не был доподлинно жутковатым обладателем самого наихудшего из всех человеческих сердец.
Поскольку дабы действительно стать таковым, (а не то чтобы в подобном-то виде разом на белый свет еще народиться) надобно было сначала познать все великое многообразие книг и сделать из них единственное уж свои выводы, а именно те глубокомысленно во всем на редкость удобные чьему-либо как есть определенно низменному сознанию.

360
И речь тут идет как раз о том всецело однобоком и весьма уж именно разве что всецело так выборочном подходе ко всему тому, что можно было бы вообще отыскать посреди самых различных страниц той порой до чего ветхой и более чем изощренно на редкость разнообразной страны фантазии.
Крайне узкое мировоззрение волка Ларсена, пера Джека Лондона и может, в принципе, полностью до конца доподлинно ведь являться как раз вот наиболее наилучшим примером именно подобного тщательно отсеянного, совсем так незатейливо однобокого восприятия буквально всяческой той или иной художественной и философской литературы.
При этом все это его поведение далеко не самый худший пример всесильной власти над некоей группой людей.
И хуже всего этого могла быть разве что та до чего всепоглощающая страсть любви в том и впрямь донельзя так вовсе ведь совсем неласковом ее сочетании с всеобщим и всеобъемлющим диким страхом…
А в особенности в том случае, когда речь идет о совершенно необъятной (даже и на карте) шестой части суши…
И то явно во всем принципиально иное дело, нежели чем все те события, сколь еще бесконтрольно происходившие на маленьком судне, что было совершенно вот затеряно в дальних арктических водах.
Ну а те рьяно прямолинейные деятели революции, что буквально от всякого срама весьма надежно прикрылись красным флагом, довольно-то четким и стройным шагом разом отправили целые народы в далекое плавание к сладостно заветным берегам грядущего и всеобщего мнимого счастья.
Причем были они людьми точно того плана, что и Волк Ларсен да только при всем том они обладали принципиально иным вовсе-то как есть именно что всемогущим размахом…

361
Однако уж никак нельзя буквально на всех их огульно наклеивать довольно прилипчивые ярлыки, из арсенала тех, что всесторонне правдиво затем касались житейских качеств тех, кто пришел им на смену, когда вместо ссылок и тюрем за принадлежность к высшим эшелонам коммунистической партии верховные правители стали одаривать лучшими фондами старого жилья.
А заодно это как раз тогда и было всячески ведь принято всецело наделять привилегированных палачей своего народа самыми же вкусными кусками, что были со всею той чудовищной силой довольно-таки наспех вырваны впрямь из-за рта у всеобщей нищеты.
Ну а их прямолинейные предшественники были сущими аскетами и истыми праведниками до самых зубов уж явственно вооруженными всею своей неимоверно жесточайшей идеей.
А впрочем, да они на редкость слаженно действовали светлым именем искрометного добра, но вот беда так беда столь уж тщательно им довелось взвешивать все и вся именно на тех еще весах до конца полностью обезличенной пролетарской справедливости!
И это, как раз-таки они в результате октябрьской революции и стали вполне полноценными правопреемниками того еще былого царского империализма.
Причем на всем том до чего старом его скелете достаточно быстро разом так затем наросло новое пролетарское мясо.
И все это при том, что наиболее главное сколь неизбежно так и осталось исключительно ведь многозначительно как есть всецело же явственно прежним.
Если, конечно, никак не считать вовсе так за грех столь весьма значительное усиление тех донельзя весьма и весьма хамских черт, как и сущего устранения даже и самой малой иллюзии европейского либерализма, (именно того, который только для внутреннего пользования).
Новые времена принесли самые грандиозные перемены лишь разве что в виде неких тех других всегдашне полностью уж между тем совсем одинаково развивающихся на ветру знамен, да и морды в государственных учреждениях стали несколько более откровенно хамские…
Да и то не очень надолго…
Большевики ленинского созыва были довольно-таки быстро вполне всерьез и полностью, затем ведь спешно оттеснены теми, кого менее всего хоть сколько-то вообще интересовало создание счастливой муравьиной республики совершенно уж безо всяких клопов капиталистов на рабоче-крестьянской шее!
Однако вот общие установки при этом всецело остались именно прежними!
Сталинские большевики, в принципе, только лишь и всего, что всеми силами своенравно продолжили в точности ту, несомненно, более чем до чего совсем отвратно безнравственную генеральную линию партии…
Человек в их глазах был уж, в сущности, одним лишь тем крайне полезным или исключительно бесполезным общественным насекомым, а вовсе не царем своего собственного отдельного разума.
Они-то сами всегда и впрямь сколь весьма старательно равнялись друг на друга и именно на этом, и зиждилась вся их разнузданно обезличенная суровая общность.

362
И это, собственно, тем, кто более чем веско всячески возжелал породить в людях, как есть уж именно так подобное тому чувство муравьиной кучи, что в будущем сколь вальяжно полностью затмит всяческий тот чисто житейский разум…
…и довелось некогда совершить тот до самого безумия совсем нелепый и безнадежно хилый здравым умом переворот, при всей той довольно-таки весьма вот устойчивой поддержке откуда-то совершенно ведь всецело извне…
И главная цель у всех тех тогдашних весьма верных делу разрушителей многовековой и великой Российской империи была фактически одна и та же…
Да только прежнюю власть, навеки сокрушив уйти в глубокую политическую тень, большевики и близко ведь никак совсем не пожелали…
А как раз потому и довольно-то безыдейно варварского раздробления государства российского на несколько относительно так малых сатрапий тогда и близко на то самое истинно всеобщее западноевропейское счастье вовсе вот не произошло.
Попросту те внешние силы, что откуда-то издали, весьма беспардонно заказывали бравурно траурную музыку, никак уж совсем не учли ту ни с чем иным вовсе несоразмерную внутреннюю стойкость всех российских народов, а они между тем буквально при любой социальной чуме, все-таки как-нибудь непременно еще вместе достойно выжить всегда ведь сумеют.
Ну и кто это тогда на все те более чем 20 миллионов квадратных километров российской землицы, этак-то, явно посмел и впрямь же бессовестно разом позариться?
Ну, тут никак не обошлось безо всех тех отчаянно зловредных и мнимых российских союзников, которым попросту сходу же мимолетно и вправду понадобилось «убрать напористого мавра, вполне ныне полностью сделавшего все свое дело» для чего его, собственно, и подманивали, а еще затем до самого отвала закармливали на редкость аппетитными многообещающими посулами.
И это как раз-таки в связи с этим к самому горнилу власти затем и прибилась та самая наиболее во всем сплоченная группировка, оказавшаяся там, прежде всего как раз из-за всей той полнейшей же своей более чем бесхребетной беспринципности.

363
И именно по этой причине большевикам до чего безукоризненно сколь этак на редкость ловко и легко буквально же всегдашне и удавалось почти безо всякого труда могущественно подлаживать всю свою идеологию под те вновь и вновь довольно-таки внезапно приоткрывающиеся, те или иные, большие и малые общие обстоятельства.
Однако нечто подобное неизменно касалось одних лишь и только крайне на редкость беспринципных верхов, а на низах в то время явно вполне ведь хватало тех совершено наивных простофиль, что попросту были поистине на редкость «бесхитростно завлечены самой так надежной приманкой» в сети именно и впрямь безмерно уж липкого самообмана…

Ленинская верхушка, беспрестанно сыпала всеми теми на всякой той житейской практике и близко ведь никак нисколько неосуществимыми, но зато на редкость же весьма проникновенно светлыми обещаниями!
Причем доблестные вожди революции были одними разве что совсем уж незатейливо рьяными и более чем беззаветно последовательными во всем своем деле горлопанами, невозмутимо яростными проповедниками истинно вселенской лжи, а за их спинами, словно суфлеры в театре неизменно сидели совсем другие никак не менее темные, но гораздо более интеллектуально развитые личности.
И как оно, в общем и целом довольно-таки отчетливо видится, автору этих строк весьма надежно и верно закрепившись на самой вершине всего своего отныне-то никак нисколько неправого всевластия, большевики разом затем пустили всех этих чревовещателей в тот самый до чего надлежаще должный и суровый расход.

364
Ну а еще изначально над всеми теми людишками и впрямь-таки неизменно сколь еще ярко сияло полуденным солнцем изнуряющей страсти именно то одно на всех ни с чем иным вовсе ведь никак и близко несопоставимое, всепоглощающее желание…
Всем им попросту до чего еще безнадежно исключительно же сладостно возжелалось весьма поспешно как есть разом взобраться ногами на бархатную парчу бывшего царского трона, да и как следует обтереть об нее свои совсем ведь невообразимо грязные колоши.

Однако, как только вся в стране власть была единым духом сколь надежно разом отхвачена у глупых и недальновидных лохов интеллигентов, как ее тут же стали всячески лихорадить всевозможные внутренние раздоры, вполне однозначно лишь тем и окончившиеся, что новоиспеченный большевицкий царь стал сущим вершителем судеб, в кристально чистом, идейно праведном обществе.
Да только в области больших и великодержавных интересов, был он и близко никак несвободен, поскольку при всем том своем ярко выраженном единовластии, как правителю ему явно всегдашне ведь еще надлежало строго до точки следовать тем вовсе вот совершенно незыблемым постулатам на редкость же бесовской марксисткой идеологии.
А придумана она была именно как есть всецело вдали от повседневно серых реалий истинно настоящей общественной жизни, а те между тем вовсе уж и близко никак недостижимы для всякой той необычайно праздной мысли…
Находясь в кабинетной тиши уловить тот подчас весьма и весьма до чего учащенный пульс времени было абсолютно так нереальной задачей.
Та самая чисто книжная жизнь, что была совсем ведь насквозь нисколько уж нещадно просверлена цветастыми философскими догмами, практически целиком состояла из заранее так весьма тщательно заготовленного сплошного черного небытия для всего того, что кое-кому было сколь безумно ныне противно во всем том для него современном цивилизованном мире.
И была ведь та на редкость мглистая теория как есть, всецело же рождена именно вот в тяжких трудах мучительных раздумий сыном крещеного еврея, у которого в роду была целая плеяда выдающихся раввинов.
Карл Маркс, как Колумб открыл свою новую Америку, где каждому и всякому будет затем исключительно же хорошо, и надо было только и всего, что тот весьма и весьма многими долгожданный мировой потоп совсем ведь безгрешно так сходу устроить, всецело разом погрузив весь этот мир в пучину сущего кровавого безвременья.

365
При этом автор вполне искренне и охотно допускает, что при всей той грозной буре самого уж еще на редкость бесшабашного начала революции, даже и посреди руководства коммунистической партии неизменно хватало, тех нечестивых людишек, что несмотря на все свое мерзкое, грязное, свиное нутро действительно хотели России одного лишь чего-либо безмерно хорошего.
И это разве что та до чего прискорбно сложившаяся ситуация всецело оказалась как раз же именно во всем таковой, что у них и близко как-никак, а явно тогда попросту не осталось какого-либо иного вообще, собственно, выбора кроме как попросту спешно так утопить гидру контрреволюции в ее же черной, запекшейся крови.
И ведь все это объясняется разве что более чем предельно и никак незамысловато и впрямь-таки на редкость отчаянно просто.
Уж как это было иначе всем тем товарищам большевикам весьма и весьма существенно и значительнее подсократить число тех, кто совсем без тени сомнения действительно мог сколь явно суметь поистине «неправо» лишить новых властителей привилегии быть высочайшими богами того нового пылающе праведного и краснознаменно пролетарского политического олимпа.
И это вот разве что потому, что сама та никак так нелегко сложившаяся ситуация их к тому всецело попросту обязывала, они и начали душить Россию железной пятой воинственно пламенной идеологии.
И их вполне можно было бы как есть достаточно уж полноценно так всецело понять, но отнюдь никак не простить.
Никакого иного выбора у них и вправду тогда попросту действительно не было…
Раз это уж ради того дабы в единый миг и близко назад в безвестность не упасть с того совсем этак до чего еще незамедлительно затем возникшего трона тем-то бестрепетно отъявленным фанатикам идеалистам, беспардонно и незаконно пришедшим к власти, попросту неизменно пришлось всячески опираться на одни многотонные костыли беспощадного массового террора.

366
А там и до того нового безумно деспотичного царя от макушки до самых пят залитого кровью своего народа было ведь явно не сколько-то вообще ведь как есть разве уж далеко?

И это именно тот никем вовсе незваный большевистский царь до чего простецки весело затем и почтил тех в сугубо ведь чисто историческом плане первичных фанатиков идеалистов их же собственной никак так совсем и близко не шальной пулей.
Ему те лихие духом и телом донельзя аскетичные соратники были даром не нужны, а потому он фактически сызнова выпестовав свору лично ему преданных псов.
Причем были те добрые молодцы, лизоблюдами из сущей породы тех самых личностей, кто сколь весьма же нахраписто требовал и требовал идейного единства, так и водя длинным носом чисто по-собачьи вынюхивая малейшую крамолу.
И при всем том эти ревностные служаки кремлевского монстра (Иосифа Джугашвили), вскормленные сатанинским режимом, разве что сколь еще старательно и почти безыдейно обрабатывали все те сколь трепетно из одних только рук полученные ими блага.
Но и их кое-кого явно ведь до чего очаровывающие предшественники были никак так немногим их вправду-то лучше.
Поскольку явно уж никак, несмотря на то, что некоторые из них и вправду сколь наглядно собирались действительно так в конечном итоге совсем ведь из ничего разом еще сотворить свой собственный сатанинский рай…
Да только были то одни лишь сколь безумно праздные мечты людей вовсе-то ни бельмеса ни в чем ином вовсе не сведущих, кроме всего того донельзя же нечестивого использования безмерно так далеких от каких-либо житейских реалий чисто ведь блажных людских чаяний…
Подобные радетели всеобщего и полностью равного последующего преуспевания, как есть еще задались всеобъемлюще «благой целью» сугубо же насильственного широкого общественного кровопускания во имя до чего на редкость сколь этак значительно лучшего здоровья всего того необъятно большого «общечеловеческого организма».
И ведь все это разве что во все то светлое имя чисто же полностью мифически иллюзорного преодоления всяческих жизненных преград, навроде того «где было болото, там станет град».
Ну а кости тех, кто полег его, воздвигая мы ведь точно подсчитывать, ясное дело, совершенно этак и близко нисколько вовсе не станем…

367
Еще вот тот великий царь Петр Первый жил одними лишь разве что достижениями и успехами, а за истинных людей почитал только-то ближников своих, ну а остальных он вполне ведь до конца, остепенившись, затем уж явно держал разве что за жилы и чресла.
Книжная ученая целесообразность, вбивая «сваи» как раз именно подобного восприятия жизни, расставляет на всех путях сети, в которые и попадаются затем те, кто нисколько не видят этот необъятно широкий мир в том самом изумительно ярком его разнообразии всех тех исключительно ведь никак совсем вовсе неординарных его красок.

И вот именно те люди, что видят его в одних до чего неизменно разве что как есть более чем откровенно черно-белых тонах, собственно, и вознамерились совершить некий акт высшей справедливости.
Уж именно как есть и впрямь на редкость, загодя нацелившись на то самое бесшабашно же безоглядное осуществление сущего возмездия за перенесенные ими или тем паче кем-либо вовсе этак совсем иным чисто ведь исключительно житейские несчастья.
То есть, им и вправду от всей их большой души до чего явственно захотелось буквально разом воздать за те самые никак невыносимые мучения, что вызвали дикий ропот у тех авторов, что совсем этак яро выступили за сущее искоренение самих основ угнетения масс из всей невероятно сложной природы нынешних общественных отношений.

368
И те безумствующие догматики, что до самых зубов вооружились неисправимо утопическим книжно-зубастым вероучением, и будут сколь беззастенчиво, затем всеми силами добиваться буквально-то всего, одним лишь путем немыслимо бескрайнего разрушения тех доселе истинно незыблемых основ всецело так степенной и довольно праведной жизни разом ведь ныне ставшей полностью обесценено и обезличенно бывшей.
Причем при всем том этакие агнцы раздающие дары грядущей божьей благодати еще и окажутся совсем этак бесшабашно способными на самое безыскусное и бесноватое провоцирование всех тех пролетариев, что до чего безмерно вмиг опсовели и отупели от той, ясное дело, никак ныне никем вовсе неукротимой и полной уж их вседозволенности.

А как раз потому те людишки и впрямь явно примутся разом же свершать, куда лишь поболее на редкость совсем этак бесчеловечное и наихудшее зло, нежели чем вообще еще когда-либо только могли быть поступки наиболее жестоких тиранов всех тех прошлых веков.
Да и вообще абсолютно любые из алчных злодеев, что где-либо живут на белом свете и уж весь тот никак неправый хлеб свой за обе щеки при этом жуют, как правило, попросту ведь идут прямой дорогой к той всецело заветной и довольно мелкотравчатой цели.
Ну а те, кто до чего доблестно освещает массам простого народа тот никак не долгий их путь разве что только тянут их в гиблую трясину тщеславного пустозвонства слащавых лозунгов за которыми нищета и тщета, а более ведь ничего.
Да и само, то незыблемо уж чистокровное во всей той лютой его «беспородности» устранение коварного прошлого угнетения приводит никак не к раскрепощению трудящихся масс, а к их маркировке и «бракованные» граждане затем ведь становятся недочеловеками только зачастую не по национальному критерию, но это погоды никак вовсе нисколько не делает.

369
Дождь кровавыми каплями капает на землю, обильно сдобренную социалистической идеологией, и какого это именно она была цвета красного или коричневого никакого существенного значения далее уж вовсе ведь никак совсем не имеет.
Ну а дабы во всем до конца сколь разумно и пристойно сделать всю ту действительность, всецело иной надо было столь еще пристальнее разом взглянуть в сам корень проблемы, а не искать виноватых посреди тех, кто ярко олицетворял собой лицо, как известно (в глазах либеральной интеллигенции) совершенно ведь вовсе неправедного государства.
А между тем, дабы добрые перемены в стране и вправду стали носить самый реальный, а не тот на редкость до чего еще декларативный характер надо было сколь медленно, продуманно и крайне уж неспешно всячески изменять саму структуру власти, как она ныне есть чисто мирным путем.
То есть, именно что постепенно и плавно идя ведь дорогою совершенно мирного вытеснения прежних реалий, а никак не той на редкость скользкой и кровавой тропой убийств высших сановников всей той до чего величаво царственной империи.
От перемены названий государственных органов вся их главная суть к лучшему ни на йоту нисколько уж никогда вовсе не переменится.
А если к тому же в наиболее главные органы государственной власти пролезли те самые сущие неучи, то ведь тогда как есть и совсем так подавно.
И будет то новое пролетарское царство отныне на самую широкую ногу помпезно праздновать свои бесподобно мнимые каждодневные успехи, безумно при всем том всячески так и гордясь тем уж нынешним своим «светлым» социалистическим бытием.
Ну а действительно вполне полезным и действенным образом всячески реформировать общество если и будет вполне ведь на деле когда-то возможным, то точно никак не тем на редкость сколь изначально вовсе этак никак совсем непрактичным разрушением тех еще донельзя уж старых его оков…
Нет производить должные перемены вполне ведь следовало именно тем самым так непосредственно весьма вот последовательным изменением всего того былого, чему и впрямь должно было стать именно дерном под ногами, но никак не прахом всего того ныне безнадежно минувшего.
Причем для вполне реальных улучшений нужны настоящие личности способные к созидательному труду, а не те, что будут, до чего отчаянно буйствуя все, то прежнее раз и навсегда рубя с плеча совсем уж бессмысленно попусту сокрушать.
То есть, надо было найти всех тех, кто и вправду окажутся готовы всецело конструктивно и законодательно на деле прополоть весь тот «политический огород» при этом раз и навсегда, уж его до конца полностью ведь очистив от тех доселе долгими веками совсем этак неизменно просуществовавших канонов сугубо вполне местечкового властвования.

И именно нечто подобное и было сколь этак явственно вполне ведь необходимо, причем как раз, дабы все, то никак и близко нынче вовсе неправо имеющееся бытие, само собою и пришло к чему-либо несоизмеримо ни с чем лишь явно только-то самому наилучшему.
Ну, а в случае ярого праздника всех тех слащавых и пустопорожних воззваний жизнь буквально любой страны мира может измениться разве что к одному тому крайне этак до чего весьма и весьма настораживающе всецело-то наихудшему, чем то и вправду когда-либо было, собственно, прежде.

370
Причем истинно уж праведно наилучшее будущее можно будет построить, только-то всячески при этом до чего еще здраво опираясь разве что на то самое некогда ведь так или иначе имевшее свое место, светлое прошлое, сколь еще старательно вычищая одни лишь его на редкость донельзя скверные и темные потемки.
И то вполне ведь, ясное дело, касаемо как уж формирования новой судьбы тех разве что самых отдельных личностей, ну а тем паче весьма и весьма довольно-то сколь еще многозначительного переустройства заново всего того более чем и впрямь крайне этак совсем необъятно большого общества.
Ну, а в особенности учитывая всю его донельзя противоречивую и немыслимо сложную структуру.

И чтобы вдумчиво исправить все те или иные недостатки ныне существующего людского социума, что столь беспрерывно всячески нагромождались целыми столетиями буквально вот как есть полного бесправия и произвола потребуются усилия всех слоев населения, в некоем едином порыве в течение многих и многих десятилетий.
И уж к действительно позитивным результатам, они приведут лишь в том единственном случае, коли будет это все осуществляться на вполне полностью обдуманной, разумной, а не «половинчато-надкушенной» основе блекло светлых, праздных мечтаний.

371
Распробовав на один лишь тот злосчастный зуб от всех тех более чем немыслимо долгожданных европейских свобод было уж никак не обязательно, сходу затем всеми силами жестоко и беспощадно начать крушить все те многими поколениями столь тщательно выверенные нравственные начала той самой именно что от века нисколько не беспричинно опричной родины.
И надо бы знать, что любые серьезные социальные потрясения сколь неразрывно всегда ведь связаны как раз-таки с тем до чего невозмутимо безнадежным развенчиванием каких-либо (коли не всех) главных основ всего же общественного здания.
Причем первым рушится при этом то самое сколь еще наиболее хрупкое и действительно так жизненно важное - нравственное.
Потому как более чем неизбежно разом затем и пойдет процесс до чего еще самого неистового выворачивания практически наизнанку всех тех ныне исключительно так незамедлительно полностью уж отсель опостыло «былых» принципов общественной жизни, на которых, кстати, и зиждется всякое то нормальное цивилизованное общество.
А между тем во имя четкого и верного предотвращения подобного трагического сценария власть должна была целенаправленно идти на самые жесткие и суровые меры!

372
И государство, при подобном раскладе сколь поспешно было как-никак совсем незамедлительно фактически обязано, и близко так, не стесняя себя ни в каких средствах, именно что сходу засучив по самый локоть рукава, никак не раздумывая пустить народу кровь, если уж в том на деле есть самая прямая и явная надобность!

Ибо порядком поднакопившиеся, страсти все равно довольно-то вскоре дико и отчаянно выплеснутся наружу, и людей уж тогда безо всякой счета погибнет меряно-немерено и все это будут страшные жертвы сущего слюнтяйства власти допустившего этакое необъятно широкое кровопролитие, которого между тем можно было избежать, если бы зло было задушено в самом зачатке.
Другие государства не то, что российское совсем этак никогда явно не цацкались со всеми теми своими отъявленными бунтовщиками и очень уж даже в этом вопросе были сколь еще многозначительно всеобъемлюще правы.
И вот он всему тому до чего весьма на редкость конкретный и яркий пример.
Святослав Рыбас «Сталин» серия ЖЗЛ
«Как пишет один из участников Прогрессивного блока В. И. Гурко, «солдатские бунты возникали почти во всех государствах, принимающих участие в войне. Правительства западных государств это предвидели и приняли соответствующие меры». Так, было разгромлено восстание германских матросов в Киле в 1915 году. В Милане в начале 1917 года вспыхнула настоящая революция, образовавшая действовавшее шесть дней революционное правительство, и она тоже была жестоко подавлена армией, было убито несколько тысяч человек. Почему же российское правительство не смогло действовать так решительно? Ответ, по-видимому, только один: во власти не нашлось надежных исполнителей».

373
А может той еще царской власти попросту и впрямь захотелось именно сослепу разом поверить в саму силу совершенно ведь небывало великой народной мудрости, а также еще, и в то, что Бог на небесах никакого большого кровопролития нисколько ведь никогда вовсе-то совсем уж более чем явственно не допустит?
Да только надежды эти, в сущности, себя и близко затем никак не оправдали…
Слепая Смута быстро смыла с лица общества все хоть сколько-то бывшее в нем действительно человеческим…
И начался тот бессмысленный русский бунт, направленный против всего, и вся и в нем гибли не одни лучшие люди, но и сами понятия, как вот чьи-либо конкретные благие убеждения, христианская мораль, да и вообще сама жизнь более чем упорно тогда стала собою напоминать дарвинскую борьбу за существование в дикой природе.

И уж сколько эта ситуация некогда создала всевозможных мерзких гадов из морально неустойчивых, слабых духом людей.
Вот, чего только пишет обо всем этом писатель Алексеев в своем романе «Крамола».
«Это страшно! Народ привык к оружию, целый народ! Уже и слова не понимают, от стрельбы оглохли… Это я тебе говорю, брат, я - кадровый офицер! Пока не поздно, пока еще люди не изверились, надо бросить оружие.
- Но ведь война идет, Саша!
- Это не война. Я такой войны не признаю, - он перешел на шепот.
- Братоубийство - вот что это… И убивают самых лучших. Это же так… как если бы Пушкин стрелялся с Лермонтовым! Неужели ты не понял? Даже после эшелона смерти»?

374
А между тем при большевиках вся страна враз уж отправилась в путь в одном на всех «эшелоне медленной смерти» и лучших людей первыми выбрасывали из вагонов на насыпь, потому как в кромешном пороховом дыму и кровавом месиве только вошь человеческая и впрямь-таки разом почувствовала себя вполне ведь надежно, как дома.
Но все это явно некогда началось именно с той совсем уж до чего безотрадно имевшей место попытки исключительно так донельзя яростного применения на той самой сколь еще простецкой практике жизни всемогуще добрых идей!
А в особенности все это было неразрывной нитью в единый узел до чего еще жестко завязано как раз-таки именно в свете всего того сколь безупречно вполне уж справедливого неверия великого множества весьма ведь прагматичных людей в те самые радужные наилучшие перемены.
Люди, восторженно жаждавшие грядущей сколь этак безбрежной идиллии, попросту никак ведь совсем того не понимали, что их держава стремительно катится обратно в то истинно мрачное духом серое Средневековье.
Причем оно уж и ныне будет сколь еще воинственно невежественным, а потому и все то лучшее в нем всецело сотрется, разом ведь обратившись в сущий прах небытия.
Все те сколь незатейливо рьяные мысли об тех самых общественных безумно широких свободах, в конце концов, стали одним лишь до чего ярчайшим символом самой этак неприглядной вольности как есть уж полного освобождения от всякой житейской совести.
И это именно то, что и имело на редкость самое так конкретное переложение на все те совершенно ведь до чего бескрайне суровые реалии всего того общественного быта.
Ну, а действительно вполне же стояще изменить общественную жизнь к чему-либо лучшему можно было разве что той еще железной рукой власти.
Однако при всем том явно ведь вовсе никак не должна была она вынашивать бравые идеи, а разве что весьма трезво все досконально обдумывать своею светлой головой.
И впрямь-таки как говориться, взвесив все за и против, на весах доподлинно высшей справедливости.
Однако, конечно, все те крайне уж необходимые изменения в самой структуре власти, куда приемлемее было бы сделать чисто умозрительно, но зато весьма ведь славно было бы затем лицезреть как то что ранее было на одной лишь белой бумаге ныне стало лицевой стороной всего того столь пламенно создаваемого нового бытия.

375
Да только действительно новым оно было разве что по всей той чисто уж броской ярмарочной вывеске, а ее извращенно безнравственной изнанкой как раз-таки и стало сущее скотство, о котором ранее и помыслить бы никто явно этак даже вовсе не смог.
Да и вообще уж никак этак оно совсем не стоило чувственно, а не до того и впрямь ведь изощренно вот умственно разом вторгаться в те самые призрачно далекие времена иллюзорно благого грядущего бытия.
А не то вместо всего того несбыточно эфемерного добра, безусловно-то, разом затем нагрянет одно лишь сущее зло при всем том явно как есть всецело чреватое самой же еще неминуемой нравственной и физической деградацией.
Причем самое начало всех тех этических противоречий внутри российского общества, как о том вовсе-то никак не вскользь не раз и не два упоминалось выше, явно еще следует поискать именно в тех душевных изысках, которым истинная гениальность Льва Толстого и придала форму ярких так и будоражащих широкое людское сознание пророчеств.
А между тем Александр Куприн в его повести «Колесо времени» описывает, чуть ли было не произошедшую дуэль между Львом Толстым и Иваном Тургеневым.
Причем надо бы сразу заметить, что это никак не на почве дотла порою разом сжигающей сердца ревности двое из наиболее великих русских писателей вдруг вот сгоряча разом порешили ухлопать один другого, а, собственно, главной первопричиной их ссоры стали все те разве что полностью по-разному ими воспринимаемые идеи добра и света.
Вот они слова Куприна.
«Я еще хотел рассказать ей об одной жестокой сцене, происшедшей между Львом Толстым и Тургеневым и чуть не доведшей их до дуэли. Во всяком случае, после нее великие писатели остались надолго врагами. Во время завтрака у Толстых Тургенев с неподдельным восхищением говорил живописно о том, как английская гувернантка приучает его побочную дочку, Полину, к делам благотворительности.
- Каждое воскресенье, - умиленно говорил Тургенев, - они обе идут на самые жалкие окраины города, в хижины нищих, в подвалы бедных тружеников, на чердаки горьких неудачников… И там обе они смиренно и самоотверженно занимаются целый день починкой и штопкой их убогого белья. О, как это трогательно, прекрасно и просто. Не правда ли? Тогда Толстой вскочил из-за стола, стукнул кулаком и воскликнул:
- Какое лицемерие! Какое ханжество! Какое издевательство над нуждой! Тургенев ответил жестким словом и выбежал из дома. Дуэль едва-едва удалось предотвратить»

376
Нет, конечно, пускай уж лучше сквозь дикую рванину там и сям будет явно проглядывать голое тело, поскольку этак оно окажется гораздо менее уж срамнее и весьма вот как есть явственно унизительнее…
Ну а до чего хладнокровно и лицемерно отводить от всего этого глаза, да и сколь воинственно мечтать о некой той еще славной благодати, что уж непременно вскоре снизойдет на всех сирых и беспорточных после более чем справедливого и самого всеобъемлющего переустройства всего того, как оно ныне есть широкого общественного бытия…
Вот оно то, что совсем этак попросту вовсе никак абсолютно недопустимо.

О, да, конечно, куда праведнее будет разом раздать все свое имущество бедным и лишь самому бедолаге, затем и потащить буквально-то весь тот еще от века ведь так или иначе имеющийся воз бытовых трудностей.
Ну, а то и разделить на всех и каждого поровну до чего обильно совсем этак никак не в радость имеющийся физический труд.
Однако самая обыденная аксиома жизни беспрестанно зудит и зудит прямо в уши, более чем, откровенно говоря, нам о том что, чем более и более всякого добра будет столь изысканно отдаваться донельзя приниженным их рабством рабам, тем, лишь глубже и глубже они-то только поболее затем погрязнут в своей убого униженной бедности.
Раз они попросту никак совсем не умеют хоть сколько-то обращаться с богатством, а только-то и смогут его бездумно пропить, проиграть в карты, выменять в голодные годы на муку и хлеб.

377
Да и как тут вообще не быть до чего свирепому обнищанию, голоду и лютому холоду, когда кругом везде разруха, да и сущая прорва всякой анархии.
Может все это разве что только и явилось самым ведь наглядным следствием более чем внезапно так наступившей эры крайне уж более чем неприглядно наблюдаемого равноправия пред той ныне повсеместно властвующей суровой нуждой?
Зато те самые новые времена явно еще предстали доподлинно славной эпохой весьма и весьма до чего и впрямь обнадеживающего избавления от всех тех жестоких оков прежнего угнетения.
Причем, в первую очередь, от новых порядков безо всяких сомнений выигрывают разве что те, кто при новой власти нисколько и горя при этом, не зная едят себе за обе щеки чей-либо явно чужой хлеб, еще ведь зачастую и той самой напрасной людской кровью сколь обильно при этом омытый…

378
Ну а культурные и благородные люди в этаком сплошном пороховом дыму вымирали и сами по себе, а тому еще на самую скорую руку по мере сил совсем безыдейно подсобляли и те самые уголовные «друзья народа», как их безукоризненно верно тогда окрестили (не к ночи будут помянуты) товарищи большевики.
Да и вообще всякий тот хоть сколько-то интеллигентный, да и попросту от природы благородный человек, не мог ведь совсем же крадучись незаметно проскочить мимо…
Даже более и не глядя в ту сторону, откуда доносятся душераздирающие крики…
Нет, поначалу он, ясное дело, не мог остаться полностью так равнодушно спокойным глядя как отъявленные негодяи в очередь насилуют извращенным образом одну ту несчастную женщину.
То есть он, конечно, мог себя приучить сохранять при всех тех новоявленных революционных сценах совершеннейшее хладнокровие, весьма отчетливо помня о том, что его дома ждут свои жена и дети.
А для всего того ему вполне уж предостаточно было поглядеть, как сразу и безо всякого стеснения застрелили лишь совсем немного, на три шага опередившего его человека.
Да только не все ли равно раз при подобном крайне неласковом стечении жизненных обстоятельств, он и впрямь до чего совсем запросто мер с голоду попросту никак так, не имея какой-либо возможности, как надо приспособиться ко всем тем новоявленным и сколь отныне безутешно пламенным житейским реалиям.

379
Вот, к примеру, до чего непосредственно и впрямь-таки надо было ему как-либо сколь отчаянно всласть подлизаться к этакой новой сумрачно плебейской власти, дабы по возможности и по мере сил явно еще суметь выскрести у нее более-менее полноценно одинаковый с землекопом и угольщиком продовольственный паек.
Однако всего этого он подчас вовсе уж никак не умел, а потому и мог он запросто помереть из-за одной лишь своей поистине безнадежной буржуазной несознательности.
Ну а на счет того, что тогда как есть, творилось по ночам буквально на каждом дорожном перекрестке про то вполне возможно более чем достоверно узнать, прочитав книгу Владимира Федюка «Керенский».
«Повсюду в общественных залах шли митинги. Вместо полицейских на постах стояли какие-то люди с красными нарукавниками, они равнодушно относились и к душераздирающим крикам, и даже к выстрелам. Короче говоря, был хаос, во время которого большевики расстреливали старый режим"».

И вот, чего, кстати, пишет об относительно схожей ситуации (только лишь разве что весьма уж явственно до чего наихудшем ее варианте) Джек Лондон в его антиутопии «Алая Чума».
«Пока я наблюдал с приличного расстояния за схваткой, один из грабителей выбил раму в соседней лавке, где торговали башмаками, и поджег дом. Я не поспешил на помощь к бакалейщику. Пора благородных поступков миновала. Цивилизация рушилась, каждый спасал собственную шкуру. Я быстро пошел прочь, и на первом перекрестке глазам моим открылась очередная трагедия. Двое каких-то гнусных субъектов грабили мужчину и женщину с двумя детьми. Я узнал этого человека, хотя мы не были знакомы: это был поэт, чьими стихами я давно восхищался. И все же я не бросился к нему на помощь: едва я приблизился, как раздался выстрел, и он тяжело опустился на землю. Женщина закричала, но один из негодяев тут же свалил ее ударом кулака. Я угрожающе крикнул что-то, но они стали стрелять, и мне пришлось быстро свернуть за угол. Здесь дорогу мне преградил пожар. Улица была окутана дымом: по обе ее стороны горели дома.
Откуда-то сквозь чад доносился пронзительный крик женщины, взывающей о помощи. Я пошел дальше. В такие страшные минуты сердце у человека каменное, и, ко всему, слишком многие кричали о помощи».

380
Джек Лондон, был настоящим реалистом, довольно многое повидавшим на своем веку, а как раз-таки потому и не мог он и близко уж вовсе ведь никак не понимать, как это именно все это затем еще будет, собственно, выглядеть на самом-то деле…
Однако саму как она есть, революционно кровавую смуту уж донельзя вконец ошалелого большевизма он ведь при всей той своей жизни нисколько так совсем никак не застал.
И, в принципе, если разом отбросить несколько в сторону всю ту весьма и весьма неприглядную фантасмагоричность всей той сумрачно и мрачно описанной им ситуации, то все ведь как раз именно этак тогда и было.
Большевизм та же «Алая чума» только в ярком социальном плане и то, что тогда творилось в России, вполне возможно назвать смертью цивилизации и культуры, сущим возвратом к первобытнообщинному строю.
И вот именно из всего того совершенно уж как есть нечестивого пустозвонства бравых лозунгов и возникли, затем все те до чего наспех самопровозглашенные тотемы и впрямь-таки совсем самонадеянно нашедшие себе покровителя в виде единственно так верной их первородной классовой принадлежности.
А говоря о том некими иными словами до чего и впрямь-то всецело, они обзавелись всем тем совершенно будто бы исконным правом, всячески ведь истреблять всех тех других отъявленно же, как есть ни в чем отныне неправых представителей прежнего привилегированного класса.
Причем до чего всецело так истинно главное заключалось еще и в том, что изничтожать их, собственно, ведь следовало именно как тех дьявольски уродливых оборотней вампиров.

381
Причем сколь зачастую, довольно-таки нередко, то и вправду тогда ведь бывало, что люди при всем том шли совсем же прямиком супротив своих собственных твердых убеждений.
Ну, а это почти всегда приводило к тому, что подобный пришлый человек, дабы проявить себя самым наилучшим образом пред новой властью так и юлил, лез из кожи вон, тратя на это все свое мыслимое и совершенно немыслимое усердие.
И уж подобного рода праведный ненавистник тех самых новых порядков и впрямь-таки исходил паром немыслимо ярого энтузиазма, дабы как можно получше более чем ревностно услужить, тем самым новым властителям всецело старой и полностью прежней жизни.
Поскольку достаточно резко изменилась одна только ее обертка, но никак не внутренняя суть.
Вот он лишь один тот довольно скромный пример, как это именно распоряжалась судьба истинно подчас доблестными, но порою исключительно недалекими российскими офицерами.
«Записки» Борона Врангеля.
«Одинцов горячо меня прервал.
- "Я вправе, как всякий человек, требовать, чтобы мне дали оправдаться. Мне все равно, что про меня говорят все, но я хочу, чтобы те, кого я уважаю и люблю, знали бы истину. Гораздо легче пожертвовать жизнью, чем честью, но и на эту жертву я готов ради любви к Родине".
- "В чем же эта жертва?"
- "Как в чем. Да в том, что с моими убеждениями я служу у большевиков. Я был и остался монархистом. Таких, как я, сейчас у большевиков много. По нашему убеждению, исход один - от анархии прямо к монархии…»

382
И это как раз ту наиболее деспотичную монархию, они уж всем тем своим безмерным усердием сколь еще достаточно быстро и воссоздали, раз к тому российское общество было попросту загодя до чего явственно так всецело вот предрасположено.
Так сказать, всеми теми истинно на редкость до чего обыденными навыками совсем ведь более чем до чего обыденного своего существования.
Вот он еще один донельзя неприглядный всему тому пример из тех же самых «Записок» барона Врангеля.
«Но в настоящих условиях, с падением Царя, пала сама идея власти, в понятии русского народа исчезли все связывающие его обязательства, при этом власть и эти обязательства не могли быть ничем соответствующим заменены».

383
В новых условиях практически сходу сформировался гигантский и совершенно как есть вовсе вот чисто бесформенный беспорядок, при котором все ведь как есть старые грехи крайне коррумпированной империи, попросту более чем незамедлительно так уж и вылезли наружу из буквально всех ее широких щелей.
И до чего беспрестанный и дикий беспредел и стал тогда той еще на редкость вовсе ведь обыденной нормой всей той будто бы новой общественной жизни.
Причем произошло это еще и потому, что вовсе-то никогда не существовало на Руси никаких твердых законов, а извечно правила чья-либо рука и только вся разница большая она была или маленькая.
Своевластие на местах всегда было на редкость всецело полнейшим и разве что именно по прямому указу из центра и можно было добиться хоть какой-либо вообще видимости самой этак подлинно настоящей справедливости.

Да только все те на свете исключительно уж совсем дикие несправедливости брали свой настоящий корень именно — вот оттуда…
Ну, а скрутить всю ту вконец разнузданную вольницу в бараний рог могла одна лишь та несусветно сильная и могучая центральная власть, и никто, в сущности, же иной.
И это разве что те клыкасто речистые, красные и сумели достаточно так быстро и весело, сколь бесцеремонно затем принудить необъятно широкую страну попросту уж разом отдать им все то, что хоть как-либо могло поддержать лишь едва-едва теплящуюся в ней жизнь.
И ведь это как раз-таки для того чтобы столь неистовующе смело добиться этакой неописуемо сладостной цели, они-то и запустили на полную катушку адскую машину всепожирающего массы террора.

384
Причем те немыслимо ужасные времена бесовски чудовищной духовной и физической разрухи их самих никак уж и вовсе так совсем не коснулись.
Поскольку самих себя, они ни в пище, ни в чем-либо ином совершенно этак нисколько вот никак не стесняли, зато всех тех других страждущих их новые слуги обирали практически подчистую, выгребая буквально все до самого последнего зернышка.
Ну а в областях занятых белыми свирепствовала старая еще дореволюционная коррупция, и то чего никак вообще попросту и не могли взять себе в толк англичане, так это именно уж того исключительно вот донельзя простого факта, что, сколько бы это, они не прислали обмундирования и всяческого прочего снабжения белой армии…

Однако есть же в России такие людишки, что скорее в землю его закопают или сожгут, чем совсем этак разве что до чего невольно выпустят все это доселе ничейное добро из своих невероятно длинных и цепких рук.
Вот он лишь самый малый тому пример из все тех же «Записок» Врангеля до чего весьма конкретно касающийся этой-то сонной артерией животрепещущей темы.
«Средств, отпускаемых на это в распоряжение командующего армией, конечно, не хватало. Обратить же на этот предмет деньги, жертвуемые "на нужды армии" (такие пожертвования поступали в большом количестве), я не считал себя вправе. Я возбудил ходатайство о разрешении производить подобные расходы из казенных большевистских сумм, являвшихся нашей военной добычей, на что последовало согласие Главнокомандующего. При возвращении мне соответствующей переписки я прочел на моем рапорте заключение помощника главнокомандующего генерала Лукомского: "Полагаю разрешить. Хорошо и то, что деньги не разошлись по рукам". Надпись эта ярко характеризовала сложившиеся понятия и существовавший порядок».

385
И не только ведь деньги, но также и все что угодно иное, довольно-то часто не доходило до той действительно с кем-либо храбро воюющей армии, а наскоро оседало оно в закромах совсем этак нисколько не в меру зажравшихся жлобов, вовсе-то совсем не бездеятельно спрятавшихся от всякой войны в самом глубоком тылу.
Врангелевские усилия привнести изменения в экономику, провести какие-либо земельные реформы были заранее обречены на совершенно так обескровливающую все те благие его усилия самую же закономерную неудачу.
И было то так именно оттого, что они попросту до чего сходу натыкались на самое полнейшее равнодушие и криводушие личностного мировоззрения всех тех, для кого своя хата всегда была где-либо всегдашне же исключительно с краю.
Вот чего можно прочитать по данному поводу в книге Святослава Рыбаса «Иосиф Сталин».
«Крымские газеты того времени выразительно рисуют моральное состояние в Крыму. "Земельная реформа, самоуправление, кооперативы, дешевая распродажа на базарах продуктов питания и зерна, опора на правовые нормы, разрешение татарам преподавания в местных школах на татарском языке, объявление борьбы с канцелярщиной, этим, по словам Врангеля, "стародавним русским злом", - это были вехи самой настоящей верхушечной революции. Много ли было у нее шансов на успех? Скорее всего, их не было вовсе. Увеличивалась спекуляция, кооперативы стремились скупить побольше зерна и отправить его за границу, получив за него твердую валюту».

386
При подобном подходе к широким общественным интересам вовсе так нет в том и близко уж ничего удивительного, что жизненно важных вещей Белой армии попросту явно ведь никогда совсем не хватало.
Ну, а тот самый наиболее смелый и боеспособный генерал белых войск, должен был униженно просить о помощи у командования, которое между тем явно так жило шапкозакидательскими настроениями, мысленно находясь уже где-то в Москве.

А в то самое время за спиной у воюющей белой армии, сколь наспех захватившей слишком ведь немыслимо много, чтобы хоть как-либо затем посильно управиться со своими собственными довольно неустойчивыми тылами, и вправду творились ужаснейшие бесчинства, и оные более чем неизменно подрывали все основы данного движения во имя спасения матушки России.
Почти что невозможно воевать за отечество, более чем твердо зная, что и в тылу его тоже вовсе ведь теперь нет!
Вот еще одна до чего еще изумительно яркая цитата из все тех же замечательных «Записок» борона Врангеля.
«На огромной, занятой войсками Юга России территории, власть фактически отсутствовала. Неспособный справится с выпавшей на его долю огромной государственной задачей, не доверяя ближайшим помощникам, не имея сил разобраться в искусно плетущейся вокруг него сети политических интриг, генерал Деникин выпустил эту власть из своих рук.
Страна управлялась целым рядом мелких сатрапов, начиная от губернаторов и кончая любым войсковым начальником, комендантом и контрразведчиком. Сбитый с толку, запуганный обыватель не знал, кого слушаться. Огромное количество всевозможных авантюристов, типичных продуктов гражданской войны, сумели, пользуясь бессилием власти, проникнуть во все отрасли государственного аппарата. Понятие о законности совершенно отсутствовало. Бесконечное количество взаимно противоречащих распоряжений не давали возможности представителям власти на местах в них разобраться. Каждый действовал по своему усмотрению, действовал к тому же в полном сознании своей безнаказанности. Губительный пример подавался сверху.
Командующий Добровольческой армией и главноначальствующий Харьковской области генерал Май-Маевский безобразным, разгульным поведением своим, первый подавал пример. Его примеру следовали остальные. Хищения и мздоимство глубоко проникли во все отрасли управления. За соответствующую мзду можно было обойти любое распоряжение правительства. Несмотря на огромные естественные богатства занятого нами района, наша денежная валюта непрерывно падала. Предоставленный главным командованием на комиссионных началах частным предпринимателям вывоз почти ничего не приносил казне. Обязательные отчисления в казну с реализуемых за границей товаров, большей частью, оставались в кармане предпринимателя. Огромные запасы, доставляемые англичанами, бессовестно расхищались. Плохо снабженная армия питалась исключительно за счет населения, ложась на него непосильным бременем. Несмотря на большой приток добровольцев из вновь занятых армией мест, численность ее почти не возрастала. Тыл был набит уклоняющимися, огромное число которых благополучно пристроилось к невероятно разросшимся бесконечным управлениям и учреждениям».

387
В этакой обстановке воюющие части зачастую были сущим бельмом на глазу у местного населения, что совсем не так и редко исподлобья смотрело на них, именно как на тех, кто попросту всесильно отвоевывает одну свирепую и алчущую чужого добра несвободу у некой другой нисколько не лучше и не хуже первой.
Потому как вслед за отступающими красными войсками в город сразу входили белые и те темные личности, что до чего спешно брали власть за спиной у бравой воюющей гвардии, мало чем, в сущности, отличались от красных по всей своей душевной черствости и общечеловеческой низости.
Да еще к тому же - ничего особенно нового белые совсем вот никому и близко не обещали.
Ниже еще одно довольно-таки прискорбное свидетельство Врангеля на этот счет.
«В стране отсутствовал минимальный порядок. Слабая власть не умела заставить себе повиноваться. Подбор администрации на местах был совершенно неудовлетворителен. Произвол и злоупотребления чинов государственной стражи, многочисленных органов контрразведки и уголовно-розыскного дела стали обычным явлением».

А вот чего именно по этому поводу пишет генерал Петр Краснов в его книге «Всевеликое Войско Донское»
«Атаман снесся с генералом Деникиным. Он снова и весьма настойчиво просил его оставить кубанцев самих доканчивать освобождение Кубани, как это сделало Войско Донское, а самому идти на Царицын и Воронеж. Атаман писал, что Добровольческая армия и кубанцы имеют против себя одну деморализованную банду "товарища" Сорокина, тогда как на севере силы большевиков крепнут, и сопротивление их почти неодолимо. Екатеринодар занят, 11 сентября на Кубани созывается Рада казачья, самое время генералу Деникину идти и становиться самостоятельным, вне казаков.
Но генерал Деникин отказал в этом атаману. Он должен оставаться на Кубани, пока не освободит от большевиков всего Северного Кавказа. Он откладывал свое движение на север и совместные действия с донцами. Он не хотел работать рядом с атаманом, сила и популярность которого в Войске была сильнее его популярности. Ему приятнее было иметь дело с мягким и податливым Филимоновым, нежели с крутым и твердым донским атаманом. С Радой он не считался, с Кругом и донским атаманом пришлось бы считаться. Генерал Деникин в это время уже не был ни солдатом, ни горячим патриотом - он был политиком. Политика приковывала его к Екатеринодару и Новороссийску. Он ждал союзников».

388
А между тем в букваре буквально-то всех, как один действительно вполне грамотных политических деятелей, несомненно, ведь черным по белому, ясно написано…
«Наемные и союзнические войска бесполезны и опасны… Союзническое войско - это верная гибель тому, кто его призывает…» Никколо Макиавелли «Государь».

Вот наемники, не имеющие ровным счетом никаких политических целей, а только разве что всею душой жаждущие довольно-таки хорошо на почве личной лихости как есть уж должно еще прославиться, да и деньжат, как можно поболее при этом заработать это совсем иное, собственно, дело.
Большевики это весьма и весьма отлично вот поняли!
Скажем, те прибалты, что нынче пафосно и горестно возносят руки к небесам и на всю матушку Европу беспрестанно же навзрыд плачут о совершенно так невыносимо тяжких для них годах советской оккупации…
А между тем это как раз они в свое время довольно многое и сделали во имя чисто личного корыстного интереса, так и, подсобляя сущему сброду свершать бесовскую революцию, которая, кстати, исключительно ведь повсеместно излучала одну лишь сущую темень кровавого безвременья.
Прибалты массово служили у красных в своих национальных полках, ну а те, в свою очередь, их и впрямь до чего безотлагательно затем отблагодарили временной, однако же столь надолго затем явно еще затянувшейся весьма и весьма призрачно мнимой национальной независимостью.

389
Большевики данные ими обещания выполняли разве что лишь скрепя сердце и явно этак через силу, в чем и близко-то они вовсе не отличались от всех тех прочих игроков в «покер общемировой политики…»
И это одна лишь Старая Россия и была в некотором смысле сколь уж бескрайне исключительно так простодушно наивной, а это во времена строго деловых отношений было явно никак неразумно и во всем этак сколь вот многозначительно до чего еще явно весьма и весьма опрометчиво.
Ну а бравые белые генералы были прямыми приемниками, да и, собственно, как есть ярыми ставленниками тех совсем уж разве что только недавно ставших бывшими до чего и впрямь-таки бедственно великодержавных правителей.
И они всем умом своим были точно ведь также слепо наивны.
А те самые пресловутые «друзья союзники» уж и вовсе не думали хоть сколько-то вполне всерьез обеспокоиться о чьей-либо истинно роковой грядущей судьбе.
Поскольку на самом-то деле они явно так попросту ведь играли в свои особые политические карты, и им нисколько не было дела до диких бед заснеженной России, поскольку им тогда только и нужно было закрепить на ее бескрайних просторах свои собственнические эгоистичные интересы.

И вообще, если и было им до чего-либо дело так это разве что до того совсем вот необъятно широкого жизненного пространства, что теперича можно было более чем поэтапно затем заселить западноевропейскими переселенцами, бессердечно согнав все от века на нем доселе проживавшее этническое население в некое подобие заокеанских индейских резерваций.
И уж весьма прагматично замерли они тогда в том самом на редкость до чего еще безгрешном умилении, весело ожидая явственно так должного затем последовать внутреннего коллапса вследствие донельзя активного воздействия буквально-то все изъедающей большевистской ржавчины, что попросту обязана была безо всякого остатка поглотить все силы России именно что так изнутри.
И разумеется, что нечто подобное вовсе ведь никак не могло оказаться, сколь весьма и весьма исключительно же всеобъемлющим желанием тех еще самых привилегированных слоев всего того западного мира.
Но уж во всяком случае, таково было совершенно ведь до чего только как есть многозначительно полностью так единое устремление всего того реакционного крыла западной дипломатии, да и вконец безнравственного политического руководства.
Попросту надобно бы обо всем том действительно разом так явно же помнить.
Буквально во всем том западном мире на тот момент и близко никак совсем не осталось никаких тех единоличных диктатур.

390
И все это вовсе не одно досужее мнение автора этих строк вот чего весьма доходчиво по данному поводу пишет первостатейный красный граф Алексей Толстой.
Причем то самое до чего и впрямь совершенно вот внезапное его возвращение в новую большевистскую Москву…
Нет явно уж вряд ли, что он попросту взял, да в одночасье как есть так в сердцах, полностью благодушно променял все свои прежние прямые убеждения на одни лишь всецело сентиментальные чувства к родному дому.
Нет, куда вернее было именно то, что он попросту вот бессильно сдался врагам отчизны, раз теперича, они и вправду стали ее наиболее надежным оплотом.
Алексей Толстой «Хождение по мукам» том второй.
«Оставьте, пожалуйста!.. Чем мы будем обороняться, - вилами - тройчатками? Этим же летом немцы займут всю южную и среднюю полосу России, японцы - Сибирь, мужепесов наших со знаменитыми тройчатками загонят в тундры к Полярному кругу, и начнется порядок, и культура, и уважительное отношение к личности… И будет у нас Русланд…»

Ну да тот самый яркий внешний лоск нам, куда и впрямь исключительно поважнее всякой той внутренней правды…
А потому и пусть вместо повсеместно творящегося более чем немыслимого беззакония, куда эдак получше и впрямь будет у нас твердый закон, безнадежно деформирующий мозг, а потому и явно делающий человека послушным ни о чем существенном далее и не думающим простым орудием в руках воинственно за все и вся ответственного государства.

391
И уж все сущие недостатки общеевропейской культуры во времена новоявленных цивилизованных войн оказались слишком так явно во всем на лицо…
Вся та будто бы и впрямь искренне налитая сущим добродушием физиономия западного европейца, в сущности, так, в конце концов, оказалась глянцевой маскарадной маской, под которой до поры до времени скрывались длиннющие волчьи клыки…
Да только всего этого вовсе никак не могли взять себе в толк люди, коим с самого малолетства внушалось само понятие того, что европейская культура, куда превыше российской, да еще и сразу во всех отношениях.
Ну а как раз потому во всем ее, лучезарном облике так и сияет солнце доподлинного духовного величия.
Россия в самом еще начале прошлого столетия была ведь попросту более чем совсем неизлечимо больна средневековым рыцарством, который в той же Западной Европе, давно вот взвешенно и здраво был всецело заменен трезвым, холодным и крайне веско циничным расчетом.

392
Несколько позднее русским эмигрантам, куда уж только значительно плотнее довелось столкнуться с бытовым и обиходным западным подходом ко всей той общественной и личной жизни, а потому как раз-таки тогда их и настигло сколь явное прозрение кого это они столь долго боготворили и идеализировали…
Ну а славянофилы в России и вне ее попросту напрочь отказались от всякой естественной логики, истинно загодя ей, предпочтя всяческие мистические горести, а также их коньком и стало шельмование той единственной нации, которая как оказывается одна в ответе за весь буквально вдоволь имеющиеся в этом мире сущий кавардак и беспорядок.
Тот же, к примеру, генерал Краснов, канув чернильным пятном в воду эмигрантской среды, вскоре перешел от весьма широких и объективных суждений обо всем этом мире к тем крайне вот безнадежно вовсе-то совсем субъективным…
А потому и страшный заговор против России он явно нашел и близко никак не там, где он действительно был, а как раз там, где его отродясь никогда и не бывало.
Но все - это случилось несколько позже…

Ну а в 1922 году он во весь свой голос вопрошал в его книге «Всевеликое Войско Донское» о том, что как есть в корне неверно видеть в союзниках барина, который всех нас разом в единый миг рассудит.
«Атаман поставил на работу все ремесленные школы и гордился тем, что вся Донская армия одета с ног до головы в "свое", что она сидит на своих лошадях и на своих седлах. У императора Вильгельма он просил машин, фабрик, чтобы опять-таки как можно скорее освободиться от опеки иностранцев. Его ориентация сквозила во всех его речах и на Кругу, и особенно в станицах и войсковых частях. Это была ориентация русская - так понятная простому народу и так непонятная русской интеллигенции, которая привыкла всегда кланяться какому-нибудь иностранному кумиру и никак не могла понять, что единый кумир, которому стоит кланяться - это Родина».

393
Но российская интеллигенция, всегда ведь степенно приклоняла голову пред всяким местным барином, холя и подобострастно нежа его чресла, когда он был где-либо совсем неподалеку и, понося его почем свет стоит, в тот самый момент, когда ему доводилось даже и ненадолго, по случаю, отлучиться или всего-то навсего невзначай попросту же отвернуться.

А народ он все это, как есть слыхал и себе на ус разом мотал.
Ну а затем именно как раз-таки потому, что своего барина попросту ведь совсем так никак не стало, все то прежнее единовластие разом и расползлось в разные стороны, превратившись в свободу насилия, грабежа, убийства.
Ну а также и более чем явного попрания всех тех, как они только ныне есть принципов всякой доподлинной общественной совести.
И везде ведь тогда творилось только одно и то же совершенно разнузданное беззаконие, и если сами белые творили его несколько менее агрессивно, то еще всенепременно находились и другие силы в их тылу, что обращали насилие против своего народа во что-либо никак не меньшее чем его, имелось в тылу у красных.

394
Буквально повсюду тогда царили дичайшая анархия и самый так наглый подло лязгающий праздными словесами сущий разбой.
Столь явственно демагогически себя оправдывающий, либо той еще отчаянно же горькой судьбой злосчастной родины, или разве что некогда только ведь затем еще грядущими счастливыми днями всего того необъятно огромного человечества…
Причем буквально все тогда всецело зависело как раз оттого, а чья это именно сторона еще уж сумеет, куда только весьма значительно лучше и смелее объегорить слепые массы простого и совершенно так невежественного народа, да и взять его разом в охапку, куда только во всем до чего всецело нахрапистей и деловитей.
Причем для всякого того еще новоявленного деспотизма нужна была жесткая и твердая рука.
И именно как раз ее сущим олицетворением и стала тогда красная волосатая лапа большевизма, что сколь многолико всячески злобствовал в своем неистовом торжестве, и впрямь-то отрыгивая самую несусветную пролетарскую ярость.
И это именно он, будучи истово так пламенно одержимым целым же легионом чертей неистово и громогласно сколь яростно олицетворял собою звериный лик прошлого угнетения всеми силами так и ополчившегося на все то сегодняшнее настоящее с тяжеленным молотом в его сиволапых руках.
И ведь если чего он только и умел так это все уж разом сколь еще безумно крушить, и ничего хоть сколько-то более.
И в то же самое время людей действительно собою олицетворявших светлый лик истинного лучшего будущего тогда вот травили, словно тех еще тараканов, и все это разве что за одну ту более чем несомненную их непохожесть на буквально всеобщую серую массу простых обывателей.
А они и вправду были ныне полностью довольны всею своей мнимой свободой, причем никак не завоеванной разумом, а прежде так всего полученной как есть фактически задарма.

395
Они-то нынче стали абсолютно все господами, и это им, стало быть, теперича и надлежало решать, кому это значится жить на свете, а кому совершенно так нет.
Но, даже и, не убив далее никому уж ненужного человека, попросту пожалев на него пулю можно ведь было всего навсего лишить его последнего куска хлеба, а тем и обречь его на верную голодную смерть, причем именно так за одно явное отсутствие у него тех еще исконно «праведных» пролетарских убеждений.

То есть, того самого ни к селу, ни к городу далее совсем и ненужного интеллигента могли всего-то, что разом совсем невзначай оставить безо всяческих средств к его самому же простому физическому существованию.
Так сказать, за его полнейшей еще той дальнейшей ненадобностью, дабы истинно во всем разом избавить грядущее бесклассовое общество от всех тех никак ему отныне и близко совсем ведь нисколько непотребных безыдейных людей.
Вот он тому весьма наглядный пример из книги большого писателя Сергея Алексеева «Крамола»
«И сразу же в госпитале на разные лады, со всевозможными оттенками тона, словно бред у тяжелобольного, зазвучал вопрос: ты за кого? Он не хотел изменить своему принципу и опуститься до политики; он был за жизнь во всех ее видах и поэтому в один миг оказался за воротами госпиталя. И остался совершенно один. Без дела, без больных и без возможности утолить боль страждущих. Он хотел взять патент на частную практику, но снова спросили: ты за кого? - и, услышав ответ, отказали».

396
А между тем исключительно же бесподобно прямолинейный конформизм при той самой крайней так к тому вполне вот естественной надобности он-то и есть самое явное свойство довольно значительного пласта всей той нынешней и современной российской интеллигенции.
Поскольку та была большевиками сколь тщательно отобрана и выпестована, а тот, кто был иным либо сам с голоду помер или подчас злой комиссарской пулей был сражен еще в промежутке между теми навеки так проклятыми 1917ым и 1922 годами.
Да и, кто-то вполне досыта за много, много лет наевшись вовсе-то совсем несытной лагерной баланды, стал ведь явно так совсем иначе обо всем рассуждать, и как следствие этого слишком узконаправленно мыслить.

397
А между тем всего этого можно было избежать, однако, когда уж действительно надо было устраивать многотысячные демонстрации, и, залезши на возвышение громогласно возмущаться, более чем неистово протестуя супротив весьма пагубного положения рабочего класса в России даже и самого так слабого голоса действительно думы думающей интеллигенции слышно ведь практически не было.
Она стыдливо молчала, поскольку более чем уж явно всегдашне любила употреблять в пищу мясо, но только всегда при этом предпочитала, чтобы туши разделывали никак не у нее прямо на глазах.
То же самое и с репрессиями она могла бы против них хоть сколько-то вполне всерьез возроптать, лишь в том единственном случае, кабы все это не объявлялось сущим добром во имя светлого и значительно как есть сколь явственно более великого будущего.
А раз на широких городских улицах людей просто так нынче не отстреливают, то разве, то и близко уж нисколько не ясно - новая власть скрытых врагов своих ищет, успехов ей в этом, а я-то ей точно не враг, а стало быть, мне лично бояться вроде бы далее попросту нечего.

398
Да и зачем вообще было хоть сколько-то существенно возражать той строптивой и злобной власти, раз оказалось это лишь себе этак вовсе немыслимо явно дороже…
Поскольку всех тех никак не в меру неистово смелых людей, она безо всякого счета сразу так сходу в рай широкой шеренгой вмиг отправляет.
Это уж тебе ныне совсем не то, что в те полностью навеки прежние времена, когда это и близко-то никак нисколько толком не порицалось и на течение всей той крайне размеренной жизни вовсе так до чего существенно, попросту никак не влияло.
А именно потому и было тогда, собственно, принято со сколь величавой горечью неизменно вот обличать все царские вины пред своим народом, что и было тогда делом чести, благородства, да даже и самого уж простого человеческого достоинства, наконец.

Однако порою, может быть, и надо было до чего непоколебимо отстаивать именно ведь свою линию, а не плестись за событиями с клюкой бессмысленного и бесцельного отчаяния по поводу явного так полнейшего сокрушения всех тех навеки отныне полностью прежних нравственных основ.
И как раз это тогда и стало центральным местом всех тех так или иначе имеющихся событий.
Причем сразу ведь сверху донизу и в самом-то более чем конкретном, сколь еще многозначительно же более чем самом однозначном смысле этого слова.

399
Уж таково оно вполне естественное и принципиальное свойство почти любого думающего мозга нации.
Поскольку он-то во всей той вполне этак наглядно существующей действительности всегда ведь примечает разве что именно то, что никак ведь его и близко не отвлекает от чего-либо исключительно главного во всей его жизни, а именно делания денег, или делания карьеры, научных успехов у наиболее наилучших из всех его средних представителей.
Так что поистине во всеоружии примечать страх и ужас повседневной травли самых наилучших людей, было делом вовсе-то отныне нисколько непристойным для просвещенных умов, всенепременно уж истово жаждущих всего того лишь самого истинно наилучшего, причем сразу вот для всего весьма разноликого человечества.

В новых условиях четко и ясно учитывая весь тот отчаянно низкий уровень души, новоявленных большевистских узурпаторов, суровых властителей разве что от имени невежественной тупости и впрямь безотрадно возникла явная же необходимость разом услать большие массы лучшей части трудового крестьянства в самые максимально малопригодные для жизни - наиболее отдаленные регионы страны.
Ну а еще лишь того получше, было бы всех их разом отправить прямиком на тот свет.
Поскольку, дело то, в принципе, ясное, именно это и послужит еще причиной значительного уж большего веселья и спокойствия для всех тех главных пешек, что сколь расчетливо ныне выбились разом в ферзи.
Ну а до того на редкость бесславного большевистского переворота весь тот большой котел общественного недовольства беспрестанно остужали и выпускали из него пар как раз-таки, теми нисколько неисповедимыми путями самых беспрестанных массовых бесчинств, а за все то и расплатиться затем кровью своей, в конце концов, кое-кому явно же всецело и довелось.
Причем в те самые до безумия радостно «светлые дореволюционные времена» уж никак так совсем незавидная роль козла отпущения вполне ведь естественно, что сколь неизменно доставалась именно тем как всегда само собой еще по праву рождения виноватым - евреям.
А между тем в руках любой власти поиски наиболее слабого звена дабы именно на нем затем и вымещать всю ту уж давно изрядно ведь поднакопившуюся лютую людскую злобу и окажется тем наиболее наихудшим из всех только существующих способов самой что ни на есть хоть сколько-то действенной «терморегуляции» общества.
Однако всему тому царскому правительству и впрямь-таки было всецело свойственно «святое и самое уж бестрепетное устремление» как раз-таки за счет еврейских погромов и выпускать понемногу наружу всю ту от долгого века мучений во многих душах глубоко этак въедливо засевшую озверелую ярость.
А отчасти как раз потому затем и рухнула, словно та еще колода карт все та стародавняя великодержавная государственность.
Да только явно было возможно, как следует, взявшись за то всем ведь миром истинно заранее неспешно и размеренно построить рельсы той самой железной дороги, совсем этак прямиком ведущей в то сколь невообразимо более светлое общероссийское грядущее.
И вот до чего наскоро решая проблему довольно тяжкого сегодняшнего народного недовольства та самая, что ни на есть действительно недалекая царская власть более чем явственно и закладывала динамит под само основание сколь этак древнего своего трона.
Поскольку совсем уж ничего хорошего было и близко никак не добиться путем того на редкость еще свирепого и чисто так имперского раздувания всей той межнациональной розни.

400
И, в принципе, весьма уж немалое участие евреев в русском бунте было одной лишь и только их ответной реакцией на целый век гонений и кровавых погромов.
И тот замшело старый царизм в России сколь явственно заплатил нисколько никак несовместимую с его политической жизнью цену, причем именно вот за все те на редкость хитромудрые поиски наиболее легкой отдушины для всего того бескрайне поднакопившегося в российском обществе самого крайнего недовольства вездесущим угнетением, засильем рабства, казнокрадства и взяточничества.

Да вот и силы реакции, как автор этих строк в том, несколько не сомневается, довольно же ликующе страстно использовали террор для своих собственных идеологических целей: ибо им попросту враз захотелось вернуть страну к ее «славному допетровскому прошлому».
Всех тех террористов явно уж можно и столь ведь рьяно со всем тем довольно-таки должным энтузиазмом днем и ночью до чего только беспрестанно отлавливать, что дело их будет разве что люто цвести и взорванным динамитом то и дело попахивать.
И будет тот совершенно же вездесущий террор разве что лишь расширяться и процветать, ну а силовики будут во все стороны здоровенными ручищами бессильно размахивать, мол, не поймали мы этих гавриков, вовремя, и все тут.

401
Может и тому ныне давно покойному Бен-Ладену, действительно почти этак всецело полностью удалось осуществить все им задуманное разве что потому, что кому-то в ЦРУ был сколь своевременно нужен вполне стоящий повод для всего того последующего оправдания постепенного и безукоризненно четкого захвата новых ближневосточных территорий?
Информация, полученная агентурным путем обо всех разве что только еще готовившихся актах террора, она ведь не непосредственно к самому президенту на стол и впрямь уж с пылу с жару до чего этак спешно кладется!
Точно также, однако со значительно большей степенью определенности можно тут довольно смело выразить мнение о том, что реакционные силы в России попросту захотели, чтобы сама по себе та крайне бедово сложившаяся ситуация буквально-то принудила царскую власть сходу вернуть все на круги своя к той весьма еще вожделенной ими абсолютной монархии.
Вот, как обо всем этом на редкость правдиво вещает историк Радзинский в книге «Господи… спаси и усмири Россию Николай II: жизнь и смерть».
«Столыпин был слишком независим, слишком далеко идущими могли стать его реформы… Да, Николай готовил отставку Столыпина. Но все знали железный характер министра и знали, как часто менял царь свои решения… И вот опять "полиция не уследила", и опять убийцей оказался революционер, завербованный в агенты Департаментом полиции… Опять тень всесильной спецслужбы?
Именно об этом 15 октября в Думе левыми был сделан запрос, который приводит в своей книге "Годы" В.Шульгин:
"Можно указать, что за последнее десятилетие мы имели целый ряд аналогичных убийств русских сановников при содействии чинов политической охраны. Никто не сомневается, что убийства министра внутренних дел Плеве, уфимского губернатора Богдановича… великого князя Сергея Александровича… организованы сотрудником охраны, известным провокатором Азефом… Повсюду инсценируются издания нелегальной литературы, мастерские бомб, подготовка террористических актов… Она (спецслужба. - Авт.) стала орудием междоусобной борьбы лиц и групп правительственных сфер между собою… Столыпин, который, по словам князя Мещерского, говорил при жизни "охранник убьет меня…", погиб от руки охранника при содействии высших чинов охраны…»

402
Но, несмотря на все чьи-либо большие душевные старания, во истое «благо нисколько уж неблагодарной родины» - царь и его приспешники явно ведь оказались людьми слишком вот слабыми, на какую-либо вполне действенную диктатуру попросту вообще более чем безнадежно никак неспособными…
Им попросту совсем же не хватило мужества для каких-либо вполне серьезных и конкретных мер по предотвращению дикого хаоса, что был всецело спровоцирован именно так хождением по замкнутому кругу и реформ по принципу шаг вперед, полтора шага назад, а потом еще половину робкого шага вперед, но с опаской и оглядкой…
А между тем половинчатые решения, всегда этак явно затем чреваты всеми теми большими и светлыми ожиданиями, да и точно такими же весьма глубокими разочарованиями.
А, кроме того, и все те сколь недальновидные заигрывания с революционерами в целях довольно так спешного расшатывания самих основ кое-кому вконец обрыдшей общественной жизни…
Да и вообще весьма этак полностью должного приведения ее в то самое совсем на редкость исключительно ведь должное состояние, при котором и вправду вскоре возникнет явная надобность в одной лишь сильной и отягощенной абсолютной властью руке…

И тут имеются в виду все те, кто зверски строил козью морду всему тому до хруста же в костях ими на редкость слепо ненавидимому либерализму.
Причем довольно явного содействия всякие те ретрограды явно же искали именно как раз-таки на стороне крайне ведь донельзя левого радикализма.
Ну, а тот невежественный холоп понимает свободу от крепостного ярма либо как то, что его взяли, да бросили, либо как самое так полное отсутствие во всем том дальнейшем хоть каких-либо этических, а прежде-то всего юридических ограничений для всей его похоти и жажды мести за все те его прошлые былые унижения.

403
А между тем совершенно уж загодя надо было делать тот еще однозначный и вполне на редкость серьезный, да и, кстати, самый окончательный выбор, либо тирания, либо демократия.
Причем если и вправду был бы сколь беспроигрышно выбран именно тот наиболее правильный и разумный демократический путь, то вот как раз тогда именно в этом направлении и следовало бы действительно осуществлять те самые вполне до чего еще совсем так наглядно реальные и далеко идущие шаги.
Да и вообще ради самого уж действенного осуществления всех тех благих мечтаний, собственно, и надо было создавать новую власть именно на местах, а вовсе не в центре.
Поскольку именно на местах и творились самые отъявленные преступления против всего того простого народа, а он при этом, как правило, и не знал, что можно вообще кому-либо на то хоть сколько-то вообще действительно пожаловаться.
И надо было вполне ведь загодя и вовремя создать то самое присутственное место, куда каждый затем сможет прийти со всеми теми своими бесконечными бедами и несчастьями.
Что были и впрямь совсем этак неразрывно связаны именно со всеми теми бесконечными же притеснениями со стороны тех, кому власть была явно дана вовсе нисколько не для управления, а как раз для одного исключительно лишь только ведь лично своего великого удовольствия.
Причем все как они есть бразды правления и вправду были разом столь беззастенчиво отданы именно в чье-либо самое полнейшее до чего еще деспотичное распоряжение…
И уж ясно как божий день, что та самая хваткая и жесткая рука центральной власти и впрямь-таки могла бы никак не постесняться прищемить своей дверью все те жирные и ловкие пальцы, что обхватили собой все те дальние регионы необъятно широкой страны.
И как раз в подобном весьма же благом начинании и была бы заложена главная польза для всеобщего дела, а то от тех самых полубредовых либеральных идей по стране, словно метастазы раковой опухоли и расползись по умам яркие огоньки лукового вольнодумства.

А между тем это именно смерть безнадежно постылой местечковой коррупции и была бы концом при любой же власти на редкость бесславно одинакового существования столь еще издревле многострадальной российской глубинки.
И уж нечто подобное и должно было осуществиться при новой не царской и не большевистской власти.
Попросту разом став тогда сущим знаменьем прихода всего того полностью иного, куда только явно поболее светлого будущего до чего многогранно разом так обновленного российского общества.
И уж во имя до чего на редкость весомо наглядного приближения тех самых незабвенно наилучших грядущих времен, и близко никак не стоило бездумно вываливать из пыльного сундука с царскими коврами, давно (почти вот целый век) там завалявшуюся идею народного парламента.

404
И если бы в голове последнего самодержца российского и впрямь-таки довольно здраво зародилась идея, действительно же постепенного реформирования своего государства, то прежде-то всего, это надо было начинать одним лишь тем царственным повелением все те существующие законы, приводя хоть в какое-либо даже и частичное соответствие со всем тем европейским законодательством.
Причем само, то сколь отъявленное прожектерство более чем так наглядно выразившееся в той и близко совсем не здравой задумке до чего еще апофеозно созвать ту и впрямь вовсе пустоголовую Думу, что на самые разные голоса так и взялась, затем за все, то весьма ведь безнадежно отныне гибло же былое здравомыслие…
Причем сама та идея была по всей сути своей полностью вот явно глупа и никчемна.
И те самые люди, что истово желали, одними полумерами довольно-таки поспешно создать сущую видимость демократии добились лишь еще большего, чем ранее разлада и разброда во всех слоях российского общества.
Ну а те не в меру пресыщенные истово помпезным просвещением господа правоверные либералы уж даже и непосредственно наблюдая, как все вокруг них обескровлено рушится, летит в тартарары, все точно, также вели точно те нескончаемо унылые, бессмысленные дискуссии о каждом политическом аспекте, несомненно-то, совсем помимо них весьма широко существующего общественного бытия.

А между тем все еще могло пойти вовсе иначе, кабы эти события действительно имели место в стране с истинно большим парламентским опытом, а то российскую толпу можно было повернуть в буквально любую сторону, поскольку она ничего кроме отдельных слов в тех всецело превыше ее ума парламентских дискуссиях нисколько-то не понимала.
Да и вообще надо бы именно сразу сколь искренне признать, что то самое до чего еще простецки хитромудрое правдомыслие элементарную логику жизни вообще этак отрицает прямо вот сходу и на корню.

405
Вот, как и впрямь достаточно живо описал события гражданской войны генерал Деникин в его «Очерках русской смуты».
«Даже меры уже принятые и осуществляемые в виду технических затруднений нескоро становились известными в стране.
Та политическая борьба, которая свойственна парламенту, и которая велась среди политических организаций юга невольно вырывалась сквозь стены особого совещания вместе с прениями по законодательству, претворяясь там, в борьбу внутреннюю и поселяя рознь, а эту рознь в преувеличенном и извращенном виде разносила стоустая молва, возбуждая глухое недовольство в обществе и в армии».

А между тем великий поэт Грибоедов в его поэме «Горе от ума» совершенно так изящно и точно обрисовал бесславные последствия этаких безмерно во всем разобщающих диспутов.
«- Ах! злые языки страшнее пистолета».

Вот уж право точнее и короче никак этак нисколько ни в жизнь ведь не скажешь.

406
А между тем ради того самого исключительно так безукоризненного возникновения истинно настоящей парламентской республики все то общество и вправду должно было именно что во все, то мирное время тем наиболее тщательнейшим образом весьма ведь взвешенно же, как следует еще подготавливать…
То есть, ему действительно надо было более чем спокойно и обстоятельно вполне ведь доступным для его сознания образом, как есть довольно-то весьма подробно всячески еще разъяснять сущую надобность всех этих до чего давно назревших перемен.
Ну а для посильного устранения всех тех донельзя больших и малых помех на этом единственно из всех верном пути, и вправду ведь вполне наглядно как штык уж следовало сколь еще старательно очистить общую дорогу в то самое никак совсем не сказочно светлое грядущее.
Причем расчищать ее надобно было, прежде всего, именно что от всей той так и въевшейся в саму плоть и кровь общества на редкость так стародавней коррупции.
Но Николай Второй это практически тот же Брежнев дореволюционных времен.
Во время правления последнего царя - государство было довольно-то бесповоротно совсем на совесть со всем тем большим шиком весьма вот основательно разворовано, причем впрямь, словно улей, после визита туда сладкоежки бурого медведя.
Ну а Первая мировая война принесла всем тем любителям на удивление легкой наживы только лишь разве что все те исключительно так дополнительные явственно уж осязаемые дивиденды.
Тыловыми крысами в те времена сколь многое в свои личные закрома до чего еще на редкость было и вправду весьма этак старательно растащено, а иногда даже и те остатки былого пиршества попросту явно оказывались, выметены буквально подчистую…

И все то и без того не шибко богатое армейское довольствие и вправду было всеми теми людишками именно так для своих собственных нужд всецело же наспех вполне конкретно более чем бессердечно тогда изъято…
И им-то и впрямь довольно ведь вдоволь досталось до чего и вправду никак немало добра из всего того, что еще первоначально предназначалось как раз именно для всех тех и вправду воюющих на поле брани солдат.

407
Вот чего пишет обо всем этом Антон Деникин в его книге «Очерки русской смуты»
«Своего рода естественной пропагандой служило неустройство тыла и дикая вакханалия хищений, дороговизны, наживы и роскоши, создаваемая на костях и крови фронта. Но особенно тяжко отозвался на армии недостаток техники и, главным образом, боевых припасов.
Только в 1917 году процесс Сухомлинова вскрыл перед русским обществом и армией главные причины, вызвавшие военную катастрофу 1915 года. Еще в 1907 г. был разработан план пополнения запасов нашей армии и отпущены кредиты. Кредиты эти возрастали, как это ни странно, часто по инициативе комиссии государственной обороны, а не военного ведомства. Вообще же ни Государственная Дума, ни министерство финансов никогда не отказывали и не урезывали военных кредитов. В течение управления Сухомлинова, ведомство получило особый кредит в 450 миллионов рублей, и не израсходовало из них 300 миллионов! До войны вопрос о способах усиленного питания армии боевыми припасами, после израсходования запасов мирного времени, даже не подымался… Если действительно напряжение огневого боя с самого начала войны достигло неожиданных и небывалых размеров, опрокинув все теоретические расчеты и нашей, и западноевропейской военной науки, то тем более героические меры нужны были для выхода из трагического положения».

408
Кроме того, как о том на раз упоминалось выше, кем-либо вполне уж осознанно были заранее организованы все условия для воцарения паники и голода в городе Петрограде, дабы до чего еще всесильно подготовить самую благодатную почву для всего того лишь явно некогда затем как-никак разом последующего, грядущего бунта.
Злые силы как хотят, так и крутят страной, у которой попросту нет, как нет своего высшего разума, истинно уж вполне так способного на самое решительное им хоть сколько-то достойное противостояние.
Да, что правда то правда воровство и взяточничество есть самая неотъемлемая черта весьма же донельзя обыденного существования буквально всякой государственной машины.
Коррупция есть смазочный материал для всех тех хоть сколько-то активно движущихся ее частей.

Однако наиболее наихудшим проявлением всей той на редкость чудовищной невразумительности еще уж явно ведь станет именно тот достаточно поспешный ремонт всей той насквозь будто бы до чего еще откровенно проржавевшей государственной машины…
И сколь так явно абсурдна та самая наивная попытка разобрать же ее всю до самого последнего винтика, дабы собрать ее вновь в некоем другом, несколько улучшенном виде и качестве.
Причем подобные разве что с одного только виду, несомненно, так благие устремления вовсе и не могли бы осуществиться, даже и в самой малой толике, без некоторой явной поддержки довольно-то приличной части духовной элиты, что и впрямь-таки всегдашне обитала в стране сказочных грез.
И наиболее главное тут то, что у каждого, кто всеми силами стремился развалить веками до того прочно устоявшийся монархический строй, были к тому именно свои причины, да и обособленные от всякой житейской логики представления, о том, чего это должно было прийти на смену трижды треклятому (в речах либералов) замшелому царизму.

409
Да вот, однако, безо всякой меры бездумно разглагольствовать о всегда ведь как-никак туманном грядущем вовсе так никак явно нельзя, а в особенности еще и безудержно при этом яростно же понося все и вся в своем царстве-государстве.
Да и вообще как есть, неся чего это, значит при этом совсем вот не попадя…
А между тем разом надо бы именно что сходу исключительно так безапелляционно заметить, что подобные бравые дела в своем конечном итоге безнадежно же затем еще ознаменуют весьма явственное дозволение всяческим темным личностям пролить целые реки крови всех тех честных и благородных людей.
Да и вполне однозначно, что первыми тут пострадают как раз-таки именно те наиболее наилучшие из всех представителей необычайно великой своей отчизны.

Разве можно было сколь слезливо призывать к совершенно бессмысленному бунту, потакая ему из того самого вовсе ведь совсем незатейливого принципа, что «это, мол опричное государство, и так уже нашим кровавым потом везде сплошь и рядом безо всякого конца до чего еще безысходно во всем полностью же пропиталось»?
Ну а ежели, мол, досыта напоить его собственными необычайно обильными слезами, то этак оно, разве что весьма уж побыстрее, затем развалится и на его руинах, непременно вскоре возникнет до чего давно всеми нами вожделенное царство самой настоящей, долгожданной свободы.
А что в результате?
Смерть и губительные для души и тела мучения эры заклятого сталинизма это сколь доподлинно во всем именно что всецело как есть печальный итог всех тех благих и радостных ожиданий чего-либо совсем уж несоизмеримо ни с чем бесподобно великого…

410
И где это тогда были все те настоящие люди, что сколь беспрестанно более чем вдумчиво светлые думы явно этак весьма ведь благожелательно думают?
Где это была вся та гордая и чопорная совесть нации, бодрствовало ли ее сознание, когда все те наиболее элементарные понятия попросту явно как есть, выворачивались буквально наизнанку в целях сущего же создания псевдоутопии райского блаженства самого-то как есть ближайшего будущего?

Атавистический рай рабочего класса еще ведь должно было воздвигнуть как раз-таки на тех дочиста обглоданных костях навеки ведь отныне упраздненной старой общественной жизни.
А ее и впрямь ведь должна была разом постигнуть довольно-таки мрачная участь всего того, что попросту обязано было истлеть во всеочищающем пламени принципиально уж иного нового существования…
Да только откуда это вообще возник тот самый, что ни на есть крайней так формы атавизм, массовое устремление к весьма же донельзя далекому племенному прошлому…

411
И уж не было ли тут все дело в том, что до простого народа довольно-то издали подчас доносились те самые совсем необычайно гулкие отголоски, тех слащавых и злоречивых, но при всем том и близко этак совсем никому непонятных бесконечных споров духовной элиты по поводу всяческого еще дальнейшего пути общественного развития.
Причем надобно бы и сразу так вполне резонно заметить, что тем самым неизменным лейтмотивом всех этих дискуссий всегда уж звучало одно лишь то «ТАК ДАЛЬШЕ ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ».
Причем сущему нигилизму этого выражения более всего соответствовал именно тот неистово вопящий лозунг революции "ВСЕ ДАЛОЙ".
Да вот еще и сколь зазывно во всем этом до чего безысходно чувствовался самый отчаянный призыв к тем абсолютно невежественным и извечно забитым массам стряхнуть бы с себя оковы рабства и вдохнуть, хотя бы глоток настоящей, подлинной свободы.

Но разве в нем одном все было дело?
Нет, надобно бы ко всему прочему до кучи присовокупить и самое безусловное наличие всесильного ультраправого реакционного крыла, и вся эта «совершенно же нескончаемая разорванность на самые те до чего еще мелкие куски диаметрально так различных течений интеллектуального общества» сыграла более чем явную роль катализатора великих общественных страстей.

412
Явственные противоречия, они вообще зачастую и впрямь-таки непременно сталкивают лбами всех тех кому, они действительно были вполне еще естественно свойственны, однако есть и те, у кого их попросту нет, да и быть их, собственно, нисколько не может.
И это как раз именно в связи со всей той на редкость безграничной их беспринципностью, готовностью идти невозможно далеко, эти люди и смогли, собственно, отгрести всю ту уж имеющуюся в стране власть, разве что лишь, значится, только ведь лично себе.

Нет, конечно, порою у них возникали весьма же существенные разногласия, да только разве что в одной той всецело специфической области самого исключительно так наилучшего сохранения своей собственной шкуры, а это вовсе не одно и то же, как те, словно сталь вовсе так нерушимо твердые убеждения.
И, кстати, этот их более чем непритязательно расхожий лозунг «вся власть советам» был не более чем фиговым листочком, ну а истинной реальностью стало то самое извечное засилье тщательно подобранной и просеянной сквозь мелкое сито партократии.
Эти самые друзья друг друга - ярые революционеры были до такой степени слепо аморальны, что дабы нахрапом отхватить всю власть в Российской империи они безо всяческих колебаний и сомнений, брали и впрямь-таки довольно немалые суммы денег у иностранных держав.
Ну а те попросту сколь еще безумно захотели разом вот взорвать Россию именно изнутри, учитывая лютый и крутой нрав ее православного (прославленного в войнах) народа.
Хотя и можно ведь сквозь плотно сжатые зубы разом промолвить - Ленин с сотоварищами был разве что той самой вражеской «бандеролью» от Кайзера, что была до чего дьявольски начинена динамитом, находившимся промеж ушей добрейшего дедушки Ульянова.

413
Но, как и предсказывал Марк Алданов в его книге «Самоубийство» всегда отыщется некто, кто сделает из «вождя мирового пролетариата» сдобный пряник, попросту нелепо вызвавший отрыжку у так и не принявшего его светлых идей темного царства кумовства и порока.
Вот они слова писателя Марка Алданова.
«Они и теперь очень довольны Лениным: он им дал богатый материал для ценных суждений. Когда-нибудь они его превознесут и возвеличат: какой замечательный был социальный опыт!
А левые биографы и историки превознесут тем более. Конечно, объявят, что он всю жизнь работал для счастья человечества. Между тем он столько же думал о счастье человечества, сколько о прошлогоднем снеге! Он просто занимался решеньем задач, занимался политической алгеброй. Ведь математику приятно решать задачи, которые ему кажутся важными: "я, мол, решил совершенно верно, а Плеханов сел в калошу"… Плеханов и в самом деле всю жизнь садился в калошу, это была его специальность. Я впрочем не отрицаю, что Ленин выдающийся человек. Умен ли он? В суждении о некоторых вещах он глуп как пробка, например в суждениях о предметах философских, религиозных, искусственных…»

Ленин был самым отъявленным демагогом, буквально насквозь проникшимся дидактически лживым вероучением, ради одной лишь идеи власти, как таковой.
Ну а потому все то что с пылу с жару им наспех осуществлялось в революционные годы, делалось вовсе-то не ради блага всего того нищего и, безусловно, от века еще безмерно страждущего народа.
Ленин был подлинным зловредным врагом всей своей более чем необъятной родины, а также и всего остального безыдейно об одном лишь хлебе насущном только ведь беспрестанно уж и мыслящего человечества!
Вместе со всеми своими презренно ублюдочными приспешниками, он сколь всласть закартавил о некоем светлом грядущем, в котором попросту никак не останется никаких бед нашего довольно-то во всем ныне крайне непритязательного настоящего, а тем паче и того самого и впрямь-таки до чего стародавнего убогого прошлого.

414
Надобно, мол, только уж, попусту никак не тратя на то времени и сил, как можно поскорее выловить, да и мигом к стенке поставить, всех тех, кто в корне с нами во всем принципиально уж совсем никак не согласен.
Хотя, к слову сказать, приложив руку к созданию мощного и весьма вот эффективного репрессивного аппарата быть его полноценным хозяином, сможет разве что тот, кто и вправду имеет с ним все действительно общее (в смысле самых повседневных своих устремлений), а иначе, тот явно будет проявлять задиристый норов и не очень-то слушаться.
Но то еще совсем не говорит нам о том, что Ленин как человек его создавший был во всяком душевном смысле получше своих подручных палачей, нет, он только никак не горел ИХ беспрестанной жаждой абсолютно любой крови, даже и своих родителей, если о том им бравые комиссары настойчиво и деловито прикажут.
Так что писатель Сергей Алексеев, пусть и обнажая подноготную самого так начала революции, несколько явно уж лукавит, делая из Ленина совершенно и близко вовсе непричастную особу ко всем тем зверствам, к которым он между тем явно имел самое так прямое подстрекательское отношение.
И все те карательные органы, им созданные никак не стали его действительно во всем безмерно сильней…
Нет, они разве что лишь были во всем и до конца его исключительно ответственнее…
А именно во всем том, что, вообще, так или иначе, еще касалось самого безусловного и впрямь-то как есть фактически поголовного изничтожения всех тех чертовых недобитков проклятого прошлого.
Вот они слова Сергея Алексеева, весьма уж неброско и наглядно им отображенные на бумаге в его романе «Крамола».
«- Он такой же диктатор, как и вы. Если власть на армии, а Троцкий давно вышел из его подчинения? Впрочем, он никогда и не был под его рукой. Он искусно лавировал и делал свое дело… А карательный орган? Какой же он диктатор, если ему пришлось несколько раз просить и требовать у Дзержинского, чтобы меня привели на беседу? Мне кажется, он ясно осознает, как аппараты, созданные им, выходят из подчинения и становятся правящими аппаратами».

415
Эти вконец зарвавшиеся палачи зачастую делали главный акцент на физическом истреблении всего того старого (треклятого) прошлого, этак-то явно столь бесстыже посмевшего никак не отмежеваться от всех своих прежних корней и духовных истоков.
Сам ведь человек для большевиков более ничего существенного вовсе не значил - вне так сказать всей своей явной классовой принадлежности, как и той еще самой наглядной готовности послужить правому делу уничтожения будто бы навсегда канувшего в лету самодержавия во всех-то его где-либо, так или иначе, до чего доселе наглядно имеющихся ипостасях.
Этим славным труженикам бесславного и полностью же обезличенного массового террора попросту нигде и никогда не было свойственно отделять чего-либо более чем безупречно хорошее от того самого действительно некогда имевшегося в прошлом безнадежно же во всем плохого.
Однако, как это только те самые господа товарищи еще смогли взять себе на вооружение все эти в самой наивысшей степени беспощадные и впрямь-то стальными тросами до чего только жестко натянутые - прямолинейные принципы?

Автор считает, что тут нисколько не обошлось без светлых голов тех мыслителей, что стали на путь самого так глубокомысленного соглашательства со всеми теми бывшими политическими и уголовными каторжанами.
А вот не будь у них эдаких «гвоздиками и розами» так и благоухающих мечтаний обо всей той небесно же чистой власти после самого явного и совершенно этак вовсе более чем совсем незамедлительного сокрушения до чего истинно вот зловредного царского режима…
То ВИДЕТ БОГ Страны Советов попросту никак и никогда бы не существовало на любой политической карте 20 столетия.
Эта ведь как раз-таки более чем беззаветная вера во всепобеждающие добро и свет, яростно принесенные на самом острие штыка и была сколь до чего неотъемлемой частью нравственно столь чрезвычайно так во всем озабоченного мышления простого российского интеллигента.

416
И, конечно, он с той еще самой немыслимо безумной радостью буквально-то всякого бы одарил всеми истыми благами восприятия всего этого мира через те самые бесподобно сладостные светлые образы всякой и всевозможной большой литературы.
Однако чего это еще вообще можно сделать со всеми теми, кто их как есть, на дух не приемлет, да и руками и ногами неистово упирается, до чего и впрямь бестолково отказываясь приобрести себе все те прелести западной цивилизации, что и вправду бесконечно дороги сердцу каждого культурного и всесторонне развитого человека?

Так мы их ко всему тому попросту до чего бескомпромиссно принудим, мы приведем их силой к всеблагой цели всеобщего и всеобъемлющего духовного самоусовершенствования.
А потому и оказалось нисколько нетрудно на редкость добропорядочно чествовать доподлинное и беспрецедентное человеколюбие новой власти, что идет теми самыми семимильными шагами к исключительно вот безмерному и всеобъемлюще всестороннему усовершенствованию всего же быта ранее совсем этак забытых властью разнесчастных сельчан.
Причем идет она к светлым далям завтрашнего благоденствия, не щадя при этом живота своего явно вот полностью при этом равнодушно переступая через любые жертвы посреди всей той совсем неприкрыто голозадой деревенской бедноты.
Ну а зажиточных крестьян чего это вообще их жалеть, поскольку оно были и есть сущий очаг отчаянной контрреволюции.

417
И, конечно, всеми теми разрушителями старого крепкого села неизменно двигали одни лишь многозначительно благородные побуждения, они ведь все, собственно, сделали, дабы только-то явно разве что весьма побыстрее добиться наилучшего будущего для сельских детей отцы и деды, которых сколь ведь много действительно настрадались от векового невнимания со стороны городских властей…

Однако великий Достоевский некогда вполне справедливо вымолвил, что любая самая красивая идея совсем же ничего не стоит, если из-за нее умер, хотя бы один ребенок.
А между тем в связи с несусветно насильственной коллективизацией всего того народного имущества и выселения миллионов наиболее трудолюбивых крестьян дети гибли в том же массовом порядке, как и бесчеловечно и бездушно выполнялись те незамысловатые планы по поставке оружия для грядущей победы марксизма над всем тем доселе относительно свободно дышащим человечеством.

418
Разумеется, что само как оно есть высказывание величайшего писателя Федора Михайловича Достоевского, безусловно, содержит сущее передергивание фактов, да и самое наглядное идеализирование всей той весьма уж повседневно нас окружающей действительности.
Даже и сам процесс деторождения без жертв никак и по сей день нисколько не обходится.
Однако в самой-то сокровенной сути вещей, он был явно полностью абсолютнейше прав!
И ведь те дети, погибшие от рук своих крайне оголодавших соседей, ну а затем и сваренные в сельских котлах убили в тех людях, что все же пережили ту лихую годину нечто чрезвычайно важное и совершенно так невосполнимое в течение нескольких последующих поколений.

Автор имеет в виду искусственный голод, устроенный большевиками в 20ых начале 30 годов.
Это вовсе нисколько не стихийное бедствие оказалось более чем безупречно нужным главным большевикам, только затем, дабы навсегда навеки сокрушить старую сильную деревню, а тем уж вполне себя обезопасить от всех тех еще действительно затем возможных крайне изнуряющих и без того слабую власть - кулацких мятежей.

419
А между тем совершенно так безжалостное уничтожение самой опасной для власти, как и обездоленно слабой в социальном смысле прослойки населения, неизменно сопровождалось сущим пароксизмом восторга со стороны российской интеллигенции.
Конечно, же, никакой весьма прагматичный палач не примется за свой «ратный труд» начав с наиболее сильного его-то, он прибережет на потом, до тех времен, когда большая часть общества покорно встанет пред ним на колени и будет из самых глубин сердца безудержно благословлять «божьего помазанника» за его необычайную доброту по более чем ясному и вполне понятному принципу «чур меня».
Однако сильный может при случае еще и заступиться, когда те вовсе неправые официальные лица совершенно так безжалостно обижают слабых, если, конечно, кое-кому попросту не все равно или не страдает он, почти что суеверной доверчивостью, будучи всецело сбит с толку изящными словесами насквозь патетически лживой пропаганды.

420
В первые десятилетия сколь по-комиссарски бестрепетного глумления над Россией Советская власть явно была не столь пока вовсе так бестрепетно всемогущей, поскольку на тот момент времени она никак не успела, как следует обосноваться на самой вершине бескрайне своевольного своего равноправия-бесправия, а потому иногда, она вполне допускала с собой некоторые громогласные прения.

Автор, более чем безоговорочно считает, что действительно взглянуть на всю ситуацию несколько более трезво российской интеллигенции всегдашне уж явно довольно-таки бестолково вот мешало то самое совсем не в меру игривое вино всеобщего и до чего еще и впрямь-таки добротного прекраснодушия.
Это ведь именно оно тем еще веселым хмельком так и бродило в умах тех, кто всегда смотрел на людей, да и поныне точно также на них и глядит… …сквозь большие розовые очки той еще самой всеобъемлющей любви ко всяческим порою до чего и впрямь непомерно возвышенным искусствам.

А между тем всякое чужое немыслимо прекрасное творчество никак так не должно было затмевать в человеке разум, выкрашивая весь этот весьма уж непосредственно окружающий нас мир в одни лишь те еще яркие розовые тона.
Ну, а там, где чем-либо розовым и близко никак абсолютно не пахнет, все как есть, разумеется, полностью до чего необъятно укутано вековой и самой непроглядной тьмой.
А революция, это, видите ли, сущее просветление нищих душ в пламени свежих и вовсе этак никак совсем не затхлых идей более чем бесподобного и самого ведь наилучшего грядущего мироустройства.
И само их появление было заранее вполне всерьез обусловлено тем еще самым более чем бесповоротным историческим процессом, который (в глазах некоторых недальновидных людей) полноценно-то верно увенчался тем еще довольно-таки самым уж добропорядочным проникновением в серые массы простых обывателей, всяческих небывало, искрометных и до чего вот чрезвычайно возвышенных идеалов.
А они, между тем, на редкость ослепительно ярко сияют откуда-то издали всеми теми своими до чего незамысловато яростными переливами исключительно так умозрительно благостных мыслей.
Хотя на деле подчас это все одни довольно нелепые проявления более чем величественно вырастающих из сущего так ничего блистательных миражей…
И сколь чудовищно же закономерным следствием, той еще некогда однажды по всех нашу душу случившейся октябрьской революции черные вороны, затем вот стали носиться по городам и весям весело при этом вбирая в себя (да и зачастую совсем так безвозвратно) самых наилучших на свете людей.

421
И вроде бы речь тут идет об давным-давно всем нисколько небезызвестных истинах, да только, то одно, так до сих пор никак еще недопонято…
Шариков и ему подобные разве они как есть из яйца австралийской ехидны сами-то собой повсюду повылуплялись?

Можно сказать, что они сущее производное самого что ни на есть еще изначального общественного зла.
Но можно поставить вопрос и несколько иначе.
Вот зачем это надо было российской интеллигенции и вправду более чем действенно прикладывать руку к тому самому незатейливому построению муравейника совсем никак не в меру чрезвычайно переразвитого социализма?
Писатель Андрей Платонов в его повести «Котлован» этак-то весьма конструктивно отозвался о процессе того самого бескрайнего, и совершенно вот бесславного строительства с одного только виду непомерно величественных казематов всего того маразматически убогого новоявленного бытия.
«Со скоростью, происходящей от беспокойной преданности трудящимся, профуполномоченный выступил вперед, чтобы показать расселившийся усадьбами город квалифицированным мастеровым, потому что они должны сегодня начать постройкой то единое здание, куда войдет на поселение весь местный класс пролетариата,- и тот общий дом возвысится над всем усадебным, дворовым городом, а малые единоличные дома опустеют, их непроницаемо покроет растительный мир, и там постепенно остановят дыхание исчахшие люди забытого времени».

422
А на самом-то деле тогда вышло одно лишь сущее превращение доселе исстари праведного сельского люда в этакого полупещерного человека коммуналок и хрущеб.
И от всего этого в нем никак и близко не возникло чувства некой социальной принадлежности, а скорее наоборот проявилось в нем одно лишь явное более чем многозначительное усиление всех тех прежних свойств извечного стяжательства, рвачества, да и ленивой зевоты по поводу всех тех морально-этических вопросов сколь немыслимо широкой общественной жизни.

Бывший крестьянин, став городским жителем, и совсем ничего от всего этого, в сущности, совсем не выгадал, а еще и, наоборот, по всем статьям только лишь значительно во всем прогадал.
И попросту никак не мог он в конечном итоге не стать вследствие всех тех случившихся с ним перипетий, тем-то самым истинно обезличенным городским люмпеном.

423
Да и миллионы всенародных масс безо всякой уж вины прошедшие сквозь строй палок и розог советских (не нацистских) концлагерей, вернулись из них, так до конца и, не оттаяв за всю свою дальнейшую жизнь от всей-то своей весьма глубокой духовной согбенности пред всей той извечно антинародной, двуличной и грязной властью.
Да и сама атмосфера в тех лагерях нисколько затем вовсе не поспособствовала укреплению общественного здоровья нации.
Автор, более чем обоснованно считает, что российское общество именно из-за всяческих тех над собою всецело-то идеалистически костоломных экспериментов так до сих пор и страдает «жуткой кровохаркающей чахоткой несусветно беспросветного общественного насилия».

424
А впрочем, всякие те и вправду пока бестелесно светлые идеи отнюдь не являлись бесконечно же суровой демагогической глупостью!
Самое обидное тут было именно в том, что люди, до чего самозабвенно призывавшие к вящим молниеносным изменениям вовсе не в таких уж на деле и простых социальных взаимоотношениях, были во многом, в принципе, правы.
Однако вся та яростным пылом пылающая в их речах до полнейшего неприличия обезличенная справедливость, неизменно еще отражалась в зеркале чистейшей и нисколько уж явно совсем этак непростительно непрактичной и суровой дичайшей чуши абстракции.
А массы вообще извечно вот вязко увязают в более чем обременительно скудных буднях беспардонно обыденной, самой ведь сколь еще ненасытно и суетливо вездесущей донельзя этак повседневной обыденности…
Причем их и близко никак не переделаешь в те безупречно развитые личности, поскольку из поколения в поколение они учились быть разве что тем еще никем и нечем, ну а став из ничего сразу всем, они на одно же убийство всего наилучшего, и окажутся на деле и впрямь-таки совсем бесчестно способны.

Причем это как раз-таки на них и будет легче всего возложить сколь и впрямь архиважную миссию самого того еще незамедлительного вправления всех тех немыслимо гигантских общественных вывихов!
И они с этакой довольно во всем нелегкой задачей вполне ведь однозначно более чем «достойно» справятся, причем еще и, куда явно значительно лучше людей иных, прагматичных и всецело более взвешенных и осторожных!
Раз уж кому-либо другому во все это, ясное дело, впрягаться было вовсе-то нисколько совсем не с руки.
Да к тому же и белизна чьих-то белых ручек сама собой к тому более чем неистово всегда призывает, дабы уж значит скорейше вот благороднейше отыскать кого-либо вовсе совсем из другой оперы, кто, значит, и будет творить ту самую необычайно во всем раздутую (в пафосных фразах) самую так наивысшую социальную справедливость.

425
И, разумеется, что у всех тех, кто мыслил и чувствовал запах долгожданной свободы, были те одни лишь самые еще наилучшие, блаженные намерения.
Однако сама, как она есть вполне полноценная ценность любой доброй и славной души для всего этого мира попросту разом катастрофически падает от одного ее и впрямь истинно так неисповедимого желания решить все проблемы разом и скопом.
А в особенности, если даже и предположительно будет все это затем осуществляться путем саму душу более чем безнадежно обезвоживающего насилия над всеобщим диким несовершенством всего того, как оно нынче есть подчас и впрямь довольно уж нелепого общественного обустройства.
Да оно вполне может подчас на весь свой внешний вид кое-кому сколь откровенно еще показаться донельзя отвратительным, а все же явно получше наша жизнь действительно станет разве что лишь со всем тем великим народным просвещением и до конца всецело так продуманным именно вот самым постепенным перевоспитанием серых масс простого народа.
Ну, а даже и в мыслях своих исключительно порядком до чего полноценно изменить все те донельзя тягостные реалии общественного быта, серым свинцом наспех пройдясь по белой бумаге, да и подать это затем именно в том самом виде более чем мгновенного целительного средства…
Нет, чего-либо подобное под собою весьма и весьма до чего же недвусмысленно подразумевает разве что то самое сколь этак явное намерение поставить бы все и вся вверх ногами со словами, что этак ему более чем определенно, и впрямь еще положено быть.
А между тем именно подобным крайне плачевным образом все те наработки духовности и цивилизованности попросту в единый миг разом еще растают в сущее небытие беспардонно немыслимо скотского зверства.
Но можно ведь более чем радостно мыслить совершенно так именно абсолютно иначе, попросту разом создав из ничего новый мир идей и мыслей.
И вот чисто уж бесподобно теоретически верно обосновав все главные тезисы грядущего пока нисколько никак и несбыточного счастья и можно было всю ту грубую и грязную работу до чего и вправду полностью напрочь оставить для одних тех бессердечных и бездушных слепых варваров.
То есть как раз тех людишек, у которых вместо настоящего света души, неизменно имелся именно тот неистово огненный пламень страстей всецело так осознавшего себя властелином мира грязного и отчаянно неугомонного животного.
Правда окажется уж никак вовсе невозможно прожить достойно, не используя силу, когда к тому сама собой явно еще приводит вся та довольно-таки сколь неблагоприятно сложившаяся обстановка?
Да, кто вообще с этим спорить-то будет!

426
Истинная правда в том и состоит, что наиболее устоявшимся в этой жизни принципом является то, что насилие наиважнейший фактор способный притормозить пагубный процесс, когда кто-либо спешно и беспардонно попытается сделать этот и без того несовершенный мир, куда хуже и гаже, чем он и без того есть на наш сегодняшний день.
В этаком случае сущая агрессивность по отношению к злу есть добро, а те, кто случайно попал под топор, всего лишь заплатят страшную цену своей жизни за всеобщее благо, что является совершеннейшей случайностью, а вовсе не закономерностью.
Ну а в случае пренебрежения необходимостью весьма вот жесткого наведения порядка самой повседневной и обыденной закономерностью тогда явно уж в буквально единый миг становится медленная и мучительная смерть миллионов безвинных людей.

Поскольку если кто-либо сколь же премного изнемогая от самых нежных чувств к своему народу, блаженно принял на ура столь безнадежно утопический принцип самого абсолютного не пролития людской крови, то тогда именно благодаря тому сами собой еще и придут ведь те времена сколь безудержного и беспамятного кровопролития.
И так оно будет именно потому, что если совсем ничего не делать темное зло попросту никак тогда нечем станет измерить!
И в случае появления на Божий свет тоталитаризма, что донельзя уж обескровливал весь интеллектуальный мир нашего некогда единого отечества сущей вот как есть, закономерностью обязательно затем еще окажется более чем и вправду последовательное и планомерное вытаптывание всех ростков грядущего, того совсем ведь иного, чем он ныне есть сегодня миропорядка.
Причем речь тут идет о том самом истинном равенстве и братстве всех тех людей нашей планеты, что еще непременно когда-нибудь все же возникнет, да только отнюдь не сам по себе.
Вот как все это описывает великий классик русской фантастической прозы Иван Ефремов в его романе «Час Быка».
«…А человек, с его сильными чувствами, памятью, умением понимать будущее, вскоре осознал, что, как и все земные твари, он приговорен от рождения к смерти. Вопрос лишь в сроке исполнения и том количестве страдания, какое выпадет на долю именно этого индивида.
И чем выше, чище, благороднее человек, тем большая мера страдания будет ему отпущена "щедрой" природой и общественным бытием - до тех пор, пока мудрость людей, объединившихся в титанических усилиях, не оборвет этой игры слепых стихийных сил, продолжающейся уже миллиарды лет в гигантском общем инферно планеты…»

427
И, конечно, явно необходимо сразу заметить, что Иван Ефремов со всей на то очевидностью в самой так весьма значительной степени путает свой беспамятный и беспутный 20 век со всем тем многомиллиардным житьем-бытием всей планеты за все те периоды ее, куда поболее счастливой и значительно поменее многострадальной не только человеческой истории…
Однако в целом он все-таки явно более чем незыблемо прав, именно совместно накопленная мудрость и породит все те неземные блага для всех уж тех на свете людей.
Ну а бесчисленные человеческие жертвы во имя того и впрямь-то всецело сколь беспроигрышно уж наилучшего, чем оно ныне есть сегодня, куда вот (держи карман шире) значительно поболее светлого будущего есть сущий культ сатаны, что довольно-таки частенько привлекает души мишурным блеском, нигде на деле нисколько и несуществующей реальности.
Ну, а кроме того, и сама по себе жизнь в тени светлейших идеалов явно так приводит к безумному сгущению густого и черного мрака воинственно слепого идеализма, а вовсе-то никак не к просветлению лика всего, так или иначе, и поныне совершенно вот безыдейно существующего общества.

Ну а если все время исключительно так беспрестанно и непоседливо глядеться в зеркало судьбы и кивать при этом головой, мол, все чему суждено было сбыться, само собой непременно когда-нибудь все-таки сбудется, ибо придет от Бога…
…ясное дело, что при таких делах придет кроваво алая тьма сущей потери сознания, поскольку все, что действительно от Бога неизменно приходит с интеллектуальными усилиями, а никак не с челобитьем кровавому демону пиры пирующему под грубым прикрытием самого так деятельного построения необъятно уж всеобъемлющего грядущего неземного счастья.

428
И без всякой тени сомнения, можно ведь так и сказать, что внешняя, яркая и парадная форма всего того нового бытия могла как есть всем своим гигантским размахом именно что совершенно уж истинно завораживать…
И, в принципе, дело ясное, никак нельзя было всяческим тем прекраснодушным людям более чем бестолково не заглядеться на этот великий почин массового энтузиазма народа, что был сколь бойко и живо обманут лживой панацеей излечения от всех старых язв всего того отныне раз и навсегда будто бы прежнего и тяжкого существования.
А под шумок невежественная и чудовищно озверелая тьма бестрепетно вершила черное дело, попросту совсем уничтожив или поработив все то самое наилучшее во всем российском обществе, что только могло бы ей хоть сколько-то со временем еще хоть как-то вот навредить.
Да и своевременно заставить всю эту социальную грязь и демагогическую копоть убраться же в ад, полностью тем, избавив этот мир от присутствия в нем чертей, на должности ангелов, а именно политических карательных органов СССР.

Жертвы будущего отчаянно фальшивого благоденствия распинались языком исключительно уж явно враждебным всякому обыденному человеческому сознанию, и надо сказать проклинались при этом те люди всякими новыми религиозными проклятиями.
Ну, а если заговорить не о внешней церемониальной наружности нового строя, а как раз о некоем сокровенно внутреннем его естестве, то ведь все тогда так и осталось полностью уж по-старому безо всяческих хоть сколько-то вообще действительно же существенных изменений.
Если, конечно, полностью ведь как есть проигнорировать самый чудовищный перегиб в сторону такой деспотии, пред которой попросту разом совсем бледнеет мертвенной бледностью всякое до чего давненько царем Александром Вторым отмененное крепостное право.

429
Ну а в меру сил и способностей хоть как-либо еще остановить девятый вал разгула насилия над всем тем безмерно же многоликим обществом могли разве что только те люди, что и впрямь столь вполне полноценно бы, то понимали, чем это, собственно, дышит их донельзя страшное время.
Однако, большинство российских интеллигентов, предпочитало жить всеми теми немыслимо сладостными на цвет и на вкус иллюзиями, что и впрямь были бесподобно красочны и при этом неизменно же призрачно ласковы, как на глаз, да так и на слух.

А между тем вера в былины и сказки то до чего, несомненно, и впрямь хорошо разве что лишь в ранние детские годы, ну а взрослому человеку именно что на роду было положено верить в одни лишь суровые будни всей той совершенно так повседневно его окружающей действительности.
Нет, конечно, художественная литература вовсе не детство нашего всеобщего духа и она вполне еще может создавать великие чувства, однако ведь разве что в виде вящих их довольно-таки поверхностных схематических прообразов…
…то есть только-то в плане неких чертежей, которые, всем миром разом не повзрослев во все реалии жизни, нисколько так и близко совершенно вот не воплотишь.
Да только все, то ни в едином глазу вовсе-то никак непонятно всем тем из людей, кто столь глубокомысленно благодушен и празден, а потому и поныне их радуют именно этакие яркие внешние проявления исключительно же чисто внешних перемен.
Ну а о том, что это одни лишь разве что декорации гигантского спектакля под открытым небом…
Нет, уж об этом подобного рода мыслители нисколько ведь совсем и близко не подумают.

430
И вся проблематика бездумно восторженного восприятия блажных идей всем светлым умом российской интеллигенции в том и заключалась, что в ее среде неизбежно хватало наивных и прямодушных людей, что совершенно искренне поверили в то, что абсолютно всех трудностей жизни будет возможно избежать, полностью разом обойдясь без горьких слез и кровавого пота.

Однако во всей той своей научно-исследовательской деятельности подобного рода люди и близко никак не придерживаются подобного и впрямь-таки грандиозного по всей своей фундаментальной идеалистичности чисто же абстрактного принципа.
Да нет, пожалуй, там они и впрямь сколь непримиримо разом готовы буквально из кожи вон лезть, дабы вполне еще добиться самого доподлинного и настоящего успеха, путем весьма тяжких усилий, а не одним-то на редкость уж своеобразным всего ведь того безмерно решительным простым так хотением.

431
Жить светлыми надеждами оно и вправду, куда только несоизмеримо слаще и на редкость так безумно во всем задушевно ароматнее…
Однако у народа от всех этих изящных благовоний порою случается сущее несварение желудка, а также и беспрестанный кровавый понос.
Светлые мечты, надо было еще для начала в грубый холст действительности всецело вот обрамлять, а как раз тогда вся та картинная жизнь никак и не превратилась бы в своем конечном итоге в аляповатые плакаты обиходно безысходного сталинского быта.
Да только, между тем, для того чтобы довольно многое стало весьма значительно лучше надо было строить чего-либо новое, а не до чего и впрямь безоговорочно на том еще самом корню весьма безответственно отрицать все старое и вконец кое-кому совсем ведь безнадежно обрыдшее.
Поскольку в мире реального быта, а не светлых литературных грез ради доподлинного улучшения и впрямь-то подчас до чего только беспросветного людского существования, несомненно, еще вполне следовало бы всегдашне руководствоваться именно самыми практическими методами ведения дел, а не тщательно пережевывать чьи-либо кошмарные сновидения и не грезить неким вовсе-то иным жизненным укладом.
Раз уж нечто подобное из сущего ничего нисколько и близко ведь совсем не возникнет.
И это разве что, то совсем этак принципиально вовсе неброское участие в довольно-таки грязном переустройстве всего общественного бытия и очистит же, в конце концов, всю страну от того, что в ней накопилось за те совершенно нескончаемо долгие века произвола, кумовства взяточничества и круговой поруки.
То есть именно подобного рода внешние проявления благих и здравых мыслей и будут еще, затем явно этак вполне уж на деле способны действительно сдвинуть дело с мертвой точки, а то ведь воз и поныне там.
Да и к слову сказать, атака на зло пустыми и праздными словесами есть в точности то же безумное действие, как и попытка, всеми силами остановить лавину громкими криками, причем задолго этак до того, как она вообще началась.
И нисколько оно нелегче и с теми воззрениями, что были всецело основаны на самом тщательном и чудно восторженном разглядывании красивых картинок празднично прибранной чисто так книжной и почти полностью иллюзорной действительности.

Да и вообще, как это только любят, все те «великие мудрецы» наивысшего сорта муки благодушия, весьма изящно, да и подчеркнуто старательно всецело же возвеличивать всяческого рода крикливые воззвания.
Они гадают себе и гадают по тем самым однобоко прочитанным ими книгам обо всей той как она вообще только-то ныне есть суровой общественной жизни, ну а того главного вообще нисколько и не осознают…
А между тем весь тот технический прогресс, их и впрямь-то до чего только безоблачно радующий в том самом отвратительно страшном, словно ночной кошмар советском государстве, как правило, же служил одному лишь тому кровавому злу, охранявшему свои личные интересы от любых каких-либо еще вообще возможных на него посягательств.

432
А российская интеллигенция всенепременно жила в том самом упоенно радостном мире благих и пряных надежд, а значится и той крепко связывающей ее с народом нити Ариадны вовсе-то никак и не существовало в самой ведь природе вещей, да и вообще уж хоть какого-либо доподлинно так светлого образа мыслей.

И вот словно бы именно на дрожжах всего своего великого прекраснодушия, кое-кто из больших почитателей всяческих возвышенных искусств и пек же свои пироги более чем бесподобно вычурного бытия, всенепременно обитая на облаках всей той и впрямь-то как есть, светлой своей любви ко всяким возвышенным искусствам.

433
А все это только лишь оттого, что весь этот мир, они всенепременно мерят точно той меркой, что и самих ведь себя.
И уж разве можно даже и на миг достаточно так смело вообразить, будто бы настоящее подлинное добро заключено в одних ярких и благих намерениях, а не в том разумном и вполне взвешенно прагматичном подходе ко всей неизбежно давно от века издревле уж сложившейся социальной ситуации в данном-то конкретном общественном организме?
Причем и сама до чего и впрямь навязчиво добропорядочная честность у восторженных идеалистов, совершенно так неприметно затаилась, где-то глубоко внутри, спрятавшись там от всех тех посторонних глаз, да и стала она более чем безоговорочно при всем том прикрываться всевозможными куцыми полуправдами.
Вот, он, кстати, именно тот наиболее так любимый образец автора этих строк их до чего во всем столь неизбежно однобокой логики.
«Царский трон в России прогнил».

434
А между тем это самая что ни на есть чудовищная чушь, причем как по отношению к началу 20 века, да так, несомненно, и по поводу всего того теперешнего 21 столетия.
И как оно видится автору и в будущем 22 столетии Россия, все также будет из года в год столь же беспрестанно нуждаться именно в том самом благочинно добром и хорошем отце родном - царе-батюшке.
Не царизм в начале 20 века насквозь прогнил, а один тот до чего и впрямь конкретнейший царь Николай Второй не мытьем так катанием фактически низвел весь авторитет трехсотлетней династии до самого плачевного и исключительно гибельного для нее состояния.

Не умеешь достойно и разумно править, тогда ведь за подобное дело нисколько и не берись, а попросту так сумей уж как-нибудь еще всемилостиво обойтись и без всей той наследственной власти, отойдя вполне по-благородному куда-либо совсем далеко, далеко в сторону.
И разве то кому-нибудь и вправду может еще быть совсем этак никак оно не понятно…?
Уж как есть, при том самом никак вовсе не распоследнем в истории России самодержце империя попросту вся как она есть, сгнила, насквозь безнадежно погрязши в непролазной грязи вездесущей коррупции.
Причем приобрело все это тогда куда большие буквально чудовищные размеры, многократно при этом, превысив все то, что когда-либо только еще уж бывало действительно прежде.
Вот как описывает данную ситуацию Деникин в его книге «Очерки русской смуты».
«Когда в августе 1917 года на скамью подсудимых сел виновник военной катастрофы, личность его произвела только жалкое впечатление.
Гораздо серьезнее, болезненнее встал вопрос, как этот легкомысленный, невежественный в военном деле, быть может, сознательно преступный человек мог продержаться у кормила власти 6 лет. Какая среда военной бюрократии - "к добру и злу постыдно равнодушная" - должна была окружать его, чтобы сделать возможным и действия и бездействия, шедшие неуклонно и методично ко вреду государства».

435
Но и кто это еще должен был до чего только неистово вопрошать о той самой чрезвычайной гибельности засилья подобных в целом нисколько никак неправедных нравов?
Вполне естественно, что данную роль должна была на себе взять именно интеллигенция, однако она попросту бездумно так сладостно жила одними лишь благими иллюзиями всеобщего грядущего блаженства, коему явно еще полностью надлежало обресть свою плоть и кровь после того как под трон кровавого узурпатора будет подложена внеочередная адская машина.
А вот затем как раз-таки и грядет то самое всем нам сколь же многозначительно заранее преподнесенное прямо-таки на блюдечке великое счастье, да и в точности именно такая весьма искренне ласковая буквально-то на всякий бойкий слух свобода!

В те самые довольно-таки беспутные царские времена и шагу нельзя было нормально ступить из-за всей той бескрайней распутицы тех еще до чего весьма вот различных ни в чем этак явно совсем несхожих мнений.
Причем все это подобным образом тогда происходило именно из-за того, что очень даже немалому числу интеллигентных людей с чего-то вдруг само собой неистово возжелалось разом еще заполучить все те давным-давно приличествующие их державе радужные сны, как и сколь на деле ей давным-давно уж положенную к их столу манну небесную.

436
А поскольку сама по себе она на нас с небес и близко вот совсем этак нисколько не падает кое-кто и порешил ее разом так изобрести во всех тех своих медово сладостных, и до чего и впрямь крайне навязчиво своекорыстных о ней мечтаниях.
То есть, как есть прививать общественной жизни всяческие книжные принципы кое-кто спешно собирался при этом, никак не подумав о той неприглядно печальной участи всех замыслов, исключительно исподволь построенных на до чего изящных изысках правды, что была довольно-то наспех обнаружена разумом «истинно здравомыслящим» но никак не зрящем в самый корень проблем.
То есть, хотя и легла в основу всех тех слащавых рассуждений тогдашних еще дореволюционных интеллектуалов-западников некая светлая истина, однако была она при этом изучена чисто же абстрактно наощупь, и донельзя порядком вычурно…
Да и вообще любая бумажная идея это не более чем сказочный блеф, а особенно если ее осуществление будет производиться из под палки, а кстати, и всецело весьма противоречить всему тому, что действительно является наиболее основным во всей уж сути каждого отдельного человека.
Но книги кое-кто как есть попросту ведь явно предпочитает видеть именно что в виде великой и единой благодати каждый раз этак заново освежающей сердце и душу, причем одним разве что даже и самым на редкость малым к ним необычайно же благостным прикосновением.
И можно и впрямь кто-либо думает, что книга производное одного лишь светлого человеческого разума и ничего более.
А между тем всяческих слащавых благоглупостей в ней, как правило, никак нисколько не менее, нежели чем самого что ни на есть элементарного здравого смысла…
А сколько в ней было более чем безбоязненно совершенно вот неверно воспринятых идей и мыслей или того только хуже извращенно принятых на веру бездонно абстрактных философских постулатов.
Да и вообще, то будет довольно уж легко обвести вокруг пальца всех тех бездумно внемлющих мишурному свету тех слов, что были сколь благосклонно величавы на одной лишь белой бумаге, и именно там они и впрямь до чего изящно искрились истой магией цветасто волшебного слога.
А тот поистине нетленный дух величественного разума заключен вовсе не в пышных фразах, а в реальном умении преодолевать тернии быта с минимальным ущербом для высокой духовности.
То есть никак не склоняться под натиском самого так великого множества социальных бед.
Не лебезить из-за лучшего куска хлеба с маслом перед начальствующим ничтожеством.
И не убегать от всей неустроенности жизни в мир литературных благих фантазий.
И если всеми силами разомкнуть заколдованный круг так и чарующего души забвения в мире чисто искусственной жизни, то тогда тот крайне уж пока неприглядный мир станет чище и краше.
Ну а тому и должно будет весьма явственно, затем еще впоследствии выражаться во всеобщем процветании всех, как они только есть слоев общества.
Причем это та самая духовная сытость и сеет вокруг себя призраки грядущего счастья, в конце концов, только лишь преумножающие всеобщую нужду и нищету.

437
И это именно так, причем разве что лишь поскольку все те лозунги и никак нисколько немилосердные воззвания ко всеобщему же последующему энтузиазму только и всего, что подчас вызывают у масс (в своем конечном итоге) одну лишь ту сущую отрыжку, как и самое более чем естественное отрицание всего того, что вообще было хоть как-либо связано с неким плакатно и трафаретно внешне объявленным суровым общественным благом.
А между тем сущей первопричиной всех приторно сладких ожиданий и послужили, собственно, как раз-таки именно те крайне вот нелепые, да и донельзя абстрагирующиеся от всего того ныне существующего бытия возвышенные струны душ тех, в ком зрелый житейский разум прекрасно сочетался с той вполне ведь детской наивной умозрительностью.
И все это именно от той донельзя застарелой привычки извращать истину, нарезая ее ломтиками в наиболее удобных для того лакомых местах, а заодно и до чего толково приправляя данный почин тщательно культивированными, да и вознесенными на самые небеса собственного величия предрассудками обо всех безо всякого исключения свойствах добра и зла.

438
И это как раз из-за всех тех давно ведь старательно автором вышеизложенных причин и наблюдалось то и впрямь-таки самое немыслимое отторжение интеллигенции от всего, того что было до чего еще неразрывно же связанно именно со всем ее неумытым и столь, безусловно, до сих самых пор более чем невообразимо невежественным народом.
Часть российских интеллектуалов, вообще уж вполне всерьез воспринимала все чужие им проблемы простонародья в абсолютной схожести с тем крылатым выражением французской королевы Марии-Антуанетты
«Если у бедняков нет хлеба, пускай едят пирожные».

Другая же ее часть считала, что всему причиной власть, которая угнетает бедных тружеников, ну а дадут крестьянам землю, а рабочим фабрики и заводы, а вот тогда и настанет то самое долгожданное всеобщее благоденствие.

439
Причем она гнала именно в шею буквально всякого, кто ее пытался в разум приводить, неистово превознося при этом всех тех великих гениев своего времени, которые, между тем, сколь явно при том уж необъятном своем духовном величии по самые уши погрязли в весьма надо сказать исключительно на редкость прискорбном идеалистическом популизме.
Вот он тот исключительно яркий пример их и впрямь-таки непоколебимо «разумных» доводов по тому до чего неизменно более чем совсем этак безупречно благостному перекрашиванию России в совершенно ей чуждые европейские тона.
Чехов «В Москве»
«А между тем ведь я мог бы учиться и знать все; если бы я совлек с себя азиата, то мог бы изучить и полюбить европейскую культуру, торговлю, ремесла, сельское хозяйство, литературу, музыку, живопись, архитектуру, гигиену; я мог бы строить в Москве отличные мостовые, торговать с Китаем и Персией, уменьшить процент смертности, бороться с невежеством, развратом и со всякою мерзостью, которая так мешает нам жить; я бы мог быть скромным, приветливым, веселым, радушным; я бы мог искренно радоваться всякому чужому успеху, так как всякий, даже маленький успех есть уже шаг к счастью и к правде.
Да, я мог бы! Мог бы! Но я гнилая тряпка, дрянь, кислятина, я московский Гамлет. Тащите меня на Ваганьково!
Я ворочаюсь под своим одеялом с боку на бок, не сплю и все думаю, отчего мне так мучительно скучно, и до самого рассвета в ушах моих звучат слова:
- Возьмите вы кусок телефонной проволоки и повесьтесь вы на первом попавшемся телеграфном столбе! Больше вам ничего не остается делать».

440
Однако зачем это было, собственно, нужно безо всякой заминки эдакое невиданное зверство с самим-то собой на редкость же нежно любимым и впрямь вот еще сотворять?
Неужто ради подобного дельца никого другого нисколько так явно сразу вот разом никак не отыщется?
И то уж и впрямь-то какая это все-таки именно была для всего простого народа забава бывшего барина на столбе повесить, некогда раньше не него можно было только лишь исподлобья глядеть, а тут на тебе смотри, сколько хочешь, как он смешно ножками воздухе болтает, вот смеху то.

И главное нам за все это совершенно ничего более вовсе не будет - новая власть нас за проявленную пролетарскую сознательность еще и отблагодарит впрямь по-царски, ну так пойдем, что ли другого такого найдем и подвесим нам ведь теперь все это запросто уж с рук полностью так еще сойдет, айда повеселимся.

441
И неужто за этим и надо было целыми десятилетиями истошно взывать к народу, стремясь привнести в его массы идеи о всеобщем и всяческом благе, дабы затем всякая вошь человеческая как пить дать подсуетилась, увидев именно в этом самую прекрасную для себя возможность, истинно вдоволь поживиться на неких всеобщих задушевных чаяниях.
И как то само собой должно быть понятно, простой и безграмотный обыватель силой всех тех сложившихся обстоятельств неистово вознесенный на самую вершину свободы был вполне явно способен в подобных условиях осуществить смертный грех насилия над всяким ближним своим буквально-то безо всякой на то сугубо личной причины.
Ладно бы он был, снедаем злобной корыстью или давился бы мелочной злобой…
Или вот ему до чего и впрямь беспричинно же весело как есть и вправду захотелось все этак на свете разом крушить от одного лишь простого желания отомстить всему этому миру за все те некогда пережитые им несчастья.

Нет, теперь-то он будет все это до чего резво и всемогуще праведно осуществлять разве что во имя добра и справедливости, а значит, в душе его вовсе совсем не останется ни малейшей капли сомнений и каких-либо весьма существенных угрызений совести.
Причем подлинным первоисточником всех этих сухих веяний является именно та совершенно однобокая логика, из которой попросту наспех изымается всякое то настоящее первоначальное значение тех самых обиходных истин, а вместо них с лютой силой втискиваются всевозможные осатанело прогрессивные абстрактные рассуждения, настоянные на одной чистой от любых примесей «правде» от голой теории.

442
Хотя, уж, между прочим, ее ведь для начала еще вполне следовало исключительно так старательно приодеть в «одежды практики», а не выставлять ее раздетой догола перед всем честным народом, а то от всего этого она более чем непременно затем еще окажется до чего только немыслимо пошлой и грязной потаскухой.

Причем одним из наиболее ярких проявлений именно этакой крайне нечистоплотной логики, всецело же по-залихватски привинченной большими болтами к куцей полуправде, безусловно, как есть является именно тот приведенный в фильме «Москва слезам не верит» донельзя слащавый пример с тем самым небезызвестным римским императором Диоклетианом.
Он, видите ли, будто бы и впрямь весьма и весьма чудаковато отринул бразды правления…
И да он действительно был одним из самых выдающихся императоров позднего Рима, он оставил после себя новую конституцию, а потом в самом расцвете своей славы взял, да и уехал в деревню.
Все, вроде бы чистая правда, да только явно не совсем уж и вся!
А вот он к ней тот столь солидный и довольно-то существенный довесок!
В течение 90 лет до него ни один римский император не умер своей собственной естественной смертью и их не тихо травили, а разрывали на куски свои же солдаты охраны (преторианцы).

443
Диоклетиана, в принципе, во всем можно понять, умный человек, если чего вообще и захотел так это разве что когда-нибудь помереть своей собственной естественной смертью, а в СССР ему приписали эдакое незадачливо чудаческое отклонение от нормы у всех на свете где-либо и когда-либо в любые времена существовавших правителей.

Кстати, его незадачливый преемник тоже вот попробовал проделать точно тот же трюк, а затем победоносно вернуться, да только номер этот у него совершенно не вышел, поскольку его зарезали задолго еще до того, как он вновь хоть сколько-то даже и близко сумел приблизиться назад к императорскому трону.
А между тем всю эту и впрямь до чего этак занимательную историю нам в СССР преподнесли, именно как нечто вовсе совершенно иное, чем она и вправду была в той самой как есть настоящей суровой действительности всего вот того своего времени и века.

444
А между тем вранье, когда оно целиком состоит из одной лишь нисколько подчас никак небезобидной правды наилучшее оружие буквально всякого мудрствования, весьма этак делово оправдывающего все свои поступки вящими примерами из общих событий всего-то, как оно есть общечеловеческого существования.
А хуже всего это когда в подобном духе более чем непримиримо нагло лгут буквально обо всем, что вообще только где-либо происходит на всем белом свете.
И что во всем том наиболее безумно злое, так это явное состояние сущей подвешенности над пропастью радостной лжи всех тех нелепых доктрин, что и были некогда созданы, дабы раз и навсегда убедить население шестой части суши, что этот мир будет возможно, взять, да сходу переменить ко всему исключительно самому наилучшему.
Да еще и путем крайне ведь всецело простого и всемогущего на редкость полностью так единого пожелания ко всему тому и впрямь более чем бесподобно надежному осуществлению всего того, что именно сейчас и хотелось бы всецело иметь и полностью осязать.

445
А то самое лютое зло между тем это довольно часто уж никак не какие-либо весьма конкретные личности, а куда вернее одно лишь чье-либо плохое воспитание, старые отжившие свое социальные отношения.
Любовь ко всему чистоплотному, в отличие от любви ко всему вокруг чистому от грязи вокруг совсем уж нисколько не излечит!
Именно так!
Некоторая нелюбовь к грязи во вполне гармоничном сочетании с тем самым относительно же рьяным старанием хоть сколько-то, ее изжить даже, если то и не сулит кому-либо ничем таким никак и близко вовсе незапятнанных рук, а также и совершенно ведь более чем безукоризненно чистенькой совести в придачу…
…вот как раз-таки в том и есть самая естественная первопричина доподлинно блестящего процветания всего западного общества.

Его чисто внешняя политика то совсем отдельный разговор, ну а внутри оно, пожалуй, страдает даже и несколько чрезмерным человеколюбием и слишком безосновательно широким пониманием самого как оно есть понятия законности.

446
И тут вполне естественно, сыграло свою до чего только немаловажную роль как раз то самое появление на издревле часто уж изменяющейся политической карте мира совершенно так нового государства безо всяких древних устоявшихся долгими тысячелетиями, попросту вот намертво закостеневших взаимоотношений.
И это именно возникновение на вновь (после викингов) практически так заново открытом Колумбом континенте того самого общества, что попросту было исключительно напрочь лишено всяческих замшелых корней королевской власти со временем всецело повлияло и на старый свет.
И все-таки основной параграф закона подлости, по которому, то с виду довольно ярко залитое светом просвещения 20 столетие, в конце концов, оказалось эрой нисколько немилосердного «лютого блага», собственно, ведь заключался именно в том, что как раз тогда и возникла самая зыбкая теоретическая база для буквально всеобщего грядущего благого мироустройства.

И сколь, то часто уж явно случается во всякой науке, что сначала возникает ничем не подтвержденная идея, а лишь затем ее всесторонне теоретически обосновывают, и только лишь тогда ей вполне еще естественно, что постараются отыскать какое-либо весьма конкретное практическое применение.

447
Социальная сфера отличается в этом вопросе одними теми довольно-таки значительно большими затратами в смысле всех тех человеческих усилий и жизней, ну а кроме того ничем иным действительно прочим ей уж отличаться нисколько не свойственно.
На данный момент времени идея подлинной и именно внутренней, а не извне кем-либо дикой силой навязанной свободы всецело себя осуществила в тех самых невероятно же зверских условиях до чего в веках «проклятого капитализма».

Равенство до некоторой степени присутствует в социальной сфере стран северной Европы (не включая Англию).
А настоящее кровное братство возникнет никак не ранее, нежели чем через столь многие тысячи лет, однако прийти к нему можно будет исключительно так при помощи одних лишь позитивных изменений в обществе, безо всякой уж той совершенно напрасно пролитой крови.

448
И само как оно есть насилие оно порой более чем неизбежный фактор, когда вот попросту именно нужно буквально так любыми путями остановить того, кто яростно толкает общество в сущую пропасть грядущего тоталитаризма.
В этакой ситуации совсем не до всяческих чрезвычайно между тем отчаянно же глупых сантиментов.
И если кто-либо действительно думает, что в процессе падения общество запросто еще простейше сумеет отрастить себе красивые и широкие крылья, то автор этих строк вполне может его в том сколь и вправду весьма простосердечно уверить, что коли чего затем и отрастет так это одни лишь рога да копыта.

Автор вообще в том безоглядно убежден, что любой здравый ученый муж (вовсе неважно каких он придерживается политических взглядов) обозвал бы варварской чушью всяческую попытку на основе одной голой теории искусственно созданной левитации с пылу с жару сразу и приступить к весьма существенной ликвидации буквально всегда же несносно тяжкого физического труда.
Да этакого рода деятельность более чем неизменно связана с подъемом каких-либо довольно неподъемных тяжестей, но до чего всерьез ее облегчать, не проверив предварительно все грядущие последствия данного шага более чем явно донельзя неосмотрительно, а потому и совершенно так неразумно.
Ничего уж хорошего из всего этого в своем конечном итоге нисколько вот может еще и не выйдет!
Вполне возможно, что лет через тысячу - шестилетний ребенок будет сколь запросто управлять довольно увесистой игрушкой созданной по принципам пока никому ныне никак неизвестного эффекта антигравитации.
Да, только, коли его самое так интенсивное использование в своем конечном итоге явно же приведет (в качестве побочного фактора) к довольно серьезному разряжению всей земной атмосферы…
Нет уж подобное гиблое, словно трясина изобретение, вполне ведь следовало бы для начала до той еще полной его безукоризненности всецело доработать, а лишь затем неспешно пускать его в самое массовое производство.
Да вот, однако, зачем это надо было чего-либо взвешенно и исключительно вот продолжительно довольно робко выжидать, коли все, как есть оказалось немыслимо действительно плохо, что это сама по себе крайне так неприглядно сложившаяся ситуация, безусловно, во весь голос настоятельно требовала от людей самых незамедлительных перемен к чему-либо сколь незамедлительно лучшему?!

449
А между тем грязная смерть так и лезет из всех углов и щелей, когда образованные люди вместо того, чтобы смотреть прямо в лицо всей той довольно непритязательной действительности так и, сверкая грозными очами, яростно поглядывают на одну лишь ее поротую и исполосованную спину всегдашне уж снедаемую безнадежно вездесущим общественным злом.

Да и вообще российская интеллигенция, что и вправду была всею душой насквозь пропитана, словно губка европейским человеколюбием, так и открещивалась от буквально любой крайне вот для нее неприглядной возможности всякого же бесчестного пролития народной крови.
И попросту явно этак до чего неизменно она ведь и вправду хотела за собой сохранить полнейшее право на девственную белизну своих мягких рук.
И уж в особенности как раз, когда все дело так или иначе касалось усмирения народа злым, как и безмерно во всем реакционным царским правительством.

450
Позиция Понтия Пилата она вообще уж явно была сколь исключительно легка и удобна из-за одной той честной и довольно-таки детально прочувствованной до самых же глубин сердца уверенности в своей-то собственной полнейшей непричастности ко всему тому злу, что буквально заполонило все что вокруг.

А между тем, если кто-либо довольно многозначительно шумно втягивает в себя воздух со всеми теми ароматными духами добра кем-либо наскоро до чего четко начертанных, картинных образов…
И уж как это можно в том вообще сомневаться, что подобное поведение исключительно так неизбежно вполне потакает всегдашнему тотальному угнетению всей своей нации.
И Россия в 20 столетии влачила свое существование впрямь-таки в кандалах уж по большей части разве что потому, что люди с воспаренной от всех благостных мыслей и чувств душой вовсе не воспринимали, да и по сей день, вовсе-то не принимают весь этот мир именно таковым, каков он в действительности есть.

451
Еще ведь до того самого совершенно так внезапного прихода к власти большевиков столь трепетно разом, затем превративших великую Россию в одну ту нисколько никак совсем необъятно широкую вотчину дьявола во плоти…
Нет, уж сколь это на ее широченных просторах, тогда проживало людей весьма вот довольно хорошо просвещенных и умных, и вся беда с ними была только в том, что явно как есть, некогда они вознамерились действительно уж отравить крысу царизма ядом всеобщей смуты и неповиновения.
Всякая акция ультралевых экстремистов вызывала в них тот еще самый так и искрящийся пламенем очей восторг, раз все те оглушительные и беспрестанные взрывы адских машин более чем полноценно во всем соответствовали их-то собственным сокровенным желаниям о скорейшем же переустройстве всего этого старого, костного мира.

452
Российская империя вообще этак всегдашне была сущим бельмом на глазу у всех тех, кто видел в ней одно лишь разве что, то еще трухлявое, гнилое полено.
Как будто бы свеженького Буратино, и впрямь-то вполне будет возможно создать из лежалого под всеми ветрами и дождями прогнившего бревна.
А между тем во светлое имя хоть чего-либо вообще действительно стоящих благожелательных перемен одного того большого и рьяного желания еще ведь явно окажется несколько так маловато!

А между тем для вполне доподлинно верного успеха на данном поприще жизненно же необходимо, то самое вполне здравое понимание долгими веками, так и вросшего в землю более чем перманентного состояния всего того общественного организма.

453
Однако в том еще самом начале 20 века российская интеллигенция зачастую жила именно, что вовсе-то совсем чужими ее народу культурными ценностями.
А впрочем, и теперь оно почти уж именно также как оно и было некогда встарь.
А между тем кое-кому вполне следовало хоть совсем этак ненадолго снять со своего лица иностранное пенсне и значительно получше разом-то вдумчиво приглядеться, а чего это вообще, собственно, более чем неизменно столь ведь приземленно происходит вокруг.

Некоторым представителям российской интеллигенции попросту и впрямь-таки, наверное, стоило взять в руки лупу и может быть, разве что лишь тогда им бы все-таки удалось разглядеть полнейшую несовместимость европейских взглядов на жизнь со сколь вопиющей, как на глаз, да так и на нюх самой, что ни на есть обыденной российской действительностью.

454
Среди апостолов блистательных, но крайне чужеродных идеалов ярчайшей звездой на небе до чего ярко так и выделялся Федор Михайлович Достоевский.
Он был ангелом идеалистического благодушия в сущем тумане темных российских страстей.
Хотя по временам он явно опоминался, тычась лбом, в ту самую исключительно во всем донельзя обыденную обыкновенность, да только надолго на ней его зоркий взгляд вовсе и близко никогда уж не застревал.

Подводя свой народ к изрядно кривому зеркалу, он до чего яростно при этом вовсю клокоча, а еще и весьма свойски тыча в него пальцем, только-то и всего, что исподволь растравливал народное воображение, распаляя и без того безмерно издревле кипевшие в нем страсти.
А между тем сколь однозначно так еще ему следовало весьма вот тщательнее вычерпывать тухлую водицу из ступы беспринципного философствования о самой же, как она ныне есть главной сути всеобщего нашего бытия.
И вся эта его страстная мольба о примирении между людьми неизменно обращалась в злобное рычание хищного зверя, когда это каким-либо боком вообще ведь касалось его личного жизненного опыта.
Ну, а в том и вся беда творчества Достоевского, личный его страшный опыт существования в мире без чудес, но со сказаниями, наитиями и яростно светлыми мечтаниями.

455
Достоевский, был человеком отлично ведь, в принципе, безрадостно до чего же крепко знакомым со всей той уголовной средой.
Его соприкосновение с ее представителями в образе подчас искренне кающихся печальных страдальцев, а не в том разудалом виде в каковом они сколь бесшабашно пред тем себя проявляли, когда грабили, насиловали, убивали, в конце концов, и предопределило судьбу многих выродков, без которых человечеству вполне можно было бы жить светлее и благопристойно.
И произошло это именно оттого, что Достоевский был подлинным гением всех времен и народов, он-то и предотвратил смерть грядущих палачей России.

То есть, действительно было, дело, и он до чего этак всемогуще околдовал нотами кривого милосердия исключительно многие весьма и весьма разносторонне развитые умы.
И уж сделал он это, впрямь-то до зубов вооружившись всем тем сколь невообразимо страстным своим отрицанием смертной казни, что между тем более чем однозначно является довольно-таки наглядным образцом действительно действенной меры воздействия на совершенно вот необычайно дикое общество…
И то и вправду вполне явно еще действительно возможно, что это как раз-таки он и отвратил занесенную руку правосудия, а тем и отменил полностью вот законно обставленную погибель до чего многих смутьянов и истинных врагов народа.

456
Ведь вполне еще могли бы по приговору суда отправить вслед за братом ловкача и демагога Владимира Ульянова-Ленина и его сирых сподвижников, а не царя и всю его семью.
Но Достоевский попросту до чего еще опрометчиво предпочел поставить запятую вовсе не в том самом историей ей положенном месте, а именно как раз вот там, где уж ей и действительно следовало быть.

Автор имеет в виду ту самую всем общеизвестную фразу «Казнить нельзя, помиловать».
Европейцы, сегодня стали до того ведь сколь неожиданно во всем уж цивилизованными, что страшная смертная казнь теперича для них оказалась и впрямь-таки вовсе невыносимым для всего их благого духа грехом…
И опять же это явное наследие незабвенного Федора Михайловича.

457
Поначалу казни попросту перестали носить тот самый наглядный и публичный характер, ну а затем их отменили раз ведь и навсегда…
Да и в России тоже, сколько же лет на них мораторий объявлен, но вовсе-то никак не на зверские преступления, а на одну только смертную казнь.

И очень даже интересно, а чего бы этому миру явно так и близко нисколько вот совсем уж и не хватило, кабы один тот приговор все-таки некогда был бы, в конце концов, приведен в самое суровое исполнение?
Но его-то как раз в тот самый последний момент взяли, да с помпой отменили, а потому весь этот культурный мир и знаком с великим классиком новоявленного гуманизма.
А между тем те еще дряблого и мишурного света огненные идеи один лишь смрадный мрак сколь неустанно повсеместно сгущают…
Невежество вооруженное светлыми догмами многообещающего и крайне вот всецело раскрепощающего его дух «добра» несет с собою смерть всему тому долгими веками давно устоявшемуся и более чем принципиально доселе незыблемому…
А жизнь между тем надо бы медленно и безо всяких рывков изменять одним тем основательно продуманным воспитанием всего нового поколения, однако, нисколько не давя всею силою агитации на мозг тех ничего в общей схеме вещей и близко не значащих, да и ничего ни о чем совсем вот не сведущих людей.
Всякий, кто вольготно и праздно мыслит иначе вместо того самого полноценно верного наблюдения вполне реальных картин, всей той порою довольно неприглядной жизни сколь самодовольно глядится в зеркало своего собственного чрезмерно богатого воображения, видя в нем до чего искривленное преломление всей той как есть обыденно окружающей его действительности.
Нисколько при всем том В УПОР и близко не видя ее в том истинно доподлинном и более чем безыскусно естественном ее ракурсе.
Причем самое так вполне настоящее немыслимое величие его светлого духовного лика лишь разве что довольно многое более чем значительнее весьма же явно усугубляет.
И попросту совершенно так не понимал Федор Михайлович Достоевский всей тяжести могильной плиты, издревле лежащей над рассудком всей своей нации.
Он по всей на то вероятности попросту думал, что ее непременно окажется явно этак возможно уж действительно вот затем посильно сдвинуть с места красивыми идеалами, а шиш!!!
От красивых идеалов она разве что значительно глубже в мерзлую землю бездушия затем ведь еще вошла.

458
А там и мыслями светлыми, все те никогда так не дремлющие темные силы, что более чем извечно гнетут народные массы, и протоптали себе путь к новому царствованию тирана, какого доселе вовсе и не знала вся цивилизованная (записанная в анналах) история человечества.
А как то вообще могло быть иначе в том государстве, где объегоривание ближнего было и есть наивысшей заслугой всякого, кто и вправду желал хоть немного выслужиться, пробиться наверх и эдак, оно было при любой власти, да и теперь это ничуть не лучше, а именно также оно, как и прежде.

Так, что тысячу раз был прав писатель Иван Ефремов, когда написал в своем романе «Час Быка» вот такие суровые слова.
«Вир Норин еще раз обвел взглядом выжженное плато. Могучее воображение заполнило его грохотом боевых машин, воплями и стонами сотен тысяч людей, штабелями трупов на изрытой каменистой почве. Вечные вопросы: "Зачем? За что?" - на этом фоне становились особенно беспощадными. И обманутые люди, веря, что сражаются за будущее, за "свою" страну, за своих близких, умирали, создавая условия для еще большего возвышения олигархов, еще более высокой пирамиды привилегий и бездны угнетения. Бесполезные муки, бесполезные смерти»…

459
Смерти они может и не совсем так бесполезные, как вот о том написал писатель Сергей Алексеев в своем романе «Крамола».
«Но ничего, встанем. Встанем! Знаешь, когда я тифом болел, думал, не выживу, не очнусь от бреда… А ожил! И когда попал в "эшелон смерти", то мне на этот тиф наплевать было! Я ведь им никогда не смогу заразиться!.. Все думали, умру. Нет! Вот и Россия так же, Лобытов! Сами себе привили… Но затем, чтобы показать всем народам порочный путь. Чтобы не ходили тем путем… Чтобы избавить человечество от революции!.. Да не просто избавить, а повести за собой народы. Не к коммунизму, Лобытов. И не в светлое будущее. А к духовности!.. Кто же еще поведет? Кто? Кто знает путь?.. Кто переболел, Лобытов! К кому уже никакая зараза не пристанет. Это и есть моя вера… Миссия России в этом! Вот она, жаба, душит нас, мучает, да иначе ведь дух не освободить… Душит…»

Более чем возможно, что Сергей Алексеев в этом вопросе был совершенно так полностью истинно прав, а все же как-то совсем не по душе автору этих строк от подобного рода, до чего и впрямь бьющего через край чрезмерного переизбытка всевозможного рода остро заточенных задушевных истин.
Жизненная философия самого так безусловного примирения со всем тем вполне свершившимся фактом вовсе не есть самая наилучшая гражданская позиция.

460
Ведь в точности также как в любом добре есть некая тень зла всех его душевных недостатков, точно так и в любом зле возможно будет еще отыскать черты крайне наглядно во всем положительные для всякого того действительно во всем наилучшего будущего…
Но главное, оно всегда именно в том, чтобы хоть как-либо весьма посильно еще подсократить путь России к свету посредством изучения опыта западной Европы, ну а в особенности совсем уж всем так небезызвестных дальневосточных демократий.
Они ведь тоже шли по тому же самому пути, что и многострадальная Россия!
Однако при этом было нисколько так явно совсем нельзя именно попросту что скопировать все их сегодняшнее, нынешнее состояние, поскольку Европа давно уже дышит воздухом довольствия, а Россия, хотя и не прозябает в сущей нищете, а все же довольствие у нее довольно-таки пока еще скудное.
А как раз потому кое-кого из ее граждан вполне по-прежнему совсем уж никак не надо бы до чего только откровенно отдавать под нож всех тех, кто, идя от преступления к преступлению, совершенно полностью потерял всякие вожжи, сдерживающие всю их лютость и злобу.

А как раз потому и можно столь непримиримо прямо уж разом заметить, что с отменой смертной казни в России несколько пока явно поторопились, поскольку с этим можно было и годков пятьдесят как есть еще обождать.
Китай нисколько не лебезит пред западом в этом весьма вот щекотливом вопросе и очень даже, кстати, правильно делает.

461
Это вот разве что тем нынешним и сегодняшним европейцам смертная казнь жутким делом стала почти этак поневоле ныне казаться, а в средневековой Европе казнили буквально за всякий пустяк.
Сибири у них тогда не было, а потому они высылали каторжников на новые заморские земли.

На лицо было более чем самое закономерное развитие общества, хотя и в Европе его тоже не раз пытались несколько «подбодрить», что естественно ни к чему хорошему привести совершенно уж никак вовсе-то не могло.
Вот в точности так оно было и в самом уж, как есть на редкость конкретном российском случае.

462
Подпитываясь из чистейшего родника большой литературы донельзя так абстрактными рассуждениями о том, что этот мир прекрасен и удивителен российская интеллигенция, попросту как бы невзначай сдала в аренду свой немалый ум всем тем, кто нисколько не имел абсолютно вот никаких вполне естественных признаков совести.
А между тем все дело тут было именно в том, что слишком-то много книжной пыли так и витало в том еще и впрямь до чего затхлом воздухе старой империи.
Вот она и проникала в легкие и глаза людей и без того довольно-таки плохо понимающих все те самые уж настоящие и доподлинные жизненные реалии своей страны.

Привычка носить розовые очки она, ясное дело, именно от близости всей той европейской цивилизации, безусловно, ведь разом попросту повсюду тогда возникла.

463
Все ведь, значит, вокруг сплошная азиатчина, зато где-то совсем не очень уж поистине рядом прямо-таки высоченные дворцы возвышенного духа европейской культуры.
А между тем не столь и далекие предки всех тех современных чрезвычайно вот изящно прилизанных культурой европейцев имели довольно невзрачный внешний вид, и вовсе у них не было тогда привычки до чего частенько ходить в баню, как это издревле повсюду практиковалось на Руси.
Да и в самой глубине души довольно многое из того, что некогда грело сердце средневекового европейца до сих самых пор его потомка до чего только трепетно и беспрестанно же и сегодня подчас довольно-таки одинаково греет.
В доподлинной точности, как и ранее в нем все еще обитает
чувство самого вот полновесного более чем и впрямь неотъемлемо первородного превосходства над всеми теми исконно примитивными прочими иноземцами.
Да ничего тут никак не скажешь, нынешний западный европеец или американец достаточно во многих областях широко и детально образован, поскольку он теперь значительно лучше во всем просвещен, и сколь доподлинно верно ему известно, чего это именно, и где оно сейчас вообще происходит.
Да только ту информацию ему всегда этак преподают в виде хорошо со всеми надлежащими приправами совсем уж не сырого блюда, а потому его сознание, тщательно пропесоченное СМИ буквально переполнено всяческими заранее готовыми штампами.
Да и вообще его всегдашне гнетет разве что одна та до чего заунывная тоска печаль его собственного не вполне до конца более чем предостаточного же благоденствия.
Нет, конечно, в принципе, нечто подобное у всех и каждого из людей на белом свете фактически так одно и то же, да только у западных европейцев и американцев эти качества в столь значительной степени, чрезвычайно так беспристрастно всецело на редкость еще и еще явно подчеркнуты.
Причем до того сильно все это в них и впрямь-таки столь многозначительно развито, что это именно оно подчас полностью начисто и перечеркивает все то вообще возможное даже и самое мелкое сострадание к кому-либо совсем не из их числа.
И, разумеется, что никак нельзя совсем безо всякого разбора укрупнять до сущих размеров истово целого всяческие добрые и недобрые задушевные качества всех до единого западных европейцев и американцев.
Они все слишком уж по-настоящему разные люди, чтобы до чего и впрямь бестолково и огульно подводить их всех под одну ту прямую линеечку, поскольку это до чего неизменно приведет именно к тому крайне-то во всем одиозному переиначиванию всех существующих реалий во что-либо им вовсе и близко нисколько несвойственное.

А все же под сенью новоявленной культуры прежняя злая хищность разве что только и стала прятать, всю свою лютую суть под той еще более чем всецело благовидной глянцевой маской.
А между тем именно хищность в белых перчатках, собственно, и имеет тот наиболее уж безнадежно ужасный лик, и она, кстати, напрочь лишена всяческих вообще хоть сколько-то общечеловеческих принципов.
И тем более это так в той стране, где без года неделя умерли самой неестественной смертью все те светлые идеалы, что некогда заполняли сердце и разум скольких еще давнишних предыдущих поколений.
Да и вообще, то на довольно-таки недобрую половину, исключительно же подчас самое подневольное копирование всех тех на редкость вот затхлых западных ценностей до чего запросто вытесняет все то свое именно от века действительно родное…
И у России, между прочим, есть полностью чисто уж своя собственная культура, тот особый духовный настрой, что неизменно был, куда превыше и чище, нежели чем европейская холодность и сдержанность.

464
Однако за вящую близость к природе подчас приходится очень так дорого всем ведь сразу безо всякого разбору еще уж, затем вот платить.
Так как цена всякой душевной простоты это то самое сплошное воровство и оборванность из-за извечного грабежа, осуществляемого теми из своего народа, кто и впрямь из его числа самый хитрый, да и ушлый вовсе не в меру.
Да и сама честность попросту по временам становится повседневным предметом торговли, когда абсолютно все вокруг безо всякого разбору довольно-то запросто продается и покупается на корню, оптом, в розницу и на вынос.

Да и до чего застарелую привычку к взяточничеству и кумовству никак так не истребишь блестяще задуманными и весьма старательно же повсеместно осуществленными полумерами, сменой вывески или хозяев.
Однако чтобы все это решительно и бесповоротно полностью осознать, надо было исключительно вот предметно и вдумчиво вглядываться в реалии всего того безнадежно неспешного течения всей общественной жизни, а вовсе не бросать беспрестанные пытливые взгляды на широкие бороды гениев теоретиков всеобъемлющего райского блаженства в некоем атеистическом и земном коммунистическом раю.

465
Причем самая, как она есть исключительно чудовищная несправедливость всех этих благородных затей в том и состоит, что всякое, то нисколько непродуманное, да и заранее совершенно несогласованное действие и близко не сможет привести хоть к сколько-то вполне вот существенному улучшению буквально-то всеобщего же далеко и впрямь совсем не лучшего положения вещей.
И та еще самая истинно обратная сторона всяческих уж донельзя нелепых попыток искусственного и насильственного создания новых отныне и близко никак совсем незапятнанных грязью стяжательства и угнетения радостно праздничных условий жизни всегда сколь вот неизменно выглядела довольно-то ужасающе и плачевно.
Причем речь тут вообще может идти разве что о чьих-либо самых конкретных планах по переделке всего этого мира, учитывая самые минимальные (у всякой отдельной личности) к тому хоть сколько-то вообще реальные возможности.

466
Ну, а когда разговор заходит о тех исключительно далеко идущих последствиях в результате изнасилования (безо всяких кавычек) общества путем прививания ему неких до чего новоявленных общественных догматов, которые ему явно вовсе нисколько непонятны и истинно чужды…
Нет, уж подобное явление никак иначе кроме как сущей моральной катастрофой, собственно, попросту и не назовешь.
Ну а для того чтобы действительно всем миром взмыть к небесам радости и счастья мало было одного на всех всеблагого желания нужны были еще весьма и весьма конкретные к тому и впрямь-таки вполне вот необходимые силы и возможности.
Ну а для того чтобы их получить надобно бы шагать и шагать по тому и впрямь более чем невероятно так долгому пути самого уж обыденного и вполне ведь здраво необходимого всеобщего самоусовершенствования.

467
И у нашего нынешнего поколения вообще нет шансов приблизиться к отчаянно возвышенным жизненным принципам, что столь блистательно были описаны в тех самых на редкость уж бесподобных во всей своей глубокой и искренней выразительности бесподобно бессмертных литературных произведениях.
Они в них действительно до чего смачно расписаны, словно Жития Святых на старинных иконах, да только в том и беда, что совершенно несбыточны их образы во всей обыденной канве нашего во многом сколь еще, несомненно, так всецело же скотского существования.

Чертеж и готовое рабочее изделие практически всегда во многом разнятся не только по времени, но и по довольно-таки многим практическим наработкам во время их обкатки и отладки при переходе от чисто теоретических выкладок к железному каркасу станка или машины.
А тем более во всей той большой общественной жизни все ведь еще гораздо сложнее, да и впрямь-то, несомненно, запутаннее!

468
Человек, он, в принципе, вовсе и близко никак так не сможет быть частью государственной машины работающей на некое исключительно абстрактное светлое завтра, поскольку ему надо, чтобы его благосостояние улучшилось именно сегодня и сейчас, а иначе он будет попросту работать на одном том голом энтузиазме сущего самообмана.
И российская интеллигенция была немало виновна, причем как раз-таки, собственно, в том, что она всецело поддерживала в народе идеалистические настроения по поводу и впрямь-таки самой что ни на есть более чем доподлинной возможности вполне, как есть возможного еще осуществления на всякой житейской практике весьма зыбкой химеры «светлейшего большевистского будущего».

Хотя, впрочем, иная ее часть, подобные настроения в обществе и близко ведь нисколько не распространяла.
Однако в том уж самом глубоко прочувственно и зримо осязаемом смысле, всего своего до чего глубокого мироощущения родины была она исключительно излишне привязана душой к одним лишь березкам, а к своему народу эти гордые всем своим величественным разумом люди всегда относились явно с прохладцей.
И это как раз ведь только поэтому в тот самый до чего невероятно трудный для всей их родины час, эти граждане Российской империи вовсе-то не встали все, как один почти единым фронтом на самую беспощадную же борьбу с проклятым большевизмом, а быстренько собрав вещички, преспокойно укатили себе на запад.
А между тем все те нежные чувства по отношению к отчиму дому и стране никак ведь не могут быть совсем уж на редкость целиком так ассоциироваться с одними лишь березками и тихо журчащими ручейками!

469
Народ его тоже надо бы несколько уважать, причем не неким абстрактным образом, как массу серого вещества, из которой нам только-то явно еще предстоит вылепить людей действительно достойных к себе буквально-то всеобщего и всяческого уважения.
Причем крайне уж важно, и то ведь на деле вот действительно понимать, что глупость народная никак не есть этакое вполне исконно природное качество, нет, это явное производное от всей его забитости, униженности, беспросветности и непосильного труда.

Уважение к простому человеку, как и старание, максимально облегчить его повседневный труд, искреннее опасение за его здоровье, безопасность не имеют ведь под собой совсем ничего общего со всем тем сколь же эфемерным братанием академика с седой бородой и дворника с длинной метлой.
Да только ныне чего-либо подобного никому вот не принять в то еще довольно-таки весьма и весьма пристальное свое внимание.
Раз уж всегдашне это более чем откровенно попахивает грязью и кровавым потом, а никак не фиалками самосветящихся словопрений о самой что ни на есть неземной красоте возвышенного слога того или иного художественного произведения.

470
Некоторые люди явно млеют и тают от всех тех великих красот искусства, а скотскую жизнь простого обывателя попросту и за версту совершенно не видят.
Нет, конечно, вовсе невозможно ее хоть сколько-то сразу изменить к чему-либо более светлому и лучшему, но можно до чего еще настойчиво требовать от власти всего того, что и впрямь могло бы ее медленно и постепенно действительно улучшить.
Да только к чему уж все это?
Раз тон всегда задают именно те, кто правят бал, а остальным остается только стенать и облизываться…
Да только любая устоявшаяся система отношений может быть изменена, только если будет взращено новое поколение, думающее иначе, чем его родители.
А для того чтобы оно действительно возникло надо было сделать все чтобы интеллигенция и ее народ поистине стали вполне подобающе единым целым.
Вот о чем это тут еще с самого начала вообще, собственно, и ведется речь, а именно как есть ведь о том, что в принципе и раскрывает объятия тому самому исключительно простому факту…
Уж кому то может быть вовсе так и близко оно совсем ведь никак не ясно, что внутри всякого того именно разве что одного народа человек человеку должен быть компаньоном, коллегой, а вовсе небезызвестным насекомым в некоем гигантском улье.
Причем, городская жизнь (вместо той прежней сельской) она-то, как раз-таки улей, и создала, и не зря ведь писатель Сергей Алексеев назвал свою книгу «Рой».
Сыновья «вышедшие в люди» сумели совсем этак раз и навсегда позабыть как про свой отчий дом, да и про все его стародавние традиции.
А народ он всегда шел след в след за своей интеллигенцией, и, кстати, полуобезьяна первой сумевшая тщательно и искусно обработать камень, сделав его своим орудием, очевидно тоже, была самым первым в этом мире интеллигентом.

471
И это как раз высоким интеллектуалам, собственно, и решать, куда это именно пойдет серая масса, а возглавляющие ее только лишь уж явно следят за темпом, ускоряют или тормозят ее шаг, выбирают те или иные средства по достижению всех тех так или иначе поставленных задач.
Но откуда это во главе серых масс могли оказаться выродки, что никак нисколько не считали упавших в пропасть по кривой дорожке к пику до чего явно еще издревле «всеми», же непременно так радостно вожделенного коммунизма?

А это между тем могло произойти разве что лишь оттого, что духовные вожди народа совсем не различали среди серой массы толпы каких-либо сугубо отдельных индивидов.
И это именно та абсолютная безликость толп народа в восприятии интеллигенции и является краеугольным камнем мышления вождей любой нации, что как есть и впрямь-таки за здорово живешь разом вот превращают свой народ в бесформенную массу тупых люмпенов, у которых все интересы это одна лишь девка, да бутылка.

472
Причем кто это вообще сказал, что то и впрямь действительно именно так?
А между тем и у всякого простого обывателя тоже вполне есть - свои личные духовные запросы и, пусть они несколько мельче и скромнее, чем у интеллигенции, но и они в той же мере истинны, а не продолжение чьего-либо сугубо зверски животного естества.
Однако те самые городские суровые условия явно сужают рамки мира и делают их сколь вот значительно, куда только поболее примитивными, а потому и человек стоящий у станка во многом превратился в его продолжение, какую-то так сказать живую немеханическую часть всего того процесса.

473
А человек, когда-то давно шедший за плугом, таковой его частью уж никогда и близко вовсе так никак совсем не являлся.
Тот прежний сельский житель видел не один лишь свой вконец явно опостылевший ему завод, да весьма малых размеров свою квартиру.
Природа она тоже вполне неуемно проявляет себя более чем достойным источником духовности.
Чехов в своем рассказе «День за городом» пишет:
«Терентий отвечает на все вопросы, и нет в природе той тайны, которая могла бы поставить его в тупик. Он знает все. Так, он знает названия всех полевых трав, животных и камней. Он знает, какими травами лечат болезни, не затруднится узнать, сколько лошади или корове лет. Глядя на заход солнца, на луну, на птиц, он может сказать, какая завтра будет погода. Да и не один Терентий так разумен. Силантий Силыч, кабатчик, огородник, пастух, вообще вся деревня, знают столько же, сколько и он. Учились эти люди не по книгам, а в поле, в лесу, на берегу реки. Учили их сами птицы, когда пели и песни, солнце, когда, заходя, оставляло после себя багровую зарю, сами деревья и травы».

Ну а город он тоже вполне этак должен был хоть как-то созидать во всем именно что свою собственную духовность, в некоем урбанистическом, а не аграрном виде, и при этом сделать культуру вполне доступной буквально всем и каждому.
Причем именно в том наиболее ее главном качестве, дабы всякий мастеровой и впрямь-таки смог бы всецело ведь еще почувствовать, что и о нем тоже действительно проявляют истинную, а вовсе никак не ласково пренебрежительную заботу.

474
Да и само как оно есть недурственно благовидное мироощущение, что люди это, мол, всего лишь разве что винтики в большом общественном механизме нисколько вот никак не тупое и зверское изобретение новоявленного сталинизма.
Причем можно уж прямо так и сказать, что сначала возникла сама по себе истинно на редкость бесчеловечная система утилитарных взглядов, а только затем она была во всей ее полноте довольно эффективно задействована вместе с возникновением новой, куда значительно поболее, нежели чем когда-либо ранее безрадостно серой власти.

Фактически, нужно было всего-то лишь покрепче закрутить все гайки старого уж давно этак хорошо смазанного механизма и все, а потому большевики заново велосипед нисколько не изобретали.
Они попросту как есть, еще воспользовались исконно старым, досконально обветренным бурями минувших времен, несомненно, до чего еще достойно так обкатанным средством для въезда своей уж буденовской тачанки в исстари древний Кремль.
Весело и с огоньком наобещай народу, всего того, чего он и сам себе вполне осмысленно всегда этак желает, и толпа до поры до времени явно вот будет носить тебя на руках.
Потому что именно этак оно и повелось с самых тем еще изначальных времен, сегодняшнее облегчение тягостных мук, для всего народа оно, куда исключительно поважнее всего остального на всем белом свете.

475
Причем совершенно так необязательно чего-либо и впрямь кому-либо дать, потому, как только одни прагматичные люди совсем ни сходя с этого места потребуют незамедлительных доказательств, а в своем абсолютном большинстве народ темен и непрактичен и нет ничего полегче, нежели чем попросту враз обвести его вокруг пальца, направленного к некой высокой, возвышенной цели.

Да и вовсе не станет простой люд хоть сколько-то прислушиваться к словам того, кто только уж явно совсем еще зазря примется до чего бессмысленно и нарочито пророчествовать про все те грядущие беды, неистово предрекая, чем это именно окончатся все эти народные скитания в мире блаженно праведных социальных истин.
А все, потому что народу неизменно хочется верить во все самое светлое и доброе, а злое ему может лишь нынче вконец безмерно совсем опостылеть.
А потому любые логические доводы, высказанные в противовес байкам политических авантюристов, никакого существенного влияния вовсе и близко-то никак не окажут.
Ведь из кремня человеческой бедовой тупости искру светлого разума никому и близко будет не высечь, а в особенности после того, как плаха безвременья густо омыла все вокруг совершенно так беспрерывным потоком человеческих горестей и более чем и вправду никакими словами невыразимых людских страданий.

476
Конечно, народ за нос долго водить никак нельзя, поскольку, как только он вконец обнищает то буквально сразу, до чего дико тогда осерчает и не раз и не два он явно еще затем попытается того недавнего своего кумира с его трона безо всяких лишних дискуссий весьма деятельно разом так сковырнуть.
И именно тогда в тот самый безумно решительный момент и окажется наиболее главенствующим фактором, на чью это вообще сторону, в конце концов, станут интеллигенция, да и все те силовые структуры.

А народ он и близко тут был никак ни при чем, его ведь попросту всеми теми сколь безудержно льющимися из уст прохиндеев обещаниями деятельно уж и делово до чего только всласть тогда обкормили!
И вот вскоре, после того, как народ действительно понял, что никакой землицы ему и в жизни-то никогда попросту не видать по всей той стране разом и прокатилась волна крестьянских бунтов.
Но они разве что при этом явно захлебнулись в собственной крови, а сипяще хриплая агитация к этому делу, как и понятно и близко вот отношения никак не имела?
И кто это вообще ее проводил полуграмотные бывшие урки?
Ну а может быть все-таки люди, имевшие вполне достойное высшее образование?

477
20 век он вообще довольно серьезно отличался от всех тех прежних эпох, а именно куда явно разве что только пущей, чем некогда прежде просвещенностью, да и вполне соответственно большей уж близостью интеллигенции к всевозможным так государственным структурам.
А из всего того и впрямь сколь до чего весьма многозначительно следует разве что лишь тот нисколько непрошенный, да только вполне при всем том полностью верный вывод…
Уж явно были у российской интеллигенции силы до чего вдумчиво посодействовать ликвидации власти князей из самой, что ни на есть сущей и отвратной грязи.
И как-никак, а должен был буквально весь мозг нации безо всякой тени сомнения действительно как есть еще ощутить, что не могло быть и речи о какой-либо поддержке эдакого до самого вот нутра скользкого и лживо демонического правительства.

478
В том-то давно ныне былом доиндустриальном мире, где была одна лишь меновая торговля, и паровозы и те еще никак не ходили, у интеллигенции в жизни общества была весьма и весьма скромная роль.

А современное техногенное государство никак не сможет обойтись без интеллектуалов, в точности той манере, как и каждый в отдельности человек никак не сможет прожить и десяти минут, вдруг оставшись совсем без кислорода.
И этак оно совсем не со вчерашнего дня, а довольно давно еще повелось.
А раз сама ситуация как есть же всецело именно такова то и всегдашне оно никак совсем не иначе, а попросту именно что подобным вот образом оно и выходит…
Нет уж мысли, настроения и чувства интеллектуальной элиты общества, сколь неизменно истинно вот всецело столь еще буднично до чего во всем безгранично послужат именно тем базисным постулатом всякого того сколь этак насущного отношения государства ко всему своему народу.

479
Учитель, офицер в армии, инженер на производстве и являются тем самым «коленчатым валом» во всякого рода взаимоотношениях между всем честным народом и его до чего и впрямь высоко, высоко в небесах парящей духовной элитой.

Когда народ чувствует, что его благополучие, безопасность на производстве, как и зарплата, никому совсем не интересны в качестве вполне насущной темы для самого обстоятельного и беспристрастного обсуждения, он совершенно вот неистово разом встает на дыбы.
А в особенности, это будет именно так в случае явного к тому с чьей-либо стороны до чего еще всестороннего умышленного подстрекательства.

480
А между тем, благородные доны государственной думы просто-напросто неспешно и обстоятельно переступили через рабочего, а ведь народная песня «Дубинушка» до чего только давно безыскусно же устно предупреждала обо всех последствиях подобного крайне недалекого (во всяком умственном плане) самого полнейшего бездушного пренебрежения, безусловно, на тот момент длившегося сколь непомерно долгими десятилетиями.
Ну а праздные разговоры о передаче земли в руки крестьянства и были разве что теми до чего и впрямь истово задушевными беседами о том, как бы это все взять, да наскоро поделить.
И вовсе не надо бы думать, что месье Шариков, как есть уж, сам вполне сумел додуматься до этаких довольно крупных по отношению к весьма и весьма малому объему всего его интеллекта немало же конструктивных мыслей.

Такие как он могут вполне здраво рассуждать только на мелком и личном уровне, поскольку все, что так или иначе касается каких-либо незнакомых им людей, если их вообще и волнует, то разве что в одном лишь том исключительно существенном переложении на их собственную личную судьбу…
Им-то нужен был некто, кто, блистая праздничными огнями чересчур восторженного интеллекта, им чего-либо этакое сколь пространно разом еще поведает…
А им уж тогда разве что останется, так это всему тому на скорую руку ничтоже сумняшеся сразу поверить… то есть в ту самую незыблемую и абсолютную правильность и благость чьих-либо вполне вот однозначно ослепительно светлых идей…

481
И все вот разом переделить, наспех отобрав у богатых, совершенно так незаконно ими неправедно нажитое додумались нисколько никак не они…
Шариковы эту идею всего-то лишь явно подхватили, когда уж до них ее донесли, словно сорока на хвосте доблестные просветители неграмотных масс простого народа.
И, кстати, та самая всяческих тех донельзя идейных доброхотов «СВЯЩЕННАЯ» война со всеми теми донельзя грязными проявлениями власти при помощи одного лишь разве что повседневного пускания ей крови…
Нет, именно как раз-таки нечто подобное и являлось, в сущности, точно тем, чем скажем, явно бы некогда еще оказалось вполне ведь продуманное осуществление сложных хирургических операций грязным, кухонным ножом.

482
Бравым конечным итогом всех этакого уж рода «благих-то дел» могло вот, в сущности, разве что еще оказаться только лишь вся та кровь голубых кровей более чем безудержно залившая затем всю империю безо всякого хоть сколько-то существенного различия званий и общественного положения.
Причем брат будет убивать брата, а сын своего отца.
И именно этак оно и было в Англии после казни Карла I Стюарта и во Франции, когда там прилюдно обезглавили Людовика XVI.
Так что историческая последовательность попросту именно что до конца говорит сама за себя.
Вот он всему тому более чем наглядный пример из книги «Хождение по мукам» том 3 сталинского подхалима и прихлебателя Алексея Николаевича Толстого.
«- Я прошу мне верить. Если не верите, - мне незачем говорить. Мой отец,
Булавин, ваш враг, он и мой враг… Он хотел меня казнить, я убежала из Самары…»

А уж и впрямь стоила ли та до чего долгожданная, но абсолютно при всем том мнимая свобода этакой вовсе так непомерно чудовищной цены?
Ответ, он конечно же нет, совсем она того нисколько не стоила!
Да, кстати, то общество, что на редкость сполна вскоре и расплатилось за все то довольно-то мнимое свое освобождение от всего того прежнего классового ига, безусловно, сколь незамедлительно и создало себе, то новое ярмо.
Да еще и такое, которое между тем явно оказалось, куда несоизмеримо ни с чем значительно крепче, чем были те второпях разодранные на отдельные звенья старые цепи…

483
И новый царь, как бы он себя далее не называл, самым естественным образом еще посрамит дела изуверов всех тех канувших в лету минувших времен.
Борьба с иноземным игом здесь никак совсем ни при чем.
Потому что власть внутри одного народа всегда зависит буквально ото всех ее компонентов, а не от одного того, кто этак именно, значится, в данный момент оказался при больших деньгах или унаследовал от своих предков королевский или царский титул.

А потому Овод нисколько не революционер, а просто ведь тот настоящий большой патриот своей родины.
Да и вообще сам корень проблемы бесправия народа находится вовсе не в его униженном и угнетенном состоянии, а в вящей неготовности масс отстаивать свои права, а потому и правильно воспринимать все ведь свои более чем должные обязанности пред своим (не чужим) государством.

484
И уж при условии самого так наглядно отсутствия сколь еще предварительно как есть именно что заранее неспешно созданных истинно наиважнейших социальных факторов, попросту уж совсем и близко нельзя было затевать никаких донельзя фальшиво благостных переворотов.
Поскольку это только лишь то более чем полноценное осознание всех своих обязанностей, а не только будто бы исконных же прав и есть, собственно, то, что и является сущим залогом успеха вполне этак до конца удачных общественных преобразований.
Причем до чего и впрямь безупречно просвещенные его сотворители должны были еще, и обладать качествами истинных лидеров всего общества, а никак не серой толпы.
Раз самое, то всецело полноценное наличие подобного рода свойств характера весьма и весьма истинно уж существенно и полностью насущно для буквально всякого хоть как-либо чего-либо вообще стоящего полностью как есть до конца достойного переоформления всех тех крайне застарелых общественных отношений.
Ведь это только при одной той сущей сплоченности всего народа, а не одних разве что тех наиболее из всех агрессивно настроенных его представителей и окажется хоть сколько-то возможным действительно всерьез еще попытаться медленно, но верно воздвигнуть фундамент некого нового, и куда поболее прогрессивного государства.

Любая же попытка вооруженного переворота с целью спешного видоизменения к чему-либо невообразимо лучшему всех тех долгими веками постепенно создававшихся устоев общества уж без того фактически единого к тому порыва всех имеющихся в нем сословий более чем неизбежно вскоре низведет данную державу до еще более низкого и древнего этапа ее развития.

485
Данный аспект общественной жизни подтвержден настолько необъятным множеством исторических примеров помимо того, что было приведено где-либо выше, что спор о том, что это вообще могло бы оказаться как-либо иначе даже и не гадание на кофейной гуще, а именно над той глубочайшей бездной совершенно бессмысленно и напрасно загубленных человеческих жизней.

Царь плохой?
Найдите ему замену из той же царской семьи, но именно в сугубо же мирное время, поскольку вполне полноценно так удачно сменить можно было разве что лишь одного плохого царя на другого получше, ну а более и ничего.
Да и то это еще более чем непременно следовало сделать почти этак совершенно вот бескровно и безо всякого дешевого популизма!
Потому что либерализм должен был выражаться в соблюдении прав человека, а не в том до чего нелепом и самом безудержном охаивании всей ведь той нынче существующей власти.

486
А, в особенности, если все это более всего собою напоминает самое же неистовое брехание собак, так и бренчащих цепью, да и вконец остервеневших от всей своей лютой несвободы.
И до чего многое из того, что произошло с Россией, в окровавленном от пяток до макушки 20 столетии вполне возможно было как-либо избежать, кабы не весьма уж полностью наглядная склонность российской интеллигенции к чванливому чистоплюйству со всей высоты своего горделивого самовозвышения над всей-то окружающей ее действительностью.

Ведь и вправду на самом-то деле достичь чистой, словно само небо духовности окажется некогда возможно только лишь в мире, где вся дикая нечисть, будет раз и навсегда окончательно выметена изо всех тех где-либо существующих темных углов, и это как раз-таки при подобном раскладе ей-то попросту негде будет тогда, собственно, спрятаться.
Конечно, и тогда вполне еще непременно, останутся люди, которым вполне, безусловно, именно что по долгу их службы все же придется иметь-таки дело с самыми явными проявлениями густой и сумрачной тьмы, однако их при этом явно останется, не так чтоб и впрямь действительно много.

487
Вот только для осуществления данного плана потребуются усилия людей из сколь еще так немалого числа поколений столь же скромно тянущих свою лямку посреди бесконечно вот многих крайне тоскливо длительных столетий.
А лучше и вообще искренне ведь здраво как можно только подалее мысленно отодвинуть эти благостные времена, а потому и заявить о том четвертом тысячелетии от рождества Христова.
Как о той эпохе, когда этак более чем возможно, что и наступит, то есть действительно уж вполне радостно еще действительно ко всем нам придет эра буквально-то всеобщего благополучия, благоденствия и милосердия.
Да только чего это, собственно, делать, коли попросту именно сегодня всею своей отнюдь не робкой в этом плане душой и впрямь-таки хочется ощутить на себе всю благость существования в мире, где попросту отныне нисколько более нет довольно многих нехороших факторов, что неизменно присущи всей этой нашей современности?

488
Как там было у Высоцкого «Не нравился мне век и люди в нем, и я зарылся в книги».

Однако шекспировский Гамлет хорош разве что на подмостках театральной сцены, ну а в реальной жизни надо было, куда только поболее ощущать всю абсолютную невозможность повторения генеральной репетиции, перед премьерой, когда вполне возможно и вправду, в конце концов, еще же удастся значительно получше подготовиться к последующему выступлению на сцене реальной жизни.
Ибо в нашем житейском и, кстати, более чем насущном бытии всяческое действие совершенно необратимо, и чего-либо после переиграть, если уж оно и вправду вышло не совсем удачно, никак так затем нисколько не выйдет.



Читатели (228) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика