ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Диалог глухонемого со слепцом

Автор:
Диалог глухонемого со слепцом

Наиболее строгим и веским доказательством всей правоты моих слов служит, прежде всего, именно то, что я их вообще говорю.
Один очень претенциозный оратор

1
Истинно полнокровная человеческая сущность, по всем уж вполне так издревле всегдашне ей присущим — фактически каждодневным — стандартам, попросту совершенно никак не потерпит в самой глубине всех своих совершенно искренних чувств, а тем паче в ее почти всецело незыблемом менталитете даже и признака той невероятно безбрежной пустоты всем столь небезызвестного космического вакуума.
Причем всякое, то истинно безнадежно исподнее содержание буквально каждой той или иной человеческой души без каких-либо излишних прикрас составляют именно те вещи, что у каждого из нас в его личном детстве были ведь в более чем непосредственной и вполне явной истинно повседневной близости.
Правда, конечно, и сама по себе столь извечно неуемная жизнь, беспорядочно и довольно-то подчас весьма активно всецело созидает все те мыслительные процессы фактически ведь всякого на свете людского сознания.
Но это как раз именно детское бытие со временем и выковывает из всех зачатков личности ее более чем подчас вполне явно наглядные, и приметные, полностью уж столь недвусмысленно определенные контуры.
Однако сама по себе внешняя сторона души вовсе не столь вездесуще принципиально донельзя важна.
Поскольку наиболее затаенный смысл более чем доподлинного содержания сосуда чьего-либо самого так по себе исподнего нутра, безусловно, всегда столь безукоризненно скрыт за кромешным мраком всяческой той подспудной и обыденной повседневности…
И вот от того, чем это именно он заполнен, и будет еще зависеть, бросится ли человек спасать чужого ребенка, на которого с бешеной скоростью несется автомобиль с сильно загулявшей веселой компанией, или наоборот — не пошлет ли он кого-либо, дабы с кем-то явно не тем, эффективно до чего бескомпромиссно разом разделаться…
Уж все более чем однозначно, при этом сколь многозначительно списав на один лишь тот скверный несчастный случай.

Чужая душа — довольно-то частенько исключительно так беспросветной черной мглы потемки, и до чего нередко в ней совершенно неизбежно имеется нечто тщательно скрываемое, словно бы в некоем потайном кармане.
Даже и при самом близком контакте всегда остается нечто такое, что никак ведь не будет раскрыто совсем нараспашку, а потому и окажется оно никак не доступно, а в том числе и наиболее пытливо-остроглазому взору.
Уж слишком надежно оно в самых далеких глубинах души и впрямь-таки было упрятано от всех тех нескромно любопытствующих, чужих глаз.
Человек — он вообще ведь оказывается весь, как он есть, буквально на ладони, только при самых экстремальных обстоятельствах, которые при этом крайне уж подчас еще будут столь ежесекундно опасны для самого его физического существования.
И именно подобным образом, а вовсе-то никак не иначе (в момент своей величайшей радости) почти что всякий тот или иной индивидуум полностью и до конца всецело раскрывает все сокрытое в наиболее дальних уголках его души.
И вполне уж то на редкость столь полновесно весьма ведь многозначительно естественно, что нечто подобное происходит в одно лишь разве что то самое время и впрямь-то без сомнения действительно выпавших на чью-либо долю исключительно так немыслимо суровых жизненных испытаний.
И это именно как раз тогда какой-либо индивид сколь полноценно и проявит всю свою настоящую суть, то есть то самое заветное, что до той поры было в нем более чем надежно сокрыто за всеми теми подспудными, внешними и, попросту говоря, довольно малозаметными факторами столь неизменно весьма уж одеревенелой и невзрачной обыденности.

2
А ведь довольно многие суровые передряги, если уж и вправду им довелось сколь весьма и весьма до чего неприглядно выпасть на чью-либо изрядно прискорбную долю, еще и впрямь-то непременно, полностью вот набело сотрут они с человека все его, так называемое обыденное лицо…
Ему или ей быть уж тогда именно теми, кто до самого дна порою испил совершенно бездонную чашу горя, а посему их сердцем и станет, затем заправлять именно тот внешний, попросту напрочь выедающий всякую радость жизни тихий ужас.
Да и более чем вероятно, что в них тогда еще и разовьется сущая сиюминутная неуверенность во всяком своем грядущем завтрашнем дне.

Правда, не то чтобы с этим им действительно должно будет затем жить всеми теми исключительно долгими, безмерно томительными годами, а тем более и совершенно уж нескончаемо длительными десятилетиями…
Однако сколь безукоризненно и безупречно довольно многое еще затем будет зависеть именно от того, а с кем это их во всем том дальнейшем уж явно, в конце концов, сведет великая затейница и шалунья хромая судьба.
Она бывает зла, а бывает добра, да только нисколько не быть ей хоть сколько-то милостивой к тем, у кого за плечами было столь немало лет самого разноликого горя.

3
И именно это и надо бы фактически уж всем вполне твердо и более чем безукоризненно до самого еще конца буквально так во всем полноценно осознавать, глядя буквально на все в этом мире крайне невзрачно порою происходящее, откуда-то явно исключительно со стороны.
Попросту нисколько нельзя взирать на все то, до чего и впрямь неправедно творящееся во всей этой жизни, разве что лишь со своей высокой колокольни.
Однако вот те самые идеалисты-максималисты, эти яростные потребители чьего-либо разве что неизменно всегда же чужого литературного творчества, ничего иного вокруг себя, кроме тех двух наиболее действительно явных цветов, даже и в самой непосредственной близости от себя нисколько совсем и близко не различают.
Черное и белое — это все, что они вообще хоть сколько-то взвешенно и конструктивно способны более чем наглядно узреть во всей той весьма и весьма многоплановой человеческой натуре.
Причем все то довольно-таки искренне яркое, но никчемное, что всем своим пышным цветом еще уж явно кое-кому разом покажется чем-либо ни в едином своем глазу вовсе-то совершенно не белым…
Однако коли при всем его низменном мраке оно сколь непременно пройдет перед их внутренним взором, как нечто нисколько никак и близко не черное — уж тогда, безусловно, в их-то здравом уме оно отныне далее и будет более чем отчетливо заштриховано как нечто, без тени сомнения, сугубо ведь явно строго коричневое…

Прокрустово ложе их трафаретных воззрений обо всей окружающей их жизни попросту никак не включает в себя ничего, кроме яркого света и нисколько уж непроглядной бездонной тьмы.
Ну, а также еще и извечной борьбы между ними, а потому счастье по их представлениям надо бы именно всеми силами отчаянно смело завоевывать, а не идти к нему медленно, до чего тщательно выверяя при этом буквально каждый свой шаг.
Им-то вообще неизменно кажется, что человек — это попросту та еще бестия, а потому его и надо бы именно силою безотлагательно принудить к духовному прогрессу, бесцеремонно навязав ему исконно доброе начало, а не пошагово и постепенно, а главное, еще и безо всяких рывков сколь медленно и участливо развивать его в нем…

4
А между тем каждый отдельный человек — это целая вселенная, а потому и подходить к нему со своей собственной меркой УБЕРЕГИ НАС ГОСПОДЬ.
Иные люди ведут себя по тем или иным канонам нравственности, кои им вполне уж знакомы и давно понятны, ну а чего-либо большего от них потребовать пока еще и в мыслях своих нисколько так вовсе было совершенно нельзя.
А чего тогда, без тени сомнения, действительно можно?
Так это одного лишь — куда более-менее верного соблюдения всеобщих этических норм и законов уголовного кодекса…

Да только вот этого дети радужных снов о том самом весьма еще отдаленном идеалистическом будущем (дай Бог, чтобы оно некогда действительно само собой наступило) не приемлют вовсе ни под каким его видом…

5
Ну, а еще же подобным баловням благой судьбы неизменно претит та невзрачная правда, столь беспардонно свербящая в их глуховатое ухо о том, что все мы, в принципе, дети всей той так или иначе окружающей нас реальности, а книги ее лишь многозначительно обрамляют, причем никак вот нисколько и не более того.

Всех нас блаженных ведет под ручку барыня судьба по одному лишь ей заведомо ведомому пути?
Нет, это, конечно, полнейшая чушь!
А все-таки элемент чистой случайности, да и не столь редкой удачи порою является одним из важнейших весь наш внутренний мир более чем однозначно всецело формирующих факторов.
И пусть это далеко не каждому через какой-то час с небольшим еще предстоит сделать твердый выбор, который, между тем, за него никто и никогда не сумеет совершить, даже и при самых наилучших к тому благих намерениях.

6
А выбор этот бывает довольно затруднителен, а к тому же порой он до сущего мучения весьма и весьма обременителен, а главное, еще и нисколько он непонятен всякому тому, кто смотрит на данного индивидуума откуда-то явно со стороны.
Уж ясное дело, никак так не сможет он взять себе в толк, от чего это именно ему и впрямь столь невыносимо трудно стать на тот более чем здравый путь, по которому до чего уверенно бредут все ему внешне подобные люди.
Тем более что делают они это довольно-то просто легко, весело и плавно…

Однако столь многое из вполне состоявшегося в душе зрелого человека, несомненно, еще будет зависеть именно от его более чем первоначального исходного начала, а вовсе не от того великого царства новых возможностей, что вдруг пред ним открывают свои столь невероятно широченные двери.
Причем всех и каждого, кто еще в детскую пору прошел сквозь сущий ад нисколько не забываемой социальной клоаки, яркий свет чьей-либо чужой души может ведь в том числе и нестерпимо яростно обжигать.
Но это, правда, должно быть разве что именно относительно временным явлением, главное — выдернуть человека из всего того быта, что довольно давно для него до самого конца практически полностью определился, а потому и более чем незыблемо он именно в нем до чего глубоко устоялся как личность, да и вполне живой человек.
А самым обычным и сколь толково выверенным подходом всего этого вряд ли что еще удастся более чем полноценно и безупречно разом достигнуть.
Ну а потому и надо бы срочно начать изыскивать какие-либо действительно стоящие того альтернативные пути.
Правда, почему это вообще ведь надо бы хоть сколько-то до чего только пристальнее разглядывать все то немыслимо наихудшее, когда вокруг столько безоблачно радостного и сказочно прелестного?
Однако все те довольно общие параметры всецело уж восхитительно и бесподобно ко всем и впрямь радушной обыденной жизни нисколько-то совсем не всех сколь исключительно нежно и ласково касаются, поскольку вместо чего-либо явно столь вот еще ласково тому подобного в кое-кого безудержно отчаянно могут вцепиться железные лапищи суровых житейских неурядиц.

7
И если у кого-то все более-менее благополучно сложилось, слава тебе Господи до конца иначе, чем у кого-либо другого, то разве будет ли во имя того кем-либо проявлено весьма стоящее подобного определения знатное геройство, коли он, имея свободный доступ ко всем задушевным благам всего-то, что не преминул ими совершенно буднично воспользоваться?
Жить-то себе по-людски, ни в чем действительно хорошем себе нисколько не отказывая — это лишь простое удобство, и никак не более того.
Однако вовсе это никакой не подвиг, а скорее более чем элементарная заслуга целой череды чьих-либо предков, которые попросту загодя подготовили почву для эдакой светлой и благотворной жизни.
Да только коли вдруг сколь незатейливо еще появляется нечто вот явно такое, что буквально в единый миг совершенно беспрецедентно разом нарушит весь мир и покой чьей-либо и вправду весьма благородно воспитанной души…
Вот как раз именно тогда и выявляются чьи-то доселе совершенно скрытые черты, и надо же — все благие намерения по отношению ко всему тому разноликому миру куда-то сами собой разом еще растают в сущее небытие.

8
Вместо них непонятно откуда вдруг обнаруживаются черты столь неприкрыто отъявленно скотские, только-то разве что еще изначально до чего уж тщательно ведь прикрытые неким внешним лоском цивилизации.
Однако где-то столь ведь глубоко, глубоко внутри более чем вполне наглядно содержащие ту самую исключительно уж критически сдавленную извне цивилизованной оболочкой, значительно лишь разве что поболее безоблачно здравствующую сущую дикость.

И все же это одни те события, столь незамысловато и зловредно беспардонно и докучливо мешающие всяческому повседневно житейскому умилению современного культурного человека, причем как то и понятно, исключительно так разве что лишь самим ведь только собой…
И как вот безмерно легко будет чему-либо подобному явно так, затем еще пробудить в его светлом духовном облике черты столь незамысловато всепоглощающе лютой тьмы.
И подчас вследствие этого и образуются иссиня-черные чернильные кляксы весьма ведь ретивого и отпетого нигилизма, а появляются они как раз из всего того наивно обманувшегося слепыми ожиданиями света, а между тем для выявления светлого в кромешной тьме всегда надо бы делать искусственное временное затемнение…
Да вот однако тот лучистый и чистый свет в столь искренне изначально доброй душе прекраснодушного идеалиста компромиссов никак не приемлет поскольку ему уж все надо сразу…
И вот поэтому при всем том явственно замечательном, что есть в таких душах, они более чем бессребренно тянут весь этот мир в пропасть грядущего всеобщего небытия.
И уж как то еще может выглядеть одному только Богу известно.
А все, потому что чья-то отчаянно светлая сущность вовсе-то никак не имеет никакой твердой основы в вязкой грязи, пока еще, безусловно, во многом отъявленно дикого настоящего…

9
А именно потому до чего и впрямь конкретно столкнувшись со всеми теми донельзя темными сторонами, всей этой нашей и по сей день общей общественной жизни, кто-то ведь весь из себя безупречно сияющее-светлый…
Причем, ясное дело, всем тем духовным ликом своим, а также еще и весьма же небезгрешною плотью…
Нет, далее нисколько не станет он стесняться и до чего весьма тщательно вдумчиво разбираться в средствах по достижению всех своих более чем благих, а порой и блажных целей.
Но разве все дело в том, что внутри некоторых излишне прилизанных культурой и цивилизацией людей действительно ведь таится некое свирепое чудовище?
А этого, между тем, вовсе так нет как нет, да и быть его, кстати, и близко совершенно не может.
Однако вся ведь беда как раз в том, что столь непременно есть в подобных людях некая явная искусственность, происходящая от сущего же аморфно книжного восприятия, всей той как она вообще только есть обыденной жизни…
Добру попросту должно радостно восторжествовать, ну а зло должно быть повержено и наказано, вот уж и все!
Все остальное — попросту гнуснейшая и полностью так несуразнейшая чепуха!
Те, кто мыслят именно подобным образом, неистово слепо идут за всецело общим для всех их стадным инстинктом, только лишь разве что средства серьезно видоизменились: вместо топчущих ног столь же яростно втаптывающие в грязь слова…
И ярая смелость при подобном роде столь уж «доблестного» претворения в жизнь эдакого рода действий всецело обеспечивается именно той дьявольски во всем беспечной и совершенно столь истово безупречной чьей-либо крайней так отдаленностью от каких-либо вообще сугубо конкретных весомых дел.
Двигать людьми-фигурками — это и есть тот самый великий блеск всей этой нашей новой до чего и впрямь чрезвычайно просвещенной эпохи.

10
Да только жизнь одного ли человека или всего человечества в целом всегдашне может зависеть и от всей полноты амбиций малой кучки недалеких людей, попросту никак неспособных внимать светлому и большому разуму, а разве что неизменно лелеять свои широкие и изящные, да и весьма изощренные… самые так повседневные мысли и чувства.
И, кстати, всего того все и вся столь исключительно вседозволяющего недопонимания в них до чего уж значительно разве что лишь во всем только поболее как раз от того, что слишком ведь всегдашне они слепо закрыты буквально для всякого и каждого, в ком вовсе нет их собственной «искры Божьей».
Они вполне могут быть сколь холодны и упрямы во всех своих более чем и вправду столь беспечно безбожных полуискренних заблуждениях относительно чьего-либо всецело чужого им недобра.
Да вот, однако, явно уж при этом им еще столь обязательно окажется свойственно быть чрезвычайно во всем снисходительными к своим собственным подчас более чем излишне беспечным слабостям.
Поскольку им явно во всем недоступно простое и ясное понимание принципиально далеких от них, да и совершенно искренне им непонятных бед и несчастий чрезвычайно одинокого человека, а он, между тем, совсем не в том сходу нуждается, чтобы его тут же, не сходя с места, с нежною ласкою трепетно отогрели.

11
А между тем при подобного рода тяжких коллизиях было бы столь ведь явно, значительно поважнее повести сколь откровенную беседу, и, ясное дело, чего это ради… А именно — дабы в первую очередь более чем безбоязненно сурово обнажить все чье-либо истинное же людское начало.
Причем оно и впрямь может еще оказаться донельзя исподним и с самого детства безобразно загаженным…
Но разве ведь в том вся же проблема…
Нет, вся беда именно в том столь исключительно весьма безнадежном (а в особенности, если оно и впрямь-то еще и крайне настойчивое) бездумном ковырянии в чьих-либо так и оставшихся детскими дырявых подштанниках…
Поскольку то, что там внутри, может разве что чьи-либо руки довольно надолго серьезно испачкать.
Ну а действительно выгрести все их содержимое… Нет, ни у кого и близко так вовсе не будет к тому буквально уж ни малейшей вообще ведь возможности.
Однако если разве что довольно-таки лишь немного копнуть, причем действуя при этом столь весьма этак исключительно деятельно и нисколько небрезгливо, то, как раз тогда и будет возможность истинно глубоко еще заглянуть именно внутрь чьей-то столь невзрачной души.
И ведь от всего того действительно надолго и близко вот в чужих задушевных нечистотах нисколько и не замараешься.
Надо бы только разве что при этом быть более чем смиренно готовыми безо всякого насилия стерпеть весь тот гниловатый афронт, что непременно еще из кого-либо явно польется наружу…

Однако его более чем подлинное всеобилие ничего уж хорошего о человеке буквально так сразу нисколько не скажет.

12
И главное, мало-помалу посильно изменять весь окружающий нас мир к чему-либо вполне делово и основательно лучшему или столь безнадежно и безосновательно сетуя на все то неправое настоящее, сладостно возмечтать о чем-либо чистом и безоблачно благостном — разве что нечто подобное можно хоть в чем-либо даже и издали сравнивать в каком-либо позитивном смысле?
А в особенности, если и паразитически при этом до чего только всласть так питаться некими чужими светлыми думами и безудержно возвышенными эмоциями…
Нет — это совсем не одно и то же.
Во имя действенного осуществления всего того положительного, что со временем еще более чем многозначительно приведет к настоящей, а не липовой прополке всех тех сорняков прошлого, надо было бы жить именно зрелой мыслью.
Однако российские интеллигенты явно так, похоже, и по сей день предпочитают жить излишне изысканными, восторженными фантазиями, гнездящимися в самой глубине довольно-то многих из их сердец.
Причем некоторые из больших писателей во всю силу своего таланта немыслимо изощренно преображают весь белый свет во что-то, ему никак пока и близко нисколько еще не свойственное, а потому на данный момент совсем уж так нигде попросту и не существующее вовсе…
И надо бы более чем безукоризненно осознавать всю разницу меж проглянувших в крайне острой ситуации в чьем-либо светлом лике черт откровенного зла и тем человеком, что попросту весь столь безбожно потускнел всем обликом своим, однако именно разве что только вследствие весьма ведь тяжких внешних условий.
И случилось это все как раз-таки, поскольку был он довольно-то столь ежечасно отягощен всеми теми тяжелейшими бытовыми веригами, а потому и судить его надо бы непременно во всем относительно ведь иначе.
Раз основною причиною нравственного оскудения всей его души стало как раз-таки то, что ему всю его жизнь чего-либо попросту никак совсем уж и не хватало, но и не более того…
Внешняя чистота — это, в принципе, дело исключительно наживное, а если и нет, то ведь между тем достаточно же быстро от кого-либо довольно поспешно отпрянув, чужой нечистоты духа во всем его переизбытке сразу так и близко никак вот не наберешься…

Ну а тот даже подчас и чрезмерно чуткий такт, как и всякая та столь чрезвычайно славная житейская задушевность, еще попросту явно должны были более чем многозначительно при этом сочетаться с самым доподлинным и вовсе никак совсем не напускным пониманием весьма так внятных требований всегдашне до чего столь нарочито навязчивой реальности…

13
Грязь — она исключительно вездесуща, и ее можно разве что лишь везде углядеть, да и, собственно, переделать все ее свойства столь однозначно так явно на вящую пользу всякого истинно светлого разума…
В том же случае, когда с нею столь многозначительно расторопно, со всем тем ранее и небывалым энтузиазмом до чего и впрямь старательно расстараются попросту так нигде и никогда нисколько далее не соприкоснуться всею своею светлой душой…
То уж как раз именно тогда сам собой и возникнет тот иллюзорно-чистый мир, который, между тем, во всем безутешно еще окажется грязен буквально везде, где того (по всеобщему молчаливому согласию) отныне так станет вовсе весьма и весьма не прилично хоть сколько-то вообще еще действительно примечать.

А между тем нисколько и близко нельзя до чего зорко глядеть поверх черноты ночи всего общественного невежества, видя при этом одни лишь те неотвратимо надвигающиеся дни более светлого завтра вполне же добротных идей.
Этим разве что явно отравишь колодезь людской мудрости исключительно отвлеченными от всякой действительности безмерно ведь немыслимо благостными ожиданиями.
Ну а коли в свое время и была слепая и самодостаточная толпа заискивающе расторопно раскрепощена всеми теми бестрепетно благими, суровыми воззваниями, то уж тот наспех оседланный народ только-то и оказался способен на одно никем ранее и не слыханное насилие над всем тем будто бы вчерашним и впрямь-таки отвратительно несуразным прошлым.

14
И люди при подобном раскладе более чем безотчетно могут всем сердцем своим разом возненавидеть друг друга.
А как уж то еще вообще могло быть хоть сколько-то иначе, коли толпа, отчаянно возлюбив воспламеняющие души идеи, стала черства и полностью равнодушна буквально ко всяческому вообще чужому горю.
Все старые мысли и чувства были теперь, казалось бы, навсегда так мертвы.
И произошло это нынче именно от одного лишь совершенно так безбожного отсутствия всяческого взаимопонимания промеж людьми на почве их нынешней столь явной отныне истинно вездесущей фракционности.
И это именно она и разрушила всегдашне ранее жившую в людях самую что ни на есть ключевую основу для обоюдной и весьма же всецело довольно-то существенной взаимоподдержки…
Причем речь тут идет именно о факторах, столь жизненно необходимых для всякого нормального функционирования явно и впрямь нисколько совсем уж непростых механизмов всего общественного бытия.

Суровое одиночество народа, как и постоянное его обкармливание сладкой патокой восторженных лозунгов, вовсе-то ни в чем и близко не поспособствовало возникновению царства сладких и волшебных снов.
И совершенно зря о нем до чего трепетно и бойко во сне и наяву грезили люди, попросту совсем отшатнувшиеся от всей той кучи житейского навоза, что, в принципе, и должна была еще послужить наиболее подходящим исходным материалом для… истинного светлого будущего.

15
Над интеллигентным обществом дореволюционной России всегда крайне ведь неправо царило явное незнание самых элементарных законов общественной природы.
И незнание это было принципиальным, последовательным и до самого конца во всем уж бестрепетно исключительно пунктуальным.
А между тем именно это в конечном итоге и повлекло за собой более чем никчемную, неуемную и крайне ведь отчаянно кичливую риторику, напыщенно и громогласно призывающую к самому скорейшему распутыванию до чего так не в меру громоздкого гордиева узла немыслимо долгими веками нисколько уж совсем никак не решаемых российских проблем.

16
А между тем двигать вперед всеобщий духовный прогресс явно еще следовало бы именно что безо всякой той никак ведь совсем так не в меру возвышенной над всем этим безыдейным миром сущей же суровой упоенности.
Поскольку именно на данной почве и возникла затем та самая социальная философия, что довольно-таки искренне весело взяла уж себе за труд фактически полное более чем удручающее усреднение всего этого довольно повседневно окружающего нас мира, оставив ему одну лишь плохо и исключительно формально кое-кем усвоенную «природную» целесообразность.

А между тем мать природа мыслит (и именно мыслит) миллионолетними промежутками, а не жалкими годами, и как раз потому ее совсем и нельзя себя брать за хоть сколько-то существенный образец, наспех ведь устраивая всяческие большие общественные преобразования.

17
И это именно в свете вполне здравого осознания невозможности в один радостный миг полностью преобразовать весь этот мир к чему-либо несказанно лучшему в довольно многие сердца украдкой и закралась ненависть буквально ко всему, что, по их воинственно прекраснодушным представлениям, и вправду мешало всем их доблестным устремлениям к невообразимо лучшей жизни.
Да и сколь незаметно она затем и заняла же место, ранее занимаемое любовью, честью, а также еще и вообще всяческим так простым человеческим достоинством.

Обо всем этом некогда исключительно взвешенно и хорошо высказался большой писатель Алексей Толстой, причем случилось это еще задолго до того самого дня, когда он со всеми своими потрохами столь безутешно продался тому самому зычно им доселе проклинаемому отъявленно бесноватому большевизму.

18
Разок-другой оно явно было нисколько уж вовсе совсем еще недостаточно.
Пришлось ему и впрямь весьма деятельно и стойко над собою, столь всесторонне и всеобъемлюще до чего только вдумчиво еще потрудиться, дабы продаться, так продаться безукоризненно полностью, да еще и раз и навсегда.
«Хождение по мукам», том первый (первое эмигрантское издание):
«Романтические постановления Гаагской Конференции, — как нравственно и как безнравственно убивать, — были просто разорваны. И вместе с этим клочком бумаги разлетелись последние пережитки никому уже более не нужных моральных законов. Отныне был один закон, равный для людей и машин, — полезность.
Так в несколько месяцев война завершила работу целого века. До этого времени еще очень многим казалось, что в жизни каждый может найти важнейшую цель, либо ту, которая увеличит счастье, либо ту, которая возвышенна; вероятно, это были пережитки средневековья; они расслабляли волю и тормозили ход цивилизации.
Теперь с войной стало очевидно, что человечество — лишь муравьиная куча. В ней все равноценны. Нет ни добра, ни зла, и нет даже счастья для того, кто понял тяжкий и унылый закон жизни — построение вечного кладбища.
Это было время, когда человеческое счастье законом и принуждением было отведено в разряд понятий, не имеющих никакого смысла и значения, когда цивилизация стала служить не добру и счастью, а злу и истреблению, когда наука делала изумительные открытия, равные чудесам, когда становилось ясным — сколько злой воли в чистом человеческом разуме, освобожденном от моральных стеснений.
Механическая цивилизация торжествовала, — война была завершением ее века.
Во всем мире теперь был один закон — полезность, и одно чувство — ненависть».

19
И попросту как раз-таки подобным образом оно само собою нынче и повелось…
Ну а началось все это именно с тех под самый корень подчас же вырванных из общего потока жизни несметных благ великого и светлого добра.
И то, кстати, явно так столь уж жизненно важное, чего и вправду вовсе-то никак и недоставало всем тем безумно искренне восторженным устремлениям, так это разве что той самой более чем обычной житейской практики…
Для правильной примерки светлых книжных истин ко всем реалиям века надобно было обладать вполне так праведно ясным и практическим умом.
А иначе все те исключительно наилучшие благие намерения будут еще вскоре всеми теми лютыми прохиндеями на самую скорую руку столь ведь всевластно превращены именно что в некое орудие воинствующе слепого гуманизма.
Ну а этот широкий плуг для сеяния грядущей общемировой справедливости был уж безо всякого промедления призван попросту так разом еще стереть с лица земли весь прах минувших дней — дней темных суеверий и средневековых рыцарских воззрений…
Ну а те, кто всесильно управляет всем этим миром, довольно быстро осознали все те немалые прибыли от подобного рода утопически бесславных мировоззрений.
А кроме того, им действительно надо было и впрямь ведь еще разбить вдребезги все то, что так или иначе вообще еще осталось от того исключительно стародавнего галантного прошлого.
Нынче в моде стали имперские интриги, грязные помои, отъявленный обман, посулы и все прочие прелести весьма ведь степенной нынешней цивилизованности.
Ну а предсказать даже и ближайшее будущее тех держав, что придерживались старомодных принципов, было неимоверно уж для кое-кого явно так столь основательно затруднительно.
Одно было ясно: им было вовсе не место на новой политической карте мира и вполне этак сытого благоденствия.
Ну а кроме того, обе армии, что русская, что немецкая, были существенно лучше всех прочих армий Европы, а потому и представляли они явную угрозу для всех тех прочих нисколько не миролюбивых ее правителей.
И это именно на почве совсем уж небеспричинных страхов грядущего военного альянса России и Германии и случилась ведь некогда та простая война, объявленная старому рыцарству (Первая мировая).
Ну а поскольку вся та кровавая бойня, что явно была некогда затеяна именно во имя взаимного разрушения России и Германии, имела лишь тот достаточно частичный и временный успех, то и возникла затем потребность во Второй мировой, что и была, собственно, призвана начисто загладить все те довольно существенные ошибки Первой.
Однако Вторая мировая война разве что безмерно их все еще преумножила и, кстати, это как раз-таки СТРАНЫ ВАРШАВСКОГО ДОГОВОРА И ПРЕДСТАВЛЯЛИ ДЛЯ ЗАПАДА ТУ УГРОЗУ, ЧТО НИКАК НЕ МОГЛА БЫ ИЗ СЕБЯ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ДАЖЕ И БЕЗМЕРНО ВО ВСЕ СТОРОНЫ РАЗРОСШАЯСЯ ЦАРСКАЯ РОССИЯ.
И это те самые слащаво надменные державы бульдожьей деловой хватки и сделали буквально все от них зависящее, дабы Германия и Россия взаимно так самоуничтожились во всей той общемировой бойне.
Поскольку должны были эти два государства разом так попросту сгинуть с политической карты этого мира (или значительно, ужаться во всех своих грядущих размерах).
Причем совсем этак оно не иначе, а произойти это с ними должно было именно в свете всей той ныне никак уж совсем не пристойной их принадлежности к стезе существования сколь нынче далекого прошлого.

20
Но это вовсе не все люди западных стран действительно до чего и впрямь всецело переродились, а уж случилось нечто подобное только лишь со столь наиболее важными и солидными представителями самых так влиятельных кланов.
А потому и стали они и впрямь столь основательно весьма и весьма невозмутимо безразличными к судьбам миллионов и миллионов (невероятно в собственных глазах) огромными сверхчеловеками со всем тем исключительно уж раз и навсегда навеки так притупившимся чувством реальности.
Ну а вполне долженствующей первопричиной для их и вправду того еще самого так грандиознейшего во всем этом деле успеха и послужило более чем наглядное и сколь неприглядное перерождение средневековых надежд на Господа Бога в нечто отныне вовсе так иное по всем его внутренним, а не сугубо внешним житейским атрибутам.
Да и вообще: излишне самонадеянная вера в себя более чем безнадежно явно еще порождает всяческие бредовые теории столь «искрометно праведного» преображения всех реалий века во что-либо весьма и весьма празднично так до чего только столь безгранично лишь самое наилучшее.
Раз уж теперича всему тому изощренно и необычайно благостному столь еще попросту ведь было положено раз встать как раз-таки на свое вполне ведь безупречно истинно законное место.
И главное, должно было всему тому столь уж непременно произойти именно в связи со всем тем раскрепощающе духовным и восхитительно внезапным переоформлением всех тех от века полностью вот до чего еще незыблемо и одинаково существующих общественных взаимоотношений.
Дабы далее полностью так исчезли даже и сами следы былого рабства, угнетения, да и до чего нестерпимо томительной несвободы.

И все эти ослепительно яркие всполохи лихорадочно лютого радикального мировоззрения, собственно, и несли на самом кончике своего пера столь ведь неминуемо скорую смерть всему тому ярому первозданному злу, что будто бы и впрямь навеки вечные всему тому нынешнему поколению отныне же раз и навсегда фактически так полностью отныне вконец опостылело.
И были ведь люди, что столь весьма безрадостно томились где-то в самой глубокой тени, до чего яростно и нелепо при этом, выжидая своего часа, дабы всеми силами еще разом затем все ведь переменить в той самой до чего заскорузло и обыденно житейской практике.
Поскольку чьи-то сердца подчас исключительно так до чего только ласково греет светлая мысль о том, что буквально ведь всего на этом свете разумного и доброго будет еще вполне возможно более чем незамедлительно добиться именно по одному тому всесильному повелению наконец-таки действительно радостно же прозревшего времени.
Раз вот столь непременно окажется для всего того более чем еще вполне предостаточным и сколь неистово чего-либо подобного попросту ведь всесильно искренне и впрямь-таки еще захотеть.
И вся эта блажная лирическая фантазия до сих самых пор никак не может покинуть благие умы тех людей, что попросту видят весь этот мир сквозь пелену тумана радужных грез о чем-либо столь еще пока совершенно несбыточном.

21
И это уж действительно именно так!
И вот даже и при столкновении только-то с одной конкретнейшей, колоритной личностью эдакие деятели чересчур так весьма необычайно возвышенного добра, прежде всего, смотрят вовсе не на самого человека со всеми его бедами и горестями, а глядят они во все глаза именно на его до чего изначально благие, исконные качества.
И главное, всего того элементарного им нисколько вовсе попросту и не понять, а именно, что на них явно еще мог быть полностью же оказаться наложен именно тот неимоверно тяжкий крест буквально-то испепеляющего душу безмерно трудного социального несуществования…
Вот как раз этого они понять даже и приблизительно нисколько не в состоянии…
Все, что им окажется на самом-то деле вполне доступно, так это разве что совсем не наскоро вывернуть все свои еще изначальные, прежние о ком-либо представления исключительно так прямиком разве что именно наизнанку.
Ну а чего-либо иного от них ожидать нисколько вообще уж и
вовсе и нельзя.

22
И главное, то чего им никак и не свойственно принимать действительно к сведению так это разве что именно то, что любые люди обязательно еще проявят себя, на деле выявив все свои интеллектуальные свойства и качества, в одних лишь весьма только исключительно ограниченных рамках, преподанных им самой этой жизнью уроков.
И раз те всецело во всем более чем действенно еще поспособствовали, как раз-таки их именно что вполне так единоличному выживанию…
То есть поскольку все те внешние подчас столь неблагоприятные обстоятельства истинно всерьез потребовали от кое-кого более чем неизбежного самого же верного умения столь успешно и последовательно вполне этак соответственно окружающей среде мимолетно мимикрировать, дабы посильно сохранить в доподлинной целости всю свою исконно внутреннюю духовную суть, то значит, этак тому быть и впредь.
И как-либо иначе тому и не бывать попросту ведь вообще и никогда.

Ну а кроме всего остального прочего подобного рода, человек, пройдя через сколь совершенно неизбежное для него дикое одиночество, безотрадное и безрадостное непонимание, гнусные социальные отношения, еще уж более чем однозначно замыкается в некий именно тот еще свой прочнейший кокон.
Причем именно такой, из которого ему явно окажется нисколько непросто когда-нибудь еще выбраться куда-либо наружу ко всей той вполне радостной и светлой жизни…
…и в особенности совершенно никак в некий единый миг у него попросту вот нисколько не выйдет сколь этак сразу затем оказаться во всем безукоризненно чистеньким, да еще и просвещенным духовно.

23
А из всего этого само уж собой более чем неизбежно следует, что поскольку вся та респектабельная и степенная цивилизованность есть один лишь и только внешний облик, но никак так, однако не сама суть той донельзя пресыщенной всеми теми благами цивилизации нынешней вот современной интеллигенции…
Правда, во всех тех до чего восхитительно ярких розовых снах то ей, быть может, и впрямь еще видится несколько полностью иначе, но все это имеет отношение разве что только к весьма же широченной области ее благих фантазий.
Ну, а коли все это именно так, то уж поневоле тогда иначе оно, собственно, никак и не выходит — вся эта жертвенная (истинная) духовность нисколько не есть самая неотъемлемая часть всякого еще изначально окрыленного большой литературой праздного сознания…

24
А раз уж все это происходит именно подобным образом, а никак так совсем не иначе, то и не является она неким единственно верным состоянием чьей-либо еще изначально самой ведь природой облагороженной души…
Довольно многое в нас, несомненно, определяется чем-либо исключительно внешним и для всех нас столь явно во всем обыденным, а вовсе не неким экстрактом, без всяких швов сотканным из более чем утонченного мира возвышенной духовной фантазии.

А посему и ожидать от человека доброго света в очах после того, как он провел всю свою сознательную жизнь в самых глубоких потемках, — дело явно гибельное и, кстати, более чем совершенно напрасное.

25
И далеко так не всякая недостойная, едва семенящая по пути к зрелости жизнь действительно является более чем выпуклым образцом сущего отрицания всего того наиболее уж в этой жизни достойного, и то совсем так не важно, до какой именно степени она и впрямь может еще кому-либо показаться нестерпимо противна…
Причем как бы это ни была, собственно, горестна вся ее суть всей-то своей скорбной ношей столь исключительно крайне во всем отчаянно неприглядной ей никчемности уж никак совсем этак не реализованного и неосуществленного добра…
…а кроме того в ней действительно может проглядывать и самая безусловная апатичность ко всякому чужому безмерно светлому началу…

Однако все это никак не способно еще послужить всему тому хоть сколько-то и впрямь столь весьма и весьма надежным и верным подтверждением…
Совершенно ведь нисколько не стоит вводить в рамки определения более чем безупречного факта чего-либо, что попросту напрочь всецело выпадает из всякой так общей схемы.
И никак уж не должно было ничему подобному лечь этак затем в основу всего того исключительно вот совершенно безутешного вывода, что речь, мол, и вправду идет о некоей до чего истово мглистой жуткой темени.
Сколь, несомненно, исключительно уж до чего прискорбно скрывающейся под маской всем своим внешним ликом бестолково простодушной, как и однозначно ведь всецело бездушной безответственности.
И, кстати, нисколько не обязательно, чтобы тот так и рвущийся наружу поток депрессии вполне всерьез под собою подразумевал до чего только скрытое ликование сколь ведь истомившейся от долгого ожидания уж во всем, как и понятно однозначно сатанинской сущности.
Вовсе не надо бы столь чеканно и многозначительно приходить к тем более чем весомым и окончательным выводам, да еще и выводя их строго у кого-либо надменно за спиной тем еще самым немыслимо вздорным речитативом.
И самое главное — что все это было сделано именно на исключительно же скользкой основе одних лишь тех весьма веских и самых еще донельзя разнообразных предположений.
А надо было, между тем, и несколько явно еще обождать, прежде чем и впрямь вполне однозначно и весьма находчиво приходить именно ко всему тому довольно-то безвозвратно более чем определенному заключению.
А именно, до чего ведь только окончательно в том полностью удостоверившись, что кто-то, мол, всего-то навсего сходу захотел на деле воспользоваться весьма удобным для того случаем.
Раз он лишь только во имя того вообще живет и дышит, дабы при малейшей к тому возможности обязательно еще досадить всякому ведь встреченному им на его жизненном пути ближнему своему…

26
Нет, ничто внешнее и исключительно поведенческое, никакое не столь ведь и вправду неопровержимое свидетельство верной смерти всего того вполне так естественно доброго, что кем-то в кого-то было еще изначально нисколько не наспех всецело заложено.
А уж Господом Богом или слепой матушкой природой — то ведь вовсе совершенно неважно.

Внешние проявления всегдашне формируются именно той совершенно неотъемлемо и повседневно окружающей человека средой и полностью, и более чем полноценно усваиваются человеческой психологией разве что лишь тогда, когда он и сам вполне однозначно является той самой весьма неотъемлемой частью всего того, уж само по себе чисто житейски неприметно существующего бытия.
И совсем то навряд ли, что кто-либо до чего беспроигрышно явно еще сумеет с той именно величайшей легкостью довольно наскоро избавиться от всего того, что с ним истинно так ненароком исключительно невольно сроднилось из-за всех тех безобразно невзрачных свойств всей той столь однозначно до чего только невесело взрастившей его среды.
А все ж таки нисколько и не более того.

27
Однако добиться чего-либо путного, столь ведь и впрямь до чего беспрестанно расталкивая некоего довольно ведь невозмутимо простецки мыслящего индивидуума в ту единственно верную и во всем до конца полностью правильную сторону…
Нет — это окажется истинно полезным в одном лишь разве что виде совершенно так простодушно проявленного задушевного тепла и дружеского участия, пусть ведь и будет оно даже и на самое уж что ни на есть короткое время.
Ну а весьма и весьма воинственно агрессивно воздействовать на чью-либо и без того подчас злосчастную психику яростным словесным насилием никак и никому вовсе ведь не подобает, а главное — толку от всего этого будет ровным счетом ну совсем ни на грош.
Любому из нас более чем неотъемлемо свойственно всячески так отчаянно восставать супротив внешних насильственных действий, а потому сухие и жесткие нотации, как правило, вызывают у человека одну лишь полнейшую же «дремучую отрыжку».

Ну а во имя вполне достаточно успешных мер воздействия на принципиально во всем чужую психику всегда этак довольно толково потребно бы постараться еще отыскать некий весьма существенный модус вивенди в каждом конкретном случае, а не столь неотступно следовать одним чрезвычайно сконцентрированным и надежно раз и навсегда законсервированным понятиям книжно-картонного формата!

28
Правда, к людям, опустившимся на самое дно, а некогда ранее действительно знавшим чего-либо в корне иное, ничто подобное никак и никоим боком вовсе-то совсем не относится.
Да только людей, в нем еще изначально выросших… разве можно их до чего бескомпромиссно и сразу всеми вот силами отравлять удивительно искренне суровым негодованием?
Даже если это и есть производное кем-либо втихомолку пролитых слез, все равно от этого никому нисколько не легче.
Этак разве что еще куда лишь поболее затравишь человека, и без того донельзя измученного всем его бесконечно несветлым прошлым.

А тем паче этого вовсе-то никак нельзя еще и потому, что данное проявление слепых эмоций, несомненно, вызывает одну лишь ту никак не менее слепую и более чем естественную ответную реакцию.
Причем вовсе-то не следует ничто подобное прямо ведь сходу сразу рассматривать именно как некий еще изначальный природный элемент чьего-либо до чего и впрямь отвратительно же гнусного звериного нутра…

29
И ведь все свои собственные просчеты при этом нисколько так совершенно ни в какой серьезный расчет и близко-то никак не берутся, поскольку буквально все тут осуществлялось с одними разве что вполне уж однозначно меркантильно-добродушными намерениями.
Ну а из всего этого само собой более чем безоговорочно следует, что «мы ведь попросту никак не могли оказаться хоть в чем-либо на деле действительно неправы».

Или может еще статься совсем, наоборот, в том самом истинно критическом смысле, когда влекомые чьим-либо мишурным светом люди попросту так разом снизойдут в самую гиблую тьму — только бы им действительно остаться с кем-либо, безусловно, прямо-то рядом.
Ну а именно подобным образом и разрушились, внутренне разложившись, сколь вот немалое число изначально светлых, но изрядно при этом поникших душ.
Любовь — она бывает до чего весьма и впрямь-таки явно немилостива, а порой даже неистово зла…

30
Однако никого другого это, безусловно, вовсе вот никак совершенно не оправдывает!
А потому все, что касаемо более чем запутанных и непонятных жизненных ситуаций…

Да и сама по себе мерзкая грязь бесконечных и нескончаемых интриг, а также и самых еще беспрерывных нападок на одного, как и понятно, за всех ведь сразу до чего только во всем даже и без всякой вины виноватого недочеловека…
И вовсе-то оно никак не иначе, а все это была разве что лишь та кем-либо беспардонно выпестованная кривда, безотчетно зачатая в пламени яркими искрами взметнувшихся к небу злосчастно суровых амбиций.
Причем все уж попытки их сколь толкового, хотя и на редкость весьма исключительно безуспешного применения во имя чьего-либо до чего только примерного последующего наказания более чем однозначно указывают на практически полное отсутствие той истинно духовной благости, которая, без тени сомнения, явно еще присутствовала у тех давным-давно канувших в лету людей.

31
Современная интеллигенция, ничтоже сумняшеся, более чем благополучно освоила весьма уж ныне своевременную замену всей той «давно уже ныне полностью раз и навсегда устарелой» человеческой терпимости к ближнему своему, которая сколь зачастую явно имела религиозную почву, что бы там ни говорили о слепом и осатанелом фанатизме.
В дни нашей «исключительно гуманной» современности подобная довольно быстро сближающая сердца благость приобрела во всем законченную, да даже и полностью закостенелую социальную форму, и зиждется она теперь на тех до чего и впрямь эстетически чисто внешне обобщенных принципах.

И все это свойственно именно людям, что попросту никак не имеют буквально так ни малейшего полноценного своего представления, о том, что и как оно именно некогда было…
Причем это как раз подобным образом оно и сегодня более чем неизменно тянется из прошлого в то самое довольно-то заранее по большей так части давно предрешенное грядущее.
И ничего действительно существенного в нем вовсе-то никогда нисколько не меняется.
Светлое будущее — его вполне и вправду возможно создать уже сейчас?
Конечно, в принципе, можно, но это разве что лишь еще отдалит его настоящее более чем истинное приближение.

32
Мир иллюзий, сотканный из благих надежд, становясь в чьих-либо глазах призрачно блаженной реальностью, разом затем превращая в ад всякое житейское обыденное существование всего того инородного, оригинального, всем своим цветом нисколько не серого…
Правда, надо бы сразу сказать, что все это, в первую очередь, касается лишь тех, у кого глаза действительно открыты, а не всех тех, кто загодя от всего того непристойного и несветлого попросту до чего надежно отгородились каменной стеной буквально так всякого на всем этом белом свете художественного вымысла.
Поскольку это именно последние имели значительно до чего весьма большие шансы уцелеть в том самом новом мире, в котором любое ярко выраженное здравомыслие подчас сразу же становилось пропуском на тот свет.
Ну а люди отвлеченно праздного ума головой рисковали значительно менее…
Они ведь именно ту ярко праздничную сторону всей той революционной действительности подчас и принимали за совершенно доподлинно уж чистую монету.
Их воображение всегда рисовало для них совершенно так очаровательно иной мир, в котором злу более чем авторитетно предоставлялась роль отвратительно карикатурная и полностью наглядно вычурная.
И надо же — именно посредством данного контекста они и вымысливают все эти свои до чего только исключительно многозначительно «объективные» суждения обо всех тех их так или иначе окружающих реалиях.

33
Но это, однако, вовсе никакая не яростная атака на всю ту как она вообще только ныне есть художественную литературу, а разве что на одно то ее чрезмерно всеблагое и неизменно чарующие души исключительно ведь явно сентиментально слащавое ее понимание в довольно-таки узких рамках необъятно же толстого холщового переплета.
Да и, кто о том будет столь и впрямь до чего весьма безответственно спорить,
несомненно, было бы всецело полезнее, кабы книги весьма до чего только существеннее и значительнее всецело влияли на всю эту нашу самую обыденную жизнь.
Однако для всего этого им еще явно должно было стать чем-либо для всех нас, куда только значительно поболее осязаемым, или, по меньшей мере, хоть как-то видимым, попросту говоря, явственно же воплощенным в его фактически каждодневном и совсем не мимолетном отображении…
Хорошие длительные экранизации, показанные детям на уроках в школе, должно быть, с этим еще как-нибудь все-таки действительно некогда справятся…

Правда, им непременно должно будет при этом сопровождаться весьма жаркой и никем никому нисколько и близко не навязываемой полемикой по поводу всего-то в них действительно понятого и увиденного.
Однако все ведь тут едино одним лишь удивительно ярким сочным миром благой фантазии в этот обыденно блеклый мир ничего того по-настоящему ценного нисколько так вовсе и близко не привнесешь.
Нет, уж во всей этой жизни абсолютно так ничего из ее грубых черт никакими теми весьма и весьма до чего исключительно слащавыми грезами и близко ведь никогда нисколько не переменишь.

34
То есть кому-то может и вправду хотелось бы весь этот мир светом добра и любви искрометно разом осветить, да только «насильно мил не будешь», а потому и нечто подобное окажется вполне принципиально возможным, разве что если действовать одним тем совсем вот никому нисколько не навязываемым добром и ничем, собственно, более.
И должно же человеку искать в других именно свет, но вовсе не там, где его попросту нет, и никогда не было, а также (что важно) не требовать от других дать им все то, чем может обладать разве что тот, у кого все это было буквально-то явно во всем его изобилии.

Однако вот люди, сколь уж вдоволь злосчастно объевшиеся всяческими сладкими иллюзиями и невообразимо красочными миражами, безусловно, блистательного, да только истинно мнимого бытия, вполне способны, столкнувшись со всей немыслимо суровой жизненной реальностью, полностью так всецело в связи с этим наскоро затем переродиться в ненавидящих все им абсолютно непонятное лютых монстров…
И это в реальной жизни порою бывало, пусть и не со всеми или не столь и впрямь-то исключительно же надолго.

35
А это и есть тот почти неизбежный конец всякого восторженного идеализма.
Уж того-то, значится, самого, при котором буквально всякую более чем естественную реальность столь безответственно разом заменяют очень ведь даже удобной ширмой, полностью так скрывающей за собой все ее до чего откровенно грязные и донельзя темные стороны.
И ведь с этаким всеблагим видением мира непременно будет еще возможно вполне так преспокойно прожить буквально всю свою счастливую жизнь.
Однако не дай только Бог кому-либо из всех этих прекраснодушных деятелей добра и на самом-то деле столкнуться с той вполне осознанно отчужденной от всякого их праздного мировоззрения, очень этак даже бескрайне суровой действительностью…

Весьма ведь преотличным примером, чего это именно из всего этого действительно может еще, собственно, выйти, более чем должно послужить судьбе добрейшего человека Николая Гавриловича Чернышевского.
Оказавшись сугубо временно за решеткой, он и написал свой явно же однозначно так демонический роман «Что делать», тот, кстати, самый, который молодой Ульянов затем столь усердно штудировал в течение двух долгих недель, после чего ему, без тени сомнения, все стало совершенно уж окончательно полностью ясно.

36
Но ведь и без этого поэта в прозе самых «истинно задушевных исторических реалий» вполне тогда явно хватало и других…
И сколь много было тех несчастных, что разом же повернулись всем своим возвышенным духовным ликом прямиком этак к липкому и однозначно столь беспредельно подлому злу.
Причем произошло это именно потому, что добро в их душах было искусственно извращено, а потому и оказалось оно аморфно, а также и попросту безбрежно во всем ведь до чего немыслимо весьма прекраснодушно.

Они явно черпали все свои вольнодумные духовные истоки от того самого ярчайшего идеализма, совершенно так вовсе неизбежно возникшего на почве самого так дичайшего несоответствия всего этого физического мира всяческим и всевозможным о нем литературным сказаниям.
Вот именно из-за этого при столкновении с дикими жизненными казусами и происходит в точности то самое, что столь уж и впрямь всенепременно случается с лососем, идущим на нерест через речные пороги.
К концу пути его и узнать нисколько нельзя, до того его расплющивают все те встреченные им в пути препятствия, которые ему между тем волей-неволей приходится таранить именно головой.

37
Со свободолюбивыми людьми XIX столетия, безусловно, происходили в точности те весьма уж донельзя трагические перемены, причем во всей их наиболее заглавной задушевной сути.
А именно поэтому вся их духовность и потеряла все свои исконные, еще изначальные свойства, обращая добродушных, да только чересчур наивных идеалистов в лютых корифеев теоретически весьма «верно и праведно» выверенного злодейства.

И, главное, еще ведь и таковых, что, будучи окрылены идеями всеобщего и вездесущего равенства, были именно к тому всецело же столь весьма так всегдашне непоправимо готовы…
То есть сколь неизменно были они всемогуще и впрямь исключительно так прямодушно настроены — умертвить миллионы и миллионы ради одних тех дряхлых от всей их вполне еще явной и естественной фактически первоначальной несвежести, изрядно ведь донельзя подгнивших идеек-прохиндеек.

38
Эти бесславные, бессмысленные и беспочвенные отбросы мыслительной деятельности весьма надежно приняли, в чьем-то совершенно же напрочь омертвело пламенном воображении истово прямолинейную форму ярой борьбы за святое и до чего исключительно искрометно правое дело.
Да только сам по себе тот довольно-таки неблизкий путь к нему мог уж отныне до чего непременно еще оказаться проложен разве что по одним лишь телам ближних своих, зачастую сколь так беспощадно и массово мобилизованных и попросту совсем без счета «гибнущих за некое донельзя пресловутое народное счастье»…
Однако все эти донельзя искренне простодушные серые массы вовсе-то и не могли взять себе в толк, что уж в действительности существует совершенно и впрямь-таки до чего исключительно неотложная необходимость более чем долгожданного их освобождения от всех тех подлых вериг навеки проклятого прошлого.

39
Но их до чего резво подтолкнули к пониманию всего этого безумно суровою силой воинственно демагогического убеждения…
Мир всего того нового бытия кое-кто попросту вот смело решил строить на сломанных и столь непремиримо спешно раздробленных костях мира старого.
Причем борьба за новую жизнь более чем нелепо предстала именно в виде факела, сжигающего все былое в крематории безвестности и забвения, безо всякой связи с тем, было ли оно плохо или хорошо.
Главное было — освободить место для всего того, что никак вовсе не было запятнано тенью прошлых барских времен.
Да и вообще — это весьма странное устремление к свету неизменно вкривь и вкось шло одной только дорогой возврата во времена древнейшего средневековья.
Ну, а это, в конечном итоге, и обернулось более чем полновесным возвращением к общественным ценностям того еще исключительно зловещего иезуитского мракобесья.
Запутанность данного парадокса, собственно, и объясняется простой и общеизвестной народной поговоркой «За что боролись, на то и напоролись».
И это более чем обычная история всякой пальбы-борьбы, ведущейся насильственными методами внутри всякого же единоутробного общественного организма.

40
И разумеется, что все это было бы явной и довольно-таки оскорбительной ложью, кабы в подобном ключе кому-либо и впрямь еще довелось сколь недальновидно коснуться даже и самым краешком своего нечестивого и рабского сознания всех уж тех на всем белом свете тех или иных случаев какой-либо ярой борьбы.

А между тем есть вполне предостаточно более чем достойных примеров какого-либо индивидуального неподдельного геройства и самопожертвования во имя светлого грядущего, что, непременно, затем еще когда-нибудь явно наступит, скажем, так, без засилья бесчинствующих австрийцев на землях благословенной солнечной Италии.
Борьба за свою любимую родину, если она, прежде всего, направлена против интервентов и их предателей, прислужников, — это всегда самая что ни на есть святая борьба.
Нечто совершенно иное — это та самая столь яростная битва во имя осуществления каких-либо абстрактных идеалов лучшей жизни, которой явно еще полагалось именно так самой ко всем нам разом еще прийти после до чего бескомпромиссно испепеляющего всякую несправедливость весьма последовательного изничтожения буквально-то всего того, что сковывало народ веригами самой ужасающей несвободы.
И главное, все это более чем безрассудно подлежало столь неистощимо яростной и обезличенно ожесточенной ликвидации, вместе со всем тем низменно уж еще его всегдашне сопровождающим холуйством и до чего неправо сытой «святой» праздностью.

41
Попросту крайне так до чего безупречно необходимо более чем полновесно отобразить всю ту, между тем, и другим сколь однозначно бескрылую, но зато нисколько никак ведь не обезглавленную… и при этом полностью так вполне же элементарно житейскую разницу.
Всякий воюющий за свободу своей родины — герой (если, конечно, он воюет против солдат).
Ну а террорист, убивающий неугодных ему господ — прежде всего, кровожадный фанатик.
И это именно так еще и потому, что вместе с господами он, нисколько себя этим вовсе-то и не стесняя, направо и налево убивает довольно немалое число из совершенно вот простого народа.

То есть явно приносит он на алтарь грядущего всеобщего и неминуемого счастья кое-кого именно из той самой необъятно широкой и простоволосой когорты неимущих людей, во имя которых он вроде бы столь ведь старательно и устраивал то самое леденящее душу смертоубийство яростно уничтожая и впрямь будто бы наиболее лютых классовых врагов.
А между тем более чем безразлично, словно мух убивая рядом с царскими вельможами всех тех простых граждан, революционеры никак не несли над собою знамя грядущего всеобщего благоденствия, а даже в своих бесноватых речах уж всегда изрыгали они из себя одно лишь только лютое пламя анархии.
Причем эдакую страшную стихийную силу они приобрели именно потому, что кое-кому из тогдашней довольно упитанной и благовоспитанной интеллигенции и вправду было ведь совсем невтерпеж буквально-то поскорее бы столь уж радостно освободить слепые массы от всех тех застарелых прежних оков.
Их сны наяву превратились затем в кровавый кошмар невозможной реальности, свару и неразбериху всеобщего гражданского неповиновения.
Люди, невежество которых попросту так вообще не имело никаких границ стали временными царьками, а потом вся та чудовищная анархия разом так соединилась и слилась в одном том грузинском уголовнике Сталине.
И многие его, пусть и ругают, но при этом никак не забывают похвалить за все те успехи, что при нем явно так сделала вся страна.
Вот будто бы то и есть именно вот его единоличная, персональная заслуга.
Да и вообще все те репрессии это только лишь для кое-кого одни ведь издержки модернизации общества железною и твердую рукой ведомого к самой той еще замечательной и наилучшей жизни.
И вовсе ведь совсем и не стоит себя затруднять в столь тщательном выборе всех тех спешно сопутствующих делу средств раз та самая светлая цель и всяческие благородные идеалы нисколько не иначе, а сами собой, в конце концов, все еще набело выбелят и подчистую полностью оправдают.

42
И довелось уж всем тем бесовским идеям столь всевластно консолидироваться в некий единый узел, а потому и оказаться той самой до чего отъявленно всесильной идеологией, карающей отступников и столь яростно вдохновляющей народ на «светлый подвиг» медленного, но верного самопорабощения.
А именно это, собственно, и позволило большевикам неизменно так попросту брать вверх над всяческим, как он только есть вполне и впрямь естественным здравым смыслом.
А потому чего это тогда вообще следовало удивляться, что, уж сталкиваясь со всем тем столь откровенно явным неприятием новоявленных таинств промозгло казарменного большевистского бытия, простоватые и глуповатые люди частенько брали на себя роль именно той еще карающей немезиды.

Причем уж основано это было вовсе так не на клокочущем, словно сельский самовар, кичливом невежестве.
Нет, еще первоначально все это вздымалось к тем ныне совершенно пустым небесам именно как то самое явное следствие всех тех высоких душевных устремлений добрых и ласковых господ идеалистов.
И это именно они безмерно почитают книгу за нечто безмерно исключительно немыслимо великое и святое, раз уж по всем их «светлым воззрениям» буквально все разнообразие жизни должно было рассматриваться только лишь через эту сколь неизбежно узкую призму.
А потому о какой-либо правде и кривде, дружбе и недружбе со здравым смыслом (в его доподлинно естественном виде) тут говорить нисколько вообще, собственно, так и не приходится.
При всех тех своих довольно редких столкновениях со всей той порою безумно ужасной и бесконечно суровой действительностью (во вполне естественной обыденности они от нее чураются, словно же черт от ладана), такие люди зачастую и приобретают черты осатанелой жестокости, вовсе-то никак не свойственной каким-либо донельзя примитивным дикарям.

43
И происходит это именно от той самой дичайшей уж их перенасыщенности всеми теми неземными благами светлых мечтаний.
А именно — самого явного и более чем безусловного переизбытка вычитанных ими из книг абсолютно ничем и близко нисколько уж непробиваемо твердолобых самоубеждений…
А именно потому, более чем, столь непосредственно столкнувшись с суровыми жизненными реалиями, подобного рода люди довольно-то частенько претерпевают внутри всей своей до чего искренне глубочайшей же задушевности исключительно и впрямь ужасающие, по всей своей сути, преобразования…
Правда, одним для того, в принципе, полностью может еще хватить и самого малейшего казуса в их сколь однозначно более чем вполне респектабельной и благополучной жизни.
Зато у каких-либо других все это может еще оказаться столь и вправду до чего только исключительно многозначительным следствием беспрерывно длительного и неутомимого воздействия всей той до чего беспрестанно их всегдашне окружающей жестокости.

И она, кстати, вполне ведь способна трансформировать человека в нечто совершенно иное, нежели чем был тот всецело отныне прежний (оставшийся в более-менее счастливом прошлом) довольно уж явно ныне поникший духом индивидуум.
Однако при этом та самая суровая жизнь еще непременно может почти что ни в чем и не затронуть внешние черты его исключительно так, между тем, самого что ни на есть обыденного лица.

44
Вот потому и никак нельзя рассматривать лицо человека как всецело сколь и впрямь вполне естественный и доподлинно верный его духовный лик, и даже выражение красивых глаз и вправду способно еще оказаться очень даже порой столь непременно на редкость уж явно обманчивым.
Причем вовсе не обязательно, чтобы подобные вещи были до чего во всем неразрывно связаны как раз-таки с сущим перерождением чьей-либо души, поскольку нечто подобное может случиться, в том числе и от самой элементарной духовной немощи.
Обратим этот процесс или нет, можно уж будет понять только лишь разве что при более близком знакомстве, однако то еще нисколько не повод, чтобы светить, издалека ожидая в точности такого ответного света.
Поскольку это разве что лишь отнимает у человека его самые последние силы, которые крайне ведь между тем ему самому до чего уж более чем исключительно так весьма вот необходимы, а именно — ведь для той самой совершенно истощающей его душу борьбы со столь бессердечно недоброй к нему судьбой.

45
Чей-то, в принципе, светлый путь с самым так чрезвычайным при этом засильем тьмы вокруг и, кстати, еще и безо всяческой серьезной внешней подпитки вполне ведь может всецело создать довольно с виду целый, но где-то изнутри явно уж весьма серьезно подпорченный лик…
И он и вправду вполне способен откуда-то издали манить всей своей сокрытой сокровенной сутью, да вот беда так беда…
Раз на все те самые наилучшие человеческие качества в подобном более чем нескладном человеке был явно еще наложен тяжелый крест чьего-либо в целом чрезвычайно невзрачного, а по временам и крайне уж всецело опасного существования.

46
Все ведь, в конечном итоге, безусловно, стремятся к одному и тому же, да только то самое до чего вполне столь однозначное взаимное недопонимание людей, выросших совершенно по-разному, несомненно, еще может достигать буквально ни с чем нисколько так не соразмерных пределов!

Они попросту явно говорят на абсолютно разных языках, а потому и понять друг друга, когда речь пойдет о каких-либо действительно сложных понятиях, им будет куда только, пожалуй, весьма посложнее, нежели чем это еще окажется в случае общения двух говорящих на абсолютно различных наречиях каких-нибудь дикарей.
Причем это будет именно так и никак не иначе, в том числе и при том вот раскладе, что уж доведется этим двум донельзя примитивным людям вступить в сколь жаркую дискуссию в почти полнейшей кромешной темноте.
Раз вот даже и при подобных условиях они как-нибудь до чего-нибудь обязательно явно еще действительно договорятся…
Ну, а люди совершенно по-разному мыслящие — пожалуй, что нисколько так вовсе и нет.

47
Можно, конечно, сказать, что это куда в большей степени проблема одиночек, чем больших образованных сообществ, где все друг друга прекрасно полностью уж понимают.
Однако такого рода конфликты подчас и близко никак не являются конфликтом личности и общества.
И все то чье-либо до чего этак отчаянное явное несоответствие самым обыденным нравственным нормам бытия, может быть, вполне всерьез расценено именно как расчетливая и более чем сознательная подлость.
А между тем буквально всякий человек вовсе-то никак не смог бы вырасти сам по себе один именно таковым, каковым он явно еще вырос бы в полностью родственном его душе социуме, то есть именно посреди во всем ему подобных людей, и это самый обыденный и, безусловно, более чем непреложный факт!

48
И, кстати, буквально каждый же человек неизменно так еще до чего явно приспосабливается именно к тому, что столь непосредственно было у него всегдашне вокруг, а именно это между тем и создает в нем все те совершенно незыблемые стереотипы мышления, и поведения в обществе.

Но все это, разумеется, одно лишь мелкотравчатое перечисление всяческих мелких и впрямь-то до чего только ничтожных частностей!
А все-таки в целом каждый именно сам за себя порою решает — укорачивать ли ему все концы весьма этак вдоволь еще уж изначально в нем имеющейся природной дикости, или, наоборот, а не постарается ли он искусственно и изощренно их культивировать на несколько иной изысканно культурной почве.
И зачастую все это будет зависеть разве что лишь оттого, а чего это именно поселилось в душе какого-либо сугубо так отдельно взятого индивидуума.
И то сколь неизменно будет всецело увязано вовсе не с абсолютным большинством всех тех его еще ведь изначальных природных задатков, а прежде всего именно с тем, где он живет и в каких, так сказать, сферах вообще уж он довольно-таки повседневно вращается.

49
Что, однако, никак не делает людей хуже или лучше, а разве что вполне однозначно стискивает их в рамках всего им доподлинно известного, поскольку было оно ими полностью изведано именно на своей собственной шкуре, а не вычитано из некой книжной проекции полусонно-мечтательного восприятия всякого каждодневного бытия.
Неужели никому нисколько непонятно, что бытие и впрямь формирует, хотя и нисколько вовсе так не обязательно, во всем столь неизменно же определяет чье-либо сознание?

Наш ежечасный быт всецело довлеет над всем этим нашим менталитетом и совсем не только из-за одной той извечной его суеты, но и в связи с самой истинно простейшей его наглядностью, ни в чем, однако, никак не отменяемой никакими бликами светлого ума, всецело сосредоточенного в узком переплете кем-либо попросту вымученно надуманных реалий.

50
Причем если уж великих гениев общемировой литературы подобные слова более чем несправедливо бы оскорбили, то вот всякому честному труженику, медленно взрыхляющему почву на ее ниве, непременно бы еще пристало поставить под ними свою до чего и впрямь размашистую подпись.

Да, правда, свет хороших книг действительно рассеивает тьму в наших душах, он даже способен послужить довольно-таки серьезной первопричиной для куда более благовидных поступков в той или иной самой конкретной житейской ситуации.
И это действительно явно еще произойдет, и именно тогда, когда человеку и впрямь-то, в принципе, будет достаточно так легко во всем разобраться, поняв всю суть дела во всех самых разнообразных ее аспектах.

51
С другой стороны, внешний облик человека, его образ мыслей, а также и его культура — это ведь зачастую одно лишь то, что он действительно вполне сумел уловить самым наглядным для него образом из всей той столь повседневно нами обжитой, крайне обыденной и при этом всецело же именно весьма насущной действительности.
Причем уж, как правило, люди незаурядные и действительно достойные к себе самого того еще наибольшего уважения попросту никак не смогут всецело переиначить все свое внутреннее естество в самом полноценном и неотъемлемом соответствии со всей той так или иначе окружающей их обстановкой.

Что, однако, вовсе не является хоть сколько-то стоящей обсуждения проблемой для всевозможных «длинноязыких хамелеонов».
Это ведь именно этакого рода хитроватые людишки вполне уж способны действительно всякий раз полностью переиначивать весь свой душевный настрой на тот самый в данный момент времени наиболее нужный им лад, причем делают они это порой по два, а то и по три раза на дню!
Вот они-то и будут вечером с невестой из интеллигентной семьи разговаривать о композиторах классической музыки и о балете, а ночью — с шалавами о совсем вот других, куда этак явно более прозаичных вещах.

52
Ну а люди, нисколько не владеющие эдакой прыткой способностью быстро и, главное, всецело легко разом скидывать с себя всю внешнюю шелуху их сколь безотрадно наглядно простоватого кругозора, дабы тут же напялить на себя совершенно иное… другое лицо.
Уж вот как раз-таки они затем и окажутся в той еще самой незавидной роли грязных калек всего своего навечно оставшегося в памяти столь и вправду безотрадно трудного детства.
И все тут дело вовсе не в том до чего тщательном пережевывании всех тех былых жутких сцен и кошмаров, некогда кем-то пережитых и давно явно ведь полузабытых.
Нет, скорее вот именно в том еще самом явном начале всего бытия, создавшего человека как раз именно таковым, каков он и вправду, в сущности, есть.

А это и отягощает существование души, как на грех еще изначально (словно к чертям на жаровню) попросту сразу попавшей в крайне неудобную для нее обстановку, и при подобных злосчастных обстоятельствах над человеком весьма довлеет ее или его некогда вплотную всю же душу тяжко обступавший быт.
Причем нависает он впрямь-таки словно нож гильотины, но зачастую он исключительно туп, не слишком остер, а потому куда почаще разве что изранит он чью-либо высокую душу, нежели чем попросту нелепо сгубит ее.
И если человек действительно храбро выбрал жизнь, то ведь еще явно обязан он был под нее хоть сколько-то непременно действительно подстроиться?

53
Ну а сама по себе довольно существенная необходимость приобретать все внешние признаки всей окружающей среды есть самая неотъемлемая часть буквально всякого сознания, а не только лишь разве что тех, кто всецело ниже по всему своему духу и образу мысли.
Это явление совершенно же объективно и легко объяснимо при помощи самой той еще элементарной логики.
Оно сколь намертво увязано именно с тем во всем донельзя непреложным для всех нас обстоятельством, без коего всякая высшая мозговая деятельность была бы попросту исключительно так невозможна.

54
А между тем речь тут идет именно о том, что буквально же всем людям еще с самого зарождения их жизни ничего другого вовсе и не остается, кроме как разве что сколь медленно и постепенно постараться довольно-то деятельно акклиматизироваться внутри всей той день и ночь окружающей их житейской атмосферы.
Причем какой-либо существенной альтернативы всему этому попросту нет, да и быть ее, собственно, совершенно не может.
И все тут дело никак не в некоем столь неприемлемо маленьком, а не вполне еще так действительно долженствующе большом задушевном уюте (а куда точнее о самом полнейшем его безысходном отсутствии).
Нет, разве что лишь о том достаточно просторном удобстве именно уж столь весьма ведь обыденного житейского существования.
Ну а куда точнее речь тут идет именно о самом что ни на есть повседневном бытии в сущей грязи, как суровой данности беспросветно серой жизни.

Что, однако, совсем нисколько не нивелирует чью-либо личность, а лишь значительнее усугубляет все его или ее до чего явно внешне уж видимые недостатки.
Сознание людей всецело формируют именно те самые внешние обстоятельства… И именно поэтому, кстати, всяческие всевозможные буквоеды-моралисты, будучи кем-либо, значит, столь ведь дико воспитаны, ели бы тогда своих ближних и пальчики бы при этом еще уж себе (в конце трапезы) непременно, этак сладко облизывали.
Папуасы Соломоновых островов попросту разве что те самые представители первобытной культуры, и если бы они усыновили белого младенца, то он бы, подросши, вовсе-то затем не спросил:
— Папа, а почему это ты ешь людей?
Ну, уж нет, разве что лишь тем он и впрямь обязательно бы поинтересовался, «а почему это я белый, а не черный, как все».
Хотя, по правде говоря, все это, конечно, самого крайнего рода полнейшее исключение из всех обыденных правил.
Ведь, как правило, общество представляет человеку более чем яркую альтернативу всему тому, что он мог лицезреть около самого себя, попросту родившись и близко не там, где ему самому бы того явно еще уж действительно, собственно, так во всем захотелось.

55
А все же обычно столь постепенно взрослеющий в определенных условиях человек есть полностью ведь до чего объективно естественное продолжение всей той каждодневно окружавшей его среды…
Поскольку в самом-то как он есть принципе, крайне ведь обыденного житейского существования вполне же еще заложена более чем естественная схожесть потребностей и желаний, как у детей, да так и у их взрослых родителей.
И всегда она явно есть, та самая нить, которая столь прочно увязывает воедино оба эти порою совершенно с виду донельзя различные поколения…
Их внешняя довольно существенная неидентичность зачастую может еще послужить одной лишь причиной для весьма существенного антагонизма, да только не столь и сильно она порой разводит вовсе не столь различные по всему их быту поколения в именно что те самые диаметрально противоположные стороны.

Новому поколению, в принципе, свойственно искать себе ранее нисколько не изведанные, новые пути, однако, во всем при этом разве что лишь только вот повторяя кем-то давно уже пройденный маршрут.
И хуже всего достается именно тем, у кого вся их личная в этой жизни дорога никем ранее (из их семьи) еще не была, собственно, пройдена.
Раз и вправду так они хотят явно еще пустить всю свою жизнь по некоему довольно иному потоку, нежели чем она протекала у всех их пращуров и родителей.
Однако поскольку они буквально-то мертвым узлом всецело всесторонне привязаны к их исключительно так беспросветно несветлому прошлому, им и приходится тянуть за собой весь скарб ими некогда пережитого, и избавиться от него многим из них явно окажется никак не под силу.

56
Во многом их реальному сближению со всем внешним миром явно еще весьма поспособствует медленная и неспешная, правда, и тогда не столь до конца же именно во всем до чего и впрямь непременно успешная адаптация…

Поскольку процесс этот будет ни в чем нисколько не труден, да и не долог разве что лишь для тех, у кого внешняя среда более чем однозначно довольно уж ярко компонирует со всем тем их внутренним сокровенным настроем.
И то будет явно вовсе не так в том самом необычайно суровом, пиковом случае, когда более чем наглядно наблюдается столь явное несоответствие между сторонними факторами, всецело формирующими повседневные навыки, и тем глубоко затаенным и сокровенным, что можно по-свойски назвать душой, или как то кому окажется только угодно иначе.

57
Суть души — от признания ее истинной частью некоего нематериального мира или полнейшего и многозначительного отрицания всякого существования оного — все равно останется безо всяческих более чем существенных изменений.
В полном и идеальном соответствии именно с той столь и впрямь более чем до чего уж неизбежной определенностью, что вовсе оно явно нисколько неважно, сотворен ли этот мир Богом или нет, сам факт его существования абсолютно так исключительно непреложен.

И буквально всякая добрая или злая душа, совершенно так вовсе не важно, кто это именно ее создал — Господь Бог или мать всего сущего, природа, — все равно обладает практически теми же оригинальными свойствами, никак не имеющими каких-либо явных аналогов во всем этом столь многоликом и до чего непримиримо разнообразном мире!
И то, что из всего этого более чем однозначно и впрямь сколь безукоризненно следует, так это именно то, что нет ничего поважнее, нежели чем попросту дать ей самой обрести именно свой оригинальный, а не общий для всех и каждого кем-либо досконально верно выверенный путь.

58
И это, кстати, и есть именно то, что и является тем наиболее действительно важным в деле сколь так еще весьма существенного выражения чьей-либо сокровенной сути, однако при этом также еще необходимо соблюсти честь и права всех остальных людей.
А потому, исходя из всего вышеизложенного, всякая отдельно взятая личность должна была еще оказаться, по мере возможности, всецело ограждена от всякого внешнего диктата абстрактных и красочных нравственных догм.
Раз уж те только-то и всего, что всецело безотрадно захламляют чье-либо сознание безо всякого видимого положительного эффекта, как и столь существенной пользы для всего того остального общества в целом.

59
Настоящий толк бывает вовсе не от самих по себе ветхозаветных моралистических уложений, а именно от их исключительно весьма ведь конкретного переложения на саму как она вообще еще только есть обыденную реальность в буквально так каждой конкретной семье.
Для чего ведь и надо бы нисколько не заставлять детей самым тщательнейшим образом заучивать наизусть бесконечные параграфы чопорных правил сколь и впрямь многозначительно правильного поведения в обществе, а до чего неукоснительно вполне добросовестно следовать им самим.
Вот хотя бы тем самым более чем так истинно основным их параметрам.

Дети — они буквально во всем копируют взрослых, делая это более чем неосознанно и почти бессознательно, никак уж над этим нисколько так вовсе не призадумываясь.
А потому и одергивать за явную близость к природе, надо бы относительно сдержанно и вполне так умерено.
Поскольку всякая сегодняшняя цивилизация попросту уж столь откровенно плодит свой искусственный, замкнутый мирок за этакой яркой занавесочкой из всевозможных культурно сказочных ценностей.
Ну а действительно здравомысляще реальными они окажутся только лишь в самом до чего истинно еще отдаленном от нас грядущем.
Однако дабы через то самое увеличительное стекло восторженного идеализма довольно ведь отчетливо обозначить все его до чего, несомненно, и впрямь-то пригоже и наглядно прочерчивавшиеся контуры…
Уж что-что, а для всего этого сегодняшней интеллигенции, несомненно, вполне вот полностью хватит как желания, да так и всего того чрезвычайно весьма и весьма невероятно радостно, БУРНОГО воображения.
Да только не слишком ли то будет столь явно нисколько недальновидно до чего наглядно буквально в одночасье узреть воочию все то, что еще надо бы кирпичик за кирпичиком довольно долго и весьма так продолжительно строить?
Причем для того, чтобы действительно выстроить чистое и светлое здание далекого будущего, надо бы снять белые перчатки и натянуть на себя болотные сапоги.
Ну а поскольку чего-либо подобное делать явно ведь окажется слишком уж донельзя неприятно и задушевно тяжело, то ведь легче-то всего еще окажется воинственно призывать на голову ныне царствующей когорты все те беды и козни египетские.
А между тем подобного рода проклятия всем тем нищим и вечно кем-либо обворованным народом будут сколь этак непременно, затем более чем благочестиво вполне уж всерьез еще услышаны.
И он действительно тогда проснется и пошлет ко всем чертям все те старорежимные нормы общественной морали…
Раз совсем оно не иначе, а это именно каменный век посредством разнузданного раскрепощения трудовых масс тут же и возвращается во всякую людскую бытность, вновь ведь становясь самой обыденной частью всякого новоявленного общественного бытия.
И отчего это все это именно так?

60
А между тем сколь то на деле весьма исключительно просто и, кстати, вполне ведь доступно для буквально всеобщего достойного понимания.
Если совсем вот нельзя столь запросто с кондачка до чего спешно добраться до некоего безбрежно прекрасного идеалистического будущего, то столь наскоро еще возродить покрытое мраком схоластики идеалистическое средневековое прошлое — это уж нам всенепременно раз плюнуть.
Ну а действительно происходит нечто подобное именно из-за тех более чем неприглядных вывихов сознания у некоторых донельзя недальновидных людей, что явно попросту тщатся применить ко всей насущной реальности всю ведь, как она вообще только есть явно же столь приторно-светлую чисто книжную действительность.
А между тем сколь настойчиво (как оно и надлежит) следуя за действительно стоящими того никак вот не призрачными идеалами, крайне же важно будет еще и ни в чем нисколько не перегибать палку.
Ведь всякая истина, будучи сухо и бессердечно вывернута фактически наизнанку самым тем еще буквоедским ей следованием, плавно и без рывков превращается в свою абсолютную и очень даже «ехидную» противоположность.

61
И это именно те так и «мутящие воду в тихом омуте» слепые, хотя и светоносные догмы и отравляют некоторым людям их бесподобно наивные души и истинной же всеобщей благости жаждущие сердца.
Ну а потому они более чем беспричинно и идут войной на всякое дикое зло, буквально так сметая при этом абсолютно все на своем безмерно недобром пути.
А главное, и мысли притом вовсе не допуская, что кто-то и сам был немало еще виноват во всех тех нежданно-негаданно по его душу столь внезапно нахлынувших бедах.
А потому и незачем ему было более чем однозначно винить кого-либо другого во всех тех, так сказать, жгучей горечью снедающих его сердце жутких несчастьях.
А между тем о чем-либо действительно насущном вполне ведь всерьез делово призадумываться кое-кому было явно совсем не с руки, поскольку иначе пришлось бы искать и свою вину…
А ее более чем принципиально и не могло быть, собственно, вообще, раз по тому самому всегдашне еще под рукой имеющемуся шаблону все предпринятые действия были во всем абсолютно безукоризненно правильными.
Ну а если кто-либо, как оно еще столь внезапно оказывается, несомненно, уж нисколько не свой, ну так срочно бы надо что есть силы навешать на него всех тех дохлых собак, как и лапшу на уши поразвесить полностью сторонним ко всему тому делу людям.
И они во все это с радостью блаженно поверят, поскольку свои и чужие — что еще может быть древнее во всем этом нашем подлунном мире.
И, кстати, вовсе не зря древнеримский философ Сенека некогда изрек:
«Чем несправедливее наша ненависть, тем она упорнее».

Можно ведь в том совершенно уж нисколько вовсе не сомневаться — он имел в виду во всем этак более чем весьма определенные жизненные казусы.

62
Люди иногда столь ведь с охотой последуют как раз именно тому их извечно беспечно подслеповатому принципу, что кому-то и впрямь непременно бы надо безо всякого промедления воздать за все им бессовестно содеянное явно же сторицей.
Как то в своей время сколь тонко и правильно подметил американский писатель Майн Рид в его наилучшем романе «Всадник без головы»…
«Это было нелогично, но люди, которые ищут преступника, редко рассуждают логично. Они думают только о том, чтобы наказать его».

И то ведь подчас более чем бесспорно, что нисколько при этом никак этак они не обсуждают и не обдумывают все составные элементы совсем невзначай закравшегося в их сердца страстного чувства обиды на то, например, что их чувства так и не нашли в некоей чужой душе более чем обыденно должный отклик…

63
А между тем раз уж человек (а как то должно быть иначе?), попросту никак не идет дорогою светлого добра или действительно во всем подчас до конца осознаваемого им зла по одному лишь именно своему хорошо продуманному выбору…
Нет, довольно-то многое может быть совершено человеком более чем необдуманно, случайно и спонтанно.
Зло и добро, никак не вылущенно праздные понятия, а их сколь грязное и потное переложение на самую так обыденную жизнь, — порою темный, запутанный лес.
Ну, а потому и до чего частенько поиски кого-либо крайнего — это всего лишь очистка своей до самых чертиков исключительно болезненной совести от всех же примесей крайне неприятной кое-кому правды и истинной справедливости.

Настоящее добро вовсе не выделяет самое себя для подавления зла, а лишь вынужденно отбивается от всех его совершенно ведь подчас беспощадных нападок.
Ну а без столь насущной необходимости (рефлекторно) становясь агрессивным, оно ведь до чего неизменно более чем явно преступает законы всякой нравственности и морали.

Мир жесток и порою нисколько и близко непредсказуем, но некоторые столь ведь вкрадчиво требуют от него именно так всего того общего блага, любви и вполне до конца глубоко осознанной эмоционально до конца глубоко во всем прочувственной сознательности…
При этом зачастую еще и исключительно явно пренебрегая тем самым, что ни на есть элементарным здравым смыслом.
Совершенно уж никак не приемлющим подобной предобрейшей и безоблачно оптимистической концепции.
Да, действительно общие понятия о добре и зле вполне одинаково заложены в нас еще от сотворения, или, как кому то будет угодно, зачатия.

64
Однако очень даже многие наши общечеловеческие проявления отображают, прежде всего, один лишь дух времени, в котором мы все сегодня живем, а также и те социальные взаимоотношения, которые мы могли лицезреть посреди еще изначально наиболее так близких нам людей.
Причем нравы, царящие в родительском доме, и вправду являются вполне во всем основополагающим фактором в развитии буквально-то всякого детского сознания, да, кстати, и к слову говоря, сколь во многом взрослого подсознания.

Конечно, вовсе не во всем это хоть в чем-то да перекликается с самым великим множеством весьма разнообразных аспектов нравственности и морали.
Однако весь тот довольно застарелый детский конфликт со всем тем более чем непосредственно окружающим человека миром тянется еще затем как минимум не одно уж только десятилетие после вроде бы действительно полнейшего так окончания всех физиологических процессов взросления.
Причем поболее всего это наблюдается как раз тогда, когда внешнее и стороннее влияние сталкивается под самым острым углом со всем тем, чем был буквально доверху заполнен внутренний мир разве что еще лишь только формирующегося духовного естества совершенно так во всем пока нисколько незрелой личности.

65
И сколь непоправимо страшной ценой всей той исключительно тяжелой психологической конфронтации, что более чем безвременно тянулась в течение всего уж детства из прошлого в настоящее, и будет ведь вполне еще способен, собственно, стать тот тяжкий внутренний дискомфорт длиною в целую последующую жизнь.

И довольно веских ко всему тому первопричин вполне еще может отыскаться никак не менее, нежели чем всяческих и всевозможных несхожестей характера у самых различных типов людей.
И все это при том столь явном до чего и впрямь только безнадежном отсутствии у обеих сторон хоть сколько-то существенного желания до чего тщательно ведь обдуманного осуществления каких-либо вообще попыток сближения, что действительно вполне уж еще могли привести и к какому-либо весьма же существенному компромиссу.

66
Но разве только лишь в этом и кроется вся та исключительно неподъемно тяжелая чья-то весьма вот до чего только конкретная проблема?
А между тем даже и при явном отсутствии больших «батальных» сцен на глазах у ребенка, довольно-таки серьезную угрозу для всей его психики вполне еще могут представлять, в том числе и донельзя слащавые внешне, да вот однако слишком горькие изнутри всевозможные наставительные нравоучения.
И та доподлинно стоящая того житейская мораль заключена, прежде всего, именно в том, что рожденное где-либо существо всегдашне нуждается в одной лишь беспрестанной и постоянной защите от вредных проявлений суровой действительности.
Ну а также еще и от неистово злых людей, и порочных факторов, что уж и вправду будут способны погубить, как и духовно отравить неопытное, никак еще не оперившееся создание, да вот ведь, однако, нисколько никак и не более того…

67
Да и сам тот столь долгоиграющий эффект от прививания добра при помощи стеганья хворостиной морализмов был разве что еще действительно так способен оказаться почти что во всем донельзя всецело обратным чьим-либо безмерно возвышенным и высокоморальным чаяниям.

Это в более чем определенной манере полностью же соотносится также и к нисколько не правому исключительно насильственному кормлению с ложечки всевозможными благими догмами.
Ну а они вполне могут оказаться совершенно никак этак вовсе ведь неприемлемыми для данного юного человечка.
Однако сама по себе до чего весьма существенная разница в мировоззрении, да и в самом как он уж только есть принципиально ведь ином подходе к жизни, нисколько так никак не подразумевает под собою некое более чем полное отсутствие всяческой морали.
Нет, всего-то, что разве только одно лишь наличие именно своего собственного на нее взгляда.
Уж, пожалуй, довольно-таки явно во всем отличного от столь невообразимо строгих родительских воззрений на всю ее внутреннюю суть в плане этических, да и вообще всяческих других столь до чего невообразимо разнообразных аспектов всего этого ныне существующего бытия.

68
Причем весьма серьезные различия в нравственном осмыслении всей уж сущности общественной жизни, несколько так иное видение в точности тех самых проблем явно еще довольно-то долго послужат поводом для столь ярых противопоставлений самых разных людских характеров.
А потому войны между родителями и их исключительно во всем донельзя нерадивыми детьми попросту и далее совершенно так нисколько ведь во всем неизбежны.

А между тем следуя элементарной логике бытия в восприятии подрастающего поколения, всегда еще следовало бы поставить во главу угла, саму уж как она вообще только есть, довольно-то резко и быстро изменяющуюся, жизнь.
А не чью-либо более чем очевидную моральную деградацию, в том самом исключительно ярком и широком противопоставлении со всем тем предыдущим поколением, что никак уж нисколько не было, собственно, лучше.

Вот как о подобного рода вещах толкует Антон Палыч Чехов в его повести «Скучная история».
«Мне обидно, что обвинения огульны и строятся на таких давно избитых общих местах, таких жупелах, как измельчание, отсутствие идеалов или ссылка на прекрасное прошлое.
Всякое обвинение, даже если оно высказывается в дамском обществе, должно быть формулировано с возможною определенностью, иначе оно не обвинение, а пустое злословие, недостойное порядочных людей.
Я старик, служу уже 30 лет, но не замечаю ни измельчания, ни отсутствия идеалов и не нахожу, чтобы теперь было хуже, чем прежде. Мой швейцар, Николай, опыт которого в данном случае имеет свою цену, говорит, что нынешние студенты не лучше и не хуже прежних».

69
То же самое, в принципе, более чем однозначно касаемо и всех людей, как они только вообще, собственно, есть.
Они любят злословить, осуждая всех своих ближних вовсе не потому, что они им нисколько не милы и противны, а только-то оттого, что, уж замарав скверной злобных словопрений всех тех окружающих людей, еще обязательно так почувствуешь самого себя, их, куда только явно превыше, весомей, да и донельзя значительнее.
А еще вот надо бы и то столь так безоговорочно еще разом заметить, что про тех в доску искренне своих обычно принято говорить довольно-таки вдохновенно и с придыханием, а все их явные подлости исключительно еще так старательно «забеливать» хитростями всяческого восторженно задушевного самообмана.
Но то явно было бы разве что лишь полбеды…

70
Главное, что в интеллигентном человеке на сегодняшний день и вправду не в меру двояко и аморфно, — так это его сущим «маятником довольно подвижно качающаяся совесть».
У нее совершенно нет каких-либо постоянных ориентиров, поскольку все тут зависит от веяний времени и политических сил, именно же сегодня правящих бал в той или иной сугубо отдельной стране.
А также и сколь беспардонно властвует в нем вовсе так нисколько и близко не то чтобы до чего ведь бессребренно ласковый и донельзя вкрадчивый конформизм, причем проявляет он себя и тем еще столь подобострастным образом как раз-таки по отношению ко всему тому подчас истинно всесильному социальному злу.
Ну а ему довольно-то частенько вполне так доводиться скрывать всю свою лютую суть под некоей той еще с виду исключительно весьма и весьма благовидной личиной.
Да и столь прекрасно ощущается в душе современного интеллигента более чем явное и крайне прискорбное нежелание приоткрыть бы свои дивные очи, дабы действительно уж сумел бы он вполне всерьез углядеть ту отчаянно постылую и всегдашне отвратительно невзрачно суровую действительность.
Отрицание всякой ее подавляющей роли в том самом истинно столь так конкретно насущном формировании всей уж человеческой личности есть основа основ всякой оторванности российской интеллигенции от всех-то своих сколь и впрямь вполне естественных для нее корней.

71
И все тут дело было именно в том, что «здраво поверхностно мыслить и рассуждать» явно, куда еще только окажется уж значительно легче и всецело так проще.
Однако сколь оно будет весьма и весьма неприглядно и донельзя прискорбно для всей этой нашей жизни, коли возвышенные умом и чувствами интеллектуалы столь продуманно, взвешенно и бесповоротно разом всецело попросту отвернутся от всех тех истинно невзрачных реалий нашего нынешнего столетия…

И уж что как не это наряду со столь многими прочими тяготами совершенно безлико серого общественного бытия и является признаком века, когда люди умственного труда в погоне за призраками бесславных идей и занялись же самыми яростными поисками всяческих паразитов на всем том непомерно широком общественном теле.
Ну а на этой почве и возникают затем в превеликом множестве до чего явно весьма ведь различные ужаснейшие социальные драмы и конфликты.
Ну а причины их именно в том, что все то пресловутое новое более чем искусно было натравлено и спущено прямо-таки разом с цепи…
А старое, между тем, кроме пут окаянного рабства, еще и являло собой силу, явно уж сдерживающую всякую безудержную людскую анархию.
Ну а эта отчаянно бурлящая в крови субстанция и впрямь-то буквально мигом убивает совесть и мораль, даря свободу только лишь разве что во имя убийства и вездесущего разрушения.
Причем все ведь это столь до чего прозаично началось именно с той еще оторванности привилегированных классов ото всех тех вполне этак доподлинных настоящих житейских реалий всей той общественной жизни.
Причем уж возникло все это именно на почве внушения еще с самого малолетства принципов сладостно упоенного отторжения от всего того, что никак вовсе-то не является плодом старательно выпестованного воображением яркого и блистательного мира светлых, художественных образов.

72
Причем столь уж ярая на них зацикленность создает внутри сознания полностью готовые к буквально всякому еще затем употреблению клише, а между тем этот мир значительно более разнообразнее всего своего зеркала, пусть даже в нем и были весьма подчеркнуты все его яркие плюсы и минусы.
Художественная литература имеет огромную тень всецело величественного духом зла, но она разве что только всею черной сутью своей совсем уж неласково единственное так обрамляет все ее совершенно несметное духовное величие.
Да только вот совсем не замечая эту тень явно можно создать все же условия, чтобы это именно она и накрыла собой весь этот бренный и вечно затем возрождающейся мир.
Отчаянно фаталистический фанатизм порождение нисколько никак не темных ответвлений всем общеизвестных религий, а скорее все-таки того черного нигилизма, что был яростно заложен в самые различные произведения искусства их отнюдь подчас вовсе уж до чего только нечистоплотными авторами.
Ну а их ярые почитатели доброе от худого отличать вовсе так совсем попросту не захотели, а потому и проглатывали они все уж разом и целиком, да еще и со всеми теми соответствующими острыми специями.
Причем в результате того и возникли затем главные заправилы общественных дел для которых мысли об общественном благе стали чем-то навроде простой математической задачи, где все слагаемые и вычитаемые суммы никак не имеют при этом какого-либо вообще человеческого лица.
У них все то истинно человеческое было явно поглощено стоическим разумением некоего пресловутого лучшего будущего всей их до чего и впрямь жадной до жизни клики…
А между тем сама смерть практичного и простодушно светлого разума разом еще насаждает всеобщую гиблую, словно болотная топь тьму на этот раз столь неплохо подкованного в техническом смысле исключительно самозабвенного самолюбования.
А все ведь, между тем, начинается именно с создания мощнейших блоков навеки вот отныне закрепощенного сознания.
Людей с самого малолетства приучают к утилитарной узколобости имперского мышления.
Причем если ребенок от него имеет наглость хоть как-либо отбрыкиваться, то усилия подчас только затем еще явно удесятерятся.
Ну а результатом отсутствия буквально всяческого уважения к чужому видению мира не столь во всем и редко становится именно абсолютнейший эгоцентризм тех самых людей, коим их догматические воззрения были вбиты в голову при помощи молоточка (не того, что у невропатолога).

Автор вообще всецело так абсолютно уверен, что именно этот фактор и сформировал весьма устойчивое мировоззрение большинства отъявленных экстремистов.
Фанатичная, а к тому же еще и крайне педантичная, лишь сама себе преданная, эта сущей простоты искренняя привязанность к какой-либо изысканной, абстрактной идее вообще ведь нередко превращает людей, по всей своей исконной природе искренне добрых, в лютых и жестокосердных злодеев.

73
Ну а вящей первопричиной всей этой их доблестной увлеченности чем-либо «космического масштаба и космической же глупости»» (по словам Булгакова) вполне этак может оказаться именно то, что неудачи в жизни или любви попросту донельзя изменяют весь их внутренний первоначально еще чрезмерно благодушный настрой.
И этим людям вообще сколь восторженно свойственно незамысловато радостно всегда ведь желать разом так безо всякого промедления столь уж вполне вот всеобъемлюще переменить буквально весь этот мир к одному лишь безупречно самому тому действительно столь вот многозначительно лучшему.
Да еще и более чем однозначно, что и до чего искрометно и бесповоротно фактически с ног прямо на голову, и ведь главное никак не иначе, а только во имя весьма и весьма вполне надлежащего торжества более чем доподлинной справедливости, как и донельзя абстрактного блага народа.

Да, то на деле и впрямь исключительно безукоризненная правда, вся та окружающая их убогая действительность более чем неизменно растравливает им души всей своей до чего немой мольбой о сколь неизбежном в дальнейшем, полнейшем вот исключительно скорейшем своем весьма этак положительном видоизменении…
И это именно вследствие всех тех крайне болезненно перенесенных ими душевных страданий они и становятся сущими антагонистами, буквально все то прежнее разом же желающими смыть кровью тех, кто явно за все то безобразие во всем этом мире более чем единолично, значит, всецело в ответе.
И мысли эти еще явно высекут из искры высокое пламя, начисто сжигающее все то минувшее и некогда столь безыдейно барствующе бывшее.
Нынче само собой ставшее нисколько непотребным и более чем радостно безыскусно лишним.
А ведь все это пришло вовсе не с низов, а спустилось оно с небес той возвышенной правды, рвущей же души буквально-то на самые мелкие куски.

74
Причем вся эта так называемая «правда» — не более чем низкая и подлая ложь в одежке столь неимоверно острой на язык социальной демагогии.
Она, подняв бурю в обществе, разве что только уж создает одни миражи, превращая существование масс в блуждание в безводной и знойной пустыне.
Однако никак ведь вовсе нельзя забывать, и о том, что цепи самодержавного тиранства были перетерты народом именно потому, что был он ими донельзя издревле стеснен.
И его царским указом из них нисколько не освободили, а разве что вывели из прежних рамок, но свободы у него от всего этого почти так нисколько никак не прибавилось.
Народ продолжили держать в точности в той жесткой узде.
Причем исключительно то же самое вполне ведь однозначно касалось, в том числе и всех тех нерадивых (с точки зрения власти) студентов царских времен, коих порой после довольно незначительного участия в каких-либо митингах с великим позором вышвыривали за ворота их собственных университетов…

А раз кого-то столь сильно бедолагу обидели, ни за что ни про что отчислили из родного ему университета, то потому и станет он затем под флагом идеи, что до чего сладкоречиво всем и каждому в три короба явно еще сколь многое смело наобещает.
А дабы всего того действительно хорошего еще вот явно вполне полноценно добиться, и следует, собственно, весь этот мир с ног на голову до чего и впрямь-то посильно перевернуть.
И уж сделано это будет именно ради одного лишь сколь еще благодатного его избавления от абсолютно всякой в нем весьма и весьма до чего только въедливой несправедливости.

75
Ну а, кроме того, эдакие деятели фальшивые народники, как Нечаев, совершенно же сознательно не давали перебродить соку молодости, ну а впоследствии попросту так раз и навсегда уйти в зыбучие пески времени.
И дело тут, собственно вот еще в чем: страдания народа всецело близки интеллигенции лишь тогда, когда она чувствует себя в чем-то более чем несправедливо ущемленной в правах, скажем, во всем ее так сказать социально-экономическом состоянии.
Ну а если этого нет, или уж она к тому загодя давно ведь, болезная, сколь неизменно привычная в связи со всем тем исключительно весьма и весьма печальным опытом той ведь самой обыденной повседневности, то вот, дело ясное, бунтовать она тогда и в мыслях своих вовсе-то нисколько совершенно не станет.
А тем более пройдя через нескончаемо мучительную неволю и хлебнув там вдоволь лиха, она затем окажется единственное, что послушным инструментом в руках ярых последышей тех беспечных, мечтательных и наивных фанатиков, что использовали террор для накаления страстей в обществе, довольно искренне ожидая непомерно большого грядущего счастья для всех и каждого.
А между тем они чем-либо подобным только уж разве что полностью так весьма и весьма поспособствовали одному лишь явному созданию вполне полноценной базы для всей-то последующей антинародной диктатуры.

76
Ну а наиболее существенная первопричина всех тех бед и несчастий уж никак не в наличии безмерно отягощающих всеобщую судьбу отъявленно разжиревших на народных харчах негодяев…
Хотя надо бы и то непременно более чем отчетливо еще и еще более чем конкретно подчеркнуть…
А именно то, что люди в точности того грубого помола, каковыми и вправду подчас явно были, некоторые из тех отныне раз и навсегда бывших господ буквально-то сразу нисколько не преминули воспользоваться той совершенно безвозмездной услугой всех тех бедолаг — праздных мечтателей.
А те самые «добросердечные благодетели серых людских масс ради немыслимо поспешного воплощения всей той своей весьма сомнительно светлой идеи сколь ведь запросто были всегдашне готовы точно также и далее безвозмездно проливать море крови мнимых угнетателей всего того, как он есть трудового народа и главное буквально-то на всей этой матушке земле.
Хотя уж, конечно, вовсе не в них одних тут было дело, а прежде всего, вся беда заключалась именно в самом явном отсутствии всяческих истинных истоков милосердия, еще издревле никак не насаждаемых ни религией, ни чересчур порою нисколько невпопад (совсем не к тем, кому то и впрямь было надобно) милостивым государством.
А как раз-таки с точностью до наоборот, в России закон палки и кнута он от века и до века всенепременно являлся наиболее основным каноном общественного бытия и в 19 веке, он претерпел лишь одно то столь явно заметное и довольно существенное изменение.

77
Раз своих бить по-старому стало уж явно отныне вовсе так более нисколько не с руки, так давай, значится, за чужих сегодня всенепременно весело примемся…
А именно поэтому еврейские погромы и стали для народа как раз-таки той еще отчаянно зверской отдушиной, самым ведь явным кроваво-красным просветом в весьма уж донельзя темном царстве столь абсолютнейшего и всегдашнего его векового бесправия…
Вот как описывает это великое зло (и для душ погромщиков тоже) великий еврейский писатель Шалом Алейхем в одной из наилучших его книг «Мальчик Мотл».
«— Не знаешь, что такое погром? — удивляется Копл. — Эге! Стало быть, ты совсем еще сосунок! Погром — это такая штука, которая теперь бывает повсюду. Начинается это с пустяков, но уж если начнется, что тянется дня три подряд…
— Но что ж это такое? Ярмарка?
— Ярмарка! Хороша ярмарка! Вышибают стекла! Ломают мебель! Вспарывают подушки! Пух летит, как снег!
— А зачем это?
— Вот те и здравствуй! Зачем? Громят не только дома, — громят и лавки. Выбрасывают на улицу товар, топчут, грабят, рассыпают, потом обливают керосином и жгут.
— Да брось ты!
— А ты как думал? Что же я выдумывать, что ли, стану? А потом, когда грабить уже нечего, ходят по домам с топорами, ломами и дубинами. А полиция ходит следом. Поют, свистят, кричат: «Эй, ребята, бей жидов!» Бьют, убивают, режут, штыками колют…
— Кого?
— Что значит «кого»? Евреев!»

78
Надо ли говорить, что все эти бесчинства вовсе не были спонтанной агрессивностью русского народа против евреев, а всегда этак они являлись весьма тщательно спланированным науськиванием антисемитской державы, бездумно и планомерно использующей двойные стандарты для самых различных национальных групп, еще ведь издревле проживающих на территории гигантской империи.
Инородцев прищучивая, тогдашняя власть всегда стремилась как раз ведь к тому, чтобы свои холопы нисколько не разбредались и с цепей своих только лишь в дозволенных ею (властью) рамках, да и то совсем вот явно до чего только ненадолго срывались.
Именно те извне подогретые, беспричинные и совершенно же бесчисленные погромы и могли, собственно, вполне еще поспособствовать сугубо временному забвению русского народа, «выходу из него пара», поднакопившегося в нем из-за извечных же горестей, столь прочной нитью связанных со всеми тогдашними условиями крайне отчаянно угнетенного состояния его-то вполне однозначно повседневной жизни…

79
Царская власть именно подобным совершенно бесславным путем — на час — даровала русскому мужику полнейшую свободу…
То есть именно этак и давали ему разом позабыть обо всех его душевных мытарствах.
А они, между тем, извечно уж, как есть, и впрямь изводили его нутро в свете униженности и кабалы, более чем неприглядно берущих свое чудовищное начало именно от той всегдашней и безвременной скудности всего его бытия.
Ну а последнее было всецело порождено самым явным так поголовным закабалением масс в путах чиновничьего и помещичьего разбоя и разврата.
Вот как пишет обо всем этом Вадим Александрович Прокофьев в его публицистической книге «Желябов» серия ЖЗЛ:
«Еврейский писатель Бен-Ами во всем обвинял темную стихию толпы, которой подсказали объект нападения. Желябов спорил с ним, считая, что виной всему бесправное гражданское положение еврейства — частный факт общерусского бесправия. Погром — это только линия наименьшего сопротивления, по которой направилось недовольство существующим политическим и экономическим строем».

И каков всему тому был наиболее конечный итог?
Избавляясь от временных трудностей с рассвирепевшим народом, царское правительство само ведь при этом клало свою голову под топор грядущей революции.
Евреи, наслышанные от родителей и родственников о погромах, а также прекрасно знающие обо всех их истинных первопричинах, вполне так естественно затем становились ярыми врагами всего уж на свете самодержавия, и ничего тут удивительного в этом попросту нисколько так нет.
Однако вот, между тем, надо бы и про то сразу заметить, что уж становились подобного рода яростными вершителями чужих судеб вовсе-то не все, а лишь некоторая сыромятная выжимка…
Но теперь кое-кто обвиняет именно всех до единого за одну разве что явную чью-либо более чем во все эпохи совершенно явно бесправную национальную принадлежность.

80
Ну а на самом-то деле всех же национальностей там всегда столь неизменно более чем и вправду хватало.
И было их, можно сказать, впрямь-таки хоть отбавляй!
Раз вот это именно люди, безо всякой меры безумно обиженные на всю ту столь неслыханно гнетущую им душу общественную несправедливость, до чего только вездесуще и впрямь некогда царившую в том еще самом тогдашнем дореволюционном обществе, как и начисто ослепленные лично их вовсе вот неотступно преследующим роком злосчастной судьбы…
И это как раз именно подобного рода деятели вселенского добра и захотели весь этот мир себе в угоду раз и навсегда отныне лишь к самому достойному и наилучшему одним тем неимоверным усилием воли в единый миг буквально-то с ходу до чего уж воинственно только переиначить.
Ну а потому и следовало буквально-то каждому бедствующему члену общества яростно нахлобучив при этом низко кепку разом еще начать же экспроприировать все то за века до того у него столь нагло кем-то доселе награбленное.
И все то явно еще полностью как есть надлежало наскоро же исключительно весьма справедливее, более чем бессребренно мигом затем перераспределить.
Понятное дело, что как есть, разом до самого последнего при этом полностью вот до конца уничтожив всех до единого врагов грядущей, славной и светлой своей судьбы.
И уж, прежде всего, ясное дело, всерьез озаботясь именно о великом счастье как раз-таки еврейского народа.

А между тем были все те большевики до самого исподне гнусного своего нутра нисколько уж вообще и непомнящими своих корней столь во всем блистательно праведными интернационалистами!!!
Им-то попросту было вовсе так всегда совсем без разницы, какую это именно контру до чего беспощадно и более чем бессмысленно разом изничтожать.
Ну а, кроме того, очень многие чрезвычайно угнетенные российским чиновничьим бездушием народы были во всем уж явно по-своему в чем-то причастны к разрушению всей той истинно великой российской империи…
К примеру, динамит, которым довольно частенько взрывали царских министров и полицмейстеров почти так в открытую, изготовлялся в тогдашней Финляндии.

81
Финнам вполне уж искренне тогда столь вот явно «праведно» захотелось исключительно так весьма полноценной их грядущей независимости, а потому они и были кровно заинтересованы в том еще самом максимальном ослаблении тогдашней российской империи.
Да и поляки тоже тогда во многом довольно-то резво весьма отличились.
Никто ведь, кроме разве что какого-нибудь ярого и лютого юдофоба, безусловно, способного различить семитские черты даже и на лице первого российского президента Бориса Ельцина, не припишет Феликсу Дзержинскому еврейские корни, поскольку он самый типичнейший поляк.
А полякам, кстати, было за что возненавидеть всю Россию, так же, впрочем, как и самого разного рода племени кавказцам.
А потому вовсе не все профессиональные революционеры того времени были именно евреи!
Совсем уж не были те вполне этак, несомненно, несносные дикие выродки в хоть сколько-то явном гордом одиночестве, как, то и впрямь видится некоторым сторонникам беспардонного национального заговора против всей России и русских людей.

К тому же украдкой отведенное в безопасное русло «общественное зло» все равно прекрасно осознает все корни самых еще изначальных своих бед и несчастий.
А потому хитроумно укрощенная народная стихия затихает лишь разве что только на время, но совсем этак нисколько вовсе не исчезает.
А кроме того, простой мужик — совсем не дурак, а посему и преотлично ему то известно, что уж дают ему вволю набедокурить разве что лишь затем, дабы впоследствии он в полнейшем спокойствии еще разом вернулся бы к своему до чего всегдашне так исключительно изнурительному для него ярму.

82
Нет, и не было на Руси никакого национального восстания или заговора против самодержавия — просто люди, многие гонения, в этой жизни безвинно претерпевшие, частенько живут одной лишь надеждой на великое чудо и начисто при этом отметают все объективные критерии того, что, в сущности, и есть светлое добро и темное зло.
Их довольно легко будет заманить в иго окаянного нового рабства, надо было разве что, сладкую дрему им на очи исключительно ласково так наведя, до чего многое им еще весьма многозначительно наобещать, сказки порассказав про житье-бытье в некоем более чем абстрактном, совершенно нисколько неопределенном грядущем.

Светлое завтра — оно вот, словно мираж в пустыне, запросто может еще вести вовсе не одно то поколение аппетитно хрустящей, несуществующей (абстрактной) морковкой, хотя уж вместо нее на зубах и будет хрустеть разве что тот столь ведь горячий песок.

83
Как и понятно, великое во всей своей до чего исключительно неистощимо непоколебимой тупости зло, каковое было припасено (выродками рода людского) для нищего народа под видом святого добра, является разве что тем еще бумерангом более чем всецело до чего и впрямь во все века совершенно неизменного стародавнего невежества.

Этот гиблый туман бездумных и сказочных грез обманул не одних тех, к кому он протянулся рябью и зыбью довольно же весьма сомнительного спасения из трясины векового рабства, нет, и те, кто его нагнетали, подчас пострадали никак ведь совершенно не меньше.
И, разумеется, что все те истинно легендарной непристойности революционные бредни были загодя до чего строго и весьма основательно внушены, и можно даже сказать, насильно вживлены в российское общество кем-либо явно исключительно извне.
Наверное, прочим членам Антанты виделось в том еще самом розовом свете столь ведь значительное послевоенное усиление влияния российской государственности на большой международной арене…

84
Ну а главные заправилы всеобщего осатанелого энтузиазма сеяли одни лишь столь до чего только быстро всходящие семена всенепременно нового лютого разобщения…
Они вовсе не выкорчевывали корни старого рабства, а этак-то заново их еще раз идеологически укрепляли в куда явно более суровых и жестких рамках новоиспеченной несвободы, причем уж той, значится, самой, что была столь однозначно весьма ведь похуже всякого прежнего крепостничества.

Поскольку рабство перед светлым ликом идеи — в любом случае, куда явно более лютое (и не только вследствие непослушания) сущее рабство, нежели чем была та самая исключительно наглядная надобность держать же ответ пред самым глухим к людским мольбам, осатанело злым барином…
Кто-то, быть может, что-то на данную тему глухо и верещал, однако народ свой он этим нисколько так никак не застращал.
Раз уж всецело он был крайне далек от ума и сердца своего почти поголовно нисколько ведь неграмотного общества, а именно того, значит, самого коему совершенно не давали ни ученья, ни живительного кислорода каких-либо истинных человеческих свобод.

85
А между тем беспечная вера в великое чудо свойственна практически всякой серой и недалекой необразованности.
И это именно она подчас беспечно и беспочвенно всецело нивелирует все скучные и крайне нелицеприятные логические выводы самого так и впрямь до чего немыслимо простейшего житейского ума.
Главное — это, значит, как следует сколь и вправду до чего еще весьма задушевнее подготовиться ко всему тому будущему великолепию с солнцем, восходящим на западе светлых идей весьма вот добрейшего гуманизма.
Ну, а пока суд да дело, и можно уж, значит, более чем достойно совершить во его светлое имя хоть какой-нибудь должный подвиг, пускай и на своем личном фронте.

А вот ежели светлого чуда вовсе так никак и не произошло, то это разве что одно явное следствие исключительно чуждой всякому праведному духу злобной воли, ну а тогда одна лишь та черная, сгустившаяся кровь и смоет нанесенное оскорбление до чего безмерно опостылевшим, тупым бездействием.

86
Или в некоем ином смысле действиями, явно ведь выходящими за рамки чьих-либо довольно узких и ограниченных представлений обо всем нас и впрямь действительно уж окружающем мире.
А между тем обрамленная золотыми рамками вера в лучшее и светлое — не более чем груз пережитых впечатлений от всего того, чего на самом деле в этом мире пока еще никак, собственно, вовсе и нет.
Ну а его и впрямь столь едва заметные малые блики, безусловно, касаются всем своим ярким мишурным блеском разве что той весьма и весьма довольно относительно малой части всего того вдоволь, как никак до чего только и впрямь необъятно широко имеющегося народонаселения.
Хотя то вполне столь однозначно должно быть именно разом так полностью уж понятно, что когда-нибудь нечто подобное всенепременно еще себя всецело проявит посреди самых простых житейских реалий, однако далеко не сразу и не везде ведь единовременно…

87
Вот даже если взять и подобного рода наиболее элементарный житейской пример; уж для того, чтобы горели все лампочки на новогодней елке, должна была еще оказаться цела вся электрическая цепь, а не какая-то сугубо отдельная ее часть.
Ну а иначе после сгоревшей лампочки ток далее никак не пойдет.
И действительно буквально все начинается, а затем и завершается внутри каждой конкретной отдельной нашей индивидуальности.

Однако никому бы совсем не следовало именно самого себя всесильно обожествлять, причем только за то, что он или она, будучи еще с детства к тому стойко приучены, сумели же приобрести внешний облик исключительно высокой духовности.
А между тем будь обстановка в чьей-либо семье несколько так явно иной — и уж тогда вполне вероятно, что от всего этого их совершенно безбрежного богатства чувств остались бы одни лишь жалкие, ничтожные ошметки.

88
Так что вовсе незачем кому-либо столь и впрямь до чего бестолково и бесцеремонно абсолютно же бессмысленно демонизировать людей, не получивших даже и самых элементарных знаний о хоть сколько-то правильном поведении в высококультурном обществе.
И то ведь, кстати, исключительно зловредная и неприглядная неправда, что истинная чистота возвышенных помыслов всецело еще вполне удесятеряет силы по достижению каких-либо благих целей, поскольку в более чем наглядно очищенном «от всяких примесей житейского ума» виде, она их разве что еще и отравляет жесточайшей жестокостью ранее вовсе совсем и невиданной…

А между тем для подлинных, а не липовых перемен в области духовности в гору вполне однозначно следует подниматься буквально-то вместе со всеми, никого при этом, не таща за собой одной лишь силою, яростно руководя всем этим процессом железной рукой…
А уж поначалу надо бы еще туда взойти самому и не в одних лишь своих самых наилучших помыслах…
Причем для всего этого окажется, никак не достаточно наспех изменить всю свою душу, дабы ее чисто внешняя сторона стала чистой и доброй, поскольку надо бы не утратить связь с грязной и болотистой почвой, что всегда располагается где-то у нас под ногами, и ею вовсе не следует излишне хоть сколько-то пренебрегать.

89
Однако когда те самые до чего только широко образованные люди совершенно до чего чересчур вот склоняются над страницами столь многозначительно светлых книг…
Уж совсем не иначе, а от подобного рода занятий мир в их весьма благонравном сознании сам по себе столь внезапно становится одной лишь разве что той еще трафаретной заготовкой мира настоящего, до которого как оказывается и впрямь-то рукой подать, достаточно только вериги прошлого буквально разом оземь обрушить — и всего делов.
А между тем, если что при том и меняется, так это только вся геометрия общечеловеческого бытия.
А именно потому то, что до сих пор столь явно было полом, ни с того ни сего становится вдруг потолком во имя всех тех навеки вечные всем уж сердцем проклятых «краснознаменных идеалов».

А между тем то может так и остаться вовсе уж и близко никак совершенно незамеченным для всех тех великих специалистов в области сколь до чего чудовищного раскабаления извечною тяжкою своею юдолью забитых масс…
Тут уж надо бы еще самым недобрым словом действительно вспомнить всех тех господ прекраснодушных фанатиков, попросту ведь взявших себе на щит все те весьма и весьма столь изящно позолоченные принципы слащаво же возвышенного книжного идеализирования, всей той до чего беспардонно лишь самой по себе и существующей внешней действительности…
А именно этак и вполне реальное зло посеять будет вовсе-то нисколько совершенно не долго…
И ведь всем им подобным при этом столь очаровательно явно покажется, что сама по себе чистота высоких духовных помыслов и изумительно светлых чувств уж заранее предрешает столь неотложно затем последующую величайшую грядущую победу вселенского добра над тем, пусть и необъятным, однако разве что по всяким темным углам злосчастно прячущимся злом.

90
И всякое зловредное социальное зло, однако, можно уж разве что лишь постепенно некогда более чем так разумно почти ведь еще изжить, однако враз его всеми силами искоренить вовсе-то ни у кого попросту так нисколько и близко совершенно не выйдет.
И все то и близко вообще никак незлонамеренно невежественное собственничество чего-нибудь путное еще когда-нибудь, непременно, в конце концов, обязательно уж до чего сердечно и ласково все-таки породит.
Да только чисто физически его истребить не вместе со всеми его подчас до чего только безвинно наивными носителями практически нисколько-то вовсе совсем невозможно.

А между тем всем тем столь невозмутимо самовлюбленным нигилистам Базаровым, да и вообще всякого ведь и иного рода идеалистам, потребителям чьей-либо полностью им явно чужой живой души и сердца, более чем верно грезится на той-то самой дико отдаленной линии горизонта…
Что это именно им там более чем действительно зримо видится?
Да вот то самое великое светопреставление, что раз и навсегда довольно вскоре положит конец, послужив наиболее так верным путем всего того еще весьма и весьма невозмутимо последовательного изведения всех тех крыс, сколь беззаботно ныне копошащихся в буквально необъятной общественной клоаке.

91
И, главное, все кто этим на деле займутся, непременно еще окажутся явно превыше всякого правого или неправого правосудия, раз эти суровые деятели вселенского добра, безусловно же, осуществят весь свой «наивысший суд» над всяческим гадким, омерзительным и, несомненно, скотским недобром по одному лишь суровому наущению всей той своей кровоточащей и безглазой пролетарской совести.
А между тем глубоко, глубоко внутри их душ явно еще имелось более чем очевидное сходство со всеми теми наиболее наихудшими из всех тех былых и раз и навсегда канувших в лету повелителей серых масс.
Зрелища стали совершенно другими, но титул императора никак уж не был при этом упразднен, а только лишь разве что совсем ведь по-иному ныне переименован.
И вместо арены римского амфитеатра в большевистской России некогда до чего откровенно проводились всякие политические процессы, но все это одна лишь разве что дань новому времени и никак так не более того.
Однако до чего многие простые люди во всех тех чудовищных веяниях нового времени были вовсе ведь нисколько совершенно не виноваты, раз жили они именно той еще своей житейской жизнью, а политикой их попросту именно что всецело оплели, словно бы все те ближние и дальние периметры существующих границ колючкой.
И, кстати, наиболее безупречно стоящая первопричина почти что всякого (не хитроумного) злодейства зачастую заключается в одном лишь безмерном невежестве всех тех, кто пассивно (или даже активно) принимают в нем все то свое более чем самое непосредственное и прямое участие.
И поскольку все это именно так, а никак не иначе, то это как раз невежество и надо бы повсеместно посильно искоренять, прибегая к насилию разве что лишь там, где слова совершенно бессильны или ничем вот никак они не помогут смыть нанесенное кому-либо чудовищное оскорбление.

92
Ну а столь безоглядно и безоговорочно до чего наглядно себе вообразить весь этот мир в качестве довольно грубой заготовки, что может ведь вскоре со всех видимых сторон явно уж оказаться действительно во всем безупречно умело исключительно запросто обточена, да и полностью перерождена к чему-либо несусветно невообразимо наилучшему…
И главное, все это полагалось сделать именно на скорую руку, и никак не иначе.
Да и прийти к чему-либо подобному, как то оказывается, если уж и было на деле возможно, то лишь совсем оно никак не иначе, а разве что при всем том до чего только и впрямь довольно-то непосредственном посредстве всего того, неистово так клокочущего благосердечно радостного житейского хотения.
Причем сколь однозначно все это еще уж изначально было полностью так исключительно во всем неразрывно связано как раз-таки с мыслью великих мудрецов, столь яростно абстрагирующихся от всяческой скверны донельзя повседневной общественной действительности.
Среди праздных философов всегда ведь хватало и таких, что, создавая свои трактаты, попросту сами и выдумывали весь внешний подлунный мир.
Ну а их весьма уж всесторонне просвещенные почитатели и впрямь-таки еще затем до чего изумительно всею душой и впрямь на редкость так немыслимо во всем расстарались исключительно верно и на совесть полностью ведь ответственно подогнать все те реалии жизни к чьим-либо личным совершенно блажным о них фантазиям.
И они и вправду были готовы неким тем столь оглушительно мощным залпом сразу из всего того, что вообще еще могло, неистово выпалить холостой дым в сторону всего того общественного зла уж в единый миг с ним безвременно и сурово раз и навсегда попросту ведь покончить.

А между тем подобного рода всецело утопических взглядов вполне могут придерживаться одни лишь те люди, что и впрямь в упор во все глаза глядят на крутой серпантин, ведущий почти же вертикально вверх в то самое ни для кого из нас пока нисколько и неведомое грядущее…
А между тем вовсе-то никак не обязательно, что нам вот действительно некогда явно еще предстоят именно светлые дни.

93
Хотя уж на деле на наш сегодняшний день, безусловно, полностью ясно стало разве что лишь то одно.
Никаким тем до чего еще только весьма ведь абстрактным теоретическим выкладкам попросту вовсе-то совсем никак нельзя доверять, пока не были они до чего уж вполне всерьез проверены на обыденной житейской практике, которая между тем и должна была стать самым неизменным мерилом буквально всему на всем белом свете.
И, само собой, разумеется, что примерять чего-либо подобное ко всей реальной жизни нужно было разве что истинно полностью обдуманно и очень осторожно, поскольку народы мира совсем не чьи-то лабораторные крысы, а тот, кто разницу эту носом своим никак не чует, тем более одних великих бед столь несуразно еще затем сотворит.

И ведь ясно как Божий день, что когда в воздухе действительно беспрестанно и омерзительно запахнет дымом и порохом, то уж все как один блистательные либеральные мыслители всею гурьбой и во весь опор пламенно устремятся «к спасательным лодкам, беспрецедентно «сматывая удочки» с Титаника своего навеки отныне истинно ныне прежнего, былого безрассудства.

94
И именно этак оно как раз уж некогда и было в то самое время, когда их огромный пароход светлых мечтаний вдруг налетел на айсберг кровавой российской смуты.
Ну а до этого они явно ведь соизволили почивать на лаврах грядущих светлых времен, а уж спали они именно тем еще крепким, здоровым сном, вовсе-то никак не примечая, как на их совершенно беззащитную страну медленно, но верно надвигается ледяная гора абсолютной анархии и полнейшего беззакония.
Тем самым столь достопочтенным дореволюционным интеллектуалам был разве что исключительно явно заметен один лишь тот розовый туман буквально-то неминуемого грядущего блаженства, а потому и витали они в облаках всего своего совсем не в меру очаровательно искрящегося дивным светом сияюще-восторженного оптимизма.
Причем этот их сургучно восторженный взгляд на жизнь и близко ведь никому из деспотически слепо предержащих кнут тогдашних сатрапов вовсе уж не мешал и ни в чем ведь никак он совсем тогда не тревожил все то донельзя казенное бездушие абсолютно безнравственных, попросту так упивающихся своей властью чинуш.

95
И вот наступили они… — те самые до чего долгожданные перемены во всем политическом климате… Да только обещанного потепления, ласки, вящей заботы о народе и близко тогда никак не последовало, а, скорее, наоборот, на многих невоздержанных в словах умников так и подули в те времена ледяные ветры сурового заполярья.
Зато с наружной стороны все тогда выглядело попросту на загляденье исключительно ведь замечательно!
Однако все это было одна лишь мгла плотно сомкнутых век, тем уж вдоволь до чего ласково создающая всяческие ничтожные блики восторженно величавых иллюзий…
Сначала люди сколь безоговорочно обязывались верить во все то истинно хорошее и светлое, что этак-то само еще к ним до чего вскоре всенепременно нагрянет.
Ну а затем со всем тем попутным течением жизни и самым конкретнейшим знакомством со всеми ее вольными прихотями, они всецело так, в конце концов, изменяли все свое кредо на ретроградность и несусветную косность.

96
Фактически между молодым поколением российской интеллигенции и всем тем старшим, давно уж вдоволь пожившим свое поколением всегда ведь имелась та самая жуткая разноголосица в плане и вправду «доподлинно верного и до конца во всем полностью, так как есть полноценного понимания всех тех столь самых обыденных российских реалий».

Да и вообще в умах тех деконструктивно левых дореволюционных молодых людей неизменно всегдашне присутствовала именно та еще слепая, доморощенная убежденность в изумительно светлом грядущем родной отчизны.
Причем сами условия по осуществлению на житейской практике всего того, что истинно неземным светом сияло из некой абстрактной книжной проекции, должны были еще ведь сложиться — как раз-таки в свете столь весьма сурового торжества всяческих благих идей.
Ну а эти самые на редкость ведь прочные идеологические цепи «рая социализма» были некогда выкованы именно теми, кто уж жил заветными мечтами о великом грядущем ПРЕОБРАЗОВАНИИ ВСЕГО КАК ОН ЕСТЬ РОДА ЛЮДСКОГО…
Причем, ясное дело, тем из их числа, кто и впрямь были столь беззаветно преданы совершенно неистово во всей той чистой теории всеблагим принципам, где-то явно ведь впереди столь отчетливо грезилась гиблая яма с осиновым колом для всего того прежнего общественного зла.
Поскольку всякое то прежнее людское существование являлось вовсе не более чем жалким подобием чего-либо настоящего и доподлинно человеческого, а именно потому кое-кому явно и пришло в голову столь уж еще основательно позаботиться о том самом исключительно ревностном насаждении саженцев будто бы значительно лучшего грядущего.

97
Ну а в отчаянно темные времена сказочно лютого революционного просветления всех тех в единый миг уж отныне разом минувших в небытие серых будней всему тому прежнему явно ведь еще вполне полагалось затем оказаться попросту вот низвергнутым в тихую заводь более чем безнадежного небытия.
Ну или самому как-нибудь более чем незаметно и незамедлительно рухнуть в ту самую столь уж необъятно глубокую пропасть сущего забвения всего того столь ведь безрадостно отмершего и былого.
И главное, как то само собой вполне многозначительно при этом будет ведь попросту ясно - всему тому честному народу, было бы столь вот безотлагательно еще вот при этом суждено, мельком перекрестясь, с величайшей же легкостью затем спрыгнуть в озеро величайшего и всеобщего райского блаженства.
Да только был там именно что разве что тот еще сухой котлован, а самого того озера не было и в помине…

А впрочем, довольно-таки малых размеров водоем там все-таки явно ведь был.
Однако был он всецело полностью предназначен для одних лишь тех и впрямь же ранее и немыслимых палачей, а также и пустоголовых трепачей, а всем остальным — кому кайло и лопату, а кому в лучшем случае закуток в большой общей квартире.

98
Ну а началось это все именно с тех до чего отчаянно бесконечных прений о том, что государство у нас (как оказывается) — безнадежно обветшалое старье и буквально все в нем одна лишь исключительно никак вовсе уж совсем до чего только непотребная скверна…
И это как раз, поэтому всему своему народу то уж явно давным-давно вконец обреченное всей тяжестью своих грехов на верную погибель государство вовсе-то никак и не дает той ему еще изначально ведь, словно бы и впрямь на блюдечке положенной свободы.
И наконец-то она безумно радостно причалила и к нашему до чего и вправду дальнему берегу…
Ну а началось все это именно с того самого престольного града на Неве.
И какие только чаяния и восторги имели место по ее великому случаю — то была более чем победа…
…то был яркий свет после столетий глубокой подвальной тьмы…

Вот как описывает писатель Марк Алданов те события, что имели место в Москве после того, как трижды несчастливого монарха попросту сев ему прямо так на голову, насильно же заставили отречься от своего престола.
А ведь ему, между прочим, попросту никак не повезло с женой, сыном и отцом…
Марк Алданов, «Самоубийство»:
«Февральскую революцию почти вся московская интеллигенция приняла с восторгом: отцы и деды мечтали, наконец, сбылось! Простой же народ обрадовался гораздо искреннее, чем за три года до того войне».

99
Однако этот самый столь исключительно горький по всем плодам своим день победы над всем тем давно явно будто бы отжившим свое царизмом неизменно был столь весьма вот осмысленно подготавливаемым всеми теми более чем наглядно тому предшествующими десятилетиями, и не какими-то одиночками, а почти что всем тем образованным обществом старой России.
Вот еще одно свидетельство Алданова на этот счет.
Речь тут идет об организации знаменитого ограбления Тифлисского банка, с истинно воровской смекалкой обделанного политически невозмутимо верно подкованной бандой Кобы Джугашвили.
Алданов, «Самоубийство»:
«Чиновник едва ли был подкуплен или запуган террористами, — они этим не занимались, никому денег не обещали, да и в свой карман, в отличие от многих других экспроприаторов, не брали: все отдали партии. Вероятно, чиновник тоже ей сочувствовал или же ненавидел правительство, как большинство населения России».

Вот только тут писатель явно несколько привирает, а впрочем, если он и лукавит, то уж делает он это почти что бессознательно, вполне возможно, про то вообще и нисколько не ведая.
Он-то, в сущности, тот же самый интеллигент старого дореволюционного закала, что и все другие люди его времени.

100
Большинство жителей той России были людьми сколь однозначно весьма наивными и невежественными, в вопросах политики почти ничего или тем паче совсем уж ничего совершенно и близко не смыслящими…
Сущую непросвещенность простого народа весьма точно отобразила Евгения Гинзбург в ее великого мужества романе «Крутой маршрут»:
« — Так-так… Вот и про меня, вишь ты, наговорили. И прописали: трахтистка. А ведь я — веришь, доченька, вот как перед истинным — к ему, к окаянному трактору, и не подходила вовсе. И чего выдумали -"трахтистка"… Да старух и не ставят на трактор-то…»

101
Политику большевики тогда явно же превратили в средство более чем надежного порабощения столь весьма и весьма разноликих народных масс.
А самое уж наглядное производное этакого большого успеха и оказалась до чего исключительно крайняя политизированность всей той вовсе никак немалой прослойки общества, что и по сию пору все также живет все теми же имперскими иллюзиями…
А та, еще дореволюционная интеллигенция истинные интересы своего народа вообще понимала, куда только значительно хуже, нежели чем нынешние и сегодняшние мудрые интеллектуалы, а как раз потому она, так и, обливаясь при этом слюной восторженности, сколь приторно сладостно о нем разглагольствуя, довольно-то частенько явно при этом принимая саму себя за него.

Ну а в тот самый момент, когда то безрадостно и тоскливо целый век до этого бесцельно выжидаемое чудо внезапно уж и вправду приключилось по всю нашу душу…
Вдруг ни с того ни сего оказалось, что истинное лицо народа — оно-то на деле беспощадно и неприглядно вовсе иное…
И столь оно отвратительно гадко и безобразно (в момент своей отчаянной осатанелости), что на него и смотреть никак было нисколько нельзя без сущей окоченелости до самого исподнего своего нутра.
Нетрудно себе представить реакцию человека, живущего принципами, догмами, идеалами, при том самом уж однозначно так совершенно нечаянном столкновении с тупой и совершенно обессмыслившейся толпой, вполне так однозначно жаждущей разве что лишь того одного…
А именно — разорвать бы кого-нибудь на мелкие куски, а вот кого, вовсе не столь, то им было и важно.

102
Однако все те свои более чем конкретные очертания этакое отчаянно зверское устремление приобрело, как раз-таки ото всех тех до чего патетических возгласов всяческого рода любителей несносно покивать на столь «высоченные стены Бастилии», которые им непременно надо было до чего обстоятельно навек уж разом полностью разрушить…
А между тем все те самые непосредственные события имели место быть разве что лишь из-за столь исконной безыдейности серых масс, вовсе-то никак не возглавляемых никем иным, кроме серых подпольных крыс.
Из тех самых, кому, если чего и было в охоту, так это до чего разом столь безумно весело натрескаться даровым общественным сыром.

103
И где это вообще была та самая умственно развитая интеллигенция, когда ей, собственно, и было уж надо сколь весьма еще обстоятельно просвещать народ знаниями, да и всецело способствовать именно его, куда явно относительно большей грамотности?
Ну да она сколь так бесподобно ласково всегда стремилась его просветить — именно теми весьма уж до чего многозначительно суровыми воззваниями, дабы как есть еще хоть сколько-то приподнять его на борьбу за все то светлое и всецело исключительно уж абстрактно хорошее.
А между тем жила она тогда в своем собственном доподлинно ею как свои пять пальцев изведанном мире радужных грез, а потому и радела она лишь только за то, что в действительности по-настоящему понимала, мол, дальше так жить нельзя, и все тут!
Должны были еще попросту именно сами собой более чем незамедлительно нагрянуть все те славные перемены в том навеки вечные и впрямь-таки сколь крайне кое-кому отныне весьма опостылевшем облике, всего того стародавнего патриархального общества.
Ну а поскольку сие ему явно было никак не по силам, да и совсем не по нраву, то, чего там греха таить, мы его попросту силком взнуздаем, да и ко всему тому разом попросту еще принудим.
А коли, кто тому всею своей силой всерьез воспротивится, то пусть уж тогда он именно сам на себя и пеняет.

104
Да даже и промеж собою по уму обо всем том действительно здраво еще договориться, куда это именно путь свой держать и вправду, собственно, далее будем…
Нет уж, всем тем большим интеллектуалам того времени было ведь нечто подобное вовсе-то никак совсем не по силам.
А между тем сущая разобщенность интеллектуальных вождей нации в смутное время — это ведь все равно, что во время пожара на судне столь уж до чего еще безнадежно обрекать пассажиров на пассивное выслушивание бесконечных дебатов команды — кому и чего надобно бы разом делать, да и куда только вообще вот идти…
И достанет ли у них вообще сил вполне уж вдумчиво еще отреагировать на совершенно бессмысленные теоретизирования о самих, так сказать, наилучших принципах тушения пожара?

Пассажиры горящего судна обязательно встанут на сторону и будут отчаянно всеми силами жестоко поддерживать, ясное дело, как раз уж того, кто на деле окажется, столь так немыслимо яростен, а еще и крайне во всем отчаянно демагогичен.

105
Поскольку именно подобного рода деятели и сумеют максимально истерично, а также и более чем утопично довольно уж запросто сколь невозмутимо радостно во всеуслышание наобещать столь ведь, несомненно, только лишь значительно поболее всех тех прочих прагматичных и трезвых.
И сколь неизменно все эти ревнители ядовито серой демагогии искрометно же ликующе до чего только пренебрежительно относятся буквально так ко всякому вовсе ведь явно стороннему им здравому уму.
Попросту до чего безоглядно навязывая именно ведь свою собственную оценку всего того так или иначе происходящего на палубе объятого пламенем корабля.
И ведь ни в чем уж никак и близко совсем не поможет, тем столь вполне трезвомыслящим людям все то до чего неизменное их весьма ведь прагматичное следование практической сметке, а не одному лишь тому до чего отчаянному — а также, в конечном итоге, попросту уж как есть отъявленно паническому — инстинкту.
Ибо люди в припадке жажды спасения именно ведь своего собственного бренного существования очень так даже быстро порою довольно заметно теряют всяческий всецело свойственный им в обыденной житейской обстановке здравый и светлый ум.
И главное, тут еще и то, что все те озлобленно ощетинившиеся завзятые горлопаны столь ведь непременно еще более чем ответственно заговорят с той совершенно обезумевшей от страха толпой на одном и том же весьма развязно скотском языке.

106
Вот как описывает предреволюционные годы Пьер Жильяр; и очень даже на то явно похоже, что он не только был превосходным учителем царских детей, но и Россию действительно понимал, в отличие от абсолютного большинства интеллигентов, на ее земле разве что лишь только совсем уж ненароком родившихся.
Однако всем своим духом все эти люди явно сжились со всей той ей некогда более чем чуждой культурой.
Пьер Жильяр, «Император Николай II и его семья»:
«Положение Царя было чрезвычайно трудно. Для крайних правых, видевших свое спасение в соглашении с Германией, он был непреодолимым препятствием, которое нужно было устранить, чтобы заменить его другим монархом. Для крайних левых, хотевших победы, но победы без Царя, он был препятствием, которое надо было уничтожить посредством революции.
И в то время как эти последние, усиленной пропагандой в тылу и на фронте, старались подточить основы монархии, бессознательно играя, таким образом, в руку Германии, умеренные партии заняли положение самое опасное, но наиболее свойственное русскому характеру, тому славянскому фатализму, который заключается в ожидании событий и в надежде, что сила Провидения направит их на общее благо. Они заняли позицию бездействия. Они ограничивались пассивным сопротивлением, не понимая, что, действуя так, парализуют страну.
Что касается широкой публики, то, не отдавая себе в том отчета, она стала послушным проводником германских происков. Самые удручающие слухи воспринимались и разносились ею, создавая в тылу противомонархическое и пораженческое настроение и атмосферу недоверия и подозрения, которая не замедлила отразиться на фронте. Каждый наносил свой удар топора, подрубая главное стропило здания, которое шаталось, и никто не подумал вовремя подставить подпорки, которые помешали бы ему рухнуть.
Было сделано все, чтобы вызвать революцию, и ничего, чтобы предупредить ее последствия. Забыли, что Россия состоит не только из пятнадцати-двадцати миллионов людей, созревших для парламентарного строя, но заключает в себе также от ста двадцати до ста тридцати миллионов крестьян, по большей части необразованных и несознательных, для которых Царь оставался Помазанником Божиим, тем, кого Господь избрал, для направления судеб великой России. Привыкнув с самого раннего детства слышать поминание Царя на ектеньях и в самые торжественные минуты литургии, мужик естественно приписывал ему в своей мистически настроенной душе почти божественные свойства».

107
Да только кто это он такой?
И кем это он, собственно, был вообще назначен?
И по какому именно принципу был он действительно возведен в то самое наивысшее начальство, про то ведь простые люди в России и думать уж вовсе нисколько не думали, поскольку еще издревле были они, как раз ведь к тому той еще самой суровой силой неизменно разом приучены.
Не рассуждать о чьих-либо суверенных и незыблемых правах на престол, а всегдашне всею душою боготворить надежу царя-батюшку…

И, кстати, среднестатистическому обывателю в политику лезть было совсем уж нисколько вовсе ведь не резон, да и вообще она ему, собственно говоря, была попросту явно нисколько вот незачем.
Да и на кой это ляд она ему могла хоть на что-либо путное когда-либо еще, так или иначе, вообще вот сгодиться?
Тем более если речь пойдет о чем-то столь явно утробно внутреннем, но нисколько никак вовсе не элементарном.

108
Люди, что во времена всей той дикой и исполински чудовищной смуты разом же отчаянно исторгают из всего своего исподнего нутра безумно горькие истины про весь свой собственный народ, нисколько при этом вовсе не понимают, что та самая зарвавшаяся чернь — это попросту явный сброд, из всех наиболее темных углов враз повылезший.
А мирные граждане в этакие времена по всяким темным закоулкам разом еще как есть попрячутся.
И это именно там и будут они тихо же выжидать, ежеминутно так и, трясясь при этом от дикого страха, пока все само собой не пройдет и жуткое безвластие для них уж, быть может, раз и навсегда как-никак, пожалуй, действительно вот благополучно окончится.
Хотя вот учитывая все ужасы сталинской зловещей эпохи, оно ведь тогда явно лишь еще только-то весьма вот деятельно начиналось.
Первые его дни — они тут совершенно никак и близко вовсе не в счет!
Да только ведь про то российской интеллигенции было нисколько и близко совсем невдомек, поскольку жила она в своем собственном мирке, где в той столь весьма же безупречно простой нереволюционной обыденности никаких явных острых углов попросту так не было и в помине, как, впрочем, и хорошо изведанных на практике горьких истин.

И в тот самый наиболее ответственный момент, когда надо было более чем незамедлительно действовать, дабы не дать пустобрехам и горлопанам весьма ведь до чего только скорехонько оседлать сколь истинно многоликое народное движение, у господ либералов просто-напросто сами собой вниз уж опускались столь яростно до того вздымавшиеся к верху руки.
Поскольку они про то и знать не знали и, главное, ни сном ни духом совершенно не ведали, а с какой это именно стороны им и вправду еще исключительно до чего незамедлительно надо было разом уж преступить к той самой процедуре столь весьма и весьма неотложного овладения всей ведь как она только есть ситуацией в обществе.
Причем делать это вполне надлежало, всецело руководствуясь именно так разумными принципами лечения всего того вконец уж донельзя завшивленного и тифозного общественного организма.

109
При этом естественно, что свой (из их же рядов) человек писатель Алданов ничего подобного явно ведь никак никогда не напишет.
Нет, он только лишь довольно мягко подметил в своей книге «Самоубийство», что во время революции 1905 года интеллигенция как-то несколько «подрастерялась», хотя на деле она попросту вовсе никак не нашла себе место в этаком адовом круговороте событий.
Алданов, «Самоубийство»:
«Московская интеллигенция растерялась. Происходили если не бои, то что-то на бои очень похожее. На окраинах города трещали пулеметы, везде стреляли из револьверов. Улицы стали пустеть. По ним ходили, крадучись, странного вида люди, в большинстве в кожаных куртках, надолго ставших революционным мундиром».

А те, кто буквально из кожи вон лез, дабы народ во власть совершенно так мнимо, затем всеми силами полез, — шкурников в чужой шкуре вообще нисколько не понимал.
И даже полностью на деле раскусив всю их лживость и абсолютную демагогичность, он уж частенько был попросту не в состоянии хоть сколько-то догадаться, как это именно ему со всей их осатанело сумасбродной демагогией на деле-то, а не на праздных словах некогда еще предстояло действительно же столь решительно и смело бороться.

110
Марк Алданов в книге «Чертов мост» весьма ведь отчетливо обрисовывает и очерчивает весь ход своих более чем неприглядно привязчивых мыслей, вовсе-то уж до чего невесело рассуждая о сколь безалаберном духовном облике буквально так всех тех извечных соискателей некоей абстрактной наивысшей справедливости.
Причем весь этот их облик — ничего уж тут вовсе нисколько не попишешь — при всем своем столь различном национальном колорите практически всегда неизменно схож, если вообще не одинаков.
«Деятелей Неаполитанской революции Руффо хорошо знал и не относился к ним серьезно: все эти легкомысленные либеральные аристократы и богатые адвокаты-честолюбцы, по его мнению, ничего не понимали в жизни.
Они расшатывали государственность, не зная цены ее. Они шутили с огнем и наконец дошутились до пожара, не имея представления о том народе, которому якобы хотели служить: на самом деле, по мнению Руффо, люди эти никому служить не хотели, а просто плохо подражали чему-то, никогда нигде не существовавшему, тешились либеральными и революционными словами — приобрели к ним неискоренимую привычку с юношеского возраста, и особенно за десятилетие с 1789 года; они обманывали не только других — это Руффо мог и понять и простить, — они себя обманывали по природной умственной лени. Вся их жизнь была сплошная внутренняя ложь, не тот государственный обман, который лежал в основе его собственного мрачного понимания жизни, а ложь наивная, бессознательная, детская, противная ему во взрослых людях».

Они были совершенно чужими своему народу и действительно столь ведь и впрямь беспочвенно верили во всякие дешевые и утопические сказки обо всем том грядущем бесклассовом рае…

111
А уж для крайне-то весьма ведь извечно беспечного и простоватого народа всякие гаврики, облаченные по-первобытному в шкуры, были во всем до чего только вполне однозначно полностью в доску (крышку гроба старого режима) именно так явно свои.
Ну а потому и принимал он их совсем не за чужих, а именно за тех долгожданных, фактически кровно ему родных освободителей из всех тех липких тенет прежнего тысячелетнего рабства.
А между тем в том самом истинно бесконечно далеком пещерном прошлом нисколько не было ничего такого более чем однозначно действительно же хорошего.
Эпос про счастливую первобытность — это всего лишь сама по себе сущая воплощенность истой идеализации всех тех давно ушедших времен, и нисколько того вовсе совсем и не более.

Но зато тогда вовсе не было бескрайнего и всеобъемлющего угнетения крайне ведь столь и впрямь весьма несчастливых народных масс, а это самая неотъемлемая часть мышления всякого восторженного либерала — взять, да ничтоже сумняшеся полностью ликвидировать то самое весьма ведь до чего только беспримерно злющее угнетение народных масс.

112
Хотя на самом-то деле его во всей той исключительно уж и поныне суровой всеобщей действительности можно будет ликвидировать разве что лишь вместе с самими массами, поскольку еще издревле они до чего и впрямь неизменно были покорны буквально всякой своей грядущей судьбе.
Во всяком случае, именно этак оно всегда и было, и вовсе неважно по чьей это, собственно, воле — законных монархов или тех еще самопровозглашенных и самозваных лидеров…

Причем даже и на необитаемом острове, где совсем так не по своей уж воле вдруг еще явно окажутся разве что лишь три человека, всенепременно вскоре отыщется место и тому самому до чего только донельзя беспринципно подлому угнетению.
Нет, конечно, в том, безусловно, пока еще довольно далеком и весьма во многом столь относительно более чистом и светлом ином грядущем, у всего человечества явно еще обязательно ведь найдутся силы, дабы посильно создать принципиально иную систему межличностных взаимоотношений.
И главное, выглядеть оно тогда будет исключительно так вовсе совершенно иначе, нежели чем та кривой молнией в грозовом небе революции яростно промелькнувшая, чудовищно же прекрасная гибельная абстракция…
Этот огненный пунктир разве что лишь опалил всю ту долгими веками безвременно же одинаково существующую действительность, однако сжечь все мировое зло был он при этом явно ни в какую нисколько не в состоянии, раз явно довелось ему оказаться столь неотъемлемо составленным из всего того в нем наиболее демонически всецело наихудшего.

113
Да и вообще разве, хоть сколько-то еще кому-либо сподобится действительно ведь значительно улучшить всю общественную жизнь в том-то самом более чем объективно обозримом из нашего сегодняшнего дня ближайшем грядущем?
Однако сколь неуемно хотят всякие либеральничающие буржуи (а в глазах черни всякий человек, более-менее прилично одетый, — уже буржуй) этак немедля совершенно ведь все на белом свете более чем безбожно ко всему тому наилучшему буквально-то в единый миг разом столь еще действительно всеми силами переменить.
Ну а главное, нечто подобное им уж желается осуществить исключительно так более чем незамедлительно, а то, видите ли, кусок жирной баранины им нисколько-то в горло совсем вот не лезет.
Ну, а про то, что вскоре затем явно наступят времена сущего людоедства, причем как эмпирического, да так, между тем, и самого что ни на есть буквального…

Нет, уж им ведь про то сколь этак загодя, вовсе ведь и не могло быть хоть сколько-то доподлинно ведомо.

114
И ведь буквально все тут было построено на одной лишь той ласково пресыщенной удобствами жизни, «сладострастно и самозабвенно вопиющей при этом к самому суровому отмщению».
Всему тому треклятому отчаянно злосчастному самодержавию и впрямь-таки еще предстояло в их глазах держать же ответ за то самое и поныне никак так и не исчезнувшее темное царство вековых и застарелых пороков.
Ну а они, ясное дело, были всецело до чего только явно совершенно неразрывной нитью при этом раз и навсегда увязаны с одним лишь тем беспросветно же тягостным существованием вконец ведь донельзя раз и навсегда прогнившего былого строя.
Ну а в самом том еще конечном итоге, именно в результате всех этих благих мечтаний в ореоле величия абсолютной власти и оказался человек, вполне этак консолидировавший в самом себе все старое хрестоматийное зло всех тех былых и прошлых времен.
Святослав Рыбас, «Сталин» (серия ЖЗЛ).
«Свой изумительный талант революционера доказал всем своим руководством революцией, лишь по видимости основанном на учении о классовой борьбе, на самом деле проистекавшим из понимания исконной, хоть и дремотной, вражды русского народа не столько к кулаку и толстосуму, сколько к барину, то есть человеку, быть может, и небогатому, но носящему пиджак и воротничок, читающему книжки, живущему непонятной и ненужной народу жизнью».

Вот оно, значится, для чего это именно надо было всеми-то силами еще расстараться, и впрямь-таки сколь уж необъятно так вдохновляясь при этом благороднейшим духом светлой идеи?..
Однако может, все это было сделано разве что лишь только затем, дабы на овощной базе гниющий картофель сортировали именно же представители всяких интеллектуальных профессий?
Знамо дело, в советской стране и интеллигенция будет вполне однозначно разве что только своя — доподлинно во всем пролетарская…
Вот она, частушка, взятая из книги Алданова «Самоубийство».
«В Европе сапожник, чтоб барином стать,
Бунтует, понятное дело.
У нас революцию сделала знать,
В сапожники, что ль, захотела».

115
И это уж точно самая чистейшая житейская правда!
Да только далеко еще вовсе нисколько не вся!
Малообразованные толстосумы, наверное, всего-то чего тогда захотели — так это разве что на всякий случай всенепременно откупиться, тем самым, очевидно, надеясь снискать к себе в будущем хоть какое-либо снисхождение со стороны грядущих правителей России, если те все же исхитрятся прибрать к своим обагренным кровью ладоням буквально всю в стране номинальную власть.
Вот чего пишет об этом писатель Алданов в книге «Самоубийство»:
«Никогда никакие революционеры подобными делами не занимались и не могли заниматься, да и не в их интересах было бы убивать Савву Тимофеевича, который их поддерживал. И полиция давным-давно знала, что он дает деньги на революционное движение, и его не трогала, как не трогает и других богачей, тоже дававших на него деньги, хотя и гораздо меньше».

Но меньше — это тоже не рубли и не тысячи, а сотни тысяч, пусть и не единовременно.

116
А что в результате?
Из того же, вышеуказанного источника:
«Рассказал анекдот о другом либеральном богаче, дававшем деньги на революцию и ставшем в 1917 году министром:
…Мне говорили недавно, что, когда он после октябрьского переворота был посажен в Петропавловскую крепость, то его встретил сидевший там бывший царский министр юстиции Щегловитов и сказал ему: "Очень рад вас тут видеть. Я слышал, что вы истратили несколько миллионов на революционное движение? Но я вас сюда посадил бы и бесплатно”».

Но все это было, конечно, вовсе уж нисколько не так!
При царе батюшке бесплатно давали разве что только ссылку в село Шушенское и кормили там вполне ведь по-царски — можно даже сказать, на убой.

117
Однако все это, ясное дело, касалось разве что тех воинственно либеральных интеллектуалов, с которыми в той еще царской России действительно очень так, даже бесподобно изысканно цацкались.
Наверное, все тут дело было именно в том самом ведь явном и сколь этак до чего только вполне однозначно весьма предосудительном намерении царской власти всегдашне расшаркиваться пред всем просвещенным миром, столь так навязчиво ему, демонстрируя весь свой великий либерализм.
И это несмотря на явное сохранение всех тех еще стародавних эпохальных традиций того и до сих пор никак не отмершего в России Средневековья.
Что же касаемо всяческих инородцев, а в частности евреев, то тут все столь однозначно выглядело совсем так наоборот — царское правительство со всей очевидностью считало своим долгом неистово деятельно натравливать народ…

И в том ему со всей очевидностью более чем однозначно представлялась истинная сила великого разума, безмерно подавляющего всеобъемлющее могущество вековой тьмы…
Однако результатом этого опять-таки стало явное разобщение в обществе, а также еще и сколь безусловное его отравление идеями несносно отвратительного социалистического толка.
Ну а, кроме того, всякая бессмысленная травля делает ее последователей вполне уж тому соответственно совершенно обессмыслившимися скотами, не умеющими ни почувствовать, ни хоть сколько-то вовремя остановить правильными словами пока еще лишь отдельными искрами зачинающееся пламя кровавого бунта.

118
А с другой, левой, стороны им ведь еще будет до чего только безотчетно яростно противостоять говорливая и совершенно уж отчаянно слепо преданная всяческим красивым словесам братия словообильных фанатиков, неизменно жаждущих скорейших и до чего не в пример всему тому ранее так имевшемуся гиблому прошлому истинно радостных перемен.

Причем надо бы прямо заметить, что взаимное обострение ненависти промеж этих двух не столь уж и противоположных, а куда вернее — взаимно игнорирующих друг друга сил явно произошла на почве яростных и бесчеловечных погромов, которые никогда бы не стали частью действительности, кабы, конечно, не то откровенное науськивание полицейского и государственного аппарата.
Вот свидетельство на этот счет видного царского министра Витте Сергея Юльевича («Царствование Николая Второго»):
«"Погромщик по убеждению" — это уже не совсем точно. Трепов не был погромщик по любви к сему искусству, но он не исключал сего средства из своего политического репертуара и по убеждению прибегал к нему, или вернее, был не прочь к нему прибегать, когда считал cиe необходимым для защиты основ государственности, так как основы эти ему представлялись, как "вахмистру по воспитанию". С легким сердцем он относился только к погромам "жидов"; а разве он один так относился к сей кровавой политической забаве? А Плеве разве был против того, чтобы в Кишиневе, Гомеле и вообще хорошо проучили жидов? А графы Игнатьевы разве не питали те же чувства? А разве вся черносотенная организация, так называемый союз русских людей, не проповедует открыто избиение жидов, а ведь Государь призывал нас всех стать под знамена этой партии бешеных юродивых!!..
Когда мне самому приходилось Государю указывать на недопустимость подобных действий, Государь или молчал, или говорил: "Но ведь они, т. е. жиды, сами виноваты". Это течение шло не снизу-вверх, а наоборот, но только, конечно, по мере нисхождения принимало другие формы и другой объем.
Урусов, а затем Лопухин, разоблачили травлю евреев посредством прокламаций из департамента полиции.
Их рассказы немного преувеличены, но, в сущности, верны. Организация эта была сделана, во всяком случае, с ведома Трепова, и когда я, будучи председателем совета министров, узнавши о ней, ее уничтожил, доложив обо всем Государю, то не могу сказать, чтобы Его Величество этим открытием сколько бы то ни было удивился и возмутился».

119
А с чего бы это ему было вообще, собственно, возмущаться, а уж тем более еще и воинственно выступать сугубо так супротив?
Он ведь и сам был сторонником режима всенепременного благоприятствования всем тем, кому столь безрассудно и радостно возжелалось всецело отравить все то давным-давно назревшее новое — ядом старого, как и сам этот мир государственного деспотизма.
И надо бы именно то сколь безоговорочно и довольно-таки многозначительно при этом заметить, что именно в том исключительно невообразимо яростном всему тому сопротивлении и зарождалась вся эта безмерная жажда самых так скорых и более чем на деле истинно ведь явно во всем бесславных перемен.
Причем нисколько никак совсем не к лучшему, а только лишь, безусловно, к самому наихудшему.

120
Словесное обличение и бичевание всей той и впрямь столь исключительно «невзрачной» дореволюционной действительности кой-кому явно тогда еще показалось той самой вовсе ведь беспроигрышной картой, наилучшим орудием построения новой, якобы столь значительно более светлой жизни.
Путь к тому вовсе и близко пока нисколько неведомому, но сколь исключительно весьма и весьма долгожданному счастью должен был, как оказывается, еще проходить через то самое безнадежно дикое, насилие над всею той от века еще беспросветно малопросвещенной массой простого народа…
А кроме того, смыть кровью тиранов долгий позор веков — вот чего, собственно, и жаждало почти что все то тогдашнее просвещенное общество.

121
Ясное дело, что все это тогда было столь безотрадно замешано на одном лишь столь весьма и весьма невозмутимо суровом агностическом неприятии всей той еще допотопной действительности со всеми ее столь весьма уж многозначительно выпирающими наружу ребрами всего того никак и по сей день вовсе не издохшего своею естественной смертью язычества.
И это как раз именно оно и переменило образ великих сил природы на некий всеобъемлющий лик всех же благородных деяний человеческих.
Жалко только, что вышел он весь из себя эдакий сусальный, прямо-таки сахарный безо всякой тени всех тех тяжких еще адамовых грехов.

На фоне радужного восприятия всех высших благ, что уж сам себе столь, непременно, вскоре подарит человек, раз и навсегда полностью отвернувшийся от никогда на деле нисколько и не существовавшего Бога, безнадежно разом терялся тот первобытный вандал с дубиной, что вполне являл собой безнадежно блеклый идеал истинного величия диких дохристианских времен.

122
Однако, между тем, и тогда его точно также бессердечно угнетали — и никак, по сути, не менее всякого нынешнего и сегодняшнего дня.
Разве что попросту, то были несколько иные факторы, совсем не те, что теперешние.
Да и нельзя, кстати, новую веру в добро и свет сколь и впрямь опрометчиво выпестовать, как-либо заново слепо окунувшись в то столь неимоверно далекое прошлое.
Да и совсем уж и близко нисколько не ведая того безупречно простого факта, а именно что до чего наспех лишившись всякого прежнего своего «НЕПРАВОГО» уклада, толпа столь РЕЗВО повернет именно вспять, а вовсе не вперед — и это также естественно, как и то, что вода неизменно выбирает себе наиболее легчайший маршрут.
Оклеветан тот прежний до чего недобрый строй,
А вместо него вскоре явится — сатанинский другой.
И как тут, собственно, оно может быть хоть сколько-то вообще ведь иначе?

123
Клопы коммунизма, да и нацизма в придачу, — в общественном диване они-то именно от беспрестанной, неуемной жажды общественной справедливости некогда ведь явно уж, собственно, разом так завелись.
Именно эта исключительно ведь бескрайне беспочвенная вера во все благие принципы спешного, а главное, более чем неизбежно (в теории) довольно-таки весьма уж небезуспешного переустройства всего того общественного бытия, и низвела до самых палаческих черт столь многих людей, мечтавших превратить красивую сказку в истинный рай на этой земле.

Да и тем еще нелюдям с осатанело злой волей и более чем беспринципным, слепым желанием власти, было бы явно именно, что совсем во грех никак не воспользоваться этакими неистово прекраснодушными праздными мечтаниями.
Тем более что были они напрочь так исключительно оторваны от всякой той до чего весьма наглядно и объективно существующей реальной жизни.
Ну а обойти кое-кого кругом, да и столь до чего парадно и невозмутимо исключительно же кощунственно пристроиться прямо за спиной у праздных мечтателей было делом вовсе так нисколько совершенно незатруднительным.
И все это будто бы более чем точно вполне ведь во всем исключительно соответствовало тому крайне так важному и ключевому историческому моменту, а потому и было оно жизненно необходимым для всякого дальнейшего душевного роста всего ведь населения страны…
А может, это все-таки было вовсе уж совершенно и близко нисколько не так?
Ведь вместо того чтобы идти в буржуйское светлое будущее страна скатилась назад в эпоху серости и мглы давно так минувшего средневековья.
И до чего только неисчислимо многие отчаянно лицемерные люди с черствой и черной душой довольно-то сразу влили свою струю во все то немыслимо и нелепо разгорающееся пламя бесовской революции.
Причем они еще и столь весьма сокровенно вещали о том удивительно светлом и добром уж сразу вполне этак до конца им всецело аляповато родном краснознаменном грядущем к коему всем ведь сразу отныне и надлежало с бравыми песнями отменно вышагивать, радостно шлепая босыми ногами в славные дни неких тех призрачно же наилучших новых времен.
И почему бы им было это вовсе-то вообще нисколько не делать раз вот именно наобещать всевозможные золотые горы — это и есть один из древнейших, словно сам этот мир, трюков всех тех липких, словно смола, кидал.
Да только нигде и никогда еще ранее не было столь долгого по продолжительности и бессрочности яростного лицедейства, до чего гнуснейшего же обмана, а в том числе и самообмана.

124
Ну а поводом для столь длительного в историческом смысле сосуществования совершенно уж невообразимого по всем своим неописуемым масштабам террора, да и той столь безмерно безалаберной наивной веры в светлый завтрашний день, можно ведь смело назвать именно ту заглавную духовную атмосферу, что еще испокон веков так и главенствует на Руси.
Именно она и послужила предтечей к тому безумно чудовищному нагромождению лжи, а также и фактически во всем совершенно плановому уничтожению граждан, попавших на заметку к доблестным органам охраны власти от того до чего только доблестно самого себя победившего простого народа.

И та революция совсем ведь нисколько не вырвала с корнем вовсе-то ничего из тех некогда бывших, прошлых недостатков всего того еще дореволюционного общества.
Как уж то было когда-либо прежде — вот так поныне оно, собственно, и осталось.
Изменились одни лишь те презрительно невозмутимо строгие начальствующие лица, и уж теперь в них явно ведь стало, куда разве что столь весьма и весьма только поболее непринужденности и свободы, но никак вовсе не здравого житейского ума.
Внутренне ничего не изменились, поскольку старые принципы жизни изымаются из обращения при помощи одного лишь и только детально взвешенного, а также и совершенно ведь прагматичного воспитания, а потому старое холуйство оно и в революционную эпоху разве что столь многозначительно дико преумножается и преображается в некие подчас самые отчаянно первобытные формы.
Причем все то вширь уж исключительно и впрямь необъятно бескрайнее течение жизни в то самое новое время при тех чрезвычайно и повседневно жестоких и безжалостных порядках разве что лишь приобретает значительно более жесткий и въедливый характер.
И так ведь оно практически же везде человек — он никто и ничто, пока у него в руках не окажется, пусть даже и самого малого реально работающего рычага власти.
И вот стоит кому-то совсем невзначай им обзавестись, и все, милости просим: подавляющее большинство окружающих его людей сразу так начинают перед ним заискивать, расшаркиваться и низменно пресмыкаться.

125
Вполне уж естественно, что это донельзя развращает буквально всякую, а в том числе и самую чистую так и искрящуюся своим собственным светом благую душу, а также еще и делает обделенных властью людей совершенно бесправными, попросту подчас никак не способными ни на какие действительно продуманные, самостоятельные решения.

Причем в условиях самой откровенной диктатуры - монарх маленькой державы до чего только твердо при этом сидящий на царском троне его даже и небольшого начальствующего кресла еще уж явно сможет творить со своими подданными абсолютно так все, что ему только в голову вообще взбредет.
По крайней мере, в пределах всей уж своей профессиональной компетенции!

126
Ну а доподлинно действенная иерархия в любом государстве всегда ведь идет исключительно снизу-вверх, а потому именно от отношений самых нижестоящих местных властей с народом и вправду ведь всегда зависит вся уж форма структуры существующего общества, причем оно так буквально до самого того еще наиболее верхнего ее яруса.

То есть сама по себе местечковость, возведенная в принцип, ясное дело, что где-то во всем ведь касалась и царского двора.
Однако при одном лишь том сколь многозначительно существенном явном отличии, а именно, что лик государя — он-то и есть лик всего остального государства во всех тех до чего весьма практических вопросах широкого, словно море общественного бытия.

127
Вот поэтому и возникла затем именно та ситуация, при которой искусственно самоорганизовался центр управления, и, захватив его, оказалось очень ведь даже затем легко поставить на колени всю ту бескрайней площади (в квадратных километрах) Российскую империю.

Причина сему заключена отнюдь не в личностных качествах народа, а прежде всего в самих уж свойствах традиций его сколь так долгими веками сложившихся взаимоотношений буквально со всякой над ним властью, что во все те или иные времена была и впрямь до чего только неистово нечиста на руку.

128
Причем довольно-то многие простые люди сами собой были тогда всецело приучены, что, пока все тихо и спокойно, надо бы на лавках сидеть, семечки лузгать.
Ну а когда страх Божий приходит, то от него ведь, ясное дело, только лишь разве что где-то совсем за печкой тогда и прятаться.
Так что когда от всего того народа действительно потребовалось свою, пусть и не самую лучшую власть столь ведь весьма сурово нынче всеми уж силами защищать, она-то в конечном итоге явно ведь оказалась совершенно бесхозной, поскольку никаких общих интересов у того общества не было даже в помине.

Сепаратизм, не только национальный, но и идейный, есть сколь явная заслуга царской власти, что, переняв опыт татаро-монголов, буквально повсюду тогда насаждала более чем уж явную разобщенность, дабы тем самым именно себя и обезопасить от всякой той и вправду так на большую беду столь неизменно всегдашне возможной русской вольницы.
Поскольку, как то было ни то чтобы совсем небезызвестно всей той еще давнишней власть предержащей когорте, русский бунт, как есть, так всегда чреват той самой полнейшей же грядущей анархией.
А тем временем (что тогда более чем предметно оказалось причиной крайней нестабильности) почти все течения русской жизни всецело объединяло лишь то одно на всех исключительно всеобъемлющее их устремление — разом бы улучшить все существующее бытие, и буквально каждый неотъемлемо верно знал, как это надо бы столь немедля и сразу, собственно, сделать.
Ну а поскольку все вот разом единым духом тогда захотели если и зажить, то ведь откровенно радостно и во всем по-людски, то, как раз-таки в связи с этим буквально каждый и постарался затем всего этого добиться, тяня при этом одеяло разве что в одну свою явно уж единоличную сторону.

129
И чье-либо сугубо личное «широкое понимание» всей той и впрямь безлико, но многолико исключительно так повседневно нас окружающей действительности истинно во всем и предопределило, как те столь немыслимо бесславные пути, да вот и сами те средства ко всему их дальнейшему достижению…

А большинство населения было либо абсолютно аполитично или слишком так не в меру чрезвычайно уж отчаянно беспросветно и бездумно политизировано.
Однако при этом нисколько не было оно готово отстаивать все свои безотчетно воинственные убеждения, твердо держа при этом оружие в своих отнюдь не немощных руках.

130
Вот чего пишет по этому поводу Савинков в его книге «То, чего не было», описывая при этом именно то, что тогда действительно явно и имело место в той-то ныне уж полностью прежней пасторальной действительности:
«Торговая и деловая Москва, Москва биржи, банков, амбаров и лавок, миллионный город купцов и попов, не участвовала в сражении. Она растерянно выжидала, на чьей стороне будет победа, то есть твердая власть».

Однако ведь тех, что были чересчур воинственно политизированы, сами-то перемены вовсе не шибко действительно волновали.
Они были попросту за!
Как можно быть попросту «за», никак не понять совершенно вот никому, кроме разве что тех, кто, вдоволь и досыта объевшись бездумной, но до чего при этом въедливо корыстной дерьмократией, голосовал в 90-х на выборах сразу уж против всех.

131
У некоторых от всего того более чем неизбежно явно ныне минувшего, но почему-то в том самом безотрадно бытовом плане и по сей день столь неприглядно, и крайне назойливо существующего попросту ведь имелась до того превеликая оскомина, что эти люди вполне однозначно сочувствовали делу восстания, именно как сочувствуют всякому правому делу.
Однако ко всему тому именно что разве что только последующему дележу власти они-то точно бы никак не имели ровным счетом абсолютно ведь никакого действительно как есть же столь весьма многозначительного касательства.
Их личные заботы и тягости были им весьма вот явно значительно дороже всех тех вместе взятых дутых свобод…
Вот как это столь до чего славно и наглядно описывает писатель Алданов в книге «Самоубийство»:
«У Люды случилось несчастье: сбежал Пусси. Это расстроило ее чуть не больше, чем провал московского восстания».

Каковой еще вообще может так или иначе предстать для народа какая-либо новая власть, собственно, говоря, мало кого тогда действительно заботило.
И было то именно так и никак не иначе, как раз-таки ведь поскольку, буквально каждый при этом трезво, но беззаботно взвешенно и нарочито нисколько не выражал в том ни малейшей тени сомнения, что кто-нибудь обязательно уж при ней порядок чрезвычайно быстро враз еще затем наведет.
Ну а в тот самый момент и примемся тихо-мирно державу промеж собою делить, вполне однозначно оставив львиную долю победителям, весьма так охотно их при этом подмазав своею щедрой рукой.
Да и когда на Руси, то иначе уж было?
Однако никто ведь того вовсе и близко не ожидал, что эти самые новые правители все еще, значит, общим — читай в скобках, своим — на скорую руку разом объявят!
А вот и дождались того, а между тем громкий звон колоколов давно о том грядущем пожаре гудел, да только не слышал его никто!

132
Ну а из-за чего тогда, собственно, все вообще еще началось?
А ведь между тем возникают все эти в целом совершенно нисколько не свойственные всяческому человеческому сообществу связи промеж верхами и пресловутыми низами как раз-таки на почве довольно ведь долгими веками длящихся затяжных передряг, поневоле уж выпавших на долю того или иного великого народа.
Абсолютная диктатура являет собой более чем прямой вызов человека стихиям, что по временам попросту явно грозят его уничтожить, или еще может она стать вполне достойным ответом сколь ужасающему соседству с теми исключительно вот безжалостно жестокими варварами — степными кочевниками.
При этаком раскладе оказывается самой уж прямой, а вовсе никак не косвенной необходимостью столь еще принципиально вполне обрести некую общую доминанту, которая впоследствии и окажется всецело уж действенно способной удержать весь народ вместе.
Причем ни стихии, ни тем более дикие кочевники никогда заранее не предупредят о своем только лишь ныне разве что грядущем нашествии.
А потому и наблюдается та самая явная надобность всегдашне быть именно начеку, то есть действительно оказаться готовыми ко всему тому действительно еще так самому наихудшему.

133
Есть ведь на этом свете народы, что когда-то и впрямь совершенно безвременно и зловредно попали под жернова столь невыносимо тяжких ужасных невзгод.
Ну а именно в силу того, что нечто подобное явно уж еще становится, истинной частью сколь ведь назрело обыденной суровой повседневности, им-то и было всецело дано сформировать ту до чего только исключительно всеобъемлющую форму тоталитаризма, при котором чья-либо сугубо отдельная жизнь вовсе даже ни стоит и самой мелкой медной монетки.
Раз уж весь как он есть народ, всенепременно находится в состоянии перманентной опасности, и лишь презрев ее ценой собственного ничтожного, как и при любом раскладе весьма ведь бренного существования…

Поскольку это именно при подобного рода обстоятельствах и имелась та столь уж доподлинно полноценная возможность хоть как-то ее (для всего народа) с самым наименьшим ущербом действительно еще преодолеть.

134
Эти факторы некогда столь уж безвременно имелись в древнем Китае, а также Египте, и народ тамошний именно по этой причине и создал те циклопически-огромные сооружения…
В России их вовсе ведь никогда нисколько не создавали, да только между тем равнина безо всяких естественных препятствий — до чего же соблазнительное место для всевозможного рода крайне разорительных набегов.
Ну а народ, издревле привыкший к своему до чего только действительно совершенно ведь извечному своему бесправию и абсолютному произволу буквально-то всякого над ним от века стоящего, попросту никак не мог не развить в себе чувство блаженной интеллектуальной лени, исподволь проникшей во все его земные дела.
Причем все это так еще и исходя из того, что при новых, строгих большевистских порядках, ему и дела небесные, отныне стали вполне уж до фонаря…
Ну а значит, и нет в том ничего удивительного, что он попросту разом утонул душой в беспробудном питье и нравственном глухом забытье…
Экономический застой, безусловно, берет все свое начало именно с застоя нравственного и им-то в конечном итоге, вполне вот и увенчается.

135
И все тут, собственно, вообще же, как есть начинается именно с больших и малых поборов, из которых и вырастает затем сколь непомерно огромный долг перед кем-либо вовсе так явно чужим и праздным.
И ведь именно тем, кто разве что лишь себе чего-либо нагло безо всякого спроса только берет и берет.
Да и всегда он может при этом явно потребовать чего-либо, несомненно, так разом еще.
Уж выгребая при этом те самые последние закрома, не отдавая назад ничего, кроме тех сколь язвительных обещаний по случаю наведаться, в том числе и лишний-то раз…
Все это испокон веков являлось сущим грабежом, да и сопровождалось при этом грозными поджогами чисто, быть может, разве что даже подчас для острастки или для того чтобы у людей оставшихся далеко позади, было еще чем заняться кроме, как гнаться за грабителями тяжело нагруженными доставшейся им богатой добычей.
Крымские татары именно за этим раз за разом и сжигали когда-то Москву…
Ну а в новейшей (советской) истории набеги стали носить, куда только более разорительный и весьма изощренный характер…
Да и людей самых лучших сколь властно тогда увели в сибирскую неволю или еще хуже — на вечные вольные хлеба их всех тогда поголовно разом оправили.
Вот, скажем, продразверстка — вполне этак явно она оказалась значительно хуже всякого разбойного налета степняков-печенегов…
Да и курировались она между тем именно из того самого центра той еще столь донельзя мрачной, полной призраков, иллюзий и привидений большевистской цитадели власти…

Люди при этаком новом режиме истинно пролетарского царствования оказались вовсе так даже не винтиками, а куда вернее подшипниками в хватких руках совсем уж на совесть процеженной оравы лживоидейных власть прихлебателей…

136
Они вознамерились построить все свое царство добра на костях им лично вконец до чего, несомненно, навек раз и навсегда опостылевшего прошлого.
А между тем ничего хорошего из всего этого выйти, ну никак попросту и близко ведь не могло.
Прошлое, умирая, становится удобрением для всего же поистине настоящего и нынешнего.
Уничтожив и размежевав корни прошлого, оставляешь все то отныне совершенно беспросветное будущее попросту без каких-либо вообще нравственных основ.
Да и сама как она есть жизнь цивилизованная, всенепременно под собою подразумевает столь обязательное (пусть и не всегда сразу приметное) какое только еще ведь сущее усиление факторов столь уж древнейшей безжалостной жесткости…
И в наши новые времена все ее будничные принципы стали разве что еще, безусловно, весьма и весьма столь многозначительно жутче, причем все это именно подобным образом нынче уж оказалось как раз-таки в свете того ведь самого полнейшего обезличивания людских серых масс.
Нет, конечно, все это уже некогда было в том самом и впрямь
до чего исключительно отдаленном от нас сегодняшних навеки так отныне минувшем времени.
Раз буквально всему в этом мире неизменно свойственно всегдашне ходить исключительно вот явно только по кругу.
Однако ранее никак не являлась идея царствования над всеми людьми столь всеобъемлюще всесильной и торжествующе во всем вполне так тождественной гласу с небес.

Ну а причины тому уж следует еще поискать именно в том, что составляло столь и впрямь до чего полноценную картину мира тех людей, что некогда жили в суровой обыденности старого патриархального мира.
Все его человеческое и духовное начало вовсе-то никак не исчезло в эпоху до чего самозабвенно тлеюще провокационного XIX, а затем и сплошь революционного (и в научном смысле тоже) XX столетия.
А между тем все то, что действительно столь безвременно приключилось со всей этой нашей цивилизацией в течение двух тех последних веков, изменило разве что лишь внешнюю и лицевую сторону вещей.
Ну а все внутреннее и сокровенное в современном человеке столь мало при этом действительно разнится от всего того, что переполняло людские сердца, даже и в те наиболее стародавние времена общинно-родового строя.
Однако теперь столь уж многих людей стали до чего только усерднее и жестче околдовывать словами, чем это было некогда ранее.
«Новые времена — новые веяния», — как то уж некогда исключительно верно подметил дракон в фильме «Убить дракона» Марка Захарова.
Слова стали цепко хватать другие слова за хвост, и все это более чем предумышленно превратилось именно в те еще до чего только весьма умозрительные узоры, безнадежно надежно снабженные именно так своей безукоризненно обособленной от всех реалий действительности всецело вычурно праздной, а еще и столь беспросветно нигилистической логикой.

137
И то более чем исключительно вполне вероятно, что именно поэтому новоявленная эпоха просвещения буквально вся ведь так и пропахла сладковатым душком тлена неистового разложения всех тех еще давнишних нравственных принципов личного и общественного поведения.
Ранее человек имел над собой силу, беспрерывно повелевающую довольно-таки многими его деяниями и поступками.
Нынче он сам стал Богом во плоти, и ему более был вовсе не нужен БОГ НА НЕБЕСАХ.
А именно поэтому нынче вожак и не был нисколько готов хоть в чем-либо рисковать, в том числе и лично хоть как-то самим собой, а если оно так, то вполне уж оно полностью вот до конца очевидно…
Безусловно же, что, посылая многих других на верную смерть и страдания, невольно при этом еще начнешь куда так полнее чувствовать всю свою собственную невообразимо великую значимость по сравнению с тем мелким и незначительным песком своей эпохи (столь непременно великих свершений), что сплошь и рядом просачивается промеж твоих до чего и впрямь многозначительных пальцев.
А в результате власть попросту разом утеряет всю ее совершенно так конкретную суть, становясь широченной глыбой, безмерно нависающей над всяческим мелким личным житьем-бытием.
Причем, ясное дело, что вот потому и будет оно далее чем-либо столь уж весьма до чего только несносно незначительным по сравнению со всем тем непомерно огромным величием всеблагого существования именно государства, а не человека.
И именно поэтому все действия нынешней власти и перестают для нее самой быть хоть сколько-то и впрямь наглядно приметными в их самом том еще грубом и конкретном переложении на чей-либо сугубо всецело личностный план.
Массы они никак так не состоят для нынешних правителей из каких-либо индивидуальностей, а из одной только полностью уж серой умом протоплазмы.
Ну а посему во всем том дальнейшем и приобретут людские жертвы черты чистейшей воды абстракции, а вся та кровь, пролитая в сражениях, — это нынче так окажется одна только сухая статистика совершенно безликих потерь.
Это вполне естественно можно соотнести к одним лишь весьма ярким недостаткам феодальных, а по прошествии времени и буржуазных империй.

138
Правда, конечно, коли по чьим-либо, куда только весьма ведь поболее передовым, чем у автора, представлениям, буквально все в этом мире нынче явно переменилось разве что лишь к чему-либо самому тому еще истинно наилучшему…
Да вот однако то «славное нечто», что некогда на самом-то деле, а не на неких красивых и праздных словах еще уж на деле окажется сколь до чего благочестиво способно всесильно создать подходящие условия для всего того чисто ныне донельзя так абстрактно радостного грядущего возникновения царства безбрежной людской свободы…
Ну а предпосылкой к тому должна была стать именно та обоюдоострая, словно стальной клинок, социальная правда.
Поскольку от маленькой искры всенепременно вскоре возгорится великое пламя, что спалит дворцы, и тогда уж останутся одни лишь хижины, где дяде Тому в обнимку с новым «священным писанием» Карла Маркса еще ведь явно и предстояло жить столь долгими тысячелетиями, тяня при этом лямку теоретически верно обоснованного новоявленного рабства.

А между тем и впрямь-то совсем не безмолвно блаженствуя в ярком свете величавых теорий попросту только и всего, что вооружившись принципом, как следует со всех же сторон обожженного кирпича, абсолютно никуда в светлое и далекое будущее нисколько так насовсем никак не уедешь.
Даже и мечтать о нем безо всякого в том сомнения именно вредно, поскольку сами собой при этом закрываются глаза, а потому и перестают хоть сколько-то вообще досаждать все те нынче столь позорно существующие до чего только весьма многозначительно ущербные стороны всей этой нынешней промозгло-серой общественной жизни.

139
Беспринципные и развращенные, как и упивающиеся всей уж имеющейся в их руках властью правители, как и их покорные рабы — это вот и есть та пирамида, которую время нисколько не сможет полностью изжить, руководствуясь при этом бесславными принципами беспощадного и безжалостного насилия.
Подлинная, а вовсе не полуслепая от всей ее дикой горячности перестройка человеческого общества может заключаться в одной лишь разве что надстройке над всем тем столь ныне устаревшим, прежним миром хоть чего-либо действительно иного — несомненно, исторически нового.

140
Ну а кирпичи (для его возведения, а никак не для проламывания черепов всех тех совершенно не угодных народу нерадивых его слуг) неизменно следует брать именно из строений, саморазрушившихся от времени, или же стертых с лица земли вполне полностью так естественными общественными катаклизмами.
И чем-либо подобным, кстати, несомненно, можно признать, в том числе и набеги диких племен, что уж и близко пока никак вовсе ведь не знакомы с утонченной, величественной и одухотворенной культурой.
Ну а сегодня полностью так та же прежняя дикость стала не только идейной, но еще и до самого омерзения воинственно тупой, самоуверенной и бездушной.
Причем это именно тот безнравственно внешне напыщенный чисто ведь плебейский аристократизм тех зачастую весьма и весьма столь исключительно делово насупленных нынешних цивилизованных вандалов и создает в их лице всеобъемлющую опасность для существования всего земного шара — именно как обиталища какой-либо вообще многоклеточной жизни.

Холеная цивилизованность вообще вот как есть проникновенно самодостаточна, ее вовсе-то никак не интересует абсолютно ничего, кроме своей весьма уж нарочитой сиюминутной выгоды.
В то время как любая первозданная дикость впрямь словно губка, безусловно, впитывает чужие, куда только более продвинутые идеи, вливая свою свежую кровь в жилы вконец застоявшегося, а то и всецело загнившего социума.
Как это уж некогда было после крушения великого древнего Рима.
Ведь тот народ — после всех тех наследственно приобретенных от предков истинно ублажающих дух и тело благ и удобств — более чем, несомненно, совершенно обленился, и руки его явно перестали твердо держать в руках грозное оружие.
Но тут надо бы сразу оговориться, что речь тут может идти об одной лишь вполне естественной дикости, вовсе-то не скованной единой прочной цепью догматической целеустремленности в некие бесконечно заоблачные дали…
Простая дикость, несомненно, со временем еще пойдет как раз-таки именно тем давно проторенным путем истинного возрождения всего того былого и прошлого.
То есть придет время и будут же восстановлены все столпы никак не безвременно свергнутого ею издревле безмерно так сияющего величия.
И уж точно совсем не займется она всем тем и впрямь до чего агрессивным насаждением своего собственного первобытнообщинного строя под видом столь яростного устремления строго вперед к совершенно вот призрачно лучшему будущему.

141
Соответственно, при каком-либо самом обычном вторжении первозданного невежественного дикарства речь тут явно пойдет только разве что о столь весьма сокрушительном переустройстве всего того издревле еще имеющегося бытия, а не о полном разрушении какого-либо большого города, дабы затем отрыть на его месте котлован с сотами для всяческого разного рода общественных насекомых.
В фигуральном ли смысле или нет, но подобного рода задумки действительно имели место в бравых фантазиях тех все уж общественное разом взахлеб обобщающих демагогов.
Они безудержно насмерть разили все прошлое в самое его сердце…
А все потому, что оно, по их донельзя так во всем явно утробным представлениям, никак не имело права на какое-либо свое дальнейшее продолжение.
Та самая раз и навсегда заученная единственно верная правда, навечно застекленев во взоре, и впрямь-таки застыла в глазах безбожных проповедников того самого совершенно ни в чем уж нисколько немилосердного всеобщего блага…
Причем до чего еще непременно надо бы отметить, что сколь обстоятельная насильственная перестройка всего общественного бытия, куда явно похуже всякого довольно-таки хаотического разрушения.

Разрушенный город вполне еще может быть вполне полноценно заново отстроен — и отныне он будет способен и вправду еще оказаться, куда только исключительно лучше защищен, однако если его насильно перестроили под некое аракчеевское военное поселение, а не разрушили…

142
Причем все тут дело оно и впрямь, безусловно, полностью так до конца именно ясное!
Как в том вообще можно хоть сколько-то еще усомниться, что от всего того бесконечного топота ног и хлопанья рук (во время самых оглушительных аплодисментов) все то былое и прежнее быстро ведь затем еще станет более чем безвозвратно вовсю катастрофически разрушаться…
ПОСКОЛЬКУ СОВСЕМ ОНО НЕ ИНАЧЕ, а строить и строиться по рядам — то уж надо бы сразу так твердо заметить несколько разные вещи.
А между тем дабы на деле построить ту самую восхитительно наилучшую новую жизнь каждому должно действовать именно так во всем полностью безыдейно, а еще и всегдашне всецело самостоятельно и отдельно.
Поскольку всесильное войско, ее совсем из ничего создающее, разве что рьяно вытопчет все те буквально вдоволь всегда имеющееся ростки лучшего грядущего, а новые нисколько так почти никогда затем не засеет.
Слепо и с песней идя вперед, разве что до одной той вконец так голодной зимы вскорости уж дошагаешь…

Армия восставших рабов, сбросив хомут прежнего деспотизма, поспешно сформирует хорошо откормленное стадо витийствующих дармоедов, что будут истово твердить о славе, победах и доблестях и прославлять народ, облагая его при этом сущими податями и оброком, в разы значительно худшими, нежели чем это делалось в любые прошлые, даже и самые лютые времена…

143
Ну а стоило ли грудью защищать все социалистические завоевания, если они, прежде всего, оказались заключены в праве на почти дармовой, подневольный труд…
Нет, конечно, можно и такое сколь размашисто брякнуть, что, мол, безо всех тех доблестных защитников отечества его вообще и не может попросту, собственно, быть.
Да вот, однако, безо всех тех, кто в нем достаточно сыто живет и здравствует, оно ведь более чем неизбежно всецело почти мертво…
Причем ничтожная главенствующая часть, живущая в полнейшем достатке, только яснее и явнее подчеркивает буквально всеобщую же нищету…

144
Основная часть населения, вынужденная довольствоваться пустыми обещаниями, не может не считаться именно что так вовсе совершенно обманутой в своих наиболее наилучших надеждах на все свое личное светлое будущее…
И возводить чего-либо более достойное новое можно, разве что лишь при этом во всем этак явно опираясь на нечто старое, а никак уж не низводя его в ту истинно до чего бездонную пучину всяческого гиблого забвения…

И если в прошлом люди возводили новые общественные здания на месте старых, часто уж беря для того камни из всего того, что было рядом, то строители новых времен попросту вознамерились все старое, безусловно, свести разом на нет.
Наверное, дабы затем построить на его месте нечто новое монументальное, а главное — еще и всем своим обликом вовсе-то никак не имеющее ничего общего с тем полностью давно изжившим себя старым.
Но при этом ему должно было и впрямь еще оказаться буквально явно во всем так безмерно довлеющим над всем тем ранее пережитым.
Небоскребы сталинской эпохи — они как раз уж эдаким культурным варварством и возводились.

145
А в это самое время людей абсолютно уж и близко ничего для своего государства нисколько не значащих, куда скорее разве что наспех распихали, нежели чем действительно широко расселили, по грязным, убогим и неуютным коммуналкам, что точно так являли собой полнейший аналог пещер каменного века в их современной, псевдосоциалистической интерпретации.
Забаррикадироваться, дабы вести свою личную жизнь, стало попросту негде, причем в случае закабаления всего этого мира проклятым большевизмом клетушки те еще и следящими камерами везде бы тогда вовсю оплели.
И то, что довольно подробно описано в романе «1984» Оруэлла, и есть то весьма верно отображающее действительность общественное развитие, да и сам по себе исключительно уж конкретный конечный итог всякого слепого продолжения потуг добрейшего либерализма совершить чудо истинно благого преображения мира книжных иллюзий в нечто разом так абсолютно полноценно реальное…
Причем это столь явственно зиждется, да и вообще ведь как есть так берет всякое свое начало именно из самых недр и глубин восторженно и бесшабашно досуже дискуссионной основы всех тех призрачно величавых теорий.

146
И, кстати, этакий всепоглощающе высасывающий из всего живого соки ярый надобщественный строй вполне мог бы еще потребовать от каждой половозрелой особи женского пола совершенно же безвозмездно (во имя интересов государства) сфотографироваться в самых разных позах со всех сторон в том-то самом до чего откровенно обнаженном виде.
И сделаться этому должно было именно по чьему-либо величайшему повелению и как раз-таки во имя того, дабы сынкам вождей всей планеты было бы более чем наглядно столь явно, куда только полегче себе выискивать самых красивых и наиболее соответствующих их личным вкусам любовниц.

И это именно те люди, ЧТО явно могли еще поспособствовать возникновению как раз ведь подобного рода более чем по-вселенски необъятного режима на всей же матушке Земле, более всего и будут на то пенять, что, мол, нехорошо это, брать у населения всей страны отпечатки пальцев (в данном случае Израиля).
Это, видите ли, явно приблизит нас ко временам правления «Старшего брата» по той самой книге Джорджа Оруэлла.

147
А между тем именно явное наличие следящих камер на всех улицах (в отличие от беспардонного подсматривания за личной жизнью граждан) и приближает нас к куда исключительно вот большему осознанию всей тяжести уголовной ответственности со стороны всякого разного рода незаконопослушных граждан.
Причем всякому современному до конца уж более чем полноценно развитому государству должно бы еще и явно вот себя озаботить столь так старательно, посеяв в умах всех своих состоятельных граждан именно то мнение, что в каждом богатом доме обязательно должны быть установлены камеры видеонаблюдения.
И вот тогда всяким взломщикам вламываться в частные владения с целью ограбления может и вправду еще станет явно, пожалуй, ведь несколько не с руки…
То есть это разве что тот ослепительно яркий технический фактор, коль скоро будет ему действительно найдено безупречно разумное и здравое применение на буквально всякой так житейской практике, со временем и приведет нас к исключительно более спокойной (в смысле криминогенной обстановки) общественной жизни.
Причем произойдет это задолго до того, как к тому еще действительно приложит руку значительно, более правильное и весьма во всем продуманное воспитание.

148
Ну а все те либеральные веяния передовой светлой мысли, прежде всего, порождают ярую ненависть в ретроградных кругах, и исподволь уж сыплют и сыплют они на свежие раны восторженных утопистов соль пустопорожних рассуждений о вящей надобности как-нибудь да непременно, все-таки умудриться снести башку всему старому и вконец кое-кому ныне обрыдшему прошлому.
А оно между тем исключительно незыблемо, и извести его можно будет, только лишь разве что взяв да полностью до самого основания его разрушив, словно некое военное укрепление.

Общественное здание во вполне определенном смысле от крепостей и фортов, в сущности, ничем существенным нисколько не отличается.
И никто уж вовсе не станет яростно разрушать весь свой город, дабы вновь построить его в другом месте из одних только, значит, разрозненных кирпичей старого.
Жителей Карфагена некогда явно так попытались заставить осуществить нечто подобное, но, даже твердо заранее зная, что это верная погибель, они разрушать свой город и заново выстраивать его не ближе пятнадцати километров от морского побережья совершенно ведь наотрез попросту отказались.
Еще и потому, что их связь с открытым морем была для них величайшей и священной традицией.

149
Для всякого человека его привычки и обычаи — это и есть та самая, в сущности, крыша над головой, и если разрушается общественное здание, в котором он повседневно живет, то вот тогда от крайней безвыходности данного пагубного положения вещей, он поселится в наиболее близкой к его некогда вполне благоустроенному бывшему жилью пещере.
Ну, это уж, разумеется, только лишь в том пиковом случае, коль скоро он никак не сможет переселиться в некое другое, куда только более достойное его жилище.

150
Причем именно это, собственно, и произошло в России, охваченной неистовым пламенем в единый миг разом уж до чего только вконец проворовавшейся революции.
Ну а новое поколение ничего иного, кроме этой своей коммунальной пещеры, в течение всей своей жизни более никак и не видевшее, неизменно еще вырастет нравственно ослепшим от всего того своего осоловелого безверия, и будет то нынешнее племя, безусловно, дикарским и безнадежно варварским…
Да только уж будут те морально убогие личности людьми некоей исключительно во всем новой формации, то есть еще окажутся они во многом более чем, непременно, поистине грамотными.
А это само по себе нисколько не сделает их вполне уж полноценно честнее или хоть сколько-то действительно праведнее.
Совсем, наоборот — из их-то мозгов попросту разом при этом выветрятся все те столетия культурного развития в рамках сколь неизменно всегдашне исключительно вот до чего только насущной религиозной терпимости, да и всяческого благорасположения к людям вообще.

Как заметил в своей изумительно верной ремарке писатель Алданов в его книге «Чертов мост», «одно поколение уничтожается террористами, следующее — они уже воспитывают».

151
А чего ведь до этого этакого страшного действительно было?..
Да люди жили в дымных избах, а все же над всей их жизнью неизменно довлел твердый, хотя и неписаный закон, дающий довольно четкое определение нравственности, при этом столь неразрывно всегдашне ведь был он столь строго во всем увязан буквально-то со всякой на свете религией и ее духовенством.
И это «ДИКОЕ МРАКОБЕСЬЕ» неизменно усмиряло довольно многие свойства той еще отчаянно первобытной дикости, и это именно оно весьма и весьма столь явно противилось падению нравов, отрывало человека от всей его подчас до чего обездоленной обыденности, и пусть даже и ненадолго, но приближало его к истинным высотам светлого духа.

152
Сбросив с русского человека тяжкую, карающую длань Господа Бога, большевики разом возвратили его именно ко всем тем языческим истокам дохристианского бытия.
Кроме того, они вполне так наглядно приложили самый максимум усилий, дабы вообще лишить его всего того, что было свойственно всем уж как есть высшим млекопитающим.
Товарищи большевики столь ведь помпезно идейно, да и бездушно и впрямь-таки еще вознамерились явственно превратить все человеческое общество в некое более чем наглядное подобие сообщества общественных насекомых.
Да только тот великий примитив неизменно насаждался ими разве что лишь в сфере высокой духовности, ну а в сфере общего образования все было явно так на деле во всем совершенно иначе.

Советский человек, оказался до чего весьма и весьма основательно вооружен всеми современными технологиями, а посему и можно было его, ничтоже сумняшеся, столь безотлагательно отправлять весь этот мир под пяту марксистского вероучения исключительно разом еще во всем же закабалять.

153
Своих идей и представлений о жизни в целом он теперича никак не имел, поскольку в тесных чащобах коммунальных квартир ему явно было исключительно во всем довольно-таки затруднительно хоть в чем-либо еще во всей ее полноте сохранить всякую свою индивидуальную личность.
Ну а посему и становился он тогда совершенно безликим, а значит, и довольно-таки легко поддающимся любым приказаниям всего своего мертвенно бездушного, морально давным давно навеки усопшего, да и умственно тоже подчас более чем исключительно ведь до чего бестолково никчемного начальства.
Уж сколь и впрямь живописно описывает данную ситуацию писатель Сергей Алексеев в его романе «Крамола»:
«— Муравейник?
— Да, муравейник в аквариуме. Вот это и есть судьба российской революции. Согнать народ в кучу, бросать ему пищу и бесконечно разваливать муравейник, чтобы была вечная борьба. Не сама жизнь, а борьба за нее. В этом смысл революции. А когда муравьи привыкнут к борьбе, из них можно формировать легионы для мировой революции».

154
Вот она, диалектически последовательная цель большевиков! Наплодить бы из простых людей насекомых, а не создать для них некое новое, куда только более просвещенное светское общество, раз и навсегда избавив Россию от стародавнего религиозного засилья!

Но, может, они попросту как-то ни с того бока подошли к своему весьма ведь благородному но однозначно уж при этом исключительно правому делу?
Ну так тогда и надо бы до чего всерьез и в полный голос заговорить о полнейшей несостоятельности любого практического применения всех тех единственно и единолично «праведно пламенных» марксистских идей.
Раз с какой бы это стороны к ним со всем тем ясным и здравым умом, собственно, ведь не подступишься, а все равно непременно последует экономический и политический крах во всех тех более чем широчайших масштабах всего государства в целом.
Правда, чему-либо подобному вполне еще при этом может сподобиться именно уж сразу и безвозвратно вовсе-то никак совершенно и не произойти.
Раз всему тому, вполне вероятно, сколь так немыслимо может ведь еще помешать то самое до чего только чрезвычайное богатство недр, обилие лесов.
Ну а всех этих невероятно огромных сокровищ природы нам-то как-нибудь надолго еще явно ведь как-никак с явным переизбытком уж почти на целый век обязательно хватит.
Хотя нам действительно многое совсем вот никак и не надо, главное, чтобы душа в теле освобожденных от всех тех пут прежнего угнетения все же хоть сколько-то радостно где-либо как-либо теплилась.
Ну а что до тех безмерно светлых социалистических завоеваний, то ведь вовсе никак не выходит из них ничего путного еще и потому, что человек завоевывает все свою свободу совсем не вспышками внезапно возникшей гордости, а именно вместе со всем безупречно праведным осознанием самого себя вполне полноправным членом всего существующего общества.
А впрочем, все это так и так довольно-то быстро уходит в небытие, поскольку, кроме лозунгов, есть еще и всякая крайне злободневная повседневность, и от нее никуда и никому вовсе вот совершенно так нисколько не деться.
А именно потому и настоящего света и истинных благ от чадящей лампадки идей и близко ведь никак никогда не прибавиться.
Ну уж нет, прежде всего, простой труженик становится выше и раскрепощеннее именно от того столь так вполне полноценного понимания значительно ведь более действенных путей отстаивания всех своих прав на куда отныне более достойную (не собачью же, как в конуре) жизнь.

155
Мирная стачка, безо всяких кровавых эксцессов, практически полностью останавливающая все производство, действительно могла в конечном итоге, уж привести к тому самому исключительно так реальному улучшению всех условий труда.
Поскольку если бы и самому нахраписто жадному капиталисту в той еще царской России кто-нибудь до чего так наглядно показал все те совершенно чудовищные последствия «пролетарской революции»…
То, какие это вообще могут быть в том сомнения, этот и впрямь так дрожащий над каждой копеечкой яростный ретроград буквально-то сразу затем и создал бы для всех своих рабочих и разнорабочих именно те еще сказочно царские условия.
Полностью раз и навсегда, переменив быт всего их будничного крайне во всем до чего уж невзрачного существования.
И создал бы он их никак не из-за того неизвестно ведь откуда вдруг возникшего в его сердце чувства справедливости, а от одного лишь страстного желания предотвратить этакий чудовищный всесокрушающий бедлам!
Революционный быт яростно сокрушил сами основы всего былого царствования здравого смысла.
Да и трезвый расчет тоже был тогда утоплен в море всей той до чего только напрасно пролитой крови.

156
А между тем в принципе, при явном так наличии сильных умеренных радикалов буквально-то всего можно было бы со временем добиться простой чередой никак вот нисколько не прекращающихся забастовок.
Ведь и ежу понятно, что хозяевам заводов и фабрик, в конце концов, непременно, бы вконец опостылело за здорово живешь нести все те бесконечные убытки. И уж тогда бы они до чего и впрямь «бессребренно еще раскошелились» на весьма существенное увеличение зарплаты, как и на довольно действенное улучшение самих условий всегда ведь неизменно крайне так тяжелого физического труда.
Да только откуда было бы взяться эдаким умеренным радикалам, коли без той никак ведь не воинственно думающей интеллигенции, в этом деле было бы совершенно никак вовсе и не обойтись?!

157
Но с другой стороны все это одни лишь явные полумеры, а то совсем уж нисколько никак не по-нашему!
Нам-то всю ту просвещенно светлую жизнь, подавай этак сразу ведь с чистого неба, и чтобы никаких гвоздей!
Ну а пока суд да дело мы себе сколь еще сладостно помечтаем обо всей той более чем неестественно светло сахарной жизни.

И пусть наша кухарка про то столь непременно хоть одним ухом послушает, она-то у нас из простого народа, а потому и вполне естественно, что, отправившись затем на базар или еще куда, она точно ведь все ею услышанное по всем углам весьма уж прилежно старательно растрезвонит.
Раз она и впрямь столь говорлива, поскольку с кем поведешься, от того этак сразу всего ведь и наберешься.
А отсюда и народ, куда только значительно поболее суровее и грамотнее стал, но это уж вовсе не в своих доселе никак ему и близко неведомых правах он действительно начал значительно получше, причем еще и вовсе-то совсем никак не ко времени враз разбираться.
Нет, разве что лишь тому он столь и впрямь до конца полноценно ведь внял, что их, как оказывается, вполне еще будет возможно тем уж самым беспрестанным горлопанством сколь еще разве что лишь поболее и поболее безмерно расширить.

158
Тогдашняя интеллигенция более чем взвешенно и трезво рассуждала примерно следующим образом.
Когда уж все те отчаянно долгожданные блага, столь ведь явственно дарованные всем тем истинно грядущим сущим освобождением от всех пут стародавнего рабства, и в самом деле раздавать повсюду радостно начнут, то это ведь именно мы первыми к их смакованию и приступим.
Ну а пока суд да дело, пускай себе народовольцы стреляют и адские машины бросают в вальяжных царских чиновников, оно ведь им и поделом.
Все эти бесконечные царствования у нас словно ком в горле, давно уж на редкость и впрямь-таки до чего только больно застряли.
Ну а мы, собственно, хотим глотнуть хоть немного свежего воздуха той самой доподлинной всеобщей свободы…
…нам бы еще хоть сколько-то раздолья и всех тех великих благ европейского либерализма на нашей совершенно в этом смысле «бесплодной» русской земле.
Ну а эти сатрапы и душители свободы нам то и дело рот кулачищем своим затыкают, так пусть их самих теперича заставят умолкнуть, причем раз и навсегда.

159
Однако доподлинная, а не перебродившая в чьем-либо сытом чреве свобода — она не только ведь некая более чем осознанная необходимость, но также и истинная ответственность за всякие свои думы, совершенно так незамедлительно при этом обращаемые в кем-то до чего возмутительно громко высказанные слова!
А бывает оно и так, что ее попросту вовсе ведь нет.
Ну а раз данный человек к чему-либо столь отчаянно призывает, возносясь при этом всею душою ввысь, да и находясь при этом в том самом столь неописуемом экстазе, будучи и впрямь без ума ото всех тех блаженно сладостных своих предчувствий…
Ну а к этим его ярким словам слишком же внимательно еще затем столь ведь неосторожно явно прислушиваются…
И какие именно могут быть в том какие-либо еще сомнения, чьих это яростно жестикулирующих рук затем вот окажется, собственно, дело…
Вся эта кровавая неразбериха носила тогда природу кем-либо явно на спор разбуженного вулкана неистощимо неистовых людских страстей.

160
И уж вместо того, чтобы помочь друг другу объединить страну под некое единое здравое начало, именно в тот наиболее критический для нее момент все те политические партии и занялись той столь и вправду самой так беспрестанной междоусобной грызней.
Ну а чего уж в том вообще тогда могло быть еще удивительного, что на самом ведь пике всесильного могущества и окажется именно тот никак не имевший родины политик, какового могло создать одно то и впрямь столь ведь разве что весьма и весьма утонченно цивилизованное общество.

Вот чего пишет о Ленине писатель Марк Алданов в книге «Самоубийство»:
«Ненависть, всегда занимавшая огромное место в его жизни, теперь просто переполняла его душу. Люди, даже самые преданные сторонники, становились ему все противнее, — почти все, кроме Инессы и жены. Этот резервуар ненависти он целиком перевез в Россию в 1917 году».

161
Ленин был грязной от пота и крови мерзостью, сущим сатанинским порождением всего своего нечестивого века и истинно ныне прежней почти средневековой державы.
Его речи всегда были полны пустозвонным идиотничанием, причем уж в точности тем, что и у его любимого учителя Карла Маркса.

Берем истину, препарируем ее, изрыгаем ее в сущем эмоциональном порыве, ну а затем топчем и топчем ее сапогами, пока ничего, кроме своих собственных из нее выводов, у нас далее, значится, нисколько-то вовсе совсем не останется.
Это вполне, кстати, довольно естественный «здравый» подход весьма многих современных философов, Маркс всего лишь отточил все свои тезисы до самого явного состояния наивысшей идеалистической чистоты.

162
А ведь техногенно подкованная цивилизация буквально-таки душит весь этот мир всеми своими прекраснодушно благостными сентенциями.
Однако под той весьма уж благовидной ее личиной скрывается все та же первобытная эгоистическая гнусность.
Да и внешне респектабельная цивилизованная подлость все те наиболее же изначальные свои низменные качества разве что еще поболее столь безнадежно всецело так явно лишь постепенно усиливает.
Ну а именно потому и их подлинно злое влияние на всякую человеческую сущность и вправду затем становится, куда только явно поболее столь так немыслимо во всем всеобъемлющим и донельзя еще развращающим.
Конечно, вполне при этом возможно и то уж без тени стеснения довольно-таки прямо сказать, что все это совершенно никак не очень-то соответствует той самой более чем весьма ведь объективно стоящей подобного определения реальной действительности.
Поскольку люди сегодня стали довольно-таки всецело добрее, чем они были когда-либо некогда прежде.
Однако все это разве что лишь внешний налет общей, давно, этак как есть устоявшейся цивилизованности.
Внутри все светлое и чистое подчас всецело подчинено жесткому диктату внешних условий сытого и во всем до чего только явно неплохо же обеспеченного существования.
И главное, исключительно так разве что в связи с этим западный мир, значительно ведь улучшив (да и то не для всех, а разве что в целом) средний уровень всей своей жизни, и стал несколько явно почище, взвешеннее и культурнее, чем это было некогда не в столь отдаленном прошлом.

163
Правда, нравственный облик всего человечества в самое последнее время начал действительно несколько явно вполне оздоровляться.
И да все те более чем отчетливо строгие технические достижения цивилизации во всем этом деле всегда были и будут разве что лишь довольно-то существенным весьма и весьма столь этак исключительно же многозначительным еще подспорьем.
Но все-таки тот столь ведь многообещающе богатый внутренний мир — это именно же следствие всесторонне развитой духовности, а никак не некой внешней яркой цивилизованности.
Поскольку она совсем ничего такого существенного, кроме разве что именно ведь явно несколько большего роста потребления, попросту и близко совершенно не создает.

В том числе и в политической жизни, и это именно всецело возросшая общечеловеческая культура, а вовсе не та технически подкованная цивилизация нынче-то никак так и не дозволила бы американцам сбрасывать на головы бедных вьетнамцев химическое средство «агент Оранж», от которого в первую очередь гибли маленькие дети и дряхлые старики.

164
А ведь еще совсем недавно нечто подобное вполне реально было более чем легко осуществимо, причем совершенно еще и безо всяческих серьезных помех…
И надо бы именно о том со всем тем весьма и весьма исключительно же великим прискорбием строго заметить, что некогда не столь и неоспоримо давно, в середине 60-х годов прошлого века никто из тогдашних представителей общемировой общественности против того и близко нисколько не возражал.
Это разве что сегодня СМИ при всяком удобном случае яростно взрываются сущим вулканом красноречивых слов.
И они испепеляют буквально в прах всякую на этом свете кровожадную и деспотичную чью-либо явно чужую несправедливость.

И, слава Богу, хоть нынче-то будет уже никак нисколько неправомочно этаким донельзя зверским обезличенно варварским способом безо всякого зазрения совести убить миллионы ни в чем не перед кем совершенно неповинных людей…
Однако снова о том более чем безапелляционно и откровенно столь этак презрительно сходу заметим: в этом вовсе нет никакой В-И-Н-Ы современной техногенной цивилизации.
Поднялся, и до чего только столь уж однозначно явно вверх весьма удачно поднялся общий духовный уровень гуманности и культуры, а это, пусть и несколько запоздало, а все же приподняло планку общечеловеческих ценностей на некую явно так более высокую ступень.
Да только ведь данное великое благо никак не коснулось внутренней сути абсолютного большинства всех тех западных граждан.
И то, что написал Марк Алданов в одном из его наилучших романов «Истоки», полностью верно, и сегодня только лишь сроки увеличились раз в десять, но однако нисколько ведь никак и не более того.
«Бисмарк был убежден, что во внешней политике нет никаких принципов и нет даже прочных интересов, что каждая страна может в любую минуту завязать тесную дружбу со вчерашним лютым врагом: это было делом двух месяцев газетной болтовни».

165
И если что-либо со времен Бисмарка и изменилось, так это разве что одни те внешне провозглашаемые цели.
Ранее они были, куда только поболее вполне откровенны и не завуалированы, как уж подчас повсеместно и бесчестно, то вот происходит сегодня.
А это до чего определенно под собою более чем недвусмысленно подразумевает, что всем тем простодушным массам безо всякого труда разве что еще лишь под неким другим, собственно, соусом вновь уж можно будет втиснуть все то весьма и весьма столь многозначительное понимание…
…той истинно ведь и впрямь внезапно возникшей крайне этак ныне весьма насущной потребности в проявлении все той же стародавней, суровой жестокости.
Ну а в самом еще начале XIX, позапрошлого, века всех этих новоявленных течений гуманизма еще попросту никак не существовало в самой-то, как она только есть истинной природе вещей.

166
И вот уж однажды до чего только явно бесплотно возникнув сколь еще долго, они затем оставались либо на белой бумаге, либо витали те мысли в том еще на редкость спертом и крайне так застоявшемся воздухе совершенно и вправду немыслимо пустозвонных бесед.

А в это самое время люди, неистово вооружившись отскакивающим впрямь от зубов ярым и бескомпромиссным учением добра, несли самую так несусветную околесицу, в конечном итоге явно приведшую к сущему раздуванию всех мехов кузницы страстно же воспеваемого ими насилия.

167
Идеи более чем благородного очищения мира буквально ведь от всей до чего же только вдоволь имеющейся в нем сущей скверны вовсе так никак относительно не новы, именно они и двигали гигантские жернова мельницы «святой инквизиции».
И она только лишь разве что подмяла под себя все то прежнее духовное наследие, превратив добро во зло именно во имя того самого окаянного чувства власти, как и чьей-либо личной Божьей суровой благодати.
Во времена эпохи нынешнего столь несусветно безбрежного просвещения все уж снова полностью так вполне повторилось, да только на этот раз на чисто схоластически философской, а не как то было некогда прежде, истинно же религиозной основе.
Цивилизация безмерно всеядна, она всегда готова искренне и вдохновенно поглотить духовность вместе с духовником и всей его проповедью.

168
За последние 300 лет всецело обнаружилась столь чрезвычайно явная переизбыточность всего того более чем бессмысленного, отчаянно же агностического всенеприятия всех тех будто бы до чего только весьма вот исключительно замшелых норм стародавней христианской морали.
Однако при этом надо бы и то столь непреклонно прямо и сурово до чего еще исключительно уж строго сказать, а именно так про то, что та самая наукообразно подкованная цивилизация при этом довольно тщательно подтерла все те прежние этические рамки, а новые, в свою очередь, оказались чересчур утилитарно жестковатыми.
Крайне ведь во всем при этом близкими ко всякому животному миру, где попросту совсем никак нет места для человечности и буквально-то всякого прочего великодушия.
В хватких руках бесновато безграмотных граждан вдруг столь до чего злокозненно оказались светлые истины, чего-то свое неспешно и яростно верещащие о неких более чем абстрактных народных правах…
И все эти доблестные служители политической Мельпомены всесильно и смело вооружились тем еще единственно верным знанием высшей истины, дабы и вправду смело раздобыть во всеобщее пользование все те столь немыслимо необычайные, небесные блага путем самого же явного разрушения чьего-либо более чем незаслуженного рая на этой земле.

169
При этом наиболее уж основополагающим фактором, что столь весьма и весьма непосредственно послужил совершенно так естественной первопричиной для перегрева общественного котла, было и впрямь-то до чего ужасающе вязкое безумие исключительно ведь бесполой социальной справедливости…
А между тем мир людей совершенно неизменен, и все их побуждения, как правило, заранее полностью предопределены и определены.
И во всей их простецкой сути и близко-то никак никогда не проглядывало уж вовсе ведь совсем ничего достойного всех тех немыслимо широких и существенных изменений в тех самых, как они только есть, весьма ведь стародавних устоях всей этой той или иной общественной жизни.
И если столь весьма вдумчиво и конкретно действовать с умом, а потому и руководствоваться именно так принципом убеждения, а не яростного и фактически же насильственного подталкивания серых масс, то, как раз тогда и можно было то понять, что ноги выше головы не задирают, вышагивая к светлым дням грядущего всеобщего счастья.
И для всего того вполне уж полностью настоящего всеобщего людского благоденствия действительно важен вовсе не всеобщий стройными рядами поход в некие далекие дали, а одно лишь то самое до чего еще весьма тщательное развитие каждой отдельной индивидуальности в духе свободы, чести и личного права на полное так свое последующее самоопределение.
Да, есть и будет всегда тот еще самый общий политический выбор, но он никак этак вовсе не сможет осуществляться массами, поскольку они только лишь ноги, а потому и голове им приказы свои отдавать вовсе-то никак абсолютно нельзя.
Потому как способны они разве что звать либо к совершенно паническому бегству, либо, наоборот, к самому яростному наступлению кому-то прямо на горло, и ничего иного от них ожидать попросту и не приходится.
Все мудрые решения должна была принимать на себя только вот вполне до конца здравомыслящая интеллигенция.
Да еще и предпринимать их - ей следовало совсем вот безо всяческих долгих и бесконечных дискуссий, зато вполне же однозначно со всем тем истово здравым деловым расчетом.
А что, так или иначе, хоть с какого-то бока еще уж касаемо всех тех будто бы святых интересов простого народа, то вот для всякого истинно еще всеобщего его последующего процветания и надо было бы весьма основательно и принципиально осуществить тот самый максимум до чего всецело невероятно насущных и благих мероприятий.
И они никак не могут быть столь уж радостно заключены в алых всполохах победы над всеми теми вечными классовыми врагами.
А если и будет некогда еще явная уж действительно так истинно настоящая польза от всех тех ослепительно ярких и красочных общественных преобразований, то вот брать свой исток нечто подобное может разве что из той немыслимо и впрямь столь насущной области обретения культуры — издревле ведь донельзя забитым и замордованным народонаселением.

А между тем вовсе-то никак не было и речи о приобретении некоей на редкость уж иной жизни после той совершенно этак вовсе безутешно мнимой победы над всем тем старым сытым житьем-бытием.
Раз вот нынче-то люди явно еще так во всем оказались под самой пятой ужасных и новоявленных (пролетарских) кровопийц и тиранов.

170
А между тем, почему это, собственно, вообще произошло как раз уж именно так, а нисколько никак не иначе?
Да только может ведь статься, что той-то самой наиболее главной первопричиной всему тому послужили именно те царившие еще в дореволюционном обществе столь безрассудно и безотрадно воинственные настроения, всецело и впрямь-то затем поспособствовавшие, куда исключительно большей неправедной грамотности граждан обо всех их самых неотъемлемых и будто бы и впрямь незыблемых правах.
Ну а надо было, в самую первую очередь, всегда ведь еще столь уж старательно озаботиться именно тем, дабы действительно всеми силами постепенно просветить всех тех обывателей обо всех их прямых гражданских обязанностях перед обществом, а не перед неким тем донельзя так расплывчато абстрактным человечеством.
Вовсе-то не надо было его от всякого того еще нестерпимого гнета разом так совершенно незамедлительно столь ведь поспешно освобождать!
И умный и образованный человек вполне может все это до самого конца более чем полноценно уж еще осознать.
Да только так и скребущая изнутри дикая жалость ко всему тому еще изначально вовсе ведь нисколько неказисто жалкому и необустроенному во всем его отечестве почти уж неизбежно затем всеми силами, словно глас архангела Гавриила и позовет к одному лишь совершенно бесшабашно и безжалостно всесокрушающему насилию…
А тем это более это случится, если речь пойдет о человеке молодом, горячем и порывистом, жаждущим действий, а не пустых и праздных обезличенных слов.
Да и отсутствие жизненного опыта тоже играет тут совсем этак не последнюю роль.
Вот он пример из дневников известного писателя Михаила Пришвина.
«Есть одно, из-за чего у меня руки отнимаются, когда я хочу вступить в бой с большевиками: если бы мне было теперь 20—25 лет, то я был бы непременно большевиком, и могу с точностью сказать, что не эсеровского, а марксистского толка. Есть прямые доказательства этому: в таком возрасте я был уверен, что вот-вот совершится мировая катастрофа, пролетариат всего мира станет у власти и жить на земле будет всем хорошо. Это чувство конца (эсхатология) в одинаковой степени развито у простого народа и у нашей интеллигенции, и оно именно дает теперь силу большевикам, а не как просто марксистское рассуждение».

И именно это тогдашнее беспечное и всеобщее стремление к свободе, прежде всего, и выражалось в одном том столь безнадежно слепом бессилии перед лицом неистовой смуты, будто бы раз и навсегда действительно призванной переиначить все существующее общественное бытие в некое более-менее светлое житье без всех тех «паразитов богатеев» на рабоче-крестьянской шее.

171
Да вот однако, если бы речь действительно шла разве что о тех, про кого вполне доподлинно известно, что они воруют, причем завсегда так именно из того вовсе никак не абстрактного общего кармана…
И по поводу этаких серых и хитрых личностей и имели бы место все те безумно яростные демонстрации, сопровождающиеся безапелляционными и решительными требованиями незамедлительно уволить, а то и посадить вора и взяточника.
Нет, именно уж тогда местная власть давно бы явно взялась за ум, а то ведь воз и поныне там.

А между тем всем тем купцам и владельцам заводов их бешеные деньги не сами по себе ни с того ни с сего вдруг взяли да прибежали.
И, кстати, надо бы еще и про то столь исключительно уж исчерпывающе прямо и твердо сказать, что вполне ведь естественными врагами рабочих они-то совсем никогда, в сущности, вовсе и не были.
Надо же, где это господа сами себе большие товарищи — загодя столь ликующе радостно отыскали вовсе-то явно совершенно излишнюю во всей природе вещей паразитическую касту, а между тем, и в Германии точно так обнаружили тех за всех разом до конца виноватых в лице представителей одной отдельной подчас столь и невезучей нации.
Интересно только, а где это они опыта могли столько явно ведь действительно еще набраться?

172
А дело, между тем, в принципе плевое, всего-то, что найди себе во всей этой жизни кого-нибудь сразу за всех целиком виноватого, ткни в него пальцем, ну а толпа с ним сама вскоре по-свойски еще разберется.
И уж сея именно ту внутреннюю распрю, бессовестно и безответственно насаждая пропаганду классовой борьбы с привилегированными классами, левые силы и вешали на уши рабочим и крестьянам всю ту гнилую лапшу, что речь, мол, идет о неких потомственных или, что тем более абсурдно, и впрямь-то именно племенных эксплуататорах всего трудового народа.
А ведь можно с практически полной уверенностью утверждать, что в общечеловеческом смысле плохие людские свойства — это куда только чаще негативное влияние всей той отнюдь не безмолвно окружающей человека среды, чем по сути своей эдакая до чего и вправду неизменно дурная наследственность или явно так столь вполне уж естественная преемственность поколений.

173
И, конечно, само присутствие в силе — так сказать, у самого кормила власти — донельзя развращает саму душу буквально всякого человека.
Да и вообще то, само собой разумеется, что уж развращается при этом любая, даже и самая чистая, духовно богатая и совестливая, душа, если уж у кого-либо есть совершенно беспрепятственная возможность топтать и топтать ближнего своего, если никто при этом его не одергивает и никак не останавливает.
Но все-таки никак при этом совсем нельзя уж сказать, что происходит все это именно от одного лишь самого элементарного невежества.
Некоторым людям столь ведь полностью подвластно более чем полноценное осознание всей своей грозной силы, явственно дающей им возможность совершенно так беззастенчиво требовать от всех тех других исключительно немыслимо сладких благ и удобств.
Причем устраиваясь подобным образом, они безжалостно давят всех тех, кто только посмеет нисколько не подвинуться, дабы именно им и предоставить самое вот то еще наиболее так удобное место под солнцем.
Ну а в случае явной неудачи, в тот момент, когда их действия будут признаны, скажем вот уголовным судом самым явным же криминалом, они с дикой яростью более чем охотно переведут стрелки на кого угодно другого с малолетства, взрастившего в них подобный взгляд на вещи.
И Достоевский правильно пишет в «Записках из мертвого дома», что на среду принято спихивать слишком-то невзначай действительно многое, хотя, в принципе, что правда, то правда, человеческие задатки она вполне во многом более чем полновесно действительно определяет.
Причем по отношению к темной еще дореволюционной среде все это как оно и понятно вполне соотносится в той еще разве что лишь самой так особой мере.
И нет никаких в том сомнений, что, уж, будучи пойманными, господа революционеры до чего только заунывно и жалостливо запели бы дивные оды про совсем вот невзначай исключительно неправедным образом взрастившую их среду.

Неужто бы их тогда не пожалели?
Заковали бы сердешных в кандалы, а затем и отправили всех их в бессрочную каторгу.
Причем, то были бы явно не те, кто делали революцию внизу, а как раз те, кто наверху без конца заседали…
У них вся морда в слюнях была, а не в запекшейся чужой крови, но что отчего произошло — лично у автора в том никаких сомнений попросту нет.

174
А между тем, надо было их еще в то, пресловутое «каторжное царское время» куда так почаще под самый корень физически изводить, а то они, ставши затем наиболее люциферовой властью во всей же истории, достойнейших людей безо всякого счета жизни лишили, словно бы они были выбракованными неким доморощенным селекционером домашними животными.
А ведь и Котовского зря не расстреляли…
И как это вообще было можно из среды людей, разве что весьма так демонстративно раскаявшихся в терроре, сотрудников охранного отделения почем ведь зря еще набирать?
Тут уж весьма явственно сказалась природная русская наивность, как и святая вера в сущую искренность полуфальшивых раскаяний.

175
Расписать в самых немыслимо верных словах все свое бескрайне глубокое покаяние — дело вовсе ведь оно нисколько нехитрое…
Вот слова Достоевского из его «Записок из мертвого дома»:
«Пора бы нам перестать апатически жаловаться на среду, что она нас заела. Это, положим, правда, что она многое в нас заедает, да не все же, и часто иной хитрый и понимающий дело плут преловко прикрывает и оправдывает влиянием этой среды не одну свою слабость, а нередко и просто подлость, особенно если умеет красиво говорить или писать».

И вправду уж все это исключительно безупречно и до конца времен вполне справедливо было, собственно, именно так!
Ведь все то, что столь отменно, заправски умеют делать всевозможные вурдалаки и горлопаны, так это сколь до чего наскоро облекать всю свою природную гнусь в очень даже изящную и весьма изощренно плодовитую словесность.

176
Слова любви и дружбы в их устах неизменно оборачиваются змеиным ядом!
Однако это именно те самые представители людей ума, что попросту совсем никак не умеют более чем однозначно довольно правильным образом себя поставить, частенько при этом уж грешат всяческими алогичными эпатажами, всегда между тем имеющими свою внутреннюю строгую логику.
Но это логика, созданная в блужданиях одиночества, она всегда путаная, вялая и бесформенно однобоко донельзя валкая…
Раз уж сформировалась чья-то психика в потемках безмерно отрешенного от всякого внешнего мира сознания, однозначно так никак совсем не обученного ко всякому вполне вот безупречно разумному самовыражению.

И как раз-таки всей той совершенно несуразной злобной жестокости бытия многие честные и «праведные негодяи», безусловно, ведь и обязаны столь мерзкой убогостью всей своей совершенно не развитой во всяком том этическом плане личности!
Вот что пишет об этом Федор Михайлович Достоевский в его «Записках из мертвого дома»:
«В остроге было иногда так, что знаешь человека несколько лет и думаешь про него, что это зверь, а не человек, презираешь его. И вдруг приходит случайно минута, в которую душа его невольным порывом открывается наружу, и вы видите в ней такое богатство, чувство, сердце, такое яркое пониманье и собственного, и чужого страдания, что у вас как бы глаза открываются, и в первую минуту даже не верится тому, что вы сами увидели и услышали. Бывает и обратно: образование уживается иногда с таким варварством, с таким цинизмом, что вам мерзит, и, как бы вы ни были добры или предубеждены, вы не находите в сердце своем ни извинений, ни оправданий».

177
Злому сердцу нужен один лишь удобный для того повод, чтобы то, что в нем еще изначально было заложено, нашло себе хоть какой-нибудь вполне того «достойный» выход.
Ну а изначально доброму человеку нужно было одно лишь просветление посреди всей той извечно же окружающей его суровой мглы.
Однако если ни того, ни другого попросту нет, то тогда подлый бандит так и останется бандитом, хотя может и близко никак так не довелось ему убивать за всю свою отнюдь не легкую жизнь ни женщин, ни детей.
Ну а человек с университетским образованием в течение всего своего бренного существования будет столь прилежно и смиренно лечить людей.
И это несмотря на то, что с куда большим рвением и удовольствием, он бы медленно (без наркоза) резал бы их всех на куски.
Но только это, разумеется, лишь при наличии соответствующего политического режима, который действительно даст ему на это свое крайне дерзкое добро.

178
А между тем хоть сколько-то реальные шансы стать на самом деле иным у хорошего человека, сколь и впрямь-то непременно так донельзя малы, а можно даже сказать, что и вовсе они абсолютно ничтожны.
Раз более чем неизбежно всегдашне он ограничен как своим жизненным опытом, да так и весьма незатейливо суровым, обыденным серым бытом.
И вряд ли что, то и вправду возможно столь уж безрассудно яростно отрицать, да и хоть в чем-либо более чем бессмысленно вообще сомневаться.
Поскольку во всей этой жизни только лишь то до конца исключительно ведь совершенно незыблемо верно, что психика каждого отдельного индивидуума вполне однозначно заполняется именно тем из всей окружающей нас реальности, что, тем или иным образом, вообще так еще попадает в фокус чьего-либо самого же конкретного житейского восприятия.
Верного и неверного во всем этом столь вполне естественном процессе попросту нет, да и быть его, собственно, нисколько совсем и близко не может.

179
А кроме того, последовательно и продумано научить тому, что верно и разумно, — это важнейшая задача родителей и только их, а все остальное — это одни те абсолютно абстрактные знания обо всем том исключительно правильном и верном поведении во всем том так или иначе имеющемся обществе.
И если они и соприкасаются с чьим-либо весьма конкретным, индивидуальным сознанием, то только лишь разве что именно вскользь.
И, конечно, если какой-либо индивидуум безо всякого промедления и вправду захочет действительно так перемениться к чему-либо столь непременно исключительно во всем наилучшему, то ведь тогда он, без тени сомнения, совсем без труда вскоре отыщет кого-либо другого, с кого ему положительно стоило бы брать пример.
Однако не все ли едино…
Раз он, до самой еще той истинно последней крайности, бесконечно ведь всегда ограничен всей же своей жизненной средой, точно так, как и любой зверь неизменно ограничен границами вполне ведь естественного ареала своего обитания.

180
Люди сколь еще дики и злобны, и многие их естественные проявления зачастую зверины, и главное — это так не только у тех, у кого буквально все их изрядно же примитивные повадки более чем ярко и многозначительно выражены, тем самым что ни на есть непригляднейшим образом.
Сделать из них значительно более достойных существ поможет один только тот очень даже пологий подъем всеобщей культуры.
Ну а грубо и агрессивно столь исключительно так методично вмешиваться в сам процесс познания малюткой всего этого мира дело вовсе нисколько совершенно неправое…
Да еще и, главное, делается это подчас именно затем, дабы сознание наивного ребенка беспрестанно заполнялось как раз-таки теми полностью вот отныне совершенно незыблемыми догмами, поскольку это явно вызывает (правда лишь поначалу) один лишь тот еще ярый внутренний протест.

Ну а в дальнейшем все то силой вбитое и навязанное сразу так становится фактически никем далее отныне непоколебимой верой, а потому и фанатизм подобных людей и поражает их доброхотов-родителей всем своим столь до чего невообразимо бессмысленным упорством по достижению очень ведь даже издали заманчивых целей.

181
Точно в той мере это вполне соотносится и к неким до чего только большим общегосударственным масштабам.
Именно такие люди и послужили весьма надежной опорой в период столь ведь донельзя исключительно шаткого становления советского государства в тот самый истинно первый и наиболее шаткий его период.
И может уж еще, что без их самозабвенно пламенных речей того ведь самого навеки так проклятого большевистского режима вовсе и не было бы на всей политической карте всего этого нашего политически лоскутного мира.
Он был розовощеко-красен от одних лишь столь ярых потуг воинственно льстивой и полуискренне лживой саморекламы.
А между тем разве то никак не могло уж еще оказаться хоть сколько-то, значит, вообще так иначе?
Белое движение при несколько других, куда более во всем сопутствующих его бравой удаче тактических обстоятельствах, неминуемо явно бы еще свернуло этому монстру сколь его некогда довольно тонкую змеиную шею.
И это явно бы еще исключительно так непременно бы и произошло, уж несмотря ведь на все склоки и разноголосицу внутри всего тогдашнего российского общества, а также и некоторые наружные сепаратистские поползновения…

182
Догматизм всеобщего добра вполне однозначно при этом следовал разве что лишь одному тому истинно до конца верному для него постулату — будущее за ярким светом, а вовсе не за той всегдашне все и вся удушающей средневековой мглой.
Причем сами себе товарищи ленинские соратники действительно пообещали воспитать детей в рамках несколько иной, нисколько уж никак не той, что прежде — рабской психологии.
И они вполне ведь добросовестно вдалбливали ребятне в мозги аморфное добро и дивный лживый свет их тенеучения.
А между тем всякое истинное добро вовсе ведь никак и близко не заключено в неких более чем незыблемых моральных постулатах, они и так всецело доходят до сознания ребенка, поскольку он во всем явно и бездумно копирует поведение взрослых.

183
Во всей своей столь доходчивой, а не излишне так кем-либо весьма туманно надуманной сути, всем тем нормам общественного поведения столь еще неизбежно полагается быть исключительно ведь устойчивой и по возможности крепкой первоосновой буквально всяческой общечеловеческой морали.
И вовсе-то при этом нисколько не должна была она еще и вправду уж затем оказаться никак ведь и близко совсем не практичной выжимкой, сущим абстрактом, зато в столь блестяще глянцево-красочной оболочке.
А то при некоем многозначительно ином и довольно-то весьма плачевном раскладе и до общемирового апокалипсиса будет со временем у нас возможность до чего так неспешно и беспардонно всем уж разом совершенно ведь невозмутимо столь беспечно дотопать.
Мировоззрение, что сколь беззастенчиво откровенно криво кромсает всю имеющуюся действительность по тем самым наиболее легким ее срезам, дабы уж столь безупречно верно затем еще во всем облегчить человеку весь тот от века его совершенно
нелегкий путь, вполне ведь способно натворить до чего немалых бед всему как он только есть роду людскому.
Да и вообще, дело это весьма и весьма довольно порочное, поскольку явно оно довольно-таки запросто еще приучает к самому циничному восхвалению хорошего и бестолково умственно праздному замалчиванию всего того исключительно же неизменно плохого.

184
Ну а в результате до чего и впрямь вполне осмысленно последовательного навязывания подобного рода несравненно красочных представлений податливому, словно воск, детскому сознанию при всем дальнейшем его столкновении со всеми теми на редкость ужасающими и при этом подчас именно что повседневными «прелестями» житья-бытия в обществе себе подобных…
Нет, именно поэтому подчас и происходит сущее перерождение всего того, что и впрямь-то было некогда зачато высоким пламенем чисто надуманных лучезарно-радостных представлений…
И, ясное дело, что при подобном крайне ведь непростом раскладе вполне достойные люди порою столь еще запросто теряют всяческий разум и самообладание.

Человек, весьма тщательно взращенный именно с этакими абсолютно чистыми (поскольку очень они донельзя абстрактны) нравственными понятиями о вездесущем добре и зле, в определенных ситуациях попросту становится совершенно явно вот вовсе в тупик.
Ну а из-за этого и окажется он, совершенно так попросту никак не способен различить за отдельными деревьями (которые ему легче всего будет попросту разом срубить) целого леса глобальных проблем.

185
Восторженные либералы вообще зачастую выбирают себе наиболее удобную и наилегчайшую, давно ведь заранее для них проторенную дорогу во всей этой нашей общественной жизни.
Ну а эта до чего скользкая от крови тропинка, между прочим, может уж еще явно так оказаться для всего их народа наиболее окольной и трудной.

И не то чтобы в чем-либо подобном хоть что-то и вправду было еще вполне однозначно полностью истинно неверным!
Однако по той до чего прямой и светлой дороге стоит идти лишь тогда, когда впереди зажигается зеленый свет, а не тогда, когда там отчетливо, а не размыто, горит и горит себе красный.

186
Ну а с другой, довольно-то вовсе никак не менее существенной стороны в сущую тьму можно вступать, только-то будучи в единый миг уж при этом готовыми на всех парусах ринуться из нее обратно, да и то — совсем ненадолго в нее уходя.
Ну а наиболее тут истинно главное оно именно в том, что совсем ведь не для того в нее следует углубляться, дабы действительно стать с кем-либо во всем исключительно явно полноценно на равных.
Нет, только лишь разве что, дабы кое-кого и впрямь из нее всеми силами действительно постараться еще извлечь на яркий и ослепительно белый свет.
Ну а тем самым того истинно достойного человека из тенет невежества и тупой серости хоть сколько-то и впрямь еще изловчиться самыми так мыслимыми и немыслимыми усилиями все-таки вызволить.
Но это разве что один лишь тот сам уж по себе человек и сможет еще со временем вынырнуть из всего своего душевного сумрака, но никто и никогда ни в жизнь не сумеет проделать чего-либо подобное хоть как-либо вообще за него.

Однако ведь оставаясь при этом на ярком свету и видя именно в нем всю свою более чем до конца совершенно так естественную обитель, только лишь зло и посеешь, всеми силами пытаясь вырвать у тьмы одного из ее давно более чем исключительно же естественных обитателей.
Этак-то довольно долго можно ходить вдоль железнодорожного полотна, вовсе-то и близко его никак при этом, не примечая, и во весь голос звать да звать человека через него попросту же перешагнуть, сделав всего только несколько шагов вперед, дабы насладиться великим счастьем существования на этой от века еще грешной земле.

187
А между тем это практически всегда под собою подразумевает весьма значительное утяжеление судьбы для всех тех, кто выбрался из сущего бездорожья, и, как автор о том уже указал, пред ним железнодорожное полотно, по которому курсируют «быстрые поезда» жестокосердного социального зла.

Непривычные к добру и свету люди совершенно отягощены дичайшим злом, которое, однако, является одним лишь явным балластом их души, а не столь и впрямь до чего только естественным ее продолжением.

188
И они, кстати, ни в чем никак не хуже тех, пожалуй, что чересчур возвышенно «чистых» людей!
И главное — все уж в их жизни могло быть, несомненно, иначе.
Поскольку вполне ведь хватило бы и того, чтобы нисколько не ходили те люди по мощенной за долгие века до них мостовой, и тогда одному только Богу известно, какие бы это еще именно черти внутри их сознания столь непременно бы тогда завелись от тяжкой же жизни в кромешной и зловещей полутьме.
Еще изначально живя без света и тепла нисколько ведь не сродниться, со всем тем довольно-то невзрачным из всего того столь повседневного, до чего этак всеобъемлюще при этом довлеющего на душу человека и близко ведь оно не столь уж действительно просто!
Зато явно так еще начав всю свою жизнь в настоящем тепле и уюте при всех тех довольно-таки изначальных нехороших задатках, сущую тьму и мерзость не столь и просто будет затем суметь хоть сколько-то еще исхитриться где-либо вообще, затем отыскать.
НАДО БЫ ПРЯМО СКАЗАТЬ, ЧТО ДАЛЕКО НЕ ВСЯКОМУ ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОКАЖЕТСЯ ПО ПЛЕЧУ!
Но что правда, то правда: просвещенное общество само себя явно считает неким истинным образцом безмерного совершенства, буквально-то превыше всяких похвал!
И в этом ничего существенного никак так нисколько вовсе и не меняется, хотя вот сегодня прошлые устойчивые рамки значительно расширены и размыты, и это вполне стоило бы еще принимать в самое пристальное внимание.

189
И между прочим, надо бы и то столь непременно еще разом заметить, что уж смотря сверху вниз на других людей, не получивших никакого должного образования и воспитания, чьи-то родители приучают и все последующие поколения к точно тем весьма ведь основательным и крайне так исключительно последовательным кастовым различиям.
А те, в свою очередь, разве что лишь условно делят граждан одного и того большого мегаполиса на какие-либо именно что с виду полностью разнородные, да и столь явно разительно промеж собою вовсе ведь и не схожие умственные категории.
А между тем все те исключительно уж довольно различные социальные слои всего того безмерно разноликого общества, в принципе, ведь состоят в своем абсолютном большинстве из практически одних и тех же самых людей.
И зачастую все дело в одном лишь относительно разном культурном развитии, привитом или не привитом еще с раннего детства воспитании или полного так вообще отсутствия такового.
Конечно, в совсем другом смысле следует рассматривать верхушку айсберга интеллигентного общества профессоров и академиков — этих людей заменить, кем попало из средней серой массы, вовсе-то нисколько никак бы не получилось.
Но и в народе точно такие же люди где-то живут простой и неприметной жизнью, и их интеллектуальный потенциал может еще запросто остаться полностью так нисколько вовсе и нереализованным.
А в особенности, потому что до этого совсем ведь никому попросту так нет никакого дела.
И ведь надо бы столь еще старательно подтягивать людей из народа к образованию, а не бросать в него темные массы взгляды молнии, яростно призывая его прекратить все уж вековое свое гробовое молчание.

190
Хотя, ясное дело, что вовсе не только из-за той излишне «кровохаркающее» думы думающей дореволюционной российской интеллигенции и возникло затем то самое государство, что всегдашне затем ставило во главу угла один лишь свой пучеглазый и буквально вездесущий террор…
Но может при этом никак и не будет ничего, собственно, лучшего, нежели чем все этак разом полностью списать именно на одного того до чего и впрямь донельзя коварного человека?..

И все же товарищ Сталин возобладал попросту невероятной ранее властью над всеми своими подданными, никак этак и не снившейся ранее каким-либо ужасным тиранам прошлых веков, причем совсем не только из-за цепкой своей хватки, подлого интриганства и звериной чутья.
Да и не было тут все дело в одной лишь той несусветно ярой пронырливости всей той повседневно ему лижущей пятки низкопоклонной клики…
Нет уж, куда вот поболее все это явно основывалось именно на том самом более чем необъятном духовном богатстве тех людей, что были буквально во всем до конца оторваны от всякой своей вполне ведь естественной и родной почвы… а столь давно радостно живущих в некоем светлом, да только донельзя абстрактном грядущем.
Кое-кто попросту создал для самого себя маленький островок безоблачно светлого будущего, и в нем и вправду обитать очень удобно и светло, а вокруг хоть трава не расти.

191
А между тем весьма существенный рост людской духовности должен был еще оказаться, вполне уж полноценно связан именно что со всеми нациями и общественными формациями всего человечества, как единого целого.
Поскольку буквально любой отрыв сколь неизменно чреват не только вздернутым к верху носом всякого того, кто чисто во внешнем плане явно продвинулся куда-либо слишком вот еще далеко беспредельно вперед.
Нет уж, в точности так это еще действительно окажется связано, в том числе и со всеми другими проявлениями барского благодушия, лицемерия, а также еще и явного отсутствия всяческого желания видеть в массах какие-либо отдельные лица.
Все это вместе разве что лишь довольно-таки усугубляет и без того далекие от совершенства, сколь ведь в среднем никак и не лучшие человеческие качества всех тех так называемых «сливок общества».

192
И все дело тут явно совсем уж не только в том, что фактически из ничего возникла некая новая аристократия.
Нет, надо бы тут еще и учесть, собственно, то, что у той ведь прежней было более чем прочное родовое обоснование для всей ее голубой крови.
Ну, а у новой интеллектуальной элиты и близко ничего подобного попросту вовсе так никак не оказалось.
Однако все те новоявленные аристократы на нее вполне всерьез более чем и впрямь-то столь ответственно претендуют, как и хотят сохранить за собой все те же старинные права…

Буквально все те новые лица в их среде должны были первым делом освоить весь их внешний этический кодекс, как и сами принципы общественного поведения, и только тогда они уж непременно как-нибудь смогут еще оказаться полностью приняты почти что, значится, именно что за своих.

193
Подобного вида надменная и зазаборная замкнутость приводит к одной лишь вящей разобщенности в обществе, создавая диаметрально различные типы вполне вроде бы одинаковых людей…
И именно благодаря этой уродливо разноликой общественной структуре государство и начинают раздирать самые непримиримые внутренние конфликты.
А потому тем паче в нем вскоре затем и возникнет лишь исключительно так явная большая нужда в сильной руке, что до чего непримиримо всевластно прижмет всех и вся к своему лакированному ногтю.

А все это еще изначально начинается разве что с того самого самовозвышения над серыми обывателями, на чем бы оно, собственно, не было основано — на националистических ли мотивах или классовых: это совершенно уж далее вовсе никак нисколько неважно.

194
И на самом-то деле весьма ведь существенным тут остается разве что то, что сколь всегдашне присуще практически всякой столь подчас перенасыщенной всеблагими идеями суровой действительности…
И все ее корни дают примерно одинаковые всходы, а потому все тоталитарные режимы довольно, по сути, похожи, и разве что обертка внешней идеологии у них всегда исключительно разная.
И если, к примеру, в России интернационал-большевизм народу во всем ведь давно столь радикально приелся…
Да только тот еще национал-большевизм, может и впрямь ведь придется ей, не дай только Бог, явно еще же действительно по вкусу.
Причем любая форма разве, что истинно пока еще только назревающей современной тирании — это вполне ведь однозначное производное чванливого презрения к низшим сословиям со стороны… всем же прахом своих иллюзий, витающей в облаках неземного бытия… так и беспрестанно странствующей промеж возвышенных идей праздно и прекраснодушно мыслящей интеллигенции!

195
В России вообще народ чрезвычайно одинок, и не только потому, что всякий тот имеющий хоть какой-то диплом о высшем образовании с ним якшаться едва ли что желает, но и потому что всякое с ним общение происходит с одной лишь той чрезвычайно высокомерной позиции крайне близорукого всезнания…
Вариант существенно иного к нему отношения вовсе не подразумевает под собою то, что инженер на заводе именно так попросту должен со всеми рабочими и разнорабочими в начале рабочего дня буквально за руку каждый день поздороваться.
Совершенно же нет!
Однако столь и впрямь исключительно стоило бы ему их еще, в принципе, хоть сколько-то вдумчиво примечать в виде самых так отдельных личностей, а не в качестве всецело безликого коллектива.

196
Правда, люди к подобному к себе отношению еще испокон века были приучены, а потому чего-либо иное они воспримут с великим трудом, разве что как чье-либо весьма конкретное чудачество.
Однако большинство российских интеллигентов абсолютно в том убеждены, что как раз этак, мол, ему и положено быть по всей более чем вполне естественной природе вещей.
Вот он тот сколь изумительно яркий пример их полосато-построчного мышления.
Все простые люди — они никак не более, нежели чем грубая, рабочая сила, повседневно приводящая в действие всю простейшую жизнедеятельность нашей цивилизации.
Настоящей души у них нет, они почти что как муравьи на тропинке, по которой идем мы, люди умственного труда.

Они, мол, образец грубого невежества и животных инстинктов, а мы, безусловно, во всем одухотворены великим духом большой литературы, и именно поэтому на нас и нисходит божественная благодать.
Ну а все то простое население на всем этом белом свете живет только лишь для удовлетворения всех своих наиболее низменных и грубых инстинктов.

197
А между тем никак ведь совсем нельзя забывать и про то, что между массами простого народа и интеллигенцией всегда существует вольное — или даже невольное — совершенно так полностью неизбежное соприкосновение…
А потому и все те истинно холопские черты неминуемо перекочевывают из деревенских изб в городские квартиры сытой и вовсе так во всем немерено самодовольной новой знати…
И даже если она подчас столь глубокомысленно живет под некими иными небесами, чем весь остальной народ, — это тоже для нее ничего существенного совсем уж и близко так ничего не переменит.
Поскольку искусственно созданные начисто оторванные от всеобщего потока сознания общественные образования в самой доподлинной точности так и несут в себе все те же, до чего во многом полностью идентичные черты добра и зла, что и, попросту говоря, все остальное, не затронутое высокими помыслами и думами, безмерно простоватое человечество.

198
И уж тем паче любой народ — это в самом прямом смысле кривое зеркало интеллигенции буквально-то во всем, что хоть как-либо еще вообще касаемо крайне так до чего весьма и весьма относительно неспешного духовного развития.
Все, что в ней, так или иначе, шевелится, рано или поздно становится вполне существенной частью всего общенародного сознания.

Автор под этим подразумевает никак не форму и характер чьего-либо исключительно внешнего поведения, хотя и на них непременно накладывается весьма этак до чего еще существенный отпечаток, а прежде всего весь как он только есть сам образ мыслей и чувств.
Он хотя и вечен в своем вполне обыденном направлении, а все же само по себе восприятие течения жизни у всего народа зачастую зависит исключительно от того, а как это именно его и впрямь столь еще повседневно воспитывает тот самый всегдашне думы думающий мозг нации.

199
Массы серых обывателей с ними подчас соприкасаются, как в школе, да так и в армии, а также еще зачастую, тем или иным образом, это порою происходит и по работе…
…а потому и всех тех встреч столь непритязательно более чем истинно же хватает!
Однако если люди интеллигентные главный свой упор делают именно на книги, причем не только в профессиональном, но и в доподлинно всецело всеобъемлющем смысле, то эта их исключительно грубая ошибка еще столь непременно сказывается и на всех их вольных или невольных подопечных.
Поскольку те всему учатся именно у тех, кто их учит, лечит, а иногда и мозги им калечит довольно-то смрадного вида абстрактной социальной философией.

200
А между тем истинная грамотность в понимании морали — это ведь свойство именно живых людей.
Любые идеалистические принципы — это всего-то сгусток в муках и корчах интеллектуальных усилий рожденных умозрительно и отвлеченно от всякой действительности верно и прямолинейно выверенных суровых абстракций.
И как только они всевластно начинают повелевать всею жизнью, как та при этом совершенно ведь бессильно и безвольно замирает, ну а потом уж начинает течь нехотя и исключительно в развалку.
И все в ней доселе живое при этом становится каким-то аморфным, строго и отчаянно бездушно твердокаменно казенным.
Причем все это явно возникло совсем не само по себе, а именно как явная антитеза праздным мечтаниям восторженных идеалистов.
Ведь есть же на свете такие люди, что довольно ведь справно живут одними теми исключительно так аляповато-изощренными думами о наиболее главных человеческих добродетелях.
Правда, их лучезарным мыслям при этом не то чтобы и впрямь уж действительно свойственно всячески отрицать самые обыденные житейские факты.
Нет, дело тут вовсе не в этом, а именно в том, что они попросту вовсе так никак не умеют более чем отчетливо совмещать беспредметные постулаты небесно чистых абстрактных понятий и те суровые требования, которые всегдашне бескомпромиссно выдвигает вся та буднично и серо окружающая нас реальная жизнь.
Ну а от всякого уж совершенно так невольного столкновения с ней мир их души сам собою переполняется новоявленным и лютым более чем столь недвусмысленным недобром.
И ведь явно столь искрометно и воинственно весьма наихудшим, нежели чем то вообще, может еще быть, у людей нисколько неграмотных, а потому и не знакомых со всеми сверкающе броскими, как и всякая мишура, теориями о самом незамедлительном переустройстве всего этого довольно-то на наш сегодняшний день исключительно неброско имеющегося мироздания.

201
Можно уж, в том числе и такое сказать, что все эти сотворители светлого грядущего самым так решительным образом более чем полноправно вознамерились повторить опыт Бога и скорехонько во всем перекроить весь окружающий их мир, дабы на обломках всего былого житья нечто вовсе совершенно новое себе сколь еще поспешно смело отгрохать.
Да и совсем оно никак не иначе, а в точности за те же самые всего-то лишь навсего шесть дней и ночей.

И сколь безбожно при этом они понадеялись разом так воплотить во всю эту седовласую донельзя прозаичную жизнь весь тот до чего бесновато красочный набор весьма так добротно схоластически скроенных беспечно блаженных истин…
И уж нечто подобное было ими столь запросто соткано именно из одних разве что розовых снов наяву обо всем том, куда значительно более светлом бытии, нежели чем были те донельзя обыденные реалии всей той их столь этак до чего неприметно окружающей, простой и крайне промозгло серой жизни.

202
Для людей действительно верующих автор хотел бы заметить, что он тут выражается исключительно фигурально, а не привольно и весьма произвольно идентифицирует работу недалеких и недальновидных людей со всем тем как оно вообще уж только есть творением Божьим.
Но то, что непременно хотелось бы сколь многозначительно еще и еще в который раз снова повторить: простой народ, он столь явно во всем при этом соседствовал с необычайно возвышенными во всех их распрекрасных чувствах интеллектуалами, а потому и питался мелкими огрызками возвышенных иллюзий с их-то широко раздвижного барского стола.

А между тем святители высших истин все как над подбор обладали крайне однобоким житейским умом, ну а тот, будучи таковым, до истинного добра никого и никак нисколько не доведет.
Потому как доподлинно служить чему-либо лучшему и высшему можно, разве что только смотря совершенно вот открытыми глазами на средства, а не завороженными и прикрытыми на некие те абстрактно благие цели, явно так поставленные наспех и передком в виде исключительно искрометных лозунгов…
Поскольку на все те непомерно огромные общемировые задачи простому народу пока еще уж всегда было, да и далее точно также ведь будет попросту именно что совсем наплевать.
Он неизменно живет сугубо своими личными интересами, а общественная благодать его может разве что поманить тем самым никак и не осуществимым на всякой же житейской практике миражом…
Причем это как раз-таки те самые «слепни идеологии революционно бравых словесных баталий» постепенно и превратили мелкую рябь всего того относительно умеренного общественного недовольства в трехмерную быль отныне никак явно «неевклидовой» социальной геометрии.
Бред всесильно полнокровного социального переустройства тогда настолько заменил стены, полы и потолки, что понять, где низ, а где вверх, подчас было отныне вовсе-то никак совсем же невозможно.
Причем социальная демагогия есть сам костяк становления власти тех, кто будут отчаянно слепо обещать всеобщее счастье только лишь некой массе полностью абстрактных пролетариев.
Ну а людям, существующим в настоящей и подлинной проекции всего того и близко никак не абстрактно, а резво и прямо-таки стремглав исключительно ведь беспощадно анатомически препарированного общественного бытия, будут разом затем еще даны условия значительно худшие, чем те некогда бывшие прежде, дореволюционные.
Причем это, пожалуй, именно все то патриотически пафосное воспитание в духе интернационализма и привело к тому, что столько уж тех исконно русских людей и стали затем явными пособниками коричневой нацистской нечисти.
Да и вообще весь народ надо бы весьма этак старательно воспитывать разве что лишь в его малолетстве, ну а во взрослом возрасте он неизменно более чем давно совершенно затвердевшая масса, которую вовсе так никто и никуда со своего места нисколько не сдвинет.
Да и, кстати, той еще суровой силой его можно было разве что назад поворотить, а никак не вперед силой сопроводить.

203
Ну а тот злосчастный обыватель, что явно еще будет сколь ведь безвестно жить в условиях извечно во всем-то ему отныне полностью же
безрадостно и горестно весьма этак привычной диктатуры…
Разве вовсе не настолько он на деле затем еще окажется столь беззаветно прост и легковерен, что буквально ведь любые обещания и требования для него до чего незамедлительно разом еще станут сущим откровением с небес.
Уж коль скоро были они весьма ответственно высказаны в виде проповеди личностью, которую так и не нашлось кому вовремя приструнить и все его доводы строго логическим путем разом-то всею силой убеждения опровергнуть.
Тот, кто барин, тот и прав — это и есть та истина, которую на Руси вдалбливали еще испокон веку.

Большевики всласть использовали беспечность и доверчивость русского народа для объявления войны буквально всякому уж здравому смыслу, а также и свободе мыслить, как только кому это в голову вообще ведь еще взбредет.
Ну а наиболее прямым следствием закабаления человека убеждениями о прекрасном и несбыточном завтрашнем дне непременно так разом становится превращение в ад всего его нынешнего столь безмерно унылого существования.

204
Разумеется, что злыдни-черти — ратники великой социальной справедливости — еще обязательно отыщут всему этому самое так должное и более чем праведное объяснение.
Раз уж надо бы всем нам, в первую очередь, исключительно вот еще обстоятельно озаботиться именно теми наиболее главными мыслями о том столь истинно и впрямь всеобъемлющем и всеобщем государственном благе.
Ну а потом когда-нибудь, и придет уж время заняться решением всех тех безнадежно мелких меркантильных вопросов, как, скажем, некие элементарные бытовые удобства всего того (для всякого холуйски праздного думами представителя власти) весьма и весьма до чего только мелкотравчатого народонаселения.

А между тем это именно с посильным закабалением дум интеллигенции всеми теми никак нисколько не досуже тривиальными вопросами благосостояния и нравственного воспитания всего того мелкого и серого люда и начинается тот до чего насущный и существенный разворот государства передом прямиком к человеку и ко всем его наиболее важным житейским потребностям.
В то самое время как война, объявленная любой серьезной общественной группе или классу внутри какого-либо одного сообщества, обязательно же свидетельствует как раз-таки совсем об обратных, зато до чего и впрямь довольно серьезных и неизменно «благостных» намерениях.

205
Всецело опробованный на практике тот еще исключительно старый принцип «разделяй и властвуй» сработал в России ничуть не хуже, чем, то когда-либо было во времена седой старины.
Да, это уж именно большевики фактически и повернули оглобли всего существования огромной державы ко временам всем ведь нисколько небезызвестной Золотой Орды.

А это и есть именно то, что явно проглядели люди, всецело подвластные всем своим сердцем и умом тому самому призрачно светлому сколь уж равнодушно благодушному мироощущению.
И это именно подобного рода недалекие, одним лишь тем еще абстрактным благом безмерно насыщенные мыслители попросту нисколько вовсе и не осознают всю неуемную шершавость жизни, а оная, между прочим, всегдашне потребует постоянных уточнений, причем даже и тогда, когда речь пойдет о самом же простейшем житейском опыте.

206
Именно всеобилие (в свое время) тех еще столь различных, зачастую явно противостоящих друг другу мировоззрений, а также еще всегдашнее и вездесущее присутствие остроглазо орлиных взглядов на более чем наилучшее обустройство всей российской государственности и является тем, что вконец разнесло прямо в щепы все то доброе и старое бесхитростное самодержавие.
Однако та крайне уж откровенно неуемная думская говорильня разве что лишь со всей той великой скорбью весьма вот фальшиво и посредственно сыграла похоронный марш по всей той никогда, затем и по сей день нисколько и близко так не возникшей доподлинно русской демократии.

Все остальные события политической жизни России вовсе-то никак не смогли бы, хоть сколько-то еще поспособствовать возникновению государства, столь обильно окропленного кровью вполне ведь злонамеренно и бессчетно загубленных человеческих жизней.

207
В сталинских лагерях люди мучились целыми десятилетиями, а во всех тех нацистских душегубках самое большее — 20 минут, и, несмотря на то, что мучения абсолютного большинства тянулись явно подольше, однако никак нельзя их хоть в чем-либо сравнивать с тем геноцидом, который большевики устроили своему же собственному народу…
И, кстати, в смысле номинального количества общечеловеческих жертв он был куда шире и сколь во всем непомерно разностороннее.

Нацистский режим столько лет и не пробыл у самого горнила власти, чтобы действительно так иметь столь вот и впрямь существенную возможность продлить адские мучения всех своих безвинных жертв в течение не менее четверти века.
Ну а кое-кого и всю ту оставшуюся ему жизнь в связи с приобретением в сущих потемках несуществования того-то самого всепоглощающего и безнадежно сковывающего и леденящего душу страха.
И сколь много было приобретено в той самой социалистической и самой так дьявольски наихудшей за всю историю человечества рабской неволе всевозможных физических и душевных болячек?
И кто-то явно ведь себе вообразил, что, мол, со смертью вождя все неимоверные страдания народа тут же пришли к своему более чем бесподобно явному логическому концу.
А между тем безвинно осужденных людей по домам отпустили разве что лишь через необычайно еще долгие и тяжкие три года — это бандитов амнистировали сразу вослед за безвременной кончиной великого отца и мучителя всех народов.

208
А уж последствия правления этого ВЫРОДКА РОДА ЛЮДСКОГО будут еще ощущаться в России как минимум в течение бесконечно долгих 200 лет.
Да, кстати, полностью таких же, как он, жизнелюбивых властолюбцев по российским тюрьмам и сегодня человек не менее 500, и никак ведь того нисколько не меньше.

И разве все дело было в одном том хитроумном интригане, урке усатом?
Нет, главная беда России заключалась именно в том, что кому-то в его сладких полудремах попросту, словно наяву пригрезилась возможность, бессменно стоя на страже больших общественных интересов, наставлять людей на путь истинный вовсе так не при помощи ласковых увещеваний, а последовательно же вооружившись до зубов слепой верой в светлое будущее.
Вот они и упились кровью мнимых угнетателей трудового народа, сопровождая лозунгами «долой!», бесчисленные убийства всех ведь, значится, тех, кто сходу так прямо тут же не согласился вышагивать к нему на одних лишь тех еще смиренно полусогнутых…

209
А между тем надо было кое-кому столь ведь искренне искоренять все те благодушные старорежимные понятия, неизменно основанные на самом так житейском здравом рассудке.
Причем разве что лишь из-за того, что были они начисто лишены всех тех бесконечно и верно догматически выверенных элементов всего того в единый миг более чем неблагополучно просветлевшего классового сознания…
Причем именно насаждение нового «классового» образа мысли, собственно, и оказалось делом чести для всех тех, кто, отменив веру в Бога, более чем незаконно занял именно так его
место на самой вершине Олимпа всего политического бытия.
Поскольку все те молитвы и хвалы теперь нынче-то воздавали одной лишь коммунистической партии, что буквально воцарилась над умами, как некая непорочная и незыблемая каста древних жрецов, бескрайне переполненных всеобъемлющей мудростью и знанием, явно уж черпаемых ими из столь безнадежно бездонного колодца единственно верной идеи…

210
Однако вот идти к тому до чего ярко ею наобещанному светлому будущему более чем безотлагательно полагалось разве что лишь под конвоем и без единого вздоха обо всех тех раз и навсегда канувших в прошлое вольностях и каких-либо громких стенаний обо всех тех нескончаемых трудностях крайне же бесславного нынешнего настоящего.
А между тем подобная борьба со злом его лишь разве что только безмерно усиливает и донельзя усугубляет.
Поскольку борьба за общественное счастье с широким общественным принуждением дружит ровно уж настолько, сколько и цепь с будкой дружат со всяким тем сколь небезызвестным представителем семейства четвероногих.
Человек, насильно за поводок, ведомый к великому счастью, ничем от цепного пса нисколько уж отличаться и близко вот вовсе не будет.
А может, все-таки надо бы его разве что лишь понемногу и исключительно постепенно развивать, действуя разумно — лаской, да и материальным поощрением?
И именно в чем-либо подобном и может ведь, собственно, заключаться то самое довольно-таки положительное изменение всего этого мира к чему-либо, безусловно, еще действительно относительно лучшему…

211
При этом вовсе-то нельзя сказать, что борьба со злом действительно должна быть всецело слабохарактерной и мягкотелой, а потому и требование железной дисциплины, а включая, в том числе и возможность самой незамедлительной расправы, то есть убийства, к самому великому несчастью подчас уж, несомненно, имеет свое вполне так законное место и время.
И никому от чего-либо подобного и близко не бывает ровным счетом вовсе-то никакого удовольствия или же радости, за исключением разве что каких-нибудь отъявленных негодяев или патологических садистов.

Остановить беснующихся от страха людей, пока они явно не сделали только лишь еще хуже, причем как самим-то себе да так и другим, может еще оказаться более чем необходимым делом, когда, к наилучшему примеру, корабль идет ко дну, а пассажиры в панике начинают делать всякие безумства во имя одного только своего единоличного спасения.

212
Большевики бестрепетно выжидали именно того наиболее благостного для них момента, когда при всей той создавшейся панике, собственно, и возникнет именно та исключительно благоприятная для них обстановка, что попросту враз даст им возможность совершенно беспрепятственно установить на Руси именно подобного рода идеологически воинственный строй.
То есть отныне они более чем безупречно единственные и впрямь-таки до чего уж незыблемо знают, то еще самое исключительно надежное средство спасения из гиблой общественной трясины и при этом столь ведь ответственно и сурово они явно готовы стать проводником буквально для всех народов Земли.
Ну а всякий тот, кому даже и ненароком вздумается всему этому помешать, вскоре ведь явно окажется, полностью уж именно что всецело так напрочь лишен той еще до чего только беспутной и непутевой своей головы.
То есть возникло тогда именно такового рода совершенно убогое варварство, при котором люди отныне до чего и впрямь беспрестанно находились в обескровлевающе стрессовом состоянии.

Первоначально для этого с лихвой уж явно хватало всех тех довольно-таки красноречиво житейски существующих реалий.
Ну а затем до чего вот еще назрела более чем существенная необходимость всецело создавать их искусственно, можно даже сказать совершенно безжалостно и собственноручно.
Поскольку для того, чтобы почувствовать себя хозяином этакой власти, всенепременно нужно было явно уж заставить народ льнуть к себе буквально за каждой корочкой хлеба.

213
И Сталину при этом вовсе не было надобности заново приучать жителей всей той Российской империи именно так к тому еще от века непреложному факту их до чего весьма так исконно обыденного существования, что абсолютно все в этой жизни к людям приходит откуда-то вовсе совершенно извне.
Новоявленному тирану только и надо было подмять под себя религию, заменив своим достопочтимым (рябым) ликом все ведь ее великое почетное место.

Стать апологетом мессианской идеи, да и просто же светочем во тьме египетской, политически верно подкованному уголовнику Джугашвили вполне так однозначно еще подсобила именно та сколь хорошо им отточенная воровская сноровка, а также — пусть и весьма ведь непродолжительная — его учеба в грузинской духовной семинарии.
А он-то и был этаким уголовным политизированным элементом, волею судеб и смертей в дальнейшем бестрепетно перевоплотившегося в тюремщика для всей своей совершенно необъятной державы, что, собственно, и не думала менять все те еще древнейшие принципы всего своего всегдашнего существования.

214
При этом верный последователь Маркса и Ленина Иосиф Джугашвили фактически с нового листа создал культ во всем уж подобный культу божественного проведения.
И это именно ему не дай Бог, еще явно так предстояло повести народы всей Земли к их всенепременному грядущему безмерному счастью.
Ну а счастье это было, хотя и медовым по устам, но при этом исключительно так беззастенчиво и бесстыдно липовым.
И миллиардам узников его во всем их несветлом грядущем явно еще предстояло долгими тысячелетиями греметь цепями буквально ведь вездесуще царствующей над всем и вся сатанинской идеологии.

И речь тут сколь, несомненно, шла именно о том самом и впрямь же бесстыже восторженном самом так целенаправленно циничном использовании чьих-либо навеянных одними прекрасными образами большой литературы, бескрайне вот немыслимо благостных ожиданий.

215
Причем надо бы сразу заметить, что все те общественные гильдии, никак не отмершие, и по сей день, вполне отчетливо сохраняют в российском обществе более чем доподлинную атмосферу столь уж и позднего средневековья.
И самой явной тому первоосновой является именно то, что у одних в руках книга, а у других початая бутылка с паленой водкой.

Ну а во имя того, дабы кому-либо вполне удалось переменить всю ту и поныне в том же виде существующую общественную жизнь, нужно было привить народу любовь к своему духовному обогащению, что явно изымет из его головы столь вездесуще присущую ему необходимость в мертвенном забытьи в до краев наполненном им стакане…

216
Ну а чтобы и впрямь ко всему тому изумительно наилучшему постепенно вот медленно но верно переменить все те исторически довольно давно столь неблагополучно сложившиеся бедственные социальные реалии всей российской жизни, еще бы непременно следовало всеми силами приблизить литературу к потоку простой и крайне-то подчас исключительно малоприметной общественной жизни.
Однако добиться всего этого можно было разве что лишь сколь явно так совсем ненавязчиво, привив простым людям любовь к книге, как вполне однозначно более чем во всем возвышающему душу источнику духовного обогащения.
Да только как это вообще еще будет возможно осуществить, раз российской интеллигенции всегда было свойственно всячески отгораживаться от всего этого народа вековечной каменной стеной буквально полнейшего к нему — довольно ласкового, но более чем безыскусного — пренебрежения.
Причем довольно-то немало доводилось места в мыслях всех тех достопочтенных представителей российской учености еще и явной апатии к любой же защите действительно кровных, а никак не чьих-либо воинственно шкурных народных интересов.

217
И надо б заметить, что то, что столь талантливо сумел отобразить Леонид Марков в двух столь различных фильмах, фактически запросто могло иметь место и во всей этой нашей доподлинно повседневной действительности, а вовсе не только в одном лишь кино.
А посему большой и маститый ученый в случае нужды запросто может стать пиратом Билли Бонсом.
И произойдет это как раз-таки в том самом пиковом случае, когда ему и вправду окажется нужным отстаивать вполне ведь однозначно именно те еще свои сугубо собственнические интересы.
Ну а точно такие, да только интересы общественные, он более чем естественно, что отстаивать и близко уж нисколько, ясное дело, совершенно не станет.
И все это именно потому, что для этого ему явно никак еще не хватает того самого более чем стоящего и соответствующего духу нового времени воспитания, которое, кстати, явно же следовало бы прививать с самого так еще раннего детства.
И ведь главное по верхам только глядя, никогда и ни во что низменное нос свой никак не суя, вполне еще возможно будет до чего вот спокойно и размеренно прожить всю свою сознательную жизнь в той самой стране, где извечно теперь пребудет во всем своем безупречно единственно верном хамском праве то самое несусветно осатанелое большевистское зло…
И при этом, истинно искренне веря во все те сказки, которые оно само про себя столь удивительно сладко и усердно рассказывало по тому ящику, по которому строго и бодро держащееся головы с утра и до ночи несли, да и сейчас точно также несут всяческий отъявленный бред и сущую околесицу.

218
Да только почему бы это кое-кому столь ведь самозабвенно не верить своему горячо любимому и раз и навсегда до чего ненаглядно родному правительству?
К тому же еще то будет столь возмутительно и безрассудно — хоть сколько-то вообще поскупиться на самые безудержные восхваления в отношении людей, проявляющих этакую явную всеблагую заботу и сразу обо всем том честном народе…
Да и те люди, что вознесли сами себя на самые седьмые небеса уж для того до самых зубов вооружившись всем тем тщеславным духом славословия, отчаянно же яростного прославления всего того художественного вымысла, во всех обыденных своих мирских делах нисколько не поскупятся на всякие мелочные и алчущие славы и денег интриги…

А уж каким-либо иным образом разве ведь станут они хоть когда-либо действовать в тех-то самых дебрях исключительно так эгоистических интересов, где они явно могут добиться всего того до чего только отрадно ими повседневно желаемого.

Может, конечно, на это кто-нибудь вполне веско же возразит:
«Да нет — это один лишь разве что мелкий народец только лишь о своей личной надобности и печется, поскольку у него нет как нет тех наивысших сфер научных интересов, что основаны на деятельности, попросту и вправду призванной нести, словно флаг, сущее благо всего существующего общества»!

219
Может, оно и действительно так, да только какого-либо существенного повода для столь явного пренебрежения, каковое более чем беспричинно существует в России, ни у кого нет, а если о том призадуматься, то ведь никогда его совершенно и не было.

Человек — это всегда звучит гордо, и вовсе то и близко неважно, какой же именно повседневной работой он сколь весьма обыденно неотлучно занят.
Причем это именно в России, пусть и не первыми, но вполне уж всерьез и вправду додумались все ведь то исключительно неразумное стадо серой толпы на скорую руку враз обратить в гордую стаю витязей, организованно шагающих к тому неизменно остающемуся где-то лишь вдалеке, баснословно мифическому коммунизму.
И ведь всякий смеющий хоть сколько-то роптать на новую судьбу страны буквально сразу кое-кем записывался в лютые враги всего того светлого, что, разумеется, же волей-неволей принесла с собою беспросветно же воинственно серая новая жизнь.

220
А между тем французская революция никогда не ставила перед собой данной «великой цели» — задавить, значится, в самом еще зародыше всякий дух оппозиции всем своим великим революционным идеям.
Тех ведь, кто лишь про себя чего-то свистящим полушепотом бубнили, не так уж и охотно она гильотинировала, своей головы за одни лишь те еще злобные шепотки начисто разом сходу лишая.
Ее первоначальным намерением было одно то безудержное устремление к уничтожению королевской власти, а также и ее истинно ничтожной прислужницы аристократии.

Можно подумать, что, наскоро срезав верхушку дерева, и можно уж будет хоть чем-либо при этом еще действительно помочь его донельзя униженным всем своим плебейским существованием, безвременно «живущим в скорби» корням.
И можно ли вообще вообразить, будто бы более прогрессивный подход ко всей этой жизни реально так ныне существует в этом более чем, безусловно, снизу-доверху переполненном сущей дикостью и скверной мире.
Да еще и как то само собой более чем безупречно оказывается всякое его грядущее приближение ко всем реалиям той совершенно безвременно одинаково существующей действительности, могло быть, осуществимо разве что путем довольно тщательного промывания донельзя и без того разгоряченных идеологией людских мозгов.
Причем, ясное дело, именно тому самому горяченному бреду идеологии и должно будет еще некогда стать наипростейшим элементом самого так назрело обыденного житейского бытия.

221
А между тем это одна житейская мораль и впрямь-то окажется, на деле способна исключительно полноценно видоизменить все устои общества, и как раз эдаким довольно-то весьма существенным образом, дабы все то, что некогда было исконно приемлемым в стае диких животных, отныне стало недопустимо посреди в это наше нынешнее время живущих людей.
Однако подлинно же незатейливая, а не та всесильно всеведущая мораль, в отличие от этики социального поведения — это понятие для внутреннего и внутрисемейного пользования.
Поскольку от всех тех столь невероятно бессмысленных попыток ее прививания всему тому крайне разноликому и совершенно уж необразованному обществу его попросту разом только стошнит.
Ну, а если кто-либо и умудрится именно силой втиснуть их ему в глотку, то ведь от этакого действия у него непременно вскоре начнется весьма ведь исключительно продолжительный кровавый понос.

222
И это одну лишь ту суровую житейскую этику и впрямь более чем еще возможно будет постепенно так прививать, в том числе и электрошоком, и то будет, куда весьма ведь значительно полезнее и гуманнее, нежели чем на долгие годы сажать людей в клетки, словно диких зверей.
Вот чего пишет примерно о том же самом Антон Палыч Чехов в его документальной книге «Остров Сахалин»:
«Когда вся энергия и изобретательность тюремщика изо дня в день уходит только на то, чтобы поставить арестанта в такие сложные физические условия, которые сделали бы невозможным побег, то тут уже не до исправления, и может быть разговор только о превращении арестанта в зверя, а тюрьмы — в зверинец.
Да и непрактичны эти меры: во-первых, они всегда ложатся гнетом на население, неповинное в бегах, и, во-вторых, заключение в крепко устроенной тюрьме, кандалы, всякого рода карцеры, темные и тачки делают человека неспособным к работе».

223
Причиной того, что применение электрошока как средства жесткого, но при этом довольно-таки действенного воспитания попросту никак невозможна, является одна лишь та сладкая, словно патока нелюбовь бесподобно возвышенных аристократов духа к чрезвычайно дурно пахнущим лекарствам, что крайне вот, между тем, полностью необходимы во имя излечения всяческих застарелых общественных язв.

Может, наш современный мир и вправду требует от нас, куда исключительно большей восхитительно бесподобной гуманности?
Но может и самого преступника обо всем этом надо бы до чего только подробно и делово порасспросить, поскольку он тоже на сей счет, вполне так способен иметь свое собственное, довольно-то до конца взвешенное мнение.
Жить за решеткой долгие годы или отделаться адской болью, но зато сразу после экзекуции просто идешь домой…
Может, уж кто-либо, узнав о данной новой возможности, подпрыгнет от радости до потолка?
Причем это преступный садизм отменить никак нельзя, а вот государственный садизм — это заключение на годы оступившегося человека с самыми отборными отбросами общества.
Причем то вовсе не требование самого общества, а скорее просто исключительно так многовековая старая привычка власти.
А между тем новые времена всецело принуждают нас к самому последовательному усилению всегдашней осторожности перед лицом всяческих враждебных заговоров со стороны фанатически истово верных своим идеям ярых экстремистов.
Поскольку на наш сегодняшний день любая злая воля уж таких великих бед и вправду столь запросто еще сумеет более чем внезапно понатворить, что хватит, в принципе, и одного того единственного мерзавца с его бескомпромиссно мелкой корыстной выгодой, чтобы полмиллиона людей вместе вот единовременно разом так в ящик сыграли.

224
А ВЕЛИКИЙ гуманизм надо бы с ясной головой применять именно по самому столь исключительно безупречно прямому его назначению, а никак так не делать из него примочку к своим восторженным чувствам, как и чрезмерно одиозно светлому уму.
Но право же слова подобного рода житейских и столь весьма и весьма до чего неприглядно небрежных истин, конечно, вовсе нисколько никому не указ, а уж в особенности для тех безмерно осчастливленных всяческими необычайно светлыми идеями…
Поскольку им никак не та вполне так до конца разумная истина (подлая и мерзкая при ее доподлинно полноценном употреблении) была нужна, а только лишь именно свой узкий взгляд на нее и надо было хоть как-то еще приплести ко всем тем наивысшим категориям святой заботы обо всем честном народе.

225
У сущих догматиков вселенского добра всегда была разве что одна та столь уж безоговорочно трезвая цель.
Поскольку им до чего исключительно весьма так скороспело сладко мечталось совершенно ведь сходу раз и навсегда полностью переиначить весь этот мир, дабы вскоре он и впрямь обязательно еще стал во всем походить на все то невозмутимо стройное и неизменно до чего приторно восторженное воображение.
Им-то было никак не до светлого будущего, всецело достигнутого именно так путем более чем и вправду столь вполне естественного пошагового развития.
Раз уж идти к нему следовало до чего обдуманно, медленно и вовсе так никуда совсем не спеша, потому как слишком еще отдалено настоящее общечеловеческое счастье от всех тех до чего беспросветных дней этой нашей донельзя подчас сумрачной современности…
Да и нет в нем никакого настоящего романтизма.
Ну а также не было и нет во всем его медленном и планомерном построении вовсе уж нисколько ничего из всего того, что было бы хоть как-либо еще до чего во всем на удивление схоже со столь радостным превращением розовых снов в нечто вполне полноценно существующее прямо сейчас и наяву.
Однако кое-кому все это явно виделось в совершенно так ином ослепительно праздничном свете.
Да только чего это вообще тогда, собственно, вышло в результате всех их трудов праведных?

226
Сергей Снегов в его «Норильских рассказах» пишет самую вот объективно наглядную и чистую правду, причем явно же именно таковую, каковой она и была в том самом горе-государстве, что распластало все свое необъятное нутро на территории под его пятой, так тогда и стенавшей шестой части суши.
«В самом материалистическом государстве мира воспрянул и победил идеализм.
Он остановился, ожидал возражений. Дебрев не менял своей напряженной позы. Пожилой арестант продолжал:
— Да, торжество философии идеализма, иначе не определить. Мы в молодости учили: бытие определяет сознание, экономика порождает политику.
И вообще — производственный базис, производственные отношения, право, идеология… И где-то там, на самом верху, на острие пирамиды — слово, как зеркало реальной жизни. А слово вдруг стало сильней жизни, крепче экономики, оно не зеркало, а реальный властитель бытия — командует, решает, безмерно, яростно торжествует! Дикое царство слов, свирепая империя философского идеализма! Кто вы такой, молодой человек?
Враг народа, так вас сформулировали. Всего два слова, а вся ваша жизнь отныне и навеки определена этими двумя словами — ваши поступки, ваши планы, ваши творческие возможности, даже любовь, даже семья. Троцкист, бухаринец, промпартиец, уклонист, вредитель, предельщик, кулак, подкулачник, двурушник, соглашатель… Боже мой, боже мой, всего десяток словечек, крохотный набор ярлычков, а бытие огромного государства пронизано ими, как бетонный фундамент железной арматурой! Какое торжество слова, даже не слова — словечка! Мы боролись против философского идеализма, за грешную материю жизни, а нас сокрушил возродившийся идеализм — самая мерзкая форма идеализма, низменное, трусливое поклонение словечкам. Не упоение высоким словом, а власть слова лживого, тупого — куда нереальней того идеального, против которого мы, материалисты, восставали!»

227
Хорошенькое, однако, еще же оказалось количество мнимых сект, этак-то внезапно отпочковавшихся от буйно разросшихся корней всей той основной, новоявленной атеистической религии!
А то, кстати, тоже столь однозначно более чем сурово и утвердительно глаголет о самой так проникновенной религиозности данного новоявленного культа, вполне уж атеистического разве что лишь по всем своим чисто вот многозначительно остроносым внешним канонам, а вовсе не по всему своему обиходному и самому так еще исключительно повседневному своему назначению.
А раз вот у нас самое отпетое сектантство, то и неверующих в наш образ веры отлавливать, сажать, а то и расстреливать обязательно надо!

Причем самая бессовестная борьба за власть не очень уж тут на деле хоть сколько-то вообще ведь причем!
Попросту говоря, истинная вера в идолов вполне так естественным образом сама собой подразумевает человеческие жертвоприношения.
Это разве что лишь всецело усиливает любовь к жрецам, поскольку вся оставшаяся в живых паства считает себя ею уж давно избранной, раз была она весьма вот тщательно отсеяна, а потому и превыше каких-либо нисколько необоснованных подозрений.
И она при этом еще и ощущает себя полностью и навсегда вознесенной над всей той явно отжившей свое старой грязью серого прошлого.

228
Причем эдакое совершенно во всем уж до чего и впрямь столь неотъемлемо исключительно правое государство всегда при этом еще и безумно дрожит за все свои безмерно праведные устои.
Раз уж и вправду могут они исключительно ведь ненароком и впрямь столь невзначай еще затем оказаться даже и мельком засорены любыми, пускай даже и самыми мелкими объедками всего того прежнего дореволюционного существования.
А надо бы заметить, что и в средние века инквизиция в точности также неизменно страшилась самой малейшей ереси.

По большей части, именно по этой причине и имелось столь огромное недоверие ко всем тем административным кадрам, которые никак нельзя было сформировать без «старой гвардии», имевшей истинно во всем полезный прежний опыт подобной работы.
Вот что про все это нам поведал Андрей Платонов в своей повести «Ювенильное море».
«— Ну как?
— Да пока еще никак, — отвечает, бывало, сектор. — Вот у вас есть в деле справочка, что вы один месяц болели — надо выяснить, нет ли тут чего более серьезного, чем болезнь. Невыясненный уходил прочь и, чтобы прожить поскорее служебное время, когда его ночлежное учреждение заселено штатами, заходил во все уборные и не спешил оставлять их; выйдя же оттуда, читал сплошь попутные стенгазеты, придумывал свои мнения по затронутым вопросам, а иногда давал даже свою собственную заметку о каком-либо замеченном непорядке как единичном явлении.
Некоторые невыясненные состояли в своем положении по году; таким говорили, что вот уже скоро они поедут на работу: осталось только выяснить, почему они не сигнализировали своевременно о какой-либо опасности отставания, когда еще были в прошлом на постах, или — почему ниоткуда не видно, что он не подвергался каким-либо местным взысканиям по соответствующим линиям, — нет ли здесь скрытых признаков кумовства: именно в том, что послужной список слишком непорочный».

229
А все уж это именно от того самого полнейшего казенного неверия в человека и все его самые наилучшие душевные качества!
Да, что правда, то правда, безо всякой в том тени сомнения имеется та самая на редкость беспрестанная нужда в исключительно непредсказуемых ревизиях, дабы столь уж пристально и негласно следить за действиями всех тех людей, что действительно имеют хоть какую-либо самостоятельную власть над всеми вообще еще какими-либо судьбоносными событиями…
…А всесильная власть буквально всякого развращает, как и неотвратимо тянет она почти ведь любого изначально кристально честного человека к сущему кумовству и коррупции.

Ну а коли проводить какие-либо ревизии, попросту собственно говоря, совершенно так некому, поскольку всякий, у кого есть настоящая, подлинная, неподкупная совесть, боится любой общественной грязи, впрямь-то, словно черт ладана?..
И всем уж должно быть, понятно, что государство столь тупо и нелепо брошенное на откуп червям неуемного злодейства вскоре так обязательно еще окажется на откупе у сатаны, и его веселые черти будут столь старательно, затем чертить в нем свои окаянные круги, за которые, между тем, выходить станет попросту некуда.

230
Конечно, когда-нибудь в том самом до чего только невообразимо далеком грядущем весь этот мир нашими потомками еще всенепременно будет сколь весьма тщательно и последовательно очищен от всякой той довольно стародавней в нем сущей скверны.
И то более чем естественно, что мир далекого будущего уже реально существует во всем напыщенно воображаемом мире литературы, и пусть в ней подчас и присутствуют подлые негодяи, однако они тоже чисто литературные, чересчур вычурные, причем до такой степени, что от них глаз колет с первого на них взгляда (исключая детективы).
В то самое время, как во всей той настоящей жизни очень уж многое и близко ведь нисколько не так, как то довольно-то подчас пафосно и аморфно изложено во всех тех исключительно между тем хороших книжках.

Однако то нисколько никак и близко не убавляет ото всех их исключительно ведь вовсе совершенно несомненных великих достоинств!
Просто настоящий и неласковый к душам читателей реализм в мире художественной литературы пока еще в довольно-таки большом и явном дефиците.
Слащавая праздность мышления сентиментальных авторов, их напыщенная и гулкая тоскливость, сентиментальность и упоение собственными мечтами — все это от того контраста, что сколь ведь всегда подчас умеет создавать обыденная жизнь, вонзая острую иглу между желаемым и действительно еще когда-либо поистине возможным.
Разумеется, что при любом раскладе литература является великим светочем духовности, и только и всего, что надо бы видеть не одни те исключительно яркие и явные ее достоинства, но и довольно-таки существенные, а подчас и действительно во всем роковые ее недостатки.
Хотя, конечно, куда, то еще и вправду окажется весьма и весьма столь многозначительно лучше и праведнее их нигде и близко ни в едином своем глазу вовсе так нисколько совершенно не примечать.
Да только к чему это вообще всех нас в своем конечном итоге еще уж, собственно, вот всецело приводит?
Воздушные замки рушатся вместе с царскими дворцами, и наступает царствие безбожия и сатаны в человеческом прилюдном обличии.

231
Да и вообще, бездумная вера в человека (явное производное книжного бытия) — она-то и есть тот до чего принципиально незамысловатый фактор, что сколь же извечно делает интеллигентов сущими фраерами в глазах всего остального не столь мещанского, а куда ведь скорее попросту блекло серого общества.

В принципе, в некоторых (отнюдь не во всех) нынешних интеллигентах всегда же проглядывает то самое довольно-таки еще незрелое отдаленное грядущее, однако на данный момент оно столь безотрадно туманно, и надобно бы его создавать медленно и осторожно, а никак не впопыхах и столь безоглядно вприпрыжку.
И, конечно, то и впрямь было бы до чего этак изумительно здорово — взять да в единый миг раз и навсегда полностью видоизменить всю имеющуюся суть власти над всеми людьми!
Однако перемены эти крайне трудно применимы к каким-либо более чем уж действительно самым так еще конкретным областям всей той, как она вообще только есть общественной жизни практически любого развитого государства.
Раз вот нынче ничего существенного кроме сущей анархии из всего этого начинания выйти, ну никак так и близко совсем вовсе вот совершенно не может!

232
Поскольку люди по большей части именно те еще дикари, просто-напросто с самого раннего детства, приученные ко всему тому нынешнему и современному образу цивилизованной жизни…
И сколь неизменно они и впрямь-то окажутся готовы до чего наспех враз уж заплясать под чью-либо властную дудку.

А этаким дирижером всего общественного оркестра вполне может оказаться и куда значительно более свирепый зверь, нежели чем были те ужасные монстры, что некогда издревле еще имели честь остаться в исторической памяти всего человечества, некогда до чего этак беспрерывно явно пребывавшего в тех-то самых диких джунглях прежнего, совершенно уж примитивного существования.
Вести его можно, куда ведь вообще угодно!
Хоть вот впрямь к черту на рога!
Поскольку той бессмысленно серой толпе было сколь еще изначально абсолютно так полностью все равно, куда именно ей держать свой путь.
Только лишь бы быть им всем всегдашне, значится, разом именно вместе, да и чтобы каждый день и час они проводили весело, светло и раздольно.

233
И то еще издревле было довольно-таки ЧЕТКО ОСТРЫМ ГЛАЗОМ подмечено всяческого разного рода всесильными правителями.
И это именно поэтому те самые всемогущие хозяева до чего исключительно многих безвестных людских судеб, в конце концов, явно ведь совсем и перестали себя хоть сколько-то вообще затруднять в выборе средств по достижению всего того до чего и впрямь пространно и абстрактно ими измысленного всеобщего благополучия.
Помнится, в «Пожилых Записках» Игоря Губермана автор этих строк наткнулся на вполне до чего только безупречно наглядное всему тому более чем полноценное доказательство:
«Правда, у Токарского причисляются к глупым и довольно спорные поступки. Он вспоминает прекрасный и поучительный эпизод у Рабле — когда Панург, купивший у купца на корабле одного барана из огромного стада, неожиданно бросил этого барана за борт. Восторженно блея, все до единого бараны принялись прыгать за борт, спеша и толкая друг друга, чтобы успеть за товарищами.
Тут Рабле упомянул Аристотеля, не зря считавшего баранов самыми глупыми животными, и Токарский соглашается с ним, полагая такое пагубное подражание очевидной глупостью. Но это стоит обсудить, поскольку вывод не бесспорен.
Подражание очень глубоко сидит в человеческой психологии. Это благое наследие наших предков, живших некогда стадами и стаями, а потом племенами. Подражание было разумно и необходимо тогда, чтобы выжить (некто первым, например, замечает опасность и бежит), но и сейчас в нем много пользы и смысла. Подражание — основа обучения и воспитания, где многое состоит из личного показа, примера, собственных поступков и отношений.
Но вернемся к нашим баранам. Стоило ли им бросаться в море за первым?
Я попытаюсь размышлять, влезая в баранью шкуру. Некогда Женева славилась обилием предприимчивых и хитрых обывателей. И появилась в Европе пословица: «Если видишь, что женевец кидается из окна, спокойно следуй за ним — не останешься внакладе».

234
Но все это хорошо разве что лишь тогда, когда человек действительно куда-либо смело и безрассудно прыгает.
Ну а что если он всего-то навсего делает вид, что хочет прыгнуть, дабы обмануть кого-то другого, как это было во всем уж точно нисколько небезызвестном фильме «Иван Васильевич меняет профессию»?

Причем сама та сколь отвратительно коварная манера обмана политиками всего того до чего так крайне неизменно во всем уж всегда бестолково наивного и невежественного народонаселения со временем разве что до чего уж безнадежно исключительно так всецело усилилась.
А между тем все это случилось именно за счет до чего не в меру чудодейственного освоения всех тех новых никем ранее и невиданных технологий.
А также и вполне однозначно все это было еще и связано с тем, что до чего во многом явно видоизменились сами механизмы воздействия на общественное сознание, а люди при этом остались теми же прежними, каковыми они были еще до эпохи всех тех совершенно безумных, словно кровавая заря на западе, перемен.

235
Попросту само мировоззрение простых и наивных людей неизменно зиждется на одних лишь давно въевшихся им под самую кожу принципах, может, отчасти и заложенных в них еще от сотворения природой, однако в точно той же мере заодно и являющихся более чем так определенным следствием некоего довольно-то стороннего на них влияния.

И сама суть этой выработанной долгими веками социальной этики абсолютно неизменна, как и всемогуща, словно та еще нерушимая гранитная скала пред самым легоньким ветерком.
И она столь же незыблема во всех своих и впрямь донельзя остро отточенных принципах нашего буквально-то всеобщего общественного сосуществования.
Причем чего-либо в нем действительно существенное видоизменяется почти в том самом темпе, как это, так или иначе, еще вообще только происходит с тем самым весьма и весьма долговременным процессом повседневного же выветривания твердых скальных пород.
Потому как твердые устои общества, собственно, и есть наиболее твердый костяк той исключительно целиком же извне сотканной морали…
То есть это один лишь тот беспрестанно довлеющий над нами закон и держит всех нас в узде, да и то далеко ведь вовсе еще никак так совсем не всегда.

236
Однако если кому-либо в голову и вправду взбредет, да между тем и действительно затем полностью ведь удастся…
Взять, да совсем не раздумывая напрочь же отменить весь уголовный кодекс, пусть и на один только единственный день, то ведь на этот самый короткий промежуток времени у каждого пятнадцатого вроде бы вполне законопослушного гражданина вдруг непонятно откуда сразу возникнут более чем звериные, палаческие качества.
Анархия она вообще столь дерзновенно рушит все границы дозволенного и совершенно уж никому доселе вовсе и близко ведь не дозволенного.

237
Причем это именно попустительство временной власти, разом отпускающей вожжи (бразды правления), — это и есть как раз именно то, что довольно вскоре и приведет к абсолютной всеобщей вседозволенности, а революция — это лишь ее наиболее яркий символ, когда доступным становится буквально-то все!!!

Любое самое жестокое и извращенное насилие, и это именно то, чем еще обязательно никак ведь вовсе не преминут уж воспользоваться все те наиболее темные представители мещанского общества.
Причем это, в общем-то, не уголовники, поскольку последние на воле зверствуют совсем этак явно без особого накала страстей, причем даже и в тех, собственно, случаях, когда им это действительно становится попросту можно.

238
Нет, как раз уж поболее всего при подобных тяжких обстоятельствах бесчинствуют именно всякие те всегда ведь всем и вся на этом свете, в общем-то, никак нисколько недовольные личности, некогда обиженные обществом, а также еще и нелюди, обладающие явными садистскими наклонностями.

Хотя надо бы и то, без тени сомнения, разом еще всецело признать, что и простые буквально на всякий уж свой внешний вид довольно-таки невзрачные обыватели тоже подчас сплошь то и дело примыкают к их необычайно и невероятно в единый миг при этом множащемуся числу.
Вот, чего пишет обо всем этом великий писатель Александр Куприн в своем рассказе «Гамбринус»:
«Утром начался погром. Те люди, которые однажды, растроганные общей чистой радостью и умилением грядущего братства, шли по улицам с пением, под символами завоеванной свободы, — те же самые люди шли теперь убивать, и шли не потому, что им было приказано, и не потому, что они питали вражду против евреев, с которыми часто вели тесную дружбу, и даже не из-за корысти, которая была сомнительна, а потому, что грязный, хитрый дьявол, живущий в каждом человеке, шептал им на ухо: "Идите. Все будет безнаказанно: запретное любопытство убийства, сладострастие насилия, власть над чужой жизнью”».

239
Вот так оно и будет в буквально любой стране мира, где по какой-либо причине даже и на один единственный день исключительно же временно разом отменят любое уголовное преследование со стороны власти за какие-либо весьма ведь до чего конкретные противоправные деяния.
Кому-то вдруг враз стопудово понадобится все то к себе совершенно несоизмеримо ни с чем большое уважение вплоть до целования его башмаков, а кому-то давно опостылела его к месту и не к месту беспрестанно ворчливая жена, а теперь у него будет самая полноправная возможность совершенно невинным образом от нее преспокойно избавиться.

А вот еще, скажем же, одному (что явно навряд ли) слишком-то никак совсем не в меру любознательному докторишке…
…уж с той еще самой студенческой скамьи, всегда ведь безумно сладостно мечталось… перейти от опытов на трупах и собаках к систематическим исследованиям на пока что еще живых, да только абсолютно при этом бесхозных, никчемных и вредных людях.

240
Поскольку, видишь ли, нынешней власти они чем-либо явно совсем так нисколько не угодили, да и само по себе это, несомненно, представляет тот еще огромнейший научный интерес!
И никакая клятва Гиппократа тому помехой совершенно никак вовсе ведь не окажется, раз уж предотвратить подобные опыты может только лишь то, что никакое нормальное государство попросту никогда и близко не даст свое добро на этакие варварские, исключительно бесчеловечные эксперименты.
Зато оно может не слишком-то интересоваться (только лишь над кем-либо мягко подтрунивая) тем уж совсем до чего только и впрямь нисколько не ясным происхождением столь ведь весьма подозрительно дешевых органов…
И общественная мораль ему это без тени сомнения полностью вполне дозволяет…
А между тем разве то и близко никак никому совершенно не ясно, что истинно самую, что ни на есть неотъемлемую треть жителей любой развитой страны можно было бы еще до чего разом весьма и весьма солидно и ответственно подписать под декларацией, посулив людям за это довольно-таки скромную мзду.
Ну а потом если с ними и впрямь чего-либо нехорошее - нежданно-негаданно вдруг так и вправду случится, их органы будут из их тела тут же изъяты для их последующей пересадки жизненно в том нуждающимся людям.
Ну а тем вполне еще удалось бы спасти от убийц в белых халатах довольно-то весьма немалое число жителей третьего мира…
Однако ни одно развитое государство на подобный шаг никогда не пойдет, поскольку это совершенно во всем противоречит всей его внешне позолоченной, а внутренне совершенно так явно убогой фарисейской морали.

241
А если бы, кстати, кто-то внес официальное предложение о том, чтобы отцеубийц, детоубийц, убийц-насильников в его стране просто-напросто разбирали бы на «запчасти» на столе хирурга, то ведь вполне естественно, что тамошняя интеллигенция тут же и подняла бы против подобных тенденций самый оглушительный гвалт, дойдя при этом до совсем осипшего голоса…

Оно-то, конечно, полностью верно, что в буквально каждой отдельной стране (где больше, где меньше) везде ведь есть определенный процент людей, которые сидят в тюрьме за те страшные злодеяния, которые они, в сущности, никогда нисколько не совершали…
Однако при помощи независимых хороших психологов действительно возможно выделить совершенно явные и весьма очевидные случаи…
И именно этих нелюдей безболезненно и обращать в доноров ради спасения действительно достойных…
Но то еще будет явная грязь и черное пятно на челе всего современного цивилизованного общества!..
Вот куда уж оно однозначно лучше и чище, когда все это совершается где-нибудь и как-нибудь исподволь, а в том числе и та самой «божественной рукой ведомая» общественная справедливость…

242
А между тем для действительно действенного очищения… попросту до чего явно было бы вполне всерьез необходимо все то грязное перед лицом общества столь этак последовательно более чем наглядно и скрупулезно всячески обнажать.
К примеру, тот же «Жук в муравейнике» братьев Стругацких — то ведь не совсем этак полностью удачная попытка всем нам более чем безупречно вполне наглядно показать, а, чего это именно еще бывает, когда все то грязное потихоньку упрятывают, куда только подалее ради общественного спокойствия, как и минорно ласковой чистейшей тишины.

Причем даже порою и в той беспросветно обыденной жизни всякое то сердечно благодушное скотство ЯВНО УЖ ЕЩЕ БУДЕТ ВСЕГДА так на редкость готово проявить вящую инициативу в деле сущего укрощения всего того нисколько не в меру зазнавшегося подлого злодейства.
А особенно, если было оно при этом и чрезвычайно скособочено в той еще совершенно столь незатейливой, непринужденной и нелепой позе.
А между тем все тут дело было разве что в том нестерпимо безбожно наглядном отсутствии чего-либо, что явно попросту уж должно было быть и все, а его никак попросту вовсе и нет.
И зачем это действительно искать затем всему тому самую явную побудительную причину…
Раз и впрямь при этом можно будет в чем-нибудь никак не том совсем вот ненароком еще же чего доброго довольно-таки невольно запачкаться, а это нам нисколько негоже и не к лицу…

243
А потому буквально все те внутренние свойства более чем удачно можно будет столь непременно еще отождествить и с чем-либо самым ведь наглядным образом действительно внешне довольно-то зримо и вопиюще вполне наблюдаемым…
Да только как раз подобным образом оно и вправду может еще оказаться столь резко во всем явно противоположно всякому тому уж на редкость светлому разуму и действительно стоящей того исключительно так вполне объективной общественной справедливости…
Правда, надо бы при этом именно то ПРЯМО-ТАКИ напропалую более чем бесцеремонно заметить, что, в отличие от рук, лицо свое пачкать никому уж и вовсе абсолютно нельзя.
Ну а потому если действительно есть довольно серьезные шансы его хоть чем-либо грязным и липким даже и ненароком запачкать, то в подобном случае срочно необходимо столь поспешно отдалить от себя всякую его достаточно же вескую и столь существенную первопричину.
Причем буквально у всего в этом мире есть свои еще изначальные веские причины, и надо бы их обязательно столь тщательно и продуманно выявлять.
Правда, в мутной тине всяческих подчас совершенно отвратительных жизненных обстоятельств надо бы рыться одними руками, всегда ведь держа свое лицо от всего, такого, как только оно возможно еще будет явно подалее.
Да и вообще если чего-либо подобное и стоит делать, то разве что лишь тогда, когда есть чего-либо совсем ни с какой стороны и близко уж нисколько никак не понятное.
А не тогда, когда все и впрямь до самого конца полностью уж вполне логически строго укладывается в схему самых обычных межличностных житейских взаимоотношений.

244
Да только все те нежные и возвышенные душой чистоплюи столь непримиримо могут и в кровавую лужу более чем бездумно всею массою разом же сесть.
И все это будет именно так, а никак не иначе, именно поскольку для них, прежде всего, уж всецело была важна вовсе никак не полноценная жизнь во всех ее доподлинно верных проявлениях, а как раз та самая вездесущая чистота и надежный порядок.
Да и сразу во всем, будто бы и было все это вполне ведь еще изначально заложено буквально во всеобщей, как правило, весьма и весьма многогранной людской природе.
А между тем как раз всего этого и надо было всеми-то силами, и добиваться именно тем еще тяжким и вовсе нисколько совершенно уж непосильным трудом…
Да только явно будет значительно легче, проще и столь еще принципиально удобнее уноситься к нему на крыльях ветра именно теми самыми семимильными шагами…
Сколь блаженно и сладостно переносясь всею своей нежной и тонкой душой в те светлые дни, когда чему-либо подобному и впрямь придет время стать на более чем вполне реальные и материальные рельсы.
И вполне ведь то возможно, что нечто подобное и будет некогда фактически повсеместно со временем и достигнуто нашими самыми отдаленными и куда более развитыми духовно потомками.
Однако именно ведь сегодня это будущее и можно будет еще всецело разом сгубить, никак уж совсем ненароком попросту не рассчитав своих сил в столь неутомимой борьбе со всем тем темным и низменным прошлым.

Причем речь тут никак не идет об одном лишь том темном времени сталинской эпохи…
В сегодняшней России довольно многое из старого только и всего, что обрело внешний блестящий капиталистический глянец, однако внутри оно так и осталось точно таким же заносчиво серым и грязно красным.
Весь тот строго коммунистический образ мышления — он ведь себя и во всей той сегодняшней внешней капиталистической форме до чего еще крайне же столь неприглядно всецело так почти откровенно проявит.
Причем именно так на сущую погибель всему тому здравому и нравственному, что еще вообще только оставалось в том самом государстве российском…
И как уж все это действительно можно будет хоть в чем-либо некогда столь посильно и полностью верно предотвратить?
А вот оно как!
Самое надежное средство от всяческой образованной, респектабельной дикости — это один лишь самый максимальный контроль, даже если у кого-то при этаких словах и возникает некая более чем явная прямая ассоциация с неким новоявленным технически подкованным тоталитарным государством.

245
Однако самая главная при этом разница в том-то и заключается: а насаждается ли под бдительным оком власти любого рода насилие, или же все с точностью до наоборот — людей от него буквально-таки всячески ограждают, тщательно следя затем, дабы его стало, как только еще будет возможно, исключительно лишь значительно меньше.

А перемены во всей человеческой психике сами собой столь непременно некогда еще произойдут — и вполне ведь естественным и совершенно так ненасильственным путем.
Но этого можно спонтанно вовсе-то никак и не выжидать, а уже сейчас на каждом углу следящих камер поразвесить!

246
Для любителей «пошалить» (а в том числе и по чужому заказу) это тоже, пожалуй, будет самым так явным благом.
Куда так поменьше их по всяким тюремным камерам будет тогда столь ведь горько баланду хлебать.
Да и напраслину всяким хитрым сволочам на своего поддатого в дупель товарища при данном раскладе станет уж наводить довольно-то весьма и весьма несколько более затруднительнее.
А то и этак оно порою бывает, когда кому-либо надо бы с кем-либо исключительно зло и расчетливо полностью расквитаться и самому при этом ни в чем таком уголовном нисколько не замараться…

И вот тогда мальчик из хорошей семьи на какое-то непродолжительное время до чего и впрямь неожиданно может сдружиться с неким наивным простофилей из своего класса.
Ну а дальше он обязательно еще станет искать способ где-либо встретиться со своим обидчиком, да так чтобы все, значится, были при этом вповалку пьяные.
Ну а потом, вложив в чью-то руку окровавленный нож, он непременно статно и весело, невозмутимо продолжит свой вполне уж респектабельный жизненный путь.
Это ведь только тому, кого он мудро, смело и находчиво, а еще заодно и залихватски предприимчиво столкнул в гиблую яму порока, будет затем из нее назад совершенно никак нисколько не выбраться.
Таковы уж вообще все те наиболее основные и принципиальные свойства всей той человеческой натуры еще издревле именно подобным образом до конца так сложившиеся во всем том до чего безнадежно и столь невозмутимо исключительно ведь непритязательном потоке буквально всеобщего людского сознания.

247
Сама как она есть попытка в этом вопросе хоть чего-либо довольно-таки существенно сдвинуть с мертвой точки при помощи одной той донельзя грубой физической силы разве что лишь явно всецело усугубляет и без того и по сей день существующее весьма ведь донельзя уж плачевное положение вещей.
Но можно еще и впрямь столь старательно отыскивать в людях самые «реальные корни» всего того действительно нового.
И именно тогда во всем том дальнейшем и появится еще возможность взрастить поколения, во многом уж раз и навсегда целиком безраздельно утратившие довольно-то многие исключительно ведь простые и естественные для них брутальные качества.

Однако далеко не всем дано при этом понять, что отыскать в человеке то самое, чего в нем вовсе нет в его столь безупречно наглядном обыденном виде и качестве — эта вовсе не та задача, что действительно вполне легкодоступна к ее истинно же безупречно весьма элементарному житейскому осуществлению.
А в особенности — всегдашне следуя путем, совершенно немыслимо далеких от всякой повседневной жизни бездумно так до чего во всем наглядно отвлеченных нравственных рассуждений.
И главное, всенепременно нечто подобное столь незыблемо зиждется именно на каких-то тех вполне полноправно книжных и удивительно нежно волшебно утонченных изысках.
А между тем под все свои выводы об окружающей жизни еще обязательно следует, подводить какую-либо столь исключительно верную и совсем не усредненную практическую базу.
Раз все и все всегда должно быть основано на доподлинно реальных знаниях жизни, а это само собою беспардонно подразумевает сколь однозначное понимание всех тех и наиболее приземленных ее свойств и качеств.
И при этом будет совершенно так нисколько неважно, а каковы это именно они вообще ведь, собственно, есть.
Грязь ужасно грязна только при ее совершенно так бездумном употреблении куда-либо глубоко вовнутрь.

248
Фактические знания обо всей природе уж совершенно вездесущего людского зла должны были быть впитаны еще с молоком матери всяким действительно вполне до чего и впрямь вполне этак разумным человеком
Высшее образование и вправду должно бы еще сочетать в себе довольно многие стороны и вправду так до чего только невозмутимо решительно возвышающейся над всеми серыми массами высоты.
И это несмотря на готовность ступить ногой в грязь, да даже и начать в ней столь ведь явно недолго, как следует, еще до чего уж весьма основательно порыться руками.
Ну а если внутри души вечного студента призрачно и радужно создается именно та никакими словами вовсе-то и близко неописуемая окрыленность столь неправедно нашедшая себе опору как раз-таки в виде глубочайшего личного сопричастия ко всем тем вездесущей благости духовным богатствам…
Нет уж, при таких делах вся та огромная польза от подобного рода духовной аристократии во многих аспектах попросту явно нисходит до чего только совершенно явно на нет.
И ведь свет, исходящий из зеркал великих душ, почти всегдашне призрачен, и в нем немало простой и вязкой, подчас даже и небрежной надуманности.
Да и вообще все те подлинные духовные блага надо бы уметь не только генерировать, но и весьма последовательно сопоставлять всю их лучистость с тем, что на деле происходит везде ведь вокруг.
Ну а тогда липовые лозунги будут вдохновлять малограмотный люд явно уж несколько весьма вот поменее.
И, кстати, именно тот, кто более всего на свете столь ревниво бережет все свои распрекрасные чувства от всего того их совсем не в меру кощунственно вздорного поругания всем тем нечистым духом своей эпохи, уж непременно и сядет затем в очень даже большую и глубокую лужу.
Причем действительно избежать чего-либо подобного ему будет никак так вовсе и не по силам.

249
А как же оно вообще могло быть хоть сколько-то иначе у всех тех аморфно чистых людей, что более чем неизбежно имели довольно-таки мало житейского опыта во вполне и вправду свойском обращении со всей той вековой общественной грязью?
И, кстати, вот еще что; все бы надо до чего и впрямь досконально внимательно удалять из всей своей личной жизни именно вовремя.
Да и при этом столь отчетливо припоминая самые доподлинно верные слова профессора Преображенского из книги Булгакова «Собачье сердце».
«На преступление не идите никогда — доживите до старости с чистой совестью».

Да только ведь эти его слова на наш сегодняшний день более чем всерьез относятся только же к довольно малой группе людей, поскольку абсолютное большинство вроде бы с виду очень так даже приличных граждан, совершив ужасное злодеяние, будут затем жить себе долго и восхитительно счастливо.
Поскольку ощущение нечистой совести в их душах смогут создать одни лишь некие внешние факторы, из тех уж вещей, что впоследствии (в результате следствия и суда) еще непременно окажутся более чем так естественным итогом всех их противоправных действий.

250
А иногда еще и более чем возможно то самое обоюдоострое взаимное непонимание, а оно, безусловно, чревато безумно же каверзными извращениями чьей-либо всеблагой и безо всякой так меры возвышенной мысли…
Ну а при этом и вправду может дойти и до чего ведь угодно, а, следовательно, и до всего действительно еще самого уж и наихудшего.
Да и главное — только из-за того, что чрезвычайно большое внимание к некоей исключительно невзрачной личности чуть было, не привело к самым отвратительным и страшным последствиям…
Хотя вот живи эти люди лет на 80 ранее, и уж тогда бы их дочь вполне бы могла еще разве что только невольно прискорбно чихнуть, услышав об их весьма злосчастной буржуйской погибели…
Таким вообще важнее всего было именно душу свою отдать, нежели чем хоть сколько-то понять всякого ближнего своего…
И ведь довольно ясно увидеть все то, что вполне полноценно реально, а вовсе и близко никак так нисколько не призрачно, им непременно еще помешает только лишь тот выравненный на одну специфически определенную волну безмерно во всем изумительно благодушный их задушевный настрой.
Не благо, а всеобщая благостность — это и есть именно тот фетиш, что сколь слепо и довольно нелепо ведет их подчас по бурной и полной крутых порогов реке всей этой нашей общественной жизни.

251
И главное тут, собственно, в том, что для них ведь самих вовсе-то никак не имеет ровным счетом никакого значения, а не приведет ли это всех нас к сущей зияющей бездне буквально всеобщего последующего небытия.
И прежде всего потому, что в свете всего своего собственного так и живущего радужными иллюзиями светлого разума они в него уж никак попросту и не поверят.
И надо бы столь многозначительно здраво еще указать, что именно этак оно из-за всей той исключительно чрезвычайно наивной их веры во все то столь невероятно достойное самого величайшего ему поклонения…
Им-то весь этот мир явно видится чем-либо столь ослепительно белым с самыми, может быть, разве что теми еще уж самыми отдельными ярко темными пятнами.
То есть для подобного рода людей в неких необъятных масштабах существует одно лишь исключительно абстрактно нелепое зло, а уж ему, ясное дело, будет вовсе никак не по силам устоять пред натиском светлого добра.
Ну а, значит, и не бывать этакому бедламу буквально-то никогда только лишь оттого, что ненароком «поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

252
Однако вот со времен Николая Гоголя кое-что явно успело по-настоящему перемениться и ссориться стало возможно как-то совсем ведь откуда-то издалека, да и не ружьишко всему тому было причиной, а развернутые в Турции ядерные ракеты, а также и тот самый почти незамедлительный ответ Хрущева на Кубе.
Ссора как в коммунальной квартире — кто, где велосипед поставил, так что к душу с полотенцем уж никак нисколько теперь не пробиться — вполне могла бы закончиться и мордобитием общемирового масштаба, а также еще и загаживанием на долгие века всеобщей для всех нас единой природы.
А тут еще и все те безразмерные амбиции, столь наглядно проявленные американцами во время улаживания этого столь ужасного (в рамках всей планеты) тогда уж явно еще действительно вполне действительно возможного ядерного конфликта.
Хрущев, видите ли, должен был убрать свои ракеты с Кубы совершенно незамедлительно, ну а американцы, прежде всего заботясь о своем непомерно великом имперском престиже, примиренчески согласились свернуть свои ядерные комплексы в Турции разве что по прошествии двух последующих лет, да и то, в конечном итоге, этого так и не сделали.
Хорошенький, однако, то мог бы еще оказаться североамериканский имперский престиж, оплаченный столь неимоверно огромной ценой верной смерти целой трети всего своего народонаселения!!!
И они бы точно после уничтожения СССР всеми имеющимися у них военными средствами до чего отважно и смело завоевали бы Африку, причем вовсе не затем, чтобы отправить туда всех своих бывших рабов — негров…

253
Ну а причиной тому стало бы именно то самое сущее загаживание на долгие века всей той их столь уж повседневно пассивно окружающей среды.
И вполне ведь то столь безрадостно полностью ясно, что более всего при этом еще бы досталось именно тем самым средним широтам.
И эдакая Третья Мировая война неминуемо бы привела к сколь существенному повреждению всего-то имеющегося механизма наследственности.
Этак ведь, сколько потом по всей планете понародилось бы всякого рода разных уродов!
Да, конечно, все это и без того было, однако тут были бы отнюдь не те масштабы.

Тот же Чернобыль, если бы он не все 20 Хиросим наружу выпустил, а всего-то одну… там ведь тоже довольно бы быстро все само собою столь и впрямь надежно давно рассосалось.

254
Однако если той радиации действительно окажется чересчур многовато, то дело ведь ясное — природе, увы, с ней и за целый век будет нисколько не сладить.
А между тем все это только лишь столь явное производное чисто житейского идиотизма диких ничем серьезным и близко уж совсем нисколько неоправданных грязных амбиций!..
И даже в самой мелкой чисто социальной лужице, в которой некто большой ненароком оступился, да и растянулся во весь свой рост, ударив при этом в черную и липкую грязь всем своим просвещенным ликом, невольно проглядывает весь наш мир, буквально увязший в сущем болоте неистово дичайших противоречий.

И сама разница между местью и возмездием заключена, прежде всего, в том, а до какой именно степени справедливостью объясняются те щемящие в душе разочарования и крушение совсем не оправдавших себя надежд, себялюбивое желание доказать, что кто-то, дело ясное, во всем ниже, а потому никаких дальнейших сожалений он попросту никак недостоин…

255
Или то будет жгучее как огонь желание отомстить за вполне осознанно нанесенную обиду, хитрый обман, коварное использование в своих своекорыстных целях, шантаж самым дорогим и так далее…
Причем в самом том еще действии, даже если и не именуется оно втихаря кровожадной местью, а дадено ему будет некое иное, всей ее сути никак не изменяющее, безусловно-то, куда только более приличное наименование…
А между тем сколь еще важно то осознавать, что все-таки главное — это чтобы логика, побуждающая к подобного рода вещам, была бы не острой и железной, а прежде всего, идеально обточенным алмазом максимально полного понимания всей той не за один уж короткий день более чем конкретно сложившейся ситуации.

256
И это никак нельзя осуществить какими-либо полунамеками, а одним лишь прямым и самым так предметно конкретным обращением к человеку, при этом, нисколько вот, сразу при этом не настраиваясь на одно (даже и словесное) насилие.

Причем все вопросы при том безупречно как есть вполне же разумном выяснении всех тех так или иначе сложившихся жизненных обстоятельств должны были еще оказаться вовсе ведь никак не наводящими, а самыми что ни на есть более чем безупречно прямыми.
Ну а, кроме того, в случае, когда они были несколько недопоняты, их обязательно еще следовало столь весьма и весьма основательно раз за разом повторить в любой, хоть сколько-то иной, интерпретации.
Это же тебе не сухими нравоучениями воздух зазря беспрестанно колебать!

257
Вездесущий такт при этом столь, безусловно, явно еще оборачивается той самой исключительно так полнейшей дальнейшей бестактностью.
И именно это и происходит, когда кому-то по-прежнему продолжают столь уж бесцеремонно лезть в душу, полностью и безвозвратно переменив о нем всякое свое предыдущее лучшее представление.
А если кто-либо думает, что из кого-то, быть может, чего-либо путное некогда и в самом-то деле еще действительно выйдет, то ведь тогда и надо бы хоть на что-либо довольно поспешно решаться и все свои решения более чем полновесно реализовывать.
Правда, может и не столь сразу, с бухты-барахты, более чем незамедлительно, однако при этом, никак так и не откладывая их в самый же долгий ящик.

При столкновении буквально со всем в этой жизни действительно тяжким и тяжелым сколь принципиально важна решительность и твердость, и некоторые люди ее вполне ведь сумеют в тот истинно нужный момент до чего наглядно и безупречно действенно явно так еще выказать.
Но есть еще и те благие деятели, что с исключительно кислой миной всенепременно последуют на длинном поводу у всех-то своих до чего благосердечно слащавых, как и сколь безотрадно нерадивых чувств.
Ну а от них при этом может быть один лишь разве что тот еще явный и уж нисколько так вовсе непоправимый ущерб и совсем ведь и близко никакого проку!

258
Свет истины так и рассевающий густую подвальную тьму во вполне определенных ситуациях — это, прежде всего, именно с самым уж чистым сердцем предпринятая попытка никак ведь нисколько не обезличенного понимания чьих-либо чужих бед и несчастий.
И к человеку явно привлекательному, а все же при этом, несомненно, во многом относительно ущербному, буквально-то всегда следует приближаться с самой максимальной долей осторожности.
И только лишь некоторые праздно мыслящие люди еще уж могут и вправду подумать, что для того, чтобы к какому-либо вовсе так иному чем они человеку действительно приблизиться, им и впрямь-то до чего шаблонно следует растаять в улыбках и сердечной ласке.
Да, нечто подобное довольно многим явно так всецело действительно подходит, однако далеко не всем, то вполне ведь окажется явно по вкусу.
Нет уж, крайне впопыхах и наспех сколь многозначительно и безотчетно, столь ведь опрометчиво проявив к тому самому немыслимо чужому человеку то подчас и близко никак нисколько неразумное душевное тепло до чего многое разве что лишь еще поболее безмерно усугубишь…
Что с ним делать?
Этот вопрос надо бы решать столь однозначно именно вовремя, то есть как раз в момент того самого более чем самого уж непосредственного с ним контакта.
И, кстати, вот еще что: вогнать в холодный пот из-за так и терзающего изнутри чувства бессилия может либо сочувствие к разумному существу, словно бы как к собаке с перебитой ногой, или то безмерно так кроткое потворство всему тому скулежу, что он по временам до чего истошно же издает.

259
Ну а действительно вполне отчетливо поняв, в чем сама уж суть чьих-либо суровых невзгод, можно ведь еще как-либо исхитриться, более чем осмысленно подкорректировать буквально всякое свое к человеку старое отношение.
Ну или раз и навсегда прекратить с ним всякие вообще житейские контакты.
А уж избегать всяких разговоров о прошлом или тем более выражать самое так самодовольное ядовитое сомнение в настоящей подлинности всяких неправдоподобных историй — это вот и впрямь-то самая откровенная глупость.
Всякий лгун лишь того только и жаждет, чтобы ему обязательно поверили, а посему все свои речи он столь непринужденно построит именно на во всем до чего давно от века привычных довольно-таки многим людям подчас достаточно жутких житейских передрягах.
И вот как раз тогда он вполне и сумеет уж получить все то, чего люди никак и близко никогда не дадут человеку, рассказывающему о себе самые невероятные дикие небылицы.

260
А между тем всякому тому, кто пережил чего-либо безумно нехорошее, столь всегда именно важно, чтобы его выслушали и поняли, ну а потому и приняли к сведенью, что это вовсе не сам он себе выбрал нисколько не ту во всей этой жизни дорогу, а значит, то совсем не его вина…
Совершенно быть может, и близко нет его вины в той исключительно столь весьма и весьма очевидной разнице между тем, кем он только казался, и тем, кто он есть на самом-то деле.

И нет ничего важнее до чего явного осознания всего того, что всякий индивидуум «растворяется словно сахар» в чае в своем собственном окружении — и изменить в этом что-либо можно, разве что если раз и навсегда вынуть его из всех тех жестких рамок, в которых он, так или иначе, повседневно обитает.

261
А между тем что-либо подобное даже и с одним юным человеком еще уж проделать окажется не столь вот и просто.
Ну а чего тогда вообще говорить о подобного рода попытке, подразумевая при этом целое общество?
Да даже и одному человеку окажется вовсе уж нисколько непросто действительно вынырнуть из всех его низменных качеств, что столь вот, как правило, до чего только непосредственно связаны со всею средой его более чем и впрямь-таки непосредственного обитания.
Однако и близко никак уж нисколько не выйдет всего этого вообще вот добиться при помощи одних лишь чистых, пахнущих одеколоном, холеных рук.
Да только всякая мерзкая грязь немыслимо же легко разом затем смывается с дланей тех людей, что опускаются в нее не всем лицом, а одними руками, ну а более так и ничем.
Это кровь с них смывается значительно же труднее, даже если у кого-то и было полное моральное право, чтобы кому-либо ее за дело, а не из простой житейской прихоти разом так еще вполне вот справедливо пустить.

262
А все это именно потому, что кровь вещь необратимо более грязная, нежели чем любой сколь и впрямь весьма простецкий житейский ералаш.
Хотя, разумеется, что все это ни в коей мере никак не относится к грязным оскорблениям в чей-либо самый конкретный адрес.
Но это, прежде всего потому, что самое коренное различие в культуре и положении в обществе для этаких вещей вовсе-то не играет даже и самой МАЛЕЙШЕЙ роли.
Правда, иногда некоторые вещи более чем возможно спустить на тормозах в счет очень уж явно плохого изначального воспитания, когда именно сам столь ведь до чего только напористо лезешь человеку прямо в душу.

И то главное, что неизменно следовало бы еще понимать, так это то, а до какой это вообще степени данный индивидуум хоть сколько-то мог вполне ведь осознавать, какие именно эмоции создают его речи у тех людей, что волей-неволей входили с ним в более-менее непосредственный контакт.
То же самое касается и всех тех других человеческих взаимоотношений.
При этом святая любовь к внешне проявленной чистоте в конечном итоге непременно приводит к той еще самой несусветно осатанелой лютости, когда более чем и впрямь без меры добродушного интеллигента совсем уж допекло выше крыши…

263
Причем никак так нельзя назвать наиболее главным во всей этой жизни ту столь давно во всем явно назревшую суровую надобность отыскать же внутри своего я ту адскую злобу, дабы попросту разом вырваться из тенет некоего паяца и злобного ничтожества…
Ну а действительно столь весьма всеобъемлюще важным неизменно является самая же прямая необходимость попросту всеми силами разорвать порочный круг представлений обо всем этом мире, словно бы как о чем-либо простом, понятном, да и давно вдоль и поперек всегдашне исхоженном, а потому и вполне до конца вездесуще изведанном.
А между тем великие блага задушевного (высокого) тепла только лишь удесятеряют тяжесть ошейника на шее рабов жуткой злодейки-неудачи.

264
Однако само по себе невообразимо яростное устремление к некоему чудодейственно наивысшему благу частенько приводит не в один же тот злосчастный тупик, но и долбит оно светлой головой о нисколько непробиваемую стену простейшего житейского идиотизма, донельзя ведь отягощенного самым элементарным отсутствием веры в светлые перемены после стольких невзгод и невероятных лишений.

Но все это до чего вполне во всем столь однозначно касаемо разве что лишь с какого-то боку весьма и весьма исключительно так полноценно развитого ума…
Что уж касаемо всего того совершенно невообразимо страшного обывательского невежества, то ведь стоит лишь поманить народ светлой мечтой, сияя ласковыми и огненосными очами…
И уж тогда он с превеликой радостью смело и воодушевленно, по сторонам при этом вовсе не глядя, разом и побежит за тем, кто ему столь старательно в три короба наобещает про то самое довольно скорое его избавление от всех обиходных треволнений и трудностей вполне от века ему довольно привычного быта.

265
Ну а те люди, что очень же стойко, да только крайне неприкаянно и бестолково пропагандируют идеи всеобщего равенства, вовсе и близко ни в едином своем глазу совершенно так не понимают, того что подлинное и настоящее равенство может подразумевать одно лишь явное равенство возможностей вне всякой зависимости от социального положения человека.
А между тем все это нисколько недвусмысленно под собою подразумевает, что для людей, того действительно стоящих явно ведь как воздух насущно необходимо уж обязательно создавать все условия более чем определенного неравенства, и вследствие этого народ и будет иметь куда исключительно большее количество действительно достойных своих представителей у самого кормила власти.
И все эти люди — как раз-таки из-за всей своей совершенно же во всем неотъемлемой и изначальной близости ко всему тому простому народу — и смогут еще значительно, лучше затем блюсти все его наиболее главные интересы.
Ну а разного рода и толка слащавым «благодетелям» сколь непременно свойственно до чего беспрестанно и безапелляционно настаивать на той еще самой доподлинной праведности «заведомо светлого их шелкового пути» ко всеобщему и всеобъемлющему людскому счастью…
А между тем сама идея абстрактно нелепого равенства до чего этак всецело довольно утопична, а именно потому и оказалась она разом так утоплена в тех самых совершенно нескончаемых реках вовсе ведь беспримерно напрасно пролитой людской крови.
Ну а виновны в возникновении страшных порогов злосчастной эпохи, на которых и разбилось затем столь отчаянно много людских судеб и сердец не только те, кто яростно нес на щите идеи всеобщего братства по оружию со всем тем окаянным прошлым…
Нет, это еще и явная вина тех, кто совсем так ничего не имел против всякого уж подобного рода намертво вдавленных в действительность цветных миражей.
Причем люди с этаким праздно мыслящим складом ума буквально напрочь и по сей день отказываются хоть как-либо воспринимать полностью опровергающие их мировоззрение самые так обыденно естественные, и нисколько-то в революционной духовке-душегубке и близко уж не жареные факты…
Михаил Пришвин в своих «Дневниках» так и вопрошает о горе народа совершенно забытого из-за всех тех немыслимых благ, столь безответственно желаемых всему тому совершенно безликому и очень так даже отныне кровожадному человечеству.
«Во имя спасения всего человечества погубить совершенно всю свою родину, огромную страну — это непонятно стихийному человеку, и он прячет хлеб, а спасители человечества обзывают его своим злейшим врагом».

А между тем все тут дело было только лишь в том, что тому крестьянину попросту не было тогда совсем никакого дела до той новой более чем когда-либо ранее совершенно же непримиримо суровой революционной обыденности.
Ему все те благие идеи были полностью вот явно именно что до фонаря, поскольку он и знать вообще ничего не хотел кроме навек так родной его хаты и всех тех, кто только когда-либо жил под ее отнюдь не раскидистым кровом.
Новое время принесло ему одни лишь разве что новые и гораздо вот большие, нежели чем некогда ранее несчастья, а простого человеческого счастья вместе со сменой эпохи народу уж никак не приплыло даже вот совсем не на грош.
А впрочем были и ранее некогда лютые беды и были чрезвычайно суровые несчастья, но только явно носили они личный, а никак не общенациональный характер.
То есть, не произнося при этом ни единого слова кривды надо бы явно вполне так признать - былой царизм тоже подчас бывал неистово лют и жесток со многими своими подданными, да только куда ему было до большевиков с их полновластно хозяйским принципом «массы для одной той массы всегда и нужны».

266
Новые хозяева жизни и смерти явно жили совсем не для того, чтобы волшебную сказку и вправду сделать сладкой и светлой былью, а только во имя того, дабы из библиотечной пыли наскоро и аляповато создать некое новое диво — реализованное воплощение всех своих мечтаний о столь великом царстве всеобщего добра и света.
Ну а если с первого раза у них ничего путного явно так уж совсем, нисколько не вышло…
Да вот ведь, однако, та самая невозмутимо доблестная попытка им, без тени сомнения, будет и впрямь столь милостиво еще, затем верно и идейно исключительно так вполне полноценно засчитана.
А между тем из всего того само собою донельзя же безотрадно, собственно, следует, что в некие те чрезвычайно могущественные грядущие времена у всех их благочестивых последователей сколь немыслимо праведного благого опыта еще столь явно окажется лишь несравненно ведь только весьма и весьма многозначительно более.
Надо бы разве что только со всем тем народом, всецело покрепче дружно сродниться, и тогда он непременно даст вновь уж себя взнуздать и возглавить.

267
И именно с этой и вправду исключительно уж невообразимо благородной «кочки зрения» современные прекраснодушные либералы столь безотчетно и благодарно вполне ведь приветствуют ту, как оказывается, совершенно нисколько вовсе и неминуемо нужную жертву, некогда принесенную на алтарь сущего кровавого безвременья…
Их вполне может даже порадовать и вся та кем-либо столь бессмысленно пролитая кровь во всех ее по-вселенски безудержно необъятных исключительно люциферовых масштабах.
Да и вообще во всех тех на удивление многих их премудрых речах столь неизменно можно будет уж до чего легко сыскать самое явное и крайне так невзыскательно непримиримое соглашательство со всей той на деле себя наглядно и «светло» осуществившей, пусть и суровой, но вполне при этом справедливой новой действительностью.
И они в упор, однако, при этом нисколько не видят всего того совершенно невозмутимо отъявленного смертоубийства ближних своих, что уж и было некогда осуществлено руками всей той бесстыдно осатанелой, идейной тьмы.
И во всяком случае именно этак всему тому и должно было быть, когда все это сколь ведь исключительно откровенно было касаемо острых и ярых принципов более чем незамедлительного и столь весьма и весьма отчаянного свержения всего того до чего еще недавно полностью так добротного стародавнего угнетения.
Ну а также и сурового воплощения в жизнь ярых идей, что в свете всей той наивысшей своей справедливости вскоре уж сами собой более чем ответственно все те имеющиеся в наличии средства как-нибудь так явно и впрямь еще вполне надежно так оправдают.

268
Их внутренняя самоубежденность в добром, мудром и логичном пути, этак-то заранее предполагаемом празднично «фейерверковыми мыслями» и чувствами, всегда уж совершенно отчаянно выходила за всякую грань обычного (не бьющего из груди фонтаном) фанатизма.
Ими ведь движет святая простота наивной веры в то, что тот помпезно умозрительный мир благих философских фантазий уж реально где-либо существует во всей этой нашей сегодняшней современной действительности.
И это в чем-то и впрямь столь изумительно небесно чистая истинно же доподлинно настоящая правда.
Однако все то, что, так или иначе, исключительно непримиримо весьма вот отстраненно от всяческих примесей крайне же неприглядно наглядного житейского быта всего навсего восторженно блеклое жизнеописание наскоро вскользь абстрактно отображенных (в виде неких бумажных чертежей) планов некоего лишь разве что грядущего обустройства всего человеческого общества.
И все же некоторые блаженные мыслители придерживаются по этому поводу явно этак более чем совершенно иного мнения, и столь безоглядная их в том истинно эпикурейская самоубежденность до чего непременно проистекает от всей их вящей самовлюбленности во все те изумительно ласковые жизненные удобства.

Причем самой первозданной тому основой всенепременно послужит абсолютно непоколебимая их убежденность в их вовсе никем неоспоримо безумно правом всесилии затмить бы добродушным и всеблагостным сиянием своих очей весь как он только есть их окружающий мир.
А иначе ему так и останется присуща вся ведь та еще дикость грязно неумытого житья безо всяческих светлых помыслов и до чего невероятно ярких надежд.

269
А между тем подобного рода вещи вполне всерьез заставляют автора предположить именно то, что этакие литературные обыватели, всего-то навсего к чему-либо весьма конкретному плотно прислонясь, себе уж на хлеб насущный с маслицем сколь заботливо и повседневно в поте лица своего не покладая рук невозмутимо день за днем попросту-то зарабатывают.
То есть совсем никак не являются они теми людьми, что действительно ищут свет в конце туннеля для всего остального человечества.

К тому же возвышенная духовность, совершенно оторванная от всей окружающей действительности, есть превеликий грех по отношению к своему собственному народу.
И то вовсе, кстати, никак не оправдываемо тем довольно-таки малопонятным желанием явно всецело еще сродниться с некоей исключительно чужеродной, заморской и чрезвычайно возвышенной культурой.
А тем более что она на самом-то деле (не в плане своей напыщенности) не так уж и значительно выше.
Достаточно будет сравнить отношение русских неграмотных людей к коренным народам Сибири, которые казаков Ермака хлебом с солью точно ведь нисколько не встретили, и то самое обиходное освоение отнюдь не девственных земель обоих Америк.
Кто уж действительно в Сибири хотел жить тихо и мирно, того не так чтобы совсем никто и пальцем не трогал.
Да, было дело, трогали и еще, как только трогали, да вот, однако массового истребления и множества провокаций с целью вызвать враждебные действия…
Нет — в Сибири чего-либо подобного попросту отродясь никогда не бывало.

270
Западная культура столь запросто создает напыщенных, самовлюбленных варваров, считающих самих себя истинными людьми, а всех остальных (по исключительно национальному и этническому признаку) гораздо менее достойных этакого высокого звания.
Та же Англия в случае ее полнейшего успеха в Крымской войне 1851-1853 годов еще ведь, наверное, вполне вот заставила бы русских людей с великой грустью вспоминать летописи о набегах на Русь крымских татар.
Поскольку совсем не иначе, а англичане в конечном итоге и впрямь оказались бы еще весьма, значительно хуже — об их доподлинно варварском задушевном облике неплохо бы порасспросить вовсе так никак незлопамятных индусов, они-то точно его вполне во всем отлично навек же запомнили.

Попросту технический прогресс в те времена еще никак не дошел до той явно столь весьма тривиальной технической возможности беспрецедентно легкого создания не очень просторных газовых камер, да к тому же и ультрасовременной (классовой или расовой) идеологии тогда еще нисколько никак вовсе не наблюдалось.

271
Вот почему и не снизошла еще тогда веками просвещения столь внутренне впечатляюще преобразованная западная цивилизация до того полнейшего же обезличивания и обесцвечивания всех тех и впрямь весьма нелегких и непростых вопросов всяческой вообще общественной совести.
В новые времена все это случилось прежде всего как раз из-за всего того несуразно воинственного засилья безбожия или же веры в Бога как в самого себя, что совсем немногим того действительно лучше.

Германская интеллигенция пошла именно поэтому давно уж заранее обкатанному пути.
А именно поэтому ее и «скрутило» в пароксизме мнимого величия одной-то никем ни в чем совершенно и близко не превзойденной нации.
И вся эта черная, несмываемо грязная, как и бесконечно кровавая колея действительно оказалась во сто крат страшнее, чем была та большая и широкая дорога на Голгофу, по которой отправилась в свой столь неблизкий путь многострадальная Россия.

272
Однако уж тот столь напыщенно лютый нацистский строй был крайне при этом нисколько так вовсе недолговечен.
Зло без маски оно чересчур уж извне весьма уязвимо.
Это ведь разве что только когда оно и впрямь вдруг напяливает на себя личину обворожительно светлого добра, а затем и подслащенными пилюлями грядущего благоденствия столь массово увлекает за собой толпы добрых, славных и умных людей, впору кричать караул!
Мировое господство Люцифера нисколько не за высокими горами.

А все потому, что прежде чем столь яростно и усердно топтать ногами последствия всякого лютого зла, надо бы, несомненно, и вправду уж
еще подумать, а не станет ли его первопричина во главу угла грядущего существования буквально вот всего нынче существующего человечества.

273
Ведь нет ничего ужаснее всех тех наскоро прикрытых фиговым листочком официальной пропаганды отчаянно ярых действий всецело направленных на уничтожение всего того, что столь уж более чем неизбежно всегдашне сопротивлялось сущему усреднению с покорной массой новых египетских рабов.
Даже и усыпальница великого вождя ничем принципиальным, по всей своей откровенной сути, от египетских пирамид вовсе-то нисколько совсем не отличается.

Коренное отличие разве что в одной той всеобщей доступности широкой публики к той самой до чего и впрямь нежно любимой коммунистической партией мумии, чем еще и еще раз столь унизительно подчеркивалось все, так сказать, неуважение большевиков к чьей-либо, собственно, смерти.
Однако им-то ее бояться было попросту уж совершенно нечего, поскольку в загробную жизнь они верить, раз и навсегда отныне полностью перестали.
Да и в целом большевизм — это как раз то самое возрожденное язычество: поклонение деревянным (в картинных рамках) божкам.
Только Бог у них во всем переменился, наконец-таки обрел свою истинную плоть и кровь!
Вот как пишет о нем большой поэт Борис Слуцкий:
«Бог ехал в пяти машинах.
От страха почти горбата,
В своих пальтишках мышиных
Рядом дрожала охрана.
Было поздно и рано».

274
И именно этак оно, в конце концов, и оказалось в том самом вновь же переоформленном, переиначенном, пропесоченном, и впрямь-то столь бесслезно и бескрайне изувеченном бесноватыми неучами мире.
Большевицкий бог попросту явно снизошел с «небес» и стал во главе столь безумно обалдевшей от великой радости «свободного бытия» людской массы, и как она только трепетала перед ним, поскольку он умел метать молнии и убивать людей взглядом.

И то нисколько никакая не метафора, а самая что ни на есть истинная правда: тот, на кого падал гневный взгляд вождя, зачастую весьма ощутимо чувствовал себя им уж вполне однозначно вскоре казненным.
Но это вовсе не он один был именно всем, а был он разве что явно так вовсе никем, только лишь строящим из себя кого-то до чего и впрямь необычайного столь безмерно великого.

275
Современный политический кумир — всегда уж в чем-либо ничтожный злодей, и это одна лишь степень злодейства у него, несомненно, самая что ни на есть во всем действительно разная.
И ведь буквально всякий, кто создает о себе имидж всевидящего провидения, просто-напросто строит глазки зеркалу чрезвычайно больших общественных амбиций.
Он никак не велик, а разве что хочет всецело еще послужить созданному им же мифическому ореолу всего того своего исключительно мнимого величайшего величия.
НИКАК нельзя его ставить в позицию всевидящей и всезнающей высшей силы, способной вывести нацию из состояния глубочайшего кризиса.
И дабы в корне пресечь то весьма плачевное развитие событий, когда кто-либо истошно завопит, что он (как оказывается) лучше всех знает, что именно надо делать, а также и кто это ныне во всем виноват, надобно изыскивать первоисточник бед, а не пытаться яростно изничтожать все его множественные, словно головы гидры, последствия.

276
Но не в этом ли, собственно, и заключена сама суть мягкотелости российской интеллигенции?
Она уж попросту и близко нисколько никак совсем не потерпит абсолютно никакого своего столь весьма и весьма существенного соприкосновения, с какой бы это ни было въедливой и вездесущей общественной теменью.
А между тем даже и нос к носу, с нею довольно невольно столкнувшись те никак не в меру чистоплотные праведники, не в едином глазу, нисколько не станут вполне до конца действительно рассматривать вехи медленного, но верного пути по постепенному сглаживанию всех тех издревле имеющихся в обществе довольно-то всегда существенных противоречий.
И были они исключительно так более чем невозмутимо столь вспыльчиво против всего того, чтобы именно им, а не кому-либо еще всеми силами и довелось же действительно впрячься, дабы столь невозмутимо старательно явно еще так затем поспособствовать их самому что ни на есть благочестиво ненасильственно давно ведь донельзя назревшему исчезновению.

Ну а когда столь бесчинно и безрассудно начнется та самая несусветная кровавая свара, все те добрейшие и задушевные либералишки перво-наперво разом растают в истинно восторженном торжестве…
Ну а потом столь до чего многие из их числа и начнут вот на чужбине рыдать в жилетку о былом, явно отныне навсегда для них уж минувшем.
И это как раз именно там они и будут долгие годы, затем весьма и весьма заунывно и тоскливо вздыхать о сколь печальной участи всей той страны, правящим мозгом которой им, ясное дело, следовало, даже ведь и для одного только виду хоть как-либо еще смахивать и казаться.

277
Вот как эпически описывает все их действия писатель Алданов в книге «Самоубийство»:
«Те, кого большевики презрительно называли "мягкотелыми интеллигентами", тоже не знали, что делать. Многие из них уже ясно видели, что разбиты. "Временно? Надолго? Навсегда"… Над болью от поражения теперь преобладала боль за идею, за Россию. Лучшие из этих людей не были лишены способности оглядываться на себя и признавать свои ошибки. "Только немедленный мир успокоил бы эту солдатскую стихию. Но могли ли мы, как могли мы заключить мир? Ведь война могла кончиться летом и на западном фронте победой союзников, нашей общей победой. Тогда со всеми нашими и чужими ошибками мы могли победить в этой чертовой лотерее, и ничего от большевиков не осталось бы, и спаслась бы Россия!"…»

А между тем в какую-либо никак этак никогда не беспроигрышную лотерею можно играть (было бы желание) только лишь в своей личной и частной жизни.
Да вот, однако, нисколько не в той большой игре, где на кон были поставлены чужие жизни, а уж тем более, если речь более чем столь непосредственно шла о горькой и плачевной судьбе (при большевиках) всего ведь государства российского!
Однако далеко не все это хоть сколько-то действительно понимают, а потому и с любой, пусть даже и самой паршивой властью этакие добропорядочные люди всегда уж недолго думая станут играть разве что лишь полностью нараспашку открытыми картами.

278
Причиной тому является как раз-таки та самая бодрость и свежесть, что придает чьему-либо безумно радостно вознесенному на самые же небеса духу горный разреженный воздух всяческих возвышенных книжных идеалов.
И ведь истинно главная с ними тяжкая беда столь явно заключалась именно в том, что были они совершенно так напрочь бездумно оторваны от всяческой той еще пасторальной, и вопиюще равнинной действительности.
Слишком уж оказались они всецело отдалены от всего того простого народа впрямь-таки именно что пучинами сдержанно благодушного и напускно сурового всезнайства.
Причем львиную долю из него, как правило, составляло именно то невозмутимо ласково обрамленное светом абстрактного знания ослепительно яркое могущество праздных и надуманных идеалов.
А раз интеллигенция живет всеми теми сладкими безумно очаровательными соками, да и видит она вполне однопланово одну лишь ту зрелую и вполне давно устоявшуюся реальность, что столь наскоро была ею пропущена сквозь призму весьма утонченных литературных воззрений, то и никак нельзя ожидать, что она некогда станет истинным поводырем своего народа.
Причем это именно тот глянцево яркий восторженный подход и символизирует все ее отношение сразу ко всему в этом отныне донельзя исключительно сложном и все более днем за днем усложняющемся мире.
Ну а как уж вообще ей, собственно, будет понять, что всю эту жизнь действительно к лучшему если и удастся переменить, то разве что только через многие и многие столетия, и никак того нисколько не ранее?

279
А между тем всех тех из людей, кого и вправду привлекает столь небесно-сине красочное добро, более чем непременно при этом потянет на до чего всяческие яркие иллюзии.
Ну а как раз именно в связи с этим столь уж восторженно и рисуют они чисто мысленно совершенно так ныне и не существующие реалии жизни.
И это именно по этой причине они всенепременно и вправду еще окажутся и впрямь так до чего невообразимо радостно готовы более чем незамедлительно воплощать в эту нашу чересчур не в меру пасторальную действительность, все эти свои самые уж неимоверно сокровенно радужные надежды.
Да только ведь лишь о том вовсе никак и близко нисколько не думая, а как это они вообще хоть сколько-то еще затем приложатся ко всей той осатанело обыденной от века всецело так явно пасторальной жизни.

Вот потому и окажутся, они готовы пойти на любую самую отчаянную глупость, дабы житейское болото хоть сколько-то по-быстрому разом уж им еще удалось осушить.
Причем, нисколько при этом, вовсе не следуя путем подлинного светлого разума, а столь плавно идя тем самым «шелковым путем» всех тех до чего бесподобно красивых, но совершенно при этом нелепо же нерадивых и абсолютно слепых чувств.
Ну а оттого подобного рода благие начинания разве что лишь только прибавляют людям страданий, а их совсем уж нисколько никак их не убавляют.

280
Вот, к наилучшему для того примеру, «Любка» из «Ямы» Куприна…
И ежу понятно, что непременно надобно было устраивать широкие общественные диспуты, да и столь настойчиво требовать, чтобы люди, содержащие публичные дома, вели себя несколько более достойно с проститутками, не били бы их и не заставляли обслуживать бесчисленное количество до чего всегда отчаянно же жадных до женского тела клиентов.

А именно в этом и была бы та самая реальная помощь тем самым несчастным женщинам, попросту вынужденным заниматься этим никак вовсе-то не самым грязным ремеслом.
И вот еще что: даже если и забирать женщину из публичного дома, то уж для чего-либо подобного нужно было иметь весьма приличный доход, а также и самое бесконечное терпение.

281
Ну а если и заговорить о неких других вещах, столь неразрывно связанных с темным миром порока, а также и самой неотъемлемой его части преступности, то уж явно ведь он понимает одну лишь разве что суровую грубую силу.
Ну а потому и нельзя нежничать с закоренелыми преступниками на чьих руках людская кровь, а то все их лютые злодеяния со временем явно еще приобретут значительно более откровенно дерзкий вид и характер.
Причем от полной безнаказанности черствеет любая душа и гнется любой, даже и самый сильный, будто бы целиком выточенный из стали характер.

И, кстати, вот еще что; всякие грубые поползновения на-гора чего-либо сколь легко и искрометно быстро усовершенствовать во всем том невероятно многоликом характере всех тех общественных отношений должно уж еще самым строжайшим образом полностью так пресекать.
Поскольку иначе всем еще будет тогда никак так нисколько попросту несдобровать.
Всяческое, по всей сути своей воинственно дикое идеалистическое зло, не будучи истинно так вполне полноценно вовремя пресечено, еще непременно уведет все человечество во тьму веков давным-давно минувшего и всеми нами будто бы вполне заслуженно непременно позабытого.
Раз все то бывшее некогда ранее столь еще исключительно всегда до чего неминуемо и впрямь-то возможно ко всему своему более чем незамедлительному и грозному возрождению.

282
Гражданская война вовсе не путь к спасению из сущих тенет векового рабства!
Кнут можно только поменять, был барский, станет холопским, но сама суть его явно останется все той ведь именно прежней.
А потому и будет точно то ярмо всегдашне обретаться на той же шее, и именно ведь, так сказать, на том от древнего века еще раз и навсегда столь непременно ему положенном месте.
Более того, наш всеобщий завтрашний день при помощи столь исключительно напрасно пролитой крови если и будет еще возможно во что-либо иное ярко переделать, то в конечном своем итоге он ведь затем окажется один лишь тем же давно, казалось бы, навсегда прошедшим, позавчерашним.
Ну а нечто подобное разве что, собственно, только и явит всему этому миру одно то исключительно ни с чем тем прежним и близко вовсе ведь никак не сопоставимое зло.
Причем и близко, то никак затем не предстанет в виде столь безупречно достойного образца истинно так безоговорочно всеобъемлющей социальной справедливости для всего того как он только есть честного народа.

283
Человека, в сущности, нисколько совсем не выйдет повернуть лицом прямо к свету путем до чего только явного насилия, поскольку подобным образом его можно будет разве что отвратить от того самого столь немыслимо страшного и, как правило, нисколько ведь не общественного, а прежде всего чисто социального зла.
А потому и, пытаясь столь яростно щелкая кнутом, заставить людей идти дорогою добра — только еще лишь значительно усугубишь все то живущее и процветающее в них невежество, а оно и есть праматерь всякой витийствующей дикости.

Причем дикость современная, куда во всем несравненно хуже той прежней еще и потому, что человек совсем уж никак не видит ее последствий, а мыслить пространственно он ведь совсем так нисколько вовсе и не научился.

284
Да и никак нельзя смотреть на весь этот мир глазами бескрайней и, безусловно, самой же безупречной и беспечной радости…
Технический прогресс не одно лишь светлое благо, но и явный наркотик для всего того ни о чем серьезном и близко пока вовсе и не думающего, банально всецело праздного человечества.
И именно это столь во всем исключительно верно для самого что ни на есть более чем подавляющего большинства самых различных типов людей.
Ну а чтобы их всех довольно-таки искренне вполне ведь нравственно и разумно столь исключительно обнадеживающе облагородить, еще уж и следовало их всех именно как раз к тому, и приучить, дабы и впрямь-то оказались они, куда более достойными всей той своей невероятно продвинутой во всяком том еще техническом плане эпохи.
Ну а добиться всего этого станет возможным разве что при помощи, куда уж явно только поболее вполне ведь благоразумного воспитания.

И не в одной лишь значительно большей образованности тут все дело, но еще и в чем-то, несомненно, куда поболее действительно важном.

285
Букварь ведь сам по себе никак не есть светоч истины и свободы, а всего-то уж и близко он нисколько не более чем средство к самому изначальному овладению грамоте.
И то, что тут на деле без тени сомнения единственно важно, да еще и между тем и явно уж имеет наиболее критическое значение, так это именно то, а для чего это вообще, собственно, учат людей читать и писать?!

Сама суть познания отнюдь не в огромном обхвате, а также еще и ясного и четкого понимания всего же сущего в этом мире, а только лишь в весьма полноценном и самом том еще безупречно до конца разумном применении приобретенных знаний.
А потому и весьма значительно больший, нежели чем был некогда ранее, «багаж крайне черствой душевно информированности» в сочетании со вполне звериным интеллектом — это, в сущности, одно лишь воинственно тупо амбициозное невежество, исподволь ведь обогащенное некой чужой чисто книжной премудростью.

286
Ну а это в не самых так благоприятных условиях всей этой нашей сегодняшней просвещенной действительности вполне ведь под собою подразумевает, что, поднимая, в первую очередь, именно
тот еще количественный объем знаний, но вовсе никак не уровень общественной культуры, все человечество до чего непременно со временем выроет могилу в зыбучем песке всего своего более чем древнейшего чванливого зазнайства.
Оно-то совершенно всегдашне одинаково — как у павиана, да так у человека современного, довольно-то наспех вооруженного всеми теми наиболее новейшими нынешними технологиями.
И все тут дело именно в том, что сытая жизнь не только не убивает все то стародавнее и давно начисто вроде бы позабытое, но и, наоборот, явственно воскрешает его, причем еще и на самой что ни на есть невозмутимо обновленной и столь всецело весьма и весьма усовершенствованной технической основе.

287
Цивилизация разве что лишь всецело удобряет корни прошлого варварства сущей обезличенностью, так или иначе принесенных на алтарь светлого будущего отныне уж всецело безликих и безымянных жертв.
Царственное могущество новоявленных вождей — божков из плоти и крови — вполне дозволяет им по всему своему собственному разумению распоряжаться судьбами целых народов.
И все тут дело именно в том, что агностически настроенная философская мысль столь ведь старательно и бессовестно явно еще низвела совсем до руин все ведь давнишнее здание того самого прежнего феодального общественного обустройства…
Ну а взамен никак не было уж дано совсем ничего, кроме грубого ворчания по поводу гробового молчания всех тех исключительно безмолвных масс простого народа…

288
А ведь простой люд зачастую молчит вовсе не от безразличия, а именно из-за всего своего до чего глубочайшего невежества, которое и надо бы между тем именно первым всегдашне уничтожать — вместо совершенно бессмысленного уничтожения всех тех, несомненно, мнимых внешних оков.
А оковы те всегда только внутри, и их ничем и никогда нисколько не сокрушишь.
Только вот детей и можно будет воспитать в несколько другом, собственно, духе, если, конечно, и вправду чем-либо таким заняться в грубой, но нисколько не навязчивой форме.
Взрослых же надо бы вообще раз и навсегда оставить в практически полном душевном покое.
Поскольку даже и тогда, когда людям порою и пытаются настоятельно и обстоятельно втолковать самые прописные истины, это столь вот неизменно делается именно в виде проповеди неким заблудшим овцам.
А неважнецкий и, попросту говоря, во всем уж явно невежественный человек вовсе не заблудшая и отбившаяся от своего прежнего стада овца.
Нет, куда ведь вернее он тот еще дикий волк, которого можно лишь разве что до чего исключительно весьма нерасторопно только же попробовать убеждением, а не силой отбить от стаи ему во всем до конца столь безупречно явно подобных.

289
И надо бы разве что вполне ведь посильно еще при этом всячески постараться суметь так кое-кого хоть сколько-то чем-либо действительно заинтересовать, а не столь старательно давить людям на психику всевозможными невыносимо занудными моральными сентенциями.
А уж, в особенности, и близко ни к чему хорошему вовсе никак нельзя прийти столь обличительно праведно их до чего невозмутимо беспечно осуждая за те далеко не лучшие душевные качества, что у них и вправду имеются от одного того столь неизбежного подражания всему тому, что изначально было у них вокруг.
Причем люди, надо бы то прямо заметить, вполне ведь наглядно имеют те самые более чем определенные свойства…
Самого так столь беспардонного сопротивления абсолютно любого рода факторам, которые им в том или ином виде попросту нелепо навязываются при помощи одной лишь грубой силы и, главное, исключительно извне безо всякого внутреннего их к тому вполне искреннего задушевного позыва.
Причем вовсе не будут они при этом разбирать, хорошее ли им предлагают или так действительно во всем истинно плохое.

290
А между тем каждый человек всенепременно должен был получить все эти свои наиболее истинные представления о добре и зле в том еще самом до чего вот изначальном и младенческом возрасте.
Ну а если и можно будет ему их преподнести несколько позднее, то уж какая-либо польза от всего этого если и найдется, то только в том единственном случае, коли тот человек вполне искренне будет доверять тому, кто наделяет его ярчайшим светом житейских истин, причем в подлинной точности, как и самому себе.
Да еще и действительно должен он полностью понимать всякого того, кто ему все те прописные истины на столь маленьком блюдечке исключительно наспех более чем бесподобно ласково или наоборот жестоким речитативом до чего же грозно так преподносит.
Причем лучше всего нечто подобное усваивается разве что лишь тогда, когда все это приходит именно от тех, кто действительно вполне всерьез олицетворяет собой яркий образ родителя.
Причем произвел ли он кого-либо конкретного человека на белый свет или нет, то уж нисколько не важно, а важно лишь то, что подобным родителем никакому государству никогда ведь вовсе и близко совершенно не стать.
Что же касаемо действительно взрослого человека…
То вот в том самом зрелом возрасте все возможности воспитания личности безмерно во всем немыслимо ограничены.
Да и вообще — у кого это найдутся силы для этаких крайне затяжных по времени занятий, включающих в себя всевозможные пространные объяснения обо всем том столь непростом (хотя для владеющих изначальными знаниями не очень уж и сложном) мире всех тех вполне ведь до конца обыденных человеческих взаимоотношений.
Однако они не столь и сложны разве что лишь для тех, кто все свои глубокие познания о них впитывал именно поэтапно в течение всего своего духовного роста на том самом довольно-то продолжительном пути столь до чего явственно еще протянувшегося от младенчества ко вполне полноценной зрелости.

291
И при этом-то ведь, конечно, вовсе не факт, что по-настоящему взрослый индивидуум, попросту нисколько не получивший никаких должных знаний о жизни, пожалуй, действительно явно уж во всем совершенно так безнадежен.
А потому, если подобный человек и вправду захочет чему-либо новому столь всерьез действительно научиться, никаких существенных преград к тому особо вот вовсе нисколько не будет.
Да только все это разве что при том еще обязательном условии, что он сколь, непременно, более чем однозначно является почти безупречно законченной, полностью сформировавшейся личностью…
И, ясное дело, все то, что будет кому-либо для этого, собственно, нужно так — это вполне ведь до конца указать человеку именно на тот наиболее действительно правильный путь, а далее он и сам как-нибудь со временем во всем еще постепенно вдумчиво, как есть разберется.
Главное — сделать это самым конкретным, а никак не тем голословно упоительным образом.

То есть надо будет ему и впрямь сколь еще старательно объяснять все те исключительно немаловажные детали тех самых наиболее конкретнейших действий, которые ему более чем незамедлительно и потребуется столь еще делово затем предпринять.
Уж ради одного того, дабы действительно по мере сил изменить всю свою зачастую изначально (по совершенно и близко подчас никак независящим от самого человека обстоятельствам) и впрямь-то как есть до чего разнесчастную его жизнь.
Но сделать это надо бы разве что именно только один раз, а если и повторяться, то не ранее чем через довольно-таки весьма продолжительное время.

292
И вовсе нисколько не в том заключено, то наиболее истинно главное, чтобы уж всех тех самых различных людей и впрямь-то еще более чем до чего невозмутимо деятельно научиться постепенно преображать, изыскивая в них где-то ими разве что несколько совсем ненароком затерянную наилучшую сущность.
Нет, прежде всего, главное тут было заключено именно в том, чтобы вполне ведь вовремя кого-либо всеми-то силами убеждения столь вполне еще полноценно суметь весьма и весьма до чего надежно предупредить о разве что выжидающем своего часа и близко уж нисколько совсем так не светлом его грядущем.
Причем именно в этом и есть наиболее важный аспект воспитания — тех-то самых, вовсе уж никак совсем не собственных своих детей.
И тем более, то будет именно так при малейшей попытке влияния на тех давно (пусть и не более чем по возрасту), однако до конца столь давно полностью во всем сформировавшихся взрослых людей.
И все же бывает оно и точностью до наоборот!
Это когда раба и без того столь безнадежно всецело униженного всем его положением столь и впрямь до чего еще разве что безнадежнее заставляют, куда только лишь весомей и вполне ощутимей понять весь тот так и нависающий над ним груз всего того никак не былого векового рабства.
Ну а затем до чего и впрямь беззастенчиво явно так они еще попытаются вовсе-то не то чтобы совсем невзначай до чего незамедлительно всеми силами разом уж его полностью распрямить.

293
А между тем нет ничего важнее, нежели чем уж совсем так нисколько не дать человеку разом еще скатиться прямиком в ту пропасть, где безумно свирепствуют стадные инстинкты, зачастую и близко ничего общего никак не имеющие со всей той вполне изначальной звериной природой человека, а потому и вдвойне на редкость обостренные.
Причем сама как она есть более чем явная неизбежность их самого того еще ярого проявления во всяком том исключительно наспех «освобожденном» индивидууме столь же легка к осознанию, как и взбаламученная весенним паводком река.
И это как раз именно то, что, собственно, и происходит, когда вместо вполне продуманных созидательных и совместных усилий по преобразованию всего же общества в целом вполне однозначно еще затеваются процессы, всецело яростно противопоставляющие друг другу все его совершенно неизбежно до чего только столь различные социальные слои.

294
А ведь интеллигенции следовало бы защищать свой народ, вовсе-то никак при этом нисколько не призывая его взять в руки вилы, а разве что изредка именно что самой несколько уж проявлять готовность перепачкаться во всей той от века еще и по сей день столь невзрачно существующей общественной грязи.
До чего и впрямь неспешно создавая всевозможные группы, общественные организации, что и станут требовать и требовать от государства самого так последовательного и действенного соблюдения истинных интересов всего остального общества.

Однако никак уж нельзя все это осуществить, практически полностью противопоставив все свои желания и надежды, вполне ведь законно простирающей свою длань над страной отнюдь вот вовсе совсем не чужеродной власти.
И от нее и впрямь надо было, именно столь настойчиво и категорично требовать всевозможных существенных изменений в самой, как она только есть социальной сфере общественной жизни, никак уж при этом, вовсе ведь грубо не вырывая из ее рук руль общегосударственного управления.
Власть, какая бы она ни была, все равно явно лучше вселенских масштабов анархии.

295
И, кстати, вот еще одно нисколько уж совсем непреложное правило всех этих впрямь-то насквозь прожженных огнем просвещения яростных либералов.
Попросту никогда и близко им нисколько не приходило в голову, что вовсе вот никак невозможно считать права человека чем-либо сколь неизменно во всем абсолютно незыблемым.
Поскольку, как правило, всем этим столь извилисто же крючкотворным свойством общественной морали исключительно вальяжно разве что еще этак вполне делово воспользуются одни лишь те зловредные притеснители, а вовсе не те, кто от них зачастую совершенно вот безвременно-то страдает.
Да только те люди, что столь бессребренно взяли из литературы буквально ведь все тамошние принципы, а затем и вконец отчаянно сделавшие из них раз и навсегда сами собой полностью доказанные догматические постулаты, совсем недолго думая через все это преспокойно и невозмутимо резво и весело многозначительно переступают.
И то именно так как раз поскольку они все те издали еще навеянные ярким художественным вымыслом суждения зачастую столь бестрепетно используют именно как то самое надежное средство для более чем «осмысленного осознания» всех тех безо всякого исключения благих и вполне для их столь пристального взгляда весьма же невероятно очаровательных жизненных реалий…

И они ведь при этом еще и в том исключительно апатично и почти что безэмоционально трезво убеждены…
Уж попросту и близко не может быть то совсем ведь нисколько иначе, а некое чисто абстрактное добро все то нечистое и речистое зло как-нибудь, да все-таки само собой, исключительно так безупречно со временем явно ведь полностью одолеет.
И всеми силами ему в этом помогать попросту лишь, значит, этак-то совсем зазря тратить все свое весьма и весьма до чего только драгоценное время.
Да и вообще лучше всего будет столь незыблемо твердо и прагматично поручить изничтожение зловредных житейских факторов (вместе с их носителями) именно тем, кто никакой грязи не боится, а лишь затем на этой земле он столь повседневно, живет и дышит, дабы именно ее всеми силами и свести бы разом на нет.

296
Такие ярые литературолюбы безумно бредят всеми теми неотъемлемыми правами человека, не обращая при этом внимания на тот отчаянно прискорбный факт, что их наиболее ревностное соблюдение, в первую очередь, соотносится к тем, у кого всегда имеются самые легкодостижимые способы доказать всю полнейшую непричастность к каким бы то ни было противоправным действиям.
И это как раз то, что вовсе и близко ни с какой стороны никак не касается всех тех, кто и впрямь были еще с малолетства унижены и всецело закабалены тяжкими цепями всех-то своих ДО ЧЕГО и впрямь безотрадных бытовых неурядиц.

А происходит все это как раз оттого, что любые попытки изменить всю свою жизнь к чему-либо действительно лучшему надо бы начинать именно с реформации вершины айсберга путем столь посильного принуждения оного постепенно, до чего еще весьма благожелательно переменить все общие каноны своего бытия — да только одним лишь всецело ненасильственным путем.

297
Те же, кто совершенно так напрочь ослеплены светом безнадежно бредовых и осатанело лживых идей, попросту столь до чего явно беспрестанно мечтают о неких могущественных все видящих с высоты птичьего полета буревестниках революции.
И как раз, только поэтому подобного рода люди и видят перед своим пламенным взором тот яростно грозный будущий мир, и впрямь-то снизу доверху заполненный красивыми мыслями и чувствами из всяческих славных и бравых литературных произведений.
Однако на деле он попросту доверху переполнен самой отвратительной скверной, да так, что и через край она довольно-то частенько еще же переливается.
Да только зачем это нам на всеобщую скверну вселенной хоть и краем глаза подчас столь ведь грозно поглядывать, если можно все время лить да лить дифирамбы об столь исключительной святости истинной борьбы за священное дело грядущего освобождения всего этого мира от всех тех столь повседневно снедающих его общественных язв?

298
Однако вовсе в том нет совершенно никого прока.
Раз уж тяжелый дух толпы — он всегда именно сам по себе, ну а отдельные люди (не во всей их совокупности) от него и близко никак попросту и не зависят.
Их-то и близко никак нельзя было осчастливить, подарив им все то совершенно же немыслимое братство, как есть основанное на одном лишь том всецело твердом сплочении, возникшем именно на почве обильно политой напрасною кровью безбрежно и безбожно блаженной идеи.
Поскольку вовсе-то никак и близко не выйдет накормить народ одними обильными порциями всего-то лишь разве что временно отвоеванной у тирана мнимой свободы…
Тем более что совсем не он их истинный враг, а куда вернее то самое полнейшее их буквально-то во всем столь необъятно безграничное слепое невежество…
Ну а что вот, так или иначе, еще вообще было касаемо тех господ, разве что лишь самим себе всецело безликих товарищей, то ведь у них даже и самого туманного призрака совести после свержения Самодержавия попросту уж явно совсем тогда не осталось даже в помине.
А между тем когда-либо до этого вовсе-то не столь и сильно угнетали всякую пролетарскую душу и тело все те столь неизменно исключительно же господствующие классы, кем бы это они, собственно, вообще не являлись.

299
Свет истинного солнца всех тех идей, что были и будут само собой столь невозмутимо и безупречно весьма вот надежно увязаны как раз-таки со всем тем невообразимо же откровенно житейски простым умом могут еще проблеснуть сквозь серую муть крайне невзрачной обыденности разве что лишь со всеобщим просвещением — и ни с чем, собственно, так иным.
И это именно тогда то, что светлые головы человечества пока еще лишь до чего разве что столь отчаянно намудрили в чисто абстрактном смысле, и найдет себе путь в те и впрямь исключительно ведь невероятно широкие народные массы…

А сущая простота бескрылого равенства — она до самой крайности всецело безотрадна, кощунственна и темна, поскольку ее огонь испепеляет сердца, убивая в них все самое настоящее и истинно человеческое…
Всяческие перемирия навсегда при этом у нас полностью более чем и впрямь безбожно уж отныне раз и навсегда отменяются!
Революция, победив, сеет рознь промеж жителей государства когда-то вполне до того единого всеми своими законами и правами, ну а теперича новая власть объявляет войну буквально всему в нем для нее чужеродному, и в этой неравной борьбе, побеждая его, она, несомненно, разом отравляется сплошным недоверием ко всем и каждому в отдельности.

300
А простым людям — им всегда явно уж нужен для столь планомерного повышения их истинного благосостояния как раз-таки тот самый долгий мир и покой, а также внутренняя гармония со всем их окружающим миром — и прежде ведь всего с самими собой.
Вовсе так совсем незачем людям было столь неистово бороться со всеми теми старорежимными в самих себе ныне столь отчаянно страшными пережитками…
Наоборот — все традиции надо бы еще и всячески укреплять, они истинный залог успеха, мира и благополучия…
Причем столь исключительно всецело благословенно созидательная роль власти как раз-таки в прививании народу всех тех до чего только славных традиций.
И это вполне, безусловно, именно нечто подобное и носит тот еще более чем безупречный характер столь всенепременно явной ее целеустремленности в деле всего своего уж исключительно донельзя мощнейшего укрепления и укоренения…
Да только вот если власть вместо того, чтобы укреплять братство и взаимоуважение среди подвластных ей народов явно же ищет громоотвод, чтобы снять накопившееся напряжение в жилах народных масс пышное празднование 400летия дома Романовых совершенно никак вовсе и не могло состояться.
Ну а возникшая вслед затем власть толпы была способна создать одних лишь разве что тех еще кровавых идолов и им обязательно, затем будут приноситься самые невообразимо обильные человеческие жертвы.
Людей такая власть за людей вообще не считает, она их рассматривает как хорошо и верно подкованный скот.
Причем он по их совершенно до чего откровенно искренне житейским понятиям и должен ведь был по мере сил явно так еще семенить в некое абстрактно светлое лучшее грядущее.
Да и чего это вообще можно было ожидать от власти, живущей белесо светлыми и нисколько пока никак не выцветшими и не поблекшими еще первоначальными первомайскими идеалами?
И все это притом, что революционное правительство — оно вовсе не во имя всеобщей справедливости свой столь обильный хлеб всласть жует.
Нет, уж явно оно всегдашне живет и здравствует только ведь ради полнейшего еще последующего заполнения всем-то их самим собой буквально всего где-либо вполне наглядно существующего пространства простых житейских мыслей, а в придачу они еще и возглавили столь доблестное осуществление всех тех немыслимо величественных замыслов грядущих и славных свершений индустриального века.

301
Ну а для всех тех других мелких и незначительных людей никакая идея славною пищей быть, уж никак вовсе вот попросту нисколько не может!

Так что Виктор Гюго в его романе «Девяносто третий год» несколько явно преувеличил возможности народа питаться светлыми идеями — наверное, он попросту перепутал простой народ и тех самых новоявленных, вышедших из него господ товарищей…
Далее его слова:
«Идея — та же пища. Мыслить — значит питать себя.
— Поменьше абстракций. Республика — это дважды два четыре. Когда я дам каждому, что ему положено…
— Тогда вам придется еще добавить то, что ему не положено.
— Что ты под этим подразумеваешь?
— Я подразумеваю те поистине огромные взаимные уступки, которые каждый обязан делать всем и все должны делать каждому, ибо это основа общественной жизни».

302
Однако для всех тех невообразимо величественных (в их-то собственных сколь нескромных планах) вершителей чужих судеб все это, конечно же, безусловно, нисколько не так!
Ведь это как раз под их чутким руководством повсеместно нищий и обездоленный народ совсем не иначе, а сам себе раздобудет некой волшебной благости эликсир, который одним незримым прикосновением почти мгновенно излечит все то, что и является грязнейшими человеческими пороками еще со времен Адама или австралопитека, смотря кто во что верит.

А между тем сочная и красочная книжная мораль и та веками раз и навсегда уж полностью въевшаяся в тело общества старая житейская грязь нисколько никак не сочетаемы друг с другом в том еще самом вящем переплетении жизненных обстоятельств — в смысле хоть сколько-то естественного и разумного улучшения жизни всего рода людского.

303
И, кстати, убийство ближнего своего (вне войны, и вправду являющейся доподлинно ведь настоящей внешней угрозой) всегда столь неизбежно выявляет в себе одно лишь безумное и сугубо варварское дело, а в особенности, когда оно никак не было этим ближним полностью собственноручно и спровоцировано.
А к тому же и дело это на редкость ведь явно бесплодное в том еще самом весьма и весьма столь исключительно однозначном смысле абсолютно так любых действительно полезных изменений в облике всех тех нынче существующих реалий.

Про то еще и тот довольно уж весьма и весьма недалекий Герцен некогда написал:
«Когда бы люди захотели вместо того, чтобы спасать мир, спасать самих себя; вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать, — как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества».

304
А все потому, что вполне осознав себя по-настоящему счастливыми и свободными, люди, обладающие живым и подвижным умом, всенепременно так вскоре отыщут способ выразить все свои здравые мысли именно тем наиболее благодатным и естественным путем, дабы было бы им суждено и впрямь оказаться по сердцу истинно всему тому донельзя простому народу.
И для этого им вовсе никак не потребуется довольно-то весьма далеко в него смело же уходить.
Интеллигенции всегда ведь надлежит оставаться именно на своем — самой природой и жизнью ей вполне уготованном — месте.
И именно оттуда, со своего родного шестка, она и может благоразумно и праведно обличать в чем-то всегда же нисколько никак не праведную власть, да только это буквально сразу ее перепачкает грязью всевозможных мелких дрязг, а также и затронет ей саму душу сетью грубых и скотских интриг.
Ну а для кое-кого нечто подобное было никак абсолютно вовсе немыслимо, да и вполне однозначно, что никак не приемлемо…
Нет, то, без тени сомнения, еще окажется до чего только весьма и весьма значительно лучше, коли мы от всего этого прямо-таки бегом босиком убежим к «его величеству» народу, темнота которого, между тем, некогда стала буквально притчей во языцех.
И, кстати, простого человека безостановочно просвещать светом самых искрометных, благих фантазий — дело вовсе-то совсем ни в чем нисколько же неполезное, а, скорее, наоборот — более чем даже беззастенчиво исключительно вредное.
То есть всесильно, беспардонно и безответственно переориентировать те единственное, что одним лишь весьма и весьма приземленным и практическим разумом мыслящие умы на некие совершенно так вовсе заоблачные дали нового мира было ведь делом полностью бессмысленным, да еще и, в сущности, крайне невероятно опасным…

305
Раз уж нечто подобное именно категорически вовсе-то и близко никак не увязывалось со всем тем пресно обыденным восприятием всей той, так или иначе, окружающей простой народ до чего только совершенно ведь крайне навязчиво объективной реальности.
И то единственное, что могли совершить народники, — так это разве что бесшабашно и слепо постепенно растравить дух веками тихо тлеющего недовольства, обратившегося затем не только в поджоги усадеб, но и сколь несомненно прискорбно окончившиеся самым тем еще беспрецедентным в истории уничтожением всего того свободного и зажиточного крестьянства, как такового вообще…

Ну а тот и вправду безупречно разумный метод народничества заключался бы именно в том, чтобы и впрямь до чего деятельно приглашать простой народ к себе, дабы весьма подолгу выслушивать все его бесконечные жалобы на жизнь, да и столь беспрестанные притеснения всех тех власть имущих.
И вот уж, вполне вдоволь прознав про все те совершенно нескончаемые беды всего того простонародного общества, и нужно было затем исключительно до чего еще неспешно ходить по всяким высоким кабинетам, стараясь добиться хоть какого-либо их вполне полномасштабного разрешения в рамках всей той некогда огромной империи.
Поскольку проблемы те были всеобщи и повсеместны, а не какого-либо мелкого и мелкотравчатого значения.
И попросту необходимо было кричать на всех перекрестках о вреде коррупции, указывая при этом на самые конкретные имена людей, к ней на местах действительно же каждодневно и более чем беспрестанно причастных.

306
Вот именно подобного рода умственная жизнедеятельность и принесла бы с собою явный и сколь недвусмысленный толк вместо всего того разве что лишь, куда и впрямь несоизмеримо так относительно большего утяжеления и без того донельзя тяжких вериг на теле народа.
Раз бунты против всего того от века еще просуществовавшего самодержавия более чем, несомненно, усмирялись царским правительством именно на уровне инстинкта самосохранения.
Ну а организованные выступления против неких самых конкретных негативных реалий вполне могли бы рассматриваться, именно как нечто явно ведь требующее самого резонного разрешения ради спокойного жития всей империи.

Критические же обобщения есть, собственно говоря, именно так следствие этического и нравственного неприятия всего того и поныне более чем незыблемо существующего довольно уж весьма и весьма плачевного положения вещей.
Следовательно, именно — это затем и потребовало всей той столь неукротимой борьбы, очищающей мир искупительной жертвы, ради всех благих перемен, в том самом издревле еще снедаемом средневековыми бесами обществе.

307
Люди, одержимые ими, выходит, что вовсе-то никак и не люди, а некая серая масса более чем никчемных по всей своей мыслительной деятельности безликих рабов.
И им очень уж даже столь невесело живется в той самой раз и навсегда данной им свыше обыденности.
Однако все это их всемогущее духовное единство никак этак явно совсем неэтично, и ненравственно, и, попросту говоря, вопиюще сакраментально, стихийно и разрушительно.

И это само собой означает, что законы нравственные к толпе вообще нисколько не применимы, а только лишь к каждому из нас в сущей отдельности.

308
А из всего этого сам собою проистекает тот донельзя угрюмый, бессердечно верный и совершенно безнадежно незыблемый факт.
И сколь воинственно верно он всем нам так и зудит и зудит про то, что, усмиряя толпу, словно стаю диких и вконец на редкость обезумевших тварей, власть, несомненно, при этом попросту только оберегает все общество от его же последующего закабаления этаким вязким конгломератом убогости, лютости, неистовства, отъявленного безумства разбушевавшихся стихий.
Однако та самая исключительно пространно розовощекая этика, что сколь всегдашне внемлет только ведь принципам и впрямь до чего наглядно вычурно выпуклым, неизменно еще рассматривает каждую отдельную личность именно как некое вполне разумное существо.
Ну а коли каждый из нас, полностью ведь вполне достоин как раз-таки подобного звания, то, значится, и его права, и человеческое достоинство должны были быть БУКВАЛЬНО всегда никак же нисколько не попраны.
Да еще и зачастую каких-либо существенных исключений тут явно быть попросту совершенно так нисколько не может.

309
Но то все одна сухая теория, а на практике нередко еще выясняется, что переплетение самых различных перипетий и обстоятельств попросту никак не оставляют властям какой-либо иной возможности, кроме как во имя буквально всеобщего блага порою нарушать некоторые из этических норм, действуя так во имя многих высших и самых наилучших побуждений.

Вот как описывает всю несусветную глупость воинствующего либерализма его поистине несравненный
величайший знаток писатель Марк Алданов.
Его книга «Чертов мост» очень даже сильна как раз именно выпадами против самой кромешной же тьмы более чем весьма простодушного культурного невежества.
А между тем было оно столь неизбежно полностью отрешено от всего того, что никак наикрепчайшим узлом не было увязано с миром светлых идей и величайше добрых книг.
«Демократ требует свободы слова для своих противников, а они его сажают в Консьержери. Он грозит им судом истории, а они ему рубят голову, как отрубили головы жирондистам».

310
А между тем к тем бандитам, что орудовали от имени бредовой философской идеи, нужно было относиться значительно хуже, нежели чем к отребью, действующему только лишь ради своей личной выгоды.
Однако тогдашнее просвещенное общество было буквально уж все так и пропитано ядом прореволюционных настроений.
Вот каковым оно было!
Святослав Рыбас, «Сталин» (серия ЖЗЛ):
«Председателем Думы был избран кадет, профессор римского права С. А. Муромцев. Заняв свое кресло, он на первом же заседании вне очереди предоставил слово коллеге по партии И. И. Петрункевичу.
Петрункевич нанес сильнейший удар по правительству: потребовал объявления политической амнистии.
Призыв Думы амнистировать террористов сочетался с нежеланием морально осудить терроризм. Поправка М. А. Стаховича осудить политические убийства не прошла!
Более того, некоторые лидеры кадетов говорили, что невозможно осуждать террор, так как партия утратит моральный авторитет».

Вот уж точно лучше и не скажешь: хорошее, однако, было времечко, предшествовавшее «великому сподвижничеству» неистово массовых репрессий.

311
Однако было ведь все то их черное, словно дуло маузера, чудовищное нутро одним тем еще более чем невозмутимо неприглядным переложением на самую откровенно безупречно простую житейскую практику искрометно же мечтательного образа мысли всего того нынче давно явно минувшего еще дореволюционного либерального бытия.
Ну а потому и оказались затем все те массовые расстрелы тем самым пространным и гулким эхом на тот тяжелый камень, что и был исключительно вовсе-то ненароком брошен в главных хранителей вполне законных прав граждан на их жизнь, имущество, честь и достоинство.
Однако чего это еще вообще можно было сделать, коли самодержавие всегда ведь только и старалось держать свой народ в самых жестких рамках суровой несвободы?

Ну, так и впрямь тогда, значит, наверное, стоило всеми силами столь беспрестанно раскачивать и раскачивать все то никак не правое царство, словно бы лодку на воде, исключительно охотно, борясь не с высокими волнами жизненных невзгод, а с теми, кто старательно приковал народ цепями к веслам безыдейно невеселой костной обыденности…
И разве то никак нам совсем не по силам — буквально все те галеры в единый миг столь уж радостно смело совершенно так единым ударом вконец полностью разнести?
Да еще и сразу в мелкие щепы?
Ну а затем мы как пить дать все надолго утопнем в необъятном океане безвозвратно и напрасно пролитой людской крови.
Да только чего-либо подобное крайне уж нисколько при этом несуразное разве что еще само собою вполне затем ознаменует, что чего-либо у нас неверное попросту именно что столь этак явно неловко вовсе ведь вышло.
Ну, ничего, зато в какой-либо только по счету следующий раз опыта у наших верных последователей вовсе так никак не иначе, а неимоверно поболее еще тогда будет.

312
А между тем то до чего еще вполне так безупречно разумное устремление освободить рабов, от столь несусветно тяжкой ноши их многовекового рабства должно было носить именно прежде-то всего вполне однозначно духовный, а никак не грубый и физический характер.
Причем этим самым столь ярким выражением автор в первую голову метит как раз-таки в лица тех людей, что уж никак не имеют ни малейшей реальной, а также, что столь немаловажно, законной власти, всегда состоящей из великого множества действительно самого ведь истинно разного склада умов.
Однако исключительно так явно более чем неизменно несут в себе некоторые восторженно мыслящие индивидуумы безумно огромный заряд истинно эгоистических амбиций.
И столь безо всяких обиняков довольно-таки беззастенчиво всякого подобного рода деятели вселенского добра целиком и полностью преисполнены чрезвычайно сытой уверенности во всех своих силах, в конце концов, непременно привнести в этот мир задушевные стандарты чего-либо, безо всякой тени сомнения, весьма и весьма до чего уж многозначительно изумительно во всем наилучшего…
И это то, чему и должно было случиться после всего их сколь немыслимо благородного и столь глубоко во все и вся резво и трезво и впрямь до чего основательно проникающего вмешательства более чем однозначно само собою при этом ознаменовывающего самый явный конец бесконечно мучительных страданий любых же народов матушки земли.

313
А между тем вся эта наша цивилизация возникла уж явно нисколько недавно.
А потому и сама попытка на основе столь вполне до чего наглядно незначительного опыта наводить тень на плетень, заумно выводя при этом сами собой совершенно безоговорочно доказуемые формулы неких неопровержимо незыблемых философских истин…
Нет, это разве что лишь только значительно поболее усугубит и усилит всю пучину нравственных, этических и социальных противоречий.
Ну а все те хорошие намерения попросту разом сгинут в пропасть уж до чего наглядно более чем основательно пролегшую между желаемым, и вполне может и достижимым, но только лишь в том более чем самом отдаленном грядущем.
Автор тут имеет, в виду первую очередь, ту совершенно безнадежно утопическую блекло черно-белую идею с виду, куда и впрямь наиболее достойного общественного обустройства.
На личностном, полностью индивидуальном уровне все ведь давным-давно более чем однозначно известно, да еще и понятно буквально-то давно этак каждому.

314
Всякая здравая идея, куда многозначительно более справедливой государственной иерархии, как и довольно-таки явно полностью вот заметного укрепления всех юридических, да и вообще любых иных социальных прав, должна была развиваться разве что в одном лишь довольно узком строго политическом смысле.
И вот при всех тех неизменно имеющихся в данное время недостатках всей той нынешней государственной системы ничто разумное, насаждаемое одним лишь слепым насилием, никогда и близко нисколько не сможет соприкоснуться с той невероятно глухой, словно тупиковая стена, плоскостью широких общественных отношений.
Да и вообще это именно строгая социальная мораль в больших совсем не межличностных делах и является наиболее закрытой зоной, где любые насильственные действия чреваты одной лишь страшной и совершенно неминуемой катастрофой.
Ну а потому любое интенсивное давление, оказываемое властью на народ, может только усугубить весь его нравственный облик, но никак не улучшить его.

Да и вообще всякий тот довольно нелепый опыт по многотрудно насильственному увязыванию этики с политикой на наш сегодняшний день никак вообще не более, нежели чем самая глупейшая попытка сочетания цветника с глубочайшей выгребной ямой.
Ведь пока что никак не имеется той самой действительно достойной твердой базы для вполне вот искренне позитивного диалога промеж самого различного рода интеллектуалов, что подчас на деле придерживаются во всем диаметрально противоположных взглядов на буквально одни и те же аспекты жизни и науки.
А между тем это одно лишь то довольно-таки искреннее желание — действительно объединиться ради некоего конструктивного (и вполне, кстати, созидательного) процесса — и сможет еще хоть сколько-то дозволить сочетать грязные политические дрязги с истинно стоящими того высотами духовных сфер.

315
Ну а весьма грубая политика — как наших сегодняшних дней, да так, между тем, и как минимум ближайших от нас лет ста — неизменно ведь сама собой, собственно, и останется попросту истинно беспринципным и безнравственным времяпровождением.
Причем столь еще относительно долго она так и будет под тем самым ежечасным и полностью безучастным контролем у тех людей, которых менее всего тяготит вящая забота о всяческом широком общественном благе.
Ими движет единое для всех их безудержно страстное желание буквально разом добиться самого максимально высокого своего положения в обществе, а более и ничего, собственно, их души вообще уж почти нисколько никак никогда не тревожит.
И надо бы сразу вполне так полноценно заметить, что их столь явно всегдашне прельщает еще и жажда власти как таковой над всеми прочими людьми, их личное участие во взрослых играх, сулящих им личное и безупречно же светло блестящее будущее.
Ну а также и все то до чего только посильное их деловое содействие всевозможным весьма ведь таинственным закулисным интригам…
Ну а сила мысли и духа тех немногих прямых и честных людей, лишь по слепому случаю пришедших во власть, сколь так частенько еще полностью разбивается о сверхпрочную стену всеобщего беспристрастного равнодушия подавляющего большинства политиков.
Эти «избранные люди» зачастую заботятся разве что о своем собственном лице в глазах избирателей, но вовсе ни о чем-либо том для всех тех простых людей и вправду же вполне действительно насущном.

316
На наш сегодняшний день одни только выборы — это и есть тот основной реально действующий механизм всякой доподлинной демократии.
Однако даже свободные выборы (без фальсификаций и давления на избирателей) — это всего-то не более чем 50 процентов от всего того, из чего она, в принципе, и должна бы вообще состоять.
Северо-Западная Европа с ее постоянными опросами населения буквально по-всякому мало-мальски серьезному поводу есть самый прекрасный пример, куда поболее во всем продвинутой демократии.

А между тем в целом и сам процесс голосования — все еще не слишком ярко выраженная, концентрированная и обдуманная воля всех тех живущих в какой-либо стране граждан.
И все-таки любая подлинная демократия может и вправду так ныне считаться чем-либо наиболее всецело продвинутым из всех тех доселе хоть как-либо опробованных способов управления, каким же угодно на этом свете народом.
Поскольку это именно демократия и является тем, чего справедливее пока еще никогда попросту вовсе и не было из всего того, что когда-либо только вообще уж знавало и испытывало на СВОЕЙ практике все человечество как единое целое.

317
В то самое время, как слепни коммунистической демагогии бессмысленно и беспардонно жужжавшие в уши народа свои лишь с годами все более и более обессмыслившиеся лозунги, неизменно разве что только безбожно облепливали свой распятый в чудовищном мученичестве народ, беспардонно при этом сося из него всю его кровушку.

И это их нечестивых рук делом и стало то до чего многозначительное, баснословно затратное и бесслезное соревнование с Западом, у кого это именно еще окажется поболее сил в случае возникновения безудержно самоубийственного во всех его вселенских масштабах межконтинентального ядерного конфликта, что был и будет чреват неисчислимыми жертвами среди всего гражданского населения.
Без них никому иному попросту и не пришло бы в голову столь целенаправленно подвергнуть более чем безумному риску буквально-то все где-либо на этом свете скромно и неприметно живущее человечество.
Да и вообще все эти их плоские, словно блюдца, сиюминутные устремления к несоизмеримо большему, чем у идеологического противника, престижу могло бы довольно быстро и плодотворно именно что загнать в гроб почти все то где-либо дышащее и животворно потребляющее солнечный свет (то есть всю нынешнюю биосферу)…
У них для того вполне ведь совершенно наглядно бы еще хватило столь отчаянно много невежественного, да и буквально ко всему на этом свете воинственно пренебрежительного фанатического бесстрашия.
Ну а потому и могли те недальновидные и недалекие коммунисты уж вовсе совершенно нокаутировать всех до единого представителей нашей цивилизации тем-то самым своим, несомненно, заранее безвыигрышным, всепланетно катастрофическим ядерным противостоянием.

318
А ведь кое-кому и до сих пор про то уж явно вовсе так нисколько неведомо, а именно что на этот раз речь точно никак не шла о том самом всем общеизвестном и старом, как этот мир, переделе земель.
Нет, разве что лишь о более чем беспощадно лютой и амбициозной ненависти, основанной на алчном антагонизме весьма уж яростно друг другу во всем до безумия противостоящих политических систем.
Всякие те нынешние сеятели всеобщих общественных благ до чего явно именно снизу-доверху пропитаны крайне скупой на разум сверхмассивной воинственной амбициозностью.

И вся осатанело безумная гонка ядерных вооружений набрала столь чудовищные обороты только из-за того, что амбиции у политиков бьют уж совсем через край и буквально ничто не сможет их остановить, даже когда речь пойдет и о чем-либо заведомо несоизмеримо ни с чем ужасном, как тот почти мгновенный обмен термоядерными залпами.
А между тем никак не было между США и СССР этакой и впрямь вовсе так немыслимой и непримиримой вражды!
Это уж РАЗВЕ ЧТО коли была бы ее еще изначальной достаточно ведь веской первопричиной всепоглощающая, накопленная в течение многих и многих тысячелетий взаимоисключающая ненависть…
Вот тогда она, может быть, и вправду более чем справедливо бы еще помешала дышать сразу-то всем живым существам нашей планеты.

319
Да, вполне может быть, что кому-то из тех наиболее избранных представителей всего человечества еще уж явно посчастливится нюхать цветочки через противогаз в подземном убежище, да только упаси Бог от подобного «великого счастья».

Люди — они вовсе не крысы, чтобы подполье и впрямь-таки им на довольно долгий срок родным и любимым домом еще уж, собственно, вот затем оказалось.
Ну а пара-другая десятилетий, несомненно, могут еще показаться именно вечностью для всех тех несчастных «останков» человечества, коим попросту скорее не повезет, нежели чем доподлинно повезет сразу так вместе со всеми не попасть к злым чертям на ту самую добела раскаленную ядерную адову жаровню.

320
И разве можно разделить на части планету Земля, дабы каждый столь запросто смог радостно зажить именно так, как то ему и вправду вздумается, и никогда бы он далее совсем не сумел действительно сунуть свои алчущие руки в дела другого, совершенно чужого ему государства.

Поскольку этим он явно затронет все его самые сокровенные интересы и амбиции!
А именно за это его и могут по-молодецки стукнуть ядерным кулаком.
Однако тогда никак не искры из глаз у кого-либо сразу сходу посыплются, а буквально всяких мозгов вовсе ведь ни у кого совсем тогда никак не останется.
Рассыплются они в прах — как у огромного слона, но в точности так и у той самой столь до чего только маленькой улитки.
И тогда точно ведь более из-за территорий, да и за передел сфер влияния драться станет, собственно, некому.

321
И чего тут вообще можно еще же поделать, раз в случае тщательно выверенного использования всех тех убийственно передовых технологий все то нынешнее вполне цивилизованное житие-бытие будет начисто разом стерто с самого лица земли.
Раз все те баллистические ядерные боезаряды более чем запросто способны совершенно безоговорочно поспособствовать фактически поголовному уничтожению буквально всех на этом свете живых существ.

И вот дабы данного сценария нам всем всенепременно еще избежать вполне бы следовало перейти от войны милитаристских амбиций к сотрудничеству во благо всех людей, где бы они только ни жили.
И вроде бы всем полностью давно так понятно, чего это именно каждому из нас в отдельности от всей этой жизни действительно нужно.
Ну а также и чего это столь неизменно беспрестанно мешает нам жить в полностью уж свое самое так вполне вот доподлинное удовольствие.
Да только все эти рассуждения несколько умозрительны и не имеют под собой почти никаких довольно-таки отчетливых очертаний.

322
Разумеется, что при помощи одних лишь абстрактных, исключительно высоких моральных критериев, ей-богу, вполне еще будет возможно всецело отделить ядра от плевел.
Да только различить чего-либо на уровне чувств, весьма надуманно и неконкретно, — то вовсе уж никак нисколько не будет еще под собою подразумевать истинно достойное решение данной проблемы практическим и полезным для всего человечества, более-менее безукоризненно окончательным путем.

От давно облупившихся идеалистических воззрений непременно веет душком праха, как, впрочем, и от всего того, нынче отжившего свое, а потому и разом канувшего в Лету навеки отныне раз и навсегда более чем бесследно минувшего.
И нисколько не будет то действительно важно, до каких именно высот совершенства и красоты все это некогда поднялось в том самом совершенно так ныне вовсе отдаленном, пропитанном пряным запахом надежд светлом прошлом.
На наш сегодняшний день оно давно уж свой век полностью явно ведь отжило.

323
Всему тому светлому и доброму явно еще должно было бы стать в нас именно корневищем, а вовсе не зеленой кроной…
Новому надо приходить снизу, а не нисходить сверху, и всяким бурям и ураганам всеобщую жизнь было никак нисколько так ни в чем не улучшить.
И вообще попросту совсем никоим образом нисколько бы не следовало хоть сколько-то открещиваться от всех тех прошлых духовных достижений…
Поскольку это именно они и являют собой более чем надежный первоисточник всей нашей великой духовности, и в точности, как и дерево, вовсе никак не сможет отказаться от всех питающих его корней, так и люди нисколько не смогут вполне всерьез отдалиться от культурного наследия их доселе во всем безупречно достойного прошлого.
Хотя надо бы и про то между тем до чего безупречно и весьма ведь многозначительно исключительно же конкретно заметить, что все те нисколько незыблемые принципы восторженно фанатичных, новоявленных воззрений были зачастую исключительно плотно сконцентрированы в той самой безумно эксцентричной и празднично сентиментальной идеологии.
И хотя и была она чисто формально разделена на те только с виду крайне многозначительно разные половинки, сама сердцевина этого бесовски черного коричнево-красного мировоззрения вполне полноценно была до чего только как есть непременно всецело несладко единая.
И в самой сути ее было весьма и весьма, несомненно, довольно-таки воинственно заложено, то самое отчаянно безнравственное отрицание буквально-то всего того прежнего, причем именно что на корню, а прежде всего, религиозных догм вместе со всяческой настоящей давно так вполне устоявшейся человеческой моралью…
Однако про то слишком уж тяжело говорить.

324
А между тем агония прошлых догм, несомненно, порождает мертворожденные демагогии, а вовсе никак и близко не сеет она зерна той еще до чего уж ярко воплощенной новизны, куда весьма только значительно поболее реалистического восприятия всего того столь и впрямь беспристрастно нас окружающего мироздания.
И надо бы помнить, что корни и свет вещи зачастую никак не сочетаемые друг с другом, в некоем вполне благожелательном для всей живой силы цветущего дерева смысле.
Скорее наоборот, нечто подобное будет явно символизировать собой именно смерть, а не новую светлую жизнь.
А потому, тянясь душой вверх к солнцу истины, обществу совершенно не должно будет вырывать все свои корни из сырой земли, поскольку от этого древо жизни вскорости полностью обесцветиться и зачахнет.
Все то до чего и впрямь исключительно свежее и новое, оно ведь более чем органическое продолжение давно уж оставленного где-то далеко позади прежнего, старого и полностью в связи с тем вполне обветшавшего.
И все-таки, без тени сомнения, явно живущего во всем том новом, поскольку все свежее неизбежно впитывает все свои жизненные соки именно из одного дерна старого — недавно или давно этак явно истлевшего.

325
А если уж нечто новое всеми силами искусственно вырвать из всей той всегдашне вполне полноценно питающей его земли, то чем шире еще окажется отрыв всего того нового от давно вроде бы оставшегося позади былого, тем лишь менее в нем еще явно останется жизни и истинного тепла.
Однако разве все то добро и свет никак не должны всегдашне уж всеми силами еще стремиться ко всему своему наиболее максимальному осуществлению?
Может, оно и так, но только лишь в рамках настоящего и действительного своего вполне так наглядного осуществления, выходя же за эти рамки, они зачастую оказываются всей-то своей совершенно неизбежной полнейшей противоположностью…

Сущей отравой для умов и горячих сердец людей, попросту совсем никак и не ведающих, чего это именно они творят, причем, как говорится, ни с собой, ни тем более со всеми другими…
Ясно как день, что человеку вообще ведь свойственно принимать все им безумно желаемое за то столь реально действительно в самом том скором будущем и вправду надежно же осуществимое.
И это, в принципе, тот самый исключительно простой и столь вполне и впрямь общепризнанный факт.
Однако есть и та наиболее так многозначительная разница между человеком, который лишь изредка тешит себя какими-то совершенно ведь вовсе неосуществимыми на практике иллюзиями, и тем, кто с оружием в руках готов более чем безответственно навязывать их всему окружающему миру.

326
Причем делалось все это именно как то столь немыслимо великое благо с лицом безумно яростно горящим огнем святой правды.
Да и сама смерть во имя великого, но совершенно при этом безликого грядущего — не более чем набор дежурных благоглупостей тех-то самых неистово прекраснодушных и восторженно праздных мечтателей…
Отдать же свою жизнь за то, чтобы по-прежнему могло существовать то самое сегодняшнее, пусть даже в чьих-либо глазах может быть и крайне так весьма и весьма неприглядное настоящее…
Нет — это, конечно, никому не в радость, а одно лишь ничем нисколько непоправимое горе, но именно в этом и заключается долг мужчины.
Отстоять то наиболее главное, что у него действительно есть.

327
Ну а суровой силой принудить человека сражаться за все то, чего у него пока еще вовсе нет, могли только те самые новоиспеченные мракобесы, кумачом, словно арканом резво стреножившие всю ту более чем неприглядно наглядную, крайне обветшало старую прожжено житейскую жизнь.
И это именно они и несли на щите целый сонм и близко ведь явно совершенно уж нисколько не логичных, как впрочем, и само солнце, восходящее на западе затхлых утопических догм.
Причем их никак вовсе нельзя было вполне достойно привить всей той общественной жизни еще и потому что то наихудшее, что сколь запросто могло прийти ему взамен, совсем не в пример страшнее и донельзя опаснее.
И гораздо лучше было бы исключительно полноценнее осознавать, да и весьма четче принимать к сведению полнейшую неотвратимость всегдашне до чего полностью совершенно неизбежно надвигающегося на нас невзрачного будущего, да еще и уж именно того самого, что всякий миг неизменно переходит в наше и вправду весьма и весьма сиюминутное настоящее.

И в нем всем нам, в принципе, светит тем еще неизгладимо мрачным, подмигивающим огоньком всенепременное продолжение все той до чего уж нелегкой, безотрадной, и вконец нелицеприятной, зато весьма и весьма давно так привычной, хотя и подчас донельзя несуразной действительности.
Ну и что еще может оказаться и впрямь ведь того значительно исключительно хуже?
Да только разве что то, что столь непременно заявится лютый враг, который вполне уж может попросту до чего и впрямь безразлично стереть буквально все прежнее с лица земли вместе со всем тем никак более и ненужным ему народонаселением.
Почти поголовное (или поскальповое) уничтожение американских индейцев — наилучший пример этакого цивилизованного варварства.

328
Может, всех до последнего и не убьют, но вот жить, как прежде, свободно никому далее отныне совсем не дадут, а это в чем-то похуже смерти — на своей собственной земле стать чужими, беспрестанно жить под пятой у проклятых оккупантов.
И чего это именно всему тому, как раз-таки изнутри столь безмерно же явно более чем вполне еще поспособствует?
Да вот, наверное, тот самый теплый уют души у тех, кто попросту должен был стать, однако при этом совершенно не стал, тем самым мощнейшим двигателем реальных социальных преобразований.

И было это именно так, поскольку те люди всегда предпочитали работать на одном лишь холостом ходу (тем самым явно усугубляя общее и без того довольно-то плачевное положение вещей).
Вот он пример их логики (Вадим Александрович Прокофьев,
«Желябов»).
«Эти мысли приходили на ум всем, кто ходил в народ, потом пытался селиться в деревне. Все чаще и чаще раздавались возгласы, что надоело «биться о лед, о народ». Многие считали, что действительно историю нужно подталкивать, а некоторые уже стали на этот путь. Это был путь борьбы политической, и, хотя народники открещивались от политики на словах, на деле они все чаще и чаще сталкивались с необходимостью бороться не за социальное равенство и экономическое переустройство русского общества, а за право говорить вслух, собираться вместе. Это были права политические, права, узурпированные правительством».

329
Они истовым криком исходили, борясь за свое исконное цивилизованное право глаголить все те слепые (от всей их несусветной горячности) истины, а ведь, как правило, правду они приоткрывали черную и отъявленно смрадную.
Ну а она, будучи таковой от сажи из печи насильственного низведения на нет (на одних словах), всего того и впрямь исключительно отныне будто бы нечестиво прежнего «несчастливого бытия» до какого-либо добра довести уж никак и близко ведь никого и никогда вовсе так не могла.
Все эти слащаво нигилистические воззвания разве что вызывали либо ту до чего неописуемо сладостную истому беспечно радостного ожидания весьма и весьма скорых и спешных светлых перемен, либо порождали они в довольно многих сердцах черную злобу того еще безумно осатанелого неприятия всей той нынче кого-то более чем совсем безрадостно окружающей действительности.
И пусть самое начало того никак вовсе не близкого пути было и впрямь более чем изумительно ярко освещено светом всяческих благих надежд, да только вся ведь та затем последовавшая действительность на самом-то деле оказалась до чего же донельзя явно невзрачной.

Поскольку лютые горлопаны все закрома родины буквально враз опустошат, да и войну прошляпят, как они сами потом про то неизменно уж столь уныло подчас довольно-таки скверно как-никак проговаривались.
А если и сами они чего-либо Гитлеру тогда столь любезно в виде самого неожиданного сюрприза действительно и впрямь ведь готовили…
Ну так и за одно то им вполне отдельное и большое человеческое спасибо…
Все же как-никак, а с гнусными фашистами они так и не спелись, раз хоть сколько-то надолго они с ними вовсе ведь явно нисколько не снюхались.
Политический эгоизм взял-таки тогда именно вверх!
А то ведь каждый из них мог бы плечом к плечу, еще затем начать яростно бороться именно за свою вполне толковую идею, дабы этот мир и вправду столь идейно во всем делово и палачески искалечить, чтобы и житья затем от всякого идеалистического маразма никому бы тогда совсем уж не стало.

330
Ну а с чего это вообще еще тогда, собственно, уж началось?
А между тем все тут дело было именно в том, что именно сейчас свободно жить в искусственно переиначенном, свитом из прочнейших волокон светлых надежд мире безумно ласкового далекого грядущего, куда этак до чего и впрямь несоизмеримо приятнее, нежели чем весьма искусно создавать своими руками пока довольно-то грубую его заготовку.
И делать все это явно уж следует, ничуть так при этом, нисколько не брезгуя каким-либо личным соприкосновением с тем самым фактически вот любым до чего только отвратительным сором, доставшимся нам от всех тех прошлых, но вовсе никак пока не канувших в Лету времен.

Поскольку дабы, в конце концов, со стапелей сошел большой и красивый корабль, необходимо было изрядно же попотеть при его сотворении самым простым и естественным путем, светлые мечты — они ведь реально осуществимы разве что при посредстве кровавого пота всего интеллекта и вполне во всем соответствующими тому физическими трудовыми мозолями…
Правда, кому-то более чем отчетливо кажется, полностью так предостаточным всего-то навсего до чего ярко представить (в воображении) все его чертежи, ну а затем и скопировать все эти сладкие грезы в превеликом множестве всех уж их довольно однотипных экземпляров.

331
Да только практическая сторона создания нового космического корабля «планета Земля», в действительности способного унести нас в светлое и на данный момент все еще безмерно далекое грядущее…
Нет, вовсе никак не сможет она еще оказаться действительно, столь же приятна, как и само по себе исключительно сладостное смакование всех тех довольно красочных набросков из духовно развивающих произведений, великих творцов литературного творчества.

А надо бы и то столь безапелляционно и прямо заметить, что уж при всех своих удивительно замечательных достоинствах нисколько не придают они читательской массе хоть сколько-то настоящего чувства внутренней обновленности, как и каких-либо свежих знаний о наиболее суровой стороне всей той донельзя обыденной и более чем неприметно серо невзрачной действительности.
Зато столь исключительно довольно-таки свойственно всякой духовно и чрезвычайно уж возвышенно отрешенной от жизни литературе так ведь и плодить всякие радостные и благие иллюзии.
То есть довольно во многом художественная литература (безо всякого оплевывания святынь) более чем и впрямь замечательная мастерица — создавать образы мира, нигде еще пока и близко не существующего во всей той отчаянно серой и столь неприглядно до чего уж крайне так непримиримо назойливой житейской реальности.

332
Да и сама по себе довольно спешная реализация чего бы то не было на суровой житейской практике безо всяческих предварительных заранее тщательно во всем обдуманных планов — это и есть именно то, что и может себе позволить только живая природа, но вовсе не существа разумные, наделенные совестью, а не одной той единой на всех общественно бросово бесполезной всеобщей целесообразностью.
И ведь эта циклопичная целесообразность, подсвеченная изнутри заветными мечтами о более чем невозмутимо деятельном овладении всей сокровенной сутью человеческой природы, чуть было не завела нас в «пасть огнедышащего дракона» новой (не той еще стародавней) эпохи всеобщего египетского рабства под флагом мнимых свобод от всех некогда имевшихся прежде тягот и забот.

333
Одним из весьма заметных истоков для подобного рода безупречно непоколебимых, буквально все на этом свете отчаянно резво оправдывающих воззрений и послужило то самое безумно несусветное возвеличивание человека в рамки абсолютного самобожества…
Создание образов одного ли человека-гиганта или вот всех их, самочинно поднявшихся над беспробудно безликой серостью будней…
…уж сколь несказанно много чего-либо подобного довольно-таки вдоволь некогда еще имелось в тех самых философских, идеалистических сказках, ничтоже сумняшеся, столь явно полностью так ведь лихо и смело претендовавших на самое преотличное знание всех тех самых же ближайших от нас и нашего времени «совершенно неизбежных» исторических перспектив.

Тех мудрецов, по всей на то видимости, попросту именно что ослепил новейший технический прогресс, совсем уж исподволь явно так приведший человека к мысли об абсолютной незыблемости его величайшего могущества над всей-то сколь бессмысленно и слепо его окружающей природой…
А именно это и привело как раз к тому, что новоявленные философы и приобрели же привычку в чисто до чего полностью вполне отвлеченном умственном плане более чем стояще реорганизовывать все то и поныне само по себе так или иначе существующее мироздание.
И делалось это все разве что лишь затем, дабы царству всесильных машин всенепременно досталось еще куда разве что вполне только поболее места, причем совсем не иначе, а как раз по самому центру всего уж того общественного бытия.

334
И это как раз-таки людям подобного склада и пришло в голову более чем совершенно наглядно и незамедлительно всецело реализовать все те чисто книжные (теоретические) мечты и фантазии по столь исключительно непримиримо многозначительному преображению всего этого где-либо вообще, так или иначе, существующего людского сознания.
Дабы перевести его на некие новые, совершенно отныне иные социальные рельсы…
После чего во всем этом мире попросту так никак совсем вовсе нисколько и не должно было остаться места для всяческого человеческого страдания и до чего немыслимо горького ко всему тому либеральному ОСЯЗАНИЮ БУКВАЛЬНО-ТО ЖУТКОГО ПОВСЕМЕСТНОГО УГНЕТЕНИЯ.

И ведь в подобном до чего только явно чрезвычайно плаксивом, обезличенно эмоциональном, как и на редкость упоительно утопическом подходе не было совсем ничего еще изначально столь беспринципно всецело так совершенно неправедного.
Нет уж, сами как они есть подобные порывы души были более чем искренне верны и, кстати, полностью справедливы, и вся суть проблемы была заключена именно в полной неосуществимости всего того кем-то столь праздно замышленного без длительной (веками) самой так еще тщательной его обкатки на вполне обыденной и каждодневной житейской практике.

335
И все это именно как раз из-за явного отсутствия столь полноценно обдуманных путей до чего столь планомерного и последовательного прививания всей действительности именно тех во всем ей до самой крайности необходимых, как и безмерно благостных для всего общества, уж вполне полностью того стоящих перемен…
То, что восторженной интеллигенцией виделось разве что лишь в одном розовом цвете, в конце концов, явно заволокло все небо иссиня черными грозовыми тучами.
Ну а что в результате?..
Озоном запахло?
Ну а потом стало тесно и темно, и вонь разлагающихся трупов вопиюще перекликалась с воплями всех тех полуживых людей.
Голодная смерть и беспрестанно льющаяся напрасная кровь стали невыносимо тяжкой платой за навеянные и до чего ярко разукрашенные идеалистической литературой мечты, столь безупречно прекрасные в их несказанно благодатном книжном изложении…
Да только ни в коей мере им вовсе ни в чем не было свойственно пересекаться со всем, тем в точности том виде и существующим по наш сегодняшний день до чего уж всецело столь безупречно повседневным житием-бытием.

И дело тут вот еще в чем — реальное воплощение всех этих идей может быть связано разве что лишь с духовным единством всех тех и поныне существующих людей, причем почти еще и безо всякого на то исключения.
А ничто подобное никак и не может оказаться достигнуто при помощи кнута и плахи для всех тех «нерадивых» интеллектуалов, что сколь еще обязательно и, несомненно, исключительно так более чем безответственно усомнятся в твердой правильности кем-либо для каждого из нас (причем, разумеется, безо всякого спроса) заранее всевластно избранного пути именно так ко всеобщему нашему будто бы и впрямь немыслимо прекрасному счастью и процветанию.

336
Вот этак сразу для всех — нет и не могло оказаться совсем так никакого пресловутого светлого будущего!
Люди уж слишком явно во всем до чего невероятно разнолики, и их восприятие счастья и разумного существования в противовес неразумному во многом исключительно весьма и весьма различно и зачастую зависит от самых конкретных душевных потребностей буквально каждого конкретного индивидуума.
Причем иногда доходит и до полнейшей полярности всех их полностью взвешенных убеждений.
И чего же тогда, собственно, делать?
А людям им-то, в сущности, ничего другого и не остается, кроме как сочетать самые различные свои интересы — путем хоть сколько-то возможных вполне ведь действительно на деле более чем верно осуществимых компромиссов.

337
В свое (давно нынче прошедшее) время в одной пещере еще уж могло оказаться два явно ни в чем непримиримых друг с другом ярких лидера.
Ну а тогда им вовсе уж совсем тогда ничего не стоило, взявшись за дубины, именно промеж собою лично вполне ведь достойно и по-мужски до конца так смело разобраться.
Да только сейчас положение буквально в корне переменилось!

Дубины нынче стали термоядерными, и их пусть даже и самое нечаянное использование еще может повлечь за собой вселенскую погибель почти что всей той нынче существующей жизни.

338
И наиболее насущный вопрос, он в том-то и состоит, а доступно ли вообще какому-либо пониманию всех тех политических и военных элит тех стран, у которых и поныне есть это самое совершенно ведь безумно смертоносное ядерное оружие…
Уж какого это смертельно ЛЮТОГО ЗВЕРЯ им было дано столь долго удерживать на довольно-то весьма коротенькой цепи?

И автору при этом сколь незыблемо кажется, что принять чего-либо к сведению в этом крайне животрепещущем (в общемировом смысле) вопросе «властелины нашей планеты» смогут разве что лишь тогда, когда станет слишком уж действительно поздно, причем почти что для всего того пока ныне столь и впрямь весьма ведь беззаботно существующего человечества.

339
И как то более чем неизменно видится автору, причем истинно кажется делом исключительно полностью до конца и во всем, кстати, вполне полностью реалистичным…
Вот если бы и вправду довелось кому-либо жить где-нибудь там на адски знойной Венере…
Да и безо всякой тени сомнения ведать (из донесений разведки), что врагу попросту нечем нам станет тогда хоть сколько-то вообще вот, значит, затем ответить…
И это как раз именно тогда, вконец донельзя устав от бесконечных атак неким другим, значительно менее разрушительным оружием, и можно было бы столь невозмутимо смело применить мощнейший залп ядерных бомб.
Раз и навсегда со всякой войной столь непременно вмиг навсегда при этом покончив.
Да только никто на «утренней звезде» даже и близко пока не живет, а впрочем, и на этой Земле после ядерной катастрофы вряд ли что кто-либо из людей весь тот ее довольно долгий век в здравом уме и памяти хоть сколько-то вполне ведь еще затем переживет.

340
Земля и Венера надолго станут тогда (с точки зрения времени короткого человеческого века) планетами-сестрами, и виной всему тому, ясное дело, окажется именно тот педантично и воинственно «мудрый» во всех своих исключительно так меркантильных и мелких амбициях именно тот самый нынешний человек неразумный.
Ведь разве то будет хоть сколько-то важным, коль скоро другая сторона и вправду окажется, вовсе никак совершенно неспособна весьма ведь существенно отреагировать на столь спешно ей нанесенный мощнейший ядерный удар!
Экосистема, как то небезызвестно, одна на всех, и какой-либо другой про запас у нас нету!

341
А между тем могучие империи ныне уж явно вполне могут себя осознать взвешенно и разумно действующими цивилизованными сообществами и как можно скорее затем перековать все свои мечи на орала.
В конце концов, в мирной экономической сфере есть ведь где вполне еще приложить вся силушку, и это вовсе никакой не конец, а скорее, наоборот, самое начало нового, куда только значительно более совершенного мира.
Тут уж и гордость за свою отчизну со стороны россиян будет иметь вполне полноценно реальную более чем естественно во всем весьма ощутимую отдачу.
А то чего это, братцы, вообще вот выходит?!
Подлодка «Курск» стоила цельный миллиард американских долларов, а моряки, которые на ней ходили, ютились в почти ведь срамных трущобах.
И семьи тех погибших моряков (светлая им память) получили материальную помощь именно в евро.
Вот не постеснялись же продажные (кто им только поболее даст) российские чиновники принять этакую до чего и вправду знатную гуманитарную помощь из щедрых рук тех, на кого эти бравые и честные ребята вполне могли бы еще по самому безотлагательному приказу свыше обрушить весь ужасающий ад своего мегатонного ядерного арсенала.

342
Ну а свои шиш на постном масле им чего только дали, скорее, те самые товарищи генералы на подобной «Курску» подлодке разве что тот еще только именно дополнительный комплекс баллистических ракет вовсе-то не наспех бездушно поставят…
Причем и за ценой они при этом уж точно нисколько не постоят, поскольку если и тратить 200 миллионов долларов, так это только на те весьма ведь наперед наиболее архиважные оборонные нужды страны.
Ну а вдовам погибших моряков те чинуши не только из кармана своего государства даже и одну лишнюю копейку вовсе так никогда нисколько не отстегнут, но и из чужого при возможности тоже.
То есть они и чьи-то чужие деньги безо всякого зазрения совести столь этак расторопно и радостно попросту прикарманят, если уж, конечно, люди, их безвозмездно дающие, загодя детально и пристально не проследят, чтобы они целиком и полностью последовали именно по должному и вполне надлежащему для них маршруту.
Уж как раз таковы, собственно, они всецело так прискорбно повсеместные российские реалии.
А между тем то нисколько никак совсем негоже — о людях своих исключительно ведь никакой должной заботы совершенно не проявлять, зато гордость российской державы — ее подводный атомный флот.
Можно подумать, что это корова на ярмарке, которую всегда можно и за титьки подоить, ну а станет старой — и на мясо ее зарубить.

343
А между тем для подлинного блага России еще стоило бы действительно явно ускорить экономическое развитие всякого малого частного бизнеса.
Государственные дотации и значительные налоговые поблажки ему бы нисколько явно так совсем бы не повредили.

И России вполне стоило найти именно свой собственный демократический путь, и близко так, пожалуй, не слишком же схожий с образом жизни, избранным странами Запада, а нечто более всего собою напоминающее именно ту канву существования, которая явно давно ведь местами цветет и пахнет на Дальнем Востоке.

344
Больно смотреть, как Россия по мере сил втягивает в себя марихуанный дым пошлого, западного потребительства.
Может быть, этой системе взаимоотношений, на добрую половину явно состоящей из приторно надушенной духами осанистого лицемерия, место именно там, где она некогда, собственно, и зародилась?
Надо бы столь прямо заметить, что западное разделение на клоунствующих плебеев-коммивояжеров и патрициев-потребителей в англосаксонской среде уходит своими корнями в самую глубокую, седую древность.

345
Ну а в России, если уж кто-либо и способен вопреки всему ее духу постепенно создать именно подобного рода общий облик капитализма, хоть сколько-то на деле действительно во всем внутренне схожий с чопорным английским бизнесом…
Ну так то еще вполне уж всерьез подойдет разве что для одних тех привилегированных личностей, что около самого корыта власти свой хлеб до чего так смачно день и ночь беспрестанно жуют…
Ну а для всякого рода простонародья ей его никогда совершенно вот вовсе и близко так не создать.

Совсем уж в России не тот народ, он ведь во всем по-своему привык.
Зато если с кого и брать действительно достойный всеобщего внимания пример, так это разве что с тех столь неизменно трудолюбивых дальневосточных азиатов…
И именно в чем-либо подобном и будет столь явственно заключаться самый настоящий, и безупречно вполне того стоящий здравый смысл, поскольку вся та еще древняя Российская держава именно с ними и имеет куда только явно многозначительно более всего того действительно структурно же общего.
А тот столь беспардонно и откровенно навязываемый ей европейский стиль общественной жизни вовсе-то никак нисколько ей не к лицу.
Причем никакими суровыми идеалами совсем этак никак не выйдет «прикрыть чело» этого явного и давно вполне до конца очевидного факта, словно тем еще фиговым листочком.
Да и вообще именно уж подобным образом оно и есть: образованные люди в России довольно часто имеют внешний европейский облик, однако то никак нисколько не изменяет всю самую исподнюю их азиатскую начинку.

346
Только вот это никого вовсе не должно хоть сколько-то сильно оскорблять, очень уж многое в этом мире возникло именно в Азии, ну а Западная Европа вплоть до седьмого века нашей эры — это ведь только то место, где жили кочевые племена, и лишь на далеком юге действительно существовала некая подлинная цивилизация.
Однако Древний Рим был самым жесточайшим на свете всепожирающим варваром, а потому многие плоды его истинной цивилизованности — это сколь явное следствие благотворного влияния покоренных им народов, а вовсе так не какие-то свои собственные духовные завоевания.

347
Ну а Китай — он-то и есть сам по себе древнейший очаг мудрости и культуры, да и помыслов, куда только превыше, нежели чем то тупое и хищническое пожирание всего того, что хлебосольная мать-природа имела неосторожность совершенно ненадолго выложить перед всеми нами на стол.
И только лишь явно переняв весь тот китайский опыт, и можно будет чего-либо путного на самом-то деле и вправду затем добиться!

Конечно, вовсе не о деятельности Мао Цзэдуна тут вообще может идти, собственно, речь, будь он проклят, этот проклятый свин, а об экономическом опыте китайцев в свободном мире безо всякой руководящей руки коммунистической партии.

348
А эта лютая (от всей ее зловредной сущности) длань марксисткой идеологии проявила именно что самую невыразимую мощь, неизменно так выражающуюся в самой явной способности спеленать всех же людей в некий единый кокон.
И социалистическое общество явно тут оказалось чем-то навроде куколки, из которой, однако, никак вот не выпорхнула столь долгожданная бабочка.
Причем вящей основой подобного одержания всецело еще являлось именно то сущее же наличие бескрайне наивной веры, именно в том столь безгранично истово убежденной, что именно книги и играют в формировании психологического портрета человека самую основную, буквально-то главенствующую роль.
Ну а на самом деле они только лишь обрамляют в некие иные рамки почти всякое так с ними соприкоснувшееся сознание.
Пожалуй, вот делая его явно же исключительно более открытым, что, однако, нисколько не форсирует самые спешные перемены в смысле сущего искоренения всех злых качеств чьей-либо души ради столь незамедлительного преобразования их в нечто несколько иное, зато во всем вполне однозначно безупречно светлое и доброе.

349
Наиглавнейшей задачей книг более чем определенно является самое бесподобнейшее их умение всецело расширить все представления человека именно же столь эдаким всеобъемлющим образом, дабы он и вправду узрел, что это вовсе не он один или его родные и близкие, его друзья и есть, собственно, люди в самом полноценном смысле этого слова.
Что в точности такими же людьми являются и все те другие, которых он, может, и в глаза никогда нисколько не видел.

На данный момент времени СУРОВАЯ КНИЖНАЯ МОРАЛЬ едва ли что справляется с этакой давно и вправду назревшей, критически важной задачей.
То есть совсем не столь всеобъемлюще то самое литературное творчество и вправду уж во всем еще поспособствует всяческому до чего наглядно вполне полноценному развитию всей той истинно широкой общественной совести.
Человеку всегда нужен именно такой же, как он сам, человек!
Никаким абстрактным, лишенным собственного сознания вещам ему его никогда вовсе-то нисколько попросту не заменить.

350
Хорошие книги и фильмы — это всего лишь довольно бледная проекция чьих-либо великих душ.
Поскольку, своей души у них нисколько нет, да и быть ее, в сущности, совершенно так вовсе и близко не может.
То есть из всего этого само собой следует, что, хотя наилучшие произведения великих мастеров и обретают свою плоть и кровь, а все же душа в них все равно, несомненно, чужая.

И проникнута ли она светом или густою черною тьмой, ей при любом раскладе и близко не совладать со всею той крайне навязчивой действительностью в смысле хоть сколько-то столь так еще исключительно безупречно надежного прививания всем тем довольно мелким ее реалиям всего того доброго, светлого и высокого…
Уж слишком много в ней подчас при этом окажется чисто надуманного, субъективно личного, да и во всем, как всегда, столь безукоризненно многозначительно так исключительно ограниченного рамками собственных житейских реалий.
Ну а они, как там ни крути, а у каждого из нас неизбежно всегда разве что лишь можно сказать только ведь лично свои.
Общими могут являться одни те более-менее здравые мысли, основанные на довольно простом житейском опыте, ну а пути к добру у каждого из нас всенепременно полностью строго индивидуальны.

351
Ну а кроме всего остального, прочего все общественные установки и стереотипы неизменно затрагивают, в том числе и наиболее великие умы.
А те, в свою очередь, обращают их в зрелые, ничем и никем нисколько непоколебимые догмы, искусно затем насаждая их посреди почитателей всего своего великого и довольно ярко всеми вполне уж отчетливо зримого таланта.
И все это разве что лишь потому, что к речам апостолов от литературы всегда уж столь неизменно относятся буквально, как гласу с небес.
И вот он тому самый явный и вовсе не богохульный пример из книги Марка Алданова «Самоубийство»:
«Но как же тут мертвое лицо жены! Это тоже "лучшая минута жизни?" — вдруг с сильным волненьем подумал Дмитрий Анатольевич, никогда прежде не замечавший этих слов. "Обмолвка? Но разве у Толстого бывают обмолвки?
И то же самое есть в другой главе: Пьер, вернувшись из плена, с радостью думает, что жены больше нет в живых! Что же это такое? Значит, не всегда худо, что человек умирает?" Он с беспричинным ужасом оглянулся на соседнюю кровать. Татьяна Михайловна уже задремала; лицо у нее при свете керосиновой лампы казалось вместе измученным и просветленным, — мертвым».

352
Одухотворенная литература, чахлые ростки которой столь незатейливо были кое-кем уж совсем до чего неловко привиты никак этак вовсе не плодородной почве всей той серой и крайне неприметной обыденности, чрезмерно же оживая в ярких образах, попросту разом стушевывают всякую реальную действительность, заставляя воспринимать ее через полудрему бескрайне восторженных чувств.

А посему российская интеллигенция и обратилась в чревовещателя, весьма вальяжно и восторженно веско вещающего про некие иные и более светлые времена после столь последовательного уничтожения современных институтов угнетения, рабского холуйства, как и понятно, при этом, не имея в виду все то, что являлось в нем всем светом духовности и просвещенности.
Однако в момент разрушения всех основ издревле столь незыблемо до чего еще только вполне полностью одинаково существующего общественного бытия как раз уж лютая тьма духа и получает для самой себя столь многочисленные, дополнительные дивиденды.
Ну а все светлое вмиг обращается в сущий прах и сколь исключительно неотъемлемо заменяется вездесущим страхом за свое и без того совершенно нисколько не долговечное, весьма ведь довольно-таки бренное существование…
Или идет оно впрямь напролом навстречу самой неминуемой смерти…

353
Кто-то, конечно, может до чего громогласно на то возразить, мол, смерть прежней жестокости, угнетения и пут рабства стоила всех этих разом вот принесенных на алтарь всеобщей грядущей свободы совершенно так бесчисленных жертв.
Однако на деле все ведь выходит с точностью как раз до наоборот!
Истинное социальное зло разве что лишь еще значительнее укрепляет все свои исконные позиции во тьме жуткого кровавого переворота.

И вот после нескольких лет столь обезличенно мнимого, но зато искрометно старательного вытаптывания прежних корней сущего рабства совсем невзначай оказалось, что пострадало при этом разве что то, что всею своей большой и бескорыстной духовностью никак не потворствовало возведению на прочном фундаменте старого крепостничества невообразимо величественного здания «новоявленного царства» всеобщего угнетения.
Котлован под него давно был отрыт многочисленными заботливыми руками, и оставалось только-то и всего выбрать сторону — левую или же правую, а сама суть от этого мало бы в чем хоть сколько-то всерьез действительно бы еще переменилась.
Разве что правым вовсе-то не пришлось бы по-настоящему разрушать всю ту старую прежнюю заплесневелую жизнь…

354
И Великий Диктатор вполне мог бы оказаться крайне правым реакционером, да только в суровых условиях новоявленной революционной действительности и впрямь-то довелось ему быть тем самым крайне ведь на редкость левым политизированным уголовным элементом.
Ленин был не столь уж и полноправным хозяином всей России слишком так явно недолго, чтобы действительно всерьез брать все его изначальные действия в хоть сколько-то должное внимание.
Хотя надо бы непременно заметить, что человек, стоявший у самых истоков нового государства, собственно, и дает ему самое общее направление всего того только лишь последующего его развития, что явно вполне предопределяет все его грядущие очертания, однако самые конкретные детали ему нисколько никак никогда не подвластны.
Они уж разве что некогда затем еще только определяются всеми теми его наследниками, но, как правило, при этом нисколько вовсе не извращаются, а только лишь тщательно подгоняются в ту самую для них самих более-менее удобную форму.
Сталин нисколько не стал самозваным властителем, присвоившим лично себе всю коллективную власть, а только уж превратил он пост идейного диктатора в тот исключительно неотъемлемый пьедестал той еще и впрямь бескрайне авторитарной власти.
И это именно благодаря его восхождению на плаху безумного безвременья фактически всяческий разум довольно надолго покинул обезумевшую и, надо сказать, дико во всем опсовевшую державу.

355
И все, что, к слову сказать, еще вообще тогда оставалось всему тому пресловутому содружеству народов под общим, весьма и весьма столь крайне во всем настораживающим, названием СССР, так это же как есть влачить свое жалкое полусуществование.
Все его постулаты были столь безупречно полностью нарочно вывихнуты во всех суставах и сочленениях и именно в эдаком скрюченном виде, и была та страна исключительно так насильно ведома неведомо куда, к тому самому более чем призрачному наилучшему бытию.
И ведь при этом само понятие здравый смысл было всецело подменено более чем совершенно незыблемыми доктринами антирелигиозной и злосчастной новоязыческой ереси.
Коммунистическая пламенная фальшивка была венцом лицемерно вздернувшей свой нос идеологии.
Все наиболее душно пошлое и низменное столь запросто еще тогда повылезло в самые главные укротители «сущей нечисти» всех тех «бесславных кровопийц», буржуев.
Да только именно этак товарищи большевики и стали той еще наиболее беспринципно и безупречно наихудшей властью во всей истории всего человечества.
И столь наглядно им при этом было дано оказаться во всем столь до чего еще многозначительно беспредельно хуже, нежели чем когда-либо вообще только некогда бывала буквально-то любая во всем этом мире им вполне так безрадостно предшествующая власть серой и безликой толпы.
А нечто подобное, надо бы то признать, и вправду некогда случалось и ранее в истории всего человечества.

356
И как следствие беспримерно тупой и одичало криворотой агитации, вместо того чтобы начать искать корни проблем в общечеловеческой психологии, революционеры (не вожди) и попытались все насущные проблемы разом решить путем той еще столь осатанело беззастенчивой ликвидации всех тех, кто, по их мнению, до чего бессовестно угнетал всякий простой народ.
И они действительно слепо верили, что некто всем тем своим совершенно бессердечным злодейством и впрямь-то столь вот нелепо мешает людям смело вышагивать вперед по пути ко всеобщему счастью и до чего непременному всеобщему грядущему благоденствию.

Взято это было никак не из свежего конского навоза, а, опять-таки, из книг тех людей, что исподволь попытались во всем переиначить этот суровый мир к чему-либо
действительно сказочно так самому еще наилучшему, вовсе не ожидая, пока это случится в результате простого и вполне понятного разуму совершенно так естественного хода духовного прогресса.
Вот и пошли тогда легковерные люди в корне неверным путем самого однозначно же плебейского муссирования до чего безнадежно бестолковых слухов о столь неизбежной необходимости самой той еще насущной трансформации политической жизни всецело родного им государства в нечто, в корне абсолютно бессмысленно иное.
Будто и впрямь было возможно в единый миг дойти до чего-либо и вправду столь значительно же наилучшего и доселе, кстати, никем и нигде еще вовсе нисколько не виданного.

357
В самом как он вообще только ныне есть столь исключительно до чего безупречно истинно должном житейском принципе разумное преображение политической жизни страны может произойти, в том числе и в виде вооруженного переворота, который при таких делах может оказаться ему разве что лишь во всем явно только на пользу.
И именно этак уж затем оно и будет, но правда при одном лишь том совершенно единственном случае, коли всею суровой силой будет смещен один разве что тот еще неправо правящий обществом клан.
Однако ведь вовсе не будут пролиты реки напрасной крови из-за неких идиотских распрей по поводу дальнейшего пути развития общества, более «праведного» перераспределения денежных средств и недвижимости.

358
Потому что то самое восторженно принципиально новое перераспределение всех ролей в цивилизованном обществе дружит со всем тем общечеловеческим здравым смыслом в точности в той же глубокомысленой мере, как и та самая как-либо зажженная спичка, что и была, затем до чего беззаботно брошена в открытый бензобак.
Низы, становясь внезапно верхами, создают тем самым пожар, сжигающий все, что выше пола, а в том числе и человеческие сердца.
Причем никакой народ светлых перемен и близко совершенно не приемлет.
Он слишком близок к природе, а потому его хата всегда с краю, когда дело, так или иначе, вообще вот было касаемо неимоверно огромных общемировых преобразований.
Об этом еще Антон Деникин в его «Очерках русской смуты» некогда написал:
«По натуре собственники, они не признавали национализации.
Уравнительное же пользование, принимая во внимание огромное число безземельных крестьян, наличие 20 миллионов крестьянских дворов и размеры не крестьянской пахотной земли, определяемые всего лишь в 45 миллионов десятин, — грозило отнятием земли у многомиллионного крестьянства, владеющего сверхтрудовой или даже сверх-"потребительной" нормой, и обращением общего земельного передела в нескончаемую междоусобную кровавую распрю».

То есть того самого помещика, чтобы он простой народ как следует по прежнему «угнетал», более нет и не будет, да только и сдерживающей силы, останавливающей вакханалию лютых людских страстей, тоже, увы, далее нисколько уж никак тогда совсем не останется.
Вот еще один яркий пример из точно так того ведь именно первоисточника.
«Вопрос о помещичьем землевладении вышел, таким образом, далеко из рамок эгоистических классовых интересов. Тем более что насилиям подвергались не только помещики, но и крестьяне — хуторяне, отрубники.
По постановлениям комитетов и помимо них. Подымалось не раз и село на село. Дело шло теперь вовсе не о перемещении богатств из одних рук в другие, от одного сословия к другому, а об истреблении ценностей, разрушении земельной культуры и экономическом потрясении государства».

359
Вот уж как это выглядит в реальной жизни, а не на пестрой бумаге — смерть злющего зла, как социального явления, непременно ознаменовывает одно лишь самое явное последующее порождение, куда разве что большего лютого зла, которое до поры до времени сидит тихо, служит производителем простой грубой физической силы, движущей большой общественный механизм.

Заставив пролетариат кипеть в безумном бунте ненависти ко всем его «совершенно так несносным великим угнетателям», любые деятели, агрессивно борющиеся против угнетения, запросто затем еще окажутся в бурлящем потоке вырвавшегося неизвестно откуда вселенского зла.
Того самого, что уж несомненно нового (как правило, гораздо худшего) хозяина еще себе всенепременно вскорости сыщет, а иначе все само собой быстро поутихнет и прежнего государя, нижайше падая при этом ниц, обязательно еще слезно попросят безотлагательно назад воротиться, а то страной править совсем нынче вовсе ведь некому.

360
Так что никакое бесцеремонно грубое социальное потрясение нисколько никак совсем не улучшит уклад жизни, всецело же созданный веками устоявшихся традиций.

Появление новых черт у старого, как этот мир, Адама — это задача воспитания молодого поколения, которому будет столь многое совершенно иначе ныне разъяснено, нежели чем это делалось когда-либо прежде.
И совсем так не стоит уж думать, что чего-либо подобного можно будет совершенно так поспешно добиться именно путем вознесения новых хозяев жизни при том самом всецело земном их существовании на некие самые так седьмые небеса.
Сами их думы и дела прямиком вышли из самого чрева простого народа, а потому их сущее невежество в деле управления современным государством вполне до конца было полностью уж исключительно очевидно.

361
Причем слишком многие из них были в прошлом либо бандитами, а иногда недоучками или, на выбор, теми еще низкопоклонными барскими холуями
с малолетства еще вполне уж резво привычными плясать вприсядку под любую чужую дудку…
А потому и подобного рода братия никак не могла оказаться хоть в чем-то получше, нежели чем были все те прежние благородные и осанистые господа.
Как раз уж с точностью до наоборот: именно они и могли оказаться разве что столь неимоверно, значительно хуже, поскольку захваченная врасплох толпа создает одних кровавых деспотов, раз никто иной ею управлять совершенно ведь вовсе нисколько не сможет.

А все ж таки всякое и впрямь до чего исключительно весьма целенаправленное чьей-либо рукой насилие есть самый наиважнейший фактор, попросту враз изменяющий лицо всего этого мира.

362
Однако речь тут может идти об одной лишь столь весьма и весьма до чего и впрямь исключительно надежной защите всей своей горячо любимой родины или уж, в крайнем случае, о политическом переустройстве какого-либо другого государства.
Затрагивая же сферу духовную, надо бы всегда непременно помнить, что совсем не насилие тут явный помощник, а как раз-таки воспитание детей в некоей существенно и вправду всецело новой общественной атмосфере.

Разумеется, что все это так и никак иначе лишь в том, что касается некоей тонкой стороны духовности, а вовсе не той довольно грубой ее сферы, как, например, отучение плевать в общественном месте.
Штраф за сквернословие — это тоже вполне ведь нормально!

363
Однако какими-либо сугубо насильственными методами никак и близко не выйдет приучить человека любить все высокое и чистое, напрочь при этом уж попросту позабыв про все те ласковые удобства столь и впрямь уютного его прозябания в луже всегдашне свойственного ему более чем совершенно незатейливого быта.
И, конечно, это когда-нибудь со временем вполне еще полностью всецело так переменится.
Претерпев довольно-таки значительные внешние изменения, общество само по себе, и совсем не из-под палки, будет попросту уж именно вынуждено трансформировать всю форму своего мышления для того, чтобы еще затем столь однозначно иметь вполне полноправную возможность всенепременно воспользоваться теми-то самыми наиболее новейшими достижениями науки и техники.

Процесс этот абсолютно естественен, и ни в каком особом понукании он никак и близко совершенно не нуждается, а в особенности со стороны всяческих горячих голов, более чем и впрямь самоуверенно желающих прогнуть под себя весь этот невежественный и безыдейный, извечно же одинаково нас окружающий мир.
При этом до сих самых пор вполне ведь хватает и таких людей, что столь охотно почитают за истинное благо совершенно единодушное единение всех гражданских душ под флагом общих на всех и каждого совершенно же немыслимо до чего возвышенных идей.

364
Ну а на деле одно лишь то совершенно так полностью добровольное объединение великого множества самых различных индивидуальностей под общей крышей всеобщего взаимоуважения и сможет уж еще привести всех нас к реальному, а никак не навязанному извне вымученно вычурному, духовному единству посреди огромных человеческих масс всего того столь необъятного мира.

Причем основная разница между насильственным скреплением общей пролитой кровью и духовным родством, основанном на душевном благополучии буквально же целого поколения, заключено именно в том, что люди не молекулы — их действия теоретическим путем никак нисколько не просчитаешь.
К тому же самая святая идея — это всегда ведь понятие исключительно абстрактное, а потому и нельзя ей столь безоглядно доверять судьбы всех тех нынче существующих народов.
Всеобщее Счастье явно еще так по воде вилами писано, а между тем из-за него льется конкретная людская кровь…
Часто родственная, а это смерть добра, а никак вовсе совсем не великое его торжество…

365
И, кстати, этакое весьма практическое применение любых «добрых» скорее уж поползновений, нежели чем начинаний само по себе обязательно так еще затем приведет к сущему растлению всех прежних идеалов.
Раз будут они вскоре попросту более чем безнадежно утоплены в том самом до чего широчайшем, словно море, оазисе адского зла совершенно ведь безмерных людских страданий.
Легендарная и вовсе-то никак неудержимая стихия революции оставила одни головешки от всего того старого, относительно же полноценного царского благополучия.
И пусть то благополучие было лишь относительным, но вот при всем том потомки тех, кто работал не покладая рук в поле или около станка, вполне могли бы сегодня жить в России почти столь же хорошо, как и вся Западная Европа.
Правда, можно так и продолжить превозносить до самых небес святые мощи мумии Ленина за то светлое настоящее, которое до сих самых пор собою, В ПРИНЦИПЕ, и напоминает то самое давнишнее египетское царствие древних фараонов.
И главное, оно тут всегдашне было и есть именно в том, чтобы власть нынешнего вождя была попросту совершенно безумно всесильна и никогда бы не оскудевала его буквально все до чего верно на этом свете нам дарующая длань.

Ну а когда та прежняя власть будет начисто свергнута, ну а новая приобретет все те принципиально иные идеалистические свойства, на самом верху рябью по воде и побегут более чем мрачного вида визгливые утряски и дрязги.
Власть голубой крови и капитала ныне сменилась властью идеологически верно отточенной заточки, вонзаемой при этом прямо в сердце всем тем только еще где-либо возможным недружественным оппонентам.
Сила разума отныне станет одной лишь дикой слабостью, а главной мощью движения вперед отныне явно пребудет одна лишь мощь всесильно восторженного соглашательства.
Но и молчать можно было разве что лишь иногда, а в большинстве случаев молчания было еще нисколько ведь и недостаточно.
В подобной атмосфере проявление всякого житейского ума могло быть разве что только чревато самым безжалостным лишением даже и тех жалких прав, что у людей при сталинском тоталитаризме все-таки хоть как-либо еще уж в запасе так хоть сколько-то оставались.
И вот те ничего ни о чем и не помышлявшие граждане зачастую подчас полностью безвинно и становились жертвами жерновов мельницы сталинских репрессий.
Ну а все эти нисколько уж никак неисчислимые козни египетские были жизненно необходимы вождю именно во имя того, дабы запросто он мог бы еще держать за горло сразу так всех и каждого — причем совершенно безо всякого на то исключения.

366
Правда, может, и в будущем что-либо подобное ну хоть разок надо бы столь обязательно до чего еще уж старательно обязательно так испробовать, авось чего путное из всего этого может быть некогда явно уж действительно все-таки выйдет?
Сплочение в рядах — первый признак успеха.
Некоторые до чего уж бесконечно восторженно и самовлюбленно любят этакие палаческим топором наспех рубленные фразы.

А между тем всякое сплочение в рядах должно было быть именно что исключительно медленно выпестовано воспитанием в дружном коллективе, а не привито боязнью всяческого вообще ослушания.
Серая масса, загнанная в единый загон силою своих пастухов, могла бы, и разучиться, даже ведь разговаривать на настоящем человеческом языке.
Зная лишь только те слова, которые им полагалось бы знать именно так по их уж весьма и весьма скромной должности.
Все в этой жизни требует более чем разумной меры, и в своем применении оно должно опираться никак так не на будущее счастье всего человечества, а на самое конкретное счастье сегодняшних чьих-либо соотечественников.
Правда, на это кто-либо вполне еще может более чем столь ответственно и сурово, чеканя при этом слово за словом, автору более чем невозмутимо так возразить:
«А без суровой войны, объявленной крайне уж неказистому прошлому, незамедлительные результаты окажутся совершенно ничтожными».
Но этот невидимый автору оппонент попросту, скорее всего, живет в мире радужных планов, а жизни между тем всегда свойственно крушить в пыль все те злосчастные воздушные замки.
И при этом явно всецело рушится совсем не проклятое угнетение народных масс, а как раз все, как они вообще только есть, наработки разума и духовности.
То есть именно все те надстройки культуры, что были совсем не наспех возведены над тем еще до чего стародавним средневековым невежеством, столь уж сходу всласть при этом полностью так уничтожаются грозным рокотом демонического гласа народа.
И он вовсе нисколько при этом не обретает долгожданную свободу, а нечестиво крушит во имя ее все то, что ранее действительно олицетворяло разум, а в том числе и в тех самых до чего подчас подслеповатых либеральных очах.
Так сразу все лучшее и светлое никак из самого себя никогда не порождается…
Скорее, наоборот, именно в страшной спешке и теряется сама цель, а остаются одни те столь бессмысленно бесполые постулаты всей-то той заученно и заунывно вопиющей о всеобщем благе никчемной и бездумной людской наивности.
Ну а необычайно заумной идеей, беспошлинно подаренной нищим массам, явно еще воспользуются одни лишь те сущие прохиндеи и пустоголовые горлопаны.

367
«Ну и что главное, наше дело правое, а у других и своих идей отродясь никогда вообще, собственно, не было!» — смог бы нам вновь смело и до чего отчаянно въедливо возразить наш еще более распалившийся оппонент.
Да только всякую светлую правду надо бы именно самым конкретным благом людским доказывать и, хотя это тоже может причинять массам страдания, а даже и смерть, но лучшее будущее при этом, непременно, когда-нибудь к нам все же придет.
Да только тех самых пресловутых лучших дней вовсе так нисколько нельзя будет достигнуть, нанося при этом суровые побои телу и душе той самой эпохи, что вольно или невольно еще ведь должна была, в конце концов, стать его нежной матерью…
И разве каким-либо иным образом достойно уж будет еще хоть сколько-то вообще охарактеризовать все те попытки донести до масс истинно липкие от приторной задушевной сладости черты того самого весьма ведь пресловутого наилучшего грядущего…
К тому же, если во главу угла наиболее действенных средств всеобщего убеждения новая власть всегда более чем бесслезно и бесцеремонно ставила именно то самое отчаянно свирепое насилие?

368
Массы вполне уж всегда и вправду будет еще возможно к чему-либо одними благими словами столь яростно ведь подталкивать.
Ну а ненависть в них разжигать можно лишь разве что по отношению к лютому врагу, покусившемуся своим сапогом завоевателя на земли родной и милой отчизны.
Да и внутри своей страны уничтожать надобно разве что только злых врагов всего уж добра и света!
Но сколь частенько это именно они и руководят любым излишне поспешным движением к будущему невероятно большому, подлинному (в их понимании) добру.
Но, правда, кому-то ведь кажется, что их, нечестивых, только и надо бы вовремя распознать, суровой силою загодя отдалить все их зловредные козни от бунтующих, наконец-таки ликующе прозревших масс…
Вот уж он, значит, каков может быть дан нам ответ.
Однако он в корне всецело неверен, поскольку никто и никак не сумеет управлять разбушевавшейся стихией, кроме разве что, собственно, тех, кто всецело искренне конформичен, отчаянно зол, а потому и не имеет не малейших сдерживающих этических начал.
Дикостью может править одна только дикость, и никто же иной, кроме нее.

369
И что уж всему тому и вправду может оказаться столь так существенной альтернативой?
То есть на что это именно можно бы, собственно, положиться, идя с факелами к свету, а, не поджигая ими чертоги сущей вековой тьмы?
Если и впрямь-таки действовать столь непременно иначе, какие это именно дороги еще уж всем нам тогда суждены?
И что нам вообще, собственно, делать, чтобы не пороть горячку и не ввергать в горячечный революционный бред все то извечно мещанское самодовольное общество?

Однако к чему все эти пространные и праздные рассуждения, если стоит только того захотеть — и можно явно уж с места в карьер неистово устремиться в некий чисто земной рай, где всем и каждому, значит, сразу-то станет, собственно же, весьма и весьма хорошо?
Да только вот ведь оно что; буквально у всякого крутого поворота в ту или иную сторону столь обязательно еще сойдутся, да и на всех тех острых ножах, как приверженцы данных перемен, да так и их столь безмерно яростные хулители.
Причем многие из них люди ума, ну и что тогда с ними вообще уж, собственно, должно вот делать?

370
И, кстати, чего тут ни делай, а в условиях внутренней свободы даже и промеж самых сплоченных единомышленников «трещины разногласий» тоже ведь столь неизбежно вполне так еще действительно уж вполне вот могут возникнуть.
И чего это тогда со всеми теми, кто не во всем с общей линией действительно согласен, прикажете делать?
Всех, кто принципиально окажется против, мы ведь попросту разом отправим безо всякого в том разбору прямиком этак сходу в расход!?
А что — это самое простецкое решение всех-то сразу весьма же, как всегда неизменно насущных вопросов!

Сталин именно этак повседневно и делал, поскольку как раз в этом и заключалось все его безоглядно смелое дерзновенное умение воинственно сплачивать весь свой народ.
Он всегдашне направлял серые массы толпы именно в ту единственно возможную сторону, куда только вождь, им грубо потыкавши трубкой, о том своим верным уж знаком беспардонно укажет…
А ведь именно этакого рода неисповедимыми путями можно будет только лишь в ад киркой дорогу себе прокопать!
И именно в этом, как думается автору, и заключалась ошибка столь поспешно ретивых (аж все были в мыле) бесчисленных разрушителей всего того старого, косного мира.
Новое рождается в согласии и труде.
Прошлое зло всецело усиливается и затвердевает, вырвавшись из недр вулканами революций.

371
Ну а на деле все устаревшее и давно изжитое нужно бы только лишь слегка улучшать, а уничтожать порою следовало бы именно неких конкретных зловредных и темных личностей, но вовсе не всю систему сложившихся веками социальных взаимоотношений.
Пускай уж данная никак ведь совсем не веселая составляющая всей той общественной жизни всецело и далее всегдашне так действительно пока существует.

Зверски убивать все то смрадно грязное и беспросветно темное в пасмурные дни революционного спесивого пафоса никому ведь совсем вовсе нисколько не стоило, поскольку ничего, кроме затхлого запаха морального и физического всеобщего разложения, из этого дела выйти никак уж и близко нисколько не может.
И если кого-либо вообще и следовало устранять, так это одних лишь рьяных политических смутьянов, но никак тут не могла идти речь о государственных чиновниках всей той от века еще существующей власти.
Причем тот совершенно не разумный отказ от столь законно оправданного и вполне последовательного уничтожения всяческого рода бунтарей из каких-либо соображений гуманности был способен разве что еще привести к одной некогда лишь затем последующей кровавой бане, в которой страшной смертью погибнут ни в чем неповинные, а зачастую и наилучшие люди общества.

372
Поскольку таким всегда вовсе ведь нисколько неймется, а потому и лезут они на рожон самим себе на погибель, раз совсем уж то не иначе, а им неизбежно больше всех, собственно, надо.
А потому-то их безо всяких дискуссий и казнили революционным судом, внося их имена в расстрельные списки с точно такой равнодушной миной, с какой мелкий фермер решает, услать ли ему свою бодливую корову прямиком к мяснику.
И ведь расправлялись с ними тем исключительно обыденным более чем свойским образом как раз-таки из-за полнейшей их ярой неготовности раз и навсегда вполне благополучно расстаться со всеми своими стальной же прочности твердыми убеждениями.
С такими людьми большевикам было никак не по пути, они им не давали ни с родственниками проститься, ни даже перекреститься пред самой неминуемой смертью.

373
И Достоевский был явно не прав, когда он столь ретиво решился до самого отчаяния сованным голосом убеждать общество в абсолютной, с его личной точки зрения, неприемлемости смертной казни.
Ну а тем более что коснулось все это в первую голову одних лишь необычайно рьяных политических смутьянов, а не нищих студентов Раскольниковых с топориком в руке.
Власть самодержавная, но безыдейная, уж лучше так всего понимает и столь еще непременно пожалеет разве что тех, кто беспокойно рвется к единоличной власти, а никак не тех сирых и обиженных, что и впрямь придавлены тяжкой пятой всех их жизненных неурядиц, как, кстати, и практически полнейшим отсутствием всяческого более-менее достойного воспитания.

Система холуйского рабства, да и той же преступности, имеет свои, более чем глубокие корни, и сколько ни отсекай у нее ее щупальца, а все равно они запросто вскоре отрастут еще вновь, и может ведь статься, что и окажутся они, во всем том дальнейшем и значительно уж более напористыми и проворными.
И это как раз, собственно, ведь поэтому социальное зло преступности практически вечно, как и сама нынешняя порода людей.

374
И, кстати, вот еще что — по мере сил ликвидировать любого рода преступных боссов, царей, правителей, главарей бесчисленных криминальных и полукриминальных кланов…
Ну, попросту нет в том абсолютно ведь совсем никакого толка…
Раз уж всякая голова любого беззаконного бизнеса попросту ведь совсем никак так и близко нисколько не пребывает в том самом до чего только неизменно гордом одиночестве на самой вершине всего своего криминального Олимпа.
Поскольку вовсе то и близко никак не иначе, а всегда при случае еще отыщутся свежие силы, безусловно, яростно всею душой переполненные весьма же деятельными хищническими и коварными планами.
Ну а из всего этого само собой следует, что ради того, чтобы хоть сколько-то существенным образом подсократить, если совсем ведь нельзя полностью так ликвидировать все это их столь необъятное поле деятельности, необходимо бы легализовать буквально-то все что только возможно: например, проституцию.
Причем можно еще, в том числе, и брать под опеку государства всех тех законченных наркоманов, да и попросту выдавать им бесплатно наркотики, создавая их самым законным образом, а также и не уничтожая те, что были изъяты у наркокурьеров.
И все это до некоторой степени явно еще несколько снизит всякую прибыльность наркобизнеса…
Да только, ясное дело, что подобного рода крамольные мысли более чем неизбежно должны еще вызвать в душе читателя самое что ни на есть до чего только суровое отвращение…
А между тем без тени сомнения стоило бы кое-кому и столь уж наглядно себе то представить…
А именно так и скривившуюся в неописуемо диком неудовольствии рожу того подонка, который и вправду приложил самый максимум усилий, дабы исхитриться посадить на иглу какого-нибудь крайне незадачливого простофилю…
Да только в тот самый момент, когда он и впрямь ведь стал безупречно же надежным средством к его дальнейшему обогащению, этот самый человек более чем совершенно так запросто сможет получить наркотик из рук государства.

375
Ну а идя на длинном поводу у всех тех вовсе никак совсем нисколько уж не в меру утонченных моралистических соображений, а как раз потому и не пачкаясь в грязи донельзя отвратно пахнущих средств, можно, в том числе, и потерять целое поколение в наиболее загаженных дурью местах.
А ведь между тем раздавая бесплатно или почти уж бесплатно всяким законченным наркоманам наркотики, вполне еще можно добиться наиболее гуманного решения сразу так для нескольких острых социальных проблем.
И в особенности надо бы учесть и то, что в части случаев наркоман с превеликим удовольствием поможет правоохранительным органам взять с поличным своего дилера.
Да только во имя того, чтобы нечто подобное и вправду уж стало на деле возможным и впрямь-таки следовало сколь ведь дотошно и въедливо переменить все те бесчисленно многие из нынче столь неправо вознесенных на щит общечеловеческих ценностей.
Поскольку некоторым чистоликим ханжам попросту, безусловно, невообразимо претят все те отвратительно грязные пути лечения безмерно широких, нисколько никак иначе не излечимых общественных недугов.
А между тем любую грязь надо бы лечить только светом, да и поиском весьма и весьма исключительно так явственного выведения ее на белый свет…
Действуя как-либо иначе и близко уж совсем нисколько так не преуспеешь в том самом деле хоть сколько-то значительного преуменьшения размеров всего того непомерно ужасного социального явления в целом.
Ну а тем более вовсе и близко ведь не получится вырвать у ядовитой тысячеголовой змеи ее жало, попросту до чего сходу раздавив башмаком одну из сколь ее бесчисленных голов…

376
Есть и другие методы, кроме как совершенно столь вот бестолково искать весьма узкую щель, протискиваясь промеж всесильных выкручивающих руки адвокатов…
К примеру, задержать того же наркобарона даже и за неправильный переход улицы и как бы невзначай посадить его в общую камеру…
Но за спиной у таких сонм законников, и все права свои они давно выучили — это уж разве что наркомана, стянувшего чужое белье с веревки, можно и убить ненароком при слишком интенсивном допросе за то только, что он на себя, «сучий потрох», еще чего-либо посмел отказаться вот взять.

Следователь напишет короткую объяснительную, и все дело непременно быстро замнут, поскольку тот мелкий человечек с исколотыми венами — он-то, в сущности, уже никто, и человеческих прав у него нет попросту совсем никаких.
А вот у реальных злодеев всегда так имеется то самое неопровержимое алиби, поскольку они зачастую вовсе не своими руками, кого им только бывает надо, в цементный гроб сколь толково и делово упаковывают.

377
И это именно уж они, люди, бесконечно всеми почитаемые и уважаемые, подчас до чего только бесстыдно и совершают грабеж посреди бела дня каких-либо больших общественных денег.
Да еще и переписывают они законы во имя интересов кучки олигархов, а потому всяческие мелкие преступники (не убийцы и насильники) им и в
подметки нисколько не годятся.

Причем именно в том самом злосчастном случае, когда люди подобного рода еще и имеют далеко идущие планы по безмерно насильственному переустройству всей общественной, а в том числе и личной жизни граждан своей страны…
Нет, никак не должно быть им абсолютно никакой пощады, их попросту должно было и следовало буквально всех до единого, весьма последовательно ликвидировать во имя блага и спокойствия нашей всеобщей российской отчизны, которой и так уж довелось быть седой от всех тех совершенно повседневных ее бед и несчастий.

378
И как то вообще могло быть иначе, коль скоро все общество давненько сколь уж явно висело на одном том поразительно тонком волоске от самого ужасающего кошмара всеобщего и всепоглощающего общественного недовольства.
Хотя, конечно, вовсе не от одной той более чем обыденной жестокости в России и приключился некогда тот самый до чего только великий бедлам краснопузого большевизма!

Но речь тут идет как раз о том, что еще вполне возможно было вытравить из общественного сознания одной лишь жесточайшей карающей дланью закона.
Да вот, однако, истинно уж идя при этом войной только лишь разве что против тех, кто и впрямь вознес террор на свой отнюдь никак нисколько не рыцарский щит.
И вот как раз тогда и можно было бы сочетать все те подобного рода суровые действия с тем самым столь многозначительно и пытливо истинно всеблагим параллельным курсом в сторону настоящих демократических перемен.
Ведь и ныне российское захолустье как жило оно себе, так и живет именно по тем старым принципам, каковые описал еще Гоголь в его бессмертной пьесе «Ревизор».
Не было там, и нет ни духа, ни тела божьего, а живет там один же бездушный канцеляризм в сочетании с глубочайшей наивностью никак и близко не прожженного в хитроумных интригах, столь безмерно еще и по сей день простодушного населения.

379
Автор имеет в виду именно общественную, а вовсе так никак не личную жизнь тогдашних людей.
Со времен Антона Чехова ничего существенного вовсе и близко так ни в едином глазу не переменилось, воз и поныне там, разве что пить стали, куда ведь значительно больше, чем при проклятом царском режиме, от явно большей, чем когда-либо ранее, сущей беспросветности серой и совершенно никчемной жизни.

Так что вся эта неизгладимо печальная и беспросветная тоска гениального Чехова по чему-либо, несколько более светлому, есть один лишь явный маразм харкающего кровью человека, медленно умирающего от туберкулеза, и вовсе-то нисколько не более того.
А между тем для того, чтобы не была впоследствии захаркана кровью вся Россия, надо было попросту до чего живо при этом, взяв руки в ноги столь безупречно действенно и последовательно уничтожить большевистское быдло, словно саранчу, яростно пытающуюся сожрать именно целиком буквально уж весь имеющейся урожай.

380
А как раз потому если бы уж к словам полковника полиции Зубатова самодержец всея Руси хоть сколько-то явно еще повнимательнее бы прислушался, то вот тогда, быть может, и революции никакой и не было, ибо без Ленина она могла бы явно и близко совершенно так не состоятся.
Но Николай Второй ни к кому, кроме своей властной жены, совершенно не прислушивался, ну а в делах государственных разбирался весьма и весьма безнадежно всецело посредственно.

Ну а, кроме того, тот же полковник Зубатов, хотя и предлагал убить Ильича…
Да только был он, к величайшему сожалению, именно тем еще совершенно вот переспелым либералом, а потому и человеком он был донельзя гнилым, разве что сколь усердно стремившимся всю гниль имперскую распространить на то необычайно широкое рабочее движение.
И надо же, в конечном итоге, оно и впрямь столь ведь основательно еще подгнило, однако какой-либо существенной пользы всей российской державе это и близко нисколько не принесло.
И то вовсе не пустые слова — вот оно им самое законное подтверждение.
Витте Сергей Юльевич, «Царствование Николая Второго»:
«Как я предсказывал при начале организации Зубатовщины, все эти организации, делаемые с целью держать рабочих в полицейских руках, хотя бы при помощи несправедливого отношения к интересам капиталистов должны привести в известный момент к тому, что эти организации стряхнут с себя полицейское направление и воспримут в той или другой мере социалистические принципы борьбы с капиталом, борьбы не только мирным путем, но и силой, и, в этом смысле, представят значительную общественную опасность».

381
Ясное дело, что это попросту и не могло быть никак иначе, поскольку двусмысленные люди порождают совершенно двусмысленные действия.
НЕ БЫВАЕТ ПОЛНОГО ПЕРЕРОЖДЕНИЯ ЛИЧНОСТИ, ПРОСТО ТО, ЧТО РАНЬШЕ СЛУЖИЛО ИСТИННОМУ ДОБРУ (В ПОНИМАНИИ ОТДЕЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ), ТЕПЕРЬ ВОТ СТАНЕТ ОПЛОТОМ УСЕРДНОГО УСЛУЖЕНИЯ БЛАГОРОДНОМУ И СЛАВНОМУ ЗЛУ, РАЗ ОНО В ЭТАКОМ БОЛЬШОМ НЫНЧЕ ПОЧЕТЕ…
Темной личностью зачастую становится всякий ренегат, с безумной силой вывернувший наизнанку все свои прежние представления и убеждения.
А Зубатов еще с младых лет явно сгнил, перевоплотившись душой из пламенного революционера в столь же пламенного реакционера.

382
Бесконечно ведь трудно диаметральным образом переменить все свои прежние воззрения на жизнь и никак при этом всецело душевно не подгнить, поскольку речь тут идет о самом том весьма так доподлинном разрушении всех тех еще исконных основ всякой личности.
Ну а, следовательно, разве этакому человеку вообще возможно было вверять в обязанность охрану всеобщего общественного порядка?
Нет, уж это было делом в наивысшей степени более чем неправым и безрассудным.
Вот в качестве внештатного агента его нанять явно было бы со стороны охранки поступком более чем и впрямь вполне естественным и разумным.
Однако тот еще дореволюционный государственный аппарат буквально всегда до чего только нелепо старался гниль гнилью изничтожать, а оттого и прогнил насквозь весь тот еще царский трон монаршей династии, но отнюдь не само понятие царя как надежи-батюшки.
Вовсе не Зубатовы были тогда и вправду действительно так нужны, а преданные люди, то есть именно — те всем сердцем любящие свою державу граждане, что никак не позволили бы пролиться рекам напрасной и невинной крови.
Да только почти что вся силовая структура царской охранки безнадежно глубоко погрязла в коррупции и крайне-то низменных интригах.

А все те, кто и вправду вполне могли бы всех этих людей несколько в сторону оттеснить или приструнить их, что ли, попросту явно умыли руки совсем, не пожелав хоть сколько-то испачкаться в жуткой грязи всяческих и всевозможных потемкинских козней.
А между тем то была безалаберно мерзкая поза в стране, где темень Средневековья всегдашне сочеталась с явной проникнутостью всего просвещенного общества книжной пылью блеклой зари лишь того некогда еще разве что только грядущего людского счастья.
И это солнце необъятно и невероятно восторженного гуманизма так и сияло со страниц книг авторов, столь и вправду волшебно уж очарованных радужными перспективами некоего до чего и впрямь невообразимо далекого будущего.

383
А все это между тем разве что лишь по причине явного отсутствия весьма уж полноценной ясности мысли и царя в голове у всех тех, кто на жизнь неизменно глядел разве что лишь посредством калейдоскопа всевозможных возвышенных эмоций.
А еще к тому же и столь до чего метко метал он глазами молнии, плюя при этом на раскаленную сковороду всеобщего общественного недовольства.
И как все же искренне все эти люди столь до чего и впрямь неистово радовались, так и раздающемуся вслед за тем ужасающему шипению, попросту совершенно наивно при этом, считая его самым явным предвестником новой, куда и впрямь-то более светлой жизни.
Так что уж до чего делово остановить поезд, слепо следующий в ленинский тупик, было попросту вовсе ведь именно исключительно некому.
Ну а тут еще и деревенский колдун, царский фаворит Распутин всех тех достойных царедворцев взял да сходу… попросту уж дал им всем от ворот поворот!

384
И это в стране времен Николая Второго, где и царя как будто бы, в сущности, нисколько и не было!
То есть все это происходило в том извечно опутанном сетями интриг темном царстве-государстве, где буквально каждый творил, что только сам хотел, и уж рядился он при этом в те одежды, каковые ему были по плечу, да и по сердцу, ибо последний царь был слабым, набожным, скользким и крайне недальновидным человеком.

А еще и был он явно под каблуком у чрезмерно деятельной своей супруги, сколь всерьез слепо поверившей сибирскому повесе, шаману и развратнику.
Страну к тому же безумно лихорадили слухи об ее интимной связи с этаким демоном в человеческом, будто бы исконно праведном, обличье.

385
Царь фактически отдал свою корону совершенно чужой в России царице и ее любимому фавориту.
Причем происходило все это в той ведь самой прежней патриархальной стране, где такое поведение невольно нивелировало государя российского до состояния более чем простого обычного смертного.
Николай Второй всем своим безгранично упрямым безволием попросту сходу дозволил Распутину командовать всем своим двором и государством, что в конечном итоге и привело его ко вполне закономерному историческому краху.
Вот уж действительно кому власть нужно было бы вовремя во всем еще сколь явно более чем безотлагательно ограничить.
Однако ведь нет, раз то, непременно бы было нисколько нечистое и, безусловно, весьма этак донельзя самое отвратное дело!

Ну а когда бразды государственной власти на российских интеллигентов все-таки сами собой сколь обессиленно рухнули, они уж именно того этак сразу нисколько так вовсе совершенно не поняли.
Ясное дело, что без царя продолжать войну за отечество было бы попросту совершенно так вовсе нисколько нельзя, а потому и было необходимо до чего срочно буквально на любых условиях подписывать с Германией временный мирный договор.

386
Вернув страну на путь истинный, его можно было тут же нарушить, да только как-нибудь вовсе-то совсем без форменных скотов товарищей большевиков во главе всей страны.
Генерал Краснов в его книге «На внутреннем фронте» пишет об этом так:
«Война замирала по всему фронту, и Брестский мир явился неизбежным следствием приказа No 1 и разрушения армии. И если бы большевики не заключили его, его пришлось бы заключить Временному Правительству».

Ну а как же без всего этого!..
Армию разваливали полностью так именно что целенаправленно по дирижерской палочке «союзников», для которых Россия, сделав свое «мавританское» дело, могла уж столь ведь быстро теперь пойти на прокорм ею некогда «порабощенных народов».

387
Прибалты и поляки были первыми, кому явно было уж дело до полнейшего развала и разлада внутри России, а также и финнам сие было вовсе-то нисколько совершенно не безразлично…
Но главную роль в развале тогдашней России сыграли именно те небезызвестные Соединенные Штаты Америки, которые, властно и самодовольно вступая в ту явно им во всем чужую европейскую игру, прежде ведь всего, постарались попросту именно что сразу очистить поле от самых безотрадно (для них) побеждающих игроков…

Исключительно же плодотворно воспользоваться внутренними российскими распрями они помогли еще ведь японцам…
Причина: явное нежелание иметь на другом континенте ту безупречно во всем вполне этак равноценную себе силу, к тому же управляемую не деловой бульдожьей хваткой, а идеалами, а потому от подобной старого духа империи вообще непонятно чего можно было когда-нибудь непременно явно так еще, только ведь затем ожидать.

388
Ясное дело, что вовсе не все Временное правительство в полном его составе именно уж до конца при этом более чем полноценно состояло из одних лишь продажных наймитов, они ТАМ были в том самом более чем весьма определенном меньшинстве.
Но зато до чего преотлично знали они все свои роли, а потому и разыграли они их буквально именно что по нотам.
И главное, им и делать ничего особенного было совершенно не надо, ибо по большей части вся их разрушительная роль сводилась к одному лишь простому подыгрыванию серой толпе, на чьей стороне нынче и была вся же сила, а хоть сколько-то существенного ей противовеса не было тогда и в помине.
Ну а люди другого склада в том правительстве были всецело скованы наивной верой в самые наилучшие простонародные качества.
Они вбили себе в голову, что от века забитый люд и вправду сумеет выбрать себе лучших представителей и создаст атмосферу всеобщей задушевности, нравственности, культуры и благосостояния.
А между тем крестьянство, составлявшее на тот момент до 80% населения, вообще ничего и не о чем попросту нисколько не знало.
При этом оно обладало донельзя ожесточенным чувством собственничества, а потому его просвещать благородными идеями было бы попросту разве что только потешно, если уж, конечно, не было бы это столь ужасающе грустно и гнусно.
Этих людей вообще никак так нельзя было ни с какого бока прислонять к политике, как и к той еще до чего и впрямь раскаленной добела печи.
Их мировоззрение было плоским и узким, а потому и в мозги подобных людей втискивать большие понятия можно было, только вот столь уж чудовищно надругавшись над всяким большим и обыденным здравым смыслом.
Отдельные пламенные просветители смогли разве что зажечь в довольно многих сердцах пламя возмездия за все те веками претерпеваемые народом от своих господ беспрестанные притеснения и унижения.
Ну а весьма уж слабое духом большинство чрезвычайно ведь восторженно и слащаво жизнерадостных представителей интеллектуальных профессий все чего-то в то время со сколь явным и большим нетерпением ждало, да, отчаянно ждало.
И главное, были те интеллектуалы самым тем еще искуснейшим образом всячески так изолированы от любых рычажков действительного чем-либо вообще самого настоящего управления.
Ну а оттого вся в стране власть  и оказалась абсолютно разом навеки бесхозной…

389
Так что трижды был прав Владимир Ильич — он и вправду власть из сущей грязи приподнял, а всем остальным большущий кукиш свой показал.
Да и вообще в то самое время, когда явно еще до чего только вполне более чем столь полноценно имелась та самая доподлинно же стоящая того, пусть и совсем, совсем не бескровная, возможность спасти Российскую державу от всей той бездумно выворачивающей все прежнее с корнем…
Однако никого достойного роли настоящего избавителя народа этак-то сразу в то время попросту никак не нашлось.
А как он был и впрямь тогда нужен, тот могущественный государственный человек, который действительно смог бы еще вполне ведь успешно, затем воспротивиться всей той столь уж откровенно бессмысленно тупой большевистской силище.
Ну а тогда вовсе-то никак не настали бы те окаянные дни той самой исключительно испепеляющей все прежние ценности и святыни неистово и беспросветно вездесущей дьявольской анархии…
А то самое еще уж изначально безрассудно и нелепо будто бы в насмешку над сами собой провозглашенное «временным» правительство сразу ведь занялось весьма ясным и простым, а главное, для него самого чрезвычайно важным делом.
А именно — тем отчаянно суетливым и чрезвычайно воинственным укреплением всей-то своей отныне полностью безраздельной власти над всеми теми истинно важными и до конца столь безнадежно липкими, до отвращения правильными и сдобно ласковыми словами.

390
Вот для чего и нужно было всех тех ни во что светлое нисколько не верующих ретроградов буквально в шею уж разогнать и, как есть, непременно разорвать старые оковы косности и впрямь-то рыбьей безгласности.
Ну а в особенности в армии, где, надо бы сказать, точно вот свободы наблюдалось как раз-таки явно во всем до самого предела поменее всего.
Однако про то, что где-то идет себе и идет война, эти и впрямь до слез либерально настроенные интеллигенты полностью вот напрочь совершенно позабыли.
А ведь им, между тем, надо было более чем незамедлительно действовать, и главное, действовать четко, хватко, а также еще и вполне обдуманно.
Однако всем тем болтунам-парламентариям сколь явно сгоряча более всего до чего яростно захотелось всеми силами ухватиться именно за ту самую верховную власть как таковую.

391
И все то довольно недолгое время крайне уж всецело полностью беспечного, но зато сколь, безусловно, громогласно и упоенно и впрямь до чего только невообразимо сладостного правления отныне никем и ничем, кроме тупой грубости и силы более вовсе-то никак не управляемой страной…
Временное правительство (которое вскоре неласково, а даже и нагловато попросили скорехонько слезть) и вправду в первые месяцы своего правления пребывало в самой глубочайшей нирване, совсем не иначе, а обретаясь как раз-таки в сущем щенячьем восторге от всех тех внезапно нахлынувших совершенно ведь небывалых свобод.
Ну а потому более так всего его взволновала именно та столь нелицеприятная возможность явного лишения самих вот себя всех тех новых и довольно сладостных, значительных и существенных привилегий.
Судьба же страны их волновала только лишь в том одном, весьма и весьма существенном аспекте: все эти временные вожди, лениво предержащие вожжи государственного правления, буквально как огня боялись сильных и властных рук, куда более достойных, чем они, настоящих людей.
А потому и со всей той отчаянно алчной жаждой неуемного властолюбия эти мелкие чревоугодники находясь уж всецело в тени всех тех отвратительно никудышных своих страстишек всячески еще постарались сделать все, чтобы и впрямь до самого конца разложилось то, что ранее разложению никак не было до сих пор ведь нисколько подвластно.

392
Да и вообще, в ореоле собственной великой значимости Временное правительство никак не понимало всей значительности переломного исторического момента, а потому попросту и жило оно теми прежними имперскими иллюзиями (только-то совсем без царя).
Министры Временного правительства попросту застыли во всеблагостном и неутомимом ожидании тех новых времен, коим должно было прийти самым ведь незатейливым и обыденным образом, именно что всецело насущно так полностью автоматически.
Уж попросту разве что в связи с тем исключительно безвременным концом во всех веках отчаянно громогласно проклятого и столь, несомненно, вовсе-то отныне бесславного самодержавия…
Именно этак, переминаясь с ноги на ногу, Временное правительство до чего явно бездумно и благодушно нахохлилось, словно бы снегирь на ветке…
Ее деятели при этом совершенно беспробудно при всем том обретались в самой явной своей глубочайшей же полной нерешительности.

393
Зато до чего решительно (в основной своей массе) эти гражданские умники столь последовательно разваливали армию, являвшуюся первейшей и главнейшей основой всего российского государства, его наиболее зримой опорой…
Вот она им оценка со стороны вполне знающего человека.
Святослав Рыбас, «Сталин» (серия ЖЗЛ).
«Временное правительство представляло собой собрание торжествующих интеллигентов, вознесенных на вершину власти. Как предсказывал Николай II, у них не было административного опыта, чтобы управлять страной».

И как раз именно про то они и близко уж вовсе так нисколько не ведали, да и знать, совершенно не знали…
Попросту совсем так не свойственно было им понимать всю сущность весьма своевременной и должной важности благочестивого, но крайне при этом сурового овладения нынешней столь и впрямь немыслимо нестабильной ситуацией во всем том окружающем их обществе.
И было все это именно так, а никак не иначе, поскольку явно они обитали в облаках беспрестанного словесного пустозвонства, а жизнь тогда всячески требовала совершенно реального, а не иллюзорного, видения всего как он только есть людского малоприметного быта.
А у них так и так, между тем, никогда еще не бывало вполне ведь достойного и настоящего опыта управления уж и вправду до чего только конкретными рычагами власти.

394
Настоящее ощущение времени и всех самых насущных его требований и близко так явно не схоже с теми исключительно и впрямь безостановочными разглагольствованиями о той самой совершенно так неотъемлемо праведной необходимости по возможности скорого и более чем незамедлительного изничтожения всех тех средневековых башен и стен российской Бастилии мыслей.

Не время тогда было для всяческих словесных спекуляций, а именно как раз для полной консолидации всех сил в борьбе с внутренним врагом большевизмом.
Наиболее страшным угнетателем души и тела своих граждан за всю ту ныне довольно-то долгую человеческую историю.
Однако в чьих-либо горящих, словно угли, глазах во имя весьма этак полного и деятельного сведения на нет всех тех пут былого царского угнетения все уж средства были более чем одинаково полностью хороши.
Ну а, то, что всяческое им моральное благоприятствование ведет разве что к одному тому более чем совершенно явному последующему узакониванию совершенно незаконных методов, они, наверное, попросту и знать нисколько никогда вовсе ведь и не знали.
Однако всю свою сознательную, сытую жизнь они только лишь о том и мечтали, как бы это им, значится, твердо усесться на место ничего так совсем вовсе нисколько не смыслящих в делах прогресса тупоголовых царских сатрапов.

395
Да вот, однако, оказавшись на самой вершине той ранее ими на все лады яростно проклинаемой власти, они попросту никак не смогли бы почувствовать себя вполне уверенно, пока на месте старых и опытных военных кадров не очутились вчерашние выскочки-выдвиженцы, которых можно было легко и плавно при случае перетасовать, словно колоду карт.
А потому ими и были более чем всерьез довольно же деятельно предприняты самые незамедлительные меры именно в этом столь архиважном для них направлении…

Вот что пишет по этому поводу Владимир Федюк в его книге «Керенский»:
«По инициативе Гучкова была развернута широкомасштабная чистка высшего командного состава. Со своих постов были сняты четверо из пяти главнокомандующих фронтами, две трети командующих армиями и командиров корпусов. Устранялись в первую очередь те из старших начальников, кто не сумел приспособиться к новой обстановке, растерялся или, напротив, упрямо продолжал гнуть прежнюю линию».

396
Закручивая гайки осатанелой новоявленной несвободы, тогдашние прекраснодушные либералы крутили свое отнюдь не немое кино, вполне же всерьез думая разве что лишь о чем-то большом, светлом и главном, а вовсе не о том действительно насущном, низменном и плотском.
Ну а за их склизкими спинами мерзкой гнилью расползались метастазы полнейшего произвола и анархии.
А между тем еще должно было им делать именно дело, а не вещать чего уж только, значит, совсем ведь не попадя!
Поскольку всякая стоящая того власть — это всегда ярмо собачьей преданности своим-то собственническим, личностным интересам.

397
Медвежьей услугой, всенепременно, окажется для буквально любого современного государства путем самого так совершенно уж нелепого выбора поставить над собою царя или президента со всей его широкой свитой, которые и впрямь станут заботиться о чем-либо большом и наиболее главном, а не о чем-то простом и для них самих вполне ведь самом насущном.
Испания времен Колумба преотличнейший тому пример.
Попросту там все само собой более чем естественно проистекало от несколько вовсе иных причин.
Однако конечный результат был в точности тот же самый, что и в России, — экономический крах, причем еще и физическое, как и духовное истребление столь многих наилучших людей.

Хотя какой-либо прямой параллели тут уж более чем естественно быть совершенно не может, а все-таки общий духовный настрой инквизиторов и большевиков в преследовании всяческой вообще крамолы — это отнюдь не простое, СЛУЧАЙНОЕ совпадение.
Тут уж непременно имеется самая конкретная логическая последовательность всех, так или иначе, пред собою поставленных ими «святых» задач по столь и впрямь однозначному физическому истреблению всяческой ереси и крамолы.
И в обоих случаях они были буквально с головы до пят необъятно освещены благим светом фактически уж слепой идеи вящего их собственного духовного совершенства.

398
Когда законная власть (или духовная элита) отпускает вожжи и вся уходит в блаженное самосозерцание собственной великой духовной значимости и близости к Богу, бразды правления явно пригребут те, у кого мысли, идущие почти по той же канве, столь неизменно разом сливаются воедино с «великодушием» воинственно прямодушной во всем ее лицемерии — демагогии.
Ее вовсе при этом нисколько не скрываемый, а еще и наоборот всецело прославляемый садизм — это ведь одно лишь истое благо во имя грядущего существования мнимого добра и более чем абстрактной общественной справедливости!

399
Да и никак нельзя назвать властолюбивого человека Господом Богом, а также и вручить ему все Его функции, чтобы тот тут же мигом так не приступил к лютой казни всех тех, кто, пусть и в самом отдаленном грядущем, еще, чего доброго, сможет ненароком сорвать с него эту его величественную мантию.

Ну а все блага, исходящие от этакого кровавого идола (по идеологии), естественно, что целиком и безраздельно будут предназначаться для одних лишь бедных, сирых и обиженных.
И вот уж именно во имя подобного рода будто бы и впрямь самых наивысших общественных интересов большевики и подобрали выпавший из монарших рук царственный скипетр.
А инквизиторам и отбирать вовсе уж ничего совершенно так не потребовалось, светская власть им и сама все бразды правления, недолго думая, на верный откуп отдала, безо всякого притом разлада и насилия.

400
А ведь все те новоявленные доктора общественных и культурных язв даже и не лгали, а попросту донельзя пропитывались слепой осатанелой ложью, словно бы шкуру новую на себя буквально мигом напяливали.
То есть делали они буквально все, дабы суметь же увлечь и до самого конца убедить в своей правоте всех тех остальных, им безропотно внемлющих и послушных.
Да только для того, чтобы и впрямь вот добиться подобного неотвратимо нужного им эффекта, много еще кровушки им пустить некогда довелось…
Их души были черны и пламенны сатанинским огнем.
А впрочем, все без исключения злые фанатики, каких бы убеждений или религии они уж при этом столь отчаянно ни придерживались, несли над собою знамя всесокрушающей нечестивой ненависти.
Причем ненависть их, как правило, была еще и весьма конформична и бесовски изменчива.
А потому, если кто-либо явно претерпевал более чем постыдную первичную неудачу, то уж при таких крайне неважнецких делах и становилось кое-кому совсем не без надобности от всего того прошлого полностью вмиг разом еще откреститься.
Вот что обо всем этом пишет Савинков в его книге «То, чего не было»:
«И, как это всегда бывает, члены комитета не сомневались, что они не только разрешили Болотову поехать в Москву, но и уполномочили именем партии. И если бы Болотов им сказал, что это не так, что он уехал без разрешения, даже вопреки их желанию, они бы искренно удивились и не поверили бы ему».

И это вовсе не единичный случай именно подобного рода логики, а самая что ни на есть ее более чем обыденная, повседневная практика.

401
Подобный подход к делу был столь донельзя типичен для всех тех аппаратчиков, кои, пользуясь инструментами, что дала им в руки весьма вот верной рукой отлаженная бюрократическая машина всей той осатанело разнузданной пропаганды, и создавали себе ярчайший облик великих гениев и героев всей той своей непримиримо безоглядной (на все прошлое) эпохи.
Да, только уж явно сидели они во время крайне вредных для жизни, как и подчас чреватых летальным исходом событий совсем ведь где-то в глубокой тени.
Далеко не всегда они были именно таковыми еще в самом начале своей жизни, однако всей человеческой натуре во многом свойственно прогибаться под все те внешние и впрямь столь сильно довлеющие, а то и полностью видоизменяющие ее обстоятельства.

402
И вот, совершив фактически полный оборот вокруг своей оси (в духовном смысле), как и всецело оставшись при этом за то самое беспрецедентно воинственное самопожертвование, да только теперича никак уж ничем иным, кроме как теми вовсе-то им отныне чужими жизнями…
Яростные властители чужих судеб при помощи светлых догм и стали тем змием, что столь наглядно отчаянно соблазнял род человеческий отведать от плода познания добра и зла, дабы явно он вдруг себя осознал донельзя обобранным и более чем несправедливо обойденным в смысле распределения всех существующих благ, а потому и безмерно обманутым…

Однако при этом явно та прежняя безыдейная жизнь в случае победы коммунизма на всей земле в эпосе разных народов (передаваемого из уст в уста торопливым и очень боязливым шепотом) и впрямь уж истинным раем тогда бы довольно-то многим еще показалась.

403
Ну а наступление «светлой эры всеобщего голозадого коммунизма» было бы тогда со временем столь еще непременно прозвано всею межнациональною народною молвой явно уж сущим изгнанием из эдема в сущий ад всеобъемлюще въедливой пролетарской справедливости.
Причем именно чему-либо подобному, собственно, и было бы явно суждено как раз-таки и случиться, коли бы все те яростные фанатики, зубами вцепившись в руль политической власти, и вправду бы оказались счастливыми предводителями всего того весьма разноликого рода людского.
Ох уж и непременно бы явно они тогда бы заставили все человечество сколь восхитительно помпезно праздновать именно так во всем чисто свою победу над всяческим здравым рассудком, впрямь-то именно обязав долгими веками это делать все те народы и племена…
Ну, это, конечно, случилось бы разве что в случае, кабы они во всем том общемировом пожаре, нисколько никак так совсем не сгорели.
Что уж до всякого разного рода зловредных прихлебателей, то ведь они только и всего что к чему-либо незамысловато для них хорошему столь наскоро всеми силами тогда совсем безвольно-то прислонились.
Их никогда не интересовало совершенно ничье в этом мире всеобщее счастье, они только и всего, что искренне радостно подставили плечо всему тому, что могло им дать власть и чье-либо некогда возмутительно и «незаконно нажитое имущество».

Зато именно столь старательно тень на плетень наводя по поводу всей той исключительно великой нашей всеобщей надобности этак-то дружно вышагивать к светлому будущему…
Да, в чем-чем, а в этом они были и вправду неимоверно верные бравые мастера.
Всегда ведь были они, как есть все в пене и золе!
Столь неистово они постарались всеми силами испепелить все то ныне проклятое прошлое.
И главное, было им дано в этом-то деле явно же оказаться попросту и впрямь донельзя почище самых тех еще яростных прежних фанатиков.
А все только-то от великого профессионализма именно в этакой сугубо специфической области.

404
А между тем и вправду весело и смело шагать ко всякому более-менее светлому будущему можно разве что на своих двоих, а чужим задам ногами в этом деле помогать: означает только и всего, что возвращать людей в обезьянье прошлое, и нисколько при этом оно не будет выглядеть хоть сколько-то вообще иначе.
Да и никакого стоящего «транспорта» в виде идеи, зовущей людей к братству, единству и любви, нет и быть ее вовсе нисколько не может.
Ни одна религия на это и близко не претендует, во всяком случае, пока человек еще находится в его бренной, телесной оболочке.

И все же ограничения по принципам новоявленного, а не того стародавнего средневекового мракобесья — это отнюдь не черта самих религиозных культов, а только-то их подчас не в меру агрессивных проповедников, вполне всерьез и довольно оправданно опасающихся, что из-за всех современных технологических чудес они всенепременно вскоре подрастеряют всю свою доселе верную паству.

405
Причем это именно новые рычаги воздействия на общественное сознание, как то новоявленные средства массовой информации, всецело охватывающие мозг, словно сплетенная в углу паутина, так и вживляют в него слова пропаганды, а потому и оказались они столь громогласными рупорами весьма уж всецело как есть ныне обновившегося средневекового зла.
То есть газеты, радио и телевидение во всех тех случаях, когда они столь безнадежно попадали и попадают в нечестивые руки самых отъявленных негодяев, исключительно беззастенчиво вскоре преображают всю ту склизкую подлость, в крайне извращенную модернизированную форму морали вовсе-то, несомненно, бессердечно безразличную ко всем тем буквально любым же всеобщим логическим принципам.

Однако наиболее вящей тому первопричиной стала именно та полнейшая свобода дискуссий, до чего запросто поднявшая на самый верх всю уж мерзость и липкую патоку самых так наилучших благих намерений.
Поскольку они зачастую сплошь и рядом переплетаются в единый узел более чем незатейливого и назойливого облагораживания всей той до чего неказистой и исключительно крайне невзрачно нас окружающей общечеловеческой действительности.
Невольно при этом столь яростно так тревожа и приподнимая все, то чему ранее явно вот доводилось покоиться на самом ведь том еще низу всей общественной жизни…

406
Попросту тут явно сработал механизм штопора, сколь и впрямь бездумно и безвременно высвобождающего дух отчаянной свободы, а именно потому наружу затем разом и полилось, шипя и пенясь, искристое вино вполне достойного своего века восторженного прекраснодушия…
И отчаянно чистоплотные идеалисты при всем том явно стали той самой исключительно еще до чего явно вот весьма нездоровой предтечей всех тех молниеносно пламенных деятелей грядущих революционных кровавых дней, да и сплошь же черных безотрадных ночей.
И ведь скорая и беспощадная смерть так и сидела тогда на кончике всякого чересчур бойкого языка.
Принципиальные, честные люди тогда ведь разом стали простым и ненужным мусором, который явно еще следовало безо всякого промедления вымести для самого незамедлительного прихода времен всеобщего и общечеловеческого грядущего счастья.
И сам по себе смысл безумно смелых общественных перемен был понятен только лишь тем, кто их совсем же нисколько нездраво начал.
Простые люди в суть происходящего в обществе вникали мало.
В общем и целом при внешне несколько иной более грубой обертке сама жизнь осталась в точности именно прежней, а все те будто бы ныне раз и навсегда минувшие тяготы лишь еще весьма значительно усилились.
А впрочем, большевики и вправду внесли нечто новое в те отныне столь беспросветно унылые житейские будни все также неспешно и неизменно, именно что по-прежнему и по-старинному и существующей же действительности.
И они разве что лишь сколь беззастенчиво добавили к той издревле еще извечно существующей тьме-тьмущей всяческих чрезмерно восторженных грез некий экстракт всего своего серого духовного убожества.
Ну а от всего этого яркого света в жизни общества никак уж нисколько не прибавляется, а разве что, наоборот, его при этом только-то явно еще значительно во всем убывает.
Ну а реальную житейскую суть жизни к чему-либо действительно лучшему изменяют вовсе вот никак не пустые слова, а именно те вполне разумные и дельные мысли, что когда-нибудь явно еще сумеют довольно-то многое медленно, но верно постепенно столь старательно выпрямить и в лучшую сторону без принуждения переиначить.

407
Ну а все те блаженные принципы философского именно что всецело ведь абстрактного толка были донельзя схоластичны и утопичны, поскольку все эти так называемые мыслители вовсе-то ничего далее своего носа попросту совсем и не видели.
И это они и начали догматически править, водя пером по бумаге и главное так до чего острым концом его безжалостно правя все те незыблемо и повседневно существующие общественные устои.
Яростно и беззастенчиво изменяя при этом густыми полузасохшими чернилами все те стародавние реалии донельзя простой общественной жизни (то и дело, ставя при этом жирные кляксы).
Да еще и весьма старательно выверяя всякое грядущее направление, в которое и надо будет некогда еще устремить те самые лишь недавно проснувшиеся от глубокого и долгого векового сна серые людские массы.
И это как раз именно тем чрезмерно вольнодумно схоластически настроенным праздным теоретикам и вправду так довелось определить судьбы столь многих народов, причем случилось это явно уж задолго до начала всех тех ослепительно кровавых политических начинаний.

И главное, все это на самую скорую руку ими более чем бескомпромиссно осуществлялось как раз-таки при помощи весьма суровой революционной этики, которой они всегдашне так придавали вид вполне полноценной (для своей эпохи), святой и «на веки вечные» единственно верной истинной правды.
Цензура в то еще царское время была явно нисколько совсем так не на высоте, вот оно что!

408
И то было разве что лишь той одной стороной изрядно же во многом столь старательно подчищенной медали…
Ну а той второй столь удивительно яркой ее стороной стало как раз-таки вот совсем нежданное и негаданное благо столь всеобъемлющего технического прогресса, которое практически задарма одарило всех нас своими новейшими, ранее вовсе и немыслимыми фантастическими возможностями.
Раз и вправду довелось той новой жизни, обнаружить внутри себя элементы самого что ни на есть продвинутого воздействия на буквально всяческую так еще человеческую психику…

Однако, как то действительно должно было оказаться всем ведь столь безупречно, разом ясно и понятно, смерть миллионов и миллионов никому бы не стоило именно же напрямую увязывать со всеми теми гениальными изобретениями человеческого гения.
Вполне возможно было бы обойтись и без всего чего-либо вполне так тому подобному, поскольку для подобного рода идеологического маразма без тени сомнения хватило бы и сильной стоической воли какого-либо новоиспеченного вождя.
Да вот еще и той повальной, политически верно взнузданной грамотности, что нисколько уж никак при этом не потребовало бы существования электричества, паровозов, пароходов и гидроэлектростанций.
Можно лишь говорить о чрезвычайно стремительно быстром прогрессе, которому вовсе-то никак при этом не соответствовали должные изменения в области этики и морали.

409
Человек уж волей-неволей тянет вверх по склону всей своей только лишь разве что еще набирающий силы духовности тот исключительно древний скарб — тех-то самых долгими веками некогда уж так или иначе сложившихся ярых своих предрассудков.
И само уж как есть неистовое желание хоть сколько-то еще его поторопить может вызвать один лишь более чем явный его регресс, а потому и покатится, насильно подталкиваемый куда-либо вверх, стремительно вниз под весьма удобный для этого уклон, прямо-таки на лету теряя буквально всякий свой прежний человеческий облик.
А, значит, смотря прямо в глаза той опасности, что еще вполне же однозначно грозит путнику, идущему вверх по узкой тропе, никогда бы не стоило придумывать ему тот самый «воображаемый фуникулер» в некое иное светлое завтра.

410
И это несмотря на то, что невежественные люди порою, словно малые дети, безо всякой меры радуются тем столь красочно наобещанным им сладким мечтам, что тем самым приторно ласковым говорком и вправду так были доводимы до них теми, кто мыслит некими безнадежно нелепыми абстрактными категориями.
Ну а истинно наглядное воплощение всех благ грядущего зачастую на житейской практике, уж непременно связано вовсе-то не с этакого рода до чего изумительно нежно ласкающими чью-либо душу и тело довольно-таки весьма и весьма столь приятными процедурами.
А потому и на нечто подобное кого-либо подбить — не так ведь оно, в сущности, просто!

Зато простые люди до чего и впрямь удивительно легковерны, а потому и внушить им понимание попросту невероятно легкой достижимости всего того пресловутого светлого счастья народа, большого труда совершенно никак нисколько ведь не составит.
И не то чтобы людская толпа всею массой своей никак уж совсем вовсе не захотела в тот самый рай всем ведь миром еще разом с ходу этак разом нагрянуть.
Нет может она того и хотела бы, да вот беда — рельсы туда никак не проложены, зато в сторону противоположную и рельсов никаких вовсе-то и не надо.
Ну а души людские так и воспарят при этом после горьких мук на самые небеса…

411
Ну а на этой земле рай никак не построишь — условия совсем уж не те.
Но это ведь вовсе совершенно безразлично для всех тех, кто стремился найти новое применение людским прежним чаяниям.
Ввысь смело устремясь всеми думами о светлом и радостном, вполне еще можно было именно что ненароком уронить чудовищный быт до уровня явно ниже всякого его определения как какого-либо еще вообще человеческого существования.
А, собственно, этак и начались некогда все эти исключительно глупые нелепицы обо всем том абсолютно ином и значительно лучшем грядущем.
То есть имели они весь свой исток, от одних тех нисколько явно уж и несбыточных донельзя нелепых надежд чего-нибудь этакое обязательно урвать, и даже вовсе так неважно у кого — у природы или у Господа Бога.

И свинцово черные души тех людей, что совсем невзначай только разве что по случаю осуществляли сей безмерно заманчивый проект, явно так искрометно получили подпитку ото всех тех громогласных «философов Судного дня».
То есть именно тех самых интеллектуалов, в воспаленном воображении которых никак не Господь Бог пришел в этот мир, а появились в нем те умники, что как дважды два доказали, что его нет, не было и никогда он к нам с небес совсем уж так и не явится.
Поскольку того, кого попросту и близко не было и нет, ждать дело ясное, занятие совершенно бессмысленное и напрасное…

412
А посему и сколь то так оно всецело радостно выходит, что этот самый Судный день надо бы исключительно еще скорехонько устраивать именно нам самим.
Причем осуществлять его надобно именно по всем тем весьма однозначно вполне справедливым и сурово прагматичным принципам, отображенным еще в Евангелии.
А ведь в том числе и в истинном свете всего того более чем безупречно разумного понимания, чего это вообще есть добро и тот сказочно ласковый, столь призывно зовущий к себе отблеск всего того исключительно уж всеобщего грядущего повсеместного процветания.
Причем, как и понятно, всем тем творящим новую судьбу мира обязательно полагалось — было попросту вовсе уж неотступно — надобно буквально во всем столь неотъемлемо следовать всем тем постулатам, которые некогда ставила во главу угла святая инквизиция в эпоху мрачных времен воинственно невежественного Средневековья.

Да, пожалуй, что и того только, непременно, похуже, поскольку созданные религиозными догмами условия взаимоотношений между человеком и Богом в любом случае явно ограничивали всю его дикую, совершенно необузданную жестокость.

413
И ведь совсем же никакого достаточно так прямого касательства к самой религии это более чем никак, собственно, и не имеет.
Господа воинствующие атеисты и близко нисколько не понимают, что даже если вера в Бога и пережиток старины, а будущее за одним лишь тем всеобъемлющим атеизмом, то и тогда война, объявленная религии, — это суровая битва, вполне всерьез объявленная общественной морали.
Поскольку именно через веру в Бога ее и преподавали народу священники, раввины и муллы.

Человек не может и не должен быть угнетаем никакой внешней системой взглядов на жизнь, и в этом, кстати, и есть самая насущная, истинная правда.

414
Однако тут уж необходимо более чем четко оговориться: речь тут может идти только о людях развитых, хорошо знакомых с культурными наработками в столь так значительно многих морально-этических аспектах жизни.
И прежде всего это более чем явно касается именно тех, кто истинно вот всецело грамотен во всех сколь многих коллизиях бытия, а не всего-то что хорошо развит, образован и воспитан.

Явное отсутствие как раз-таки подобного ведь обустройства внутреннего мира у среднего современного человека есть более чем исключительно совершенно естественный и столь во всем до чего непреложный и ничем нисколько неопровержимый факт.
Буквально у всех его представителей и вправду более чем исключительно уж наглядно наблюдается довольно-таки самое полнейшее отсутствие подобных душевных качеств, поскольку они вполне могли быть еще привиты одним лишь действительно столь хорошо продуманным воспитанием.

415
И именно это и объясняет само же, как есть возникновение нацизма, а также и его предшественника и приемника сталинизма в том самом от всех нас совсем этак недалеко ушедшем в прошлое XX столетии.
Отсутствие твердой веры весьма ведь расхолаживает дух людской и попросту воинственно заставляет искать ей самую скорейшую замену, основанную на новых научных, а не на тех еще издревле прежних религиозных постулатах.
А потому и как оно вообще же, собственно, выходит — прежде чем кричать «долой буквально все прежнее и былое!» надо бы то самое новое как следует еще всецело столь безупречно грамотно так обустроить.
Причем и столь именно еще основательно, чтобы к нему никак не смогли бы затем сходу прилипнуть всякие невежественные горлопаны всеобщего скорейшего и совершенно же неминуемого счастья…

Нельзя ведь было людей совсем без света в конце туннеля оставить!..
А это само собой означает, что людям с тех еще самых столь незапамятных времен неизменно был надобен тот чрезвычайно великий всем сердцем своим свою паству направляющий к свету духовный поводырь.
Религия с этой ролью долгими веками вполне уж достойно худо-бедно справлялась, и нет никаких существенных причин, почему бы это ей и нынче столь так усердно не продолжить эту ее миссию и во всяком нашем последующем, дальнейшем бытии.
То есть именно что как раз посреди всех этих новоявленных технических чудес, вовсе ведь никак не прибавляющих, а скорее, чего доброго, и явно еще весьма чего-либо существенное изымающих от всей той еще стародавней доброты души и сердца.

416
Очень уж в наше новейшее время стало многовато всевозможной сладкоречивой и совершенно нескончаемой говорильни, а истинного житейского ума так уж нисколько и не прибавилось.
И даже, пожалуй, его-то как раз нынче стало, куда только значительно меньше, нежели чем его было когда-либо прежде.
Да только во всем том восторженно праздном круговороте ярких обманчиво теоретически верных слов теряется сама суть предмета обсуждения, а разве что сколь бесконечно обсасывается вся его чисто идеологическая сторона, а от этого любые практические решения становятся сном, а явью при этом оказывается неистовая, совсем никуда нисколько не ведущая перебранка…

Причем в тот самый момент, когда непомерное разнообразие взглядов на жизнь начинает преобладать над всяким здравым смыслом, в речах довольно многих людей столь невольно засквозит сплошная полуосмысленная амбициозность.
Как то и было в речах Керенского.
Вот оно о нем вполне же более чем однозначно обоснованное мнение.
Владимир Федюк, «Керенский»:
«Самое интересное, что сам он не запомнил, что говорил и по какому поводу. Это не спишешь на провалы памяти — она не подводила Керенского и в глубокой старости. Скорее, здесь нужно искать другое объяснение. Керенскому уже тогда не важно было, что он говорит.
Куда важнее, чтобы его слушали и аплодировали ему».

417
И ведь именно с той еще междоусобной грызни самого разного рода мыслителей и началось то самое бескрайнее брожение в простом народе…
И вот он нашелся — тот так и брызгающий во все стороны слюной адвокатишка, только-то и всего, что вполне здраво умеющий это разве что до чего многозначительно и вальяжно вещать с благодушно-патетическим видом всякую несусветную лирическую чушь…
Ну а те, кто, превозмогая путы всякой довольно-то обыденной житейской логики, до чего и впрямь добротно протаптывал ему довольно пологий путь к верховной власти, пожалуй, старались разве что только же самовозвыситься за счет яростного обличения и бичевания всех тех отъявленных пороков всего того крайне замшелого духом царского самодержавия.
И как ведь они некогда заливались соловьями по поводу будущего упоительного счастья в эдеме, где будет истово править бал Ее Святейшество либеральная истина…

Они зачастую рассуждали и мыслили в рамках столь им весьма и весьма восхитительно ненаглядных тщательно выверенных клише, прикладывая их буквально ко всем тем от века полностью так совершенно одинаково существующим бытовым реалиям.
Да еще и делая все это в том самом ключе, словно бы явно должны были они к ним еще оказаться столь и впрямь досконально, тщательно и своевременно именно что всецело разом подогнаны.

418
Да ими неизменно двигала безмерно обостренная, чрезмерно ведь столь обильно прочувственная справедливость.
Да только была она самого того еще вычурно абстрактного рода и толка.
Ну а потому и вся та столь отчаянно свербящая внутри многих либеральных душ тоска по некой исключительно иной светлой и лучшей жизни так и смердела на все пределы вселенной трупным ядом пошлого обобщения, да и совсем неуместного упрощения реалий социального и политического всеобщего нашего обустройства.
И вот во всем том своем призрачно светлом уме, яростно и нигилистически разрушая преграды ко всему тому грядущему построению светлого мира добра…
И ведь подобного рода вовсе не глупые люди, словно тот еще барон Мюнхгаузен на ядре, всегда уж были явно нацелены никак не на те примитивные и бытовые реалии самой что ни на есть простой и вполне так естественной жизни.
Поскольку буквально все те благочестивые мысли их были всецело устремлены в некие небеса, где им и посреди бела дня столь уж до чего ярко светит месяц ясный, а луж и ям на пути вроде бы и нет как нет.
Уж по всей своей природе им там, наверное, попросту и не положено было быть.
Ну а потому и нет им никакого дела до всех тех действительно вполне естественных средств более чем и вправду верного обеспечения счастья народа.
Для них самих столь безупречно и наглядно существует разве что лишь им издали где-то как наяву пригрезившаяся та самая бесподобно же прекраснодушная концепция всего того общественного бытия.
И даже если в чем-либо они и были в целом действительно правы, однако их правота может быть соотносима к одному лишь тому безупречно светлому будущему, к которому все человечество обязательно вымостит себе дорогу общими знаниями, а не только с грехом пополам отметив себе к нему путь еле заметным, призрачным пунктиром…

419
Да вот еще, кстати, одной из самых основополагающих черт всякой настоящей свободы столь непременно является самодисциплина.
Ну а также и отсутствие каких-либо навязанных чисто извне безгранично над всем слепо доминирующих философских доктрин.
Еще и потому, что ничьи взгляды на жизнь никак не смогут оказаться хоть в чем-либо исключительно праведными не только по отношению к человеку, их всецело придерживающемуся, но и являться чем-либо подобным в переложении на судьбы людей, личности, коих ему никто не поручал продвигать в каком-либо духовном значении этого слова.

Человек — он столь многолик, а посему путь его к истине до чего уж подчас нисколько не однозначен, а потому и нельзя столь поспешно его подсократить, приложив к тому до чего немалые, однако при этом вовсе-то никак совсем не уместные старания…
Ну а в особенности этого нисколько не стоило бы делать, навязывая все это искрометно новое некоей чудовищно лютой силой.

420
Всех сразу безо всякого детального разбора направив на очень большую и широкую дорогу в некое то всеобщее, же столь белоснежно светлое будущее…
Которое, кстати, для очень многих безмерно мечтательных его сотворителей еще и впрямь-таки истинно прискорбно затем закончилось полугодовым днем заполярных бараков.
Причем никак не могло это их столь ведь весьма благородное начинание даже и случайно еще привести к какому-либо действительно стоящему благожелательному результату.
К подлинному свету истины всегда идут только лишь в одиночку, ну а потом уже слабыми отблесками освещают серой толпе весь ее долгий, пологий путь.
И ведь все это столь во всем доподлинно естественно, да и нисколько никак не аморфно, вычурно, бестолково, а также еще и приторно сладостно.

Толпа, она явно же хочет только лишь самых простых вещей, и никакими искрами разума ее никогда не зажжешь и не просветишь.
И, в принципе, совершенно ничего загадочного нет во вполне естественном устремлении отдельных личностей к великим высотам нисколько недосягаемых для большинства людей явей высоких духовных сфер…
Поскольку именно в точности как это всегда происходит у всех тех видов растений, которые, еще, будучи малыми побегами, столь неотвратимо стремятся к солнечному свету, так и сознание людей, в которых были заложены (а кем, Богом или природой, — то уж, безусловно, неважно) те или иные интеллектуальные способности выше мелких и средних…
Уж всегда мысль подобного человека непременно будет еще стремиться вырваться куда-либо вдаль из мрака незнания к солнцу золотых, наивысших истин.

421
Да только иные люди, дорвавшись до знаний, не столь и редко еще поведут себя значительно хуже дворовых собак, яростно дерущихся из-за мозговой косточки.
Они-то, конечно, столь непременно, сумеют все это явно подать под несколько иным, куда весьма более благовидным соусом, но в том уж оно и дело, что внутренняя суть никак не от всяких чисто внешних проявлений и вправду действительно хоть сколько-то еще всецело зависит.
А все оттого, что убеждения и стереотипы зачастую мешают людям воспринимать доводы оппонента как-либо иначе, нежели чем как тот до чего и впрямь тяжелый камень в свой личный, тщательно ими огороженный и сколь хорошо ухоженный огород.

422
Общий интеллектуальный статус тут уж явно будет никак ни при чем, поскольку он вовсе нисколько не подразумевает под собою какой-либо стоящей подобного определения одинаковости подхода к одним и тем проблемам всего ведь, так или иначе, ныне существующего бытия.
И точно в той же манере оно будет и в плане довольно-то общего восприятия всей той подчас столь и вправду угнетающей наши светлые чувства столь невзрачно серой, беспросветно и бесцветно окружающей нас действительности.
И буквально каждому, понимаешь ли, разом и до конца всецело уж верно ведомо, как это именно в единый миг все к лучшему полностью переменить, да еще и самым наиболее при этом праведным образом.
И все это в свете тех более чем досконально столь многое объясняющих, да вот, однако при этом крайне уж далеких от практики теорий, истинных вселенских миражей…
Причем самое начало всем тем от рождения еще слепым мировоззрениям было положено именно с того столь однозначно насиженного места, что со всей очевидностью довольно-то во многом отчаянно и бойко олицетворяло полнейшую же сущую невозможность более-менее здравого восприятия какого-либо иного грядущего исхода модернизации всей той широкой общественной действительности.
А общественная жизнь это тот самый каждодневный процесс, что если и изменяется то уж происходит нечто подобное относительно довольно медленно, а потому если чего-то и следует менять, то делать это можно разве что лишь всегдашне при этом ведь ориентируясь на те еще не до конца во всем сложившиеся зрелые личности.
А идеологические свары — это вообще полный бред и сущая околесица, ведущая в самом начале к анархии, ну а затем к возврату самодержавия, только лишь в новой более свирепой его форме.
И простонародное общество надо бы держать как можно так только подалее от зачастую бессмысленно же праздной философской говорильни.
Истина рождается не в споре, она восходит свежей порослью знаний на поле, удобренном лучшими чувствами всех прежних поколений.

423
А споры всегда нужны, но именно для вырабатывания уж действительно до чего безупречно стоящих того концепций общего подхода к окружающей действительности, а вовсе не для того, чтобы спешно выработать общий для всех людей путь к достижению некоего всеобщего и полностью истинно неминуемого счастья и благополучия.
Правда, иногда и такое порою случается, что взгляды людей настолько диаметрально противоположны, что их диалог непременно еще превращается в тупую и озлобленную пантомиму двух неистово противостоящих друг другу амбиций.
И страшнее всего это выглядит как раз-таки со стороны…
А потому люди и начинают отчаянно путаться, вовсе ведь и не зная, за кем это именно самая уж действительно безупречно настоящая жизненная правда.
И при этаком раскладе множество трезвых и взвешенных людей попросту разом теряют всякую свою естественную точку опоры, и вот тогда до чего злосчастно и могут они разом стать жертвами любой зазывной и страстной демагогии, коли столь явственно она находит гулкий и пространный отклик в самом их сердце и разуме.

424
А между тем сколь и вправду доподлинная и скоропостижная смерть самого уж общего определения — риторика — начинается как раз-таки с объявления войны всяческому чужому видению событий всех тех и без того немыслимо разноликих эпох.
Ну а также и безмерно страшна непримиримая конфронтация во время яростных диспутов с мясом ведь вырывающих из будущего всеобщего благоденствия самые сладкие куски и это вместо того чтобы медленно но верно строить из глины и грязи это уж наше нынешнее довольно-то весьма и весьма пока низменно скверное настоящее.
Но, конечно, гораздо лучше будет создавать радужные проекции ориентируясь при этом на одни только блики лучшего грядущего так и надрывая при этом все силы души в плане ярого нигилистического анализа тех еще самых довольно-то различных постулатов всего того нынче необъятно уж довольно тягостного общественного бытия.
А между тем столь, воинственно громыхая вескими словесами, можно еще много всяческих видов оружия затем слепо так и вправду задействовать.
Конфронтация больших умов, в конце концов, приводит к лютой конфронтации вражеских фронтов.

Причем любая кровопролитная война столь непременно подчас начинается именно со слов, и то вовсе подчас нисколько неважно, сколько это еще при ней погибнет людей, а важно, прежде всего, то, что великое море страданий выйдет из всяких своих обыденных берегов.
Да еще и впрямь надолго тогда растают в небытие некогда ведь до чего дружеские межнациональные отношения…
А все уж между тем начинается с самых тех еще отвратительно воинственных амбиций политиков, раз это именно они подчас никак не умеют промеж собою решить какие-либо спорные вопросы без всего того безнадежно же безлико осатанелого кровопролития.
Причем иногда и гражданские дела могут столь бесконечно запутаться, и тогда не останется совсем ничего, кроме испепеляющей все и вся всепоглощающей ненависти…
И главное, все это и впрямь столь безответственно само собой начинается именно с того самого исключительно уж одиозного, нигилистического отрицания вконец так опостылевшего наследия до чего весьма и весьма недалеких предков.

Да и промеж собой умеренные российские радикалы никак не могли ни о чем существенном нисколько уж действительно вдумчиво договориться.
Потому как если и присутствовала во время всех тех их нескончаемых споров хоть какая-либо попытка создать действительно более-менее конструктивный диалог, то ведь все равно амбициозное устремление доказать абсолютную именно же свою правоту почти всегда брало вверх над всяким истинно здравым смыслом.
А потому и поболее всего душевных сил вкладывалось совсем нисколько не во что-либо иное, а как раз в то самое полнейшее чувственное отрицание абсолютно некомпетентного мнения собеседника.
И это как раз подобным образом оно тогда буквально всегдашне и выглядело.
Все кричат друг на друга и даже самих себя уже вовсе не слышат, однако при этом каждый непременно считает, что ему-то точно на этот раз явно удалось посадить всех своих оппонентов всем тем своим острым и язвительным словом в одну, значится, гигантскую лужу…

425
И все дело тут именно в том, что при подобном роде общения между интеллектуалами, живущими подчас в совершенно разных системах координат, главная суть зачастую выражается в одном лишь виде девятого вала вздыбленных к самому небу эмоций.
Ну а «ядовитое чувство отдавленного локтя» зачастую подминает под себя всяческий простой, словно азбука или таблица умножения, элементарный и обыденный здравый смысл.
А в особенности все это именно так и выглядит при обсуждении весьма же острых вопросов, иногда требующих более чем незамедлительного сурового решения.
Политики без амбиций — они не политики!
Однако довольно-таки многое вполне ведь однозначно решается именно во время закулисных игр, в которых зачастую именно словесные баталии и предрешают судьбу будущих кровопролитных сражений — быть им или же нет.

426
И очень многое в этой жизни столь непременно зависит именно от правильно вовремя произнесенных слов…
Вот только будут ли они кем-либо еще услышаны?
Сколько бед можно было бы предотвратить, не будь на пути всякой истины этакого непомерного количества препонов и рогаток!
Ведь человека бывает довольно трудно в чем-либо переубедить вовсе не потому, что сами по себе доводы туманны, слабы или во всем не обоснованы, но прежде всего только уж оттого, что тот попросту на корню отрицает всякое мнение собеседника как таковое на почве каких-либо своих очень ведь даже личных предубеждений.
И люди не столь редко явно оказываются по разные стороны «каната» противоположных мнений только в связи с тем, что их сознание попросту донельзя напичкано всяческого рода абсурдными предрассудками.
И это именно те самые затычки, что столь плотно закупоривают им уши для всего действительно нового и ранее ими нисколько никак еще неизведанного.
Как говорится, ни во сне, ни наяву!

427
Смерть — единственный фактор, высвобождающий довольно многие души от всех тех свойственных им крайне до чего и впрямь предвзятых мнений…
Но это никак не касается всего того, что написано пером или как еще…
И вот сквозь столетия и тысячелетия все катится и катится волна нетерпимости, невежества, чванливого презрения ко всякому нравственно чуждому уму, и этак-то, собственно, далее и далее…
И сколь многие люди явно же ищут истину только лишь в очень тесном садке своего сугубо личного зачастую донельзя досужего о ней понимания…
Попросту им будет до чего гораздо легче отбросить все им чуждое и неприемлемое, да и придерживаться именно того о нем единственно верного мнения, что оно разве что лишь кажется действительно существующим, хотя на самом-то деле всякое его существование совершенно не доказано или попросту же абсурдно…

И столь неприветливо, тоскливо и безвыходно оно порою исключительно неизменно еще выходит…
Всяческим тем довольно разным степенным людям столь ведь явно действительно трудно отойти от всех тех общепринятых и наскоро разученных ими ролей.
Раз сама их культура весьма основательно накладывает куда более тяжелый отпечаток на психику, нежели чем выработанный огромным количеством поколений инстинкт у диких животных.
Тем, уж как оно и понятно, еще, непременно, надобно было хоть как-то вот преуспеть обзавестись потомством, да еще и выходить его, а то совсем не иначе, а чьи-то гены попросту разом выбывали из всякого оборота последующих поколений данного вида живых существ.

428
Ну а человек попросту выработал свой собственный метод эволюционирования, почти что ни в чем никак не взаимосвязанный с элементарной логикой выживания.
Ну а насколько он, в конце концов, еще окажется прав, то уж пока одному только Богу известно.
Однако никто ведь с тем вовсе не спорит в дикости до чего исключительно мало чего-либо явно так действительно хорошего, но цивилизованная дикость — она-то еще непременно уж дикость вдвойне.
Ну а потому и может вот статься, что та и вправду еще предстанет в гораздо худшем и самом весьма и весьма на целый порядок более чем отвратительном ее обличии.

Демагогия всеобщего равенства, к примеру, доказала себя наиболее наихудшим из всех существующих зол для всего этого нашего и без того непременно ведь бренного существования.
И, конечно, высокой души культура есть ярчайший символ того, что столь непременно еще послужит сущей заменой принципов прежней брутальной дикости гуманными воззрениями о человеке, и это вроде бы вполне явная заслуга нынешней техногенной цивилизации.

429
Однако уж, в принципе, все это вовсе не так, поскольку сама по себе дотошная и крайне щепетильная в соблюдении всяческих тонкостей этикета цивилизованность оставляет у человека слишком явно большой и полностью свободный выбор средств по достижению всех-то своих во многом зачастую явно низменных целей…
…и уж он совершенно независимо ни от кого и ни от чего столь вот смело идет ко всему тому, к чему стремится его душа, выбирая себе именно то, к чему и вправду исподволь влечет его сердце.
Это могут быть ночлежки для нищих, предоставляющие им вполне человеческие условия, а могут быть печи Дахау, в которых только же приступили к уничтожению нации евреев, а вот какими еще «недочеловеками» целенаправленно браво закончили бы всю ту адскую работу — того ведь и сам Вельзевул в облике Гитлера заранее нисколько не ведал.

430
Цивилизация самым всеобъемлющим образом наскоро изменяет всю окружающую нас среду, но вовсе ведь никак не внутренние свойства самого уж, как оно только есть человеческого Я.
Поскольку переменить все его внутренние механизмы — это задача гораздо более затруднительная, нежели чем именно так сугубо внешне облагородить данного индивидуума уж как-либо извне, расширив все его сознание абстрактными понятиями, ему доселе совершенно неведомыми.

И разве все дело тут было только в том, чтобы до чего и впрямь столь самозабвенно и строго взять да и научить всякого человека тем весьма уж исключительно правильным взглядам на этот мир?
А между тем то наиболее главное, чего и надо было вполне полноценно добиться, — так это того, чтобы все это его мировоззрение, да и сам как он есть здравый подход ко всем постулатам общественной жизни, нисколько не остались бы в нем одними внешними атрибутами его довольно-таки хорошо повседневно обустроенного быта.

431
Поскольку столь еще важно, чтобы и впредь они оказались совершенно же неотъемлемой частью всего его внутреннего эго, причем именно что так на все случаи жизни.
А это вот, между тем, и есть та самая задача, с которой никак не сможет справиться ни школа, ни институт, ни даже, по большому счету, семья.

Исключительный фактор, несомненно, способный еще поспособствовать весьма существенному изменению всей структуры человеческого сознания, может быть связан с одним лишь тем довольно существенным расширением рамок личности до тех пределов, где уже не будет места всяким скомкивающим буквально-то всякую душу предрассудкам.

432
Причем автор никак не имеет в виду неких отдельных личностей, а абсолютно ведь весь сегодняшний привилегированный класс интеллектуалов, строящих для всего нынешнего человечества всю его столь грандиозную грядущую обитель всего того нашего разве что лишь только явно последующего бытия.
И ведь она вовсе-то совсем ни в чем не схожа с той, что у него была некогда, собственно, прежде.
А раз все это именно так, то и люди, что еще придут вслед за нами, должны быть явно столь ведь полноценно готовы до чего и впрямь старательно адаптироваться к неким тем новым грядущим условиям.
Если Земля стала гигантским муравейником, то она вполне всему тому соответственно и должна быть населена существами, объединенными общими целями, всегда уж всецело стремящимися прийти к какому-либо истинно резонному компромиссу.

Или хотя бы должно им будет выработать систему всеобщих приоритетов, что непременно важнее, нежели чем тот столь насущный вопрос, какая именно супердержава будет на высоте, а потому и окажется вправе сделать то-то и то-то, поскольку главное, чтобы люди не выходили на улицу в плотно прилегающих к их телу противогазах.
Однако и близко пока ведь нисколько не видно, чтобы хоть одна мысль, мощнейшим морским узлом увязанная с сущей неспособностью природы переварить весь этот наш сегодняшний непомерно ужасающий всем своим разнообразием мусор, смогла бы и вправду найти себе верный путь в какие-либо действительно привилегированные умы.
Да и в головы довольно-то весьма многоликой научной толпы вовсе нисколько даже и по капле никак не просачивается тот факт, что достаточно скоро люди непременно начнут есть переработанные отходы.
Ясное дело, что сначала их попробуют на вкус самые бедные (не бомжи), ну а затем оставшиеся в живых, если, конечно, дело тогда не дойдет и до каннибализма…

И надо бы прямо сказать, что вполне так полноценно осознать всю насущность решения экологических проблем — это куда только явно поважнее, нежели чем, сверкая голым задом, всегда уж всесторонне стоять за престиж своей когда-то сколь и впрямь хлебосольной державы.
Действительно проникнуться достойным пониманием всех этих отнюдь уж не тонких материй, собственно, и есть самая первостепенная задача всей этой нашей с вами сегодняшней современности!
И если этому и вправду суждено будет еще произойти, то ведь перво-наперво для этого будет потребно, чтобы экологов больше не ели без соли только за то, что они столь уж заблаговременно в голос кричат о всеобщей нашей грядущей погибели!

434
Лучше горькая правда, нежели чем извечная сладкая ложь и культура (не цивилизованное варварство) это вполне преотлично ведь понимает.
Но преображенная и только лишь за тонкий краешек приподнятая над всей былой жизнью сытая дикость на все предупреждения буквально-таки ноль внимания, ей-то всегда нисколько не до того, раз она всецело занята наиболее любимым ее занятием, а именно — всенепременным поглощением всевозможнейших «яств» новых технических благ.

А ведь давно бы пора то понять, что при том столь и впрямь безнадежном усложнении всех процессов, так или иначе движущих обществом, человечеству попросту непременно должно привыкнуть к тому, что любая роковая случайность вполне еще может причинить массу самых больших неприятностей.
Причем, прежде всего только же потому, что люди не умеют ставить свои амбиции на второе место после всегдашней общественной пользы.

435
И то ведь столь так, безусловно, истинная правда, что те, кто руководят сегодняшней наукой, очень же немалое рыло себе отъели, отдавая весь свой разум на откуп дельцам от желудка и дубины — современным ничтожным политикам.
А между тем, как о том уж столь всерьез думается автору, давно бы им следовало полностью вот всецело осознать тот самый более чем непреложный и обыденный факт.
До чего только бездумно и произвольно меняя весь окружающий нас мир, мы попросту можем же ненароком «словно обезвреживающий вражескую мину минер столь и впрямь вовсе несильно попросту так дернуть совсем не за ту проволочку».

436
Автор этих строк нисколько не желает кого-либо напугать, что это, мол, непременно, и станет самым тем еще безусловным концом всякого существования всего НЫНЕШНЕГО человечества, но даже если погибнут только-то и всего некие «жалкие полмиллиарда», а остальные как-нибудь выживут, то что тогда?..
Ну погибло себе и погибло некое ничего само по себе нисколько незначащее количество индивидуумов — и без того столь однозначно смертных людей?

И сколь еще долго ученые так и будут гоняться за званиями, лаврами и всеми прочими атрибутами внешне вполне успешной научной карьеры…
Когда это благо людей у них действительно выйдет на самое первое, главенствующее, максимально во всем же весьма значимое место?
А, впрочем, чего это еще от них было возможно ожидать, учитывая их буквально вездесущую склонность к чистым, возвышенным и сколь безмерно ярким эффектам?
А ведь им явно следовало уделять куда больше всего своего внимания всем тем столь немаловажным раздумьям о том, что всегда еще останется глубоко затаенным в самой той еще глубине всеобщего подсознания…
Причем нет никакого сомнения в том, что до чего многие из подобных вещей всецело подлежат самому скорейшему их искоренению для того, чтобы действительно стало возможно заговорить о некой новой — не той, что была всегда прежде — столь истинно многогрешной человеческой натуре.

437
Ну а пока что на наш сегодняшний день вся внешняя сторона «заштукатуривается» у многих образованных людей до состояния абсолютной чистоты, и этому всегда ведь уделялось самое пристальное внимание.
Причем как в художественной литературе, да так и в общественной, а надо сказать, что и в самой обыденной, личной жизни.

Да только главное — оно вовсе не в том, чтобы спрятать проблему этак-то далеко, дабы ее впредь стало совсем никому нисколько не увидать, а тем, значит, и придать общественной жизни, куда во всем большее изящество.
Нет, уж наиболее действительно важным является именно то, чтобы плавно и постепенно лишить всю человеческую мерзость всех тех именно внутренних ее корней.
Ну а они всегда уж затеряны в самых глубинах человеческого сердца.

438
Невидимое гораздо опаснее видимого, эту проклятую истину всегда может столь до чего только смачно подтвердить буквально любой армейский старшина.
А потому и является самой прямой необходимостью до чего отчетливо подчеркнуть, что на большой войне со злом образованная прослойка человеческого общества избрала себе, самую что ни на есть безупречно страусиную тактику.

А человеку, между тем, не раз ведь еще за его довольно-таки непродолжительную жизнь будет суждено испытать боль во всех ее проявлениях, и сама по себе горечь разочарований и утрат ничуть не изменилась со времен каменного века.
Только вот убивать нынче стали, в том числе и словом, а также и всевозможными закулисными интригами, а когда-то ранее средства к тому были исключительно физические.
Причем те или иные времена навечно уходят в далекое прошлое, а люди при этом всегдашне явно так и остаются точно теми же, каковыми они и были некогда прежде.
И иногда причиной всех тех столь отчаянных распрей может стать, в том числе и полное безразличие к самой сущности доводов оппонента в каком-либо до самого неприличия жарком споре.
И это будет именно так, разве что лишь, поскольку сама его личность всецело явно вызывает более чем чудовищное и бескрайнее неприятие.
А потому и сегодня, как, впрочем, и в самом далеком прошлом, подчас явно возникает ощущение полнейшей дальнейшей невозможности сосуществования двух диаметрально различных мнений на одном и том же плодотворном поле общественной или научной деятельности.
Причем люди стали жить значительно шире, а потому их душевная взаимосвязь нынче иногда уж никак более не связана с квадратом расстояния между ними.

439
А между тем взаимная ненависть, как и дружба на основе обоюдовыгодных контактов, вовсе не идут на пользу общественных отношений в истинно интеллектуальной среде.
Человеку, как данности, слишком уж неизменно свойственны всевозможные огромные и «весьма мало контролируемые всплески и всполохи самых неожиданных и неординарных чувств».
Причем они лишь до какой-то степени, собственно, так являются частью его вполне осознанной, как и во всем до конца продуманной воли.

Тут уж, скорее, более чем явно задействован старый, как этот мир, инстинкт самосохранения, а также и скрытая в дебрях подсознания совершенно, пусть и незримая но явная нисколько неосознанная интуиция.
И это именно ее «рук дело» — нашептывать и нашептывать нам из всех тех исключительно невероятных глубин сердца и бездонной памяти тех столь многих некогда предшествующих нашему поколений…
Уж всем-то низменным порокам современного человека, как и до чего подчас ярким истинным его достоинствам.
И это им и дано обладать всеми теми в самой глубине души едва так шевелящимися, исключительно иными свойствами логики и морали по отношению ко всем тем на всем белом свете проблематичным ситуациям.
Причем сама суть их восприятия на редкость при этом отлична от всего того, что из себя, так или иначе, и вправду еще представляют все те наиболее истово главные элементы нашего вполне обыденного внешнего сознания.

440
Нечто весьма похожее на ход своих собственных мыслей автору удалось отыскать у всем вот никак так не безызвестного большого писателя Александра Куприна в его рассказе «Лунной ночью»:
« Я, видите ли, думаю, что человеку присущи две воли. Одна — сознательная. Этой волей я ежечасно, ежеминутно управляю своими действиями и постоянно сознаю в себе ее присутствие.
Ну, одним словом, она есть то, что всякий привык понимать под именем воли. А другая воля — бессознательная; она в некоторых случаях распоряжается человеком совершенно без его ведома, иногда даже против его желания. Человек ее не понимает и не сознает в себе. Во сне на экзамене отвечает ваш товарищ. Но ведь товарища-то на самом деле нет, отвечаете вы же, и вы же удивляетесь тому, что говорите. Видите, какая двойственность? Даже теперь вот, в настоящую секунду: вы идете, переставляете ноги, махаете руками. Но ведь вы о ваших руках и ногах даже и думать позабыли, потому что заняты разговором. Кто же ими двигает, если не эта вторая, бессознательная воля?»

Ну а кроме грубых инстинктов эта бессознательная воля еще и явный проблеск настоящих устремлений всей глубины души, и подчас это именно она и толкает людей на самые безумные и нелогичные поступки.
Виной тому (а иногда и благом) являются именно те нисколько не культивированные в некий цивилизованный облик, весьма же затаенные где-то в самой непролазной чаще человеческих древних инстинктов, более чем донельзя скрытые корни.
И пусть и были они довольно-таки поверхностно припорошены внешней моралью, но никак при этом не видоизменены в самой-то своей еще первоначальной сути.
Ведь всем тем слишком нежным ко всему тому грубому и грязному довольно поверхностным соприкосновением ничего глубоко внутри нисколько так никак и близко не переменишь.

441
В какой-либо момент вполне вроде бы бытового существования в человеке запросто может еще проглянуть стремление к чему-либо новому и доселе для него совершенно не ведомому.
Ну а посему и окажется ему более чем и впрямь вовсе совсем уж нисколько безнадежно не ясно, как это именно ему с этим надо бы столь ведь успешно на деле всеми силами еще же бороться.
Вот так оно и бывает в некоторых случаях изнасилований или убийств, да ведь и не только…

Речь тут идет о зове неких древних инстинктов, а они могут быть до чего неистово глупыми — да и противоречащими всякой обыденной и простой житейской логике.
Однако при этом явно будут они еще же способны, подавив всякое им сопротивление, столь бесцеремонно заполнить собою все доселе трезвое сознание духовно вполне развитого человека.

442
Но разве нельзя попросту ведь заранее узреть все то, что будет медленно и исподволь накапливаться в чьей-либо душе, да и, в конце концов, непременно отравит сознание человека всевозможными догмами, как и засильем мух в его стакане с повседневной суетой?
Современный человек вообще довольно-таки частенько питается впечатлениями замкнутого пространства…
И именно из этого болота он и черпает все свое прекраснодушное убеждение в извечной же благости сегодняшнего, куда только исключительно лучшего, нежели чем он был когда-либо ранее, быта.

443
В начале прошлого века очень многим показалось, что любые стоящие перемены если и пребудут, то в одном разве что виде явного еще указателя на что-либо лучшее, чем оно было и есть сегодня в этом-то до чего на редкость плохо освещенном солнцем ярких истин, сумрачном мире житейских невзгод и общечеловеческих неурядиц.
И то уж никак совсем не сегодня вдруг более чем явно стало казаться, что технический прогресс велик и благостен и нас впереди при его самом том до чего так непременном посредстве еще более чем радостно ожидают одни лишь светлые дни и куда явно исключительно большее всеобщее счастье.

Эти воззрения берут все свое доподлинно презренное начало (и самым естественным путем) именно от более чем полновесного отрицания мира как данности, действительно всецело когда-либо еще имевшей более чем исконное право быть именно что самою собой во все те ныне явно минувшие, прошлые времена.
Ну а также тут неизменно присутствовало и весьма «ответственное» желание всенепременного преукрашения всего бытия в некий исключительно иной безраздельно уж радостный облик.
То есть отныне он должен был еще оказаться всецело надежно безукоризненно ярким и более чем недвусмысленно всегдашне праздничным.
Да и сколь запросто одним лишь росчерком пера ему и впрямь-таки должно было еще более чем безукоризненно, затем уж оказаться полностью ведь лишенным всего того, что столь неизменно владело сознанием масс в течение целого предыдущего тысячелетия.
И вот тому до самого конца давно уж явно назревшему ходу исторических событий до чего безоговорочно предоставлялась роль декораций для того, чтобы кучке завзятых властолюбцев и демагогов было вполне так удобно стать новой племенной чисто пролетарской аристократией.
И главное все это под знаменем чудодейственно бравого устремления к высотам заоблачно светлого наилучшего бытия.

444
Насаждение именно подобного рода иллюзий кое-кому явно льет «липовый мед прямо на душу», до чего безмерно тем, растравляя безумную жажду осуществления величественных планов довольно-то спешного преображения всего этого мира в нечто явно полностью так абсолютно иное, ему пока совершенно же вовсе нисколько не свойственное.
Прорисовать на бумаге все те весьма общие контуры грядущего светлого будущего — дело, в принципе, явно вот нисколько не сложное.
Однако при этом надо бы сразу оговориться теоретически можно исключительно многое радостно сотворить, да только при этом в серой реальности повседневных трудностей жизни всякие радужные перспективы только лишь всю убогость быта и впрямь-то столь безотрадно всецело разом так подчеркивают.
Причем если кто-либо и поспособствует сколь благородному прививанию общественной жизни истинной красоты высоких помыслов и чувств — то уж нечто подобное может еще стать чем-либо явно на деле столь полноценно вполне вот соотносящимся к тем простым и житейским будням разве что лишь в виде деяний многих и многих грядущих людей.
Да и сам процесс этот во всем его нынешнем донельзя примитивном и начальном зачатке нисколько не насилием должен был оказаться и впрямь более чем глубокомысленно и бесновато столь еще деятельно весьма поощряем…
Нет, разве что именно тем исключительно долгим, последовательным и вполне продуманным воспитанием.
Ход вверх мучителен, медленен и труден, зато конец пути будет явно уж освещен солнцем доподлинного гуманизма.
Ну а все те восторженно неудержимые радостные устремления некоторых прекраснодушных идеалистов ведут разве что в широко раскрытую пасть дракона, какого только угодно людоедского социализма.
Причем та или иная к нему приставка хоть какого-либо существенного значения тут ведь никак совершенно уже не имеет.
Истинные блага — они, как правило, заключены во всем том широком эволюционном прогрессе, а никак не в том столь немыслимо ужасном революционном регрессе, поскольку пламенное разрушение оков минувшего может стать разве что одним лишь более чем незамысловатым символом возвращения ко временам шаманства и истинно первозданной первобытности.
Революционная удушающе бравая лексика неизменно сочетает в себе простоту броских лозунгов с той уж никак так не меньшей слащаво лихой жестокостью вполне ведь отныне полностью узаконенного низведения на нет целых классов или народов.

445
Слепое устремление ко всеобщему вселенскому благу неизменно при этом еще утрачивает исключительно уж многие свойства всяческой самой так элементарной житейской логики.
Ну а потому и тускнеют, и блекнут все надежды на лучшую жизнь, что большими пригоршнями несет с собой излишне подчас совсем не в меру восторженный идеализм.
В то время как действительно стоящие того блага грядущего вовсе не там, где их явно столь восторженно и страстно желают отыскать все те, кто ищут легкую поживу на радость нынешнего крайне так будто бы и впрямь угнетенного поколения.
Радость всего того никак не соразмерного с нашим нынешним временем вездесущего грядущего счастья они столь явно угрюмо находят именно в кармане будто бы всегдашне обворовывающего пролетариат, на редкость сытого, привилегированного класса.
А между тем все доподлинные блага народа заключены в его самой так максимальной нормальной образованности, а вовсе не в его до чего явной довольно-то разовой возможности взять ведь себе все то сразу свое.

446
Весьма значительные перемены во всей той столь исключительно безвестной участи простого народа могут иметь свое место разве что лишь с одним тем столь многозначительно постепенным и до чего так до конца продуманным его дальнейшим облагораживанием, то есть как раз вот путем посильного просвещения, ну а иначе совсем и никак.
Всяческие бесполезно слезные и никчемные благие заботы об истинно будто бы достойном улучшении условий жизни всего того как он только есть извечно бедствующего пролетариата нисколько никак не переменят к лучшему всю его судьбу.
И то действительно самое же настоящее, а никак совсем так и близко не голословное воплощение в жизнь всех тех принципов несколько ведь иного общественного существования было вовсе-то и немыслимо осуществить в самой конкретной реальности без того безмерно долгого и трудного пути вверх со всем скарбом пережитого где-либо там внизу…
Приподнять же массы силой можно разве что лишь на то самое относительно короткое время и лишь во имя столь и впрямь бессмысленного разрушения всех тех давно будто бы проржавевших старых основ, но вовсе никак не во имя создания какого-либо относительно нового, действительно вполне вот лучшего общества.

Воззрения иного рода за истинно разумную концепцию сойти, увы, никак нисколько-то вообще пока и не смогут…
Слишком много во всяком человеке застарело праздного, он-то попросту еще нисколько не готов ко всем тем чудесам современной эпохи…
Причем он непросто беспечен, но еще и безмерно самоуверен, что вовсе нисколько совсем не к добру…
Принцип всестороннего подсвечивания всех тех самых дальних горизонтов…
Это и есть столь ярко выделяющаяся часть психологического портрета современного человека, и возникла она именно на фоне всего того новейшего технического переоснащения.
И то самое буквально обезоруживающее всей своей нескромной простотой всезнайство в сочетании с исключительно непоколебимой самоуверенностью во всех своих силах и есть именно то, над чем всему роду людскому и впрямь еще только лишь предстоит постепенно уж всеми силами более чем здраво возобладать…
Раз что одно, что другое еще вполне явно может, в конечном итоге, оказаться самым настоящим смертельным ядом для культуры и человечности — вот только диктаторов, клонирующих полуживых киборгов, этой земле нисколько никак еще не хватало!

447
Да и сама по себе жизненная позиция каждого из нас зачастую более всего напрямую зависит именно от того, а что это вообще ему говорит его сердце.
Однако же у киборга оно столь запросто может еще оказаться до чего смело замещено тем-то самым пламенным мотором.

Но ведь и без того людей довольно-таки легко и совсем уж попросту явно ничего не стоит более чем бесслезно и бескомпромиссно зомбировать!
А для того и надо бы как можно почаще и посерьезней прочищать им мозги с самых младых ногтей.
Поскольку всякий человек всецело примет внутри своего ума и души любые принципы существования, если только ведь будут они ему втиснуты в мозг его ближайшими родственниками.
Ну а всех тех особо рьяных фанатиков не столь и редко отличает та самая достаточно же распространенная и общая для их сознания броская черта, а именно — буквально каждому из них некогда до чего еще изначально претило все то, что затем и стало плотью и кровью их «святых убеждений».

448
Конечно, внушить нечто противное и совершенно неудобоваримое для некой отдельной личности, надо бы сказать, окажется совсем так на редкость нисколько непросто.
Но зато, если чего-либо из всего этого и вправду действительно выйдет, то уж стальные мускулы суровых убеждений с великой легкостью разом еще затем отринут всякую отныне вовсе ведь совсем напрасную попытку впоследствии переменить хоть что-либо в том самом навеки отныне отравленном и доверху захламленном догмами сознании…
А в особенности оно будет именно так, если кто-либо подойдет ко всему этому со всей задушевной серьезностью, причем не иначе как, а начиная обработку всей его психики с самой ранней стадии формирования личности…
И, ясное дело, что уж тогда мелкой или тем более большой беды будет нисколько совершенно вовсе так не миновать.

И именно из-за столь давно возникшего глубочайшего внутреннего противоречия люди, безо всякой тени сомнения, претерпевшие еще в самом начале своего жизненного пути полнейшее чувственное отторжение от всех тех сущим насилием беспардонно втиснутых в них воззрений…
…в конце ведь концов это именно они и могут еще оказаться посреди тех, кто столь неистово затем возвысит впитанные с материнским молоком догмы до самых уж высоких небес.
Ну а потому и станут они отныне готовы во их великое благо на самые что ни на есть безумные вещи.

449
Причем то и сегодня вполне понятно, что когда-нибудь еще обществу для формирования сознания всех своих членов явно потребуется самое углубленное проникновение даже не в детскую, а куда вернее — в ту самую и впрямь-то наиболее изначальную, младенческую психику.
Разница между тем, как это осуществляется сегодня, и как это будет производиться отнюдь не в те последующие и ближайшие от нас десятилетия, заключена, прежде всего, именно в том, что метод переоформления личности в свете высших истин во многом пока убог и празден во всей его исключительно простейшей конкретно житейской сути.

450
И главное тут вот еще что: на данный момент времени прекраснодушному идеалисту будет, куда значительно легче (при всех тех тому столь уж сопутствующих обстоятельствах) стать в ряды ИРА или одной из прочих организаций подобного толка, нежели чем действительно начать нести всему этому миру свет и ласковое тепло.
Причем даже на мелких порогах жизненных неурядиц такие люди куда почаще, чем прочие, оставляют за собой кровавые следы, чем это сделают те, у кого никогда не бывало всех этаких небылиц, засевших в самой же глубине чьего-либо столь весьма прекраснодушно душевного естества.

451
Автор абсолютно в том убежден, что куда большее уважение к детскому, пусть в чем-то вовсе нисколько и не созревшему, сознанию вполне еще могло бы помочь людям куда почаще затем (уже в зрелом возрасте) приходить ко всевозможным насущным компромиссам по столь великому множеству до чего щекотливых вопросов всей той нынешней современной общественной жизни.
Однако на данный момент развития общества сознание человека зачастую запружено мутной тиной чудовищных предубеждений, вколоченных в него еще в том самом раннем детстве.
В результате чего все его столь изначально еще непредвзятое отношение к словам собеседника до чего же заранее подчас во многом предопределено факторами, буквально всецело запредельно далекими от всех тех внешних вполне наглядных реалий.
А иногда и вообще они никак не имеют ровным счетом совсем никакого существенного касательства к рассматриваемому или обсуждаемому предмету спора.
И интуиция здесь тоже практически никак и близко так не причем.
Поскольку основным фактором тут непременно является безудержно жадный до всего того истинно так своего свирепый и воинственный эгоизм.
И разве это не он и толкает нас к этаким практически заранее предопределенным мнениям, суждениям и действиям?
Интуиция по большей части вещь совершенно рассудочная во всех тех случаях, когда наше подсознание берет на себя функции мыслительного процесса.
Чувственное отрицание слов участника какой-либо философской или полемической беседы, как и безоговорочное их принятие в каком-либо противоположном случае, прежде всего, основаны на чьей-либо более чем явной принадлежности ко вполне ведь именно что весьма так определенной группе людей.
Житейским разумом во многих межличностных распрях зачастую вовсе вот совсем и не пахнет.
Нет уж, как правило, наоборот, тут сколь неизменно попахивает порохом дешевого популизма, настоянного на самом откровенном тупом упрямстве и дикости.

452
Переделать все существующее общество уж этаким образом, дабы искрометно восторжествовало согласие и примирение, совсем так ни в чьей-либо, собственно, власти.
Ну а потому добрейшей души акробаты задушевных баталий попросту столь исключительно сослепу верят в чудеса, а также и слишком ведь чрезвычайно добрых волшебников.
А между тем то единственное, что было бы и вправду возможно, хотя бы еще попытаться довольно-таки наскоро же исправить во всех тех порою совсем нисколько непросто складывающихся человеческих взаимоотношениях…
Ну, так можно ведь всеми силами души хоть сколько-то постараться, перестать исподлобья разглядывать людей, чьи взгляды во всем своем корне разительно отличаются от ваших.
Поскольку глядя на них сквозь «узкие бойницы» своих раз и навсегда вполне устоявшихся убеждений всякий человек теряет при этом главную нить беседы, выставляя вперед, одни только клыки до чего оскалено ярых своих амбиций.

453
Без тени сомнения, можно предположить, что это именно он этакий и впрямь столь знатный знаток всего и вся, а потому и обладает тем самым исключительно правым мнением по какой-либо существенно же важной тематике…
А все-таки надо бы еще дать кому-либо еще хоть сколько-то продолжительно высказать свой собственный взгляд на вещи и не встретить при этом бешеного натиска лобовой атаки чьих-либо «совершенно осатаневших от всей их непримиримой правоты», безнадежно слепых ко всякой чужой логике, подчас что фактически воинственно сомнамбулистических амбиций.
Автор вовсе не имеет в виду ничего большего, нежели чем самое простое внимание к своему — вполне так возможно не слишком желанному — собеседнику.
Однако люди (довольно частенько подобное подчас уж случается) попросту напрочь отказываются воспринимать чужую линию рассуждений, если она в корне во всем отличается от их собственных взглядов и весьма существенных выводов по какой-либо довольно насущной проблеме.

454
Есть еще одна ошибка, столь нередко свойственная сегодняшним интеллигентам: они довольно-то запросто могут, обходясь без каких-либо существенных комментариев, предоставить человеку право пустить свою речь совершенно на самотек.
При этом нередко кто-либо может попросту растеряться, не имея и понятия о том, а какова вообще, реакция собеседника на столь обильно исходящий из него поток информации, что неистово руша все преграды и препоны выносится из его сознания, будучи там в самом стоячем виде настояна за много, много дней, а то и лет совершенного одиночества.

А в особенности это будет именно так — по телефону.
А потому явное умение умеренным эмоциональным всплеском однозначно еще дать кому-либо понять, что уж некая тема, откровенно ему навязанная, вызывает внутри его души одну лишь горькую оскомину, и сможет же явно помочь, тем самым до чего только существенно поспособствовав…
Сколь однозначно послужив во избежание тех некому совершенно нисколько и близко ненужных трений, горьких обсуждений и рассуждений у кого-либо далеко за спиной.
Хотя вполне возможно было бы сделать это как-либо вовсе не столь уж издалека!
Не только добро, но и любовь к человеку тоже должна иметь свои сжатые кулаки, ну а про такую вещь, как умение наглядно выразить все свое неприятие чьим-либо поведением, — автор тут вообще ничего более и не хотел бы еще, собственно, выразить.
Попросту потому, что это, по его мнению, совершенно излишне!

455
Причем вовсе не надо бы думать, что кто-то и сам все заранее знает, поскольку любые знания абстрактного рода должны были явно так оказаться в нас столь непременно всецело заложены.
Ну а самим по себе им нисколько никак не дано будет еще проявиться и хоть как-либо обнаружиться, сколько ни ковыряй в человеке его внешний, поверхностный слой.
Тождества чувств и равенство разумов есть искусственно созданная оболочка для куда более легкого восприятия между людьми одного и того же толка.

В области сочетания более чем различных по всей своей природе и качествам интеллектов сама ведь попытка быстро прийти к данному тождеству может разве что еще послужить одной только явной помехой для всякого действительно настоящего понимания.
Причем более чем объективно надо бы разом признать, что наиболее стойким фундаментом всей простоты, легкости и плавности межличностных отношений неизменно еще послужит столь ведь полноценно продуманное первоначальное воспитание.
Свет души должен быть правильно сфокусирован и должным образом направлен именно в том нужном, а никак так вовсе не случайном направлении.
Чье-то до чего безотрадное одиночество в том самом еще начале этого вовсе-то совсем не долгого бренного существования делает довольно многие качества чьей-либо индивидуальности никак так совсем нисколько не приспособленными к какому-либо вообще позитивному контакту с кем-либо во всем этом столь и впрямь разноликом же мире.
Потому как то, что в каком-либо ином и весьма обыденном случае явно еще послужило бы единению душ под флагом общих интересов, как раз-таки при подобном исключительно ведь прискорбном положении вещей до чего запросто и может еще привести к одним тем именно что двум монологам.
То есть как раз-таки той ситуации, когда каждый громко говорит что-то свое, но вторая сторона всего этого совсем так нисколько не слышит.
То есть именно тому положению вещей, когда никто и не сможет получить должного отклика на все свои важные вопросы, а ответы будет более чем неизменно интерпретировать именно как полнейший отход от всей той еще изначально заданной темы.

456
А все дело тут именно в том, что почти во всех ситуациях общение между людьми нисколько никак не является более чем действительно равноправным двусторонним потоком обмена информацией, эмоциями и соображениями по каким-либо весьма ведь довольно-таки важным вопросам.
И неравенство проистекает из столь великого множества самых различных причин, что то самое и вправду до чего неимоверно уныло подробное их перечисление никакого смысла совершенно не имеет.
Одно вот вне всяких сомнений, полностью безукоризненно ясно: демократия — это именно та структура, что всецело истинно так всецело навязана современному обществу откуда-то очень даже всецело извне.
А по всей своей более чем наглядной форме оно еще и во многом истинно исключительно ведь тоталитарно.
И если в самых малых ячейках своих современное общество подчас особенно крепко во всех своих донельзя прежних устоях, то и в больших общественных структурах демократии пока еще явно ищи-свищи…

457
Человек — он вообще, собственно, нисколько не ограничен откуда-то изнутри рамками чужой свободы.
Создать в нем какие-либо границы допустимого, по большому счету, возможно только так, именно извне, причем это долгий и кропотливый труд.
Ну уж всей своей низменной и примитивной психологией всякий обыкновенный обыватель, прежде всего, обязан не своей природе, которая во всем своем довольно обыденном естестве во многом явно еще никак не поднялась хоть сколько-то выше пещерной, а именно всему тому и поныне сегодня существующему внешнему обустройству современного общества.
Ну а оно в целом по всему своему бытовому цензу, а не по средствам управления, столь во многом еще, несомненно, принадлежит именно тому римскому рабовладельческому строю.
В наиболее развитых государствах он более всего подобен древнему Риму периода республики.
А все же, сколько рабов (эмигрантов без прав на жительство) безо всяких кавычек живет именно в этаких внешне благополучных странах западного мира?

458
Однако именно там процент людей, перешагнувших столь значительно выше всех взаимоотношений с собеседником на условиях самого строгого соблюдения всех ведь тех неизменно имеющихся в наличии рангов, как раз-таки во всем неизменно максимально велик.

В большинстве своем даже и весьма развитые люди все еще во многом неизменно мыслят одними лишь логическими формами, что уж более чем неизбежно сложились во вполне устоявшиеся догмы еще во времена тех самых совершенно не безызвестных египетских фараонов.
Самоуверенные жрецы великих знаний обо всем, что нас, так или иначе, вообще окружает, никак не возьмут себе в толк всю косность и схематичность своих недалеких представлений обо всей нами видимой (как и обследованной различными приборами) вселенной.
Причем большую часть устарелых воззрений обо всем этом мире несут в себе как раз-таки представители точного и естественного направления в науке.

459
И дело тут вовсе не в том, что эти ученые мужи хоть в чем-то с моральной точки зрения хуже гуманитариев.
Нет, попросту психологические установки власть имущих всегда уж им столь умиленно говорили, что от этих направлений исследований, куда явно только значительно больше проку, нежели чем от каких-либо других тенденций во всей научной деятельности в целом.

Они-то не только бюджет получают, но также его по мере сил своих пополняют, а это, как говорят в Одессе, «две большие разницы».
Это, как и понятно, создает куда более крепкую связь с государственными структурами, а как следствие, того и создает всецело явно уж куда поболее обывательский взгляд на саму жизнь, как и на все грядущее всего человечества.
Да только в связи со всем тем стремительным, словно вихрь, техническим прогрессом в этом будущем могут оказаться вовсе не «биороботы Вертеры», пишущие гусиными перьями, а те самые бескрайней дали барханы огромной пустыни с выродившимися остатками человечества, как это было в фильме «Через тернии к звездам».

460
В это крайне трудно пока поверить, поскольку психология рядового человека содержит в себе огромный щит от всего того всегда неизменно частично враждебного к нему всех так нас так или иначе окружающего мира.
И это, прежде всего, сущее неприятие всего того, что не доставляет нам чувственного или физического удовольствия и не предстает столь незамедлительной угрозой всему нашему последующему существованию.

Да вот еще всех тех простых обывателей никак совсем нельзя огульно обвинить в том самом исключительно мещанском подходе к жизни.
Ученые, всецело стараясь добиться всего ими столь горячо и страстно желаемого, подчас поведут себя несколько уж прямо бы надо сказать, куда и впрямь значительно более агрессивно каких-либо озверелых мещан, и это вполне простой и совершенно естественный факт.
Их интересы несколько более широки, что, однако, и близко никак серьезно не повлияет на все их столь весьма так довольно существенные потребительские претензии к жизни.
Человек вовсе не изменяется от количества вызубренных им знаний или от тех столь наспех довольно поверхностно прочитанных им книг, а уж в особенности коли чье-либо столь невообразимо сладостное увлечение чтением литературы будет никак и близко житейски не связано с каким-либо самым настоящим его желанием изменить уж все свои жизненные приоритеты.

461
Близкие люди как-то действительно способны повлиять на человека, а в особенности в его детские годы.
И все же главное решение — принимать или не принимать пришедшие откуда-то извне истины и принципы — всякий думающий человек обязательно так всегда сделает именно сам.
И никто, и никогда не будет способен навязать ему этого.
Максимум он скорчит мину запредельного своего внимания и попросту выразит столь однозначно полнейшее со всем тем внушаемым ему абсолютное согласие.
Да только при этом так и оставаясь всецело преданным своему прежнему (единственно верному для него) мнению.

И сами как они только есть бесподобно благие выводы о том, что кто-то, значится, во всем выше, чище и достойнее разве что лишь оттого, что у него, видите ли, явно имелась возможность приобрести себе гораздо более высокие моральные устои и идеалы…
Нет, всякие уж подобные представления о своей более чем совершенно не скромной персоне однозначно ведь всецело действительно смехотворны.
Рассматривая обывателя именно как свинью, роющуюся в грязных помоях очень уж всегда крайне незатейливого быта, интеллектуалы напрочь отказываются увидеть самих себя в качестве упитанной хавроньи, роющейся в почти той же куче, только лишь куски, себе выбирая весьма ведь экзотичнее и сказочно повкуснее.

462
Истина глаголет нам о том, что все мы еще довольно далеки от тех подчас начертанных одним лишь разве что чрезмерно растравленным воображением, празднично книжных идеалов.
А философы делятся на тех, кто, как богиня Цирцея, превращают людей в свиней, и тех, кто столь вот осознанно делают из них само совершенство выше всяких похвал.
Ну а правда — она неизменно находится где-то совсем же именно посередине, и ее вовсе не надо откапывать из неких глубин подсознания, гоняясь за своим собственным коротеньким хвостиком.
Достаточно будет попросту, как следует проанализировать поведение среднего человека, всецело вот старательно обдумать его с точки зрения морали — и вот уж тогда и можно будет действительно прийти ко вполне естественным, а главное, что, безо всякого сомнения, верным выводам.
И со всяким средним человеком на наш сегодняшний день есть лишь одна, сколь весьма и весьма существенная, проблема: он буквально до самой последней крайности беспечен, и это столь напрямую мертвым узлом увязано с вящей инерцией его донельзя неповоротливого мышления.

463
Люди и впрямь научились действенно и катастрофически изменять весь окружающий их мир, да еще и явно гораздо быстрее, чем хоть сколько-то они преуспели на самом ведь деле завести себе, значит, такую привычку…
А именно вовсе уж никак не шутя, им нынче давно бы пора призадуматься обо всех тех совершенно неизбежных последствиях, внесенных ими поправок в этак-то зримо и вправду столь повседневно наблюдаемое всеми нами мироздание.
И все это явно более чем беспечно и неразумно продолжается в течение всех тех нескольких последних поколений, что столь этак явно ныне бездумно живут в глубокой тени всей-то своей более чем необъятной гигантомании.

464
Смерть одного человека — это простая и вполне естественная неизбежность, рано или поздно касающаяся всех нас, однако вымирание человека как вида живых существ выглядит ведь вовсе уж абсолютно явно иначе.
А потому, верой и правдой служа интересам сегодняшнего дня, можно и впрямь сколь бесцеремонно отнять у всего человечества тот самый его послезавтрашний, куда более светлый день.
Поскольку если измывательство над природными богатствами мира нисколько никак вскоре не прекратится, то тогда обязательно разом еще прекратится всяческое то людское существование, во всяком случае, в том самом его, несомненно, наиболее естественном и всем нам действительно давно знакомом виде.

Умным людям, может, когда-нибудь явно еще надоест с исключительно мудрой миной на лице валять дурака по скользкому полу, играя мускулами своих совершенно неуемных амбиций…
Однако случится это явно далеко уж вовсе не скоро.

465
И весь вопрос, он как раз-таки в том и состоит, а не случится ли это слишком вот совсем поздновато, попросту вот учитывая всю ту крайнюю степень никак совсем не продуманных действий по отношению к матери всего сущего природе.
Окружающая нас среда становится все более и более агрессивной!
Пока это происходит где-то там, в заоблачной дали в чужих и чуждых нам Америках, все это может вызвать одно лишь весьма умеренное любопытство.
Но что же случится, если по всей Европе из год в год начнет бродить ураган «призрак коммунизма» и уносить тысячи и тысячи жизней в каждом большом населенном пункте, вполне вот конкретно встретившемся ему на пути?
Название его можно именно таковым раз навсегда и оставить.
Да вот еще что: горящие вокруг Москвы торфяники, в конце концов, может, и принудят власти всем же жителям столицы попросту выдать по противогазу на летний пожароопасный период.
А ведь действительно надо ли было некогда проявлять этакую заботу о прибавлении пахотных земель, разрушая тем самым миллионы лет доселе просуществовавшую экосистему?

466
А ведь нечто подобное происходит и по всему земному шару, и именно уж потому, что все человечество слишком вот явно любит радостно смаковать плоды технического прогресса, нежно и задушевно лелея все, то ласково сияющее новое.
Да еще уж при этом, так ведь и стараясь заполучить от него весь самый смак, не прилагая при этом никаких даже и самых малейших усилий к сколь весьма последовательному усовершенствованию защиты всей окружающей среды от нашего же к ней полнейшего пренебрежения и неуемного тупого варварства.
Ой, как мы еще все добалуемся — и болота доосушаем, и мирный атом себе на службу столь значит, всесильно поставим, что и жить тогда станет вовсе так попросту некому.

467
Ну а кроме всего остального прочего никак уж нельзя забывать и про то, что люди с пещерным мышлением тоже столь однозначно осознают все эти наши новые ранее совершенно так и немыслимые возможности.
В своей доподлинно звериной сущности они ничем таким серьезным от обычных обывателей, нисколько и близко вот даже не отличаются.
Попросту мозг их заполнен до самых краев святой верой в свою собственную значимость, а также и фанатической преданностью священному долгу истинно всепоглощающе утробного своего ничем ненасытного насыщения.
И уж всем тем на свете новым еще вполне может всласть воспользоваться кто-нибудь всем нам до боли знакомый и, безусловно, древний во всех своих неизменных повадках и внутренних качествах.

468
Вот к наилучшему и весьма наглядному историческому примеру: того самого человека, который изобрел автогенный сварочный аппарат, в патентном бюро попросту сходу обозвали чуть ли не сущим тупицей, зато через каких-то несколько дней бандиты, прослышавшие об этом новом изобретении, при его помощи вскрыли сейф в банке.
Автор и в мыслях своих нисколько не имел в виду хоть сколько-то, значит, осмелиться категорично выступать супротив всего того всеобъемлющего технического прогресса.
Попросту он более чем искренне в том убежден, что давно бы пора призадуматься и безотлагательно взвесить, а во что это именно все то нынче творимое нами для наших прямых потомков непременно же вскоре явно ведь когда-нибудь горькими слезами еще отольется…
Да и как оно только затем некогда вот откликнется со стороны злых сил внутри самого человечества, а тем паче поделом ему явно воздастся со стороны до чего немыслимо порою суровой матушки природы.



Читатели (60) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика