ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Северное сияние в тундре радужных надежд

Автор:
Северное сияние в тундре радужных надежд

Именно во имя света, добра и счастья всего (достойного того) рода людского и совершаются все те наиболее гнусные злодеяния на этой черной (пока еще не везде потрескавшейся) земле.
Автор

Придет время, и вы откроете все, что может быть открыто. Но ваше продвижение в науке будет лишь удалением от настолько огромной, что в один прекрасный день ваш торжествующий клич о новом открытии будет встречен всеобщим воплем ужаса.
Брехт Галилей

1
Бредя сквозь бесконечно долгие (и не столько по времени, сколько по чувству) столетия не во всем и по сию пору начисто минувшего Средневековья все нынешнее человечество явно же частично утратило подлинное чувство реальности во всей ее по-настоящему широкой, как и дальняя линия горизонта полноте, только лишь дополнив стародавние примитивные страхи новоявленными урбанистическими фобиями.
А между тем именно посреди безмерно снедающей и удручающей достойные умы мглы весьма самодовольного, а подчас и беспримерно лютого невежества порою в великой тайне зарождалось нечто в корне иное, более светлое, однако при этом беспардонно агностическое по всем своим интеллектуально здравым зачаткам и столь подчас ослепительно ярко искрометным духовным проявлениям.

2
И весь наш подлунный мир именно благодаря величавому сиянию белоснежно-благожелательных книжных истин, как и всему тому всеобъемлющему техническому развитию, явно так стал постепенно преображаться в нечто, ранее ему нисколько не свойственное, без конца и края залитое искусственным светом ярчайших электрических огней.
Их свечение, однако, вовсе ни в чем не умаляет той беспросветно-мглистой темени, что всего-то благополучно изменила форму тени на свету, оставшись при этом не только самою собой, но и значительно и качественно еще ведь преобразившись во всех своих прежних размерах и непомерно огромных пропорциях.
И все это, как и понятно, затрагивает довольно многие сферы жизни, ни в чем уж нисколько не обходя и науку.

А потому и никак нельзя на то делово и прямо именно так во всем здраво, ВЗВЕШЕННО и несгибаемо принципиально не указать, что это как раз именно подобным образом и обстоят все наши довольно давние дела…
Абсолютное большинство людей интеллектуального труда, подчас попросту бездумно тащат в эту новую эпоху все тот же старый свой донельзя схоластический подход, разве что лишь неспешно и обстоятельно поменяв догмат веры в Бога на догмат веры в непогрешимую науку.
Ну а медленно, но верно расширять чрезвычайно пока узкие рамки нашего сознания, а не одни лишь те и без того нынче далекие границы познанного мира, никто и по сей день нисколько так и не собирается.

3
Да и сама как она есть смена эпох, подразумевает одну лишь ту разве что медленную и постепенную смену внешних декораций.
Ну а театр сущего абсурда, когда это явно и ярко касаемо абсолютно любых мрачных проявлений человеческой воли, он всегда именно там, где и был еще изначально, и чтобы его извести, нужны не знание и сила, а как раз-таки вполне правильно кем-либо достойно понимаемые терпимость и любовь.
И это именно в том все и дело, что их нынче нисколько, никак пока не хватает, а особенно именно в том совершенно не приемлющем никаких фанатических ограничений образе мысли широкого, словно море, людского сознания.

И это исключительно разве что при помощи светлых, но никак уж вовсе не идеалистически-воинственных веяний и можно так будет когда-нибудь со временем счастливо, а не злосчастно действительно еще умудриться победить всю ту жуткую темень до чего и впрямь весьма изощренно-коварного прошлого.
И оно между тем нисколько не истребимо яростными искрами доблестно сверкающего ума…
Слишком уж нередко сильны во всем этом мире сущие проявления зачастую всецело так неистово-злорадной нетерпимости и лютого лицемерного холода, как и всяческих смертоносных интриг именно тех людей, что подчас и являют собой разум честь и достоинство всего своего поколения.
Как это было у большого поэта и барда Александра Дольского.
«Даже ум – высокий, светлый, если чуточку усох, опускается до сплетен и до палок в колесо».

4
Однако все это, разумеется, нисколько не принижает величественную высоту всех тех мыслителей и духовных гигантов, что вовсе-то никак не подрастеряли все свои достойные того ориентиры в темных закоулках еще вот тех донельзя злосчастных средневековых дрязг.
Их подвиг попросту никак невозможно переоценить.
Раз уж в тех, извилистыми ручьями впустую извивающихся «прениях» практически всегда звонко и колко обесценивалось буквально всякое новое слово, бесконечным количеством придирок, как правило, заключавшихся в довольно строгих и беспрестанных инспекциях его почти незрячего соответствия всем тем еще давнишним, веками выработанным схоластическим религиозным клише.
А при подобного рода повседневных делах сохранить веру в чистое, как само небо, добро, нисколько при этом его не деля на «наше» и «сугубо ведь, значит, и близко не наше», было совершенно уж абсолютно вовсе непросто.

5
И то ясно, словно Божий день, что никак не может быть оно иначе, а это одни те наиболее яркие из всех затронутых культурой представителей образованного человечества и сумели сберечь внутри своего «Я» ту слабую искорку, бесконечно малый огонек стародавнего античного света, всю свою жизнь проживя в серой подвальной сырости.
Уж более чем неизменно обретаясь посреди суровой и фанатичной необъятности, яростно источающей одно лишь высокое пламя средневековых костров.

Их-то тогда было столь и впрямь до смешного ничтожно мало, тех уж действительно мудрых, кто несмотря ни на что все-таки умудрился остаться верным всем тем наиболее основным жизненным приоритетам, выработанным еще в античную и раннехристианскую эпоху.
И это разве что именно им и оказалось по силам, да так и по сердцу, вовсе вот нисколько не позабыть все то светлое нынче (для них), несомненно, прежнее прошлое.
А между тем все это никак не иначе, а вполне однозначно и происходило в том самом треклятом мире донельзя высушенной, твердолобой и отчаянно казуистической схоластики.
Ну а ко всему прочему еще и бешеного пыла совершенно уж нескончаемого засилья религиозного фанатизма.

6
Однако кто-то ведь при этом явно сумел остаться безошибочно верным свету древних, но нисколько никак при этом не устаревших величественных достижений в области столь благосклонно (по отношению ко всему человечеству) мыслящего разума, а также и вообще всей той высокой духовности.
Не все же философы, все и вся во всякой отдельной индивидуальности до неприличия резво полностью ведь стушевывая и обезличивая столь несуразно и скособоченно, выставляли на самый передний план именно то всегда и во всем незамысловато правое, монолитное государство, как и его наивысшие общественные, а не личные ценности.

И это как раз те неприметно скромные сподвижники добра и пронесли в самих себе все те великие блага той возвышенной и высокой культуры, и это они подчас и являлись сущими страдальцами, из-за одной крайне во всем непомерной и безмерно наивной своей житейской глупости.
И надо бы прямо заметить, что уж сделали они это буквально для каждого из нас, то есть в том числе и во имя тех, кто пока не слишком еще хоть сколько-то вообще отличим от всех тех прочих представителей животного мира, а иногда и значительно хуже наиболее статных и величественных видов зверей.
И это в точности так и в том и впрямь-то уж исключительно немаловажном случае, коли данный во многом разве что лишь благодаря неким внешним факторам развитый индивидуум имеет довольно весьма и весьма значимые заслуги перед всей наукой, обладая им более чем несомненно явно заслуженными высокими степенями и регалиями.

7
Попросту и высокий ум, свет и дух действительно возвышенных натур и он тоже столь безрадостно поблекли от постоянной необходимости общения с внешним миром невежества, варварства и жестокости, раз уж все это до сих самых пор и есть «истинный светоч души и мыслей» сколь многих власть и деньги крепко имущих…
И приходилось подчас полуголодным мудрецам исключительно так униженно обивать пороги сытого и совсем не в меру зазнавшегося общества…
…не иначе как, а того самого, что всегда дышало одной лишь атмосферой весьма недалекого, а порою и праздного самосозерцания.
То есть если о том более чем конкретно, и главное, смачно же выразиться, то вот полностью оно сразу так ясно, где это именно буквально всякий властвующий над всеми телами и душами ближних и дальних искал свое наиболее благостное и безупречное отражение.
Ему-то, для чего-либо подобного тому, явно уж еще непременно стоило обратить пылкий и пристальный взгляд к своей собственной, почти всегда осоловело праздной во всяком том истинно интеллектуальном смысле человеческой стае.
Видя в ней одну лишь свою густую черную тень, он, безусловно, мог значительно, лучше и праведней ощутить все то именно, что ни на есть чисто свое собственное духовное величие.

8
Нет, конечно, никто не говорит, что у него нет, да и никогда не было на то абсолютно никакого суверенного права!
Вполне своевременное и, кстати, самое ведь непреклонно насущное, да и исключительно естественное требование подобного рода иерархической лестницы более чем, по сути, понятно и довольно легко во всем объяснимо…
Этак-то оно именно что издревле и вправду действительно само собою сложилось, раз было нечто подобное совершенно, непременно, полностью так естественно свойственно еще тому стародавнему первобытному обществу.
Попросту всецело до конца вполне полноценно учитывая те повсеместно некогда столь беспримерно сурово тогда внешне царившие житейские условия.
Причем и по сию пору в нас до чего незримо присутствуют те нисколько совсем не истлевшие в далеком прошлом, всяческие дремучие и доисторические стадные инстинкты.
Причем сколь то и впрямь безупречно, понятно, в той самой стародавней пещере кроманьонцев, всякие те стихийные прения во имя установления вполне достойного старшинства были именно явным благом всего тогдашнего повседневного быта.
Ну а затем, когда люди уже научились (пусть и довольно еще неумело) видоизменять всю окружающую их действительность, им всенепременно вновь вскоре понадобилось создать для самих себя улей с сотами наподобие обители пчел или же жилища беспрестанно копошащихся в своих мелких делах муравьев.

9
А именно это и привело к появлению куда значительно большей, нежели ее когда-либо существовало прежде той самой исключительно вот строжайшей иерархии.
Причем это как раз-таки от данной только лишь разве что явной пущей сложности всего того нынче-то существующего общественного механизма и появилось на теле общества этакое великое множество всяческих гнойных язв.
А гуманизм при этом явно приобрел вовсе же именно что нисколько неодушевленную, а еще и полностью до чего только многозначительно-изощренно бездушную сущность.
Поскольку урбанизация ныне полностью заслонила всякую конкретную личность и она без году неделя явно превратилась в нечто, совершенно никак более само по себе нисколько незначащее, да и абсолютно исключительно уж во всем до конца бесцветное и неприметное.
До чего предельно издали наспех обведенное контуром или перечеркнутое, как лишнее и ныне никому совершенно вот нисколько абсолютно и ненужное.
Да, конечно, современная цивилизация, несомненно, одарила нас всевозможными благами, которыми мы ВСЕ с искренне большим удовольствием повседневно и пользуемся.
Однако едва ли, что это на деле привело нас, хоть к сколько-то действительно значительно большей человечности, а также и до чего наглядно явно проявленной терпимости ко всякому ближнему своему.
Куда скорее в точности до наоборот: как раз именно это и послужило предтечей, попросту уж, как говорится, необузданно создало все те предварительные условия к полнейшему нивелированию человеческих жизней до песка, беспрестанно утекающего у правителя промеж его пальцев, чего ранее нисколько так вовсе совершенно не наблюдалось.
И, кстати, чего-либо подобного нашему сегодняшнему донельзя так обезличенному призыву в армию в той еще седой как лунь древности попросту и не могло быть даже в помине.
Надо бы все же предельно ясно понимать ту до чего весьма значительную и существенную разницу между нынешним политиком и вождем древнего племени, что буквально каждого своего человека знал самым непосредственным образом, можно сказать, прямо в лицо.

10
Безличие, в свою очередь, порождает абсолютное безразличие к судьбе каких же угодно миллионов своих сограждан.
Этому и впрямь до чего верно еще поспособствовало возникновение тех самых больших городов с их довольно-то подчас мизерными жилищными условиями для неисчислимого большинства и бытом, столь во многом схожим с тем самым прежним, пещерно-первобытным.
К тому же еще и довольно немало донельзя усугубившимся в связи со всеми теми новейшими техническими достижениями.
Ну а это в целом разве что только донельзя удесятерило влияние почти точно тех исключительно первобытных правил бытия в их весьма обновленном, красочно-многоплановом цивилизованном виде.

11
Ведь еще изначально сами города некогда возникли как раз-таки из-за той исключительно однозначной их, преимущественно во всем столь явной приемлемости в плане самой спешной же возможности, в том числе и для сельского населения укрыться и переждать опасность за их высоченными стенами.
А это было крайне важно в том полном опасности и вражды стародавнем и древнем мире, хотя приемлемость эта была довольно во многом весьма иллюзорна.
Конечно, слава Богу, небесные камни (метеориты) каждый день на голову никому не падают, но пожары и болезни снедали людей, уводя их в могилу, куда только поболее и именно из-за вполне однозначной значительно большей плотности построек, нежели чем то еще бы случилось, находись они на некотором явном отдалении друг от друга.

Правда, тогда их практически невозможно было бы защитить от орд, самих себе почти ведь во всем, как и понятно, ликом подобных.

12
Да только стены те могли оказаться и весьма значительно ниже, кабы речь действительно шла о самой что ни на есть первозданной дикости, но ее-то в наши новые времена оказалось явно вовсе так совсем уж нисколько и недостаточно.
Ну а посему к ней отныне более чем злокозненно присоединилась дикость новейшая и помпезно-величественная, да еще и прилепилась к идее значительно лучшего жития-бытия та самая исключительно так беспородно идейная слякоть вздорно сентиментальных мечтаний.
Причем происхождение свое всякое данное придонное течение жизни берет именно от манеры собираться в большие и весьма гордые своей судьбой орды, что в том еще явно первоначальном виде нисколько не было привычкой живущего одними малыми группами стародавнего пещерного человека.
И уж как раз-таки то, что вполне так всерьез побудило людей изменить всем своим прежним и стародавним обычаям, было самым же элементарным устремлением всех их амбиций стать куда значительно выше, сильнее и могущественнее.

13
Человечество, оно, в точности, как и вода, всегда выбирает наиболее легкий путь развития, а как раз за то и заплатило оно жизнью в очень даже весьма отчаянно жестких условиях.
И главное вот еще что: древний вождь вовсе так никак не имел причин беспрестанно бояться всевозможных подлых интриг со стороны всех своих приближенных, да и они тоже не столь и впрямь страшились всякого его яростного гнева.
Шаман был гораздо опаснее и суровее, поскольку владел чем-то, что вовсе нельзя было отбить никаким копьем…
А нынче политические шаманы завели такую шарманку, что вполне еще сможет исполнить реквием по судьбе всего нынешнего человечества.
Что же цивилизация только лишь явно усугубила и осложнила все те некогда имевшиеся ранее противоречия, присвоив им совершенно иной, новый статус, не решив при этом ни единой из всех тех весьма существенных головоломок общественных взаимоотношений, столь запросто имевших свое законное место и время еще во времена древних пещер.
Да и наоборот вполне однозначно присовокупила, она к ним кое-какие относительно новые, значительно более тяжкие грехи, чем были те, имевшиеся некогда ранее негативные свойства самого изначального (ничтожно малого) общественного организма.

14
И все же возвышенное искусство создало столько прекрасного, более чем безыскусно и впрямь ведь способного спасти этот мир от всего того снедающего его безумства, что алчная и прожорливая цивилизация была подчас именно вынуждена порою отступать от своих всегдашних житейских принципов.
Правда, происходило это разве что лишь где-то вокруг древних очагов культуры и проявлялись эти тенденции всегдашне именно в плане самого же никак так нисколько не преднамеренного ее отказа от садизма и измывательства над всеми теми, ни в чем неповинными людьми.
Да вот бывало и с точностью до наоборот…
Иногда цивилизация столь умело использовала духовность и культуру, что та явно безнадежно и бездушно при этом преобразовывалась в обоюдоострый меч, нечестиво и воинственно обращенный против всякого дикого варварства с одной той непримиримой целью взять да разом изжить его с бела света, толком при этом вовсе так не считаясь буквально ни с чем.

15
И совершенно тут вовсе не о чем спорить: настоящая гуманность - достижение истинной высокой культуры, а доли цивилизации в этом благом деле нет как нет, и надо бы к тому же еще и до чего твердо заметить, что ее никогда и не было даже в помине.
Поскольку люди, облаченные в одежды умиротворенного богатства духа и тела, вполне и вправду до чего только многозначительно могут убивать жалких и далеких от них людей, словно тараканов, весело при этом ухмыляясь, смотря на все их безумные страдания по тому самому небезызвестному ящику под весьма уж простым названием телевизор.

Ну а всем тем простым смертным, так или иначе составляющим отчаянно пока еще недалекую и крайне невежественную толпу, все этак более чем многозначительно вскоре будет довольно обстоятельно и верно, простецки подробно и более чем компетентно разъяснено…
Поскольку то уж совсем ведь не было никогда хоть сколько-то существенной проблемой втиснуть в уши и глотку серой, блеклой умом толпы все те яркие и выпуклые постулаты нынешней неоспоримо во всем, как всегда, логически несокрушимо правой официальной политики.
Поскольку людское месиво масс, безо всякого в том сомнения, вовсе не из думающих людей состоит, а посему буквально все, что кому-то покажется выгодным, она столь непременно с великой радостью буквально разом довольно спешно с ходу проглотит.
И никаких существенных перемен в этом вопросе ожидать, собственно, уж нисколько совсем и не следует.
И подобным образом все это обстоит как раз-таки прежде всего именно потому, что на данный момент веры и невежества во всяком обывателе буквально столько, что он попросту загодя примет на ура почти всякое «задушевное откровение», наконец же снизошедшее и до его столь явно низменного житейского уровня.
Раз и у всех тех безнадежно, как правило, немыслимо далеких, словно боги Олимпа, духовных или политических лидеров дошли нынче действительно руки прислать ныне весточку и ему, простому и совершенно для них неприметному смертному.
И еще столь длительное время людской массе быть в этом вопросе без тени сомнения почти же равнодушно слепо ведомой, относительно легкой на подъем и исключительно во всем сразу так сметливо понятливой…

16
И все это разве что именно те еще огрехи всей той современной цивилизованной жизни…
И это одна лишь та настоящая культура постепенно приучит, а то и принудит к вовсе-то никак ныне явно непосильному для всякого (а в том числе и для хорошо образованного невежества) более чем вдумчивому использованию всех тех, где-либо и когда-либо существующих во всем этом мире первооснов светлого аналитического ума.
А ведь это именно он и может во многом столь еще беспроигрышно поспособствовать в области самого насущного применения (по его самому прямому назначению) до чего только иногда нестерпимо суровой, однако исключительно же при этом полностью зрелой и разумной морали.
Ну а технически верно подкованная цивилизация подчас насаждает одну лишь слепую, все прежнее столь безумно смело крушащую и всеразрушающую брутальность.
Поскольку до чего непременно отводит она от глаз ее представителей (кои донельзя проникнуты верой в свою наивысшую лучшую значимость) всяческую вообще более чем элементарную логику доподлинно вот настоящего душевного сострадания.
Она у них сколь бестрепетно и многозначительно веско во всем заменяется логической сообразностью всех тех в одно лишь разве что столь немыслимо всесильное всеобщее БЛАГО всегдашне безумно резво совершаемых действий.
И, в принципе, при подобном всецело одиозном подходе можно очень даже далековато и в самые немыслимые дебри сколь надолго еще разом затем зайти.
И главное, при этом совсем же попросту и не нужно ничего из того, о чем написал великий писатель Иван Ефремов в его наилучшем романе «Час быка»:
«К великому счастью, деградация биологических наук на Тормансе не позволила такого рода "ученым" добиться серьезных успехов в тех зловещих отраслях биологии, которые в отдельных странах Земли в свое время едва не привели к превращению большинства народа в тупых дешевых роботов, покорных исполнителей любой воли».

17
Ох уж эта извечная всеблагая надежда на то и близко затем вовсе-то никак неминуемо изрядно ведь своевременно разом так еще всем нам подвернувшееся авось!
От нее более чем неизбежно тянет белым дымком столь и впрямь уютно-домашнего ожидания, пока все само собою как-нибудь обязательно столь неспешно рассосется, да и непременно постепенно еще обустроится и образуется…
Однако на самом-то деле там, где правят дешевый популизм и великое самомнение, возможно буквально так все что угодно.
И все же усилия (все равно) со временем приведут ко вполне, надо сказать, предсказуемому и полностью заранее ожидаемому результату.
Люди, они ведь все что угодно в пищу безропотно, да и радостно употребят, то есть даже совсем неважно какую именно отраву, лишь бы та была хоть сколько-то с виду съедобной, а потому и чего-нибудь подмешать в общеупотребляемые продукты, в конечном итоге, никак не составит ровным счетом вовсе так никакого труда…

И если действительно вскоре начнутся весьма серьезные проблемы в связи с наступлением берегов на сушу, а также пустынь, то легче всего будет решить все те неизвестно откуда возникшие трудности со всем бунтующим населением самым же простым его обкормом химическими заменителями НОРМАЛЬНОЙ ПИЩИ в откровенно преступном сочетании с сильнодействующими психотропными средствами.
Поскольку именно с их благой помощью и будет еще явно возможно довольно-таки легко успокоить даже и самые буйные людские инстинкты.

18
Причем вся эта наша современная цивилизация как раз уж в силу всех своих отчаянно-хищнических чаяний до чего, несомненно, явно так довольно давно ведь могла как раз к чему-либо подобному прямиком и прийти, и даже совсем без особо веских внешних суровых причин.
Да только вся та существующая ныне культура и высокое искусство попросту никак не дали бы ей всего этого беспардонно и более чем ответственно злодейски замыслить, а впоследствии и полностью продуманно затем это действительно на деле беззаветно еще же и впрямь осуществить.

Однако вследствие тех еще пока нисколько не расторопно, но веско и грозно надвигающихся природных катаклизмов все высокое и чистое еще непременно можно будет разом взять в оборот политическим путем, очень многое вполне добросовестно объяснив именно временной и явно же неиссякаемо во всем исключительно вынужденной необходимостью.
Ну а впоследствии смело, хотя и довольно хлопотно оседлав кресло безвременного правления, можно будет это во всем дальнейшем инициировать как раз-таки в виде самой обыденной практики, дабы на деле иметь возможность проявить всю ту свою и впрямь неистово одеревенелую бесчеловечность.

19
И кстати, все это когда-либо явно полностью уже имело место, да только при несколько других обстоятельствах, поскольку истории свойственно всегда ходить кругами и попросту почти неизменно безрадостно повторяться…
И чтобы людей снова стали почитать именно за скотину…
Для того, наверное, будет попросту и впрямь более чем предостаточно и весьма ведь последовательного, сколь этак планомерного развития тоталитарного общества с его ярым преклонением пред абстрактным добром, которое всегдашне вызывает у населения одну лишь естественную отрыжку, а оттого и становится оно ко всему апатичным, ну а посему и совершенно безвольным…

Однако все уж благосердечно-человеческое, ясное дело, тому, безусловно, всеми силами воинственно еще воспротивится…
Ну так что?
Во имя того, дабы была бы возможность вполне полноценно и праведно именно что «достойно» враз этак отменить всякую обыденную житейскую совесть, буквально все у нас отныне должно будет столь безупречно еще объясняться одними лишь высшими суровыми соображениями.
Ну а всем тем крайне черствым и заплесневелым постулатам той самой, простой и прежней естественной морали будет как есть попросту во всем разом дан от ворот поворот.
А это между тем, в конце концов, и приводит к весьма же значительно большей утонченности всего того донельзя стародавнего, хитроумного зла.
И ведь явно оно до чего еще старательно сделает буквально все от него зависящее, дабы всецело вновь ему всеми силами взять да протиснуться сквозь угольное ушко в тот самый, столь поспешно возводимый заново (но по тем же прежним его чертежам) новый мир высоких идей и мыслей.

20
Еще в древнейшей античности цивилизованные люди, прекрасно могли, живя в атмосфере сытой праздности, беспринципно выдавливать последние соки из бедноты, обирая ее до самой последней нитки, не принимая при этом в расчет абсолютно никаких, совсем уж безо всякого толка разве что явно зазря умствующих возражений…
Поскольку подлинно возвышенная культура - это отнюдь не обустроенный кем-либо быт, а, куда вернее, внутреннее чувство прекрасного и подлинно высокого…

Многие садисты, изуверы и мракобесы столь запросто так умели довольно малой, но действительно светлой стороной их души… во всем столь и вправду безгрешно предаваться истинному блаженству, благостно «вдыхая аромат» набегающих волн классической музыки.
Они, кстати, очень тонко порою умели ценить высокую поэзию, поскольку для того чтобы духовно развиваться, дабы затем внимать каким уж угодно видам искусства, вовсе не потребуется ни свербящей внутри совести, ни досконально выверенной в больших и самоуглубленных раздумьях настоящей, а не фарисейской морали…
Поскольку для чего-либо подобного явно еще понадобится одно лишь разве что вполне этак стоящее того интеллектуальное развитие, которое, между прочим, прекрасно еще может быть и всецело же до конца исключительно односторонним.

21
Ну а во имя вполне полноценно достойного улучшения всей человеческой личности, а не одного того крайне явно беспочвенно надуманного, беспечно же бездумного форсированного преобразования всякого, того довольно пока скудного знаниями интеллекта; в некое новое его качество надо было менять не историю, а затхло-собственническую психологию масс.
Однако подобного рода замшело-обывательское мышление крайне во всем неповоротливо, и действительно разумно его изменить будет возможно лишь в течение долгих тысячелетий весьма вот планомерного и до конца взвешенно-продуманного развития.
И все же заниматься этим надо бы, нисколько при этом никак не боясь испачкать руки, а только лишь душу держа от всего этого процесса как-то по возможности совершенно в стороне.

22
Ну а за счет внутренней отстраненности от всех тех черных реалий общественной жизни, да и весьма вот агностического переосмысления всех фактов существования вселенной и людей в ней и возникла та новая каста самодовольных жрецов, сгрудившихся вокруг очага «великих» научных знаний.
И вот уж отныне тот холодный, расчетливый и самодовольный ум и стал признаком высшей категории людей - вершителей больших и славных дел.
И эта страшно всегда занятая, деловая, холодная, да и вполне равнодушная ко всему на свете мудрость сегодня и стала главной добродетелью всякого большого и трезвомыслящего рассудка.
А между тем абсолютно любая деятельность во благо этого мира должна быть исключительно многовековой, а не той, до чего немыслимо резво и старательно искрометно сиюминутной.
Да только люди, видящие перед собой скатерть-самобранку даров природы, мыслят обо всем этом именно что вовсе-то совершенно иначе.

23
А ведь явное и несомненное отсутствие гуманизма по отношению ко всему живому еще обязательно обернется всем тем уж своим исключительно до чего ослепительно ярким зеркальным отражением так и ударив в глаза всему тому, и по сей день совсем не в меру беспечному роду людскому.
Да и внутри всего того ныне существующего человеческого общества всегда этак, прежде всего, явно уж необходима именно терпимость, да и нацеленное разумом, а не обворожительно светлыми чувствами желание всячески понять буквально каждого ближнего своего.
И эта разве что та поистине полноценно созидательная, а не вдумчиво-самосозерцательная мораль и есть главное вместилище широкого общественного разума.
Причем созидать она способна, разве что лишь исключительно так тщательно при этом освящая наиболее темные углы всей этой нашей достаточно же гиблой современности.
Но вот тем самым столь осмысленно-агрессивным уничтожением зла при этом следует заниматься разве что лишь в том случае, когда это действительно дело абсолютно неизбежное и кем-либо самим, кстати, до чего только вопиюще полностью и спровоцированное.
А то ведь впрямь-таки, с головой окунувшись в кровавую гражданскую неразбериху, вскоре непременно всею душою сроднишься с тем самым наиболее черным, словно деготь, сознанием людей, что, может, и хотели добра всем и каждому, да только уж вполне конкретно его себе представить они буквально-то никак совсем и не могли.

24
Да и вообще, то явно до конца вполне вот до чего только безупречно ясно и понятно, словно божий день, что во всем, что хоть как-либо с какого-либо бока касается именно тех наиболее общих контуров изменения всей общественной жизни…
Никак не иначе, а тут надо бы всегдашне придерживаться как раз-таки, собственно, уж того столь безутешного принципа, что река жизни сама еще найдет себе новое русло, а искать его искусственно только лишь и значит, что во всем до чего многозначительно же поспособствовать ее довольно-таки значительному последующему обмелению.
И требовать кого-либо к ответу можно разве что именно на том самом своем, личном, мелком и более чем безыдейном житейском уровне.
Да и может это вообще быть касаемо одних лишь тех исключительно наглядных и явных нарушений этики социального поведения, и ничего ведь никак вовсе-то и не более того.
И даже в межличностных отношениях та высокая и чистенькая мораль зачастую имеет именно тот донельзя страшный, порою полубезумный и бесчеловечный изъян…
Попросту может она к какой-либо донельзя скособоченной суровой жизнью личности вообще же нисколько ни в чем, ни с какого бока нисколько так совсем и не соприкасаться.
И надо бы о том твердо и прямо, да и столь громогласно заметить: всякая этика социального поведения почти всегда и во всем безупречно верна, ну а мораль, обращенная сугубо наружно, исключительно подчас убога, цинична и гадко-уродлива.

25
Причем именно та, подчас и впрямь во многом так исключительно ущербная на всякий житейский разум мораль, обращенная в меч, карающий грешников и злодеев, и есть сущий пламень души всей современной цивилизации.
Ну а начало свое она уж до чего исключительно так безупречно и искрометно берет именно от всех тех безумно фанатичных темных веков не столь и давно минувшего Средневековья.
Тогда тоже всякого того, разве что лишь на миг посмевшего отойти куда-либо в сторону от протоптанной веками колеи, тут же и жгли на костре, принося его в виде жертвы Ваалу во вновь возрожденном язычестве, единственное, что примерившем на себя христианство, как некую внешнюю одежду.

Заодно еще и напялив под него «нижнее белье» всей-то своей собственной великой святости, что вполне однозначно разве что явно уж только лишь значительно усугубляло и без того наихудший из всех возможных ликов сущих извергов и палачей.

26
И снова хотелось бы более чем неоднократно подчеркнуть, что те единственные люди - истинные мудрецы, кто всегда спасал западную цивилизацию от абсолютно полной ею потери всякого духовного облика, были разве что те действительно зрячие носители высокой культуры.
В то время как все остальные люди были навроде змеи, сбросившей старую, износившуюся кожу дикости, а вместо нее облачившейся в сверкающую на солнце, яркую чешую современной, полностью же с виду степенной цивилизованности.
Однако внутри их душ никаких серьезных и светлых перемен нисколько так и не произошло, поскольку внешнее (приспособленческое) изменение формы, как правило, буквально ни в чем никак не соприкоснется с сугубо внутренней стороной всякого развитого сознания.

А в особенности это окажется именно так, коли к тому вовсе не были кем-либо целенаправленно направленны и впрямь уж действительно вполне ведь достойные того усилия чьих-либо гуманных учителей, а тем паче (кстати, что автору кажется, куда более важным) самых тех еще конкретных родителей или воспитателей.
Ну а ярче всего (наиболее отчетливо) все это проявлялось в тот самый момент, когда изнеженный цивилизацией западный европеец попадал в совершенно необузданные, нисколько никак еще не переоформленные зарей цивилизации безмерно дикие условия.
То есть наиболее полно он проявлял все свои природные задатки как раз тогда, когда вокруг попросту более не было хоть сколько-то твердого закона, как и сдерживающей всю его на редкость всеядную хищность строгой общественной морали.
Ну а посему и обращался он в того самого немыслимо лютого зверя, доселе и невиданного под всеми звездами зодиака.

27
Да и в самой Европе, - надо бы столь непременно, то вот буквально уж разом первостатейно признать, дела обстояли бы вовсе немногим так, собственно, лучше, кабы все развитие цивилизации действительно еще бы пошло тем самым, абсолютно односторонним путем.
То есть стали бы тогда все те культурные ценности выражаться разве что в виде самого максимального смелого потребления буквально уж всего на всем белом свете, включая также и духовные блага.
В подтверждение этому тезису можно привести слова слабого, а к тому же еще и до чего изрядно подпорченного идеологией советского писателя-фантаста Георгия Гуревича.
Да вот уж, надо бы отдать ему должное: здесь он, как говорится, бьет не в бровь, а в глаз…
«Пленники астероида»
«Я построю себе дворец, - вслух мечтал Ренис. Одна комната будет янтарная, другая из слоновой кости, в третьей мои золотые листы на стенах вместо обоев. Устрою картинную галерею для себя, для одного себя. Были когда-то на свете премудрый Леонардо, жизнелюбивый Рубенс, сентиментальный Грёз, томный Гоген, писали, вкладывали душу в полотна, страдали… А я куплю их души и на стенки повешу, пусть щекочут мои нервы…»

28
Подобные люди среди холодных как лед, весьма уж рассудительных дельцов - они ведь подчас нисколько так вовсе не редкость…
И это разве что одни те во всем исключительно благородные представители всего рода людского, что, несомненно, явно преуспели в деле принципиально последовательного видоизменения, самого хода мысли в головах алчных и ненасытных хищников, собственно, и не дали всему этому миру дойти до того умиротворенно слащаво-житейского потребления всех чудес духовности и культуры.
И ясное дело, сама мать-природа никак не могла в своем чреве создать подобного рода лютой плотоядности.
Все те цивилизованные и образованные потребители возникли вовсе не во вполне действительно естественной живой среде…
Причем сама суть проблемы совсем не только в яро расчищающих себе место под солнцем предводителях, но и во всех тех слепо ведомых своими политическими лидерами народных массах.
А между тем в них надо было явно еще во всем постараться уж сохранить, да и постепенно довольно незамысловато всячески затем попытаться творчески развивать то самое безупречно полноценное человеческое начало…
Ревностно же воюя со всем тем древним прошлым, все достойное похвалы в людях столь еще безнадежно погубить было легче всего и проще простого.
Ну а о том, чтобы и вправду успешно затем постепенно создать чего-либо на некоей новой основе, не могло быть даже и речи.
Раз в том самом немыслимо широком прогрессивном смысле развивать безликое людское стадо можно было лишь всем тем задушевным теплом, да и знаниями, делающими принципиально выше не одни только примитивные навыки, но и те воинственно-приземленные стороны довольно-таки многих беспросветно серых личностей.
А это вообще если и возможно будет осуществить, то исключительно при помощи духовных сил, а вовсе не того беспримерно жестокого физического воздействия.
Ну а всякие другие бесславные и блекло-идейные методы могли разве что низвести все народы во тьму, совершенно при этом разрушив все основы прежних в принципе безупречно так вполне вот естественных для всякого же человека добродетелей.

Правда, и само как оно есть восприятие всего этого мира вещей как чего-то мало, по сути, отличного от большого корыта, в которое надо бы разве что нос свой сунуть да и захапать оттуда как можно поболее всех других, покуда силы на то еще есть…
Вряд ли ведь это действительно лучше, но люди и сами умеют почувствовать вполне осязаемую границу, где все обыденные их устремления столь явно разом превращаются в одну ту мыльную пену полнейшей же серой бездуховности.
Причем пряные мысли высокоразвитой интеллигенции, порою до чего и впрямь отчаянно взывающие к небесам, тоже подчас более чем обыденно состоят из точно того серого потребительства, разве что лишь в значительно более широком аспекте всякого так самого разнообразного рода явлений души.

29
И именно этак все то до чего только неблагочинно, собственно, и выходит, причем, как говорится, безо всяческих излишне мудрых прикрас.
Раз и сама как она есть духовная сущность потребителя всех тех нынче существующих благ запросто еще может дать человеку, от всей своей природы исключительно доброму, тот самый ключ от заветной двери всеобъемлющих и величественных знаний.
Ну а смело повернув его в замочной скважине, он уж явно сможет приоткрыть для всех нас мир чудовищного летнего зноя, который ни одно живое существо вне укрытия пережить вовсе никак тогда далее явно ведь не сумеет.
Да еще и вправду способен этот светлой души средний интеллигент всецело так полностью зачерстветь в плане действительно столь истинно яркого осознания всей сущей губительности иссиня-черных сторон чьей-либо полностью совершенно неблагополучной жизни.
А потому и будет он склонен считать всякую темень производной именно разве что лишь самой только себя, и больше ничего другого ему и в голову нисколько так никогда не придет.
Ну а его светлый, технически подкованный, овеянный духом возвышенного искусства разум вполне еще может послужить одним уж тем острейшим хирургическим инструментом социального зла, и вовсе-то того никак и близко совершенно не более.

30
Да вот еще некогда представителей одного и того же народа столь неистово яростно начали делить по их чисто внешним свойствам.
И произошло это явно исключительно задолго до принятия на ура их глубоко противного всякому разуму, до чего весьма изнурительно и изощренно искусственного разделения по тому самому социально-классовому признаку…
Когда-то ранее люди могли быть разделены на ангелов и демонов, к примеру по их довольно мало в чем-либо действительно (кроме никак так вовсе и не существенных деталей) разнородной религиозной принадлежности… как говорится при одной и той же, в сущности, вере.
И раз некий ближний был и впрямь столь безнадежно и несусветно слепо выделен и охарактеризован одним лишь тем столь броским словом, то потому и по всем тем бессердечно немыслимо обезличенным здравым критериям его уж отныне и можно было считать не более чем скотом, издох так и ладно.

31
И это разве что те действительно же настоящие граждане мира сего всем своим величественным духовным ликом и освещали ту совершенно беспросветную мглу тех столь долгими веками сложившихся отвратительно грязных социальных, нравственных, этнических и религиозных предрассудков.
И то ведь было именно их рук делом хоть сколько-то еще предотвратить уничтожение всего человеческого в душах всегда же неизбежно праздных до осоловелости простоватых и тупых обывателей.
И именно им мы, собственно, и обязаны всему своему моральному чувству, как и всей нашей настоящей духовности.
Не то чтобы этого никак, собственно, не могло вот существовать и без них…
Однако будучи до чего исключительно хрупким и ажурным, светлое и высокое обязательно было бы во скольких многих людских душах непременно же еще разрушено всевозможными цивилизованными вандалами во имя своих личных, своекорыстных интересов.

32
И это одни лишь люди высокой души и заполнили собой всю ту социальную нишу, без которой и не могло быть сегодняшнего дня во всей этой его нынешней современной интерпретации.
Без них были бы одно то сущее варварство и несусветная жестокость, только тем более вот немыслимо грандиозные, поскольку из всякого мыслящего существа ничего стоящего без вложения в него чувств, именно что доверху переполняющих чье-либо большое сердце, нисколько так СОВСЕМ же никак не выходит…
А нынешняя цивилизация, она вообще бесподобно медово и приторно ласково способна насаждать именно того самого особого рода и вида всецело искусственную брутальность.
Ну а человек, он попросту до сих самых пор довольно многое воспринимает исключительно извне.
Нет, он и вправду имеет кое-какие природные склонности и массу инстинктивных желаний, да только ничего, всем сердцем преданного светлым идеям, в нем еще изначально и близко совершенно так не имеется.
Да и вообще довольно многие люди совсем уж никак не кузнечики, чтобы буквально сразу и зарождаться со вполне обозначенной и во всем до конца полностью выверенной программой действий, а значит, внешняя среда и впрямь способна почти любого довольно быстро взять в свой довольно крутой оборот.
И вся суть вопроса, она именно в том, а сколько для всего того еще понадобится действительно серьезных и более чем безупречно плодотворных усилий, дабы вполне так посильно добиться всего того, безусловно ведь, действительно нужного кое-кому результата?
Ну а также и сколь еще явно целенаправленным окажется то самое чье-либо донельзя настырное внешнее воздействие.

33
А кроме того, до чего на деле-то и вправду действительно окажется важным…
Вовсе так никак нельзя совершать какие-либо социальные преобразования, не имея в наличии какого-либо полностью же однозначного, да и вполне реального видения самой конкретной (ни в коем случае не бумажной) альтернативы всему тому, что явно происходит буквально повсеместно где-нибудь еще, до чего только возможно действительно рядом.
Поскольку абстрактные планы по улучшению всей тяжкой участи народа уведут его в объятия намного более жестокой мглы времен, чем это вообще могло быть когда-либо еще уж, собственно, ранее.
Вот что всем нам поведал о подобного рода коллизиях общественного бытия великий писатель Иван Ефремов в своем великом и славном романе «Час Быка»:
«Идиотские критические замечания, поношения, шельмование людей на производстве или в сферах искусства и науки пронизывали всю жизнь планеты, сдавливая ее отравленным поясом инферно. Очевидно, в дальнейшем при той же системе управления будет все меньше доброжелательности и терпимости, все больше злобы, насмешек и издевательств, свойственных скорее стаду павианов, чем технически развитому человеческому обществу».

34
Но в том-то все и дело, что технически развитое общество вовсе нисколько не обязано всеми силами явно уж действительно позаботиться о всеобщем поднятии уровня своей культуры, а куда вернее наоборот: оно, может, и всецело радостно столь еще расстарается издали, наведя внешний яркий глянец на всю ту извечную народную тоску печаль…
Полностью растворив при этом истинное искусство в патоке словообильных сюсюканий о всегдашних высших человеческих чувствах…
Раз попросту явно надо было ему некоторым образом упростить духовность, бескрайне опошлить светлые чувства, дабы как-либо всецело усреднить массы, а тем и обратить их в послушных исполнителей чьих-то (в случае надобности) столь уж полновластных указаний.
Ну а тем до чего и впрямь неизбежно оно обрекает их именно так к возвращению куда-либо, далеко, далеко вспять, разве что лишь на новейшей техногенной основе.

Причем новейшая техническая оснащенность в этом вопросе явно исполняет весьма насущную роль рычага.
И вполне уж то еще действительно может именно этак-то, собственно, статься, что тот самый пресловутый научный прогресс в самом недалеком грядущем непременно окажется злющим врагом буквально всякой на этой свете светлой духовности.
Раз она всецело имеет своим подлинным очагом ту самую, столь и впрямь неразрывно прямую связь с природой, а вовсе не с тем движущимся или чего-либо самому себе бренчащим железом.

35
Да, действительно: люди, создающие культуру, а не ее жвачное, мычащее, а порой и блеющее о неких высших чувствах подобие, на деле вырывают нас из тьмы невежества, явно ведь приподнимая сокрытый в нас под всем тем подспудным житейским сором, сколь и впрямь-таки совершенно же немыслимо необъятный духовный потенциал.
Однако истинно всего того достойное восприятие отнюдь никак исключительно же неравномерно.
У одних оно чрезвычайно избыточно, зато у других…
Толпа простых, безыдейных граждан всегда жила сама по себе, рождаясь и умирая, именно по тем раз и навсегда устоявшимся на веки вечные канонам бытия, по коим обитают в этом мире растения, а впрочем и все другие, несколько так более активные живые существа.

36
А все-таки люди, весьма продуктивно движущие нашу планету куда-то вперед в чисто техническом плане, далеко не всегда в том многозначительно высоком духовном смысле хоть сколько-то лучше и выше всякого обычного, до чего только наскоро жующего свой хлеб обывателя.
Надо бы помнить, что само по себе это их направление от них всего этого и близко нисколько так не потребует, как, и от всех тех, кто тем или иным образом употребляет живительные плоды всякой высокой культуры.
Да и более чем несомненно, что и те, кто ее создает, и они тоже нисколько вовсе несовершенны ни в том самом своем возвышенно-духовном, а именно в чисто человеческом, моральном облике.
И все это - доподлинно верная истина…
Да и вот еще в чем беда: тот, кто всем духом своим, хоть сколько-то выше среднего невежественного обывателя, сам себя подчас считает чуть ли не за небожителя.

Однако сама принадлежность к интеллектуальной, якобы еще всецело изначально острым пиком возвышающейся над всем остальным людом привилегированной касте никому вовсе так не дает права расценивать гремящих цепями своей обыденности обывателей в качестве наиболее недалеких умом представителей всего остального, скудного умом общества.
То есть никак уж нельзя со всей высоты своего явно всецело преображенного высшим образованием напыщенного естества рассматривать людей, повседневно копошащихся в своих мелких делах, как существ некоего второго, низшего сорта.
Ибо именно в этом и проявляется весьма насущный на наш сегодняшний день прообраз Кжи и Джи нашей с вами грядущей планеты Торманс.

37
Да, и кто уж это он вообще такой, тот весь и впрямь с головы до пят объятый величественной духовностью человек – истинный образец подлинной образованности и культуры, столь надменно стоящий над всяким мелким и немощным умом бытием?
Да, в сущности, уж никто!
Ничем таким неповторимо особенным над всеми остальными прочими (обывателями) он буквально ни в чем нисколько не возвышается.
По большей части то весьма же вполне определенное о себе мнение со стороны российской интеллигенции есть один лишь явный и самый наглядный проблеск старого, как этот мир, аристократизма, голубой крови рядом с мужичьем, от которого несносно что хлебом, что навозом все время разит и попахивает.

38
Но нет, на самом-то деле простой народ, он почти что во всем исключительно идентичен людям со столь ярко выраженными, нетривиальными свойствами интеллекта, что может и вправду с виду показаться, будто бы их мозг на целых полтора килограмма явно потяжелее (как у дельфина), чем у всех остальных, прочих, рядовых членов общества.

Причем надо бы и то сколь уж и впрямь откровенно заметить, что в своем абсолютном большинстве все без исключения люди берут истоки своих семейных корней от точно тех, не столь и далеких предков.
Поскольку внук, а то и сын простого рабочего вполне еще может стать (при наличии к тому соответствующих способностей) завкафедрой, а то и членом академии наук.
И вся существенная разница между ним и его родителями проявит себя в чем-то, по сути, разве что лишь том одном не столь действительно всеобъемлюще важном.

39
В этой жизни и впрямь не столь мало того, что для самого по себе умственного развития как такового никакого существенного значения вовсе-то никак совсем не имеет.
Например, тот же Чкалов, родившись в 18 веке, летчиком точно бы никогда совершенно не стал.
Ну а смог бы он и вправду оказаться в небе, кабы на момент его рождения и далее никто уж вовсе и не изобрел бы еще ту самую, безупречно и верно рабочую модель аэроплана?
Конечно вот, нет!
Да и кто бы это стал совершать разные трюки на изъеденном молью ковре-самолете?
Если бы каждый второй или третий полет заканчивался трагедией, никаких фигур высшего пилотажа вовсе-то не было бы и в помине.
Ну а мало ли, может быть, таких фигур высшего пилотажа человеческой мысли, что еще разве что лишь явно ждут своего часа и века, чтобы действительно стать самой неотъемлемой частью всякой той вполне обыкновенной грядущей действительности.
То есть автору вообще, собственно, ведь то и кажется, что и сегодня среди нас живут люди, несомненно, талантливые, да только в чем-либо таковом, что когда-либо еще обязательно будет, однако возникнет оно разве что через пару-другую бессрочно долгих тысячелетий.

40
Дать им ту самую исключительно для них никак вовсе нисколько немаловажную возможность именно так на деле себя проявить наше сегодняшнее настоящее время ну никак пока еще и близко достойно не сможет…
Да и вообще, буквально всякая гениальность без всего того крайне необходимого для нее развития ничего сама по себе нисколько не стоит!
НО раз уж вышло у человека действительно выделиться из всего того остального никак не привилегированного народа, то это еще нисколько никакое не светлое чудо, а одно лишь весьма существенно удачное стечение довольно многих и разноликих жизненных обстоятельств.
Такому человеку, быть может, разве что действительно повезло пересилить все те плотно окружающие его неблагоприятные условия.
А потому и приобрел он себе то самое должное развитие всех его естественных, природных качеств и талантов, кои не имел в себе возможности сформировать и развить вовсе так никто из его близких родственников или, говоря иначе, более обобщенно, ни один из его далеких предков.
Однако то нисколько еще совершенно не значит, что были они его хоть в чем-либо от природы, несомненно, глупее.

41
А все-таки хотелось бы втайне лелеять надежду, что со временем действительно станет и вправду возможным, с той самой исключительно вот большей степенью вероятности, весьма ответственнее выявлять все те яркие народные таланты из необъятно широкой серой толпы, то есть именно той самой бескрылой и бесцветной массы простых обывателей.
А для самого подлинного преуспеяния на данном поприще надо бы именно что изначально еще попросту же отречься и отказаться от слепого среднестатистического принципа равенства, заменив его равенством явно так до конца полноправных возможностей.
И ради действенной реализации данного принципа каждому, кто на самом деле мог бы еще внести довольно существенный вклад в дело науки, получив университетское образование, надо бы хоть сколько-то посильно материально помочь.
Да и вообще, надо бы их куда явно весьма вот поболее продуманным и целенаправленным образом весьма так довольно многозначительнее выделять из всей той общей массы, создавая им более чем безупречно особые льготные условия.

42
Да и вполне оно полностью понятно и естественно, что уж делать нечто подобное можно лишь в случае некоей той исключительно совершенно особой природной даровитости…
Поскольку при подобном стечении обстоятельств, даже и взвалив на свои плечи заботу обо всей той многодетной семье, государство явно так от подобного шага нисколько никак не потеряет, а непременно когда-нибудь чего-либо крайне вот полезное и нужное ему еще обязательно выгадает.
То есть более чем однозначно получит оно для самого себя сколь весьма немалую пользу.
Конечно, тут сами собой непременно могут начаться всевозможные праздные разговоры про более чем неизбежные после реализации данных благих намерений в серые будни жизни, всевозможные злые обиды.
И даже и впрямь еще могут возникнуть некоторые вовсе так нисколько неправомочные сравнения.
Мол, все это, значит, сразу окажется в точности, как оно и было на той самой вымышленной писателем-фантастом Иваном Ефремовым небезызвестной планете Торманс – Джи и Кжи.
Однако есть же разница – никто ведь людей, обладающих более чем однозначно так средними способностями… подвергать насильственной эвтаназии в 25-летнем возрасте и близко здесь нисколько не предлагает.
Попросту если возобладает принцип искусственного равенства возможностей для буквально всех слоев населения…
Вот именно тогда на самом верху общественной пирамиды еще непременно появится куда только значительно поболее достойных людей, а не будет она столь плотно облеплена и обсижена зачастую довольно бездарным племенем весьма настырных потомков важных деятелей прошлого или тех, кто всецело загодя принадлежит к некоей вполне определенной, просвещенной прослойке общества.

43
Ведь уж выйдя именно из этой среды, почти каждый имеет свое совершенно законное право более чем всерьез полноценно рассчитывать на то, что и для него тоже приберегут более или менее достойное теплое местечко.
И так оно отнюдь не со вчерашнего дня еще повелось!
Об этом же Лев Толстой в своей гениальной «Анне Карениной» некогда написал.
Вот его слова:
«Половина Москвы и Петербурга была родня и приятели Степана Аркадьича. Он родился в среде тех людей, которые были и стали сильными мира сего. Одна треть государственных людей, стариков, были приятелями его отца и знали его в рубашечке; другая треть были с ним на "ты", а третья треть были хорошие знакомые; следовательно, раздаватели земных благ в виде мест, аренд, концессий и тому подобного были все ему приятели и не могли обойти своего; и Облонскому не нужно было особенно стараться, чтобы получить выгодное место; нужно было только не отказываться, не завидовать, не ссориться, не обижаться, чего он, по свойственной ему доброте, никогда и не делал. Ему бы смешно показалось, если б ему сказали, что он не получит места с тем жалованьем, которое ему нужно, тем более что он и не требовал чего-нибудь чрезвычайного; он хотел только того, что получали его сверстники, а исполнять такого рода должность мог он не хуже всякого другого».

И ведь обязательно надо бы сколь безупречно и до чего только еще впрямь так старательно пристроить на самые теплые места именно тех, кто безлико славен одним лишь своим родством, а потому и буквально с малолетства близок к самым высшим слоям совершенно же вширь попросту необъятного общественного организма.
И главное, подчас их еще и впрямь-таки торжественно принято обращать в сущих людей-гигантов, ну а все остальные, они навроде тех муравьев у них под ногами… надо им будет – задавят, сколько захотят, во имя самых насущных интересов всего остального общественного муравейника.

44
А между тем и для самой чрезвычайно серой во всех
отношениях личности совсем не окажется хоть сколько-нибудь затруднительным действительно приобрести себе буквально любую, даже и самую значительную должность, если уж он кто-либо, кто имеет довольно-то стародавние семейные связи с кем-либо из высших сфер общества.
И, кстати, никто из них вовсе не есть доподлинный образец некого возвышенного ума!
Как раз во всем наоборот: именно от полноты всею грудью ими вдыхаемого воздуха они и творят самые дикие бесчинства, поскольку им, видите ли, все это отныне никак не возбраняется, а потому и всенепременно, сколь же беспрепятственно полностью можно…

45
Еще Грибоедов устами своего героя Чацкого обличал этих ханжей, готовых во имя «наивысшего блага общества» на беспримерный подвиг, праведно и геройски прокладывая себе путь к его достижению телами никак недостойных лучшего к себе отношения простых людей.
Вот они, слова Грибоедова:
«Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве».

А почему бы это им, собственно, и не проматывать общие (считай ничьи) народные деньги, если уж к ним действительно имеется вполне с виду безопасный, совершенно никем нисколько невозбранимый, а главное еще и чрезвычайно легкий доступ?
Ведь суд все равно, скорее всего, явно оправдает, главное – оно именно что со всеми по-братски никак не позабыть еще поделиться, а то именно те обиженные и обделенные, они-то как раз поболее всех прочих свой голос до сущего кликушества и возвышают, голося же при этом про кем-либо слишком вот беззастенчиво наворованное добро.

46
Конечно, далеко не всегда и не везде все обязательно еще происходит как раз именно по этому сценарию.
Однако абсолютно же неоспоримо, что доказывать себя вполне так полноценно мыслящим человеком более всего будет явно полегче именно тому, у кого еще изначально умственного багажа было буквально вдоволь и в самом как он есть более чем безграничном его изобилии…
Поскольку все те духовные и интеллектуальные ценности всегда обретались где-то от него явно невдалеке и под самым его боком.
А потому зачастую именно из-за подобного рода чисто житейских факторов не столь и редко одно лишь случайное сочетание хромосом, пожалуй, и определит, кому это еще предстоит быть образованным человеком, а у кого к тому может попросту никак не хватить душевных сил или физического здоровья.
Или, в лучшем случае, его путь совсем так не будет усеян розами, а этот фактор иногда создает низкопоклонных холуев с большими научными званиями…

47
А, кроме того, общество не СТОЛЬ давно вообще было разделено (по секторальному признаку) на своих и чужих, а потому простолюдинов за равных себе по индивидуальному интеллекту никто и близко тогда никак не считал.
Зато общий народный ум в те не очень, кстати, далекие нынче времена явно ведь еще, несомненно, весьма немало во всем и преувеличивался.
Классовое сознание на Руси, оно вообще, быть может, и не само по себе столь резко и довольно значительно, всецело усилилось…
И вполне еще возможно, что произошло это только лишь в связи с огромным багажом наследства Льва Толстого…
Попробовав с ходу сунуться в народ и получив от него при этом совершенно незамедлительно по носу, как и набив себе на лбу довольно увесистую шишку, да к тому же и явно чувствуя от всего этого внутри ужасную оскомину, российская интеллигенция окончательно заперлась исключительно сама в себе.

48
Что было толку от воззваний Толстого объединиться с народом, столь ярко и прекраснодушно выраженных в его «Анне Карениной»?
Эта вся его внешняя, несколько, пожалуй, довольно одутловатая одухотворенность…
А где-то глубоко внутри самого себя как уж был Лев Толстой тем еще всегдашне до чего изрядно надутым барином, так ведь именно им впрямь до конца своих дней он более чем невозмутимо исправно, собственно, и оставался.
Вот самый конкретный тому пример из другого его великого произведения – «Война и мир»:
«Ну давай спорить, – сказал князь Андрей. – Ты говоришь школы, – продолжал он, загибая палец, – поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, – сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, – из его животного состояния и дать ему нравственных потребностей, а мне кажется, что единственно возможное счастье есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему моих средств. Другое ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для меня и для тебя труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в третьем часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить; иначе он пойдет в кабак или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет».

49
Вот оно, то самое натурально животное мнение господ обо всем их честном народе, преподнесенное, словно на блюдечке, великим общемировым классиком.
Автору попросту в то совершенно не верится, что Герберт Уэллс не читал Льва Толстого, такого и быть ведь нисколько никак не могло.
А вслед затем он и начертал свое несчастливое и несветлое будущее в знаменитой повести «Машина времени».
И уж не из-за этой ли натужной сентенции великого русского графа у него и возникла идея разделить будущее общество на два исключительно различных биологических вида?
А между тем некоторые сколь наглядно именно это (черным свинцовым порошком на белой бумаге) и отобразили.
Причем именно в чем-либо подобном и был, надо сказать, более чем здраво проявлен их вполне этак искренне безутешный взгляд на довольно многие житейские вещи.

50
В своих досужих суждениях они, как правило, всецело основывались на одних лишь околонаучно-безумных теориях о той еще самой, столь явно до чего и впрямь-таки пресловуто принципиальной разнице между расами или классами тех порою во всем на редкость безучастно живых людей.
Вот чего о том довелось автору отыскать у выдающегося писателя Андрея Платонова в его исторического значения повести «Котлован»:
«Девочка могла бы быть и дочерью Чиклина. Мать ее даже хотела, чтобы было так. Но все равно ребенок едва ли был бы лучше и разумнее. Зачал девочку, наверное, такой же, как и Чиклин, мастеровой человек, стало быть, плоть в ребенке из одного классового котла. А если кто и радовался ласкам умершей женщины, то эти ласки не есть квалификация ребенку. Это не человечество».

Эти строчки были начисто подчищены цензурой из конца третьей части, так что на бумаге их попросту до сих пор никак нет, и лишь в аудиокниге они теперь несмотря ни на что все же присутствуют.

51
Вот уж, собственно, до чего только явно дело дошло!
Большевики и детей начали самым беспринципно варварским образом буквально сразу так разделять по их еще самому изначальному зачатию на некие, видите ли, извечно враждующие между собой классы!
Как говорится, сколь прямолинейно они без единой здравой мысли всем уж тем серым веществом своего головного мозга до чего только бесновато додумались низвести всю человеческую природу до каких-то чисто социальных факторов, протоптав при этом в девственно снежной целине всем нам дорогу в то самое светлое никуда.
Да еще столь сметливо смачно-меланхолично жуя жвачку своей совершенно никак не в меру бесовски разухабистой идеологии…
А люди, они все, по сути, исключительно так одинаковые, и лишь цвет их кожи или, что тоже порою случается, различный культурный опыт, труд и национальный колорит подчас делают их несколько иными, но все это крайне эфемерно в свете наиболее главного, общего для всех них, положительно во всем общечеловеческого начала.

52
А между тем войны нездоровых амбиций и ущемленного престижа – абсолютная нелепость и точно такая же дикость, как и, скажем, каннибализм.
Если нынешнее человечество, находясь при этом в здравом уме, довольно благополучно переживет всю эту, считай что именно младенческую глупость, то вот тогда в будущих учебниках истории все мировые, а в том числе и гипотетически возможные, войны будут явно находиться совсем неподалеку от того разве что несколько более примитивного первобытного людоедства.
И давно бы пора всем тем одиозным политикам осознать всю немощность принципов столь нелепо амбициозного противостояния культур и наций.
Нам уж всем ныне живущим людям явно так надо бы всеми силами сколь многозначительно еще расстараться соединиться в дружное и единое сообщество всех ведь стран и народов нашей планеты.
Ну а потому и явно следует всем нам уж вместе научиться довольно-таки дружно воевать не с каким-то там таинственным и пресловутым внешним врагом, а с тем самым невозмутимо тупым и озлобленным невежеством внутри границ своей собственной великой державы.
И все те люди, которые вообще же и вправду могут кому-либо столь нечестиво еще показаться всего—то навсего ядовитой плесенью века, вполне могли бы быть людьми науки, обладать знаниями, просто в их судьбе не было должного примера и все ориентиры их были крайне во всем приземленными и бытовыми.
Но это вовсе не их вина, а того самого общества, что пока еще исключительно дико, а если довольно вздорно и просвещенно, то далеко подчас никак не на лучшую, почти что безупречно единственное, что строго техническую сторону.
А при подобном раскладе нравственному воспитанию серых масс особого внимания уделяться вовсе так никак нисколько не будет.
И именно поэтому они и будут совершенно по-прежнему пребывать во тьме житейской, затхлой обеспокоенности всех своих наиболее мелких страстей и горестей.
И действительно дать им несколько другую жизнь сможет только ведь самое широкое просвещение, ориентированное именно на детский и подростковый возраст в течение многих и многих поколений.
И именно тогда и возникнет тот самый единый и цельный организм из конгломерата личностей, что и вправду должен будет затем оказаться объединен как раз-таки всем тем весьма благовидным и добровольным желанием совместного творческого труда.
И это только лишь именно нечто подобное еще уж и вправду предстанет в виде настоящего, а не пресловутого светлого будущего всех тех, ныне разве что крайне так пока далеких грядущих поколений.
И даже если во имя доподлинного сотворения подобного ладно и складно скроенного общества потребуется целых десять тысяч лет - это всего-то навсего окажется только лишь именно тем еще временем, что попросту явно весьма дельно понадобится для постепенной и деятельной перековки всей той до чего донельзя же неповоротливой обывательской психики.
Ну а в мартеновской печи революционных преобразований она разве что только всецело деформируется, а потому и внутри нее довольно многое попросту разом вылетает в трубу, начисто же вовсе до конца сгорая.
Полностью и до самого конца вытесняя мнимыми символами все то, что было естественно и истинно человечно.

53
А между тем социальные навыки простых людей надо бы и впрямь-таки исключительно неспешно же явно так пытаться перестраивать, разве что лишь пока все их мировоззрение именно еще формируется и внутри их сознания не по дням, а по часам действительно зреет грядущая взрослая личность.
Ну а во всяком том полноценно зрелом возрасте человек должен жить именно со всеми теми принципами, что в нем довольно давно устоялись, поскольку их разрушение затрагивает всю его социальную природу, а потому и лучше от всего этого никому никак совершенно не станет.
Беспечно грубая ошибка всех тех слепо обреченных на неуспех социальных экспериментов всегдашне же заключалась именно в тех отчаянно-полубезумных стараниях яростно вживлять в то давно затвердевшее, словно камень, обывательское сознание принципы, которые станут житейски доступными разве что лишь для наших, пока исключительно более чем неопределенно отдаленных потомков.
Да и то это случится разве что коли они себе вполне разумно и достойно выберут именно тот действительно правильный и верный путь всего своего дальнейшего тысячелетнего нравственного и общественного развития.
Ну а все те светлого духа люди с горячей кровью и именно что напрочь отстраненным от жизни до самых краев вдоволь ведь напичканным бравыми идеалами сознанием были способны только вот затем некогда узреть то самое грядущее засилье серой и убогой умом всесильной бюрократии.
Лучшие намерения и весьма нетерпеливые ожидания благостных перемен могли окончиться одним лишь тем еще засильем куда более страшных клопов на теле всего того веками многострадального российского общества.
«Благодетели народные» со всем тем никак не безмолвно переполняющим их души крайне вот безответственным ощущением всей той отчаянно лютой безнравственности всего того и поныне никак не минувшего жития-бытия…
Уж если чего подобные «деятели добра» и совершат, так это разве что сколь вот бесшабашно им еще доведется погубить настоящие ростки всеобщего грядущего общечеловеческого счастья.
А между тем глубокомысленно развивать надо бы именно каждую отдельную личность, а никак не те светлые и блажные идеи!
Каждого отдельного человека надо было сколь еще старательно выпестовать буквально ведь с самого его зарождения, а поскольку сделать это на данный момент совершенно же невозможно, то и лезть в душу к массам, рассказывая им взрослые сказки, было абсолютно никак так и близко нельзя.

54
Человек, выросший, как репей за огородом, ничего нового никогда не построит, а только то чужое, ранее построенное, наспех уж всеми силами, до чего и впрямь безоглядно разом задушит.
Причем безлико дик он вовсе не по всему своему исключительно вполне естественному нутру, а разве что лишь по самому месту своего еще изначального зарождения.
Ну а кабы довелось ему иметь достойный доступ ко всем тем благам цивилизованной жизни, то вот тогда в нем и было бы много общего с теми людьми, что подчас придают всем своим духовным и человеческим качествам некий ореол явной святости весьма вот значительной, да и особой интеллектуально возвышенной людской породы.
Ну а то, что неотесанные дети подчас вовсе необразованных родителей и имеют внутри себя чего-то, что в них самих несколько изжилось и атрофировалось, им не понять, и именно в свете того, что искусственная оболочка возвышенной культуры попросту отнимает у человека всякое понимание великого разнообразия этого невероятно разнолико окружающего нас мира.
Некоторая часть из тех потомственных интеллигентов попросту явно становится всезнающими снобами, что практически полностью до самого конца безразличны ко всему тому, что выходит за узкие рамки их на редкость однобоких и предвзятых представлений.

55
В то самое время как люди, более близкие к природе и связанные с ней истинно мертвым узлом, попросту никак не развиты и их самобытный природный ум находится в сущих потемках мрака невежества.
Но эти черные бездны народного бескультурья и незнания можно и нужно заполнить светом самой максимальной образованности.
Но не тащить же их всех вверх крюками дисциплины, а надо бы их всех до чего весьма старательно подталкивать к духовному развитию, яростно давя при этом как раз-таки на самолюбие и общую сознательность.
Ну а кроме того, надо бы и выяснить, к чему это именно лежит у всех и каждого из них душа.
Да только как это вообще будет возможно сделать после окончания всех тех довольно длительных процессов взросления человеческой личности?
А из всего этого сам собою явно напрашивается именно тот вовсе неутешительный вывод, что уж понять, кем бы это именно еще мог стать (имея к тому возможность) тот человек, что все-таки получил бы должное воспитание и, прежде всего, домашнее образование, можно лишь пока он не совсем до конца окончательно вырос.
НУ А ЕСЛИ ЛЮДИ ВО МНОГОМ ЗАВИСЯТ ИМЕННО ОТ МЕСТА, В КОТОРОМ ОНИ ОБРЕТАЛИСЬ С МЛАДЕНЧЕСТВА, ТО КАК МОЖНО ИХ ТОГДА СУДИТЬ ЗА ТО, ЧТО ИХ ДУШИ ТЕМНЫ И БЕСЦВЕТНЫ?
Да и держать самих себя за высшую всезнающую касту вовсе вот совсем никому нисколько не стоит.
Сегодняшнее довольно поверхностное знание от сущего невежественного незнания, скорее всего, отличается одной лишь той чудовищно веской возможностью все те и без того случившиеся по нашу душу невзгоды разве что исключительно же всецело когда-нибудь именно так еще столь неспешно удесятерить.
И если вся эта наша нынешняя техногенно переразвитая цивилизация все-таки благополучно сумеет преодолеть возраст своего почти что совершенно во всем почти бессмысленного младенчества, то уж тогда все те будто бы огромные научные знания сегодняшнего дня ни в какое академическое обучение грядущих тысячелетий точно ведь никак тогда совсем не войдут.

56
Но все эти дилетантские рассуждения, конечно, мелочи, а главное – оно, собственно, в том, что это именно мы – действительно образованные люди, в самом доподлинно полноценном светлом смысле этого слова.
Ну а все остальные для нас более чем безнадежно ничтожны, поскольку никак не дано им искрить дельною мыслью, да и, собственно, оно им вовсе никак совсем, знамо дело, и ни к чему.
Ну а вполне вот взвешенно, остроумно и смело записав всех праздных обывателей именно в тех нерадиво безмозглых зрителей великого технического прогресса, невольно же создашь из самого себя властелина всей обозримой вселенной!
Ну а на самом-то деле разница в самом уровне интеллекта не столь и существенна, и у довольно различных групп населения она в значительной степени определяется всем тем имеющимся культурным опытом, семейными традициями, образованием, наконец, нежели абстрактными материями, начисто во всем отвлеченными от буквально всех существующих в этом мире житейских реалий.

57
То есть, если донельзя заострить внимание на всей этой теме…
Основная разница между интеллектуально развитыми и образованными людьми и всем прочим народонаселением пролегает в одной лишь области, куда исключительно поболее углубленного повседневного восприятия первыми всего так или иначе окружающего их мира.
А это, в свою очередь, столь уж однозначно происходит именно за счет всего того полученного ими в домашних условиях воспитания, а также еще и явно последовавшего вслед затем высшего образования.
А посему дело тут вовсе не в некой голубой крови – аристократизме духа.
То есть главное, на наш взгляд, на нынешний день различие между интеллигенцией и всем остальным малообразованным народонаселением (кроме учебы в университете) заключается, в сущности, в том, что первых в отличие от вторых приучили, употребляя, пережевывать не одну разве что грубую пищу физическую, но также и ту довольно острую пищу духовную.

58
Однако сама культура современного цивилизованного человека без всего того крайне для того нужного внутреннего наполнения, которое способно создать в нем одно лишь взвешенное и продуманное воспитание, собственно, же является разве что чем-либо ярко во многом исключительно внешним, довольно бы, надо сказать, легко шелушащимся лоском, следствием удобной и ласковой жизни.
Интеллектуальный труд сам по себе никого не облагораживает, а единственное, чего вообще добавляет, так это апломба, морщин на лбу, кое в чем постепенно расширяет внутренний кругозор.
Однако вот разве что лишь в том самом случае, коли сам человек того всею душой действительно пожелает.

59
Причем куда большее разнообразие всего рациона еще никак и ни в чем не указывает на столь безмерно значительно более существенную восприимчивость к тому, что вовсе уж никак не является сущей обыденностью серого бытия.
А только лишь разве что откуда-то издали оно вполне ведь всерьез намекает на всестороннюю зрелость чьего-либо сознания в плане абсолютно же верного и правильного понимания нисколько никак не навязчивых свойств ласковых душевных удобств, а также и вполне полноценно сладостного покоя и уюта.
Правда, само потребление человеком всего того, что может дать ему жизнь и природа, – процесс более чем однозначно, в принципе полностью так донельзя естественный и простой.
И если у кого-то и впрямь аппетит утонченнее, то это еще совсем же нисколько не повод видеть в самом себе свет ярких очей, ведущий весь этот мир к славному будущему изумительно наилучшего для всех и каждого одинаково лучезарного общечеловеческого блага, да и того сколь пресловуто безоблачно сплошного благоденствия.
Поскольку на самом деле сама достижимость для кого-либо всех тех изысканных задушевных благ, что пока столь малодоступны довольно-таки многим обычным людям (и совсем не в силу темноты их довольно неразвитого интеллекта) еще никак не подразумевает настоящей духовной возвышенности над всем тем гиблым болотом мерзкой житейской суеты.

60
Попросту люди маленькой и никак нисколько не воспитанной большим искусством души вовсе-то не в состоянии увидеть весь этот мир через призму утонченно-сладостного его преображения в некие иллюзорно светлые приторно радостно ласковые тона.
Ну а те, кто, надрываясь всею душой, расхваливают мир возвышенной фантазии, как правило, обитают в трясине именно той еще своей собственной одутловатой восторженной чувственности, а вокруг них может быть и полнейшее и широчайше-серое безличное безлюдье.
Поскольку то полностью необразованное простонародье живет именно сегодняшними своими заботами и хлопотами и всякие думы о некоем далеком завтрашнем дне его сознание даже и вскользь никак не задевают и нисколько вовсе ведь не затрагивают.
И прежде всего, это так, собственно, оттого, что совершенно так толком необразованная людская масса во все тех все же иногда читаемых ей книгах вполне всерьез способна охватить один лишь весьма занимательный сюжет, а вовсе не всю красоту и величие всего того еще так изначального авторского замысла.
Да и, как правило, ее интересы далее легкой и развлекательной литературы и близко уж никак совершенно не идут.
Ну а происходит это как раз от того, что обыватели к действительно сознательному усвоению чего-либо нужного для исключительно взвешенного и полноценного развития всей своей личности пока еще нисколько ни в чем и близко исключительно так не приспособлены.
И более чем неразрывно все это связано именно со всеми теми и впрямь до чего обыденными факторами весьма вот донельзя недалекого и безыдейно-житейского существования.

61
А впрочем, речь тут идет далеко не обо всех, а только лишь о подавляющем большинстве синих воротничков.
Ну а те, кто зарабатывает себе на жизнь ИСТИННО ВЕЛИКИМ интеллектуальным трудом…
Зачастую это люди, еще изначально попавшие в довольно удачные для них условия, или им попросту хватило сил вырваться из их мещанской среды, но это почти всегда большая удача, запас здоровья, нерастраченных в вечных домашних склоках нервов, а не какая-либо безупречно голубая кровь.
Да только кое-кто из доблестных представителей великой аристократии духа зачастую именно в том более чем неотъемлемо полностью уж взвешенно и здраво убежден…
Они вот действительно в то истово искренне верят, что тем еще самым изначальным первоисточником всей их высокой духовности и «цвета крови» и вправду так являются сотканные из красивых чувств фолианты великоидейной высокохудожественной литературы.

62
А между тем данное их суждение совсем не иначе, как абсолютная дичайшая чушь, поскольку дети, словно маленькие обезьянки, буквально во всем берут пример со своих родителей, а все остальное для них аморфно и никак не является неким живым образчиком для всякого их и вправду весьма полноценно чувственного внутреннего анализа.
А потому из всего вышесказанного сам собою вполне так навязчиво проблескивает совершенно же неутешительная горькая истина.
Попросту ясно как божий день, что всеми нами столь и впрямь безумно любимая литература может быть одним лишь дополнительным наглядным пособием, стимулом, но никак не светочем высших истин во тьме тяжких душевных скитаний.
Ну а кроме всего остального прочего, книги еще и никак нисколько не приучают человека к здравым, светлым и высоким мыслям, поскольку это совсем не то, ради чего они были кем-то задуманы, да и всецело для всех нас более чем однозначно действительно предназначены.
Раз уж им было всегдашне, собственно, свойственно именно что только лишь иногда приоткрывать перед человеком весь этот необъятный мир глазами других людей, и как раз в этом и есть вся их основная задача.

63
Ну а тот всецело умиленно-нежный к ним утилитарный подход неизменно начинается как раз-таки с их довольно вздорного применения в сфере ярого самовозвышения всей своей собственной личности над всеми теми прочими другими…
Причем осуществляется это именно посредством самого необъятного чтения великого множества самых различных авторов, хотя еще два (без малого) тысячелетия назад великий римский философ Сенека предупреждал против подобного всепоглощающего подхода ко всякой литературе.
Вот его вполне и поныне действительно актуальные и разумные слова:
«Большая библиотека скорее рассеивает, чем получает читателя. Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих».

64
И это именно поэтому некоторые чрезмерно возвышенные личности от всего того безмерного всеобилия полученных ими чувственных впечатлений и полного, кстати, растворения в мире художественного вымысла, собственно, и стали смотреть на всю ту до чего невзрачно окружающую их реальность разве что лишь через очень даже большие розовые очки.
Да и вообще мир обычных безыдейных вещей их при этом явно интересует исключительно весьма и весьма довольно-таки относительно мало.
И все это, собственно, никак не иначе, а именно потому, что там все, видите ли, совершенно излишне серо и невзрачно по сравнению со столь весьма красочно надуманным миром чьих-то возвышенно-светлых фантазий.
А книги между тем надо бы всем своим сердцем любить именно за душу их авторов, а вовсе не за то, что представляют они из себя то самое более чем изысканное блюдо, поданное в роскошном ресторане под славным названием «Душевная благодать».
Ведь дело не только в благостном, умственном и сладостном усвоении книг, которое куда скорее увязано именно с одним лишь как есть весьма насущным процессом пищеварения (хотя и в чисто духовном смысле), чем с неким доподлинным задушевным подъемом над всеми теми глубочайшими низинами плотского мещанства.

65
Оно-то, кстати, и приводит к мыслям именно вот о своей столь исключительно незатейливо великой значительности по сравнению со всем тем ничего и близко нисколько не значащим песком эпохи, текущим в одном и том же, долгими веками совершенно неизменном направлении от самого рождения к старости и смерти.
А между тем подобное плоское, как блин, видение мира, безусловно, нисколько никак совершенно же недопустимо.
Поскольку самовозвышение над серой толпой, причем вовсе так совсем без того, чтобы на свой Олимп действительно пришлось и вправду вот действительно взбираться с большим рюкзаком за спиной, не раз рискуя при этом свернуть себе шею, всенепременно будет собой означать одно лишь чванство, а также засилье излишне порой широкообразованного социального невежества.

66
Зачастую подобные люди более всего думают разве что о своем личном удовольствии, которое им попросту обязана предоставить жизнь, а не о каком-либо, подчас уж вовсе и неведомом им большом общественном благе.
А впрочем, надо бы прямо признать, что делают они это совсем так не от того невероятно великого всепоглощающего эгоизма.
Нет, прежде всего как раз оттого, что эти сыны книжной премудрости попросту вполне искренне подчас считают людей обыденных совершенно никак ни в чем недостойными какой-либо вящей заботы обо всяческих их мелких, житейских интересах.
Зато сколь так безумно отчаянно они с переполненными слезами очами весьма глубокомысленно вдоволь же раболепствуют пред высокими идеалами, идеями, способными поднять всю ту легендарную людскую массу на искрометно яростную борьбу неизвестно за что, но зато исключительно утопически-иллюзорно благородное, а также и лучисто-чистое во всех его запредельно благих намерениях.

67
Да вот уж, однако, коли те филантропы благих идей и устроят еще после вполне удачного захвата светской власти и престола Господа Бога некое сущее подобие рая, то разве что именно с тем бросово дешевым и довольно-таки малопитательным рационом для всех тех наспех облагороженных ими и приподнятых с колен серых масс.
Зато он будет доступен для всех явно во всем бесплатно!
Однако само отсутствие денег в данном случае может объясняться одним лишь тем еще подневольным тяжким трудом полностью отныне бесправных рабов.
Причем весь тот мелкий и совершенно ничтожный люд при подобных славных делах непременно, явно уж может, собственно, оказаться именно тем, чем чьей-либо «великой душе» только ведь будет затем угодно, а в том числе и пищей для привилегированной расы или, тем паче, для самих же себя.
Но то лишь в самом крайнем нацистском случае, ну а при всем том нашем безнадежно переразвитом социализме реальностью столь еще явно бы оказалось именно то, о чем написал в своей книге «Час Быка» Иван Ефремов:
«Виды убийства многообразны. Убивают несоответствием выполняемой работы и условий, в которых она проводится. Отравляют отходами производств и моющими химикатами реки и почвенные воды; несовершенными, скороспелыми лекарствами; инсектицидами; фальсифицированной удешевленной пищей. Убивают разрушением природы, без которой не может жить человек, убивают постройками городов и заводов в местах, вредных для жилья, в неподходящем климате; шумом, никем и ничем не ограничиваемым».

68
Собственно, так вообще хоть сколько-то веско взвесить и определить, чем уж все это далее могло еще разве что только на самом вот деле в конце концов оказаться чревато…
…а тем более, совершенно не прикрывая личины, открыто протестовать мало, кто когда-либо и впрямь столь опрометчиво пока вот отваживался.
Причем как минимум отчасти все это происходит разве что оттого, что художественные книги всегда уж более чем могущественно создавали, а впрочем, и теперь точно так же и создают довольно-то удобную всяческим недалеким умам иллюзию самого немыслимого райского блаженства, уводя человека от буквально любых реально существующих в этой жизни обыденных ситуаций.
А потому и послужат они безупречно удобным погостом для всяческого духовного идолопоклонства, а в особенности для всех тех, кто столь истово на них молится, а не вдыхает всею своей душой аромат чужих мыслей и многогранно светлых чувств.

69
А между тем именно это и порождает доподлинно благодатную ответную реакцию, и вовсе не в виде некоего утробного удовольствия от хорошо и изысканно переваренного внутри души красивого слога.
Ну а у кое-кого, явно же излишне исключительно ярчайше просветленного всеми теми весьма блекло отображающими действительность книжными реалиями, порою бывает столько задушевного пламени в очах, что и никаким прибором его нисколько не измеришь.
Да вот беда: когда надо бы действительно с кем-либо всерьез повоевать, а в том числе и в чисто социальном плане, они почему-то сразу стушевываются, и бравады от них и близко тогда нисколько не жди.
И разве все дело тут именно в трусости?
Нет, в одной лишь той подчас столь изысканной вездесущей чистоплотности в сочетании с бездумным самолюбованием в кривом зеркале мира возвышенной и праздной литературы.
Причем то, что все это доподлинно верно и именно этак ему и должно же, собственно, быть, никто тут вообще совершенно ведь даже не спорит, да только всему этому надо бы уделять 35% всего своего личного времени, а не все те 55%.
Потому что нечто подобное совсем и близко нисколько не то, к чему еще, непременно, следует всем нам всею душой явно и впрямь всецело так строго стремиться.
Да, кстати, и в сугубо мирной, не столь и бесконфликтной жизни тоже порою довольно приметна весьма наглядная чья-либо более чем явная тенденция прижаться бы к власти, да поплотнее, что, безусловно, всегда изобилует немалым числом компромиссов или полукомпромиссов буквально со всякой на всем этом белом свете общественной этикой и моралью.
Причем касается это практически всего, что только хоть как-либо еще может угрожать чьему-либо душевному спокойствию, а тем более и вполне вот, как всегда, совершенно невозмутимо-безмятежному материальному благополучию.

70
А отсюда, как и понятно, в том числе и готовность к попранию каких угодно принципов совести, дабы иметь ту до чего искренне же реально обожаемую возможность тихо уйти в свой иллюзорный мирок, в котором вовсе нет никаких бурь, а всегда одна лишь тишь да гладь, а вокруг хоть трава не расти.
Вот как это столь исключительно ярко описывает Иван Ефремов в его изумительно гениальном литературном творении – романе «Час Быка»:
«Ученые владыкам помогали во всем: изобретая страшное оружие, яды, фальсификаты пищи и развлечений, путая народ хитрыми словами, искажая правду. Отсюда укрепившаяся в народе ненависть и недоверие к ученым, стремление оскорбить, избить, а то и просто убивать “джи” как прислужников угнетателей».

71
То, что описал в своей книге Иван Ефремов, есть самое вполне вот неотъемлемое диалектическое развитие всякой всепланетной диктатуры, и как бы она в дальнейшем себя ни называла, это одни лишь зачастую крайне во многом весьма малосущественные детали.
Ну а сама ее суть, непременно, что явно во всем окажется одной лишь и той же, с довольно-то мелкими ответвлениями, существующими разве что только на самых первых порах.
После полного захвата власти вся разница, в конце концов, неминуемо бы исчезла, а если и не сразу, то это непременно бы
еще случилось со временем, пусть даже и крайне поэтапно и несколько постепенно.

72
Ну а весьма веской первопричиной укоренения всех тех новых норм общественного бытия явно еще должен был стать именно тот идеализм, что неизменно был вовсе так никак совсем не в меру сладостно прекраснодушен и сколь уж чрезмерно сердобольно абстрактно прискорбен по поводу самых нескончаемых (от века) страданий людских масс.
И все тут дело было именно в том, что люди, всею душой слепо укоренившиеся в вере в светлое и лучезарное добро, уже сегодня премило живут в никому пока на деле нисколько и неведомом изящно и восторженно-прекрасном далеко.
А между тем оно пока еще совершенно так вовсе несбыточно, а потому и все те светлые мечтания о нем крайне аляповаты и всецело блеклы и неказисты.
Но в их сознании все те чудесные образы грядущего более чем ярко воспеты, нарядны и реалистичны, а значит, и приглядываться ко всей той на данный момент исключительно уж столь немыслимо неприглядной изнанке вещей им и близко ведь отродясь не было вот действительно свойственно.
И это они, прямо-то надрываясь от безмерного усердия, во всеуслышание сладострастно о том верещали…
Вот оно, мол, все то, что нынче оказалось вполне же принципиально полностью доступным как раз-таки в плане его довольно-то весьма строгого теоретического обоснования, как и чисто абстрактного «осязания» в рамках необычайно светлой сухой теории.
И то очаровательно благозвучное, да и вполне ныне назревшее воспевание всех тех светлых идеалов в сладких до приторности восторженных речах между тем, в конце концов, и обернулось бездушными столбцами прибыли и убыли людского материала на все те циклопически огромные стройки до чего вожделенного всеми теми абстрактными массами краснознаменного коммунизма.
То есть явно уж оказались чреваты все те прелести радостных и либеральных мыслей отвратительно смрадным дыханием той демагогии, что никак так нисколько не подавилась миллионами и миллионами не оплаканных и не обмытых трупов строителей пути в один лишь тот безукоризненно единственно верный, бесславный конец.
А между тем все тут дело было именно в том, что у той исключительно безоблачной и изящной на бумаге теории явно был до чего так немыслимо тяжелейший бескомпромиссный довесок, раз настояна она была, прежде всего, именно на той еще неуемной жажде крови неких немыслимо зловещих эксплуататоров.
И именно ее теоретически железобетонно неверные устои и есть тот безупречно наглядный образец благочинно вознесенной на щит лжи во имя бестрепетно верной, наспех обрубленно-куцей своей совершенно же обезличенной правды…
Людские ресурсы при этом рассматривались разве что лишь как горючий материал, а его душевные качества оценивались именно по степени пламенности его сурового и бестрепетного горения.
А между тем, раз и навсегда заменив тысячелетний и многотрудный процесс единения душ простым их слащавым зомбированием, можно было лишь одолеть все то созданное ранее культурой в течение всех тех долгих минувших веков.
А заодно еще и всеми силами спешно создать тех ярых вандалов, что будут в дальнейшем буквально до зубов вооружены идеологией всесокрушающего и полностью так обезличивающего души невежества.

73
И тот, кто яростно собирался воплощать в жизнь все это форменное безобразие, был до чего уж верно подкован и грамотен в смысле одного лишь столь немыслимо и нелепо яростного напяливания на всю эту нашу извечно сутуловато-суровую обыденность тех исключительно скользких, словно галька на морском берегу, книжных изысков.
Прибой мысли и вправду весьма усердно сглаживает все острые углы, но реальная действительность их заново затем обнажает, и совершенно безнадежно неправое это дело всего этого попросту никак совсем не видеть, пытаясь приладить ко всей общественной жизни нечто настоянное на тех бесподобно утонченных соках сытого, а подчас и крайне самодовольного прекраснодушия.
Свет либеральных истин, яростно пробивая густую тьму всегдашне беспробудно осоловелого от скуки общественного невежества, только-то и придавал чьему-либо тупому садизму значительно большей остроты в истинно верном смысле вполне должного им осознания всей той искрометно задушевной его сопричастности к великому замыслу переустройства всего этого ныне существующего крайне неказистого общественного бытия.
Причем все те благие устремления и впрямь вот были направлены к чему-либо немыслимо более светлому и ослепительно радостному, но только лишь через кровь и огонь, уничтожающий все то, кое-кому чрезвычайно опостылевшее прежнее и былое…
И более чем безупречно при этом досконально же, собственно, ясно, да и до полного отвращения буквально разом понятно…
Все ведь те откровенно низменные чаяния серой людской массы, без тени сомнения, являлись разве что тем исключительно весьма так неразумным производным всех тех хищных идей, что были тем еще дореволюционным подпольным печатным станком столь блекло отпечатаны серым шрифтом по белой бумаге.
Причем в основной своей массе левая интеллигенция была полна добра и света, и намерения ее были совсем уж никак и близко не те, что действительно хоть сколько-то бы под собою подразумевали какую-либо еще вообще самую вот изощренно несусветную зловредность.
Нет, тут все дело только в крайней форме благожелательной мечтательности.
Люди высокого и чрезвычайно чистоплотного интеллекта попросту именно что враз захотели достичь в немыслимо скорые сроки буквально так всеобщего людского благоденствия.
Однако для чего-либо подобного одних лишь тех, весьма и вправду до чего отменных и отрадных наилучших намерений было бы явно нисколько никак еще совершенно уж недостаточно.
Поскольку во имя значительно лучшей грядущей судьбы всего того замшело-коррупционного российского царства было еще необходимо самоотверженно и последовательно осушать гиблые болота всего людского невежества, а не распахивать целину родной земли, отныне уж ставшей явно так вовсе нисколько, совсем ничьей.

74
Ну а для всего этого и надо было еще вооружиться здравым умом, а не столь отчаянно звонко бряцать «пустыми и блестящими тарелками скверного настоящего», да и про некий скорый светлый рай наскоро и до чего безумно восторженно, атавистически-религиозно нисколько-то впустую вообще уж никак и нигде совершенно так не трезвонить.
Разуверившийся в высшем разуме свой убогий разум быстрехонько высшим делает.
А между тем СТОЛЬ восторженно заниматься подобного рода общественным просветительством никому ведь тогда, в то ныне довольно давнее дореволюционное время уж совсем так нисколько попросту и не следовало.
Поскольку то и впрямь явно было совершенно во всем бесновато бессмысленно, как и безвременно вредно для всякого здравого рассудка всех тех, до чего и впрямь непримиримо безыдейно обыденных, праздных обывателей.

75
Сама идея при этом вполне может быть безмерно прекрасной и ослепительно величавой, да только вот в чем беда так беда: на наш сегодняшний день все ее постулаты могут довольно же многозначительно оказаться именно что безвольно и бесцельно подвешены в воздухе и быть нисколько никак ныне не осуществимыми.
Ну а почему тогда из-за тех прекрасных, но при этом пока еще крайне блеклых идеалов должны гибнуть живые люди, к тому же затянутые в эту непримиримую борьбу (кровавую бойню) зачастую силком, безо всякого на то их о чем-либо, собственно, спроса?
Люди ведут себя порой столь нерационально, что их попросту надо бы все время поправлять и указывать им нужный, верный и правильный путь.
Вот как и вправду любят некоторые этакую весьма же куцую свою логику, начисто, между тем, отторгнутую от всего того, что ее могло бы хоть как-то еще увязывать со всякой той действительно настоящей житейской реальностью.
Однако основной вопрос, он как раз в том, а возможно ли вообще быстрое эволюционирование, даже и одного, самого отдельного человека?
Ответ, он естественно что полностью отрицательный, ну а возможен ли быстрый массовый регресс?
Нет, уж как раз именно этого вполне еще может оказаться сколько угодно – можно даже сказать, хоть отбавляй.

76
Любая спешка и насилие по достижению добра (не по предотвращению отвратительного смертоносного зла) всегда еще более чем неизбежно чреваты полнейшим перерождением чего-либо прежнего, исключительно так надуманного и аморфного, во что-либо, до чего поистине чудовищное благо отдельно же взятых наихудших людей…
И то демагогически верное мировоззрение, что из чисто теоретических выкладок выведено, а потому и выеденного яйца на практике совсем так нисколько не стоящее обязательно вот еще сметет все на своем пути, впрямь-таки словно лавина.
Поскольку совершенно не может исходить абсолютно никакого добра от всех тех светлых идеалов, безоглядно и безрассудно оторванных от всякой житейской смрадно-скаредной почвы.
Нет, их еще надо бы для начала всячески апробировать на самых разных малых группах добровольцев и только затем (и совсем не при помощи силы) и предлагать их всему тому остальному, давно так полностью созревшему обществу.
Оно-то всегда начисто отторгает от себя буквально всякое новаторство, во всем искренне стараясь придерживаться старого и давно уж ими всеми вполне на деле более чем полноценно освоенного.

77
Мысль, не нашедшая для себя никакого места в официальном переустройстве бытия (как то показала практика), либо уносится в некие недоступные дали ярчайших светлых идеалов, либо загнивает на корню, и к ней обязательно еще затем притираются всевозможные бесславные прохиндеи.
И уж явно при этом они еще всласть постараются дикой и необузданной силой всей той беспросветно-серой своей демагогии именно что разом подмять под себя те почти неуловимые взгляду простых людей светлые блики самых наилучших грядущих времен.
А кроме того, никак не подтвержденная практикой социальная идея вообще ведь работать совершенно никак нисколько не сможет.
Впрочем, как и всякий чертеж, почти тут же перенесенный из бумажного формата в конкретно движущийся, вполне вроде бы готовый к работе, наскоро кем-либо собранный механизм.

78
Вот и подлинная гуманность изобретателя гильотины оказалась именно тем еще жестоким мечом, занесенным над всею французской культурой.
Хоть сбежать было куда, а то уж совсем бы страну обезглавили неописуемо ярые и блаженно лютые революционеры.
Россия их свирепый практический опыт не только повторила, но и значительно во всем затем преумножила, что нисколько не пошло ей хоть сколько-то явно на пользу, как и всему тому, довольно-таки мало пока обустроенному миру.
Ну а началось все это с беспринципно гнилостного перевоплощения светлых христианских догм в одну ту донельзя откровенно явную, вполне устойчивую подпорку всему тому осатанело свирепствующему пролетарскому деспотизму, а этого не было, да и не могло быть до тех самых, будто бы новых, куда более в этическом плане весьма просвещенных времен.

79
В эти самые, вроде бы ослепительно яркие культурные времена более чем прагматично начался явный «абсцесс старой веры», сопровождающейся искрометно-пламенным перенесением грядущего рая на эту нашу, столь и впрямь извечно грешную землю.
Причем дело-то, в принципе, абсолютно ясное и до самого конца безупречно понятное…
Раз и вправду свершиться сему непременно должно было именно вот путем безотлагательного, да и во всем явно что бесповоротного переворачивания всей той от века еще столь весьма неприглядно же существующей общественной пирамиды.
Да только действительно безупречно того стоящая, да и вполне полноценно реальная альтернатива всему этому нашему нынешнему житию-бытию, она ведь – дело того самого невообразимо бесконечно, еще пока самого уж далекого будущего.
А потому и рано было чему-либо подобному более чем настырно становиться столь безупречно ярчайшим символом некоего нового общественного бытия.
И было оно этак, собственно, сделано как раз именно ради того, дабы народ и впрямь еще доверился этому до чего невероятно слепящему свету в той самой давно веками вконец застоявшейся густой, подвальной тьме…
Ранее он и не знал совсем вот ничего иного, кроме своей обыденной канвы, а потому и особо стараться священникам, возбуждая в нем веру в его разве что некогда только грядущее райское блаженство…
Нет, попросту не было в том никакой чрезвычайно особой, действительно уж крайне так насущной необходимости.
Времена те были невзрачно-серые и беспросветно невежественные, однако просветительством на Руси можно было бы заняться и несколько явно исключительно совершенно иначе.
А то ведь от мотыги к самолету вполне возможно было и в точности с тем узелком знаний за спиной, тем еще крайне уж неспешным шагом беззаботно прошагать, при этом явно минуя буквально всякое деятельное учение, как то самое ни к чему хорошему нисколько не ведущее мучение.

80
Да и столь между тем последовательно повысить весь технический уровень знаний, вытряхнув при этом из человека всю старую веру, еще совсем никак так не означает всецело вот усовершенствовать достаточно уж подчас невзрачное человеческое сознание.
Главным для всей той эфемерно и воинственно благой цели было бы разве что лишь оставить людям ту исключительно же внешне весьма так аппетитную морковку, которая, значит, и будет их дожидаться в самом-то конце их жизненного пути.
И если и не для них самих она еще окажется столь весьма добропорядочно всецело так предназначена, то еще уж, непременно, для всех их детей и внуков.
Ну а до того самого, никак нисколько не своевременного и безрассудного начала всех этих никем в России совершенно же нисколько не востребованных преобразований буквально все в том былом царстве выглядело в точности как и всегда, ранее, в том еще позднем Средневековье…
Только лишь надежа, батюшка-царь и мог дать народу все блага, как земные, да так и те весьма далекие небесные…
И в связи с той неимоверно спешной переменой формы правления ничего существенного вовсе так никак нисколько не переменилось.

81
Разве что ранее то самое весьма ведь отчасти праведно-самодержавное государство нисколько вот никак уж совсем и не догадалось поставить людей на колени не для одного моления Богу, но и для ревностного служения их родному правительству во главе лично с тем еще новым «избавителем» из всех тех сущих тенет былого рабства.
И вот чего и впрямь вполне добротно и никак не деликатно про то нам поведал Федор Достоевский, столь наставительно рассуждая о тех, разве что лишь некогда еще грядущих тезисах самого обыденного в те годы житейского существования.
Все это он истинно же гениально выразил в своем провидческом романе «Бесы»:
«То есть в том смысле, что чем хуже, тем лучше, я понимаю, понимаю, Варвара Петровна. Это вроде как в религии: чем хуже человеку жить или чем забитее или беднее весь народ, тем упрямее мечтает он о вознаграждении в раю, а если при этом хлопочет еще сто тысяч священников, разжигая мечту и на нее спекулируя, то…»

82
И вот чем то не принцип всего того будущего развитого социализма?
И откуда это он вообще, собственно, взялся по нашу душу на всем этом белом свете?
Ведь из ничего он явно бы никак не появился на белый свет, а значит, и надо было его еще откуда-то, весьма и весьма старательно уперевшись для того в пол коленками, из сырой земли постепенно так уж мученически извлечь!
А между тем все это искусственно возникшее суровое мировоззрение явно так проглянуло жарким солнцем грядущего всеобщего счастья именно на той самой, до чего немыслимо благодатной почве интеллигентского вселенского уныния.
Да только те самые прямодушно-искренне, да и безупречно во всем сознательные массы простого народа, как бы их ни кормили красивыми обещаниями, никуда со своего шестка и кормушки, со своего насиженного места никогда вообще нисколько не сдвинутся.
Раз уж они ко всему своему до чего незатейливому быту полностью, как есть, намертво привязаны самыми прочнейшими цепями всей своей вполне донельзя обыденной психологии.
И единственный способ их куда-либо смело повести – это как раз ведь заставить их тянуться к твоим рукам за буквально каждой крошкой хлеба.
А потому и лозунг «Чем хуже, тем лучше», он как-никак, а явно во всем проистекает именно из того, что владеть самой душой народа, да и, пользуясь случаем, впихивать ему свои идеи можно будет разве что только-то всецело являясь суровым господином всей его жизни и смерти.
Причем все те твердые знания, куда это именно нам всем надобно бы идти, да и к чему всегдашне нам явно же следует всецело стремиться, вовсе так никак не помогут оправдать все те средства, что попросту сделали из настоящей народной воли один лишь разве что тот еще мясной фарш.
И подобного рода ярое людоедство, оно никак не признак новых веяний, а самый явный и весьма отчетливый отпечаток жизни старой, донельзя давнишней и твердокаменно-первобытной.
И все это, конечно, вполне ведь осознанно признавать очень уж даже довольно искренне грустно.
Однако подлинная честность по определению причин тех или иных явлений сколь неизбежно явно еще потребует до чего и вправду более чем надлежащего осознания всех тех факторов, так или иначе приведших к тем или иным последствиям и их (в самом разноплановом смысле) тяжким конечным результатам.
И это именно те люди, что столь бессребренно страстно желали всем и каждому немыслимо много безумно хорошего, затем уж и поспособствовали как раз тому, чтобы над шестой частью суши беспрецедентно случилось продлившееся затем почти что целый век кровавое затмение всего того доселе здравого и вполне обыденного, житейского рассудка.
Причем основной силой прореволюционной демагогии были фразы типа «Неправ всегда тот, кто сам был во всем еще изначально как есть от рождения виноват».
Ну а добавить к этому «Если, конечно, он действительно осознавал всю суть своих действий и их последствия»…
Нет, никто из тех людей, сосредоточенно и повседневно ополовинивающих всякую житейскую логику, о том вот даже нисколько и не помышлял.
А между тем все те мудрецы квелых и унылых аксиомных доктрин, яростно же раскалывая истину на более чем полноценно удобные им для этого куски, неизменно вздыбливают при этом в дуги и все те противоречия, еще издревле свойственные этому довольно-то весьма разношерстному миру.
Причем любые понятия в нем сами по себе попросту никогда не живут, раз уж они всегда к чему-либо обязательно еще, непременно, так именно что намертво ведь привязаны.
А между тем всякая действительно того достойная правда столь во многом сложнее и объемистее, нежели одна лишь ее сугубо рвотная отрыжка.

83
И во всех тех самых разных случаях жизни всегда уж истинно есть некая скрытая подоплека вещей, и если чрезмерно как есть уж опасаться измараться в грязи, то тогда столь непременно вскоре испачкаешься в чьей-либо самой конкретной невинной крови.
А между тем это, пожалуй, нечто гораздо худшее, а в особенности, когда за все это еще и придется расплатиться своею свободой.
Причем та самая, даже и нечаянно раненная гордость, а также и чьи-либо оскорбленные амбиции вполне еще могут и довести все человечество как раз-таки до ручки той двери, за которой нет ничего, кроме полнейшего забвения всех наших чувств.
И это подчас именно то самое восторженное чувство патриотизма, исподтишка уязвленное наглым агрессором, и превращает сегодняшнюю науку в хлыст, яростно подгоняющий все человечество, словно же скот, на бойню атомного или химического пекла новой общемировой войны.

84
Безумно вооружившись до самой крайности плохо обоснованной логически ненавистью, можно ведь еще довольно-то запросто спрыгнуть в обрыв чудовищно кретинической глупости, весьма последовательно при этом совершая целый ряд никем нисколько так упорядоченно не продуманных действий.
А мир между тем стал куда намного сложнее и значительно ЧУТЧЕ к любым сигналам, во имя зла или светлейшего (одними лишь яркими своими намерениями) чересчур порой (в одних праздных мыслях) благозвучного добра.
И сама взаимосвязь между событиями, произошедшими с виду В СОВЕРШЕННО уж немыслимо различных уголках Земли, стала теперь куда крепче и, кстати, невероятно намного серьезнее.
Каждый цивилизованный человек на наш сегодняшний день – солдат армии, вооруженной до зубов новейшими технологиями.
Да только во зло и погибель людскую, мало ли кто ими и вправду еще исключительно же беззастенчиво сможет вновь этак до конца по-свойски делово и всесильно разом воспользоваться?

85
Вполне однозначно разве что лишь то одно: сами возможности, они у нас все время до чего безотрадно и ничем неустрашимо растут и растут, словно бы на дрожжах, и, несомненно, еще лишь поболее довольно буднично возрастают.
Ну а мозг от всего этого сам по себе нисколько не увеличивается, как и ни в чем он не усовершенствуется во всем многоликом разнообразии всех своих самых разносторонних функций.
Современные ученые – попросту говоря, офицеры и генералы всеобъемлющего технического прогресса, правда они воюют не единой армией, а каждый на своем отдельном, отведенном именно ему лично поле деятельности.
И именно во имя того, дабы серые массы были буквально же всем непременно, до чего только восхищенно довольны, им все время и создают все более и более изощренные развлечения, делающие иллюзию все реальней и реальней.
Да только чем уж вообще нечто подобное столь ведь беспрецедентно и вправду некогда может еще оказаться в том-то самом своем более чем внезапно безрадостном и отчаянно бедственном итоге?

86
Новое государство сможет использовать людей, раз и навсегда прилипших к экранам, собственно так говоря, во всем же сугубо по-своему.
Да и впрямь, а не возможно ли будет не в столь отдаленном грядущем попросту сколь
благочинно выдать детям по пульту управления беспилотным самолетом, снабженным камерой слежения и автоматическим оружием?
И тогда в точности с тем «храбрым» азартом они до чего искренне и смело станут палить во всякого того, кто политической власти окажется почему-либо явно совсем уж никак не угоден.
И куда более продвинутые во всех виртуальных делах достойные внуки тех, кто сегодня с тем самым деланным ожесточением играет во все те, как правило, разрушительные игры, и займутся тогда принципиально иным своим развлечением.
А именно уж тогда они примутся самым должным образом истреблять всю ту чрезмерно размножившуюся человеческую биомассу.

87
И даже если ничего такого никогда и не будет, то не все ли равно? Писатель Ефремов в его книге «Час Быка» был абсолютно же прав, до чего верно предвосхитив довольно многие черты будущего XXI столетия:
«Разрыв между нищей жизнью и развлечениями станет тем страшнее, чем сильнее иллюзия. Обеднение и сужение индивидуальной и общественной жизни человека все сильнее расходятся с теми нереальными видениями, какими его отуманивают. Искусственное величие, напряженность, полнота чувств в иллюзиях вызывают расщепление психики между призрачным миром и реальностью жизни».

А это, в свою очередь, обозначает весьма большое обилие всевозможных массовых психозов, а также и религиозных умопомешательств, столь изощренно еще затем как следует направляемых хитрыми гангстерами в какое-либо именно им одним и нужное русло.
А уж обосновать все свои нехитрые принципы, как и весьма простенькие постулаты, им ведь тем более окажется делом вовсе-то никак нисколько незатруднительным, беря себе на щит как истую и бескомпромиссную правду буквально любой из всех видов ныне существующего фанатизма.

88
Ну а то самое свое, вполне уж так до чего безупречно многозначительное начало все эти «тифозные всполохи» бездумного сектантства до чего и впрямь неизменно берут как раз из сущей оторванности современного человека, от всех тех более чем естественных для него природных условий.
Надо бы заметить, что даже и у пещерных жителей никогда не наблюдалось подобной скученности, задавленности, проникнутости сущим неверием ни во что, вообще хоть сколько-то, ясное дело, святое.
Отдаление от природы ведет к сущей олигархии, причем если и не в прямом смысле резко очерченной политической, то уж, по меньшей мере, сколь еще многоступенчатой экономической.
Да и кому то вообще еще может быть собственно, абсолютно так нисколько исключительно уж не понятно…
В конце вот концов, прокормить энную массу народа станет попросту никак невозможно, и тогда еще обязательно непременно отыщется некто прыткий, юркий и хитрый, кто сколь запросто блеснет мыслью, как ЭТО всех взять ДА досыта накормить.

89
Иван Ефремов это предвидел и под другой планетой имел в виду нашу Землю, поскольку она, крутясь вокруг своей оси, движется не только по околосолнечной орбите, но и вместе с Солнцем ведет свой ход по галактической спирали, а потому в течение двух тысячелетий она точно, непременно-то, окажется совсем в другом месте.
Вот его слова:
«– Да, мы видели много печального, – согласилась Тивиса, – перебиты все звери, крупные птицы, выловлена рыба, съедобные моллюски и водоросли. Все это пошло в пищу во время катастрофического Века Голода. Погоня за количеством, за дешевизной и массовостью продуктов, без дальновидности, отравила реки, озера и моря. Реки высохли после истребления лесов и сильного испарения водохранилищ электростанций, за ними последовало обмеление и засоление озер».

90
А это и есть именно то, что в самом бесславном итоге еще уж до чего обезличенно останется от всех тех неимоверно героических усилий человеческого гения сколь безукоризненно и нисколько небезуспешно использовать во благо всего человечества все то, что нам способна подать на стол до чего на редкость пока хлебосольная матушка-природа.
Ну а, может быть, нам явно же пришло-таки время подписать с нею тот самый, довольно давно действительно назревший мирный договор?
Да и раз и навсегда прекратить все эти глупые (от всей их бесплодности и бездарности) попытки сколь же неистово смело ее победить на необъятно бескрайнем бранном поле повсеместной битвы за ее нам буквально полнейшее последующее подчинение, а также и весьма заманчивое и заносчивое весьма же скорое ее дальнейшее «УЛУЧШЕНИЕ»?

91
Может, кому-то оно пока вовсе нисколько не ясно, что то самое, до чего беспримерное и бесповоротное ее нам планомерное порабощение в своем конечном итоге явно еще окажется именно так Пирровой победой над всяческим вполне так извечно обыденным здравым смыслом.
Раз уж та истинно совершенно немыслимо ожесточенная борьба за знания неизменно доподлинно именно ее собою впрямь-таки явно и напоминает.
Да и осуществляется все это людьми с большим, прагматичным и очень даже порою совсем не в меру односторонне переразвитым интеллектом.
Их основная горькая беда – это осатанело зверские амбиции…
Ведь битва зачастую идет отнюдь не только за знания, но и за всякие громкие научные звания, а впрочем, в том числе и за наиболее оригинальные способы выставить самих себя всесильными властителями, а еще и именно что явными прозорливыми победителями «Его Ничтожества» мира живой и весьма бессмысленно слаборазвитой мозгом природы.
Уж до чего принципиально и прагматично при этом наши бравые ученые разом еще воспользовались всей его буквально так неописуемо вопиющей к небесам бессловесностью.

92
Да и вообще жизнь дана нам чтобы брать от нее именно все!
Природа всегда, мол, безнадежно слепа, и сколь неизменно до самой нелепости глубоко апатична ко всем нашим, все время лишь разве что возрастающим и возрастающим нуждам бытия, а уж в особенности в том самом практически незатронутом наукой, вполне еще однозначно полностью естественном ее виде.
Да только может и так, то без тени сомнения в принципе разом-то в миг оказаться, что эти-то наши степенные и столь бескомпромиссные ученые мужи попросту давно более чем ответственно порешили заключить с нею довольно долгосрочное пари на общечеловеческое выживание?
Как то некогда хоть и полностью выдумано книжно, однако при этом вполне ведь более чем достоверно попробовал осуществить тот самый небезызвестный молодой человек из рассказа Антона Павловича Чехова «Пари».
И как только в его голову после столь бесконечно долгих и мучительных лет раздумий все же сумела протиснуться мысль, что все еще более чем однозначно может пойти-таки совершенно вот безвременно прахом?
Один Бог про то ведает!
Но он действительно пришел именно к данному во всем действительно верному умозаключению, а потому от его имени Антон Павловича Чехов и написал:
«Ваши книги дали мне мудрость. Все то, что веками создавала неутомимая человеческая мысль, сдавлено в моем черепе в небольшой ком. Я знаю, что я умнее всех вас.
И я презираю ваши книги, презираю все блага мира и мудрость. Все ничтожно, бренно, призрачно и обманчиво, как мираж. Пусть вы горды, мудры и прекрасны, но смерть сотрет вас с лица земли наравне с подпольными мышами, а потомство ваше, история, бессмертие ваших гениев замерзнут или сгорят вместе с земным шаром».

93
Да только те, кому никак не довелось достаточно долгое время просидеть взаперти, вовсе-то ничего подобного совершенно уж не находят!
У них, видите ли, бродит в крови энергия бесшабашного панибратства с создателем всего сущего, поскольку он у них, как оказывается, в этаком ПРЕВЕЛИКОМ и исключительно неоплатном долгу…
Мол, он (или она – мать-природа) столь многое в прошлом нам явно еще более чем бессовестно попросту явно так недодали.
Ну а потому давай-ка теперича более чем всерьез всесторонне обдумаем все те действительно доступные, да и вполне возможные для всех нас пути и методы, как это еще именно данную, бездушную и слепую первозданную силищу себе ведь в угоду ловко и искусно до чего только и впрямь беспроигрышно смело перехитрить.
Мы-то при этом разве что весьма своевременно заставим создателя всего сущего попросту же отдать нам все то, что он от нас до чего беспардонно долго и своекорыстно скрывал и в чем фактически всегда он нас смел обделять.
А главное тут еще то, что осуществлял он все эти свои нелепые проказы и безобразия вовсе-то доселе совсем не ко времени тем еще всемогущим и всесильным образом бесконечно неправедных его действий.

94
НО, ВПРОЧЕМ, МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ НА ФАКТЫ И С ТОЙ САМОЙ ЧИСТО АТЕИСТИЧЕСЧКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, КАК ЭТО ДЕЛАЕТ ВЕЛИКИЙ ПИСАТЕЛЬ ИВАН ЕФРЕМОВ В ЕГО АБСОЛЮТНО ТАК БЕССМЕРТНОМ (ВО ВСЕОБЩЕМ ДУХОВНОМ И НАУЧНОМ СМЫСЛЕ) РОМАНЕ «Час Быка»:
«Лучшие умы были заняты в физике, химии, математике. Шаг за шагом биология и медицина расходились с физико-математическими науками в своем представлении о мире, хотя внешне широко пользовались их методами и аппаратами исследования.
В результате окружающая человека природа и он сам как часть ее предстали перед человечеством как нечто враждебное, долженствующее быть подчиненным временным целям общества.
Ученые забыли, что великое равновесие природы и конструкция организма есть результат исторического пути невообразимой длительности и сложности в соподчинении и взаимосвязи интегральных частей. Изучение этой сложности, хотя бы в общих чертах, требовало многовековой работы, а земное человечество принялось неосмотрительно и торопливо приспосабливать природу к переходящим утилитарным целям, не считаясь с необходимыми людям биологическими условиями жизни. И человек — наследник мучительного миллиардолетнего пути, пройденного планетой, — как неблагодарный и неразумный сын, принялся растрачивать, переводить в энтропию основной капитал, ему доставшийся: накопленную в биосфере энергию, которая, как взведенная когда-то пружина, послужила для технического прыжка человечества…»

95
Однако этот невероятно стремительный и столь во многом исключительно во всем безоглядный прыжок может явно еще оказаться именно тем крайне преступным шагом в саму как она только есть неведомо и внезапно разверзшуюся у всех нас под ногами, совершенно же гулко бездонную будущую неизвестность.
Ведь и впрямь до чего безупречно ясно, словно божий день, что коли и вправду еще доведется бедолаге белому медведю лапы свои протянуть вследствие всего того буквально всеобщего глобального потепления…
Раз вот в связи с ним у него попросту никак не останется места под его могучими лапами из-за полного же постепенного исчезновения всяческой твердой ледовой поверхности.
А между тем та самая столь неласковая судьба этого извечного властителя Арктики нисколько неминуемо и всех нас затем еще, так или иначе, вскоре совсем уж именно что «против шерсти» разом затронет.
Поскольку все мы в полнейшей и совершенно незыблемой точности – самая что ни на есть неотъемлемая и составная часть буквально ото всей остальной природы.
Ну а потому в те самые безумно ненастные для нее дни и нам точно так же от неурожая, да и вследствие самых резких изменений климата (засухи и ураганов), несомненно, еще обязательно выпадет на долю претерпеть точно те перипетии, что и всему тому остальному на всем этом белом свете просто живому.

96
Иван Ефремов в который раз грозно предупреждает нас о том, во что именно выльется всем нашим детям и внукам все то ныне совершенно так более чем безразличное выливание помоев за ворот живой и неживой природы, однако при этом что та, что другая весьма так чувствительны ко всем этим нашим злым и крайне недобрым проказам.
И какие это именно беды затем и вправду еще воплотятся в столь подчас непримиримо суровую вездесущую действительность?
Великий его роман «Час Быка» буквально снизу доверху переполнен всякого рода до чего только прозорливыми, пророческими предостережениями.
Вот еще одно:
«Вообще истребление любого вида немедленно нарушало миллионолетнее равновесие природы.
В силу избирательной направленности всякого злого дела, которую мы теперь называем Стрелой Аримана, уничтожению подвергались животные и растения – преимущественно красивые, заметные, менее приспособленные к новым условиям жизни. Оставались в основном вредные виды. Иногда они размножались фантастически быстро и буквально заливали волнами своей биомассы огромные пространства. Закон преимущественного выживания вредоносных форм там, где природа неумело коверкалась человеком, постигли на собственном опыте и тормансиане».

97
А тормансиане – это наши с вами не столь отдаленные потомки, если, конечно, не возьмутся они еще действительно вовремя за голову.
Причем отсутствие чистого и красивого во всей окружающей нас среде сделает этот мир не просто ужаснее во всех отношениях, но еще и столь явно станет он вовсе-то совсем непригодным для всякой жизни, что и доказывать никому абсолютно уж, безусловно, нисколько не надо.
И охота на природу, само собой при этом без тени сомнения, явно еще вскоре закончится погоней за полным желудком, а также и голой пустыней на месте некогда ранее цветущих садов.
Писатель-фантаст Роберт Силверберг тоже, между прочим, в точности про то же самое всем нам до чего вкрадчиво и доходчиво, собственно, так глаголет в своем романе «Прыгуны во времени».
А ведь это совершенно ясно, что кроме уничтожения всей живой природы будет и явное чрезмерное перенаселение, от которого, скорее всего, будут избавляться самыми варварскими бесчеловечными методами.
А вот он и самый конкретный тому пример из этого действительно безупречно же хорошего романа:
«Что нам нужно, – продолжал он, – это первоклассная чума.
Избирательная, разумеется. Которая уничтожит всех, у кого нет никакой профессии. Которая сократит число нуждающихся в работе на несколько миллиардов за несколько дней. Позволит направить деньги, полученные от налогов, на создание рабочих мест для выживших. А если и это не поможет, то надо начать войну. С какими-нибудь врагами из Крабовидной Туманности!
Все ради патриотизма. Заранее рассчитанную на поражение войну. На растрату пушечного мяса…»

98
Со временем со всеми теми довольно обычными, издревле еще всем небезызвестными бактериями и вирусами наши ученые мужи уж как-нибудь вполне делово, более чем благополучно действительно справятся.
Да только как бы это то новое, неистово все более и более могущественное тоталитарное общество не создало бы затем во имя чрезвычайно же спокойного и тихо строгого существования всего того общемирового грядущего земного рая те самые всевозможные искусственные бактерии и вирусы.
И все это никак не иначе, а именно ради беспрепятственного и спешного избавления всего того бескрайнего ареала живых существ от до чего неимоверно огромной людской биомассы, что бесконтрольно заполонила собой весь Земной шар.
Ну и, сколь практически полностью она при этом вытеснила буквально все то, что хоть как-либо могло бы ее действительно еще худо-бедно же еще пропитать…
А именно этак весь тот ее нисколько необъятный и всеядный волчий аппетит?
Кстати, а СПИД, откуда это он вообще, собственно, нынче взялся на нашу голову?
До чего и впрямь безупречно он явно сколь так откровенно здорово похож на довольно дешевый способ постепенно избавить весь этот мир от миллиарда-полтора нисколько ведь никому ныне не нужных людей Третьего мира.
А потому как-то само собой оно получается, что все те отбросы технического прогресса нисколько уж небеспричинно и проявляют себя именно той исключительно горькой приправой, буквально сводящей на нет довольно многие положительные свойства, раз всецело они более чем многозначительно нивелируют все те прелести прежней, доселе вполне так естественной жизни.
Правда, из всего этого никак не стоит делать каких-либо особо поспешных и скороспелых выводов, да еще и именно того рода и признака, что уж нам, как оказывается, не было бы ничего хоть сколько-то лучшего, нежели до сих самых пор на одних тех (нисколько не условных) лошадях так и кататься.
Ну а всеми теми отходами нефтепродуктов все и вся вокруг себя никак и никогда вовсе так ничего не отравлять!
Да к тому же и все это столь весьма и весьма основательно делается, бесконечно так при этом слезно причитая и сетуя на плохую проходимость всех этих ныне существующих автомобильных дорог.
А и вправду, кто это нынче станет от всех тех нежных удобств ни с того ни сего сразу вдруг, словно бы и впрямь с катушек скатившись, без всякой ведь задней мысли разом отказываться?
А между тем этого никто никому здесь и не предлагает!

99
Нам всего-то что надо бы, так это найти себе некий иной, альтернативный источник энергии, что, кстати, сделать совсем так не столь уж действительно трудно, поскольку для этого надо бы разве что только вот извилинами резво пошевелить, и всего делов.
Однако, как есть делово и вполне осознанно учитывая всю общую направленность современной блистательной науки, можно ли в том сомневаться, что этот новый и явно «наилучший» вид энергии будет же способен оказаться значительно большей ядовитой отравой, чем те ныне используемые средства добычи электричества и отопления в наших не слишком просторных домах?
Да и это еще не все!
Поскольку у автора есть весьма существенное опасение, как бы это, чего доброго, кое-кто со временем по нашу душу не внедрил чего-либо значительно поболее зловредного и наихудшего, что и вправду еще окажется совершенно несовместимо со всем этим нашим дальнейшим, до чего и впрямь неотъемлемо обыденным живым существованием…
К примеру, те самые термоядерные реакторы действительно более чем однозначно могут быть гораздо более опасными чем наши нынешние атомные электростанции.
Но кто-то явно еще, вполне вероятно, сумеет до чего только весьма последовательно и плодотворно, вполне осознанно их ввести в строй, лишь бы полностью вовремя и до конца суметь удовлетворить все эти наши непомерно и беспрестанно растущие потребности в дешевой электроэнергии.
Так что оптимизм Ефремова насчет истощения запасов естественных ископаемых может уж сам-то себя нисколько и не оправдать.
Раз все те великие и «мудрые» научные деятели весьма и весьма охотно при случае еще поднапрягут мозги, дабы и впрямь еще куда только неотъемлемо-убийственно худшее довольно наскоро и безответственно совсем нисколько не жалеючи при этом сил, вскоре вот спешно сварганить.
Ну а цель их при этом явно будет всецело примитивна и проста, все это будет им нужно разве что во имя того, дабы по-прежнему с той же скоростью езды безо всякого конца и края столь ведь весело наслаждаться!
Ефремов «Час Быка»:
«Нередко подобная техника становилась непосредственно опасной для жизни. Тысячи переплетений оголенных для дешевизны электрических проводов (тормансиане не знали плотной упаковки энергии в шаровых аккумуляторах) грозили смертью неосторожным. Опасные химикаты щедро и небрежно рассыпались повсюду, входили в производственные процессы, нещадно отравляя людей. К счастью, нехватка горючих ископаемых прекратила дальнейшее загрязнение атмосферы».

100
А у природы между тем буквально везде оголенные провода, да только беспрестанно их рвя, люди совсем уж ничего и никак вовсе вот не почувствуют, в точности как и при первичном облучении гамма-излучением.
Да и вполне то еще может разом уж, собственно, статься, что и вправду столь немыслимо смело играть со всей окружающей нас средой в эдакого «подкидного», очень даже исключительно интересно.
И в этом до чего славном пасьянсе мир живой и неживой природы нам еще когда-нибудь столь немыслимо каверзную загадку с ходу так явно преподнесет…
Ну а затем и мы ему ранее совершенно невиданного рода головоломку уж обязательно, как пить дать, враз, до чего принципиально смело еще зададим…
И все это только дабы, скромно потирая руки, ясное дело, затем вот полюбоваться, а сумеет ли она или нет с нею как-нибудь действительно все-таки справиться.
А главное, делается все это как-то вполне же естественно, именно во имя всего того нынче относительно, пока еще довольно так благополучно существующего человечества, а ради него и его всенепременного абстрактного блага можно и рискнуть, на кон все поставив, не так ли?

101
Однако, как то более чем верно подметил Иван Ефремов в своем романе «Час Быка», с природой лучше бы никому неимоверно уж глупо никак не шутить, и с нею никогда вовсе-то совсем не заигрывать, а то дураком столь неизменно всегда разом останешься, буквально ведь при любом так или иначе имеющемся раскладе.
Вот они, золотые слова Ефремова:
«Природа, в которой мы живем и частью которой являемся, формировалась сотни миллионов лет, через историческую смену уравновешенных систем. В ее настоящем виде эта сложность настолько велика и глубока, что мы не можем играть с природой, пользуясь достаточно вот ограниченными научными данными. Выигрыш будет очень редок, случаен, а проигрышей – без числа».

Или, к примеру, еще там же – причем на точно ту явно вот весьма болезнетворно животрепещущую тему…
«Природа в развитии своих структур сыграла уже триллионы бросков игральных костей, а человек гордится самыми первыми пробами, как мудрым экспериментом. На деле их нужно великое множество, чтобы догнать сложность природы и проникнуть в уже решенные ею вопросы».

102
Но зато сколь и сам по себе он весьма интересен, весь тот извечно плодотворный процесс научного поиска, всегдашнего более чем беспрестанного выяснения всего того нового и ранее нисколько неведомого, а без экспериментов не бывает результатов, как про то некогда мудро высказался Владимир Ильич, совершив октябрьский переворот: «Невозможно сделать омлет, не разбив яиц».

Да, и вот еще что: на самом-то деле все это довольно-таки схоже с тем самым недостойным, а куда будет точнее это назвать – именно же преступным поведением того самого скромного бухгалтера Корейко.
И сам тот еще образ мысли подобного рода деятелей всецело безнравственен и откровенно криминален.
Они хотят подмять под себя даже и все те ныне никак не досягаемые звездные дали вселенной.
Причем подчинить под свои личные нужды все ресурсы планеты Земля для них вообще дело самое что ни на есть естественное и на редкость полностью плевое.
Причем им это надо в том числе и для самоутверждения, превыше всего именно так своего собственного мелкого и эгоистического «Я».
И правда, ведь люди еще же действительно издревле стали при помощи огня менять микроклимат своего родного жилища, но от того полного безразличия ко всему сущему в конце концов полностью изменить весь климат нашей планеты…
Нет, это уж явно куда более страшное злодеяние, чем все то, что было когда-либо совершено всеми теми более чем элементарно всею душой жадными до денег преступниками всех времен.
И дело тут еще и в том, что некоторого вида алчность вообще не имеет пределов или они настолько размыты, что их порою вовсе-то никак и не разглядишь.
Вот, к примеру, тот же Корейко из романа «Золотой теленок»: разве так для своего единоличного пропитания он украл столько денег?
Но вся та цивилизованная алчность как есть уж заключена в сосуд беспечной и безбедной суровой самоуверенности и попросту вообще не знает никаких границ.
И люди, ею до конца проникнутые, совершенно закрыты для любых доводов здравого рассудка.
Вот и Корейко, хотя и книжный персонаж, но в нем при этом явно заключена вся наглядная суть дельца, ни за что не желающего отказаться от мысли докопаться до клада истины…
И он со всей той очевидностью именно из одного большого любопытства попытался довольно глубоко проникнуть во внутренности небезызвестного турецкого поданного, и, ясное дело, им двигали одни лишь весьма последовательные, благородные цели.

103
Ему ведь, наверное, всего-то что захотелось, так это разве что довольно-таки трезво и до конца уяснить, а чего это у того припрятано где-то внутри во имя одних лишь немыслимо важных научных изысканий, а «также и всеобъемлющего блага людского».
Это и сам Остап Бендер тут же до чего только незамедлительно и подметил.
В предыдущем романе «12 стульев» он, как известно, попал под лошадь, отделавшись при этом одним лишь легким испугом.
Вот как это блестяще описано в бессмертном романе «Золотой теленок» Ильфа и Петрова:
«– Заседание продолжается! – молвил Остап как ни в чем не бывало. – И, как видите, господа присяжные заседатели, лед тронулся. Подзащитный пытался меня убить. Конечно, из детского любопытства. Он просто хотел узнать, что находится у меня внутри».

104
Хищники, жаждущие насытиться, заполнив свой желудок пищей, совсем уж не столь безумно при этом действительно резвы и агрессивны.
Ими движет один лишь обезличенный инстинкт, а не та алчная злоба яростного изничтожения всего того, до чего вполне еще смогут дотянуться чьи-либо длинные лапищи, дабы затем его в виде доблестного трофея в своей личной гостиной весьма ведь гордо на стенку повесить.
Но и это еще не все!
Автор именно в том абсолютно убежден, что и некоторые многообещающие научные поиски, а также и те иногда чересчур вот не в меру смелые опыты над всеми теми миллионолетними природными процессами от одного того конкретного проломленного черепа отличаются разве что количественно, но вовсе так никак не качественно.
Причем надо бы тут и то уж сразу подметить, что речь тут идет о сугубо мирных технологиях.
А между тем нам очень даже рано столь этак всеобъемлюще и воинственно-торжествующе играть во всесильных богов.

105
Знания – это отнюдь не одна чудовищно большая сила, но и тот еще сук, на который мы все разом давно уж храбро уселись.
Обрубать то, на чем ныне так и впрямь вольготно сидишь, дабы действительно всласть насладиться возможностью абсолютно неосуществимого в суровой реальности полета вверх, – то ведь, ясное дело, вещь, в корне во всем противоречащая самым элементарным законам всем нам общеизвестной физики.
Однако при этом все то немыслимо светлое вполне уж полностью постижимо в плане светлых грез исключительно и впрямь столь вот глубокомысленно прочувствованного задушевного восприятия именно самих себя в качестве творцов чего-либо нового на всех тех необъятно широких просторах видимой и обозримой чьему-либо пытливому взгляду вселенной.

106
А между тем мать-природа исключительно уж неизменно выверяла буквально каждый свой шаг именно тем еще самым верным путем многих и многих миллионолетий опытов, подбирая методом проб и ошибок наиболее оптимальный подход к максимально благостному разрешению любых, всегдашне столь несомненно там и сям возникающих более чем насущных проблем.
Да только ни с того ни сего разом нагрянул, словно же снег на голову, «человек неразумный», а он, кстати, пока толком и азбуки вовсе не знает в области исключительно так необъятно широкой, коей, вполне уж определенно, сама ведь собой является органическая химия многоплановых и самых разнообразных биологических процессов.
Однако при этом он вполне вот и впрямь всерьез одержим отчаянно бесстыжим своим нахальством, будучи и впрямь во всем безгранично грамотным именно в одном лишь своем фанатическом, а иногда еще и явно фаталистическом невежестве…

107
Ну а наукой в том самом светлом и далеком грядущем уж вместо всего того, что мы под этим именем имеем в виду сегодня, будет еще явно так прозываться нечто принципиально вот вовсе иное.
И буквально все наши познания пока до чего безнадежно поверхностны и схематичны.
Кроме понимания, с какой именно скоростью движется поезд из пункта А в пункт Б, в детском задачнике нет практически ничего действительно же весьма и весьма существенного – рано еще малышу, собственно, знать, что это именно движет поездом и почему и зачем оно вообще этак-то именно нужно.
Есть задача, ее надо бы быстро решить, ну а все, что касается всех тех явных последствий, вполне уж поистине однозначно вот всегдашне еще возможного последующего крушения…
Ну так для того стрелочники были и есть – на них все как всегда разом списать будет уж, в принципе, должно и нужно, а потому и никак то, значит, совсем вот нисколько не грех.
И в случае чего их еще обязательно сразу отыщут, только-то, безусловно, совсем не при нашей теперешней жизни.
Ну а пока суд да дело, несомненно, уж можно более чем целенаправленно благоразумно и успешно использовать чистое и светлое добро, покуда оно явно никак еще не преуспело мутировать и стать в том самом нисколько не светлом грядущем чьим-либо чужим, безмерно многовековым злом.

108
Во многом именно чисто поверхностные наблюдения явно во всем, как следует, до конца поспособствуют совершенно полноценному пониманию какого-либо сугубо конечного результата.
Ну а его вполне ответственно и беспрепятственно можно будет безупречно запросто и надежно, безо всяких лишних колебаний и сомнений на любое «доброе дело» довольно-таки успешно разом ведь самотеком затем уж как есть с горы спешно пустить.
Да и все то, что беспечно и наспех было добыто всей той искрой разума на исключительно великую свою пользу, явно еще оказалось бы именно что во грех столь делово и весьма радостно не использовать для решения нынешних и крайне так давно насущных проблем.
Однако вполне полноценно, толково и беспристрастно понять весь объем грядущих последствий всего этого нашего бестрепетно «техногенного облагораживания» всего сущего нисколько пока никак уж не представляется хоть сколько-то и вправду действительно возможным.
Потому как на глазок всего этого нынче никак не определить и каким-либо инструментом его пока совершенно так не измерить.

109
Да и сам по себе мыслительный процесс, слишком он пока еще медлителен и почти бездвижен в самом конкретном и более чем насущном смысле доподлинно же спешного переосмысления всех тех на данный день уж существующих правил и канонов нашего именно что вовсе так беспробудно житейского существования.
И в то же самое время в результате обнаружения всевозможных новых свойств физических и химических процессов возникли весьма существенные сдвиги в области осознания всех тех новых, нынче вот перед нами явно сколь вот медленно и постепенно приоткрывающихся технических возможностей.
И все эти «положительные перемены» копятся и копятся, словно снежный ком, поскольку чем только дальше идет продвижение вперед в плане освоения природных богатств и отвоевания именно себе места под солнцем, тем оно становится всем нам жарче и жарче…
Причем столь ведь стремителен весь тот до чего неудержимо бурный поток всех тех сточных вод, что вливают тот самый медленно действующий яд в жилы живой и неживой природы.
Но разве нынешнее человечество хоть сколько-то готово действительно остановиться на всем том уже ныне достигнутом?..
А между тем, улучшив калорийность и урожайность многих продуктов, в конце концов можно будет дожить и до тех времен, когда в роддомах начнут появляться младенцы с членом посередине лба, и это совсем не смешно.
А все потому, что, поняв одни лишь заглавные буквы и даже еще нисколько не научившись толком слагать из них идеально правильно произносимые звуки, некий властитель всего своего, пока еще вовсе не в меру невежественного интеллекта явно же вознамерился стать Архимедом в области живого, а не того еще изначально мертвого вещества.

110
А раз он сколь так самонадеянно возомнил, что у него (как оказывается) есть то самое всесторонне развитое сознание, ну а кроме того и двухсотлетний опыт всевозможнейших экспериментов его безвременно усопших, а также и ныне здравствующих коллег…
То вот из всего этого само собой более чем неотъемлемо следует, что он попросту разом обязан все, что только окажется возможным, именно так во всем по-своему буквально-то наскоро совершенно незамедлительно для самой великой же пользы дела разом этак мигом переиначить.
Причем совсем оно не иначе, а разве что лишь только потому, что это еще всенепременно даст очень даже хороший и весьма «положительный» долгоиграющий эффект.
И кстати, насчет букваря это никакое не преувеличение, а самая что ни на есть настоящая правда всего этого нашего нынешнего часа!
Жизнь – штука чрезвычайно сложная, и ее изученность всей той современной биологией вполне можно сравнить с познаниями простого водителя, столь уж действительно хорошо умеющего водить машину, однако ничего толком при этом совершенно не сведущего в том наиболее главном… а именно по какому принципу она вообще была кем-либо собрана в то единое целое, чем он, грубо говоря, привык повседневно и обыденно пользоваться в свое столь большое, а то и щенячье удовольствие.

111
Уж ясное дело, что все (за редким исключением) инженерные расчеты явно превыше всех его примитивных навыков, почти что полностью разве что как есть заключающихся в одном лишь его умении туда-сюда лихо крутить баранку.
Сунул руку, включил зажигание и вот на тебе – преспокойно поехал.
Да и это еще не все!
Он ведь, ребята, столь и впрямь до чего привычно и буднично может в самом истинном совершенстве довольно полноценно овладеть всеми теми специфическими навыками. Вызубрив назубок, что, где и как оно крепится, он вполне вероятно сможет более чем безупречно уж знать, как это именно ему еще надобно будет разбирать свое авто до самых мелких его деталей.
Ну а затем из самых разрозненных частей он вполне может научиться заново собирать его обратно – возможно, что и с некоторыми мелкими (но несущественными) инновациями во всей его донельзя сложной конструкции.
И уж безупречно верно в точности ведая, куда и чего ему еще надо будет затем столь неспешно и обстоятельно правильно привинтить, он, конечно, добьется весьма существенных успехов, поскольку, будучи более-менее правильно собрана, эта машина действительно будет почти без перебоев, как надо, сносно работать.
Ну, а допустим, что этакий Кулибин, не получивший никакого должного высшего образования, еще и вправду явно захочет глубокомысленно внести довольно серьезные и, кстати говоря, донельзя уж произвольные изменения в конструкции своего автомобиля, а затем и выедет он на ней до чего по-заправски на трассу…
И кто это тогда вообще поручится за жизнь людей, что ему непременно там еще встретятся на его отнюдь, может быть, не самом так коротком пути?

112
Ну а если кто-либо и впрямь почитает себя за непризнанного гения, то пусть он тогда и вправду столь незамедлительно отправляется на какой-нибудь отдаленный остров Моро писателя Уэллса, а там и творит все свои чудо-эксперименты.
Ну а лучше бы вовсе и не было бы, чем именно так на далекой Луне и создать этакую законсервированную станцию для всякого рода подобных чрезвычайно СМЕЛЫХ опытов.
Да уж, конечно, и в большом мире, вполне возможно, одну ту бедную овечку Долли действительно сколь и впрямь-то революционно смело клонировать, и то будет явный прорыв в науке, ну а затем ее мясо попросту следует препарировать и в виде тушки сдать в музей.
И ведь все это будет, надо бы прямо сказать, абсолютно нормально.
Какие тут могут быть вообще возражения?!
Зачем это, собственно, маяться дурью, ложась на пути гигантского колеса технического прогресса?
Да только вывести их целое стадо, чтобы вслед затем продавать их генетически измененное мясо в каждом отдельном супермаркете?!
Именно это и есть дичайшая дикость самоуверенного недалекого ума, а кроме того еще и величайшее преступление против всех же живых людей!

113
Ну а выращивать генетически измененные злаки тоже, быть может (кто знает), немногим меньшее преступление.
И оно, к сожалению, уж во всем этом мире на наш сегодняшний день и впрямь-таки полностью доступно буквально каждому из тех, кому и впрямь еще вздумается «улучшить» старую и крайне во всем же более чем однозначно примитивную природу вещей.
А между тем буквально любые наши резкие шаги надо бы для начала исключительно так досконально и более чем продуманно последовательно выверять, дабы взвешенно и полноценно разумно разведать все их вполне еще возможное грядущее влияние, пользуясь при этом самыми малыми масштабами.
Раз уж в том самом большом и всеобъемлющем смысле все то наскоро сотворенное нашими неумелыми руками запросто (в свое время) может еще снести всем нам буйную голову…
Мы на минном поле, и всякое открытие, сулящее самые невероятные блага, еще уж не дай только Бог способно обернуться истинно вселенской катастрофой…
Причем в отличие от ядерного оружия, нечто подобное действительно может быть применено в сугубо мирных целях, да только его далекие отголоски могут иметь вовсе не меньшие последствия, нежели чем взрыв водородной бомбы…
Этого зверя еще никто до сих пор не пробовал выпустить из клетки для самого незамедлительного разрешения любых давно так явно остро назревших политических вопросов, поскольку все последствия, слишком-то они на деле заранее полностью же предсказуемы…

114
Ну а со всем тем, что ныне с самой безумной радостью используется в сугубо мирных целях, все вот, ясное дело, обстоит именно что до конца, исключительно так, несомненно, иначе…
И мы нынче и впрямь до чего не в меру агрессивно приручаем невероятно таинственные силы природы, пытаясь разом разрубить Гордиев узел всевозможнейших неисчислимых загадок вселенной, а тем и заставить ее послужить всем нашим теперешним грубым нуждам.
Да только мир этот совсем не столь прост, как он всем нам нынче кажется…
И надо бы признать, что, не обладая знаниями обо всех свойствах и возможностях дикого зверя, ни один, даже и самый смелый и опытный дрессировщик попросту никак не посмеет зайти к нему в клетку.
Большущая смелость широко и крайне безответственно мыслящих «укротителей» -генетиков, она ведь самым безупречно естественным образом проистекает лишь от того весьма немаловажного обстоятельства, что их зверь пока еще проявляет самую безнадежно полнейшую пассивность, а кроме того, ранее он никого и никогда пока не кусал за всякие те мягкие части его тела.

115
Поскольку то вполне так полностью до самого конца очевидно – никому до сих самых пор на всем белом свете он и на глаза нисколько не попадался.
Зверь тот новый, своими руками бездумно выращенный, да только может он оказаться исключительно во многом значительно же пострашнее товарища Шарикова с маузером наперевес.
Ну а что сколь явно безукоризненно наглядно касается всей той, с какой это разве что стороны на нее ни глянь, многозначительно и благосердечно выверенной самим седым временем селекции видов, то вот она явно имеет самое так коренное отличие от всяческих чрезвычайно сомнительных генетических опытов.
Да еще и почти в той уж мере, как и ношение драгоценных камней до самой крайности разнится от надевания на себя радиоактивных изотопов.
Они тоже, между прочим, в полутьме очень ярко и довольно привлекательно весело светятся.

116
Человек до сих самых пор весьма ведь на редкость наивно рассуждает, примерно в том самом, собственно, духе, что все то, что попросту пока нисколько не доступно его пристальному взору, вовсе-то никак нисколько не существует, и вообще.
И все это от одной лишь той совершенно неимоверной глубины столь истинно простодушного, словно и само святое неведение, буквально вездесущего и всезнающего цивилизованного невежества.
А между тем логики природы, создавшей то или иное свое детище, ученые так до сих пор никак и не ведают, а уж в особенности в действительно так безупречно всеобъемлющем его объеме.
Основным достижением современной науки является одно лишь исключительно предельное во всем старательное ее умение чего-либо еще со всех видимых сторон скрупулезно и многозначительно разглядеть в самых общих его чертах, дав ему столь и впрямь основательное и наиболее весьма уж подробное описание.
Ну а также наука, несомненно, обладает более чем тщательно ею выверенной способностью установить причину, следствие, а плюс к тому и определить тот самый конечный, итоговый результат всех тех действительно на деле произошедших в довольно долговременном промежутке времени с чем-либо конкретным достаточно ведь существенно, вполне самых так явно наглядно видимых изменений.
Да только всего этого никак и близко еще недостаточно для того, чтобы быть хоть как-либо в том до самого конца полноценно уверенным, что некое то довольно серьезное изменение во всем том всегдашне же существующем порядке вещей нисколько затем не приведет всех нас к самым беспредельно тяжелейшим, катастрофическим последствиям.

117
Поскольку вот дабы безо всякой опаски чего-либо смело менять, да и вообще, собственно, безмерно амбициозно намеренно заменять одно другим, надо бы еще для начала столь уж принципиально, всею силой разумного знания глубоко проникнуть во всю предысторию вовсе не самого по себе некогда зачавшегося процесса.
А заодно надо бы и в том более чем полноценно до конца хорошенько еще разобраться, а как это именно он во всех тех подчас довольно-то латентных смыслах и вправду же взаимодействует со всеми теми другими, на первый взгляд возможно, что и совершенно ничего вовсе незначащими факторами.
Ведь почти абсолютно про то не ведая, где это именно в колоде шваль, а где козырный туз, ну как это вообще возможно до того додуматься…
Как это кому-то в голову могла заскочить этакая шальная мысль усесться вот напротив карточного стола, где делаются весьма крупные, можно даже сказать фатальные ставки?

118
Зачем это тут нужны подобного рода сравнения?
Других уж, простите, нет – современная наука буквально сплошь погрязла в ею самой и созданных, да и еще изрядно именно ею друг к другу подогнанных суевериях, и, главное, верит она во все эти свои многообещающие и подсвечивающие, но вовсе не рассевающие тьму теории, словно же малые дети в сказки…
Эта чудовищная грубость есть непреложный факт, безо всяких прикрас вполне выражающий истинный этап сегодняшнего развития всеобщих наших знаний.
Более чем явно запечатлев его вовсе так никак не в праздных рассуждениях какого-то простака, а попросту нисколько уж не оставив ничему другому никакого большого места во всех тех нынешних условиях этого уж нашего довольно-таки еще пока истинно дикого и примитивного жития-бытия.
Поскольку многие нынешние ученые как в броню с головы до пят закованы элементами столь безупречного воинственного всезнания.
Ну а все те бесподобно верные их предпосылки, что они медленно и степенно столь взвешенно преобразуют в некие умопомрачительно величавые теории, как правило, основаны на полностью оправдавших все свои надежды подчас даже и относительно полузабытых прошлых их глубокомысленных предположениях.
А между тем весь этот мир исключительно вот однозначно, куда только более многолик и необъятен, нежели наши весьма и весьма так пока еще до чего только скромные возможности могут уж достаточно разумно в нем действительность охватить…
…а потому здравомыслящий человек и не может считать себя знающим обо всем этом мире даже и самую малую толику…
Кроме разве что самых основных, внешних его параметров.

119
Причем надо бы заметить, что обычные, давным-давно изученные нами законы физики действительны разве что для самых ближайших к нам звезд, а на свет далеких галактик в невероятно широкой Вселенной еще уж могут повлиять и факторы, нами совершенно так пока не опознанные и вовсе-то никем совсем не открытые.
Ну а потому пресловутое красное свечение вовсе не обязательно свидетельствует о стремительном разбегании гигантских звездных систем…
И если ученые попросту вовсе ведь совсем так отказываются в серьезной манере принимать во внимание всякое то хоть сколько-то альтернативное объяснение всем небезызвестного красного спектра далеких объектов Вселенной, то куда это им тогда впрягаться в процесс изменения «к лучшему» всей этой нашей пресловутой «окружающей среды»?
Большой взрыв мы еще явно сможем организовать, собственно, так и сами, и этим явно разом разнесем всю свою вселенную буквально прямиком разом в щепы.
Однако был ли он вообще в реальности, тот большой взрыв, или этим нынешним научным воззрениям будет когда-либо суждено покоиться рядом с учением Аристотеля, то еще очень даже большой вопрос всего того грядущего времени, лишь явно вот некогда последующих веков.

120
Однако чтобы они действительно некогда оказались еще в наличии и именно в том самом нашем общечеловеческом летоисчислении, совсем так нисколько негоже глядеть на что-либо нами до сих самых пор пока нисколько не завоеванное, как на нечто в ближайшем будущем нам явно уж само собой полностью так всецело подвластное…
Природа совсем вот нисколько не играет с нами краплеными картами, которые нам только и надо бы хорошенько еще распознать, дабы разом затем вывести ее на чистую воду.
Нам давно уже следовало бы вполне всерьез призадуматься о том самом, более чем неизбежно всецело именно что естественном положении вещей…
Поскольку этак-то оно само собой, в сущности, до чего неизменно выходит, что если еще изначально, нисколько не ведая самой сути карт, разве что лишь мельком взглянуть на туза, то он запросто может показаться швалью, а шестерка козырем.
90 процентов генома в мусорный бачок отправить-то – ведь явно так само по себе дело вовсе нехитрое…
Однако главный начальник и в нашем макромире довольно же частенько фигура малоподвижная, да и в шахматах в серьезной игре одни только пешки туда-сюда по доске прытко бегают…

121
Ну а всевозможных теорий, о том, чего это именно есть то самое наиболее главное и где оно в точности расположено, можно поразвести самое превеликое множество, да даже при этом и подвести под все эти свои досужие рассуждения практически полностью во всем всецело доказанную базу.
Причем, надо бы прямо и столь откровенно сказать, до чего весьма и весьма неопровержимо надежно основанную на абсолютно точных и тщательно выверенных научных данных.
Ну а в конечном итоге все это вполне этак может еще оказаться разве что теми произвольно объединенными в некое единое целое частными случаями, вовсе-то многозначительно иного белкового механизма.
И, кстати, вот уж еще что: вследствие всяческих близоруких новаторств (правда, лишь поначалу) может прийти совершенно небывалый, безумный успех…
Да только почему это так много везунчиков, в конце концов, покидают казино совсем без штанов?
Наверное, полоса везения когда-нибудь, да обязательно все же заканчивается.

122
Именно так!
В простой карточной игре, где довольно многое зависит от одного явного случая, а никак не от той до чего прочно обоснованной логически системы, может и впрямь поначалу безо всякой меры, безусловно, еще повезти.
И буквально все у нас тогда будет исключительно наглядно же, именно что попросту невообразимо, истинно великолепно.
Да вот беда, так беда – все это подобным образом будет разве что лишь до поры до времени.
Ну а затем грянет гром, и как раз ведь тогда откреститься от всего, до тех пор нами содеянного, и окажется слишком-то чересчур не в меру довольно явно уже поздновато.
И все тут дело, оно сугубо именно в том, что буквально в любом событии или развитии чего бы то ни было всегда еще непременно, до чего явно, собственно, важен вовсе не тот крайне так незамедлительный эффект, а именно как раз те самые что ни на есть долговечные его последствия.

123
Причем именно для того, чтобы нечто подобное и вправду могло еще иметь свое вполне вот столь полноценно законное место и время, и нужен был, собственно, тот весьма же тщательно продуманный план дальнейших, до самого конца полностью продуманных действий.
И, однако, как это вообще его еще вполне так возможно будет составить, раз на карте познания есть столько вполне достоверных белых пятен, куда до сих пор пока не ступала нога ни одного, пожалуй что несколько порой даже и чрезмерно любознательного сегодняшнего ученого?
Ну а его куда поболее осведомленного завтрашнего коллегу ни о чем подобном тому попросту нисколько никак не расспросишь.
А между тем менять что бы то ни было надо бы с самой крайней при том опаской и осторожностью.
Ведь затем вновь попытаться чего-нибудь этакое более чем безрассудно довольно наскоро нелепо переправить в случае довольно серьезного сбоя во всех тех безумно сложнейших механизмах, управляющих всем этим нашим всеобщим повседневным существованием…

124
Вовсе так не стоит до чего активно же вмешиваться во что-либо из всего того, что столь загодя было выверено нисколько не нами, а высшими силами живой природы.
Причем ум ее весьма прочен и долог, а наш – скоротечен и совсем не в меру излишне суетлив и высокомерен.
А кроме того, природа творила все свои замыслы неисчислимо долгими миллионолетиями, и было ею все столь и впрямь исключительно тонко продуманно, да и подогнано именно так ради совершенно уж достойного осуществления самых обыденных и определенных функций во имя всегдашнего и вездесущего нашего физического жития-бытия…
Ну а если, беспечно горя столь неуемным любопытством, действительно сунуть свой длинный нос в процессы, в которых мы пока что, по большому счету, если чего и понимаем, так это разве что один лишь явный принцип действия того же, собственно, ведь выключателя…
Причем любой абсолютно невежественный дикарь вполне способен освоиться с целой кучей кнопок и получать при этом самый максимум им до чего только невероятно и вожделенно желаемого удовольствия.
Ну нет, конечно, ученый люд не столь примитивен, и он вполне до чего безукоризненно верно ведает, какая это именно кнопка ведет к тому или иному вообще уж, знамо дело, замыкающему контакту.
Да и с эффектом, благодаря всему этому создающимся, он тоже, совершенно естественно, более чем досконально, исключительно во всем безупречно давно так знаком.
Однако это лишь разве что придает ему значительно больше апломба.
И все-таки само по себе это еще никак не говорит о наличии тех самых настоящих, хоть сколько-то стоящих того, глубоко уж вгрызшихся в саму суть вещей, весьма и весьма последовательно выверенных познаний.
И это все при том, что они обязательно сколь непременно должны были до чего только досконально со всех тех видимых и невидимых сторон еще оказаться проверенными многовековой и повсеместной практикой.
Ну а поскольку многие знания нынче поверхностны и нечетки, да и само их наличие может разве что издали обещать вовсе так иное, чем оно было ранее более так технически развитое грядущее, но вот хорошее оно или плохое, навскидку нисколько не скажешь.
Причем именно то самое желание что-либо спешно разом исправить, собственно, и есть то, что и может более всего всему навредить.
Но нынешнему ученому люду куда явно всегдашне поважнее будет именно что проявить свою весомость и значимость, нежели разум и честь.
А потому и может кто-либо из них, до чего конкретно сев в лужу, снова полезть на рожон, в который раз пытаясь обыграть природу в покер, да еще и именно там, где у нее все карты мечены, буквально-таки затерты до дыр.

125
И ведь, ясное дело, когда раскроет она все свои козыри, мы-то точно тогда сколь непременно разом останемся все как один в дураках!
Причем к любой, внешне полностью так безупречно понятной схеме вещей может еще и очень уж издалека быть приложен тот до чего малюсенький и весьма малозаметный довесок, но без него вовсе никак так нисколько и нельзя.
Положим, что его отсутствие станет заметно разве что через восемь, а то и двенадцать поколений, но это тоже будут именно люди, а не туманные призраки, и они никак не должны пострадать из-за нынешних невообразимо грандиозных успехов этакой залихватски-заправской генной инженерии.
Но то уж более чем естественно, что нынче и близко ни для кого вовсе вот совершенно не важно, поскольку жизнь – это именно то, что происходит здесь и сейчас, ну а до далекого будущего всей нашей цивилизации еще жить да жить.
А если вдруг чего-либо и станет кому-то там вовсе ведь так безнадежно совсем непонятно, а также и сколь безмерно истинно неприятно…
Ну так тогда те самые всесильные ученые будущего попросту разом создадут большой и дружный коллектив, и вновь, как всегда вооружившись микроскопом, всем скопом разом навалятся на все те же беспомощные и бессловесные клетки…
Ну а тем уж быстрее некуда они буквально разом избавят весь этот мир от всех тех его исключительно вредных для них проявлений.
В точности как о том пишет Джон Уиндем в книге «День триффидов»:
«– Да у нас же все ресурсы мира, – возразила Джозелла. – Только иди и бери.
– Материальные – да. Но умственных нет. Тут нужна группа, группа экспериментаторов, которые все свое время отдавали бы проблеме, как разделаться с триффидами раз и навсегда. Что-то можно было бы сделать, я уверен. Какой-нибудь избирательный гербицид. Синтезировать необходимые гормоны, которые вызывали бы у триффидов состояние биологической неустойчивости… только у триффидов, не задевая ничего другого. Это было бы возможно, если сосредоточить на таком деле достаточно мозговых мощностей…»

126
Но их, однако, нужно бы именно сейчас и теперь весьма уж тщательно собирать, и вовсе не затем, дабы всему человечеству в который раз до всяких «великих свершений» и без того ничем его ненасытный аппетит разве что лишь куда поболее столь последовательно затем растравлять.
И почему это, собственно, вконец изменившаяся природа должна будет стать за всех нас той еще, и впрямь до чего во всем явно, что именно же безвинно так крайней?
Да и как бы это при подобном, весьма необычайно трагическом процессе борьбы со всеми теми, пока лишь именно грядущими последствиями всей той человеческой, исключительно подчас безответственной умственной деятельности…
Разве не может при этом еще зародиться чего-либо, куда только явно, значительно худшего и отвратительно всем ликом своим безобразного?
А то вот предстанет пред взором наших потомков куда явно, до чего многозначительно более жуткое диво… то есть нечто такое, что не увидишь даже и в самом страшном ночном кошмаре.

127
И это именно та сурового вида логика, что столь призывно зовет на совершенно вроде бы неизбежную, последующую яростную борьбу, очень она на самом-то деле гулко железная.
А впрочем, та же она, что и при борьбе со всей той еще самой первичной, естественной природой.
И сколь бескомпромиссно и, главное, беззастенчиво-нарочито была она некогда выкована в кузнице великих идей умниками, все еще явно до чего недвусмысленно и недальновидно мыслящими вербальными понятиями пещерного человека.
А он уж точно был, вне всяких сомнений, слишком далек от всякой мысли переделать весь этот мир, а только лишь неизменно он всегдашне во всем грубо стремился всецело переиначить именно по-своему всю среду своего самого непосредственного обитания.
Что, впрочем, нисколько не помешало ему довольно быстро съесть все то, что более всего показалось ему максимально удобным для своего употребления в пищу, а именно довелось ему истребить очень многих наиболее крупных млекопитающих, и все это из-за одного своего безмерно алчного аппетита.

128
Ну а сегодня все его возможности исключительно неимоверно, более чем всеобъемлюще разом так возросли, а вот мозги его в целом остались все теми же, что и были некогда прежде.
Возрожденная дикость правит бал, потому как Бога нет, а потому и бояться нам, стало быть, вовсе-то более некого.
И этак оно столь неизменно окажется явно же во всем несоизмеримо радостно легче попросту ведь найти себе кого-либо, более чем однозначно, безлико крайнего, ну а именно на нем затем вдосталь и отыграться за все эти наши прошлые обиды да несчастья.
И по мнению автора этих строк, люди на данный момент если чего и хотят, так это разве что вот отплатить природе точно той монетой за все неудобства, которые та им некогда причинила после того, как человек окончательно осознал себя самостоятельным и нисколько не зависимым от всех тех, испокон веков привычных ему ее жалких прихотей.
И вот будто бы сегодня в этом вопросе хоть чего-либо и вправду действительно так сдвинулось с той, еще изначально полностью же мертвой точки.
Да нет, ничего и близко никак не сдвинулось, а только саму природу мы весьма многозначительно подвинули куда-то далеко в сторону, но как ранее были мы в абсолютной полной ее безраздельной власти, так до сих пор по сей день мы все вместе именно там более чем однозначно всецело и обретаемся.

129
Причем это именно слепые, инстинктивные амбиции и играют наиболее главенствующую роль в том рекордно уж максимальном освоении всего того, что бегло, как и совершенно внезапно, пред всеми нами разом приоткрывается в свете ослепительно ярких новых «прогрессивных» возможностей.
И в нас сегодняшних, кстати, попросту именно что напрочь отсутствует всякое, хоть сколько-то даже и приблизительное осознание всего того, что наши потомки когда-нибудь будут жить в мире, более чем безрассудно превращенном нынешним человечеством в самую настоящую свиную помойку.
И уж все то, столь восторженно-радостно сотворенное нами нынешнее техногенное настоящее со временем явно еще обернется всей той своей крайне, донельзя уродливой жуткой изнанкой.
И, кстати, произойти нечто подобное может и в том довольно-то недалеком, вполне из нашего нынешнего дня обозримом, как и мрачном, словно грозовая туча, беспросветно-темном грядущем наших внуков и правнуков.
Однако сама реальность подобного рода пагубных событий попросту нисколько вовсе-то, именно что пока совершенно невообразима!
Действительно, вроде как и не о чем нам более далее уж беспокоиться – все ведь теперь только в наших сильных и хватких руках!
Однако новые штаммы гриппа и СПИД – это, скорее всего, одно лишь разве что еще именно так только начало, а в будущем от самых различных эпидемий могут разом умереть многие и многие миллиарды живых людей.

130
Природа, она очень даже мудра именно той еще своей практичной и хлесткой мудростью, а потому просто-напросто сотрет она всех нас с лица земли, как безмерно самонадеянно вредный фактор для всей той, каждый раз заново ярко расцветающей жизни.
И мы-то ей в этом деле очень во многом до чего старательно сами от всей души еще подсобим, однако может оно быть, что и несколько явно, при этом сколь невозмутимо бестрепетно перестараемся!
Для чего-либо действительно целесообразного длани у нас пока еще слишком уж отчаянно коротки, хотя когда-то у наших далеких предков-полуобезьян они были столь и впрямь несоизмеримо гораздо длиннее.
Однако все уж как есть исключительно так едино…
И буквально все достижения современного человечества – это не более чем успехи малыша, научившегося кидать камушки в сущую безбрежность бескрайнего моря своего полного и глобального незнания обо всем том, беспредельно широко нас всегдашне окружающем мире.
Конечно, по кругам, остающимся на воде, действительно можно будет явно так вроде бы достаточно же достоверно судить обо всех тех основных его свойствах и качествах, однако нисколько никак и не более того.
А между тем, прежде чем ставить на колени вселенную, заставляя ее подчиниться всей этой нашей всеобъемлющей суровой воле, надо бы для начала укоротить руки, а если надо и голову, всем тем, кому попросту явно ныне охота, идя в ногу со временем, непременно потравить всех крыс в погребе старого грязного мира.
Может, уж для начала им самим еще надо хоть сколько-то стоящий человекообразный облик приобрести, ну а только затем…?

131
Причем речь тут вовсе никак не идет о чисто внешних душевных проявлениях и, кстати, весьма ведь сказочно добрых сердечных намерениях, а как раз о том самом наиболее главном, что неизменно отличает человека от всякого живущего в дикой природе животного.
В области практической логики это, прежде всего, способность мыслить более чем доходчивыми понятиями вполне здравомыслящего и прозорливого ума, в котором все мыслительные процессы никак не ограничены самочинным и заносчивым утилитарным подходом буквально ко всему на этом необычайно широком белом свете.
Причем то же касается и природы каждого отдельного человека, а потому и надо бы еще до чего только полноценно подчас суметь выходить за всякие рамки совершенно обыденной и весьма насущной конкретики.
Человека столь многое сформировало, а потому и следует понять всю его душу в целом, а не столь огульно вот брать в самое пристальное внимание все то, что более всего в нем до чего неизменно исключительно отчаянно раздражает…
И тем более оно именно так, коли все это, в принципе, касается лишь одного того полностью донельзя очевидного отсутствия добра, а не чьего-либо и впрямь самого откровенно открытого зла.
И в подобном случае никак нет, да и не может быть ничего более важного, того исключительно достоверного знания всего того, что не столь и мало раковых опухолей еще изначально носят именно тот более чем определенный, невозмутимо доброкачественный характер.
Ну а их дальнейшее перерождение зачастую связано как раз-таки именно с тем полнейшим же явным пренебрежением к их достаточно ведь как есть всецело серьезной потенциальной угрозе.
Как то без малого две тысячи лет назад подметил римский философ Сенека, «всякое зло легко подавить в зародыше».

132
Ну а перенося нечто подобное в некие иные рамки, можно полностью раз и навсегда уяснить, что вовсе оно никак не иначе, а запускать любые проблемы: социальные, научные, экономические – люди нисколько не перестанут до тех, собственно, пор, покуда не научатся они жить разумом, а не одними теми сплошными эмоциями и амбициями.
Да только столь еще много на этом свете людей, что этого делать попросту совершенно не желают, а главное, никак и не думают они этому хоть сколько-то когда-либо вообще научиться.
И вот, в конечном итоге, именно оттого и попадают они впросак в тех самых, вполне возможно, что очень даже нисколько не простых житейских ситуациях, когда им, несомненно, должно было буквально так все, неспешно обдумав, преспокойно решить все дело миром.

133
И, кстати, самая опасная вражда на наш сегодняшний день – это как раз и есть то самое полнейшее отсутствие всяческой действительно достойной светлого ума, более чем и вправду полноценной согласованности в научной среде.
Хватает ведь и таких «великих деятелей-сподвижников», что рьяно ищут новое, а для того и роются в мусорной куче (исключительно именно для них) загадок природы…
…и, главное, только затем, дабы оставить после себя весьма так яркий и существенный след на пыльной дороге мировой славы.
Однако уж в том, что абсолютно все их действия относительно безвредны как для нас, их современников (да и для всего того еще лишь разве что грядущего человечества)…
Как бы это всем нам в самом скором времени не разочароваться во всех тех явных достоинствах и преимуществах технически бездумно оснащенного бытия…
Пока чудовищная засуха коснулась одной лишь разве что Сирии, это вполне однозначно чисто именно ее локальная проблема, да только чего это еще когда-нибудь будет, когда она таковою быть совершенно вовсе так со временем перестанет?

134
Нет, конечно, все мы как один будем столь неистово бороться со всеми теми, разом уж исключительно внезапно всесильно назревшими неприятностями…
Однако то само собой еще подразумевает, что для начала явно ведь совсем неблагоразумно создадутся все те столь непримиримо явные предпосылки для всех тех последующих вредных мутаций в биосфере.
Ну а затем и будут собраны все мощные и разнокалиберные научные силы, дабы их столь благотворно (ничего иного при этом никак совсем не задев) извести так именно под самый их корень.
Однако вполне надежно более чем полноценно и искренне добиться всего этого, сколь явно же полагалось, как раз именно тем вовсе-то и впрямь немыслимо нескромным путем «куда, значит, значительно более умелого»… дополнительного благого вмешательства…
И так до самого полного последующего умопомешательства на почве той, еще совершенно иссушающей весь мозг жары.

135
Нет, конечно, и среди людей, когда-либо в прошлом имевших власть, тоже до чего непременно подчас уж хватало тех истинных кретинов и чудовищных самодуров, как, скажем, тот древнегреческий царь Архелай, который, как-то выйдя из себя, приказал высечь Эгейское море за то, что оно посмело поглотить в своих пучинах его торговые корабли.
Или к еще значительно более весомому примеру: был ведь в истории Древнего Рима этакий император Калигула, который, как известно, вывел своего коня в люди, сделав его сенатором.
Однако подобные вещи вполне уместно соотнести именно к области одних лишь тех еще исторических курьезов, и вовсе-то не более того.
В принципе, все деяния государственных мужей крайне недолговечны, и в веках им суждено оставаться одними лишь именами собственными в прикладных учебниках школьной истории.

Однако до самого же конца более чем наглядно учитывая, в какое это именно время мы все сегодня живем, нисколько никак нельзя вполне уверенно говорить не только о ясном и светлом, но и вообще о каком-либо еще после нас когда-либо последующем грядущем.
Поскольку со всеми этими нашими нынешними, бесконечно обширными (и прежде уж всего именно в плане вреда всей природе) современными технологиями настоящей и подлинной определенности в этом вопросе быть абсолютно никак нисколько не может.
Раз теперича столь многое до чего только и впрямь непревзойденно и гениально основано как раз-таки на всех тех новейших научных разработках, а потому и может еще стать нынешняя наша эпоха абсолютно ведь смертоносным венцом всего того земного творения.

136
К тому же все то монументально и многозначительно новое во всей психологии нынешнего человека до чего неизменно, именно что исподтишка в нем приподнимает на самый верх все то прежнее и до чего немыслимо прочно навек действительно устоявшееся.
В прошлом это до чего однозначно и привело к возникновению злющей тирании на обломках самой первой на всем этом белом свете Римской республики.
Ну а в том самом весьма же недалеком грядущем на грязной и вдоль и поперек несусветно загаженной, словно сточная канава, Земле вскоре вот явно более чем непременно объявится да и глубоко пустит свои корни никогда ранее попросту и немыслимая чудовищная диктатура.
И именно в ее тяжких путах, вполне вероятно, и придется еще существовать поколениям, что придут в этот мир вслед за нашим до чего неразумным племенем баловней ничем нисколько вовсе уж совсем и неудержимого технического прогресса.
Чтение мыслей, в конце концов, явно еще станет делом, более чем принципиально бытово доступным, а значит, и преследовать крамолу можно будет в том числе и там, где она совсем полностью так до чего только совсем вот внутри затаилась…

137
Причем-то попросту явно никак более чем принципиально исключительно так неизбежно во всех тех условиях зловонно вопиющей последующей нищеты.
Да и крах всех институтов демократии будет тогда нисколько ведь вовсе никак неминуем, ибо хоть сколько-то сохраниться прежним государственным началам попросту совсем тогда не дозволит бурный и мутный поток злосчастных и бессчетных экологических катастроф довольно малого, но подчас и невероятно большого масштаба.
И может быть, наши потомки, еще и не родившись, уже обречены на одичание и верную смерть?
Причем кто о том ныне может хоть сколько-то и вправду даже и отдаленно догадываться?
Да только не суждено ли подобному сценарию и впрямь еще безукоризненно буднично, обезличенно, да и символично ярко так стать вполне естественной частью грядущей, совершенно беспристрастной, иссиня-черной действительности?
И произойдет все это в том числе и по причине полнейшего истощения всей той и вправду имеющейся на этой земле, пока еще хоть сколько-то, пусть и кряхтя, питающей нас биосферы.
Кто-то, конечно, тут же столь развязно скажет, что этого попросту уж, объективно о том рассуждая, нисколько ведь не может быть совсем никогда, причем как раз именно потому, что люди, пусть и очень, они донельзя во многом беспечны…
Да только коли и впрямь безупречно воочию им еще доведется впрямь-то всею кожей ощутить, что трон царя природы вот-вот сам собой под ними именно тем еще синим пламенем вскоре ослепительно ярко же возгорится…
…Ясное дело, что при этом раскладе они всею большою гурьбой с него сразу так до чего только беспокойно с ходу привскочат, да и зададут тогда жару, начав в том самом отчаянно бешеном темпе тушить ими самими сколь задолго до этого бесцельно и нелепо спровоцированный пожар.

138
Что правда, то правда, еще как буквально сразу они с места в карьер тогда разом привскочат.
Однако сам по себе процесс тушения может еще и вправду оказаться беспрецедентно наихудшим из всех видов более чем злокозненного разрушения всего того, что и так до сей поры лишь с трудом прямо чудом, да и то совсем невзначай еще сумело же уцелеть.
Вот оно как!
Тушили, тушили, а в результате до кретинизма нелепого применения всего искрометно наспех придуманного, совсем ведь второпях наспех освоенного «лекарства», в конечном итоге все те порожденные им новые беды в единый миг разом окажутся несоизмеримо хуже всей прежней, еще изначально довольно-то тяжело протекающей болезни всей-то, как она есть, нашей земной биосферы.
А человек, он уж самая что ни на есть неотъемлемая живая ее часть!

139
И главное, все это от одной той чрезмерно раздувшейся, упоенно и самоуверенно благодушной необдуманности, ну а затем сумасшедшей беготни и спешки в погоне за спешной панацеей, несомненно, способной с быстротой молнии всех нас избавить от всех тех исключительно внезапно пришедших впрямь из ниоткуда по нашу душу бед и несчастий.
Да еще и, собственно, так главное в том самом истинно общемировом глобальном масштабе!
А все потому, что для более-менее продуманных и вполне предсказуемых действий, несомненно, понадобятся долгие десятилетия весьма тщательнейшей и до конца не в пример всему тому прошлому осознанно зрелой умственно подготовки.
И не за то мама била, что играл, а за то, что как последний дурак рвался, сволочь, отыгрываться.
И разве то, что со всеми нами вскоре сколь быстротечно еще действительно может случиться, не будет уж той всесильной матушкой-природой вполне так делово и беспощадно осуществлено как раз именно в этой единственно верной ее, простодушной манере?
Ну а самым надлежащим поводом для столь суровой ее порки более чем непременно окажется вся эта наша новейшая техническая оснащенность.
И как бы только не стала для всех нас та самая пресловутая «окружающая среда» той до чего так неистово, и незамысловато злой, лютой мачехой.
И разве то вовсе совсем невозможно, что все те и впрямь завораживающе блестящие прелести нынешней индустриальной жизни некогда во всем том неистово грозно так и громыхающем молниями грядущем, собственно, ведь еще боком нашим потомкам без тени сомнения столь уж безрадостно обязательно выйдут?..
То есть и случится тогда, что вся эта наша самоцветная, неоновая и глянцевая цивилизованная видимость, в конце концов, попросту внезапно окажется одним лишь тем весьма заманчивым кусочком сыра в столь невероятно гигантской мышеловке.

140
До чего порою немыслимо взыскательная мать-природа явно еще возьмет со всех грядущих представителей человечества столь немалую мзду за всю ту, исключительно безбожно предосудительную попытку именно на ней снова и снова раз за разом еще сколь так поспешно за все отыграться.
А между тем, идя след в след за всем тем беспощадно и бездумно некогда вовсе недальновидно и преднамеренно причиненным ее совершенно уж якобы «необъятным ресурсам» весьма так значительным и трагическим ущербом, совсем бы не стоило продолжать точно ту же игру, разве что лишь по неким новым правилам.
Автор при этом никак не имеет в виду технологии, которыми мы уже действительно владеем сегодня, а прежде всего технологии самого ближайшего, невообразимо «светлого будущего».
И ведь совсем не то чтобы пишущий данные строки был хоть в какой-либо мере действительно специалистом в области точных или тем более естественных наук…
Однако, чисто теоретизируя, как и зная саму суть всей человеческой природы, более всего неотъемлемо нужно бы предполагать, что, в конце концов, непременно будет осуществлено нечто такое, что на самое короткое время исключительно чудодейственным образом вполне полноценно исправит на тот самый злосчастный момент времени, несомненно, весьма же всецело бедственное положение вещей.
Зато затем станет куда явно значительно хуже, совсем небо в овчинку…

141
А ведь все это именно так и нисколько никак не иначе, причем именно потому, что паника, она наиболее наихудший советчик в те самые времена, когда вообще хоть как-либо еще могла бы спасти положение одна лишь та суровая и холодная логика.
Как то, в принципе, уж вполне так наглядно видится автору, то должна быть именно некая явная и совершенно незамедлительная конденсация парниковых газов в пределах всей земной атмосферы.
Или, скажем, сколь вот невероятно чудовищное ее засорение защищающими нас от солнечных лучей, реющими в верхних слоях атмосферы аэрозолями…
Вне всяких сомнений, то будут вещи, на первый взгляд, безусловно, полезные и крайне на тот момент донельзя востребованные и насущные, но вот беда так беда: все это попахивает разве что лишь еще весьма большей катастрофой в той самой, весьма продолжительной и долгосрочной перспективе.

142
Да только кто это всерьез станет о чем-либо подобном более чем безосновательно рассуждать и весьма конкретно о том самом грозном грядущем хоть сколько-то на деле на данный час уже призадумываться…
А между тем давно бы пора нынешним правителям совсем не на шутку, а исключительно так во всем последовательно-делово еще и вправду обеспокоиться проблемой довольно полноценно действенной локализации всех тех весьма наглядных последствий ущерба, на данный момент весьма и весьма столь основательно же нанесенного нами доселе до чего бесхитростно живой природе…
Да еще и произойти сему должно было никак не в связи со всем тем высокомерно-надменным и бестрепетным увековечением всего того, что было до сей поры родом людским на этой земле сколь ненароком беспардонно-браво содеяно…
Нет, разве что лишь во имя того, дабы ближайшее будущее совсем ведь не стало бы тем крестом, который затем еще неминуемо придется нести нашим не столь отдаленным потомкам…
А во имя того, дабы то и впрямь оказалось нисколько не так, нам и надо прямо сейчас начать порядком же взвешенно и делово, довольно конкретно раздумывать, а не только до чего отвлеченно от всяких тех серых будней суровой действительности все строить и строить некие полностью абстрактные, вялые соображения…
А то чего это именно еще уж некогда может более чем и вправду внезапно случиться, коли от всех тех лютых холодов, голода, а также и адски невыносимой летней жары погибнут миллионы и миллионы людей?
Да и главное на этот раз из вполне доселе благополучных районов мира.

143
Может, все-таки стоило бы именно сегодня, пусть и довольно затратно, но зато во всем разумно, да и до конца полноценно взвешенно принять хоть какие-либо весьма последовательные и серьезные превентивные меры, не ожидая при этом всех тех завтрашних, сколь внезапно, безудержно и неприглядно нахлынувших стихийных бедствий?
Ведь и дождь может быть горячим, как кипяток!
Да и снег будет когда-нибудь выпадать вперемешку с водорослями или песком.
И это сама жизнь всех грядущих поколений может быть нынче до чего только смело поставлена кем-то на карту.
А светлое грядущее всего человечества, между тем, куда исключительно поважнее всех этих сегодняшних наших удобств.
Человек, он, что правда, то правда, чересчур, не в меру эгоистичен, ну а большие беды делают его эгоистичным вдвойне, а то подчас и втройне.
А все-таки, если всех тех невыносимо сложных ситуаций в жизни человека было не столь уж и много, то явно тогда, что действительно вряд ли, он станет совершенно бесчувственным и мерцающе-бледным, словно глубоководная рыба.
Но зато может он и сам, о том еще вовсе-то никак не догадываясь, попросту так представлять из себя обитателя кораллового рифа, чья жизнь всецело зависит от каких-либо нескольких градусов перепада температур.
На этом свете вообще всегдашне есть действительно много еще нисколько не ясного и совсем непонятного, да и крайне запутанного, что просто голова кругом идет от всех этих всевозможных, пока никем до конца и не разгаданных загадок.
Ну а кто-то между тем все то крайне сложное до чего явно чрезвычайно же упрощает, поскольку именно этаким образом ему в целом, собственно, и живется значительно легче, и этот великий праздник в его душе совершенно неистребим.

144
Раз кое-кому ныне никак и не видно даже и тени грядущей общей беды, он вполне будет способен воспринимать все мрачные мысли о бесповоротно беспросветных буднях нисколько пока и несуществующего завтрашнего человечества как чего-либо пока донельзя отдаленное и для нашего сегодняшнего настоящего попросту никак, абсолютно во всем и близко совсем несущественное.
Ведь главное, оно именно в том, что ныне кто-то живет и здравствует до чего непринужденно, весело и славно, а потому и, значит, уж исключая ту самую чисто теоретическую, математическую погрешность, именно таковым его существованию, собственно, и положено быть всегдашне, так и впредь, и никаких гвоздей.
И все это лишь от того, что лозунг с солнцем у кого-либо, ясное дело, непременно один вот и тот же.
Однако несмотря на то, что люди всю свою жизнь обитают в глубинах атмосферного океана, они нисколько не смогут уподобиться тем глубоководным тварям, что живут на самом дне совсем другого, значительно более плотного океана.
Те существа зачастую питаются именно тем, что на них извечно падает сверху в виде падали.
Например, иногда на дно морей и океанов оседают корабли, а в них обретают свой вечный покой человеческие останки.
Но эта незавидная участь выпадает далеко не каждому, кто буквально всю свою жизнь бороздит, совершенно так, как и сейчас, бескрайние водные пространства!
Да только все мы, «сухопутные крысы», можем враз утопить и съесть себя сами, причем от одного лишь глупейшего желания блеснуть ярчайшим светом и вправду на время способным затмить собой даже солнце.

145
Человек, он ведь еще издревле смотрел на все свое «Я» именно как на венец великого творения, а потому и хотел он суровой силой вынуть из рук Бога скипетр власти над всей же хоть сколько-то видимой ему вселенной.
Однако сегодня это его желание вполне так конкретно подкреплено куда более весомыми возможностями, нежели были те, что некогда имелись у древнего людоеда, когда он, делая дырочку в черепе, выпивал через нее мозг.
А между тем уже завтра будет вполне и вправду реально всецело осуществимым через малюсенькую щель в черепной коробке напичкать мозг человека микрочипами для одного того весьма надежного улучшения всех его функций в том, в чем нас явно бессовестно обделила такая-сякая, крайне скупая на всякую расточительную щедрость, довольно недалекая матушка-природа.
Да только нисколько никак не было у нее в планах создавать из людей суперменов.
Она их сотворила с самой скрупулезной точностью, со всеми теми довольно четкими своими планами более чем планомерной и продуктивной реализации, вполне так предельно отчетливо поставленной перед всех их существованием более чем однозначно же самой конкретной задачи.
Ну а затем во всем том дальнейшем непременной еще спешной утилизации их бренных останков.

146
Однако вот предполагая, в точности как это делает автор, что людей действительно создал Господь Бог, более чем безусловно возможно принять как должное именно то, что все мы получили от него в дар некий тонкий микроскоп, которым по незнанию и невежеству преспокойно колем орехи.
Однако придет еще время, и мы в конце концов более чем, вероятно, узнаем куда только явно поболее обо всех великих возможностях нашего тела.
А пока, на наш сегодняшний день, для нас вовсе нет ничего поважнее, нежели чем совсем так нисколько не корчить из себя всезнающих и всесильных богов.
Причем это и есть именно то, что в данное время наиболее важно, да и, кстати, находится оно явно же вне всяких теорий и теологий, весьма схоластически распространяющих ту или иную ересь в тех самых, до чего яростных спорах о том, как это именно, значит, возник данный бренный мир.

147
А и вправду исключительно так наглядно реализовать лишь бы что – разве в том может быть хоть какая-то нынче проблема?
Это вот разве что предсказать все те дальнейшие последствия данного действия сколько еще столетий даже и у наших потомков кишка явно так будет, без тени сомнения, более чем безнадежно совершенно тонка.
И как бы это та подчас столь неласково и взыскательно суровая мать-природа за всякие те над собою презренно «мудреные» научные эксперименты (премного извиняемся за весьма неаппетитное выражение) через свою прямую кишку не отправила бы человека неразумного именно как раз туда, где сегодня, блистая своими скелетами, пасутся гиганты-динозавры.
И уж под чем-либо подобным автор имеет в виду именно тот самый грядущий естествоведческий музей какой-нибудь новой, скажем так, дельфиньей цивилизации.
И кто его знает, может быть, именно это всему роду людскому и впрямь-таки, явно и несомненно, в конце концов и грозит.
Раз вот перед тем как начать чем-либо смело управлять, изменяя генетическую структуру, даже и у одних злаков и овощей, надо бы для начала хоть приблизительно составить себе подробный план буквально любых в связи с тем вполне еще действительно возможных неблаговидных изменений во всей той проникновенно и вездесуще окружающей нас природе.
Если и не на все сто лет вперед, ну так хотя бы годков, пожалуй, что ли на пятьдесят.

148
Вот, например, на дороге планирует же человек все свои действия заранее, если, конечно, нисколько так вовсе он никак не намерен враз оказаться в деревянном макинтоше.
Правда, есть и такие индивиды, которым долгую, нудную жизнь вытерпеть попросту совсем не по силам, ну а хочется им прожить с шиком и блеском жизнь блистательно яркую, но довольно так весьма и весьма быстротечно короткую.
И вполне то явно может уж быть, что какому-либо донельзя конкретному индивидууму чего-либо подобное именно этак оно, значит, попросту ведь и надо, да только то самое абсолютное большинство попросту необычайно легко поддается всяческому задушевному самообману.
В то самое время, как реальных опасностей у нас впереди, ясное дело, хоть отбавляй.
Поскольку на том самом, не очень пока широком и не слишком еще вдоль и поперек изъезженном пути технического прогресса движение туда-сюда, оно значительно, явно поболее оживленное, нежели мы о том действительно имеем хоть какое-либо свое сегодняшнее, и вправду уж довольно и впрямь вот наглядное о том представление.
И, кстати, чревато все это истинно чудовищным риском, да и авария тут будет при любом раскладе не только тем еще самым непременным поводом для похорон некоего одного или максимум нескольких крайне незадачливых неудачников…

149
Та страшная трагедия, которая действительно вскоре еще может затронуть все человечество в целом, совершенно не есть чья-либо личностная проблема, основанная на том самом, до чего явно весьма же неприглядном неприятии новых техногенно развитых времен.
Причем надо бы и о том довольно резко и сколь многозначительно прямо заметить, что все те прошлые технические достижения никак не помеха всем тем грядущим катаклизмам, поскольку они, как то доподлинно еще вполне же возможно одно лишь их более чем зверски однозначное, сколь и впрямь-таки безнадежно-беспросветное грядущее преддверье.
А что до тех, в геометрической прогрессии все возрастающих и возрастающих наших технических возможностей, то ведь им и близко не дано соприкоснуться с тем безукоризненно же верным умением всего человечества хоть как-либо на деле позаботиться о явном предотвращении невероятно крупных экологических катаклизмов, что только ныне и ждут своего рокового часа.
Зато теперь столь много внимания уделяется как раз именно той пресловутой и немыслимо зловещей космической угрозе.
Хотя если и впрямь непримиримо посметь совсем уж не вскользь высказать мысль о том, что кабы был нами ныне изыскан тот истинно безупречно надежный метод во всей, так сказать, ретроспективе досконально верно и более чем внимательно просмотреть всю историю космических событий за последние 6 тысяч лет…
Уж вполне тогда вероятно было бы довольно легко обнаружить именно тот гигантский астероид, с неистовой и невероятной скоростью пронесшийся мимо нашей планеты…
И что же?
Ни Цезарь, ни египетские фараоны по этому поводу нисколько не всполошились, а сегодня явно бы случился безумный переполох.
Хотя вовсе не там предельно внимательно следует же изыскивать истинный источник самой неминуемой ужасной опасности, а надо бы куда почаще приглядываться к деяниям своих-то собственных нечестивых рук.

150
И буквально уж все наши знания на данный момент времени находятся в очень даже узких рамках наскоро и только лишь наполовину бестолково освоенного цивилизованного опыта.
И ведь ничем они, собственно, нам никак не помогут, когда беда столь незаметно еще подкрадется именно с той исключительно неожиданной, хотя и вполне тем самым трезвым разумом предполагаемой стороны.
Причем никак нельзя заранее предсказать, как именно все это в точности будет со временем до чего и впрямь уж более чем ужасающе выглядеть!
И то, в чем и вправду нисколько нельзя усомниться, так это именно в том, что коснется все это буквально всех нас в той самой полноценно единой и действительно незыблемо всеобщей совокупности всего уж как он только вообще ныне есть человеческого рода.
Причем утопнут в клоаке собственных великих достижений вовсе не тысячи, а сколь многие и многие миллионы живых людей.

151
Правда, все это кое-кому может еще показаться историей, изрядно уж всецело наиболее подходящей как раз-таки для анекдотов, а не для достаточно серьезного и вдумчивого обсуждения.
Да только, к примеру (из истории кораблекрушений), на наш сегодняшний день то явно ведь нынче прежнее человечество, величественно сумев создать корабли гигантского водоизмещения размером с «Титаник» и ему подобные, тоже, наверное, Бог весть чего о самом себе сколь бездумно же разом тогда возомнило.
Природа, мол, несомненно, отныне навеки побеждена силами сколь так изрядно ныне по-свойски технически подкованного человеческого интеллекта!
А то, между тем, был самый явный и никому нисколько вовсе так непростительный просчет, да и бессовестная переоценка довольно пока еще весьма уж относительно скромных наших возможностей как-то действительно доказали все те последующие трагические события!

152
Но то было когда-либо, ясное дело совсем так нисколько, далеко не вчера.
Ну а сегодня есть ведь у нас тот самый, несоизмеримо более великий технический потенциал, что еще непременно вскоре дозволит создать могучий «Титаник» (не Ноев ковчег), в котором уместится коли не все нынешнее человечество, то уж по меньшей мере довольно-таки весьма и весьма немалая его часть.
И вполне то само собой более чем неприглядно может еще уж, собственно, быть, что все мы сегодня сколь вот вплотную и занялись его совершенно непосильным гигантским строительством!
Судоверфь у нас – вся наша планета Земля, и все живое на ней еще явно нисколько не беспричинно может полностью сгинуть в гиблых пучинах человеческой глупости, как и всезнающего, во всем почти что искренне до чего только безупречно двуличного мракобесья.
А если кто чудом и выживет после той вездесущей и всеобъемлющей глобальной экологической катастрофы, то уж без тени сомнения явно вот может с ним то и впрямь сколь объективно вовсе так ненароком случиться…
А именно, что через совсем так нисколько непродолжительное время он буквально всею душой взвыв, как та собака, более чем искренне позавидует всем тем, кто почти безболезненно усоп однозначно же ранее.

153
Шапкозакидательские настроения, к чему бы это, они, собственно, ни относились, всегда исключительно крайне ведь дорого обходились всем тем пройдохам, что крали у себя, да и у других самый элементарный здравый смысл.
Однако как раз именно этак оно куда явно значительно проще жить себе да поживать посреди совершенно оторванных от всяких невзрачных реалий идеалистически светлых мечтаний.
Однако вовсе не надо бы столь беспричинно строить воздушные замки, пользуясь для этого в качестве отдельных кирпичиков всеми теми чрезмерно радужными планами на более светлое, чем оно ныне есть, грядущее.
Нет, можно разве что лишь изредка вздыхать о том навсегда ушедшем от нас в то самое далекое былое.
И между прочим, это именно сожаления о том, что некогда было столь безвозвратно всеми нами попросту раз и навсегда безвозвратно утеряно, собственно, и помогут нисколько не совершать точно таких же просчетов во всем том нашем грядущем всеобщем общемировом бытии.
Ну а в особенности именно тех бессмысленно бравых подлостей, что еще явно смогут в конце концов более чем однозначно всех нас привести к весьма конкретным и самым довольно-таки многозначительно печальным последствиям.

154
При этом то самое столь и вправду глубокомысленое возведение мысленным взором всех тех бастионов всеобъемлющего грядущего вселенского счастья, не так уж и редко приводит к сущему демонтажу всего того, что когда-либо было явно так сколь величественно воздвигнуто ранее в том самом, уже ныне вполне полноценно состоявшемся прошлом.
И это при том, что было оно исключительно внешне же монолитно и капитально обустроено, а также на редкость во всем благочинно и сколь явно так безыдейно вполне ведь как есть благополучно освоено.
И сама лютая смерть проклятого прошлого может еще разве что под собою подразумевать одно лишь грядущее рождение всего того беспросветно-несветлого будущего.
А потому и незачем столь бескомпромиссно яростно глаголить о неких искрометно-блистательных грядущих временах, о них и так безоговорочно верно, воинственно самоуверенно, да и самозабвенно некогда людям уже проталдычили на всем протяжении XIX века, да вот и в более чем незабвенно ярком всеми своими светлыми пожарищами начале XX столетия.
Ну а чем именно нечто подобное для всех нас еще обернулось, знает буквально каждый, кто хоть чего-либо желает обо всем этом хоть сколько-то, собственно, знать и действительно ведать.

155
Радужные иллюзии буквально всегда же являются самой неотъемлемой частью буквально всяческого восприятия человеком всех его близлежащих (в грядущем) перспектив?
И с этим, конечно, ничего не поделаешь.
И, кстати, аморфному общечеловеческому разуму в принципе явно так всегдашне более чем невзыскательно свойственно неизменно же разбирать за собою рельсы, по которым он смог бы еще отправиться в его столь недалекий обратный путь.
Запасные пути при этом нисколько не создаются, потому как зачем они нам?
А ведь та самая геомагнитная буря 1859 года вполне уж может еще раз, собственно, и повториться, причем на этот раз откажет не один тот телеграф, но и все то, на что скоропалительно возложила надежды вся современная техногенная цивилизация.

156
Да и вообще, наиболее насущная проблема всей нашей нынешней, современной эпохи в том-то явно и состоит, что это разве что одной той показухи ради, некоторые довольно-таки никем непревзойденно грамотные в науке люди целые горы (чужими руками) еще до отчаяния резво разом свернут.
Да только при этом им и далее нисколько не будет, собственно, свойственно во имя действительно стоящей того защиты всех тех совершенно с виду несметных природных богатств хоть что-либо еще приберечь из тех весьма и весьма весомо широких, как и сам общественный карман, государственных средств.
Всем защитникам природы надо бы держать их нагрудный карман как можно пошире, пока есть те самые, куда более важные и насущные общественные нужды.
Поскольку нисколько пока еще ни в едином своем глазу не воспримут нынешние важные и вальяжные политические деятели всю охрану окружающей среды именно как нечто для всех нас ныне исключительно важное, нужное, да и вполне до конца должное к его достаточно так спешному последующему исполнению.
Гораздо ведь со всех сторон праведнее им будет всегдашне до чего трепетно гордиться всем своим значительно лучшим вооружением, против которого вражеское буквально так вообще же ничто.
А между тем речь тут не идет об спортивных состязаниях, а зачастую именно о том оружии, что способно испарить в золу большую часть человечества, а все оставшиеся примут на свою душу ужасные муки.
И это еще при том, довольно-то хорошем сценарии.
То есть военное противостояние сверхдержав – это вовсе не игрушки в солдатики, а явная смерть, причем возможно, что и всего того, где-либо вообще ныне вволю цветущего и живущего.
Но этого многие, похоже, попросту нисколько и близко ныне совершенно уж не понимают.
Раз на наш сегодняшний день у всякого, а в том числе и имеющего самое прямое отношение к науке, обывателя нет никаких ощутимых воочию знаний о том, а чего это именно произойдет, коли то самое прекрасно демонстрирующее всю нашу непревзойденную великую мощь взаимоуничтожение России и США все-таки явно реально случится.
Ведь эдак буквально каждый может совершенно безбоязненно держать в руках оголенный электрический провод, не имея при этом ни малейшего понятия ни о заземлении, ни о фазе.
Дело-то, может быть, и поправимое, если ему кто-либо другой (электрик по специальности) чего-либо дельное издали намекнет.
Но раз у всего человечества попросту никак нет ни о чем подобном хоть сколько-то весьма весомых знаний, причем уж основанных именно на том реальном практическом опыте, то тогда ясно как божий день – осанистые представители науки и власти будут к любым угрозам и пророчествам относиться с сущим сарказмом девичьей неопытности.

157
Ну а когда этот самый пресловутый технический прогресс и безо всякой Третьей мировой войны явно еще породит все же эти свои, весьма во всем так именно что достойные великого творческого гения горькие плоды…
Вот именно тогда в своих первоначальных, естественных условиях живая природа непременно станет сущей экзотикой и реликтом, ну а по большей части и столь недавно зарытым в сырую землю нисколько не древним ископаемым.
И то, кстати, что совсем недавно безумно радовало глаз, да и было самым наглядным примером наивысших достижений всего человечества, вдруг внезапно окажется аморфным, жестяным нутром глиняного колоса всей той, как она только есть, современной цивилизации.
Плоды того самого, доселе и впрямь сладострастно и зычно превозносимого технического прогресса в конце концов явно окажутся столь нестерпимо терпкими, да и совсем же нисколько явно незрелыми.
А именно тогда, собственно, и начнется весь тот повальный град, гром и молнии на светлые головы ученых, поскольку это именно их, мол, нечестивых рук дело… ведь это ИЗ-ЗА НИХ мы и дожили до этакого трагически вопиющего кошмара.
Хотя и вовсе так оно совсем не иначе, а сами же потребители до чего громко в голос кричали: еще и еще благ и удобств!

158
Нормальная власть, она вот именно так во имя стада живет, и все его прихоти яростно виляют ей, словно бы куцым собачьим хвостиком.
Что же до плохой власти, то она всегдашне пред всем своим народом именно тем еще самым поросячьим хвостиком завивается, для того, собственно, и вооружившись всевозможными демагогическими воззваниями, а также и донельзя вкрадчивыми, кичливыми лозунгами.
Однако то уж порою и близко нисколько не важно, какова это именно в стране ныне власть.
Раз в том или ином случае радость умиленного и сладостного потребления и впрямь-таки ослепляет обывателя ярчайшим прожектором глубочайшего невежества во всем, что вообще даже и издали хоть как-либо касается всех тех, разве что только грядущих своих последствий.
А то, что в конце концов именно популизм и возьмет разом вверх, когда та законсервированная в трехлитровую бутыль природа все же вырвется куда-либо наружу, раздувшись от ботулизма человеческих отходов, про то и говорить вовсе-то совсем нисколько не стоит.
Поскольку для вполне полноценного понимания данного факта более чем предостаточно будет лишь совсем уж немного знать саму, какова она только есть, массовую людскую психологию.
Вещь это в принципе полностью предсказуемая и, как всегда прежде, злые люди в очередной раз явно сумеют разыграть успешную партию в покер, шулерски переиграв всех остальных, осторожных, вдумчивых и прагматичных.

159
Самое так неприглядное лицедейство, как следует и вполне уж назрело возведенное в принцип буквально всяческого общения со своим народом в точности, как то и было некогда прежде, в том не столь отдаленном грядущем вновь до чего еще непременно окажет довольно ощутимое воздействие на психику исключительно многих разных людей.
Сбившись в толпу, довольно-таки неприглядная людская масса сразу же становится полностью однородно серой, и мышление ее при этом совершенно так всецело воинственно неповоротливое.
И это как раз оно и подтолкнет их затем к тому заранее так вполне предопределенному выбору, кому это именно им действительно следует отдавать предпочтение, будучи в поисках нового вожака.
Ну а потому, когда в воздухе столь так и впрямь нестерпимо запахнет паленой резиной исключительно же беспрецедентно-вынужденно приостановленного технического прогресса, сам этот вопрос и станет во всем по-особому и как-либо иначе, то быть никак и близко нисколько не может.
Поскольку равнодушие масс к политике, оно только лишь пока все относительно благополучно, но вовсе-то того нисколько не более…
Ну а когда все то прежде радостное и доселе безумно сладостное более чем внезапно станет именно что разом поперек горла, то вот как раз тогда и выползет из некоего давно позабытого угла некий луддит, что все как надо народу, бешено при этом вращая глазами, с ходу растолкует и разъяснит.
Ну а под этаким соусом толпа вполне еще окажется способна именно что по-детски радостно наивно проглотить любые, даже и самые жареные факты.
Поскольку тогда, когда почему-либо стало уж всем вовсе ведь совершенно невмоготу, должен был еще хоть кто-нибудь, в конце концов, оказаться соответственно крайним?!
Из большинства крайних, как известно, никак и никогда нисколько не изыскивают.
А потому им и станет некто из явного меньшинства, имеющий хоть какое-либо, пусть и самое косвенное касательство ко всем этим нашим нынешним серьезным неприятностям.

160
И это именно тогда вся та радость от использования всех этих красочных новых игрушек, которыми столь уж радостно нас одарил ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО технический прогресс, попросту в единый миг сколь безнадежно разом померкнет, коли, скажем, летом без термокостюма вовсе вот никак нельзя будет даже и носа наружу тогда уже высунуть.
А вся естественная еда, совсем не в пример всем тем прошлым и былым временам, станет тогда выращиваться в одних лишь подземных теплицах (или тогда их поневоле переиначат в холодницы), а находиться они в те грядущие года будут где-либо довольно глубоко, глубоко под землей.
Да только помидоры, выросшие при искусственном, люминесцентном освещении, будут иметь вполне соответствующий люминесцентный привкус.
Да и то есть их доведется довольно-таки явно разве что тем немногим…

161
А в это самое время природа наверху уж окончательно пожухнет от всей той нелепой и жуткой дряни, что в данный момент весьма активно переводит собой атмосферу, как и абсолютно нестерпимой лютой жары.
Конечно, все эти выбросы есть столь ничтожный процент по отношению ко всеобщему ее объему, что они в чем-либо явно весьма подобны микроскопической капле в огромной бочке воды.
Однако и бочку меда, в принципе, не столь и сложно испортить одной лишь той, до чего миниатюрной, фактически ведь десертной ложкой дегтя.
И автор тут говорит вовсе не о том, что там где-либо сейчас давно витает, но прежде всего о том, чем воздух, которым мы дышим еще, чего доброго непременно отравят в ближайшие грядущие десятилетия.
Тем более что наиболее активным парниковым газом может стать именно тот самый обычный водяной пар.
Конечно, более всего ныне страдают большие океаны, и в них уже есть целые новые материки из наших современных человеческих отходов.
И вроде бы все это происходит довольно-то вдали от всяких берегов суши…
Однако почва, воды океана и атмосфера буквально во всем между собой на редкость взаимосвязаны, а потому и загрязнение чего-либо одного более чем однозначно влияет и на все то остальное.
А потому-то и близко никак абсолютно неважно, где это именно довольно же беспрестанно нынче сорят и гадят, да и далее совсем так не собираются действовать в каком-либо ином именно, собственно, духе…
Нет, истинно главным тут является разве что только то, что мы очень даже многое на нашей планете на сей момент явно так весьма преуспели столь весьма основательно и последовательно загадить, да и совершенно не собираемся до чего ведь спешно отказываться от всех своих дьявольски вредных привычек.

162
При этом еще надо бы сурово и напрямик буквально сразу с ходу заметить, что автор нисколько не ретроград, просто все надо бы делать именно вполне уж с ясным умом.
Гидроэлектростанции и теплоэлектростанции – вот она, вселенская экологическая катастрофа…
Однако никак нельзя строить АЭС в сейсмически опасных местах, а тем более совсем вот вблизи морского берега.
Фукусима была построена почти на самой кромке океанского прибоя, а между тем Япония вовсе-то не страна в 15 километров шириной, чтоб ее буквально везде мог залить даже и самый гигантский вал цунами.
Попросту японцы сколь и впрямь беспечно же проявили все то свое, несопоставимое ни с чем, исключительно так гигантское легкомыслие, построив свои АЭС на океанских берегах, где им угрожают не только землетрясения, но еще и цунами.

163
Ну а что так или иначе еще же даже и невзначай вообще касаемо Чернобыльской АЭС, то вот ее ввели в строй с явными недоделками (досрочно), чтобы успеть ко дню рождения дорогого и всеми нами любимого генсека Леонида Ильича Брежнева…
А к тому же еще все те действительно опытные специалисты пошли домой спать, а потому все плановые мероприятия свалились на плечи двух молодых, зеленых операторов…
Вот и рвануло, а так чего это вообще, собственно, может случиться – несколько сот литров воды из системы охлаждения, по причине аварии ушедшие в соседний со станцией водоем – то ведь, скорее всего, вовсе вот ничего, более чем невероятно действительно же устрашающего.
Попросту форменная неприятность, но и нисколько совсем не более того.
Люди, однако, исключительно во многом слишком вот весьма беспечно относятся ко всем тем вещам, что явно никак совсем не являются столь скоротечно и убийственно смертоносными, как та самая, нисколько-то вовсе не солнечная радиация.
Да только всего того адского мусора очень даже во всей той невероятно большой его совокупности несоизмеримо же явно значительно больше, чем какие-то жалкие сотни литров радиоактивной воды.

164
Кое-кто, наверное, безалаберно думает, что канализационные трубы индустриальной эпохи попросту разве что выносят на берега рек и озер одни лишь пестрые обертки от сладкой цивилизованной жизни.
А между тем они до чего и впрямь безрассудно выносят наружу из чрева технически оснащенного нового бытия именно то, что еще точно придется затем употребить в качестве суррогата бывшей некогда прежде нормальной и безупречно естественной пищи.
Причем произойдет это явно лишь разве что только потому, что стали общедоступными все те ранее и немыслимые технические новшества.
А между тем со всем их чрезвычайно немыслимо активным освоением можно было и несколько довольно-таки значительное время явно уж еще вполне вот и повременить.
То есть до того самого времени, пока ума и опыта у нас действительно окажется значительно поболее, а потому и все наши действия станут несколько гораздо более всерьез осмысленными…
Нет, то и впрямь возможно, что наши далекие потомки истинно смогут за какие-либо, с исторической точки зрения довольно недолгие (как, впрочем, и сама человеческая жизнь), полстолетия буквально все после нас довольно основательно подчистить.
Ну а также и столь изрядно всеми силами мощно проветрить, словно помещение вслед за уходом из него заядлого курильщика.
Да только они нам за все эти наши жуткие выхлопы, да и все прочие отходы нашей нынешней техногенной жизнедеятельности, еще ведь спасибо ой как тогда вовсе не скажут – это уж оно как пить дать.

165
Вполне еще будет при этом возможно даже и полнейшее уничтожение всей той накопленной до тех пор культуры, в связи с их более чем естественной «непомерной любовью» к нам, их очень даже недалеким (в смысле интеллекта) предкам.
Но вряд ли им это действительно еще пойдет во всем том дальнейшем на явную житейскую пользу.
Но раз нисколько нельзя будет вытащить мертвецов из их древних могил, дабы сколь незатейливо зло их еще за все то содеянное ими некогда в прошлом вполне вот назидательно, сурово и обезличенно более чем всерьез тогда покарать…
Однако самой уж как есть более чем наглядной возможности именно мигом полностью извести на нет все то, что их недалекими предками было некогда ранее создано, абсолютно никто у наших грядущих потомков вовсе-то нисколько тогда совершенно ведь не отымет.
И именно так между тем и могут когда-нибудь поступить те еще ныне разве что только будущие жители планеты Земля в одну лишь безмерно язвительную отместку за все то жуткое, словно торнадо, уничтожение всего же, значит, того, до чего еще смогли дотянуться наши с вами нечестивые руки.

166
А между прочим, еще уж будут и вполне вероятны все те до чего немыслимо чудовищные мутации в микрофлоре, самым так непосредственным образом во всем том блаженном своем неведении исключительно так ярко житейски разбуженные человеческой бесхозяйственной деятельностью.
Поскольку каждодневная жизнедеятельность нашей цивилизации, в самом, надо сказать, том еще принципиальном смысле этого слова, беспримерно создает вокруг себя огромнейшие горы самых отвратительных нечистот.
И если это не самая наилучшая среда для всякого рода бактерий, то тогда бич Средневековья – бубонная чума – то и впрямь на редкость более чем естественное следствие стерильной (словно в операционной) санитарии, царившей некогда как в обиталищах, да и, ясное дело, во всех общественных местах тогдашних еще не столь больших городов.

167
Самолеты за считаные дни сумеют разнести всю эту заразу по всему белу свету.
Инкубационный период, то есть то самое время, пока люди явно так будут чувствовать себя во всем ведь по-прежнему совершенно здоровыми, вполне еще однозначно может продлиться куда же значительно дольше.
Джек Лондон в своей пророческой книге «Алая чума» отобразил это примерно вот именно так:
«Прошли вторые сутки, никто не заболел. Мы были, казалось, спасены. Тогда мы еще не знали того, что выяснилось позднее: инкубационный период Алой чумы длится несколько дней. Поскольку после появления первых симптомов человек умирал очень быстро, то мы предположили, что инкубационный период должен быть коротким. Оттого-то по прошествии двух суток мы и радовались, что никто из нас не заразился.
Но третий день принес разочарование».

А может, все же у каждого пассажира, прибывшего из дальнего рейса, брать кровь из пальца, да и мазок из горла, попросту на всякий пожарный случай?!
Да только кто это, собственно, делать будет, раз это явно, несомненно, выльется в весьма немалую сумму диких денег!

168
Ну а кроме того, зачем это из-за всякой ерунды более чем напрасно беспокоить столь многих уважаемых людей, раз в те самые зачастую совершенно и без того утомительно дальние (межконтинентальные) рейсы летают отнюдь так не жители нищих негритянских районов Нью-Йорка.
Тут уж, скорее, сколь и впрямь более чем неотъемлемо сказывается тот самый, исключительно ведь элементарный фактор вящей обыденности и впрямь довольно уютно благоустроенного нынешнего бытия.
Ну а это и приводит нас к полнейшей расслабленности, и прежде всего это происходит именно вот в связи с тем откровенно же самым безупречным наличием столь невероятно радостных, бесконечно благостных удобств и крайне во всем мнимой (от всего того самоуверенного чванства) безопасности…
То есть как раз именно всего того, что, совершенно никак не скупясь, в общем и целом явно и создает в человеческом сознании весь этот нынешний всесильный технический прогресс.
Да только куда принципиально почаще он еще явно проявит себя в виде весьма существенной и довольно-таки многозначительной первопричины полнейшей же расхоложенности, чем действительно хоть сколько-то большей смекалки по преодолению всех тех, вполне еще вероятных и возможных трудностей, коих у матери-природы попросту хоть отбавляй.

169
Вот как пересекаются с авторским ходом мысли логические построения великого русского писателя Ивана Ефремова в его книге «Лезвие бритвы»:
«…и говорили о том, как возможность быстро перебрасываться на далекие расстояния изменила жизнь людей. Перемена в окружающем мире совершалась буквально в считаные часы, и так же поворачивалась жизнь, вынуждая к изменению действий, решений или привычек. Не удивительно, что такие резкие повороты в жизни человека, разрушая весь привычный его уклад, подвергали нервную систему большим напряжениям и требовали прочной психики. А по условиям цивилизованной жизни организм ослабевал, и получался разрыв между требованиями нового и состоянием человека».

Вот ведь оно как: уж коли человек и вправду исключительно во всем гениально умен, то именно тогда он и впрямь сколь этак явно заметит все те, разве что лишь намечающиеся во всем этом мире тенденции еще при самом их разве что самом изначальном зачатке.
Однако же большинство вовсе никак не обратит ни малейшего своего внимания на глас вопиющего в пустыне, пока само не почувствует запах свежей гари.
А значит, и придется выжидать, пока люди сами собой вполне еще всерьез не опомнятся, а это может явно оказаться чересчур вот весьма и весьма долгим и опасным делом!

170
Террорист номер один во всем этом мире ныне – одна лишь наша всеобщая общечеловеческая беспечность, и именно из-за нее и могут в очень даже весьма короткий срок погибнуть миллионы и миллионы, и всего-то лишь от того более чем самого неестественного фактора, коему вполне полноправно можно дать весьма толковое и здравое определение…
Высокомерная сытая тупость…
…а между тем ни биологи, ни врачи никогда и ни за что не потребуют превентивных мер по профилактике возникновения самой возможности фактически мгновенного распространения по всему белу свету совершенно же внезапных смертельных эпидемий.

171
А человек между тем, кроме всего прочего, теперича стал лезть и во все углы да щели.
А жила уж где-то себе да жила и никому нисколько жить совсем не мешала какая-нибудь экзотическая жуткая микрофлора, а археолог или спелеолог залез себе куда ни попадя, да и извлек ее на свет божий.
Вот вам и гибельный мор в общемировых масштабах.
Сейчас, в 2019 году, в Антарктиде совсем уж явно вплотную подобрались к тому озеру, что Бог знает сколько миллионов лет было закупорено под многокилометровой толщей льда…
Однако чего это именно там, на самой глубине, еще может оказаться за древняя микрофлора, кому то действительно будет на деле заранее так известно?

172
И разве речь тут сегодня идет лишь о том, чтобы нечто такое дать, хотя бы на один зуб уж попробовать тем вконец вот отчаянным смельчакам, дабы они хоть немного пороху, значит, еще в беспрестанных поисках острых ощущений всласть так понюхали…
Есть и впрямь на этом свете люди подобной совершенно неуемной породы, которым, может, и жить-то до глубокой старости не очень так сильно охота.
Нет, на наш сегодняшний день риск выглядит во всем до конца непременно иначе, нежели то было некогда в той самой седой как лунь древнейшей древности.
В опасном и довольно авантюрном мероприятии участвуют все жители планеты Земля, где бы они только вообще ни жили.
А кроме того, им и знать про то нисколько не дано, как и тем баранам, которых пастух пригнал пастись на склон того, разве что лишь совсем недавно вдруг ставшего пробуждаться вулкана.
Мол, он всегда слегка своим подземным гулом гудит, а то, что немного землю трясет и пепел в воздухе реет, так то ерунда все, ведь до сих пор хорошо же, доселе неизменно под вечер исключительно во всем благополучно кончалось.

173
Нет, то, конечно, уж в принципе дело полностью ясное: человеческое стадо до чего и впрямь безумно любит собирать урожай плодов и ягод освоения всего того нового и никем ранее нисколько до сих самых пор совершенно невиданного, а потому на своей шкуре еще никем никак совсем и не изведанного.
Вот, скажем, явно уж найдя себе какие-либо новые грибы или весьма необычные, никогда им ранее не попадавшиеся ягоды, древние люди более чем естественно, что вскоре сделали бы их истинно той еще обыденной частью всего своего самого повседневного рациона.
Правда, поначалу они, понятное дело, до чего и впрямь вполне достоверно еще бы убедились, что от их употребления мухи не мрут, а также и про то они непременно, точно бы еще прознали, а не приводит ли их обильное употребление в пищу к весьма сильному расстройству желудка.
Они и сами собой более чем незамедлительно враз находились, ну а чтобы люди сразу всею толпой чего-нибудь новое в пищу употребили, такого ранее никогда еще попросту никак не бывало.

174
Вожди тогдашние хотя и с дубинками наперевес ходили, а все же ни к чему подобному призывать никого бы и никогда, ясное дело, совершенно и близко так вовсе не стали.
Ну а с другой стороны, вот чего это вообще нынешним вождям, собственно, делать?
Нынче людей стало слишком много, а потому и пищу никак теперь и близко нельзя продавать свежей – и вкус ее, если она дешевая, всегда уж оставляет желать разве что лишь чего-либо весьма и весьма значительно лучшего.
А потому в ход и идут всевозможные биодобавки, а от них разве что только толстеют?

175
Как оно видится автору, вполне еще возможны и куда значительно поболее опасные, долговременные последствия от всего этого столь бездумного использования всевозможных искусственных средств для лечения, мелиорации, да и вообще всего того, чем человек сегодня загаживает себя изнутри, а также и всю ту весьма плотно окружающую его (среду) природу.
И в принципе, то само собой сколь уж вполне ведь безукоризненно, ясно и понятно, что коли внезапно случится какой-нибудь мор, то есть неожиданно, негаданно посетит этот бренный мир какая-никакая, пока еще никакими современными лекарствами нисколько так и не излечимая эпидемия…
Ну что же, при подобного рода весьма прискорбных делах одна лишь нагрузка на почву резко уменьшится, и все.
Но ничего и впрямь во многом исключительно более худшего, в общем-то, никак вовсе и не произойдет.

176
Да только как бы это разом не рухнуло при этом все человечество в новую яму безвременья и безмерно нечестивой нечеловеческой жестокости.
И то самое, навеки прославленное цивилизованное общество и впрямь еще при подобном раскладе может же оказаться всецело «стреножено» повсеместным экологическим кризисом, а потому и очутится оно, словно бы в мышеловке, у некоего нового воинственно-популистского меньшинства.
Того вот, собственно, самого, что столь непременно сразу во весь свой зычный голос и завопит о всенепременном скором возврате к старым добрым временам во имя прежнего цвета неба, как и повсеместного возрождения загубленной злосчастной техникой былой природы.
Да только то единственное, чего оно столь непременно разом вернет, так это одни лишь прежние оковы давным-давно всем нам донельзя, весьма уж вконец, от века еще опостылевшего рабства.
И кто-то, конечно, вполне еще может задать вопрос: и как это нам все то более чем спешно и наскоро предлагается ныне предотвратить? Неужто тем еще бесславно вымученным путем самого что ни на есть естественного, да и безупречно действенного возвращения назад, к дикой природе?
Нет!!!
Подобные предложения, ясное дело, граничат с одним лишь вполне так наглядным клиническим идиотизмом!
Да и то граница эта довольно размытая и условная – все еще до чего и вправду всецело зависит именно от степени серьезности чьих-либо благих намерений.

177
Автор и в мыслях своих никак не держал каких-либо поистине же безумно утопических планов по сколь и впрямь более чем непринужденно спешному последующему возврату всего человечества к тем древнейшим, еще ведь самым изначальным его, примитивным истокам.
И в самом деле, нисколько вовсе так нет в том ничего разумного, чтобы действительно взять да совершенно беспроигрышно разом вернуться в доиндустриальную эпоху, а тем и с ходу, значит, решить все эти наши сегодняшние глобальные проблемы.
А то и вправду и близко нисколько не тот исключительно верный и заманчивый способ, дабы впрямь так всецело и безукоризненно вконец так избавиться от всех тех, ныне издали надвигающихся туч лишь выжидающих своего часа диких ненастий, а вовсе не тех обычных и вполне, кстати, до боли нам привычных погодных неприятностей.
А кроме всего прочего, есть еще и сама абсурдность подобного рода недалекого мышления.
Колесо новейшей истории никому вспять уже не повернуть!
И в принципе то самое, раз и навсегда, навеки единственное, чего, быть может, и удалось бы сегодня вообще уж, собственно, сделать, так это разве что безо всякого промедления перестать делать одни лишь те, попросту так сами и липнущие к чьим-то рукам невообразимо колоссальные деньги.
И главное, все это более чем безотрадно и повсеместно происходит именно там, где истинно нужен нормальный и здоровый, трезвый прагматизм.
И это касается буквально всех сторон нашей нынешней индустриальной жизни.

178
Фармацевтика производит целые горы лекарств, вызывающих почти что так явную наркотическую зависимость.
Их продажа позволяет кое-кому туго набить себе карманы деньгами за счет людей, страдающих всевозможными хроническими заболеваниями.
В то самое время, как гомеопатические средства могли бы стать значительно дешевле, кабы их производство взяло себе на вооружение само государство.
Они-то точно исключительно так отрицательно повлиять на все те грядущие поколения на том самом, до поры до времени скрытом генетическом уровне попросту ведь никак вовсе и не способны, исходя из самой, как она только есть, более чем естественной своей природы.
А то, в конце концов, попросту еще неминуемо когда-нибудь то само собою, собственно, выйдет, что все те лекарства, которыми доктора столь усердно и нещадно смолоду же пичкали несколько поколений, и окажутся затем именно той наиболее основной причиной появления на свет еще с рождения больных духом и телом людей.
Вот что пишет об этом писатель Иван Ефремов в своем романе «Час Быка»:
«Она рассказала, как близоруко ошибались те, кто торжествовал, побеждая отдельные проявления болезней с помощью средств химии, ежегодно создававшей тысячи новых, по существу, обманных лекарств. Отбивая мелкие вылазки природы, ученые проглядели массовые последствия. Подавляя болезни, но не исцеляя заболевших, они породили чудовищное количество аллергий и распространили самую страшную их разновидность – раковые заболевания.
Аллергии возникали и из-за так называемого иммунного перенапряжения, которому люди подвергались в тесноте жилищ, школ, магазинов и зрелищ, а также вследствие постоянного переноса быстрым авиатранспортом новых штаммов микробов и вирусов из одного конца планеты в другой. В этих условиях бактериальные фильтры, выработанные организмом в биологической эволюции, становились своей противоположностью, воротами инфекции, как, например, миндалины горла, синусы лица или лимфатические узлы. Утрата меры в использовании лекарств и хирургии повредила охранительные устройства организма, подобно тому, как безмерное употребление власти сокрушило охранительные устройства общества – закон и мораль».

179
Да только не стал он весьма уж конкретизировать все те архиважные причины подобного подхода в их экономическом смысле, а они между тем тоже ведь крайне важная тема для самого беспристрастного обсуждения!
Люди очень любят власть над всеми себе подобными, а для этого им и нужна либо вполне подходящая для того сумасбродная идеология, либо то, что на деле окажется силой? способной сдвинуть с места практически любой вагон чьих-то ярых хищнических амбиций.

180
Но им-то уже сегодня более чем следовало весьма так конкретнее и довольно-то значительно вот ответственнее призадуматься как раз о том, а насколько это немыслимо огнеопасна «цистерна общемировой технологической глупости»…
И то ведь абсолютно точно, что, будучи сколь наспех прицеплена к тепловозу всеобъемлющего научного прогресса, докатится она до ближайшей станции – «глобальная экологическая катастрофа», где нам всем и предстоит сходить уж разом на нет.
И все это от одних тех бесконечно слащавых теорий, сколь так незамедлительно кем-либо глубокомысленно воплощаемых в немыслимо новые «более светлые» реалии всей этой нашей безукоризненно обыденной и повседневной индустриальной жизни…
И главное, все это ныне и впрямь до чего только более чем полноправно осуществляется именно во имя некоего исключительно явного и крайне абстрактного блага всего человечества.
Ну а между тем именно этими скороспелыми чаяниями ему, в конце концов, и будет пухом земля.

181
XXI век еще, несомненно, может, в конце концов, явно так оказаться тем самым зловещим столетием более чем всеобъемлющего нашего безрассудного поражения пред силами в том самом строго определенном смысле более чем разумно выверяющей абсолютно каждый свой шаг тысячами и тысячами проб природы.
Да только где это было всем тем нынешним элитам еще уж в ту всем нам принципиально жизненно важную сторону сколь благопристойно задействовать весь свой довольно немалый житейский интеллект?
Нет, нисколько не бывать ничему подобному, раз все власть загребущие как один видят один лишь тот яркий свет в самом конце и впрямь до чего бесконечно же длиннющего туннеля старой и донельзя примитивной жизни.
А между тем, выползая наружу из тьмы глубочайшего невежества, нам бы нисколько не следовало, собственно, забывать и про то, что довольно многое мы, в сущности, никак пока вовсе, вот совсем так нисколько не знаем.
Ну а чего-либо подобное и вправду столь немыслимо опасно – вслепую брести наощупь, совершенно не ведая, где пропасть, а где усеянная цветами межгорная равнина.

182
Стоя на одной ноге, всю Библию назубок нисколько никак уж не выучишь, зато от долгой и неудобной позы можно еще и в грязь лицом непременно разом бессильно рухнуть.
И автор именно то для себя столь бесхитростно и безупречно, как и те самые дважды два, уж давно вот и вправду находит…
А именно, что буквально все то нынешнее человечество, бездумно играя в классики, вполне так вероятно ныне учится управлять всем этим миром, со всей очевидностью как раз себя довольно искренне и крайне наивно при этом почитая за его нового, и значительно лучшего при этом творца.
А между тем свет в конце длинного туннеля вовсе не обязательно обозначает именно выход из всего того, ныне исключительно явно, столь ведь до чего отчетливо многозначительно наметившегося индустриального тупика.
Поскольку еще уж более чем определенно может он, собственно, обозначать и вход в то самое будущее, в котором в выхлопную трубу попросту разом вылетит все то нетленное, что создало искусство, а сущие отбросы останутся на самые долгие затем века.
И именно поэтому тот самый донельзя самоуверенный современный человек вполне еще может снова оказаться во власти духовной дикости, наспех отринув от себя сразу так все то, что чуть было его совсем раз и навсегда не погубило.

183
И в самом принципиальном смысле этого слова именно тот прежний, хорошо исхоженный вдоль и поперек мир, он-то и сможет действительно послужить нашим потомкам тем запасным выходом, или, куда точнее, да и лучше было бы без обиняков назвать его входом в то вполне до конца, надежное – гужевое и пешеходное будущее.
А между тем все когда-нибудь, может, и пойдет именно по данному сценарию, коль скоро все человечество непременно так еще разом утопнет в непролазной топи последствий, бесконечных кровопусканий будто бы и впрямь абсолютно неисчерпаемых ресурсов дикой природы.
И именно тогда и будет суждено ему стать тем единственным выходом для полностью загнавшего себя в нелепый тупик человека умелого.
А потому и не останется у него никакой иной альтернативы, кроме того самого, бесконечно простого до нелепости существования посреди невероятно же бескрайней груды развалин той самой предыдущей техногенной эпохи.

184
Да только, увы, люди нынешние вполне еще могут довольно-таки сознательно преуспеть в самом доблестном создании внешних условий, дабы этот единственный выход был бы для всех тех лишь случайно выживших остатков человечества столь надежно завален многотонными плитами сверхмассивной гигантомании.
А следовательно, куда-либо обратно нашим потомкам и на коленках в лоно природы будет затем нисколько вот вовсе совсем не вползти…
При помощи нашего сегодняшнего усиленного, блочного строительства мы еще в этом столь основательном деле действительно можем вскоре и впрямь до чего безгранично явно уж до самого конца преуспеть.
Само собой разумеется, что пока все это не более чем бред сивой кобылы в глухую августовскую ночь.
Однако яснее ясного, что то, что и близко никак не является чем-либо действительно изведанным на самом конкретном чьем-либо горьком опыте, люди никак не будут способны ни оценить и ни осознать, ни даже хоть сколько-то принять на веру, да и вообще хоть как-либо действительно явно так к сведению.

185
Научиться чему-либо путному возможно лишь тогда, когда уж всенепременно споткнешься и пребольно ударишься о (чего тут попишешь) всегда и во всем до конца отрезвляющую землю.
Вот именно когда и впрямь искры из глаз совсем невзначай так посыпятся, то это как раз тогда вдруг и окажется, что чего-либо мы, значит, никак, совсем же нисколько, вовсе недоглядели.
А ведь этакое трагическое падение вполне еще может оказаться и чересчур, именно что никак так не в меру чрезвычайно болезненным для буквально-то всех тех, кто, являясь разве что лишь пассажиром планеты Земля, буквально сразу же рвется стать ее всенепременным грядущим капитаном.

186
Ну а «кислое лицо суровой обиды» на все те, довольно незатейливо сами собой неправо пока еще сложившиеся обстоятельства, если к чему-либо всех нас и приведет, так это разве что лишь к тому самому, конкретно и многозначительно донельзя так обезличенно, крайне же исключительно чему-либо совершенно вот нехорошему.
Поскольку если некие и по сей день нераскрытые факторы и вправду мешают нам враз овладеть всеми-то тщательно сокрытыми за семью печатями секретами бытия…
А между тем столь немыслимо надолго подобная оскомина явно еще неимоверно верно отсрочит то самое, довольно-таки долгожданное избавление от целого наглого роя пространных грез, неизменно свойственных людям с крайне недалеким умом, но зато столь, несомненно, обладающих безмерно необъятными амбициями.
Так ведь и щебечут они, словно райские птицы, о всеблагом одноразовом улучшении всего уж разом и вся…
Причем настояно все это именно на том самом, весьма так непререкаемом, абсолютном всесилии человеческого разума, вроде бы как и впрямь столь неизменно от века всецело довлеющем над всеми слепыми инстинктами той, пока еще нами никак не прирученной дикой природы.

187
Ну а автор более чем авторитетно полагает, что для начала нам вовсе так совсем так нисколько не следует рваться к штурвалу судна, называемого самой жизнью…
Лучше уж, обретя все необходимые к тому навыки, сделаться матросом, юнгой нашего совершенно ведь необъятнейшего бытия.
Рвясь же сразу в капитаны, только и можно будет стать летучим голландцем на необъятных просторах бескрайнего космоса.
Человеку явно еще надо бы попроситься к природе в сущие подмастерья, а то однозначно так от князей интеллекта одни лишь белые косточки на действительно долгие времена здесь уж и вправду, без всякой тени сомнения вскоре останутся, ну а малые колонии на других планетах попросту вымрут или полностью выродятся…
Мы все в целом не столь уж проникнуты чистым от всяких стадных амбиций светлым умом, а потому и вовсе-то зря очень многие обыватели, да и правители, смотрят на все те великие достижения неких отдельных высоколобых личностей именно как на свое, а даже и не на всеобщее наше общечеловеческое достояние.

188
Мужи государственные вообще вот явно стараются выжать из прогресса максимум пользы, прилагая при этом самый минимум своих умственных усилий, поскольку их уютное кресло, как правило, послужит им лишь для более чем углубленного позитивного самосозерцания.
Хотя, по правде говоря, леность ума или же тела – исключительно общечеловеческое свойство.
А потому вовсе не удивительно, что все те приземистые искатели легких путей развития общества или науки всегдашне стремятся прийти к конечному результату, вполне осознанно не прибегая при этом ни к каким физическим или любым иным (духовным, к примеру), более чем весьма так обременительным для них нагрузкам.

189
И только одно постепенное подавление в самих себе всех этих безнадежно же как есть естественных для столь многих людей качеств, собственно, и создает тот тип человека, что со временем и впрямь-то явно окажется способен добиться от этой жизни хоть сколько-то большего, нежели простое и ни к чему серьезному не ведущее прозябание.
Но, однако, возможен еще и успех, несущий тайное, нисколько не видимое глазу зло!
И этакий чей-либо великий научный труд, до чего откровенно закладывающий некие новые основы всего того принципиально иного общественного бытия, может явно во всем еще оказаться исключительно вот и вправду невероятно Сизифовым.
Причем вовсе не из какого-нибудь полузабытого древнегреческого мифа, а из самых что ни на есть обыденных реалий всей этой нашей нынешней жизни.
И при таких бравых, но крайне беспутных делах не один лишь камень скорехонько покатится вниз, но и все человечество вместе с ним явно в придачу.
И как раз уж любое самое вот благостное завершение какого-либо важного опыта или широкомасштабного эксперимента еще никак не сможет гарантировать настоящего длительного успеха в течение всех тех только-то затем последующих веков.

190
И кстати, как оно всем давно уж вполне вот известно, поднять самолет в воздух – отнюдь не самая важная, наиболее, так сказать, основная задача для любого самого опытного пилота.
Посадка гораздо важнее взлета, а посему если великолепный аэробус разбился при своем приземлении, то далее окажется вовсе-то совершенно неважным, какие только именно в нем были созданы великолепные удобства и новшества.
Все его избалованные благами цивилизации пассажиры явно еще окажутся заложниками всего этого нынешнего самоуверенного цивилизованного снобизма.

191
И вот она, та столь неприглядная картинка из не очень далекого нашего несветлого грядущего: два оборванных дикаря смотрят на развалины, обиталище диких мутантов.
Один молодой, а другой уже древний старик (в свои 45 лет), и говорит он о том, что когда он был юн, этот город был полон жизни, а нынче померли все.
Вот чего пишет по этому поводу Джек Лондон в своей книге «Алая чума»:
«Всюду стояли автомашины: владельцы бросили их из-за того, что вышло горючее, а в гаражах ничего нельзя было найти. Помню один такой автомобиль – на сиденьях лежали мужчина и женщина, оба мертвые, а неподалеку, на тротуаре, – еще две женщины и ребенок. Куда ни повернись – страшно смотреть! Крадучись, словно тени, куда-то спешили люди: бледные, как полотно, женщины, прижимающие младенцев к груди, отцы, ведущие за руки ребятишек… Шли поодиночке, парами, целыми семьями, стараясь поскорей выбраться из зачумленного города. Некоторые тащили за собой продукты, другие – одеяла и ценные вещи, но многие уходили совсем налегке».

192
И ведь, ясное дело, что нечто подобное вскоре и впрямь-таки, собственно, может именно что на деле, а вовсе не на словах уж действительно так разом и произойти.
Причем в самом реальном, а не книжном и кем-либо исключительно наскоро выдуманном, иллюзорном бытии.
Да еще и по целому ряду самых различных причин, если, конечно, человечество вдруг не опомнится, к чему сегодня явно имеются некоторые весьма существенные тенденции.
Однако для всего этого отдельных проблесков мысли явно окажется вовсе-то никак нисколько еще недостаточно.
Из чего же следует сей до чего только безутешный, печальный вывод?
Наверное, из самой жизни!
Раз уж наиболее в ней действительно главным так и остаются одни лишь большие и всеобъемлющие имперские интересы, а экология по большому счету по-прежнему задвинута на самый задний и отдаленный план.

193
Наверное, кое-кто попросту сидит и довольно хладнокровно ждет, пока все пять стихий и вправду разом пойдут на нас до чего и впрямь бесконтрольно явной открытой войной!
А игра чьего-либо больного и весьма распаленного бурною фантазией воображения еще уж явно может и проявиться именно в том самом смысле всей, так сказать, вполне конкретной реализации всего вышесказанного в реалиях этого или максимум последующего, XXII века.
А весьма благодушное всего того отрицание в конечном итоге окажется плевком в колодец чужого ума, из которого, в конце концов, и доведется водицы испить.
Но это будет потом, а пока восторги по поводу всего того созданного своими руками и будет затмевать все то, что пока прячется по всяким темным углам, лишь иногда устрашающе выглядывая оттуда.
Но, в конце концов, сольется все это в совершенно непрекращающуюся череду бед и кровавых несчастий.
И вот именно тогда все эти весьма свойские, безмерно сладостные воззрения о некоем лучезарно-светлом грядущем еще же и окажутся одним лишь сущим карточным блефом.
По всей на то видимости, кое-кому попросту издали кажется, будто бы весь этот мир, столь нами бессердечно ныне терзаемый, уж как-нибудь явно сумеет со временем более чем беспрекословно ужиться со всем тем крайне амбициозно пренебрежительным подрывом самих так основ своего доселе вполне естественного существования…
Да только не бывать ничему подобному совершенно вот попросту именно что никогда!
В конце концов, жизнь нам сполна отплатит точно той же монетой, что и мы ей.
Вырвав из сердца своего всякую жалость к роду людскому, она сколь бескомпромиссно и неимоверно жестоко его утопит в клозете, им-то самим заранее для того, наверное, столь запасливо и бережливо собственноручно и созданном.
Вот он, весь тот технический прогресс, в его истинно грядущей дальнейшей исторической перспективе.
Не будет он (поскольку вовсе и не должен) вполне уж так справедливым ко всем тем, кто, взяв в руки лопату, истово кряхтя в преддверье всеобщего грядущего блаженства, все вокруг себя бездумно вытаптывает, до чего беспечно пробивая себе тропу в зыбучем песке новых и исключительно неожиданных открытий.
Причем неожиданны они именно так по всем своим совершенно вовсе вот никак и непредсказуемым грядущим последствиям.

194
Надо бы понимать, что вынуть чеку из гранаты способна и обезьяна: у нее тоже есть все пять пальцев наподобие человеческих, и они весьма и весьма ловкие и проворные.
Люди от приматов пока что больше всего отличаются разве что всем-то своим явным умением бессмысленно разрушать, а если и созидать чего-либо грандиозное, так то сколь запросто может еще оказаться чем-нибудь таким, что в будущем никак вот нисколько не поскупится на фактически полное разрушение всего ведь и вся.
И то самое крайне бестолковое сокрушение чего-либо давно навек устоявшегося может разве что еще привести к одному тому свистящему в ушах падению в пропасть буквально всеобщего нашего последующего небытия.
Поскольку природа очень даже необычайно хрупка, а потому и всевозможнейшие над ней столь отважные эксперименты могут еще сколь непременно, как есть же весьма поспособствовать именно этакому, весь этот мир разом полностью до конца разрушающему эффекту.
И только глупость человеческая совершенно так полностью безвременна, а люди смертны, а иногда и внезапно смертны.
И кстати, чем уж выше и значительнее какое-либо открытие, а тем более изобретение, тем лишь более и более у него еще может затем отыскаться неожиданных и крайне нежелательных побочных эффектов.
Попросту, чего же это, граждане, выходит?
Есть результат, бери его в руки и смело им пользуйся, ну а чего он в последующем и грядущем в виде сурового сюрприза еще уж явно так может всем нам когда-нибудь на гора более чем неожиданно и крайне так удручающе преподнести, то совсем не наша сегодняшняя забота.

195
А потому коли те проблемы явно нисколько вовсе никак уж не наши, а именно тех, кто еще разве что некогда придет после нас в этот мир, то пусть это именно они их все затем весьма так последовательно и плодотворно всеми своими силами и разрешают.
Поскольку это та самая большая и довольно трудновыполнимая задача неких абстрактных последующих поколений, а совсем не нас, теперешних их недалеких, плоско и утилитарно мыслящих недальновидных предков.
Ну а нам-то сейчас нисколько не до того!
Поскольку любые многоступенчатые проекты защиты природы обязательно еще повлекут за собой большие и весьма существенные затраты.
Причем в самом уж корне своем более чем явно во всем немыслимо и сколь так многозначительно отличающихся от всех тех наших сегодняшних серьезных и повседневных, солидных капиталовложений.
И то, что речь нынче действительно идет о крайне так исключительно необходимых вложениях во имя всеобщей последующей нормальной жизни вообще…
Нет, уж совсем не дойдет понимание всего этого, пока и вправду гром раскатами своими по всей планете разом не грянет!
Ну а напугав до самой крайности, он-то непременно еще вскоре заставит буквально все те прежние глупости в точности именно вновь и вновь раз за разом в спешке опять сотворить.
Сместятся одни лишь акценты и жизненные приоритеты.

196
А между тем все те невообразимо большие и многолетние капиталовложения давно бы пора сколь благоразумно нынче уж вкладывать именно в то самое доподлинно прозорливое предотвращение всех тех грядущих бед и несчастий нынешнего чересчур немыслимо индустриального века.
И все те каменья, летящие с неба в виде килограммовых градин, да и целое море всяческих «прочих удовольствий», будут еще столь неразрывно затем связаны именно с той, более чем бездушно и лицемерно кем-либо именно так на бюрократическом языке проникновенно прозванной «окружающей нас средой», а куда точнее – матерью всего сущего, природой.
И надо бы нынче уже подумать об истинной долговременности существования всего человеческого рода и не искать астероид, чисто теоретически явно способный убить все живое, а вполне еще здраво подумать, как именно все то живое каждый божий день мы убиваем, собственно, сами.
Поскольку если со всем этим бездумно и самонадеянно явно так еще припоздниться, то непременно вскоре выйдет из всего этого нечто довольно-то схожее «с тем самым весьма поспешным и абсурдным тушением электрического щитка при помощи мощной струи воды».
Эффект для пожарника будет истинно пламенно потрясающ!
Да и неистово могуч в смысле более чем незамедлительного разрешения всех тех, какие у него могли быть когда-либо еще, проблем, да и всяческих жизненных неурядиц в придачу как-никак, собственно, тоже.

197
И всем нам явно еще надлежит пристально глядеть в грядущее, более чем неизменно пуще глаза при этом опасаясь именно роли эдакого незадачливого пожарника.
Поскольку именно в свете всего того отчаянно-воинственного популизма до самых чертиков буквально разом ведь перепуганного неимоверным, бешеным разгулом совсем не на шутку внезапно разгулявшихся стихий и будет еще явно признано наиболее оптимальным именно то самое гибельное и совершенно безответственное решение всех тех ныне крайне остро стоящих проблем.
Да и вообще вся эта наша великая самоуверенность прежде всего как есть, исключительно во всем безупречно основана именно на том самом, до чего незыблемо кратковременном могуществе над всем тем, значится, ходом времени и истории.
Да, конечно, все внешне сегодня выглядит именно так, будто бы мы и впрямь, до чего своевременно, создаем себе некий довольно обновленный мир куда поболее для нас удобных и во всем однозначно до самого конца весьма уж подходящих нам вещей.
Да только, в конечном итоге, выходит оно с точностью именно до наоборот, поскольку наиболее верный и элементарный способ – это, вполне естественно, одно лишь бессмысленное и беспрестанное разрушение, а значит, всему на свете еще уж и вправду грозит более чем неминуемая грядущая скоротечная деградация.

198
Причем до чего всесильный технический прогресс и есть тот самый, сколь так всецело наглядный регресс природы, а по большей части и человека вместе с ней.
Как то, кстати говоря, очень уж верно некогда подметил в своем рассказе «Усомнившийся Макар» Андрей Платонов:
«Не то тут особые негодяи живут, что даже растения от них дохнут! Ведь это весьма печально: человек живет и рожает близ себя пустыню! Где ж тут наука и техника?»

А наука и техника, они-то как раз для того и созданы, дабы буквально все же вокруг себя истово разрушать, воздвигая при этом один тот нелепый металлопластмассовый мир, однозначно же возводимый на обглоданных костях доселе живой, но до чего только при этом неосознанно и слепо дикой природы!
А если человек и вправду чему-либо всерьез поспособствовал, так это разве что развитию и усовершенствованию некоторых вредных явлений посреди всех тех живых организмов.

199
Крысы, они ведь ранее в одной лишь Азии и водились.
Их через моря и океаны корабли поразвезли по всему белу свету, и вот нигде уж совсем не стало житья от всех этих вредных и отвратительных животных.
Да, конечно, никто с тем и вовсе нисколько не спорит: кокосовые пальмы и кофейные плантации там, где их отродясь ранее не бывало, это тоже столь явная заслуга современного человека.
Но этак оно разве что лишь в мире культурно возделываемых растений, однако то, что касается красивых диких животных, то их вот на этой земле становится все меньше и меньше.

200
А между тем и в микромире начали происходить самые ужасающие и весьма так болезнетворные для всего человечества, очень даже никак никого не радующие, более чем серьезные и довольно-таки крайне во всем исключительно непутевые перемены.
Вот, к примеру, та же вакцинация сколь бесспорно спасая при этом чьи-то жизни, явно еще принуждает всех тех зловредных микробов до чего только спешно мутировать, а это, в свою очередь, вынуждает медицину усиливать действие антибиотиков на тело человека.
А потому как уж то само собою и впрямь ведь столь этак весьма безнадежно выходит, наиболее удивительно легкое решение какой-либо ныне существующей проблемы еще обязательно, в конечном итоге, чревато страшными, словно лавина в горах, грядущими бедами и суровыми несчастиями.

201
Правильные пути почти всегда невозможно трудны, поскольку безопасность и удобства неизменно стоят совсем же нисколько не дешево.
Однако скупой, в конце концов, более чем неизменно заплатит дважды сначала за скупость, ну а позже за тупость.
И разве можно тут вообще поднимать сам вопрос о том, а понимают ли акулы большого бизнеса ту немыслимо тяжкую цену, которую всем нам явно придется еще заплатить за все это наше сегодняшнее, совершенно беспутное отсутствие хорошо же отлаженной системы утилизации вполне вдосталь и по нашу душу нынче имеющихся производственных отходов?
Мы ведь теперь до чего только благоверно растаскиваем угли собственного теплого очага, и мировой пожар – он совсем теперича близок и почти что явно так именно что неотвратим.
Да и холод зимы может стать чем-то леденящим не одно тело, но и саму душу.
Правда, конечно, надо бы еще и то сколь безрадостно и скупо с ходу более чем трезво и делово довольно взвешенно же признать…
Попросту ведь нынче для чего-либо подобного никому нет ровным счетом никакого дела, поскольку тот самый разноцветный снег уже завтра на землю выпадать явно еще никак не начнет.

202
Кислотные дожди – тоже пока весьма и весьма мягкая вещь.
Но, в конце концов, и они тоже могут оказаться довольно-таки страшным явлением некоего нового до чего несусветно ненастного бытия.
Судя по всему, все те далекие последствия столь неспешного процесса замусоривания и засорения всей той в глазах некоторых исключительно же отвратительно никчемной дикой природы довольно-то долгое время могут оставаться вовсе так нисколько совершенно неприметными.
Раз вся та окружающая нас среда обильно и без всяких обид попросту почти беззвучно впитывает брошенные в нее плевки, однако когда-нибудь она, широко улыбнувшись, всецело отрыгнет их назад.

203
Вот тогда и начнутся цветные дожди, точно такой же снег, дикие, долго нисколько, никак не прекращающиеся и не ослабевающие ураганы по всему этому невероятно разноликому миру, да и жара в тени под 70 градусов.
И от всего этого до чего ужасного, все ведь разом сжигающего зноя нашим внукам и правнукам явно еще придется спасаться, прячась от всего этого ужаса в особых холодильных камерах.
Конечно, кто-то очень уж сильно грамотный в науке вполне этак может до чего только вальяжно произнести целую речь о глупом дилетантстве, найдя себе удобную точку опоры именно в том, что никакого разноцветного снега быть попросту, по определению, совершенно так нисколько не может.
Это, мол, все сплошная несуразица и дикая галиматья, поскольку с точки зрения всем общеизвестной химии ни в формировании капельной массы в облаках, ни в возникновении кристаллов снега ничего, кроме самих молекул воды, участвовать и близко вовсе так нисколько не может.

204
И все это чистейшая правда!
Да только далеко уж нисколько не вся, поскольку возможны и низко летящие над землей облака взвеси, с которыми по пути к земле встретится льющаяся с неба вода или та самая оседающая на землю снежная масса.
И это так же естественно, как и всякая грязная вода!
Этого пока еще нигде нет и вряд ли когда-нибудь будет.
Ну так автор вроде бы никак и не против, чтобы и вправду ничего подобного никогда бы, нисколько, вовсе ведь попросту не было!

205
Оно и понятно, что придет это далеко так не сразу.
Любой общемировой процесс непременно должен еще для всего своего действительно широкомасштабного начала довольно долгое время весьма нерешительно набирать все свои во всем-то дальнейшем самые мощнейшие обороты.
И то вовсе никак неоспоримо, что пройдет еще довольно-таки немало тех долгих, относительно спокойных десятилетий, прежде чем действительно станут приметны все те последствия бездумных действий по отношению к матери всего сущего – природе.
При этом люди никак того нисколько не замечают, что мир вокруг них действительно изменяется к чему-либо значительно более худшему, поскольку все перемены протекают в очень медленной, вялотекущей форме.
Вот только разве что обратить вспять назревшую цепь событий (к вполне естественной норме), когда все миазмы разложения биосферы окажутся более чем наглядно различимы и бескрайне везде же приметны…
Нет, то столь, несомненно, будет явно уж, значительно, потяжелее, нежели, пусть даже и с некоторым опозданием, нагнуться и завязать шнурки, однажды упав ничком, сильно ободрав себе при этом физиономию о совершенно равнодушный ко всякому нашему горю уличный асфальт.

206
А ведь тогда вновь к власти сможет прийти то самое ничтожное меньшинство, что при всех тех до чего безупречно правильных своих словах и станет именно что столь повседневно печься разве что о своих собственных, своекорыстных интересах.
Однако вот для начала оно еще все уж уши народу своему прожужжит, сколь и впрямь до чего многозначительно ласково ему наобещав сделать буквально-то все, дабы этот мир и вправду переменился к чему-либо самому светлому и исключительно во всем явно прежнему и истинно славно наилучшему.
Ну и понятное дело, что возвращение к тому самому, полностью так настоящему своему естеству довольно быстро теми еще семимильными шагами должно будет осуществляться именно под их прозорливым и мудрым руководством.
Чего тут вообще поделаешь? Популизм во времена великих бед и несчастий – наилучший завтрак для вконец объевшегося всеми возможными неприятностями, весьма уж донельзя разноликого народа.
И именно этот буквально всенародный гнев, словно лавина, сам собою еще как есть сметет все те имеющиеся на наш сегодняшний день вполне вот вроде бы более чем принципиально устойчивые, почти абсолютно в данное время всесильные институты власти.
Кто-то, конечно, про себя до чего вальяжно и весомо скажет, что чего-либо подобного и быть ведь в самой природе вещей нисколько не может, раз уж дело оно, в сущности, ясное: этакому бедламу попросту никак не бывать никогда и нигде!

207
Однако вот никакая власть и близко не устоит на ногах, когда повсеместно начнется голод и война населения за элементарное свое выживание в условиях неминуемо пожирающей всякую цивилизованность эры столь быстротечно протекшей сквозь крыши экологической катастрофы.
И уж данная суровая и крайне скудная пропитанием эпоха явно еще более чем неминуемо побредет след в след за веком безудержного технического прогресса.
И это никакое не гадание на черной кофейной гуще, да и не передергивание на недобрую половину попросту именно что вымышленных фактов.
Да и вовсе так в словах автора нисколько не было и намека на очернение нынешних светлых дней.
Поскольку радостны и светлы они только лишь до поры до времени, а между тем крайне неблагоприятная общемировая экологическая обстановка может еще в своем конечном итоге и привести именно к тому, что довольно многие люди безотчетно начнут слепо ненавидеть в целом до того рокового часа для них явно неотъемлемо-приемлемую власть…

208
Поскольку это именно она их, видите ли, всех уж сразу и довела до той самой, до чего немыслимо ужасной жизни.
Ну а из всего этого совершенно неизменно само собой следует, что именно ей напополам с учеными и достанется затем до чего сурово и впрямь-таки на орехи.
Раз это именно на них, доселе более чем уважаемых мужей, и падут все те до единой большие и увесистые шишки.
И дабы всего этого нам и вправду, дай Бог, по мере сил еще удалось избежать, и надобно бы действовать с умом, а не той технически подкованной смекалкой, что созидает, разрушая весь плодородный слой почвы, на которой и растем все мы, словно та еще сорная трава.
Причем не столь и долго еще осталось ждать до тех невероятно гиблых времен, когда шквалы и катаклизмы и впрямь сколь откровенно еще приведут как раз-таки именно вот к тому, что кому-либо, сегодня явно всесильному, станет совсем уж неимоверно затруднительным удержаться у руля политической власти.

209
И дабы ничего подобного никогда так в дальнейшем вовсе-то бы и близко совершенно так не происходило, надо бы все ведь именно как следует, исключительно конкретно и продуманно, вполне уж сосредоточено заранее взвешенно еще спланировать.
И надо бы, соответственно, сделать как раз-таки все во имя того, дабы все те меркантильные, сиюминутные интересы не задымляли бы сплошными черными красками тьмы дикого невежества синее небо над нашими головами.
Ни у Бога, ни тем более у природы не выпросишь снисхождения за всю проявленную нами героическую глупость по яростному отстаиванию именно так наших сегодняшних своекорыстных интересов в явный ущерб всех тех, лишь пока еще разве что именно всецело грядущих поколений.
Им-то некогда еще предстоит жить и жить на этой столь во многом весьма благодатной (в самом же широком смысле ее климата) планете, ну а зачем тогда подчистую выкорчевывать леса, губя при этом всю имеющуюся не только по нашу честь… нынче существующую экосистему?

210
А может, давно бы пора всем нам действительно всерьез еще призадуматься, а как бы это именно достичь куда значительно большей урожайности с тех на наш сегодняшний день более чем вполне так делово освоенных под земледелие пахотных земель?
И как вот это нам всего этого наиболее полноценным образцом действительно добиться?
Ну так не обработкой же химикатами, зачастую и близко никак не убивающими каких-либо вредных насекомых, поскольку ничего подобного на всем белом свете вовсе-то нигде совершенно не существует в самой, как она только есть, природе вещей.
А надо бы куда исключительно тщательнее подыскивать действительно стоящие того научные методы, а не применять даже к жукам яростные нацистские методы решения всех тех наиболее насущных вопросов.
Вот, к примеру, аудиочастоты: вполне уж вероятно, возможно обнаружить и этакий жалящий мозг насекомых звук, от которого все, что ползает, разлетится во все стороны на многие километры вокруг.
Или это могут быть как ультразвук, так и инфразвук.
Или, скажем, инфракрасное излучение, сколь еще без сомнения может оказаться, что, меняя его интенсивность и направленность, было бы доступно хотя бы попробовать, что ли, отбить у насекомых-вредителей всегдашнее их желание полакомиться всем нашим урожаем.
Причем все эти факторы можно умело сочетать воедино, но думать оно вредно, да и, ясное дело, все это обойдется гораздо дороже обычных химикатов…

211
А то, что с этими современными химикатами явно ведь получается вовсе так никак не борьба с паразитами, а одно лишь с ними сколь безотрадное и нелепое сотрудничество, то, наверное, совсем не беда.
Главное – урожай спасти, а чего еще через сто лет ежегодной химической обработки, в конце концов, родит мать-земля, то уж, понятно, совсем не наша забота.
Вот как процесс борьбы со всеми этими злейшими вредителями описывает писатель Сергей Алексеев в романе «Рой»:
«Гусеница вырастала, окукливалась и скоро вылетала бабочкой, серой и ничем не примечательной. Порхала себе по деревьям, ничего не ела, не губила и лишь сеяла бессчетное количество невидимых простым глазом яиц.
И все три года тайгу посыпали с самолетов единственным тогда средством – дустом. От дуста передохло все живое, кроме шелкопряда. И если раньше хоть птицы склевывали гусениц, сколько могли, то теперь их никто не тревожил. Пожар смогла погасить только сама природа. Дождливой осенью яйца шелкопряда вымокли, а суровой зимой вымерзли, но стремянская тайга уже стояла черная и весной первый раз попробовала гореть».

212
Вот она, мудрость человеческая!
Травля зла во всей ее красе!
Или куда только явно лучше, как то было у Владимира Высоцкого в его стихотворении (не в песне):
«Я думаю, ученые наврали –
Прокол у них в теории, порез:
Развитие идет не по спирали,
А вкривь и вкось, вразнос, наперерез».

213
А может, все-таки следовало бы подыскивать действительно что-либо куда более разумное, нежели то совершенно бесполезное, как и истинно вредное опрыскивание химией, от которой зачастую погибнет гораздо более всего просто живого; а то, что и вправду вредит урожаю, получается лишь поболее, так оно уж затем еще процветает?
Автору думается, что нечто подобное было бы обнаружить вовсе не столь и трудно, правда, дело ясное: то еще до чего непременно окажется несколько так более затруднительным, нежели к истинно вот наиболее неприглядному примеру, набредя в глухом лесу на муравейник, быстро и делово облить его бензином, да и поднести спичку.
И все, проблема решена!
А ведь делается это разве что ради того, дабы иметь более чем комфортабельную возможность переночевать пару дней без надоедливых насекомых прямо вот у себя под самым-то боком.
Быть временщиком – оно, в принципе, исключительно до чего неизменно явно так проще, да и значительно легче.
Однако как бы это посредством данного бездумного и безжалостного обращения со всеми теми, может быть разве что с одного только виду вовсе-то и впрямь необъятными ресурсами живой природы времени и нам самим никак затем не осталось, этак-то прямо же скажем, совсем.
Мир животный и растительный, конечно, не то чтобы ныне повсеместно, пожалуй, что с корнем так до конца полностью безответственно выкорчеван и алчно истреблен, но за чем-либо подобным дело безо всякой заминки, вовсе-то вскоре совершенно не станет.

214
Причем сама та более чем наглядная первопричина исключительно на редкость безалаберного отношения буквально ко всему тому, что нам-то подчас в той самой животворящей природе более всего повседневно мешает, она в своей сущности предельно так полностью безупречно ясна.
Человек неизменно выбирает себе наиболее легкую дорогу, а тем паче это именно так, когда у него на голове восседает массивная начальствующая задница, что до чего и впрямь столь неукоснительно требует самых НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНЫХ спешных результатов.
Но, может быть, с нею вовсе нисколько не следует так уж во всем и считаться, а то от распаханной целины пользы не больше, чем от марсианского грунта в некоем глобально грядущем масштабе?

215
Помнится, именно обилие большого количества саванн некогда побудило обезьяну внезапно сползти вниз с высоких деревьев и стать-таки на ноги, постепенно преобразившись в современного человека.
И вот именно в связи с этим автору иногда уж, собственно, думается, что величайшее изобилие гор мусора еще непременно, в конце концов, создаст и породит некое новое разумное существо (крыса).
И вот встанет она тогда на задние лапы, да и даст под зад человеку неумелому, заняв прежде принадлежавшее как раз-таки именно ему место на самой же вершине эволюции.
Недаром нынче доказано, что из всех живых существ именно крыса обладает тем самым абстрактным мышлением, которое столь вот недавно считалось одним лишь достоянием всякого современного человека.

216
Может, все это и не более чем злой сарказм, однако золото осенних лесов нисколько нельзя сменить на безотрадную унылость железобетонных конструкций, не убив при этом чего-то самого главного, и прежде всего внутри своего собственного сердца.
Мы медленно убиваем и калечим природу, выдавливаем из нее самый смак во имя всех тех сегодняшних, совершенно же сиюминутных наших интересов…
…И главное тут, понятное дело, оно именно в том, что все это делается не просто так, а со смыслом, дабы извлечь из овладения дарами природы отливающие красным отблеском самородки самых великих личных выгод…
А тем временем все глубже и глубже будут уходить в зыбучий песок бездумного освоения несметных богатств из года в год нищающей природы те самые немыслимо сладкие надежды на столь и вправду лучшее будущее, нежели были те безмятежно прежде прозябающие в житейском болоте века исключительно бедово и развратно повседневного существования.

217
Главное – оно, значит, навеки сокрушить извечные оковы, яростно сдерживающие весь же полет нашей великой и светлой мысли…
Ну а что до возникающих по ходу дела бед природы, то мы ведь их еще непременно когда-нибудь все-таки более чем успешно разрешим… причем именно как вполне разумные существа, да уж попросту сотрем их в порошок, если они к нам хоть как-то посмеют действительно еще на дом нагрянуть.
Да и вообще, весь этот тяжкий воз лишь неких пока крайне далеких проблем разгребать явно не нам…
Но наши внуки и правнуки, что уж они нам, совсем вовсе чужие?
Это разве что люди кого-нибудь 38 столетия нам вот явно нисколько никто!
Да только и вправду может еще стать довольно-таки серьезной дилеммой вопрос, а не будут ли там слышны жуткие проклятия в наш самый конкретнейший сегодняшний адрес.
Нет, это, конечно же, все полная чушь и ерунда, да и зачем это нам обо всех тех бедах наших столь отдаленных потомков и впрямь до чего так настойчиво и совершенно, кстати, напрасно всерьез вот раздумывать?
Когда уж и вправду действительно придет их родное время, то пусть они сами за себя пред Всевышним как-нибудь непременно, еще до чего делово, от всей ведь души похлопочут.
И все же во многом сами условия их грядущего повседневного существования явно закладываются именно этим-то нашим сегодняшним днем…
Однако это нисколько никак непонятно даже и большинству ученых, а не только тем самым простым обывателям, автору этих строк-то вполне доподлинно (уж поверьте), это более чем однозначно известно.

218
И наиболее заглавная суровая загвоздка в быте всего ныне существующего человечества в том и состоит, что вовсе не понять кое-кому и тени тех многочисленных бед и несчастий, которые наше нынешнее поколение не дай Бог еще оставит всему тому, очень даже ныне далекому миру довольно невзрачного будущего наших детей и внуков.
И кстати, сама эта их крайне, исключительно, пока безнадежно аморфная и обезличенно-невзрачная сущность слишком еще и впрямь немыслимо далека от абсолютного большинства умов тех действительно до конца величественно грамотных в науке людей.
И не только потому, что они всегда и везде во всем более чем доподлинно соответствуют всем же известной поговорке «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».
Дело тут и в личностном неудобстве, просто так ни с того ни с сего (это вот надо) становиться занозой в заду у начальства, которое защиту природы нисколько не одобряет и, кстати, совсем уж и близко ее никак не приветствует.

219
А то сколь безысходно под собою подразумевает, что пока не начнутся все те гигантские катаклизмы, да еще и в общемировом масштабе, сколь многие люди и пальцем не пошевелят для того, чтобы переменить всякое свое отношение к той повсеместно нас окружающей, вроде бы чисто и внешней, полностью так сторонней нам среде.
А между тем всевозможные бури, а также, впрочем, и все другие, вполне возможно, что и геологические катаклизмы (Земле, ей вовсе нисколько не наплевать, чего это именно с ней беспрестанно вытворяют), в самое ближайшее время еще уж могут, собственно, так привести к невообразимому хаосу в самом том еще сердце человеческого социума.

220
А это, в свою очередь, сколь же исключительно, так многозначительно еще чревато во всем том дальнейшем явным откатом к тем самым, довольно отчетливо старым методам управления государством.
Вот оно, что страшнее всего.
Отсутствие всяческой безупречно настоящей, достаточно же
благоразумно и сколь этак осмотрительно самым ведь полноценно трезвым умом, а не дубиной действующей демократии попросту мигом захлопнет перед самым носом у всего человечества дверь в то самое, более чем благопристойное всеобщее грядущее.
Либо уж явно скатится оно назад, ко всему тому прочему зверью, либо вообще уничтожит весь этот мир в его сегодняшней, первозданной, самозабвенно прекрасной сути.
Да и сами те катаклизмы – вполне так однозначно явление более чем и вправду истинно ужасающее, раз у людей на данный момент практически нет средств для того, чтобы хоть как-либо действенно защититься от всех тех величайших сил никак не на шутку подчас вволю уж разбушевавшихся природных стихий.
Ну а совсем ненароком еще разбудить весь тот ослепительно яростный природный гнев, создавши при этом все те весьма вот исключительно благоприятные условия для самого существенного увеличения силы бурь и чудовищных ураганов, дано, собственно, и нам самим!
Причем все это вовсе не из-за некой войны тупо объявленной проклятой естественности, а просто от общей нечистоплотности мирских устремлений властной элиты, которой абсолютно все нипочем ради счастья и процветания дня сегодняшнего.
Да и вообще люди, строя и созидая свой новый мир, всегда ведь явно стремятся всецело выйти за рамки суровой и примитивной обыденности, дабы разом попасть из царства необходимости в царство птичьего полета над всем тем прежним миром скучной и вконец опостылевшей им серости.
И именно об этом они и думали, вводя в строй все те новые и новые усовершенствования мертвой, искусственно созданной ими среды.
Да и сколь беспрестанно они всегдашне раздумывали как раз над тем, как бы это им получше да побыстрее доблестно уничтожать тех самим себе во всем ликом явно подобных.
Причем все это им полагалось делать именно во имя беспрецедентно и непреклонно суровых и возвышенных идеалов, как и самого насущного блага всей-то великой своей страны.
И сегодняшняя Россия никакое тут не исключение.
Однако многие отважные и лихие мстители за все те безжалостно нанесенные потенциальным противником унижения великодержавному престижу их весьма гордого собой государства попросту никак не принимают в расчет, что те, кто на Западе подчас принимает оскорбительные для России решения, при любом, даже и самом трагичном раскладе имеют все шансы все-таки уцелеть.
Ну а погибнет тьма-тьмущая ни в чем не перед кем ни провинившихся граждан, и эта их участь будет концом и престижа, и государства, да, может, и всего того человеческого, что только останется в тех, кто хоть как-либо сумеет еще пережить эру ядерного сумасшествия всех тех чудовищно взбесившихся бесчеловечных амбиций.
Причем нисколько не следует забывать, что и природа вполне способна на великое уничтожение всего того, что она до того весьма уж планомерными усилиями создавала целыми миллионами лет.

221
Мир животных и растений (после общемирового катаклизма), конечно, со временем полностью возродится, но, к сожалению, уже безо всякого в том нашего участия.
А между тем до чего многих людей на данный момент интересуют точно те же вещи, что и стадо диких и злых павианов.
Кто будет вожаком?
Войны за территорию и куда ведь и впрямь однозначно более удобное место под солнцем.
А из всего этого само собой и выходит, что смысл духовного прогресса вовсе-то никак не доходит до стада, думающего лишь о хлебе насущном, а его пастухи именно в этом вопросе как раз наиболее всецело же воинственно примитивны.
Их вот к тому более чем явно обязывает их довольно высокое и привилегированное положение в обществе.

222
А потому этот самый пресловутый духовный прогресс и буксует, поднимая вверх фонтаны именно той прежней, а потому и только же более мерзкой грязи.
Причем всякая себялюбивая восторженность всю ситуацию разве что лишь еще поболее, значительно усугубляет.
Вот вместо того чтобы всеми силами бороться со стихийными бедствиями при помощи ныне так несколько относительно возросшего интеллекта, человек до чего самоуверенно призадумался именно над тем, как бы это именно ему создать всесокрушающую силу, которой с другого конца света явно еще противопоставить окажется совершенно уж попросту вовсе ведь нечего.
И куда только весьма поточнее надо будет о том более чем отчетливо и откровенно во весь голос громко же отчеканить.
Всем нам довольно давно непременно так следовало вместо ослепительно ярких мечтаний о лучшем и светлом завтра нынче-то явно и последовательно всецело начать, собственно, думать как раз о том, как бы это наш послезавтрашний день не стал бы для всех нас черным знамением грядущих времен Апокалипсиса.
А между тем, если уж все те неимоверно большие усилия сферы военной были бы всецело нацелены на достижение разумных и истинно благовидных целей…
То как раз тогда, весьма вероятно, давно бы довольно благополучно сыскались бы те самые верные методы, как это именно если и не уничтожить, то хотя бы несколько ослабить тот самый неотвратимо надвигающийся разрушительный ураган.

223
Но, понятное дело, надо было, стоя одной ногой за дело мира, при этом спешно готовить новую серию танков, пригодных для использования в условиях ядерной войны, что и вправду должна была стать тараном, яростно сокрушающим все препятствия на пути распространения развитого социализма по всем тем, пока довольно плотно заселенным пяти континентам.
А между тем, если медленно и прагматично последовать одним же путем самых естественных и довольно простейших рассуждений, ну чего вот тогда вообще было той Америке, кроме окаянной идеологии, с пораженной коммунизмом Россией этак-то и впрямь в течение почти что целого века слепо и воинственно-амбициозно делить?
Весь земной шар пополам разделить и съесть каждый свою половину – то ведь столь оно несуразно и совсем несерьезно!

224
А между тем нет и никогда не было между двумя супердержавами никаких спорных территорий, из-за которых в принципе и возникали те самые стародавние конфликты между двумя противоборствующими государствами.
А потому и поныне все дело в одном лишь том, до чего застарелом, словно тот еще пролежень, идеологическом противостоянии, что так и не отслоилось от умов старой гвардии генералитета и российских политиков.
Часть из них втайне все еще жаждут того самого, разве что лишь ими сладостно вожделенного всеобъемлющего диктаторства общемирового пролетариата.
Причем то, что данное счастье никак иначе, кроме как злосчастным кровавым насилием, привито быть нисколько не может, их сознание совсем уж нисколько не смущает, а только лишь, наоборот, безмерно восторженно радует.

225
Эти грозные бонзы так до сих самых пор и живут в точности теми прежними своими имперскими иллюзиями, совершенно ни в какую не желая с ними раз и навсегда окончательно распрощаться.
Да даже и признать тот простой и весьма обыденный житейский факт, что сама по себе жизнь давно уж сколь так настоятельно требует каких-либо иных, вовсе не башмачных по столу в ООН, а как раз-таки во всем здравых и прагматичных решений.
Но люди зачастую разве что лишь искоса, да и то, как правило, наспех, довольно-таки узколобо смотрят в те совсем же нисколько не дальние дали ближайшего нашего, вполне ведь еще непременно возможно несветлого будущего.
Да и то, коли и будет им дано весь тот удивительно широко открывающийся перед их взором простор разом объять, то разве что лишь пользуясь для того весьма ненадежными и зыбкими параметрами своей собственной, невероятно раздутой амбициями души.
Ну а она и вправду может буквально доверху быть переполнена всяческими угловатыми клише.
Да еще и многим, скорее широко эрудированным, нежели действительно полноценно развитым людям всегдашне, кстати, свойственно явно так неистово во всем потакать тем самым своим довольно прозаичным личным потребностям.
Ну а о главных задачах всей своей эпохи им и думать как-то уж окажется попросту некогда и совсем недосуг.
Да и сама возможность прийти к весьма и весьма малоутешительным выводам о том, к чему это еще вообще всех нас может разом так привести эпоха однобоко-мудрого освоения всех тех новых технических возможностей, появится только тогда, когда молнии начнут гораздо чаще пронзать небо.
Да и солнышко начнет столь немилосердно летом палить, что от него в отдельные дни придется впрямь уж в подвалы до ночи прятаться.
Да и ураганы станут похуже полномасштабной войны большие города раз за разом с лица земли полностью так в одночасье стирать.
Но пока это все что-то чисто же гипнотически сказочное, на это обращать пристальное внимание никто совершенно не будет.
Людям ведь нынче совсем нисколько не до того…

226
Да только явно страдают до чего многие из простых обывателей близорукостью, а большие интеллектуалы, с точностью до наоборот, явной так именно той совершенно излишней прозорливой дальнозоркостью, в смысле самой что ни на есть чрезмерной широты всего своего весьма значительного кругозора.
А поэтому и видят довольно многие люди одно лишь то, что им более всего однозначно по нраву, а главное по вкусу, ну а все остальное они попросту постараются уж нисколько явно не примечать, как будто и нет его вовсе на всем белом свете.
Уж по крайней мере, до тех самых пор, пока их кто-либо в это буквально носом разом не ткнет.
Это задача для того, кто выше по званию или по должности, да только кто это им самим чего-либо укажет, когда они столь неизменно творят те самые всевозможнейшие инфантильные глупости?

227
И во что уж еще действительно могут некогда обойтись человечеству детские игры мускулами промеж тупоголовых от всей их сверхамбициозности, серых душою и мыслями политиков?
Не пора ли переходить к сотрудничеству всех развитых государств вместо воинственно угрожающего топтания, дабы до самых же чертиков напугать всякую противоположную недружественную сторону?
Да и какая тут разница, кто и где нынче наиболее прав иль виноват, имеет или не имеет исконное право прошмыгнуть туда или сюда под самым носом у кого-то другого, куда более праведного и достойного?
Правда, бравые американцы более чем безукоризненно и вполне вот всерьез столь радостно ныне облагают весь этот мир самой непосредственной данью искрометного и именно им во всем до конца полновесно подвластного его преображения во что-либо весьма монументально-многозначительно культурное и искристо-празднично-демократически светлое.
И все это разве что лишь в связи с тем, что старые и вконец обветшалые реалии сменились нынче новыми, будто бы значительно более достойными и сколь осознанно беспристрастно гуманными воззрениями…
А потому и все те старые Карфагены попросту должны быть исключительно так незамедлительно разом разрушены и сметены со всей политической карты мира.
Причем для всех тех осанистых и привилегированных американцев это и есть задача самой первостепенной важности, а то ведь весь этот мир явно уж еще как-нибудь до чего беспроигрышно и терпеливо все-таки обойдется и без их неимоверно длинным манипулятором целенаправленно изогнутой руки.

228
Причем надо бы тут и о том прямо и весьма ответственно заметить, что именно действуя как раз-таки подобным макаром, они вскоре и впрямь обязательно снова выпустят наружу ужасного мусульманского джина, который, безмерно осатанело используя самые новейшие технологии, и сотворит же с планетой нечто нисколько вовсе-то совсем уж явно вот непотребное.
Причем сами причины эдакого бесноватого стремления американцев сделать этот мир лучше, чище и достойней надо бы столь непременно еще поискать совсем не в чьей-либо личной выгоде и жажде наживы, а прежде всего в чьем-либо самом неистовом желании утвердиться на мировой арене в качестве игрока номер один.
Причем сытая и самодовольная Европа явно подыгрывает США, поскольку ей это тоже вполне вот давно уж к лицу.
Марк Алданов в книге «Самоубийство» приводит удивительно точную и истинно верную реплику на данный счет:
«И главное, они неизмеримо меньше интересовались тем, что по существу и определяло политику правителей Европы: злосчастной идеей престижа, наделавшей столько бед человечеству».

229
Очень многие межгосударственные дрязги столь и впрямь до чего неизменно собою напоминают сущее ломание копий в некой большой коммунальной квартире.
Или в том доме, в котором то и дело подчас происходят большие и мелкие стычки между во всем никак не по-дружески расположенных друг к другу соседей.
Но главное – это, конечно, именно мысль о своем собственном, никем не превзойденном превосходстве, буквально во всем, чего еще можно будет добиться при помощи силы, вконец явно же осоловевшей от всего того своего, совсем так не в меру затянувшегося бездействия.
Ну а теперь в связи с явным переразвитием всех тех новых, несомненно значительно более разрушительных технологий может и вправду еще так оно статься, что и жить после очередной склоки станет тогда, собственно, некому.
Небось, в гробу точно уж все промеж собой разом как-нибудь действительно перемирятся?
Куда там разнесчастному Нобелю, изобретшему динамит, до сегодняшних сотворителей вселенской ядерной катастрофы?..

230
А между тем наиболее наглядной первопричиной холодной войны как раз-таки и являлось уж то, что Российскую империю из тайги дремучей дикости с чего-то вдруг сразу занесло в тундру вечной мерзлоты, абсолютно так невозможных ко всякому их реальному осуществлению неописуемо напрасных надежд.
И ведь именно это ярчайшее сияние сказочно прекрасных и красочных… на одной лишь белой бумаге идей, собственно, и привело к тому, что многие люди длиннейшей вереницей потянулись, словно стрелка компаса, на север, теряя при этом и часто безвозвратно всякое иное свое последующее направление.
А между тем еще Карамзин совершенно справедливо и правильно некогда провозгласил, хотя, к сожалению, не был он тогда никем нисколько услышан…
«…все смелые теории ума, который из кабинета хочет предписывать новые законы нравственному и политическому миру, должны остаться в книгах…»

231
Великие дела действительно зачастую пишутся кровью, а не симпатическими чернилами, да только никакой существенной избирательности в этом деле до XX столетия вовсе-то никогда никак не бывало, а значит, и регресса тоже уж не было практически никакого.
Единственным ярким исключением иного рода течения времени и, можно даже сказать, явным преддверьем новых времен могли быть одни лишь те столь немыслимо ярые и садистские действия средневековой «святой» инквизиции.
То есть, как правило, лучших из лучших никто вполне сознательно не истреблял, а значит, и шла обычная жизнь со всеми ее более чем обыденными аспектами.
А лучшие из лучших – это представители всех наций, попавших под пяту новоявленных деспотов, а не какой-либо отдельный, самый наилучший из всех до чего славный народ.

232
И ведь истреблялись или «приручались» буквально все, кто хоть как-либо мог еще даже и невольно помешать идти же во тьму нашего этакого новоявленного каменного века, в его-то нынешней новейшей интерпретации.
Человека явно так захотели вновь сделать стадным животным, для чего и надо было его оболванить страстной идеологией, зовущей к единению душ под красными флагами со свастикой или серпом и молотом, то на деле было вовсе-то, совершенно уж безо всякой разницы.
Однако почти что и вправду победив этакого двуликого дракона, все нынешнее человечество до сих самых пор никак не избавилось от всех тех застарелых иллюзий о самой неизменной близости столь колоссального счастья в связи с тем самым, безусловно, заоблачным техническим переосмыслением всего того отныне дряхлого и прежнего доиндустриального бытия.

233
Причем всему этому явно еще должно было произойти именно по случаю как есть же весьма так всеобъемлюще досужей реализации всех тех, теоретическим путем разве что совсем недавно добытых знаний, ловко отысканных в сущих тенетах тайн природы…
И уж несомненно, что именно в некоем том довольно невзрачно абстрактном смысле они-то, вне всяких сомнений, еще ведь и окажутся нам некогда столь на редкость во всем, без тени сомнения, явно полезны.
Однако при этом вполне еще может, собственно, статься, что все это наше медленное, но верное постижение способов доставить самим себе самое максимальное удовольствие, весьма значительно при этом опережая всякий практический здравый смысл…
Уж к чему это нас еще только вообще когда-нибудь приведет, этот самый тянущийся более века великий опыт, производимый над всею той, до чего и впрямь беспечно окружающей нас средой?
Тем более что проводится он людьми, исключительно во всем совершенно далекими от всякого нисколько не досужего понимания самого доподлинного значения извечно существующего в природе многоступенчатого миропорядка.

234
И чего это вообще еще может оказаться неожиданным результатом неудачного эксперимента тех недалеких ученых мужей, что хотят изменить весь этот мир к чему-либо самому наилучшему, вовсе при этом и близко не ведая, что он во всем этом нуждается нисколько не более, нежели тот тяжелобольной в тех еще пресловутых белых тапочках?
Но при этом всяческим безмерно благостным улучшателям всей той столь принципиально вовсе низменной людской породы при этом сколь же незатейливо свойственно то самое безумно богатое сладкими иллюзиями воображение.
И души их, ласково одурманенные благостными эмоциями, полны драгоценного света и тепла, а также еще и всем тем, исключительно во всем до самого конца полноценным осознанием их собственной, наиболее величайшей во всем этом мире человеческой значимости.
Причем именно путем осатанело ярого отторжения всех тех примитивных и серых окружающих их реалий они и плодят вокруг себя одну лишь ту, куда явно разве что только более страшную, чем она когда-либо была ранее, тьму.
Тьму, цепляющуюся за светлые мысли, дабы сделать их ярым оружием для восторженно-демагогического вытеснения именно самою собой всех тех наиболее наилучших мечтаний о том благочестиво безоблачном светлом грядущем бытии.
А как раз поэтому все более и более в современном техногенно развитом мире и оказалось того самого надменно тупого и самодовольного невежества, что столь высокомерно и величественно все свое крайне невзрачно тупое «Я» и утвердило именно по самой середке всего мироздания.
И совсем уж ничего из этого нас и поныне еще нисколько не миновало.
Поскольку чрезвычайно сытая цивилизованность все сеет и сеет «зубы дракона», и они обязательно дадут все те ВПОЛНЕ соответствующие гибельные всходы!
А между тем лучшее в этой жизни – это ведь вовсе не сверкание звезд над головой, а зеленая и сочная трава, никак уж нисколько не выжженная чудовищным зноем!

235
Но некоторые довольно развитые, но недалекие люди мыслят иначе, они и впрямь хотят разжечь из маленькой искры большое пламя, которое поглотит все минувшее и крайне уж ныне нисколько не благоустроенное.
Однако же если под все в этой жизни и можно будет еще истинно ведь достойно подвести некий общий множитель и знаменатель, то разве что лишь чисто временно и иллюзорно.
То есть, взяв чисто теоретически на вооружение огненосно революционные идеи, можно было сколь всемогуще еще преуспеть в деле самого глубокомысленного преобразования всего этого мира, дабы и впрямь стал он для всех нас исключительно, куда только явно поболее полезным и всласть вот удобным.
Однако вовсе никак не благоразумно устраивать пожар в том доме, в котором сам и живешь, поскольку и ослу то должно быть вполне толково понятно, что этаким макаром никогда к лучшей жизни вовсе так совсем и близко не добредешь.
А впрочем, так же оно даже и на тех небесах, куда уходят души после окончания всякого их бренного и земного существования.
Но кое-кто думает и рассуждает обо всем этом совершенно иначе.
Он и вправду нисколько совсем не прочь попросту сжечь дотла всю ту старую и вполне естественную жизнь…
Ну а почему бы тогда при подобном благочинно-бравом раскладе и в области самой обыденной человеческой психологии не появиться уж тем до чего только непомерно чудовищно-бравым прожектам?
И все-таки как ведь донельзя при этом они безмерно противны буквально всякому подлинно взвешенному здравомыслию.
Но, может, ничего такого вовсе и не было, а просто те аморфные и безликие стихийные массы народа сами по себе чего-то взяли, да в великой спешности беспечно же напридумывали?..
Только и всего, что явно упившись с горя немыслимо отчаянно беспримерным во всей человеческой истории нескончаемым и бескрайним насилием…
Причем, ясное дело, произошло это именно вследствие векового произвола царской династии, как, в принципе, и любого вообще должностного лица, умиленно упивающегося всей своей, пусть даже и самой сиюминутной властью над всяческим другим человеком.
Может быть, даже и нечаянно ему (на одну лишь минуту) подчиненным.

236
Однако все это разве что внешняя загрубевшая корка обыденных вещей, а если неспешно заглянуть куда-либо значительно глубже, то тогда именно этак оно более чем однозначно всенепременно выходит…
Не вооружившись столь ему для этого необходимой искренней помощью со стороны интеллигенции, большевистский и нацистский режимы не устояли бы на ногах буквально и часа.
Они бы тогда исключительно спешно рухнули бы оземь через какой-то ничтожно короткий месяц или два после своего почти что бескровного появления на белый свет.
Однако причины, явственно пробудившие от долгого сна сущего Люцифера германского нацизма, мы уж как-нибудь здесь все-таки обойдем стороной.

237
Великая Россия стала колыбелью революции (ленинизма) только потому, что на ее необъятно широкой земле и отыскалось вполне вот предостаточно донельзя смелых духом экспериментаторов, что и вправду вознамерились превратить все свое общество в некое подобие мифического Икара, более чем безоглядно отправив свой народ пинком под зад к солнцу наивысших эпатажных истин.
Так сказать, не имея при этом даже и малейших весьма же существенных сомнений, что их недалекий и невежественный народ поневоле вскоре приучится видеть весь этот мир в принципиально иных красках, нежели то ему было свойственно когда-либо прежде, поскольку выбора у него при этом совершенно точно вовсе уж не окажется!

238
А вот провели бы те сурового и аскетического вида господа социалисты тот единственно верный и праведный свой социальный эксперимент исключительно вот разве что лишь над самими собой…
Ну а именно это и было бы вполне естественным личным правом каждого человека распоряжаться всею своей жизнью и судьбой.
Скажем так, собрались бы все эти мечтательные левые товарищи да и устроили бы лично для себя маленький городок в тайге.
Сибирь, она какая уж необъятно широкая и большая, а потому и для буквально всякого научно обоснованного язычества в ней завсегда еще место свое более чем явно бы непременно сыскалось.
Авось и поболее его явно бы тогда еще было, поскольку всех тех плохо заживающих язв советской вырубки на ее теле и в помине никак ведь, нисколько ныне не оказалось.

239
И вот это как раз именно там и следовало бы всем тем яростным революционерам, собственно, и сотворить промеж своих восторженных единомышленников (благо расстреливать возражающих не было бы никакой уж тогда нужды) то самое «революционно идейно светлое» социалистическое общество.
Раз, по их весьма благородным представлениям, именно чего-либо подобное и было бы наиболее изысканно во всем подходяще всему тому хищнически и варварски всегдашне так настроенному миру вконец вот безыдейных людей.
И это как раз посреди необъятной тайги, промеж тех познавших всю верную суть общественных процессов сколь же остроглазых интеллектуалов, что не просто прочитали «Капитал», а как есть зачитали его до дыр, и можно было довольно весело строить принципиально новые отношения по славным принципам незабвенного Карла Маркса.
Так нет же, им непременно надобно было до чего безрассудно вмешаться в чужие судьбы, да и свершить переворот, столь яростно уничтоживший все нравственное, чистое духом и плотью во имя мнимых свобод и еще более мнимого счастья чрезвычайно наивного, неизменно жаждущего новых чудес, малограмотного и крайне при любой власти забитого народа.

240
А уж тем более, что произошло все это именно в том самом исключительно отсталом, аграрном государстве, несомненно, страдающем великим множеством постфеодальных пережитков.
Однако при этом явно обладающим огромным человеческим и невероятно могучим научным потенциалом.
А вот коли была бы на совесть и на страх более чем безотлагательно выбрана ради столь замечательных политических преобразований, а также и до чего уж изощренных социальных экспериментов эдакая и впрямь бесконечно отсталая, неизменно прозябающая в сущей бедности страна, как Зимбабве…
И уж сколь она в том, без тени сомнения, явно остро нуждалась!..
…в том самом достаточно резком рывке максимально быстрого цивилизованного развития…
И именно тогда и было бы нисколько, никак так совсем не реально, чтобы весь этот мир сколько-то лет совершенно же нечаянно провисел на одной лишь той, излишне подчас далеко растягивающейся стальной пружине советско-американских внешних, подчас нисколько вовсе никак не простых взаимоотношений.
И доколе ему еще столь уж беспрестанно раскачиваться, словно маятнику, над глубочайшей пропастью вселенской ядерной катастрофы?
А после нее живые явно позавидуют всем тем, кто помер вместе со всеми мгновенной смертью безо всяких долгих мучений от пробирающих до самых печенок, даже и чисто внешне ужасающих радиоактивных ожогов.

241
И действительно, как-никак, а негроидная раса – самая угнетенная из всех в этом мире, а потому именно ее, да еще и на самом родном ей континенте, и освобождали бы из всех пресловутых пут рабства все те весьма назойливо яростные в этаком деле, невыносимо же совестливые товарищи марксисты.
А то ведь все народы Африки до чего много веков беспрестанно страдали от европейского колониального гнета.
И, однако, столь непримиримо злободневно мудрейшие господа социалисты, что уж собаку без соли разом вот дружно съели во всей той широчайшей области интернациональной справедливости, не очень так обращали на все это самое пристальное свое повседневное внимание.
Им-то было гораздо важнее разбудить в сердцах именно тех в самую доску своих пролетариев истый пламень борьбы за их лучшую жизнь.
Ну а между тем от всех этих их распрекрасных словопрений и исключительно наилучших благих намерений злющее угнетение чуть было в общемировом ядерном котле, буквально так разом навечно не сгинуло.
Причем жалкие остатки всего того человеческого племени, как оно думается автору, то самое издревле всем небезызвестное, зверски же мучительное порабощение безмолвных серых масс скорее, наоборот, всецело заново бы затем в одночасье еще возродили, да и, кстати, в самом наихудшем своем виде.

Поскольку уж вовсе не все столь непременно станут в результате этой войны действительно полностью, раз и навсегда импотентами.
Но именно те, кто сумеют породить детей, скорее всего и захотят их тут же беспощадно истребить из одной вящей жалости к ним, а мутации в животном мире – это ведь будет чистейшей воды кошмар!!!

242
Однако весь этот, попросту совершенно не передаваемый какими-либо словами ужас – на данный момент одна лишь блеклая химера, совсем же ненароком раздутая в чьем-либо не очень так здоровом воображении…
Нет, может и мелькает она в виде некой далекой тени на всеобщем нашем горизонте того самого никак пока нисколько-то не определенного грядущего, да только отображается она в нем крайне вычурно, а потому и всецело сказочна вся ее люцеферова суть, а также и нисколько она пока и близко не правдоподобна…
А посему простые люди напрочь отказываются относиться к ней хоть сколько-то некритично, а еще и нисколько вовсе так не пессимистически равнодушно…
А между тем ко всему этому следует относиться донельзя продуманно и, кстати, вполне ведь всерьез.

243
Однако порою человеку нисколько невмоготу столь и впрямь уж искренне посмотреть в глаза истинной правде более чем отчетливо осознавая все то, что на деле происходит в его стране, да и во всем этом мире явно ведь тоже…
Уж коли все те, буквально вдоволь имеющиеся трезвые и крайне навязчивые реалии неизменно во всем противоречат всему тому, чего он и сам еще хотел бы узреть сквозь полузакрытые веки всей своей более чем незамысловатой извечной отрешенности от всего того не столь для него всегдашне насущного.
Например, свою державу кое-кому явно хочется видеть великой и сильной.
Прямо-таки в сиянии ярчайших светил, а говоря попроще – до чего ярких звезд, и не на каком-либо жалком флаге, а на варяге, что не сдается врагу, а плывет себе по морю гордости и славы.
Однако ничего подобного мертвым  вовсе ведь нисколько никак уж не понадобится, а раз их и хоронить станет некому или, скажем, нечего станет тогда предавать выжженной на многие века земле, то какая тут, к чертям собачим, может быть, великая слава?

244
Однако само зрение у довольно многих людей столь, явно не в меру, исключительно ведь избирательное, а потому и видит каждый из нас именно то, что ему более всего подчас по вкусу, а все остальное он постарается попросту нисколько совсем и не примечать.
Напрочь его благодушно отметая во всем своем, вполне возможно (в самом том еще повседневном смысле) весьма же преотлично развитом сознании.
Ему-то будет куда явно значительно удобней скользить по всему для него крайне во всем донельзя неприглядному совершенно полностью равнодушным взглядом.
Поскольку именно этак, в принципе, и устроена сама по себе природа нынешнего человека.
Причем, как оно и понятно, на заре цивилизации, когда еще не было столь многих важных и критических для всеобщего выживания факторов, то было более чем очевидной необходимостью, а потому подобный взгляд на вещи был очень даже во всем логичным.

245
Главное тогда было – нисколько не зевать и вовремя суметь заметить основную опасность, к примеру голодного саблезубого тигра, что явно жаждет перекусить тобой на свой дневной сон грядущий.
А в то же самое время обращать внимание на каждую корягу, что могла попасться кому-то под ноги, было совсем тогда не с руки.
И сколь многие нынешние цивилизованные люди где-либо глубоко внутри совершенно безукоризненно остались именно таковыми, какими некогда были их предки когда-либо, собственно, только уж немыслимо так ранее.
То есть на данный момент времени в их душах бесподобно ласково преобладают именно те колоритно ярко выраженные принципы существования, каковые были приобретены человеком некогда, еще в том самом незапамятном каменном веке.
Одно лишь явно в нынешних людях всецело отлично от всех тех стародавних времен, а именно – вполне уж благочинно облегчились тяготы буквально вот всеобщего нашего существования.
Ну а значит, и была всем нам в дар сколь безумно радостно преподнесена от имени господина прогресса вся та беспутно-сытая уверенность в самом бесконечном и немыслимо сладостном продолжении буквально ведь всеобщего нашего сегодняшнего благоденствия.

246
То есть чистая во всей своей естественной наивности душа была в них попросту разом постепенно вытеснена урбанистическим холодным практицизмом, куда более страшным в его продуманной жестокости, нежели некогда была та самая суровая и сколь весьма изощренная в ее извечном варварстве, безмерно алчная и полуголодная дикость.
А как раз-таки поэтому чем поболее сил по изменению всего окружающего нас мира волей-неволей вздорно накапливается в людских руках, тем вернее и явственнее все то, что ниже пояса, при этом разом увязает в непролазной трясине всего того, что человек беспрестанно грубо отдает природе назад.
И вроде бы ничего и близко она при этом вовсе не имеет против, а даже наоборот – столь подобострастно становится она на колени, да и весьма простодушно и послушно выполняет все те наспех даденные ей человеком указания.
О, да буквально все в этом мире большом ныне течет именно туда, куда и требуется, и образует те самые столь нужные в нашем хозяйстве водохранилища.
Ну а добрый, умный и практичный человек только и всего, что совсем немного ступает природе на грудь, беззастенчиво заставляя ее глубоко вдыхать весь же смог своих гигантских городов.
Да и вообще пока, в данное время, везде происходит именно то, чего нам сегодня, собственно, ведь говоря, всем и хочется.
И это именно по этой, столь явно исключительно безотрадной причине всех тех внешне помпезно величественных высокопоставленных дураков попросту немыслимо тянет гордиться своей исключительно мнимой сопричастностью ко всем этим нашим новым, всемогущим и всеобъемлющим мощностям.

247
Поскольку для них в том и была заключена возможность утвердить на совсем ведь вовсе ином, куда более высоком, словно ярчайшие звезды, уровне все свои безмерно непомерные амбиции, а о завтрашнем дне им подумать было, в сущности, попросту не дано, как и вовсе-то совсем нисколько и недосуг.
Однако когда уж он и на самом деле столь и впрямь вот многозначительно настанет, у всех нас действительно будет куда поболее сил, дабы изменить весь этот мир к чему-либо непревзойденно более светлому и куда истинно безошибочно лучшему.
А между тем всю абсолютную ничтожность этих уж наших нынешних и сегодняшних знаний обо всем, что нас нынче так или иначе, собственно, окружает, вполне может еще почувствовать на своей шкуре тот самый мультимиллионер, что внезапно занемог из-за никак нынче вовсе-то неизлечимой болезни.
И вот тогда он явно окажется совершенно беспомощен перед лицом весьма скорой, безусловно, уж для него несмотря ни на что именно так самой неминуемой смерти.

248
Да только о том, что и весь этот мир тоже ведь явно, в конце концов, может действительно заболеть каким-либо нисколько не излечимым недугом в результате всей этой бескрайней во всей ее лютой зловредности человеческой паразитической жизнедеятельности...
И разве на наш сегодняшний день есть кто-либо из больших политиков, кто бы обо всем том загодя и именно сейчас на деле и вправду так всерьез действительно призадумался?
А как раз потому буквально все на этом свете существующие природные богатства, собственно, и рассматриваются именно в качестве чьей-либо добычи в той исключительно немыслимо долгой охоте за всеми теми насущными благами жизни.
Причем, как правило, еще и в угоду чьим-либо личным амбициям, а вовсе-то не в связи с некими новыми, и в самом-то деле довольно насущными потребностями всего того нынче существующего человечества.

249
Сколь многое в этом мире неизменно развивается и усовершенствуется в одном лишь том единственно верном ключе столь бесповоротного и безоговорочного потакания чьим-либо чрезмерно непомерным чаяниям…
Вот уж взять бы да обратить всех нас безо всякого исключения в вечных и впрямь-таки умом увеченных навязчивой рекламой безмерно же счастливых потребителей чьей-либо, до чего и вправду удачно по всему белу свету продаваемой продукции.
Ну а сам смысл делания денег, он вполне так естественно вовсе не в их численном количестве, и, кстати, нисколько он не заключен в том самом ничем никак так ненасытном желании самого максимального их сосредоточения в чьих-то одних лишь алчных руках.
Нет, куда скорее тут все дело именно в том экономическом рычаге, при помощи которого всякий, кто сможет им обладать, безусловно, получит возможность весьма изрядно давить на все принимаемые исполнительной властью политические решения.
Да и без этого буквально всякий тот, кто по праву и уму ворочает огромными миллиардами, посредством больших финансовых потоков непременно заполучает в свои руки самые истинные средства ради самого же насущного осуществления наиболее грандиознейших своих планов!

250
Причем дикая жадность алчных дельцов…
Сколь ведь часто совершенно невежественных, а временами и того хуже –  попросту глубоко апатичных, а в том числе и к судьбе своих собственных отпрысков… Все это явно имеет самое прямое и непосредственное отношение к пещерным, а то и явно более далеким от нашего сегодняшнего дня доподлинно стадным взаимоотношениям.
Успех вожака стал измеряться некими новыми категориями, ну а так все осталось в точности прежним – исключительно старым.

251
Но автор не столь уж и старается как-либо излишне третировать цивилизацию только за то ее во всем неприглядно-наглядное свойство, несомненно, всегдашне выражавшееся именно в том, что все, что она умеет, так это разве что обильно и сытно употреблять себе в пищу все, что ей хоть как-то попадется под руку.
Но, однако, ведь он вполне отчетливо внутренним зрением видит, кого это именно затем станут уничтожать, словно крыс, если уж не позднее чем послезавтра начнут происходить всевозможные резкие и вовсе так никак не положительные изменения в самих условиях нашего всеобщего обитания на этой, пока весьма благодатной планете.

252
И совсем не иначе, а то обязательно будет каста сегодняшних маститых ученых.
Они, собственно, и сами того нисколько не понимают, какую это именно яму они буквально всеобщими своими усилиями нам всенепременно вскоре обязательно выроют, до чего спешно подкапываясь под столь естественный и вечный ход вещей и событий.
Ими же попросту всевластно владеет жажда большого и весьма так донельзя насущного эксперимента, а именно того, значит, самого, что прежде ведь всего преумножит их до чего многозначительную весомость во всей научной среде и вящее (в их собственных глазах) величие, а лишь затем хоть сколько-то послужит во благо всего остального человечества.
И именно во имя первого, а вовсе никак не во славу и благо второго…
Все те рьяные деятели науки довольно часто бывают безраздельно охвачены этаким и впрямь столь рвущим им душу на куски жгучим желанием выпить буквально все беспредельное море глобальных знаний обо всей окружающей нас вселенной.

253
А кроме того, им всегда непременно хочется спешно и радостно отчитаться пред всей той так и довлеющей над всем имеющимся бытием политической властью о самом что ни на есть незамедлительном выполнении всего того имевшего место социального заказа да и получить за все это более чем явно так причитающуюся им мзду.
А уж она, ясное дело, будет выражаться в более высоком эквиваленте уровня жизни.
Вот, к примеру, закрыл глаза на то, что в сибирские реки Лену и Амур столь обильно льются всяческого разного рода весьма ядовитые химикалии…
Ну и, пожалуйста, молчи себе, да и радуйся той вполне ведь сносной человеческой жизни…

254
Да и великий писатель Иван Ефремов в своем романе «Час Быка» описывает нечто довольно схожее на далекой (выдуманной им) планете Торманс:
«Эвизу приютили инженеры из класса "джи", люди, стоявшие повыше на иерархической лестнице.
Потому и комната, и кровать у нее были немного просторней, чем у Чеди. Каждая ступень в иерархии Торманса выражалась в каком-либо мелком преимуществе – в размерах квартиры, в лучшем питании. 
Эвиза с удивлением наблюдала, с каким ожесточением люди боролись за эти ничтожные привилегии. Особенно старались пробиться в высший слой сановников, стать "змееносцами", где привилегии возрастали до максимума.
В ход пускались и обман, и клевета, и доносы. Подкупы, рабское усердие и звериная ненависть к конкурентам – Стрела Аримана неистовствовала, отбрасывая с дороги порядочных и честных людей, умножая негодяев среди "змееносцев"…»

И там же:
«– Да, да! Я не могу обойтись без них, без этих "джи", но не верю им. Ученые – обманщики, трусы и ничтожные прислужники. Во многих поколениях они обманывали правителей и народ Ян-Ях, и, насколько я знаю, то же было в старину на Земле. Они обещали, что планета может прокормить неограниченное количество людей, и совершенно не учли, что земля истощится задолго до назначенной ими предельной цифры. Не учли вреда химических удобрений, отравивших растения и почвы, не учли необходимости определенного жизненного пространства для каждого человека. Не понимая всего этого, они не постеснялись выступить с категорическими заключениями. И в результате вызвали страшную катастрофу. Восемьдесят лет голода и убийств! Правда, за ошибки и наглость они расплатились. Тысячи ученых повесили вниз головами на воротах городов или перед их научными институтами».

255
Конечно, вовсе-то никак не все ученые мужи одним только миром мазаны!
И все же вполне всерьез расплачиваться за содеянное придется им всем безо всякого на то какого-либо еще исключения!
Естественного отбора тут вообще никак, нисколько не будет!
Их-то тогда без тени жалости в огрубевшем и вмиг очерствевшем народном сердце попросту тогда безо всякого разбора начнут предавать самой мучительной и безвестной смерти.
Причем уж делаться все это будет как раз-таки за одну всецело почти что вот безымянную их принадлежность ко всей той, всем и каждому на всем белом свете до чего отныне внезапно, словно бы налетевший ураган, опостылевшей касте.
Поскольку довольно многие представители ученого мира и станут в случае вселенской экологической катастрофы исключительно так во всем самими крайними и буквально за все разом единолично строго ответственными.
И все это при том, что они, конечно, не были ни в чем подобном хоть сколько-то действительно вообще виноваты как некие сугубо отдельные личности!
Все их действия вполне однозначно всецело шли всем нам на одно лишь истинное благо и великую пользу.
Однако при этом все те искрометно сиюминутные сегодняшние интересы попросту совсем уж никак не давали им ни малейшей возможности с суровым трепетом в душе и вправду вот заглянуть в то самое покрытое дымкой прозрачной ирреальности, не столь и многозначительно отдаленное, до чего и впрямь отчаянно темное грядущее.
Ну а там вполне может быть вовсе и не сущее райское благоденствие, а ад и хаос нисколько никак так не внезапно взбесившихся, а следом затем и на всех нас разом всесильно ополчившихся стихий.
И хоть все это явно еще будет происходить относительно неспешно и постепенно, а все-таки должен ведь будет со временем произойти некий перелом, когда проблемы отдельных стран и впрямь сольются в одну большую критическую беду, что в единый миг и станет всеобщим и совершенно неотвратимым бедствием.
И все тогда разом окажется истинно супротив человека и всей его банальной, сколь беспредельно бесцельной сосредоточенности на одних лишь немыслимо безрадостных бедах его-то сегодняшнего, зачастую исключительно так немыслимо вязкого политического бытия.

256
Люди сегодняшние, в первую очередь, предпочитают утрясать именно те свои взрослые дела, а неистово яростную защиту окружающей среды полагают к рассмотрению только как разве что чье-либо личное чудачество.
А между тем те нисколько не зрячие, как и абсолютно безразличные ко всякому нашему более чем относительно временному всемогуществу, до чего необъятно же разнопланово коварные силы природы еще непременно воздадут всем нам истинно должное в сущую отместку за всю эту нашу чрезвычайно бурную, как и нисколько нескончаемо бездумную деятельность.
А она, по большей части, явно же пока заключается как раз-таки именно в том, чтобы до чего искренне, пламенно и благодушно сокрушать пределы вечности нашими, до чего только и впрямь безнадежно временными достижениями…

257
Однако, право же, вина тех отдельных людей всецело так, пожалуй, исключительно мизерна и эфемерна, раз, весьма ведь вкрадчиво рассуждая обо всех процессах, двигающих науку куда-то действительно на деле вперед, до чего невольно натыкаешься на тот самый более чем объективный факт…
Всякое продвижение науки осуществляется исключительно коллективно, а потому и никак нельзя говорить, что кто-либо именно во всем нарочно ее совсем не в ту сторону силою тащит.
Нет уж, говоря о том крайне ошибочном сегодняшнем утилитарном подходе, приводимом в действие людьми, загодя сколь умиленно готовящимися к совершенно неизбежному и неминуемому последующему вскрытию всех тех, разве что еще где-то явно ненароком затаившихся тайн природы…
Тут ведь самым принципиальным образом можно уж очерчивать одну лишь ту столь непроглядно общую, глобальную направленность, а вовсе никак не те донельзя же отвратительные свойства некоего более чем немыслимо зловредного ответвления какой-либо научной деятельности.
А между тем вся ее чрезвычайно смертоносная (для абсолютно всякой во всем этом мире естественности) извечная суровая практика нисколько ни в чем никак не зависит от каких-либо отдельных, так или иначе занятых в науке личностей.
Да только вот даже если некие отдельные люди совсем уж не в силах поменять большие приоритеты, а в особенности хоть как-то посильно умерить большущие аппетиты людей, всегда могущих в ответ на грозную критику попросту враз завинтить «финансовый вентиль»…

258
Да только и сами ученые зачастую полны самого великого самомнения, и, главное, им совершенно же невдомек, что и они (и это точно) о столь многих вещах и понятия никакого попросту совсем так пока вовсе вот не имеют.
Поскольку ведать про них будут разве что те исключительно, значит, другие…
Уж точно как и те для многих и многих поколений единственно что неоспоримо верные и аксиомные знания обо всем том хоть как-либо еще вообще возможном обустройстве мира Аристотеля сегодня если и могут восприниматься, то разве что как давний сущий анахронизм…
Однако кто уж этак про то вообще, собственно, знает: а не окажутся ли в том самом относительно далеком грядущем многие из тех неопровержимо верных теорий нынешних ученых именно сродни тем обветшало древним античным воззрениям?
То есть довольно немалое число из ныне более чем нерушимо незыблемых законов мироздания могут еще всецело затем предстать именно в виде чего-либо полностью, бесспорно раз и навсегда столь безжалостно раз и навсегда во всем том дальнейшем оспоренного, а потому и безвозвратно низвергнутого в пропасть явно уж навек отныне минувшего незнания.
Как и те самые никак не состоятельные представления о мире древних греческих философов.
Аксиомы, конечно, опровергать – дело глупое и безответственное, однако наши инструменты еще довольно-таки примитивны.
Ну а потому и ко всему увиденному при помощи какого-нибудь инструмента вооруженным глазом надо бы между тем относиться довольно же весьма и весьма скептически.
Вполне еще, может быть, довольно много таких излучений или явлений во всей вселенной, о которых мы сегодня совершенно, вовсе нисколько даже и не догадываемся.
А потому и всеобъемлюще верные выводы обо всем же глобальном устройстве мироздания надо бы делать, оставляя при этом хоть какое-то место действительно заслуженному при том явному сомнению.
Да и вообще истинное познание должно быть буквально во всем сугубо всесторонним и охватывать собой не одно лишь вполне полноценное понимание всего того нынче увиденного, но и самое так наглядное действенное умение определять все его самые изначальные истоки.
То есть надобно бы всем нам во всех деталях более чем разумно ведать и о самой донельзя скрытой сущности всех тех когда-либо и где-либо происходящих событий.
Да и вообще еще следует, собственно, знать именно полную правду обо всех тех процессах, что так или иначе сформировали все это наше нынешнее повседневное бытие, причем даже и о наиболее малозаметных их пертурбациях, а в том числе и в микромире.
И то одно, даже уж самое что ни на есть бесценно многозначительное знание о том, что и когда и отчего вообще ведь еще произошло, никак не подарит нам подлинного и всестороннего понимания принципов, по которым всегда и везде что-либо происходит по той, нам пока нисколько как следует и неведомой схеме.

259
Причем практически любой весьма щедрый на открытия, довольно-таки существенный прорыв в науке столь до боли подобен подкопу под все наше современное, пусть и не самое благополучное нынешнее существование…
И главное не то, чтобы этого никто и никак вовсе-то совсем и близко не понимает.
Поскольку всего того самое исключительно уж наглядное понимание, оно безо всякой в том тени сомнения действительно есть и более чем, кстати, полноценно веское, да вот, однако, многие ученые люди слишком беззастенчиво сентиментальны, амбициозны, проникнуты слепой верой в свою собственную великую значимость…
И им зачастую и впрямь достается действительно много сколь разнообразно весьма и весьма так исключительно обогащающего их ум и чувства безмерно хорошего, пока впереди пред фарами технического прогресса не забрезжит тот ответный ослепительно яркий свет всех и каждого ошарашивающего зеркального отражения…
Автор имеет в виду тот неумолимый третий закон Ньютона, который гласит, что всякое действие обратно равно своему противодействию.

260
Да только сколь еще многие ученые явно соотносят данное явление с одними разве что самыми элементарным и прикладным законами физики, ну а самих себя они, вероятнее всего при этом, ставят, значительно выше, да и во всю непомерную мощь своего интеллекта исключительно во многом истинно многозначительнее.
И разве все дело (в том самом, пока еще столь, несомненно, грядущем) эффективнейшем нашем умении управлять всем этим, так или иначе существующим бытием?
Раз уж буквально все оно ныне более чем непреложно всецело заключено в одном лишь чьем-либо весьма так стандартном умении описать и вызубрить все те повсеместно имеющиеся в живой природе те или иные процессы.
А может, все-таки главное – оно именно в тех основных побудительных причинах и факторах, что всецело как есть, поспособствовали самому конкретному возникновению тех или иных, совершенно невообразимо различных явлений.
Причем то, что является наиболее действительно важным и весьма многозначительным, так это как раз именно то, что столь глубоко от нас скрыто под всевозможными подспудными, чисто внешними проявлениями.

261
И весь главный смысл познания неизбежно должен быть заложен именно в столь основательно же последовательном обнаружении исключительно ведь сокровенной сути вещей, а не в виде изучения всех их ярких и наглядных наружных признаков, что довольно-таки явно вдоволь попадаются на глаза всем этим нашим маститым современным ученым.
То есть всенепременно жизненно важно вовсе не то, что происходит на весьма легко различимой вооруженным или даже невооруженным глазом «поверхности» всевозможных биологических форм активности…
Нет, главное, оно заключено как раз в той еще пока, несомненно, сокрытой от нас невидимой и ничем не ощутимой взаимосвязи между самыми различными процессами в живой природе.

262
И действенно позитивное научное познание столь, несомненно, должно бы обозначать то самое буквально полнейшее, и исключительно так весьма вот доскональное понимание всего того, а как это именно производится, то самое сложнейшее взаимодействие между всеми теми, до чего только немыслимо разнообразными и разрозненными факторами во всей живой природе.
Но те столь подчас разноликие явления нисколько вот друг с другом современной наукой пока еще в единый узел и близко совсем не увязываются, кроме как разве что в некоем общем для всех их действительно вполне едином аспекте того самого весьма последовательного осуществления всей этой нашей, именно же всецело всеобщей жизнедеятельности.
А между тем то именно их невидимых рук дело – всегдашне деятельно, хотя и не так чтоб совсем безотказно поддерживать и обеспечивать все это наше буквально всеобщее повседневное существование.
Да только как вот именно им это все удается проделывать на той самой, до чего и впрямь-таки обыденной житейской практике, никому еще пока толком не ясно, а значит, и шастать повсюду с ножницами, перерезая те или иные «проводки», – дело чересчур этак вовсе нисколько не благонадежное…

263
Поскольку более чем славную пользу можно извлекать, в том числе и рубя тот сук, на котором давно уж счастливо сидишь.
Пока ты его под собою столь неистово рубишь, тебя до чего мило и приятно укачивает, да и древо всеобщей жизни тебе разве что колыбельную пред вечным сном не споет.
А вот, скажем так, для вящего примера смогут же какие-нибудь дикари издали подглядеть за работой простого работяги-кочегара и этак-то сразу ведь сообразить, что ежели в топку паровоза подкидывать значительно больше угля, то он явно сколь еще непременно поедет тогда значительно шибче.
Однако откуда это им, бедолагам, собственно, знать о принципиальных свойствах парового котла, уж коли все, чего они вполне осознанно научились проделывать, так это разве что подбрасывать и подбрасывать в топку уголь?
И как бы это те столь твердокаменные в своей популистской логике современные ученые мужи не оказались же еще со временем как раз-таки на месте этих самых невежественных дикарей!

264
Поскольку выгода-то явная, наш паровоз вперед летит, ну а где и когда, в конце концов, взорвется вконец перегревшийся котел, то уж почувствуют на своей шкуре одни лишь те еще наши не столь отдаленные потомки, вот только бы остаться им после всего этого целыми, да и по возможности всем невредимыми.
Да только ведь могут они, в конце концов, оказаться вследствие всех этих бестолковых мероприятий весьма и весьма до чего исключительно так недалеких, хотя и высоких лбов одними теми грядущими окаменелостями в геологических слоях матери-земли.
То есть именно чем-либо навроде высочайшего и всеобщего для всех нас памятника, несомненно, воздвигнутого в честь дичайшего и алчного прошлого, как и до чего незатейливо-радостно пришлого вместе со всем тем цивилизованным бытием истинно так сказочно умиленного скудоумия!

265
А между тем настоящие корни базаровщины, они-то по большей части заключены именно в той, отнюдь никак нисколько не частичной отмене всей той великой и совершенно уж необъятной многогранности всего нас окружающего мира чем-либо однозначно полностью плоским, словно блюдечко, явно ведь со всех его сторон упрощенно всецело двухмерным…
А еще и было все это крепко-накрепко скреплено всем тем столь неотъемлемо черно-белым восторженным мировоззрением.
И было ведь оно столь благожелательно радостно и напыщенно взращено как раз-таки на почве подчас чрезмерно приторно слащавой художественной литературы.
И создавало же это тех агнцев божьих, что столь безгранично были проникнуты совершенно ничем неисцелимым желанием обязательно бы еще докопаться до светлой истины…
Но все их мыслишки пчелиным роем роились только лишь там, где это можно было сделать пустив большим потоком кровь, а вовсе не там где этого действительно стоило еще добиться роясь руками во всяком совершенно уж как есть неприличном дерьме…
Да и вообще кое-кому явно невмоготу долго ждать просветления значительно большего количества светлых умов прежде чем столь спешно соваться во все тяжкие…
Причем происходило и происходит все это как раз-таки в связи со всей явной и существенной неопознанностью всего того, чего нам надо бы столь незамедлительно враз исключительно мудро познать во всей уж, вовсе никак не досужей его полноте.
Ну а для всего этого кое-кому крайне необходимо его вдоль и поперек исполосовать и выпотрошить, дабы затем уж точно стало полностью понятно предназначение каждого отдельного участка некогда ранее живой плоти.
Правда, куда лучше будет изучать весь организм в самом действительно естественно живом его состоянии.
Да только то будет вовсе совсем нисколько ненаучный и очень даже всецело примитивный подход.
Ну а так вполне еще возможно будет, словно дважды два, доказать, что мы буквально все в этом мире на данный момент действительно знаем, словно свои пять пальцев.
А потому мы и можем столь и вправду исключительно неистово возгордиться всем тем наскоро накопленным багажом донельзя умозрительных знаний.
Ну а для действительного дельного овладения ключами, отворяющими все потайные двери природы, нам еще явно понадобится нечто совершенно так принципиально иное.
Но для этого явно еще будет нужен более чем наглядный просвет в тучах мнительно-сентиментального, весьма уж однобоко образованного всезнания.
Причем лженаучные теории от научных подчас отличает одна только куда большая здравая обдуманность последних.
Да и действительно, вполне ведь стоящая того их безупречно же многозначительная обоснованность на железно доказанных фактах, да и отсутствие всяческой идеологической подоплеки.

266
А впрочем, сама как она есть необходимость объяснять явления природы простыми и легко объяснимыми факторами, она-то как раз и возникла еще на заре нашей цивилизации.
Сказки всех народов мира буквально пестрят всевозможными довольно поверхностными объяснениями как уж катаклизмов, да так, в том числе, и самых элементарных житейских вещей, простому логическому объяснению нисколько, никак, совершенно не подвластных…
Вот и современная наука, она тоже явная смесь всевозможных суеверий и наблюдений людей, пытающихся все объяснить не слишком еще пока замысловатыми формулами…

267
А между тем в учебниках истории довольно отдаленного будущего многим сегодняшним строго доказанным, да и полностью проверенным временем теориям, вполне еще возможно, отыщется и найдется весьма ведь почетное место, собственно именно что напротив куда более древних представлений о черепахах, на которых, видите ли, неизменно покоится весь этот наш бренный мир.
Да есть, конечно же, разница!
Тех черепах никто и никогда не видел, ну а сегодня есть способы разглядеть то, что скрыто от нас как его микроскопическими размерами, да так и самыми запредельными расстояниями…
Да только увидеть чего-либо – это еще никак не значит действительно понять всю его, вовсе не столь явную сущность и характер.

268
Внешний эффект есть результат множества самых различных явлений, и об его настоящей природе можно лишь только пока разве что смело весьма вот приблизительно где-то догадываться.
И это именно на том весьма шатком основании всего своего безмерно зверского аппетита, а еще и весьма так нездорового желания обязательно бы реализовать на практике все свои самые заветные мечты некоторые «высокомудрые головастики» и могут все вокруг нас разом до чего отчаянно замутить, да и полностью на целые века заболотить.
И это ведь именно им на деле более чем бесслезно и многозначительно свойственно делать для самих себя те самые навек и впрямь до чего бессмертно же окончательные выводы.
И это они подчас столь беспрестанно и норовят исключительно так усердно и величественно во все, что уж явно еще окажется возможным, как есть ведь посильно влить явную толику своего собственного бравого дыхания, дабы и вправду добиться куда принципиально так явно значительно лучшего результата, чем оно было у глупой (прежде всего неразумной) природы.
А нам между тем пока что-либо этакое заковыристое своими вовсе-то неумелыми и неопытными руками лучше бы нисколько вовсе уж и не сотворять.

269
Но одному человеку нужна слава первооткрывателя, а многим другим людям нужно бы взять от этой жизни все возможное и совершенно невозможное…
Ну а из всего этого само собой следует, что чего бы это завтра ни было еще открыто, однако ведь главным так и останется весь тот отчаянно нужный и крайне между тем полезный создаваемый им эффект.
И это именно ему и должно будет затем еще максимально же оказаться как есть использованным до чего только широко и безо всяких серьезных раздумий, чем это все некогда может и впрямь так действительно кончиться.
А между тем подобного рода все и вся явно уж донельзя неправо и беспардонно упрощающий утилитарный подход ко всей той буквально вездесущей реальности вполне может еще всех нас привести в те самые медленно и неумолимо сжимающиеся медвежьи объятия вконец так и вправду взбунтовавшегося природного безумия.
Да и вообще, данный взгляд на вещи – это уж явная чистая профанация в плане самого так еще действительно последовательного овладения всеми теми настоящими, глубоко скрытыми от глаз секретами бытия.
Но только куда уж кому-либо всем сердцем прислушаться к тому самому, разве что лишь свое и явно нисколько так совсем не внятное верещащему здравому смыслу…
А между тем это именно он тихо, но крайне при этом настойчиво требует, чтобы в будущем времени действительно еще начались скорейшие розыски средств соединения нашего подчас до чего донельзя зыбкого в логике разума с умом природным, всегда и во всем неизменно целесообразным.
То есть нам нужно бы сколь так вдумчиво и старательно отыскать те самые верные пути-дороги, по которым и предстоит затем пойти всем тем нашим далеким потомкам ради истинного обретения ими элементарного здравого смысла в сфере всей ведь той их строго научной жизнедеятельности.

270
Однако с этим бы лучше никому пока еще вовсе-то нисколько совершенно и не торопиться!
А то если уж слепо поверить всяким нигилистам Базаровым, то вот тогда само по себе оно исключительно так бессердечно и впрямь вот донельзя совсем невзрачно выходит…
Поскольку сама мать-земля под нашими ногами, грубая и плоская, то это само собой столь ведь безотрадно свидетельствует именно о том, что все, что на ней находится и под нею залегает, можно еще достаточно достоверно и запросто в лабораторных условиях вполне успешно легко препарировать, словно ту же лягушку.
Разве что инструменты надобно бы взять более весомые, как и значительно более совершенные.
И для того чтобы их задействовать, надобно, мол, двигать вперед науку, сея интернациональную бездуховность, как и создавая всяческие социальные теории, всецело оторванные от всякого элементарного здравого смысла.

271
Ну а истинные блага духовности, они-то сколь неизменно зиждутся на национальном самосознании, не имея при этом ничего общего со всяким скороспелым национализмом, поскольку настоящая большая любовь к своим духовным истокам лишь только изредка переплетается с ненавистью ко всему тому чужому и полностью инородному.
Большой талант, он, как правило, выше подобных проявлений, но у него может и не хватить никаких, собственно, сил противостоять внешнему диктату общих устремлений во всей той интеллектуальной среде, в которой он повседневно и буднично более чем неизбежно всегдашне обитает.
А если без надуманной и бесподобно ласковой восторженности действительно так предельного вдумчиво заговорить обо всех тех огромных дарованиях, да еще и в области естествознания, то там сколь, несомненно, весьма отрицательно сказывается совсем другая интуитивная черта.
И в данном случае это, как правило, именно та столь многозначительно крайне уж весьма амбициозная самоуверенность нисколько-то и близко совсем не сомневающаяся во всех своих собственных невероятно грандиозных силах.
И именно поэтому все те довольно недальновидные люди, что явно как есть, собрались более чем беспроигрышно одолеть все те будто бы самого так беспардонно незрячего толка «слепые законы природы», и впрямь-то еще понадеялись их сходу ведь разом затем заменить изумительно более «разумными» ясными и четкими человеческими предопределениями.

272
А между тем, прежде чем доблестно проводить любой эксперимент, неважно какой – социальный или научный, а главное еще и не в каких-либо тех довольно-таки весьма же микроскопических масштабах, надо было хотя бы процентов на 80 вполне твердо осознавать все его наиболее основные возможные последствия.
А раз все то, что мы действительно надежно и верно знаем обо всем этом мире, мало чем отличается от познаний малыша, только лишь вчера пошедшего в школу и едва осилившего азы азбуки, но уже почитающего себя куда ЯВНО во всем поумнее директора школы…
Но, может, все тут дело было именно в том, что в наши руки, к самому большому несчастью, довольно-то недавно попали слишком большие рычаги технического прогресса, а мы их можем приводить в движение чисто механически, безо всякого настоящего осознания всех тех, разве что лишь некогда последующих и грядущих гибельных последствий.
Да и дело не только уж разве что именно в этом.
Не чересчур ли многие беспечно, да и кичливо смелые экспериментаторы более чем брезгливо и пренебрежительно относятся ко всему своему сегодняшнему поколению, словно бы как к крайне так относительно мелкому мусору общечеловеческой истории?
Им-то в их сладостными иллюзиями исключительно через край вдоволь напичканном воображении попросту явно уж сами собой вычерчиваются дивной красоты планы всеобщего облагораживания духа людского.
Ну а для этого, ясное дело, надо бы как следует еще перемолоть всю ту аморфную людскую массу, дабы затем и можно было, очистив зерна от плевел, создать из простых и никчемных обывателей рыцарей, всею душой ратующих за всеобщее благоденствие, счастье и равенство.
Однако менять к чему-либо лучшему можно только тех нынче обыденной (не парадной) жизнью живущих людей!!!

273
Всякий, кто неистово вознамерился изменить к лучшему все те еще и не народившиеся, грядущие поколения, если чего и сможет, так это разве что резко ухудшить породу людей нынешних.
То есть, собственно, тех, кто сегодня по этой земле бродит, весь из себя нисколько так неприкаянный, а потому и нуждается он в постоянной защите, а в том числе и от самого ведь себя.
И кто же это вообще сказал, что нынешнему человеку и вправду необходимы какие-либо нелепые идеи всецело абстрактного рода и толка?
До чего уж у некоторых попросту принято ничтоже сумняшеся спекулировать нисколько никем пока еще не понятой и вовсе-то трезво пока не оцененной принципиально голой идеей… столь нелепо зудящей в ухе о некоем сладостном царстве грядущей свободы.
Хотя человек совсем уж не в том ведь нуждается – история это более чем наглядно и объективно доказала великой кровью порабощенных идеями масс.

274
Да и тот наиболее конкретный смысл всех кем-либо произвольно внесенных изменений всегда он именно в том, а чего это станет их главным итогом, а совсем не в том, как это ныне людей властно окрылило единое чувство сопричастности к воплощению в будничные реалии, ослепительно ярких принципов всей той новой общественной жизни.
А ведь добиться чего-либо такого при помощи всех тех аляповатых, лубочных идеалов было совершенно ведь, вовсе нисколько совсем так не реальной задачей.
Потому что для того чтобы действительно сделать сказку былью, вовсе уж совсем не надо бы столь спешно видоизменять сам ход мысли всегдашне зачастую исключительно так безнадежно праздных, интеллектуально совсем не развитых простых людей.
Нет, во имя этого надо бы довольно долго и планомерно из поколения в поколение постепенно переиначивать всю систему их весьма обыденного житейского жизнеустройства.

275
А коли некие правители (кои всегда должны быть как-либо избраны своим народом) и сумеют на деле сжиться с принципами того относительно так более разумного, а вовсе не поверхностно-восторженного равенства, то и своему родному обществу они уж как-нибудь еще сумеют привить мышление совершенно другого, более широкого и менее эгоистичного плана.
Хотя вот надо бы прямо сказать, что такой невероятной (в наших сегодняшних условиях) власти на данный момент было бы безумно сложно управлять всем своим народом, а все же именно оттуда, из центра, и расползаются по всей стране миазмы нисколько в ней ранее и невиданного осатанелого зла.
Ну а кроме того, просвещенное цивилизованное общество всецело приучает всех своих членов к фактически рефлекторному подчинению властям, безо всяких раздумий и хотя бы беглой оглядки на свою собственную чистую или нечистую совесть.
И человек, он, в принципе, мог быть честным и порядочным до тех самых пор, пока его не засосала пучина государственной машины, все подшипники которой смазываются исключительно одной же коррупцией, поскольку никак иначе она попросту ни в жизнь не сдвинется с места.

276
А раз безо всякой в том тени сомнения буквально всегдашне оно было и есть именно так, то как вообще в то возможно было столь бездумно и слепо поверить?
Разве весь тот донельзя громоздкий общественный механизм было возможно реформировать, да еще и при помощи той нелепо же отчаянной свистопляски восторженных лозунгов?
Нет, это, знаете ли, один лишь тот весьма пытливый взгляд в сами зрачки своего собственного, довольно-таки близорукого воображения.
Светлый разум иногда тоже подчас может спать и видеть прекрасные грезы грядущего, которым настоящей житейской реальностью между тем никогда ведь вовсе и близко совершенно не стать.
Причем чья-то жизнь может быть действительно прекрасна, в том числе и если человек дремлет, видя сны наяву, и розовое в его сознании вытесняет черное безо всякой связи со всеми теми и впрямь-то повседневно окружающими его реалиями.
И сколь несоизмеримо проще и легче в том уж ярком и всеблагом воображении еще созреют все те совершенно нечестивые мысли о том, что то немыслимо благословенное достижение дальних далей светлых грядущих дней уж никак так вовсе не за высокими горами.
И зачем это тогда тот упорный и вековой труд во имя строительства пути вверх, раз все то, что нам нужно, можно попросту взять в свои руки, разом же отстранив от управления страной всех тех, кто ею еще издревле нечестиво и бездумно правит.
А между тем все те розовощеко-прекраснодушные воззрения, они как раз от той самой невозмутимо промозгло-книжной мудрости, и это она и делает человека крайне так далеким от всех настоящих реалий жизни, заменяя их чем-либо, пусть и сказочно прекрасным, но только лишь разве что истинно же воображаемым.
Ну а именно подобным образом само собой оно затем явно еще и выходит, что столь многогранная отстраненность от каких-либо донельзя неприязненных реалий беспросветно серой действительности еще лишь разве что впоследствии приобретает свой вполне остро отточенный, законченный характер.
Ну а это, в свою очередь, со всей величайшей скорбью под собою подразумевает, что подобного рода люди так и будут столь глубокомысленно пребывать именно в той немыслимо же бескрайней дали от буквально любой, без тени сомнения на деле стоящей того реальной житейской пользы.

277
Давно бы пора то понять, что не столь и редко сама разница между достижимым и желаемым довольно неприметно всегда пролегает по минным полям загодя во всем исключительно зыбких и обманных надежд.
Но есть ныне те люди, что посредством чтения прекрасных произведений художественной литературы беспардонно перемахнули через все пороги жизни, а потому и ходят они по этой земле, никак не соприкасаясь душой со всем тем незамысловато и неотмываемо грязным, гнилым, да и всем внешним ликом своим совершенно вовсе вот попросту же отвратительным.
И как будто бы и впрямь столь непременно то и вправду возможно с пылу с жару разом еще прийти именно к тому единственно верному и вполне до конца более чем толково правомочному выводу… 
Исключительно ведь безумно и бескомпромиссно яростно всесильно заключающему как ту единственно отныне верную правду, что та уж всегдашне лютая нечисть столь явно еще разом предпочтет буквально наскоро саму себя полностью вывести и искоренить.
Потому что все то былое и злое в нынешнем мире светлых идей и мыслей никакого продолжения иметь не будет, а потому совершенно наспех весело изжив все свои прежние крайне недобрые проявления явственно уж оно весьма неотложно соблаговолит, попросту навеки исчезнуть с лица всей планеты.
И главное, произойдет это именно оттого, что ее просто-напросто разом перестанут, собственно, так совсем отныне хоть сколько-то еще замечать.

278
А между тем всякая подлинная и настоящая чистота может проистекать лишь от того бытового и истинно житейского фактора, что кто-то, значится, станет совсем без устали ползать по всяким темным углам, протирая коленки, да и неистово выгребать оттуда всю завалявшуюся там безмерно отвратительную мерзость.
Нынче так – это задача полиции.
Однако этот один лишь могучий технический фактор и будет способен со временем действительно вполне ведь еще видоизменить всю криминогенную обстановку, прежде чем это хоть как-либо произойдет в связи с тем самым уж еще доподлинно реальным улучшением всей той, как она только есть, человеческой природы.
Камеры слежения буквально на каждой улице вполне могут еще создать довольно неуютные условия для всевозможного рода хулиганов и бандитов.
Маска на физиономии, если это не карнавал, тоже привлечет к себе весьма пристальное внимание, а кроме того, те камеры можно и до того усовершенствовать, что и любые маски преступникам нисколько тогда никак не помогут.

279
Конечно, для того чтобы ограбить богатого ювелира, злоумышленники непременно подсоберут деньжат, да и обзаведутся тем самым, более чем соответствующе весьма дорогим оборудованием, да только простому хулиганью оно явно окажется совершенно никак не по карману.
Но это как раз можно соотнести именно со всеми теми, столь многозначительно весьма и весьма уж положительными сторонами технического прогресса, что явно еще будут довольно-то вскоре использованы буквально ведь всяким демократическим правительством во благо всех своих добропорядочных граждан.

280
Однако буквально всякое государство неизменно тяготят одни лишь заботы о чем-либо сегодняшнем и крайне ведь для него весьма же обыденном и насущном.
Ну а все те, разве что лишь некогда последующие грядущие, неистово тяжелые реалии всего человеческого рода всякому тому ныне преспокойно здравствующему правительству абсолютно вовсе-то ни с какой стороны совсем этак не интересны.
То есть всем его отчаянно занятым высокопоставленным членам ныне вовсе не до того, поскольку они до самой невозможности загружены своими важными и крайне уж ответственными делами.
Причем в точности как и сегодня, во всем отстраненно издали, они ведь и по мере всего того постепенного накопления суровых климатических бед все так же и будут ко всему этому явно относиться именно как к одним лишь разве что довольно бледным отблескам настоящего божьего гнева.
А потому и пошевелятся они только тогда, когда для действительно продуманных решений станет уж слишком вот без тени сомнения поздно.
А между тем, создавая новые модели машин, нужно бы в первую очередь неизменно вкладывать самые максимальные средства именно в сколь так существенное уменьшение всякого количества всех их весьма зловредных выхлопов в атмосферу.
Но вся проблема именно в том, собственно, и состоит, что все те крайне же губительные факторы, причиняющие все более и более заметный вред природе…
О да, они пока никак не дают о себе знать, пассивно накапливаясь, опаляя всех нас издали зноем, словно те еще грозовые тучи где-либо там, далеко-далеко, почти что на самой линии горизонта.

281
И главное, был бы посреди всех тех высокообразованных людей, что сегодня совершенно бестрепетно управляют всей нашей планетой, хотя бы один опытный капитан, он давно бы начал оглушительно бить в набат.
Да только откуда ему сегодня нынче взяться, раз еще никак не смог бы он загодя же суметь появиться на белый свет.
И это разве что только из далекого будущего смог бы он к нам заявиться, но уж тогда точно доведется ему, бедолаге, доживать свой век в доме для умалишенных.
Однако вовсе-то при этом никак не потому, что все мы и впрямь этакие, значится, действительно умные.

282
И кстати, к слову говоря, у наших далеких предков ума и страха некогда явно вот куда поболее было, нежели его есть у нас, не так чтоб столь и далеких их славных потомков.
Уж они-то тогда действительно верили во всевозможных вредных духов и всемогущих богов.
А потому, строя вначале лодки, а затем и корабли, те древние мореплаватели сначала самым тщательнейшим образом изучили все же повадки весьма так порою неспокойного и крайне коварного моря, и лишь затем собрались они с духом, дабы отважиться отправляться в какие-либо столь отдаленные путешествия по его бескрайней синей глади.
Да и то ведь те древние моряки разве что собой и рисковали, а не всеми своими семьями, что почти всегда оставались где-либо на берегу.
Нынче берега нет, вся планета превратилась в один огромный полигон, на котором некий двуногий вид денно и нощно пробует создать уж себе ту роскошную жизнь, которая для него только ныне окажется возможна, при этом явно заручившись помощью второй рукотворной природы, что сегодня столь агрессивно и весьма активно вытесняет собой первую.

283
Люди нынешние ни в черта, ни в Бога (в смысле его сокровенной сути, а не по каким-либо чисто внешним признакам) вовсе и близко не верят, а за дьявола они вполне однозначно держат соседа, что столь нахраписто и бестолково подминает под себя всю их исконную, обхоженную и объезженную зону политического влияния.
Слепо следуя закону главнейших, еще ведь во всем явно пещерных амбиций, современный человек попросту перешел в эру ядерного оружия, в своих мыслях держа именно так что свойства дротиков и томагавков того самого незапамятного каменного века…
Нынешние средства убийства разве что лишь поменяли всю свою сущность, да и сложность их устройства претерпела немыслимо колоссальные изменения, однако сама форма восприятия орудий для защиты и возмездия осталась в точности на том самом первобытно-общинном уровне.

284
Человеческое бытие вообще не основано на каком-либо взвешенном и проникновенном цивилизованном взаимопонимании, и зачастую явно прослеживается та самая довольно четкая потребность выяснения отношений путем всевозможных препирательств и разбирательств, причем тот, кто оказывается сильнее и заносчивее, он и окажется более прав даже и в самых простейших семейных дрязгах.
А если уж заговорить о внешних связях между правительствами, то и там действуют все те же принципы, потому как нет никакого различия между хоть сколько-то большим и малым, когда это вообще с какой-либо стороны касается человеческой психологии.

285
Общая доминанта присутствует всегда и везде, и только лишь выражается она как-либо абсолютно так вовсе исключительно совсем так неоднозначно.
Поскольку в большом и крайне затуманенно-мутном политическом мире неизменно как есть существует очень даже большой клубок всяческих воинственно-амбициозных интересов.
И они, беспрестанно сталкиваясь создают целые реки и непроходимые горы безнадежно разнузданной болтовни, да еще, как правило, речь идет и о неистовом разгуле стихий вздыбленных к самым небесам более чем бессмысленно осоловелых эмоций.
Ну а уловить во всем этом броуновском движении хоть какую-либо толику здравого смысла, а еще и вполне ведь стоически взвешенного на тех самых разболтанных весах общественной справедливости, – задача почти что нисколько так совершенно попросту и не выполнимая.
При этом сами те еще столь и впрямь непременно уж вечные понятия всецело едины для буквально любой части общественного организма.
И под чем-либо подобным автор вполне уверенно подразумевает, прежде всего, любовь, дружбу, неприязнь и ненависть.
Они-то более чем неизменно возникают и застывают в одних и тех же формах добра и зла, и они разве что лишь изредка слегка видоизменены чьей-либо самой конкретной индивидуальностью.
Нет уж, конечно, на все это порою накладывает свой отпечаток достаточно так непомерно огромное количество личностных оттенков тех людей, которым неизменно хочется всяческого вот весьма разного, ну а решение принимается одной лишь, довольно малой группой лиц.
Ну а потому и получается в конечном итоге та самая куча мала из всего того столь огромного количества неизменно так или иначе составляющих ее компонентов.

286
Однако уж тем наиболее основным и, кстати, исключительно ведь донельзя весомым козырем так и остаются одни лишь те ни с чем иным во всем бытии живых существ и близко никак не сопоставимые злобные амбиции.
Ну и понятно, что это как раз же им, грешным и убогим, еще всегда и будет дано решать, чему это быть на всем белом свете, а чего именно, может, и окажется у нас еще возможность хоть сколько-то на деле пока вот милосердно так избежать.
Потому что не дай только Бог всякой человеческой натуре действительно еще соприкоснуться с какими-либо дикими, не проходящими в течение нескольких лет, совершенно непереносимыми несчастьями.

287
Пользы от добра и уюта, что столь исподволь ныне создаваемы тем самым всемогущим техническим прогрессом, в конечном итоге может еще уж, увы, никак не остаться совсем ни на грош.
Коль скоро доведется всему человечеству сесть в ту до чего необъятно огромную грязную лужу, и все это из-за одного лишь доподлинно младенческого своего недопонимания всего того, что на данный момент является для каждого из нас одной крайне и впрямь-таки невероятно опасной игрушкой.
Причем речь тут ведется буквально обо всем, поскольку электромагнитные волны, излучаемые различными бытовыми приборами, совсем не столь безвредны, как это некоторым подчас оно кажется.
Всякие технические новшества нашу жизнь всецело улучшают и развивают?
Может, оно и так!

288
Однако развитие человека как личности никак не зависит от таких нынешних обыденных факторов, как тот еще, столь беспечно обеспечивающий нас всем необходимым, донельзя всеблагой технический прогресс.
И это несмотря на то, что и в самую насущную помощь воспитания каждой отдельной личности он и вправду может еще оказаться уж весьма ведь разносторонне исключительно так всецело всемогуще направлен.
В принципе, его вполне возможно использовать и на то, чтобы сделать людей несколько более так образованнее, развить и усилить в них чувство морали.

289
И как уж действительно все это может еще выглядеть на самой элементарной и житейской практике быта?
Ну так никто чужого и близко себе не возьмет только затем, дабы потом на этом и погореть, да и в тюрягу столь вот надолго еще затем загреметь.
Воруют всегда лишь ради того, чтобы получить посредством этого даровое добро или же максимальную выгоду при перепродаже.
А в случае, коли кража совершенно незамедлительно обнаружится и совсем ничего другого, кроме больших и крупных неприятностей, это никому тогда сулить вовсе-то, значит, далее нисколько не будет…
Надо бы прямо про то в полный голос сказать, никто вот тогда на подобного рода дела попросту и близко совсем не пойдет.
Истинных клептоманов не столь уж действительно много.

290
В точности в той манере можно говорить и о прививании хороших манер и нравов при помощи легких ударов электрошоком, а не отсидки в течение нескольких месяцев с точно такими, как и сам тот малолетний воришка, биндюжниками.
Вся эта шпана оттуда лишь значительно хуже затем, да и, несомненно, еще и на взводе выходит…
И ведь от подобного, зачастую вовсе-то совсем никчемного наказания прока никакого нет, хотя вполне возможно допустить, что уж в чем-либо он явно действительно выгоден всем тем власть имущим, этот повсеместно и поныне существующий террариум с гадюками, которые время от времени выпускаются обратно на волю…
…как-никак, а мелкие воришки старательно отвлекают внимание общества от всех тех главных ворюг, что крадут больше всех, и главное, что именно так из нашего общего кармана.

291
А вот выдали бы подростку хорошую порцию электрического тока, и то ведь дело вовсе не смертельное, однако весьма и весьма до чего только достаточно же поучительное.
Уж лучше малец несколько месяцев своей жизни попросту вообще не проживет, чем он раз и навсегда затем приучится быть более чем постоянной угрозой всему окружающему обществу.

292
А вот что, собственно, думают о тюрьме как о методе исправления два великих классика русской и общемировой литературы.
Достоевский «Записки из мертвого дома»:
«Но я твердо уверен, что и знаменитая келейная система достигает только ложной, обманчивой, наружной цели.
Она высасывает жизненный сок из человека, энервирует его душу, ослабляет ее, пугает ее – и потом нравственно иссохшую мумию, полусумасшедшего представляет как образец исправления и раскаяния».


Чехов «Остров Сахалин»:
«В пользу системы общих камер, я думаю, едва ли можно сказать что-нибудь хорошее. Люди, живущие в тюремной общей камере, – это не община, не артель, налагающая на своих членов обязанности, а шайка, освобождающая их от всяких обязанностей по отношению к месту, соседу и предмету. Приказывать каторжному, чтобы он не приносил на ногах грязи и навоза, не плевал бы на пол и не разводил клопов – дело невозможное. Если в камере вонь, или нет никому житья от воровства, или поют грязные песни, то виноваты в этом все, то есть никто».

293
И зачем это в самом конце книги, почти так всецело посвященной до чего весьма и весьма насущной теме экологии, приводить изыски из классиков по поводу мест не столь отдаленных?
А между тем все тут дело именно в том, что технический прогресс всю планету вскоре доведет до полнейшего истребления всей той, где-либо еще доселе пока и вправду полностью уж свободно существующей жизни.
Это разве что лишь сегодня она довольно-таки благополучно пока еще обитает во всех тех своих, действительно более чем и вправду естественных природных ареалах.
И уж после этаких великих дел современный человек, без тени сомнения, явно еще будет довольно надолго фактически заперт в казематах подземных убежищ.
И если он оттуда когда-нибудь и выберется, то вот отправится он прямиком назад, в дикую природу!
И пока то явно никак нисколько не поздно, нужно бы столь делово и вовсе неласково притормозить всех тех с ломом, которые совершенно же немыслимо резво порываются буквально все в этом мире столь невозмутимо смело и беспардонно простецки, более чем стоически всецело по-своему разом переиначить.
И это при том, что они и близко ровным счетом не понимают ни уха ни рыла во всех тех, до чего наглядно обыденных свойствах той и впрямь от века еще в самой себе раз и навсегда закостенело, безутешно погрязшей естественной жизни.

294
Причем речь тут идет именно о ключевой структуре всего нашего, никак этак не со вчерашнего дня же возникшего всеобщего существования.
И во всей этой чрезвычайно запутанной мозаике биологических процессов может попросту со временем возникнуть и явная так верная недостача…
Причем чего-либо, может быть, на первый взгляд вовсе нисколько никак уж и не существенного…
А потому и всем тем доблестным новаторам и близко не стоит наспех «откручивать гайки» от тех самых механизмов, что являются плодом тончайшей настройки, весьма надежно выверенной миллионами и миллионами поколений живых существ.
Но ученый люд в самом себе упорно видит светлый образ творца всего нового сущего.
А потому и сотворит он, в конце концов, мир абсолютного безлюдья.
И это и вправду может еще действительно, в конце концов, и произойти, если, конечно, не исчезнут сами собой те варварские представления, ставшие явной первоосновой той монолитной и именно что всецело железобетонно сытой уверенности…
Нет, нисколько не сможем мы, невежественно вмешиваясь в сами процессы жизни, уж не мытьем так катанием к своей великой радости, в конце концов, добиться, дабы довольно многое еще затем бы стало до чего только действительно функционировать значительно лучше, слаженнее и продуктивнее.
А между тем сколь многое ныне в этом бескрайнем мире совершенно еще нисколько неясного и абсолютно непостижимо нашим довольно пока незрелым умом.
Мы поняли одни лишь наиболее основные проявления всех тех невероятно разноликих природных явлений.
Ну а все те тончайшие нити, весьма надежно связывающие промеж собой саму подоплеку тех немыслимо разных вещей, нам можно будет разве что еще лишь более чем незатейливо разодрать в самые мелкие клочья.
Однако сколь то и вправду совершенно нелепо получив в свои руки (то же самое, по всей своей сути, новоявленное каменное орудие), им буквально так сразу затем, значится, и начинать более чем бестолково отрывать ту самую, одну на всех нас всеобщую братскую могилу…

295
Сама мысль о том, что мы величественнее и гениальнее природы, подчас уж несносно гнетет разум некоторых недоумков, а тем и вызывает она в них дикую жажду бурной псевдоинтеллектуальной жизнедеятельности…
О нет, они и вправду живут беспрестанной заботой обо всем, пока до чего вольно (во всю грудь) дышащем человечестве…
Да и вполне уж неоспоримо, что тратят они безумно много времени в ратных поисках наиболее разумного подхода во имя самого последовательного, а главное – и исключительно наилучшего переосмысления всего того нас повседневного окружающего бытия в самом ведь прямом смысле, куда только более плодотворного его использования в одно лишь наше наивысшее благо.
А большой их ежемесячный заработок – это естественно, что одна та наиболее же значительная степень наилучшей благодарности общества за весь их каторжный труд во имя всего людского сообщества в целом.

296
Общество, оно, конечно, более всего ценит как раз-таки труд именно тех, кто его продвигает куда-то вперед, и то уж вовсе неважно, головой вперед или ногами – по ходу пьесы все это само собой сколь непременно вскоре вот выяснится.
Главное – это чтобы именно сейчас нам было до чего только хорошо и безмерно сладостно удобно почивать же на лаврах своего собственного безмерного (техногенного) величия.
А о будущем времени (в смысле экологической ситуации) думать нам пока еще совсем не резон, поскольку от исключительно вовсе-то напрасных раздумий голова только лишь более чем и впрямь совсем излишне распухнет…
И морщины раньше времени на чьем-либо челе явно уж непременно сколь этак преждевременно еще вот без году неделя появятся…

297
Ну а кроме того, похоже и на то, что никому вовсе нет никакого дела, как это именно люди с пещерным мышлением могут же хитро воспользоваться техническими новшествами и общемировыми наработками в области генной инженерии.
И одной из причин, весьма же довольно всерьез увеличивающих данную опасность, является то, что культурное и просвещенное общество совершенно не готово поступиться своим эстетическим чувством.
Грязь всяких общественных дрязг вовсе никак не про них, они ведь живут на белом свете, именно дабы беспрестанно и сладостно вдыхать аромат книжных иллюзий.
Свет их души изливается только на тех, кто достоин лицезреть счастье, а те, кто просто живут, словно бактерии, интеллигенцию подчас интересуют разве что именно как этнос, и никак не более того.
А ведь давно пришла пора во всем тому еще поспособствовать, дабы перемычка между интеллектуалами и народом попросту совершенно перетерлась.
И именно тогда и можно будет хоть сколько-то рассчитывать, что никакая политическая власть попросту не отважится на создание подпольного мира с людьми-крысами, запертыми в специально уж для них отведенном чулане.

298
Слава Богу, Россия стала постепенно возвращаться к старым добрым временам, когда не было еще столь твердого разделения между обладающими всем богатством знаний и людской серой массой, их никак и отродясь нисколько совсем не имеющих.
Причем движение это крайне жизненно важно, а то явно так с быстротой молнии загонит научная братия в гроб значительно больше народа, нежели это некогда сделало то самое столь незапамятное нацистское нашествие.
Да и всем тем оставшимся жить явно еще вполне доведется постепенно вот приноравливать все свое житейское существование к законам темницы, поскольку синее небо им тогда точно будет более уж никогда и не видать.
И то явно будет жизнь впрямь-таки хуже некуда…
Вот еще один пример из того, что пишет о царской тюрьме доктор Чехов в своей книге «Остров Сахалин»:
«Стадная сарайная жизнь с ее грубыми развлечениями, с неизбежным воздействием дурных на хороших, как это давно уже признано, действует на нравственность преступника самым растлевающим образом. Она отучает его мало-помалу от домовитости, то есть того самого качества, которое нужно беречь в каторжном больше всего, так как по выходе из тюрьмы он становится самостоятельным членом колонии, где с первого же дня требуют от него, на основании закона и под угрозой наказания, чтобы он был хорошим хозяином и добрым семьянином».

Ну а каким это именно человеком он затем еще выйдет на столь долгожданную для каждого из заключенных волю – то ведь всем должно быть абсолютно так сразу понятно!
Законченным бандитом и варваром, более и близко нисколько уж не приспособленным ко вполне естественной и нормальной жизни.
Нужно ли кому-то наспех обращать плохих людей в зверей?
Конечно же, нет.

299
Но дело тут еще и в том, что довольно многие культурные люди чересчур так необычайно, до самой непристойности безнадежно щепетильны по отношению ко всем своим распрекрасным, возвышенным чувствам…
Ну а коль скоро их чего-либо и впрямь доводит до сущего белого каления…
Уж ясно, что тогда они подобного рода остро застрявшую у них в горле проблему еще вот явно постараются всеми силами решить более чем однозначно, разве что именно обухом.
Скажем, поставив человека к стенке или заперев его в тесной клетке с ему-то во всем до конца так подобными.
И вот оттуда, из-за решетки, затем и выходят впоследствии на свет божий, несомненно, не совсем люди, а некий их более чем многозначительно иной особый подвид – имеющий образ, но зачастую вовсе не подобие нашего современного человека.
А между тем электрошок тоже вполне может отнять (если при помощи той же науки все правильно рассчитать) у того, кто преступил закон, энное количество лет жизни, а потому и менять что-либо в законодательстве – нисколько не будет в том ни малейшей нужды!

300
Конечно, это столь немыслимо бесчеловечно подвергать живых людей скверному и садистскому электрошоку.
Да только и им тоже явно некогда ранее довелось нечто то крайне во всем бедовое сотворить, за что их и вправду следует в самое безусловное назидание всем тем другим более чем справедливо еще наказать.
А кроме того, электрошок еще и запросто можно использовать именно как кому-либо, вполне этак явно, более чем приемлемую альтернативу…
Некоторые точно же предпочтут несколько сеансов жуткой боли вместо обычного тюремного заключения, так что жертва сама сможет выбрать себе подобный вид наказания, то есть, в том числе и совершенно так вовсе небезрадостно добровольно…
Попросту потому, что у человека при этом явно еще останется гораздо более приличный шанс вернуться полноценным гражданином в ту общую и нормальную жизнь.

301
Что вот касается будто бы никак неприемлемого вреда для здоровья, ну так и тюремный срок его тоже никому нисколько никак до сих пор не прибавил.
Причем почему это никто даже и не думает, что преступника, совершившего гнусное, впрямь-таки ужасное злодейство, при помощи той же науки вполне можно будет сделать на всю оставшуюся ему жизнь именно тем еще прикованным к постели лежачим инвалидом.
Надо лишь будет разве что оставить саму принципиальную возможность его возрождения к нормальной и полноценной жизни после проведения повторной операции, раз уж внезапно выяснится, что он нисколько не был на самом деле хоть сколько-то к чему-либо подобному вообще вот, ясное дело, причастен.
Или еще коли он действительно через много-много лет во всем искренне раскается и горько пожалеет обо всем, им некогда содеянном.
Зачем уж тогда все эти электрические стульчики и газовые камеры, где он сможет умереть быстро и почти безболезненно?

302
Так нет же, никто этого никогда ни в жизнь нисколько не сделает, поскольку все это до самой крайности неэстетично и неэтично.
Вот разве что если это чего-нибудь и вправду более чем полноценно личное, то только тогда «один добрый человек» вполне может попросить какого-нибудь делягу-хирурга совсем же ненароком ошибиться, и тогда тот недруг, что некогда, 40 лет назад, увел чужую невесту, будет всю оставшуюся ему жизнь, как и понятно, беспрестанно мучиться…
Или, к примеру, может ведь чей-то пациент во время не самой нужной для его здоровья операции взять да коньки отбросить (по желанию наследника).
И совершенно естественно и очевидно, что заправскому эскулапу все это непременно полностью сойдет с рук, как и кому угодно другому, всего-то навсего немного ошибившемуся, выполняя свои прямые и непосредственные обязанности.
Раз на то у него всегда уж есть в наличии подтверждающий его квалификацию инженерный диплом или даже исключительно самое простое наличие специального образования.

303
Недалекие люди вообще частенько припоминают друг другу все те старые обиды и оскорбления.
При этом далеко не все из тех, кто столь откровенно преступил закон, впоследствии имеют с ним хоть какое-либо дело.
Как говорится, коли уж все как надо довольно обстоятельно обдумать, то вот тогда любую аферу, несомненно, возможно еще будет сделать делом более чем законным и добропорядочным по отношению к толком вовсе-то никак не умеющим распорядиться всем тем своим имуществом глупым лохам.
Подобное поведение явно нисколько не преследуется со стороны государства, потому что совсем не представляет оно для него ни малейшей угрозы.

304
Вот пока правительства всех развитых стран не научатся воспринимать интересы каждого из своих граждан как свои собственные, кровные и близкие их сердцу заботы, никакого реального прогресса в духовной сфере человечество так ведь на практике и не осуществит.
Причем речь тут идет только о принятии всех тех вполне соответствующих законов и ни о чем, собственно, более…
Через многие и многие тысячелетия планомерного культурного развития цивилизованное общество действительно начнет жить по законам равенства и братства, поскольку тогда попросту совсем уж нисколько не останется никаких чужих проблем и все тяготы и заботы станут действительно общими.
И именно в этом, по представлению автора, равенство и братство как есть уж, собственно, во всем и заключаются.

305
А пока на этот наш нынешний, весьма и весьма коварный день одной лишь сплоченностью в некое единое общее целое и станет возможным, пусть и немного, по мере сил старательно отодвинуться от узкого края пропасти, куда безоглядно и беспечно яростно толкает людей неудержимый (от всей его однозначной бездумности) всесильный технический прогресс.
Ведь вся же беда с этаким Аладдином, причем вовсе не из некой стародавней арабской сказки, а всамделишно произведенным на белый свет нашими человеческими руками, уж в том-то и заключена, что нет никакой защиты от всей той лавины новой информации обо всем так или иначе окружающем нас мире.

306
Теории строятся и рушатся, ну а их практическое применение нередко бывает основано на всех тех, никак уж не столь и надежных, более чем полноценно, да и действительно вполне однозначно тем еще самым всецело стоящим образом выверенных данных.
Господин эффект правит бал, а он, несомненно, может вот быть очень даже опасен в той самой довольно далекой, нисколько так не завтрашней перспективе.
К примеру, нам вот действительно позарез было надо с самого дикого наскока сразу освоить все те, простому житейскому уму иногда совершенно и непонятные, новоявленные возможности всех тех ультрасовременных мобильных телефонов.

307
Вроде бы они не столь действительно вредны для всякого человеческого здоровья, однако вовсе не столь нужные навороты потребовали весьма значительного усиления всего того безжалостно исходящего от них излучения.
А вот проверили бы лет за 50–70, да еще и весьма досконально всесторонне, все последствия их довольно-таки многоступенчатого воздействия на весь человеческий организм, а лишь затем и внедряли бы все те, более чем возможно, что очень даже насущные, а также и безмерно с виду весьма изящные новшества.
Причем далеко не со всеми ими такая уж, собственно, и проблема, а только лишь с теми, что всенепременно связаны посредством электромагнитного излучения со всем внешним миром!
Но от самой как она есть довольно существенной возможности лишние деньги с клиентов содрать – кто же это будет себе в ущерб крайне так недальновидно отказываться?
Да и государству через налоги тоже кое-чего обязательно еще перепадет, а потому никто вроде бы никак не в накладе (кроме, конечно, самого потребителя).
Хотя в принципе все дело тут было именно в том, что всяческие технические новшества стали нам самым наглядным образом действительно же более чем беспрепятственно вполне доступны, и кто это окажется этаким профаном, чтобы тупо и аморально отказываться от всего того, что стало для нас ныне реально истинно же достижимым?

308
Вот этак-то оно и было с тем самым самоубийственным термоядерным боезапасом, и неужели нельзя было всех этих адских бомб на всякий случай изготовить штук по пятнадцать с каждой стороны?
Причем начинить их запалом только лишь немногим сильнее, чем была та атомная смерть, что некогда была сброшена на Хиросиму, и вот тогда их использование… по самому прямому их назначению ни в коем разе к проблемам общемирового характера вовсе бы тогда никак так не привело.
Просто куда более страшное, чем оно было некогда ранее, супероружие, а сверх того ничего такого, словно вселенский Апокалипсис необъятного же грандиозного.
Однако на самом уж деле именно в самом по себе слове М-О-Ж-Н-О и выражается вся главная суть всеобъемлющего человеческого потребительства и полного равнодушия ко всем тем будущим его, весьма трагическим последствиям.

309
И так уж оно было всегда и везде, все манит и манит человека северное сияние радужных надежд, но там наверху, в ионосфере, идет извечная война солнечного ветра и магнитного поля.
Это порой очень даже невероятно красиво, но мы-то можем и этакое чего-нибудь довольно последовательно отчебучить, что на некоторое время более чем всерьез навредит магнитному полю Земли.
Дыры в озоновом слое, они ведь, ясное дело, посредством чьего пота со лба на белом свете довольно-таки недавно же объявились!
Первооткрывателям столь действительно многое предстоит вскоре узнать обо всем этом мире, но надо бы заранее подумать и обо всех тех весьма неожиданных последствиях, а то от всех этих весьма заманчивых перспектив… еще голова может и впрямь запросто закружиться…
…И вот неминуемо тогда в том самом, до чего невероятно обширном последующем времени элементарное право жить уж более никому нисколько совсем и не предоставится…
Автор в принципе полагает, что в будущем мы еще сколь непременно окажемся вполне способны действительно, до чего только полноценно овладев совершенно беспредельными знаниями…
Создать как раз именно к тому весьма значительные предпосылки… чтобы разом-то еще сыграть всем нам сразу в ящик из-за одних лишь тех весьма разнообразных, до чего бездумно воплощаемых в жизнь смелых опытов той вконец избалованной, донельзя же шаловливой научной детворы.



Читатели (40) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика