ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Про то, как враг народов войну выигрывал

Автор:
Про то, как враг народов войну выигрывал.

А мы войну без того-сего выиграли…

Одна из любимых фраз отца всех тех довольно-таки до чего и впрямь сколь этак весьма уж различных лицом народов, что были безо всякой в том тени сомнения всецело обездолены его ни в чем и близко никак нисколько неправым отцовством.

Бессмысленное это дело попытаться пробить брешь меж дураком и всей его глупостью…
Джек Лондон, «Зов предков».

Товарищи сталинисты, эта книга была написана совсем не по вашу честь.
Да и вообще, самое наихудшее во всей той официально признанной и поныне кривде – это как раз-таки то, что нет, как нет ни малейшего шанса хоть сколько-то славно вполне ведь стоически ее на редкость беспроигрышно целиком и полностью весьма благоразумно переделать в ту истинно святую правду времен Второй мировой войны.
Автор.

1
Всем нам до дикого скрежета зубовного, без тени сомнения, довольно-таки хорошо сколь верно знаком тот весьма дельный и здравый, как и раз и навсегда предельно же четко выверенный подход ко всему тому свирепо вопиющему и никакими обыденными словами не передаваемому событию, которое навеки искромсало и искалечило невероятное множество человеческих судеб.
Вторая Мировая Война явила собой наиболее уж беспристрастное проявление всей той немыслимо жесточайшей исключительно ведь буднично обнажающей белые людские кости и впрямь-то до чего совсем немыслимо во всем чудовищной, чисто цивилизованной дикости.
Ну а похуже его могло бы оказаться одно лишь то, как-никак и по сей день слегка где-то тлеющее впереди – Третье общемировое кладбище.
Да вот от него Господь Бог нас явно ведь пока еще миловал, однако вовсе же нисколько он нас никак совсем не избавил от всего того на редкость патетически-помпезного освящения того самого истинно всенародного героического прошлого.
Даже и современным властям все это и близко попросту и близко никак совершенно не нужно, причем это так до чего только явственно исходя из того четко и здраво более чем совсем надменно до чего деловито подчеркнутого слова совсем.
Поскольку если та бескрайне этак липко сколь именно на редкость отъявленно лживая, невозмутимо официозная линия освещения всей той всенародно кровопролитной войны и вправду когда-нибудь станет выглядеть хоть сколько-то, более чем «беспричинно», как-никак вот всецело иначе…
Нет уж, как оно и понятно – при подобном раскладе тупо бросаться неисчислимо многими людскими жизнями, явно и вправду отселе окажется делом более чем прискорбно вовсе-то на редкость донельзя затем еще щекотливым, да и полностью совсем вовсе несвоевременно и беспричинно весьма и весьма до чего только явно затруднительным…
Ну, а между тем нечто подобное при любом том довольно-таки удачно лишь некогда затем сложившемся случае фактически ведь вновь той совсем беспринципно нечистоплотной на руку власти более чем основательно и вправду никак невзначай еще совсем непременно и впрямь-таки может до чего еще только дюже явно понадобится.
Ну, а как раз потому она сколь невозмутимо и на редкость помпезно всячески перевоплощала реальную войну и имевших личность героев в тех бестрепетно переполненных гордостью за всю свою отчизну безликих защитников родины, на деле начисто лишенной всякого так доподлинно настоящего материнского лица.

2
А именно потому, то бесстыдно глянцевое, послевоенное, истово же марксистки полнокровное и восторженно героическое переосмысление куда скорее необычайно чудовищной, нежели чем во всем одинаково для всех нас великой беды, и имело тот самый исключительно этак наглядный, можно даже сказать, панорамный вид… сплошной казенной лжи сколь тщательно и небесталанно выверенной кривды.
И это как раз в данном неверно искусственном свете в том самом «бесконечно дорогом и всеми нами любимом СССР» и было вполне вот этак искренне принято – столь, значится, ярко и красочно освещать «путем строго научного подхода» все те вовсе и невообразимые всяческому обыденному человеческому сознанию жесточайшие лихолетья всей той войны.
Истинно великие страдания самых конкретных людей были при этом безоглядно стушеваны, оставались явно так попросту вовсе за кадром, ну а на первое место спесиво и до чего беззастенчиво наспех уж разом всецело выдвигался именно тот самый великий энтузиазм поднявшихся на защиту отечества, этак-то браво ведомых коммунистической партией героических масс…
И лучше всего обо всем этом, конечно же, высказался большой поэт и бард Александр Галич в его песне «Баллада о твердой волюте»
«Над немыми могилами - воплем! - надгробья...
Но порою надгробья - не суть, а подобья,
Но порой вы не боль, а тщеславье храните
- Золоченые буквы на черном граните!..»

Причем подать все это как раз под эдаким (вместо живой крови) томатным соусом было и вправду задумано, именно дабы всячески усладить зоркий начальственный взор, всех тех безразлично тупых, да и впрямь-таки совсем объевшихся всеобщим добром бездельников и дармоедов, что почивали на лаврах чужой — не ими, а народом – честно завоеванной славы.

3
И это как раз-таки именно им, без самой малейшей в том тени сомнения, сколь совсем до чего несусветно весьма ведь донельзя воинственно разом же возжелалось…
Воздать-таки должное бравому солдату, но вовсе не по его вполне доподлинному званию вечно живого (даже вот если и безвременно погибшего) защитника родины…
Ну, уж нет, все те мыслимые и немыслимые почести явно этак ныне полагалось воздавать никак совсем не ему, а той аморфной и нисколько никому и близко не ведомой и НЕ ИЗВЕСТНОЙ ЕГО ФИГУРЕ…
А людские кости, которые прямо-то после войны еще действительно можно было с той или иной весьма вот довольно большой долей достоверности, хоть сколько-то, значит, затем опознать…
Самописки и без того частенько оставались пустыми и вовсе ведь никак не заполненными…
Да только время сделало буквально всех их абсолютно непригодными к какому-либо, вполне еще возможному ныне прочтению…
Но и неопознанными – людей при любом раскладе всенепременно следовало и надлежало более чем достойно со всеми почестями давно вот перезахоронить, поскольку еще издревле считалось, что война никак не окончена, пока не был предан земле самый последний из погибших на ее полях сражений солдат.
Однако те самые безлико идейные коммунистические заправилы и в мыслях своих нисколько не порывали с прошлым во всей их как-никак сколь безгрешно непримиримой войне будто бы со своим, но уж в особенности в момент великой и критической опасности, как никогда практически во всем полностью так им чужим и безымянным народом…
А не потому ли белые косточки совсем неизвестных, а, следовательно, и безвестных защитников родины так и остались лежать на полях и весях той и поныне необъятной страны, и всех их преступно и беспринципно попросту никак не предали вовсе-то никакому вполне этак более чем достойному погребению…
Ну, а все те официальные почести героям войны в СССР, явно были чистейшей воды дутой фикцией и полностью во всем на редкость как есть безнравственной профанацией.
Настоящие люди были сколь наскоро вычеркнуты из списка погибших, поскольку все те павшие были одной лишь совершенно так нерушимой живой стеной, доблестно вставшей на пути подлого врага.
Отчаянная храбрость этой стены была попросту вот непомерной и столь же внеличностной, как и броня броненосца «Потемкин».
То есть если и воздавали большевики почести погибшим на фронтах Второй мировой войны, то только лишь, собственно, в виде неких бестелесных мемориалов немеркнущей славы, в коих отдельная личность и близко совсем уж никак не проглядывает…

4
Автору и близко никак не хотелось бы разом чернить, кого бы то ни было, однако то-то ведь и оно, что, безусловно, так необходимо восстановить вполне вот до чего еще достоверную историческую справедливость…
Куда естественнее, да и честнее (пускай даже и скрепя сердце) будет признать бездельниками, трусами и подлецами довольно-то мизерно малую кучку безжалостных большевистских олигархов, ну а тем обескровленным и подчас бессловесным народным массам все-таки явно во всем, как и следует должно воздать по их, отнюдь никак не скромным, заслугам.
«Лев во главе стада тупых баранов, куда значительно лучше, нежели чем целый прайд львов с бараном во главе», – эта та самая любимая поговорка до чего только многих убежденных сталинистов, которые, однако, про то и близко ведь совершенно не ведая, громогласно, во всеуслышание объявляют всю ту истинно так настоящую горемычную правду…
Да вот, однако, была она в их речах до чего еще безрадостно и безнадежно, подло и помпезно во всех своих сочленениях, полностью, так именно что вывернута фактически совсем как-никак явственно так наизнанку.
Баран из львов пушечное мясо и смазку для вражеских штыков некогда по-комиссарски бескомпромиссно до чего только еще собственноручно разом и сделал…

5
Да и то более чем непосредственное его окружение было ему, кстати, вполне во многом сколь этак надежно во всем уж до чего еще явно горою под стать.
Раз вот довелось ему быть, совсем до конца в том самом истинно едином ряду со своим бессменным вождем, более чем смрадно и тошнотворно как есть совсем безысходно, вовсе ведь до чего же нравственно полностью сгнившим…
И были все те суровые тени пролетарского диктатора и впрямь-то до чего только давно ему со всеми потрохами раз и навсегда более чем беззаветно запроданы и почти бессознательно всею шкурою по-лакейски преданы, а потому и не задавали они вовсе-то никаких, совершенно излишних тогда вопросов.
В то самое сплошь и рядом пропахшее уголовным духом время все это было самой этак подчас именно что жуткой и лютой смерти разом подобно.
Да и вообще, та еще сталинская власть вся целиком состояла из осатанело невежественных, воинственно бесчестных буквоедов и людоедов.
Они были чудовищно всезнающей гвардией, уж попросту никак так ничего вовсе ведь постороннего их острому пролетарскому слуху вовсе и нежелающей собственно знать, да и исключительно как есть более чем донельзя знатными богами всего того весьма помпезного советского Олимпа…
Все эти грозные, словно Зевс (по телефону), людишки были, пожалуй, явно этак, куда еще похуже любого сказочного, испускающего дым и пламя монстра…
И это именно они и впрямь до чего весьма беспощадно и пламенно разом и воплощали в суровые будни войны, все те донельзя так невозмутимо бравые принципы победы абсолютно ведь как-никак фактически именно что вовсе совсем уж любой ценой.
И это только лишь в связи с этим сколь лучезарно и строили они на редкость нисколько неподъемные, да и как есть в одночасье же сокрушительно разгромные планы всех тех группировок противника, что более чем отъявленно нагло разом посмели вторгнуться на чью-либо ничуть не родную им «советскую» землю.
Да только все те по всей сути своей по-простецки невежественные и слепо бравые их броски до чего наобум и вслепую строго вперед в том-то самом начале войны и стоили всех тех более чем нескончаемых рек солдатского пота и крови.
Причем в той самой насквозь сколь еще блистательно идеологизированной и вовсе-то никак уж ни в чем нисколько нескромной советской мифологии, все это, как всегда, называлось одними лишь не то чтобы и вправду вполне ведь до конца удачными контрударами самого еще начала ВОВ.
ДА и вообще наиболее заглавной первопричиной разгрома и физического уничтожения, да и плена почти уж всей своей кадровой армии господа большевики сколь угрюмо объявили одну лишь довольно-таки общую и чисто мнимую неготовность буквально-то всей своей страны к какому-либо весьма яростному и доблестному отражению чьей-либо совершенно так вовсе внезапной вражеской агрессии.
Ее должны были от нее, как оказывается, защищать некие совсем другие более стойкие защитники, поскольку у тех, что тогда хоть как-либо еще вообще вот были в наличии, дисциплина и впрямь на обе ноги весьма же весомо жалко хромала.
А между тем то и близко так нисколько не были некие более чем обезличенные людские массы, у всех тех солдат и народного ополчения были вполне настоящие имена и фамилии.
Они только лишь разве что оказались совсем на редкость полностью уж безоружны перед страшным и хорошо организованным врагом, но все-таки самой бесспорной и настоящей причиной тому было именно то, что Красная армия того времени совсем ведь недавно еще пережила внутренний истинно колоссальный разгром, причем почти всего своего старшего командирского состава.
А именно это, собственно, и случилось в том самом изуверски зловещем 1937 году.
Ну, а кроме того, те еще совершенно безликие массы бездумно и одноразово сколь же бесхозно использовались большевиками именно как средства для достижения некой той единственно важной общей цели, взятия моста, одного самоубийственного броска под танк…
И все это именно этак тогда и делалось, причем разве что исключительно вот только потому, что все те миллионы людей для предводителей сталинской орды всегда являлись никак не более, нежели чем исключительно грубыми орудиями, только и всего, что до чего бессознательно приближающими их грядущую, истинно наилучшую жизнь.
Правда, она считай уж, как-никак фактически именно что на деле имела все те сугубо так весьма индивидуальные свойства чьего-либо всецело вот личного всею душой сколь сладострастно желаемого блага, но как раз про то серым массам было знать никак этак нисколько, вовсе, и не положено.
Тот народ вообще можно было довольно-таки легко всячески на раз весело объегорить, как следует еще для того воспользовавшись всей его крайне наивной бесхитростностью и сущим-то безыскусным невежеством.
И все же его и близко никак нельзя было повести захватывать чужие земли во имя до чего этак еще весьма наглядного улучшения условий именно что своей личной жизни.
Однако никак не составило бы ровным счетом никакого труда и впрямь-таки уж всецело явно суметь более чем делово и умело разом так весьма резво, затем и погнать все те людские массы завоевывать чьи-либо совсем вот вовсе крайне далекие от всякого вообще их простонародного сознания иностранные государства.
Поскольку только-то и всего, что той до чего всеобъемлюще главной причиной агрессии надо было, как есть сходу назвать то самое беспримерно доблестное преображение ко всему разве что и вправду донельзя так наилучшему столь давнишне и вправду невозможно же вопиющие скотские условия существования всех тех жителей тамошних неистово зловещих вотчин капитализма.
И ведь во все это они и впрямь вполне могли бы поверить, а потому и проникнуться чувственным пониманием уж истинно суровой необходимости рыцарского похода, дабы положить конец всему тому чудовищному засилью общемирового, давно как-никак совсем этак злобно и ехидно зажравшегося буржуинства.
Народ был некогда, куда только весьма значительно сильнее в вере, а как раз потому от него за бесовской идеологией и спрятаться было делом именно что до чего еще всецело самой этак первой, можно даже сказать истинно первостепенной необходимости.
Сладкие грезы светлого грядущего заставляли народ, жующий одну гнилую ботву, во что-то несусветно блистательное истово верить, ну а от всего этого его душа и стала затем через два-три поколения сколь и впрямь серьезно больна и полностью отныне подчас донельзя бесчувственна…
Но дух его, слава тебе Господи, пусть и потихоньку, медленно, но верно постепенно же восстанавливается…

6
Это чувствуется, в том числе и потому, как понемногу стала действительно оживать русская речь.
Да только для, куда весьма этак поболее продуманного восстановления всего того, что некогда было утрачено во времена бесславной эры бесноватого большевизма, как и безвременного исчезновения слезливых омовений, по поводу будто бы на редкость разнесчастной судьбы беззастенчиво прибедняющейся власти, которой некогда, видите ли «пришлось» управлять несобранным, разболтанным, и всецело недисциплинированным народом»…
Попросту некогда оказалось сколь всеобъемлюще как-никак истинно принято, совсем на редкость безбожно все о том же весьма насупленно и сумрачно, как и безо всякого умолку и здравого смысла нисколько не самокритично, а до чего и впрямь отчаянно самоедствуя так и глаголить…
Ну а тем лить и лить воду на мельницу более чем искренне вовсе этак непомерно кичливого западного самомнения…
До чего беззаветно преданного великому делу восхваления как раз-таки именно своей роли в весьма славном деле разгрома германского фашизма, а потому и заносчиво твердящего ученикам в школе о том, что русские (а вместе с ними и все остальные народы СССР) во время войны играли на гармошке в обнимку с медведем.
А посему все те лавры и почести победителей коричневой чумы 20 века есть исключительно так только их строго ведь чисто личная прерогатива.
И ясно, чьих это веских слов то и был сколь на редкость весьма и весьма до чего еще многозвучный и многоголосый сладкоречивый перепев…
Поскольку как раз-таки подобным довольно пагубным образом оно уж всеми теми солдафонами, прежде так всего до чего мелко дрожащими за честь и славу своего собственного генеральского мундира, и подается на блюдечке всему тому остальному праздно скучающему миру!

7
Официальная большевистская псевдоисторическая «правда» буквально все на этом свете разом выворачивает именно что наизнанку, она со всей безукоризненностью «строго научного подхода» вполне доходчиво доказывала, что Иван-дурак был во все те ныне почти былинные времена ВОВ совершенно недобросовестен и недисциплинирован, невежественен, да и вообще непроходимо туп, словно то еще трухлявое полено.
Причем, как и понятно, на западе всему этому более чем охотно верят, а почему бы и нет?
А между тем сметливые господа англичане попросту же, грубо говоря, дали деру из-под Антверпена (да еще и с того почти официально милостивого разрешения Гитлера), побросав впопыхах по пути все свое военное имущество.
Ну а российский бравый люд сумел эвакуировать в великой спешке заводы, да и развернуть их за Уралом почти этак совсем на голом месте.
Вот уж, действительно, кому это еще данное великое дело и впрямь оказалось бы поистине по плечу?
Ну а западным изнеженным цивилизацией европейцам подобные подвиги даже и во сне нисколько не снились…
Они ведь были способны разве что на личное геройство, но массы их были крайне пассивны и спасались каждый, как только сможет, ну а в России было неизменно принято спасать, прежде всего, всю же свою страну, а лишь затем только лично себя.
А если кто-либо весьма и весьма до чего и впрямь более чем неуступчиво думает, что, именно как раз-таки «мудро» правя народом железной рукой никто иной, а вездесущие большевики сколь еще доблестно и умело и сотворили ту истинно славную во всех тех грядущих веках великую победу…
Ну, так на нечто подобное, непременно бы, надо совсем вот безо всяческих обиняков довольно-то прямо как раз и ответить, что все это разве что как-никак однозначно до конца уж донельзя совсем вовсе нелепая и полностью бредовая чушь!
Именно той самой вконец ведь донельзя упертой и чисто как есть более чем откровенно наступательной тактикой они чуть было не сотворили самое же немыслимо чудовищное всеобщее поражение.
Безграмотность и невежество никак не могли победить военную науку, здраво выпестованную не за одно то сколь еще совсем несоизмеримо ни с чем бескрайне так длительное тысячелетие.
Причем российская военная наука ни в чем не отставала от европейской, да только многих офицеров кого сразу повырезали, кого убили в Гражданскую, а кто уцелел, те с такой родины унесли ноги, спасая жизни своих родных и близких.
Кроме того, коса 1937 года безжалостно выкосила в Красной армии все те инициативные, не одной лишь строго так чисто начальственной головой вполне уж этак более чем неукоснительно здравомыслящие кадры.
Ну а тупая и надменная суровость безо всякого знания и должного образования совершенно вот неизменно творит одну разруху в рядах и сеет панику, а в том числе и посреди всей иерархии командного состава.
Причем все положительные стороны безмерной стойкости и мужества, они были, как правило, только лишь явно вопреки всему тому героически истерическому, по-людоедски бесшабашно трусливому (безо всяких кавычек) общему настрою…
Везде, где царствовала воинственная сила бездушно серой партократии, попросту никак не было вообще хоть какого-либо места ни малейшему здравому смыслу.
И это именно она и была столь неизменно до чего ведь всецело взбешена буквально-то любым более чем беспричинно временным промедлением со всяческим, как правило, дьявольски же безумным выступлением строго вперед и только вперед.
Попытки чего-либо вдумчиво и делово обсуждать, а также еще и изыскивать время, дабы здраво все взвесить и обдумать, для тех чисто вот вынужденно совсем безропотно подчиненных большевистским стратегам прямых (не политических) военачальников и было тогда чем-либо навроде заигрывания с разъяренным быком при помощи всем уж никак небезызвестного куска красной ткани.
А между тем сама былинная смелость подобных бравых наскоков на врага довольно-таки строго объяснялась разве что той еще вовсе ведь совсем бездушной и чисто имперской тупостью, как и полным исключительно уж отчаянно вконец так осоловелым безразличием к судьбам простых, ровно вот совсем ничего и близко незначащих для данной власти людей.
В кулуарах панически соглашательских партийных советов фронтов беспрестанно уж денно и нощно велась лютая борьба, причем не с вероломным врагом, что был там, за линией фронта, а с врагом внутренним, своенравно умничающим, а потому и нуждающимся в девяти граммах свинца, как в том истинно наилучшем от всего сразу успокоительном лекарстве.
Один сущий вред неся, административно-командная система родину грудью нисколько не защищала, а разве что пуще прежнего весьма старательно оберегала свое собственное место в ней ото всех тех, хоть сколько-то как-никак всегда вполне еще возможных посягательств со стороны всяческого до чего вовсе до конца поистине совсем никак неблагоразумно проявленного здравого смысла.
Однако для кое-кого именно «бравые усилия» данной братии и были наиболее решающим фактором в деле и впрямь самого так безукоризненного отстаивания буквально каждой пяди советской земли.
Точно так же и тот беззаветно ратный труд всего «советского» народа в тылу тоже уж совершенно как-никак беззаконно приписывается разве что, тем и впрямь сколь до чего еще неимоверно доблестным усилиям всем нам от века более чем до чего навечно так беспроглядно родной коммунистической партии.
А между тем не в каких-либо донельзя суровых репрессиях тут все было дело, а в наивысшей сознательности, нисколько и не доступной для досужего понимания со стороны людей, что вовсе неспособны оторвать свой обвислый зад от стула без прямой угрозы увольнения с той ими со всею нежностью горячо любимой бюрократической должности.
А впрочем, продолжим далее по заданной теме.

8
Конечно, и на Урале тоже тогда непременно так явно имелись кое-какие производства военного типа, но в основной своей массе цеха эвакуированных заводов возводили в те времена под осенним дождем и в самую лютую стужу…
Однако для всех тех чинуш, что сколь неистово поднаторели разве что в том самом своем цветасто осатанелом горлопанстве любого героизма всегда было мало, да только и впрямь еще на редкость так более чем беспочвенно мало, им-то было потребно абсолютно уж все, пусть даже и самое вообще попросту и не возможное!!!
Они воинственно отдавали устные и более чем безоговорочно безапелляционные приказы, а их неукоснительно строгое и самое так незамедлительное невыполнение было до чего еще затем разом чревато самой так неминуемой смертью для всех тех и без того безмерно ретивых их подчиненных…
И главное, весьма и весьма расторопно, они никак при этом, совсем не мешкая, так и старались истинно вприпрыжку, как можно побыстрее на самый верх в единый миг доложить о сколь безупречном, да и ясное дело, что ни на есть безропотном выполнении всех самодурских своих требований и всевластных командных распоряжений…
Поскольку для них самих во всем том и было как-никак заключено одно лишь на редкость предельно простое, как и весьма и весьма во всем истинно прилежное старание, причем именно еще и под их без тени сомнения за все и вся более чем ответственно наимудрейшем и до чего многозначительно верховном руководстве.
И опять же, беспардонное очернение ныне будто бы полностью минувшего прошлого ни в какие в планы автора нисколько не входит, ему лишь хочется показать саму суть той войны, как и чудовищно недостойные средства, при помощи которых была начисто вырвана с мясом, а не здравым умом завоевана – вся эта апофеозно-официальная победа.

9
Говоря про то грубо и на самую прямоту, весь официально признанный подход к войне – это одна разве что кроваво красная, беззаветно лживая самореклама членов военных советов, всегда добропорядочно державшихся от линии фронта на некотором отдалении (не ближе 5 километров), по свидетельству Виктора Некрасова в его повести «По обе стороны стены».
Вот его слова.
«У тов. Брежнева очень убедительно об этом сказано. И о том, что они, политработники, всегда на два шага впереди нас были, рядовых офицеров. А я, дурак, думал, что километров за пять от передовой… Виноват. Каюсь. Было бы время, переписал бы „«В окопах Сталинграда“. ». А может, еще и успею».

10
И ведь при этом никак вовсе не было в речах «борзописцев дорогого и всеми ими сколь как никогда до чего искренне всем же пылким сердцем, так и превозносимого генсека» ничего такого, собственно, нового.
Французские историки некогда, столь вот, куда только весьма значительно ранее тоже как-никак всецело проявили самый максимум смекалки, как и здравого околонаучного смысла, дабы задолго до всех тех «златоглавых академиков Анфиловых» буквально в той же благочинной манере безупречно и восторженно обелить однобоко великий военный гений огненосца стратега Наполеона.
Современным услужливым переиначивателям всемогуще светлого прошлого было с кого себе брать весьма достойный пример для самого заискивающе бравого подражания, раз их сознание и впрямь-таки было на редкость ослеплено чьим-либо исключительно неземным величием.
Вот как доподлинно и здраво описывает всемирно известный писатель граф Лев Николаевич Толстой все эти их потуги натянуть бы «парчу исторической правды» на сколь, несомненно, злой гений Наполеона в его романе «Война и мир»:
«И, наконец, последний отъезд великого императора от геройской армии представляется нам, историками, как что-то великое и гениальное. Даже этот последний поступок бегства, на языке человеческом называемый последней степенью подлости, которой учится стыдиться каждый ребенок, и этот поступок на языке историков получает оправдание. Тогда, когда уже невозможно дальше растянуть столь эластичные нити исторических
рассуждений, когда действие уже явно противно тому, что все человечество называет добром и даже справедливостью, является у историков спасительное понятие о величии. Величие как будто исключает возможность меры хорошего и дурного. Для великого – нет дурного. Нет ужаса, который бы мог быть поставлен в вину тому, кто велик».

11
Важные до чего стоически верно в своей науке подкованные мужи во все времена сколь премудро бряцали восторженными словесами, тем лишь весьма ведь разом до чего запальчиво на редкость верно оправдывая свой спецпаек, а также и все прочие крайне необходимые для написания всех их «шедевров мысли» благие удобства…
Им ли не громыхать чужою алой кровью добытою славой, так и пыжась при всем том своим абсолютно вот всесильным до чего уж люто совсем безбожным и безбрежным всезнанием.
Причем сами они исключительно так скромно подчас стояли именно что в тени всех тех ярчайше пышных лавров, что были ими, получены в дар из рук иногда совсем ведь на редкость весьма и весьма сколь исключительно и впрямь гостеприимной и на широкую руку щедрой политической власти.
А уж она как-никак безо, всякой в том тени сомнения, всех их восторженно и прилюдно без тени стеснения радостно одаривала, причем совсем оно не иначе, а именно в качестве платы за весь тот их на редкость усердный и весьма незаурядный эпистолярный труд…
Причем как раз подобным образом оно буквально-то всегда, собственно, и было, всласть обласканные властью деятели гусиного пера с самых незапамятных времен переписывали историю во вполне подходящих для каких-либо теперешних правителей рамках, поскольку те в ответ их явно одаривали всяческими и всевозможными земными благами, да и окружали их истинно неземным почетом.

12
И то, кстати, и близко весь совсем вот нисколько не ново во всей той на редкость более чем незамысловато мутной и грязной политической истории, в которой еще изначально именно подобным образом и было принято всячески обделывать все те крайне до чего и впрямь насущные дела.
И уж кого-то почти искренне при этом было вот принято никак так при этом совсем, не утруждаясь какими-либо вполне объективными реалиями века, столь благочинно подчас вовсе как-никак беспричинно всячески возвышать.
Ну а кого другого совершенно же немедля, и близко ведь нисколько невзирая на лица, и впрямь-то как-никак вполне полагалось стирать буквально в порошок, раз теперича у нас этакая общая линия.
ВОТ, НАПРИМЕР, тот словно гром, среди ясного неба весьма и весьма сколь совсем же незамедлительно разом так и нагрянувший развал блистательно великой империи Александра Македонского…
У талантливого завоевателя нисколько и близко попросту как-никак явно затем не оказалось того одного вполне достойного приемника, а как раз потому фактически сразу после его кончины его империя была исключительно так спешно затем и разделена на части его весьма и весьма до чего ревностными в соискании славы и доблести диадохами.
Однако правда эта была вовсе-то кое-кому истинно так принципиально совсем отвратительно никак тогда явно неудобна, а дегероизация была и близко ведь нисколько совсем не в почете не только сегодня, но и некогда еще и в те до чего доисторические времена двухтысячелетней давности.
Ну а как раз потому уж никак немалым числом древних подхалимов-историков тот самый на редкость так спешный раздел более чем бестрепетно и исторически лживо тогда и именовался, самым что ни на есть чисто вот преднамеренным разделом своего царства великим вождем в сущем предчувствии до чего неизбежно скорого своего конца.
Современников, быть может, подобная трактовка сколь безупречно и вправду во всем вероятно, устраивала, да только нынешняя история – наука предельно точная, и она всегда вот еще постепенно со временем уж не мытьем так катаньем явно сумеет всячески докопаться до святой и кем-либо некогда исключительно ведь безыскусно и преднамеренно затаенной истины.
Вот в точности эдак совсем недавно был полностью обелен Ричард III, оболганный современниками и впрямь-то, как есть, вознесенный великим Шекспиром на жертвенник вековой исторической кривды…
Горба у него точно никакого не было.
И да, конечно, в поисках на редкость сколь основательно затерянной или тем паче кем-либо злонамеренно утаенной правды надо бы проявлять довольно-таки большую щепетильность, поскольку совсем никому и никак нисколько нельзя бросать даже и малую тень на всех тех зачастую безымянных защитников нашей не столь и давно бескрайне широкой, единой родины.
Раз именно их светлой памяти мы все как один и обязаны – своим до чего только вот обыденно простым физическим существованием.

13
Однако вовсе-то и невозможно будет именно того фактически вот разом буквально сходу разом не признать, что как-никак, а намного лучше будет узнать горькую истину, нежели чем всю свою жизнь без конца и края так и пережевывать, да пережевывать басни старой, совсем уж и близко не в меру подслащенной советской лжи.
На тех же немцев никто в Европе искоса ныне не глядит и никто в них пальцем не тычет, как на диких заклятых вандалов, причем разве что только потому, что некогда их отцам и дедам и впрямь-то довелось жестоко развязать кровавую бойню, – зверски изничтожив при этом миллионы и миллионы гражданских людей.
В свое время всем тем никак не в меру самонадеянно спесивым представителям той еще именно что делово и незамысловато саму себя крайне же преступно провозгласившей таковой высшей расы был доподлинно верно преподан весьма достойный и славный урок, как и куда им соваться, и близко-то никак этак явно вовсе не следовало.
Ну а всего того с них и должно быть вполне оказаться, ясное дело, и впрямь-то до чего еще безупречно как-никак абсолютно вот разом всецело навеки довольно.
Ну а если наших предков сколь бесстыдно и подло некогда попросту именно что обманули, наобещали им сладкую жизнь, добро и свет…
И разве то никак и никому вовсе-то явственно совсем непонятно, что дело то не в едином своем глазу и близко вот нисколько несхоже с тем до чего напыщенно и весьма уж эгоистически беззастенчивым возвеличиванием всего своего собственного, как есть самого так наилучшего из всех существующих на этом свете народов…
В России звериный национализм в массах явно бы никак совсем не прижился.
Однако вот даже если на одну короткую минуту и вправду допустить, что Советская Россия вполне могла по-братски искренне обнять в медвежьих объятьях социализма весь необъятно широкий западный мир, то это всего лишь, что бросает дополнительную тень на извне завезенную проказу большевизма, а более уж нисколько и не на что иное.
И если подобного рода факт будет всецело признан полностью официально, то чем это все те никак не вчерашние грехи промозгло серого умом коммунистического тоталитарного режима и вправду на деле хоть сколько-то действительно и вправду вообще ведь сумеют до чего еще неистово взбаламутить мутную воду не столь и далекого прошлого?
Неужели и впрямь нечто подобное разом еще сможет весьма вот надолго чертовски испортить дипотношения России со всеми ее западноевропейскими соседями?

14
И разве можно то хоть сколько-то и далее скрывать?
Между всеми теми совсем уж буднично проявляемыми действиями истых приверженцев коммунизма и нацизма было чрезвычайно так много на редкость совсем безрадостно и беспутно весьма ведь сколь еще многозначительно как есть вполне вот действительно общего, кроме разве что чего-то именно всецело так одного.
Именно те самые два десятилетия интернационального социализма и создали все условия для возникновения подобного до чего как-никак непомерно большого количества предателей, запросто так готовых обагрить и замарать руки кровью мирных граждан и своих же соотечественников находясь при этом на службе у Третьего рейха.
А то уж и был тот самый истинно заклятый во всех тех грядущих веках режим безжалостнее и продуктивнее в убийстве, которого никогда доселе не знала вся вот человеческая история.
Причем его отношение к гражданам советской России не имело ровным счетом ничего общего к какому-либо даже и не самому так гуманному отношению к людям вообще.
Да и сами условия дьявольски скотского содержания наших военнопленных, как нечто ведь иное всецело-то затем весьма еще поспособствовало всему тому до чего только бурному развитию в самых вот обычных людях донельзя свирепых инстинктов сущей бесчеловечности.
А между тем все те напрочь обезвоживающие саму уж душу людскую жесточайшие обстоятельства исключительно же тягостного пребывания советских военнопленных в том самом непомерно так суровом немецком плену могли бы оказаться на редкость вот корне совершенно иными, подпиши СССР те сколь еще и впрямь всецело надлежащие к их подписанию международные соглашения…
Эти люди жили бы тогда совсем в других условиях и впрямь-таки, как по накладной, бесперебойно получая посылки Красного креста, и с ними немцы никак вот при данном раскладе и близко так не отважились тогда обращаться чисто уж как с животными.
Поскольку, ясное дело, что тогда как-никак вполне бы явственно существовал, в том числе и некоторый международный надзор над всем тем, так или иначе происходящим в лагерях советских военнопленных.
А эти лагеря медленной и мучительной смерти, кстати, еще с самого начала войны были нисколько так попросту совсем не счетны, причем вот, пожалуй, словно бы звезды на небе.
И наиболее главное тут то, что, те самые пленные никак при этом совершенно не считались охранявшими их оккупантами хоть сколько-то вообще за настоящих людей…
Ну, а если бы положение военнопленных советских солдат и близко не было столь ужасающе попросту ведь более чем очевидно донельзя плачевно, то, как бы это тогда удалось всем тем нацистским агитаторам весьма же основательно поставить под ружье настолько большие солдатские массы под почти все тем же красным знаменем лютого нацизма?
Медленная и мучительная смерть или служба на благо врагу, уж кто это вообще был в том виноват, что советскому воину попросту было жизненно необходимо принимать решение и, кстати, непременно так затем отдавать самое определенное предпочтение до чего и впрямь-то сколь весьма поспешно почти подневольно сделанному им выбору?
А между тем тот самый никак недосужий выбор буквально-то для каждого человека, жизнь или верная смерть, до чего частенько более чем невольно совершается именно в пользу продолжения жизни, и с этим ничего вот никак совсем не поделаешь.

15
Так что вовсе так нечего более чем откровенно поражаться всем тем исключительно невероятным масштабам всего того массового предательства, как и тому, что до того много людей разом тогда попросту вот оказалось где-то совсем невдалеке, в тех уж других до чего как-никак довольно близко-то расположившихся от каких-либо наших, – соседствующих окопах.
Причем наиболее заглавной всему тому первопричиной было именно то, что большевизм – это фактически тот еще вывернутый наизнанку нацизм, и с той же точностью это можно бы сказать и прямо наоборот.
Попросту говоря, нацизм и коммунизм – это именно те две до чего во всем полностью равные половинки одной и той красно-кровавой идеологии, совершенно вот никак не признающей за человеком никакого права на существование из-за каких-либо чисто внешних признаков, совсем не имеющих к его внутреннему естеству ровно так никакого весьма существенного отношения.
А главное, еще и то сколь безоговорочно оно фактически само собой ясно, что это как раз-таки люди, искренне близкие по своим фанатическим убеждениям ко всей руководящей элите, и могли за здорово живешь совсем безапелляционно занять нисколько не подобающие им места в управлении государством, а в частности, и в армейском корпусе.
Причем где-то глубоко внутри политически злокачественных опухолей на теле всего этого мира, Третьем Рейхе и СССР, явно имелись чиновники, безыскусно державшиеся от линии фронта, как можно разве что только подалее, зато бесцеремонно и навязчиво смевшие лезть с советами к тем, у кого над головой все время рвались и рвались снаряды.

16
В суровых реалиях СССР (учитывая только лишь ему и свойственную государственную действительность) все это явно вот выглядело значительно хуже, чем оно было в Германии, и именно в связи с этим гитлеровцы и прошагали своим бравым, и до чего совсем уж неробким шагом от весьма неблизких окраин почти до самой Белокаменной.
Однако то неудержимо стремительное продвижение немецких частей строго на восток было также еще и весьма как-никак сколь неразрывно связано именно с тем никак немаловажным обстоятельством, что та крайне недалекая в деле самого насущного проявления элементарной житейской логики административная система попросту гнала и гнала свой народ строго вперед и на запад.
Ну, а враг беспрестанно крошил все эти солдатские массы полностью ведь в труху, причем зачастую безо всяких больших своих людских потерь.

17
А между тем, какая бы мощная и чудовищная силища на нас сколь внезапно бы не поперла, впрямь-таки сходу скомкав все наши войска, а все равно свои полуобескровленные части можно было бы и несколько рассеять, спешно создав в тылу у безудержно прущего вперед противника чувствительно разящие врага столь многочисленные партизанские отряды.
У всякой армии обоз – это и есть его наиболее слабое место.
Да и вообще, гнать и гнать вперед и только вперед современные войска в случае внезапного вражеского нападения могла одна лишь та пресловуто же всенародная политическая система, что своих от чужих, если и была хоть как-либо способна действительно различить, то только на ощупь и где-то сколь непосредственно рядом с самою собой.
Поскольку буквально все ей были вполне одинаково вовсе этак и близко никак ведь совсем явно уж не свои…
Она весьма и весьма вот всеобъемлюще и безоглядно стремилась к одному разве что истинно беспримерному расширению всех своих и без того совсем этак попросту необъятно широких границ, как и самому же беззастенчивому перерождению всего этого мира под флагом именно что чисто своей весьма старательно перемалывающей людские кости штампованно аляповатой идеологии.
Ну, а с умом и честью защищать свои собственные государственные границы она попросту никак и не умела, да и вообще, уж того никак явно и не могла.
И было то так, а не иначе, разве что поскольку в ней еще изначально был слишком глубоко заложен хищнический инстинкт, а потому и атаковать было единственно верным, с ее точки зрения, средством защиты от подлого агрессора, как есть посмевшего посягнуть на вотчину единственно верного по всем своим «светлым» идеям марксизма.

18
А может, все-таки как-никак было бы исключительно же вполне предостаточно всего-то навсего разом так сходу несколько ниточек магистралей, совсем ведь не мешкая попросту фактически немедля перерезать, мосты вовремя подорвать, и все – конец блицкригу?
Да только вот, однако, чего-либо подобное было бы уж явно вовсе-то нисколько так явно не по-советски.
Тут, понимаешь ли, даешь незамедлительное контрнаступление – и баста!
А между тем любые выступления войск куда-либо вперед и только вперед надо было осуществлять со всем тем достаточно же зрелым, светлым умом и безо всяческой и впрямь совсем этак до чего напрочь остекленевшей в глазах панической истерии.
Раз уж, и вправду, делать подобного рода вещи следовало сколь, как есть исключительно до чего еще многозначительно разве что во всем более чем вполне вдумчиво и рассудительно, а никак этак нисколько не безумствующе безрассудно.
А еще и надо было при этом вполне вот вовремя весьма же стояще призадумываться о более чем неимоверно злосчастной судьбе всех тех войск, что были безо всякой пользы загублены в результате чересчур так донельзя далекого прорыва обороны отнюдь нисколько не глупого противника!
В 1942 году именно при подобных трагических обстоятельствах и попал в плен генерал Власов.
Причем, несмотря на то, что был он вполне вот искренне верным долгу сталинским выдвиженцем, да только все равно было бы сколь еще так несказанно лучше, кабы он так и продолжил службу своей родине на единственно верной ей стороне – его самые бесспорные полководческие таланты могли принести стране весьма еще значительную пользу.
Причем надо бы и то, как есть донельзя так непосредственно всецело разом учесть, что вот довольно-то многие другие сталинские соколы были по всем своим явным задаткам только разве что до чего значительно хуже его, и весь тот вред, причиненный ими своей стране, был более чем несоизмеримо крупней и всецело весомей.
Их мысли черным дегтем мазали всякое подчас жизненно необходимое отступление, как и полностью сколь этак планомерно продуманное создание весьма уж четкой линии должной обороны, а между тем на всякой современной войне это и есть то самое наивысшее преступление супротив всех своих бравых защитников.
Полное незнание истинных батальных реалий, пребывание в своем собственном мире идеологически верно выверенного угара…
Все это и создавало крайне настороженно удушливую атмосферу более чем беспрестанного сивушно перегара всяческих до чего еще совсем вот отчаянных наступлений на пятки врага, который тем временем улепетывать восвояси вовсе-то и близко никак явно не собирался.

19
А между тем даже и перед тем, как той одной самой же отдельной полностью ведь укомплектованной личным составом дивизии этакий суровый приказ наспех так рубя с плеча весьма спешно до чего еще разом сходу отдавать…
Вот и впрямь, перед тем как куда-либо довольно-то сколь весьма многозначительно так далеко вперед на новые позиции всеми силами спешно выдвигаться, разве уж никак не нужно было при этом, совсем не скупясь на время, буквально-то все четко и взвешенно вполне досконально со всех тех или иных сторон всецело обдумать.
Мысленно взвесить все препятствия и преимущества, сопоставить топографию местности с расстановкой сил, причем как своих, да так и противника, а иначе из всего этого могло выйти разве что вовсе так одно совсем пустое и почти бессмысленное разбазаривание, как техники, а впрочем, в том числе и, действительно вполне храбрых духом людей.
И вот они, те совсем как-никак разве что вовсе недавно сколь на редкость до чего милостиво разрешенные к их опубликованию меткие, хлесткие и верные, а как раз потому и праведные слова великого белорусского писателя Василя Быкова.
Его повесть «Карьер» более чем наглядно повествует о наиболее главной задаче всех тех до самой так невозможности безразмерно распухших штабов – порождать одни лишь сущие горы в дальнейшем (в стратегическом плане) вовсе так совсем же полностью бесполезной бумаги.
Василь Быков, «Карьер».
«– Да ну их, этих щелкоперов! – снова повысил голос Желудков. – Терпеть не могу. И на войне не терпел. За что их уважать?
Бывало, если какая операция намечается, сроки ведь ужатые, так эти штабы на бумаги все время и угробят. Месяц с бумажками возятся, графики чертят, перечерчивают, утверждают и согласовывают. Потом ниже спускают, опять чертят и согласовывают и так далее. А придет, наконец, к исполнителю, в полк или батальон, времени и не остается. Комбату некогда на местность взглянуть, где наступать будут, до атаки час светлого времени остается».

20
Причем это как раз из-за подобного рода невозмутимо заоблачных планов самое начало той войны великая страна и встретила во всеоружии до чего изначально уж как-никак исключительно совсем бесплодной попытки и впрямь-то нахрапом вытеснить подлого врага именно туда, откуда он к нам до чего внезапно и более чем безрассудно разом пожаловал.
А между тем среди наиболее зрительно выпуклых последствий подобной откровенно так безбожно простецкой тактики и стало то на редкость беспардонное вклинивание немецких войск в самую глубину доселе неизменно подверженной плотской любви ОТЦА И КРОВОПИЙЦЫ НАРОДОВ и впрямь никак так незамысловато же ставшей именно мигом вовсе-то совсем разом бывшей советской территории.
И надо бы тут и про то сколь этак весьма скабрезно и желчно как-никак попросту ведь совсем мимоходом чисто так сходу разом заметить… а именно, что все те на свете до чего еще грандиозные поражения более чем неизменно оказывают САМЫЙ ТАК, ЧТО НИ НА ЕСТЬ истинно тяжелейший психологический эффект.
Да и вообще смело наступать, да и прямо в лоб до чего отчаянно же атаковать можно было лишь в том единственном случае, коли тебе и впрямь, про то как-никак во всем заранее полностью ведомо, а чего это вообще такое творится на вверенном тебе участке фронта.
Ну, а коль скоро сквозь мутную нетрезвость разве что только и хватит у главнокомандующего ума после трезвона телефона разом же встать во фрунт, да и послушно и жизнерадостно, что есть сил отрапортовать о том, что все давным-давно готово к тому самому до чего давно более чем весьма долгожданному широчайшему наступлению…
И оно и впрямь-таки действительно вскоре начнется, и будут бессмысленно гибнуть люди, поскольку без тщательно выверенных на карте точек удара всякое наступление до чего только незамедлительно превращается в простую свалку, причем картина всеобъемлющего хаоса сопровождала именно уж как-никак практически все большие наступления Красной армии.
А между тем всеми теми отчаянно бравыми кавалерскими наскоками можно было разве что только сгоряча своему врагу совсем этак невзначай и на скорую руку сколь до чего откровенно как-никак вполне всерьез во всем подсобить.
В самой великой спешке и близко никак необдуманно затеянное, а заодно и выражающее одно лишь то на редкость залихватское желание, куда поскорее надрать бы уши наглому агрессору может подчас разве что оказаться выгодным одному треклятому врагу, а особенно если он свое дело действительно уж твердо и до конца верно ведает.

21
А этак-то, кстати, совсем же недолго и свои собственные части морально во всем более чем безнадежно ослабить и разложить, причем как-никак явно совсем еще задолго до подхода живого противника, а именно всем тем донельзя тупым их изматыванием еще вот по пути к фронту пешком, да и сущей безостановочной бестолковщиной.
Ну а заодно и той, как и понятно, сколь несусветно и донельзя так зримой и беспрестанной совсем ведь нисколько несусветной неразберихой…
То есть, те самые гражданские люди, что были лишь разве что только вчера наспех позваны в армию из своего родного двора …
Все они пока живы-здоровы, да только заспаны и никак не поевшие толком, затасканные в дороге и сутолоке, а потому и бросать их сходу в бой – значило только-то и отдать их на заклание фрицам, и ведь никого они не убьют и ничего не остановят, а попросту даром полягут все, как один…
Но отчетность есть отчетность, а потому и все те новоприбывшие войска совершенно же незамедлительно и вправду так сходу на деле следовало разом вот бросать на затыкание прорех в весьма, надо сказать, чрезвычайно протяженной линии фронта.
А, кроме того, при советской системе многоглавого, а все-таки совершенно уж вовсе бестолкового командования, понять, где свои, а где немцы, было порой очень непросто, раз все подчас столь отчаянно перемешивалось во времена всякого до сущего сумасбродства попросту сумасшедшего натиска чудовищно массивного, словно бы слон в посудной лавке, необычайно массового наступления.
Ну, а потому те же танки порою, куда поболее своих солдат давили, нежели чем тех еще истинно лютых врагов.
Ну а в самом начале войны тем более сущая разноголосица иступленных криков, раздающихся откуда-то исключительно так вовсе разве что издалека, до чего совсем бесшабашно призывающих солдат умирать за родину, попросту подчас напрочь убивала в них саму веру в грядущую победу.
А между тем без тени сомнения, ум простого человека, он разве что и близко вовсе-то никак абсолютно не развит, но то уж явно и близко не значит, что он у него сколь принципиально так отсутствует совершенно так вообще.
И вот всему тому в подтверждение слова, взятые из дневника деда автора Спиртуса Бориса Давидовича.
«Помню такой характерный эпизод. Мне позвонили из облвоенкомата и попросили выступить на вокзальной площади перед бойцами четвертой армии, которые отступали от румынской границы в сторону Донбасса, но отбились от своих частей и попали в Крым. «Только учтите, – сказали мне, – когда будете читать лекцию, что, по их мнению, у нас ничего не осталось, и война фактически уже кончилась». Когда я увидел эту толпу небритых людей в потрепанных шинелях без поясов, то разозлился и стал говорить с большим подъемом, стараясь воздействовать на их души. Я доказывал им, что война только начинается, наши силы неисчислимы, и победа будет за нами. Сам был поражен, как эти люди преображались у меня на глазах. Я понял, что, несмотря на тяжелое положение, на пережитые беды, они способны творить чудеса, если их воодушевить и умело ими руководить. Когда кончилось мое выступление, они дружно прокричали «Ура!» и стали задавать мне вопросы. Один из них задал два каверзных вопроса.
1-й вопрос: «Почему мы все время отступаем, не принимая боя? Только займем новые позиции, начинаем окапываться, как получаем приказ отходить дальше».
2-й вопрос: «Почему мы не видим ни одного командира больше, чем с кубиками? Старшее начальство уезжает, оставляя нас на произвол судьбы».

22
А между тем все эти довольно частые передислокации происходили только потому, что умные командиры прекрасно понимали, что пользы от подобного рода позиций будет, ну совсем не ни на грош.
Ведь если враг уже где-то далеко сзади, его попросту незачем тут далее сдерживать, так только в окружение или, чего доброго, еще хуже, в плен к фрицам буквально сразу и попадешь.
Да и вообще, когда то самое безотлагательно спешное и заранее во всех его деталях и близко уж совсем этак нисколько никак не обдуманное наступление всею именно что своею кровью разом захлебывается, да и безо всякого промедления затем превращается в бешеный панический драп…
Причем при той самой сколь донельзя и впрямь попросту так на редкость весьма ведь злосчастной советской системе командования самыми первыми разом незамедлительно драпают именно те самые сурово насупленные отцы-командиры…
Причем как оно само собой и понятно, в конечном итоге, при подобном вот ходе всех дел армию ранее пуль врагов всенепременно до чего еще запросто так настигает именно то сугубо же чисто внутреннее «ржавое» разложение.
Ну, а заняли бы наши войска в 1941 году ту чисто оборонительную позицию совсем этак безо всяческих заранее обреченных на самое то сколь ведь неминуемое поражение отчаянно осатанелых контрнаступлений, авось и за два более легких года пятилетний план по разгрому фашистской Германии… и впрямь-то досрочно вот с великой честью как-нибудь обязательно выполнили…
Да только по адскому плану тех еще самых яростно и днем, и ночью бездумно бдящих очей непримиримо и фанатично бескомпромиссной коммунистической партии всему тому должно было происходить разве что с боем, как и немыслимо показным отчаянным рвением.

23
А между тем в том самом случае, коли бы наши части всеми теми стройными рядами до чего еще поспешно в самом-то начале войны разом уж отступили, то, вот он вопрос так вопрос, а сколько это именно народу в немецкий плен безо всякого боя совсем ведь никак тогда не попало…
Да еще и впрямь, словно мышь в темный мешок, а самоотверженно продолжили бы те бойцы воевать и бить фрица…
Причем всему тому всецело уж должно было как-никак тогда осуществляться и совсем безо всяческой на редкость так грозной тени всего того донельзя еще самодовольного сумасбродства, а это именно с ним некоторые удивительно бравые большевистские воители попросту до чего только чисто по иезуитски злокозненно и чеканили шаг смерти своих собственных войск, направляя их тупо вперед на убой…
И главным для них было разве что именно то, чтобы их воины врага совсем этак никуда вовсе вот нисколько и на пушечный выстрел не пропустили.
Ну, а сами уж чьи-то чрезвычайно ведь мелко суетливые жизни были при этом разве что начисто более чем беззастенчиво вычеркнуты из всякой сметы, да и вообще те люди оказались исключительно так сметливо полностью вот заранее сняты со всякого воинского довольствия.
И главное – всем тем безалаберно напрасным шапкозакидательским демаршем сгубили тогда скольких вполне еще более чем основательно (до всякой войны) хорошо же обученных бойцов, ну а смена им пришла и близко нисколько не та…
Не в смысле хоть сколько-то общечеловеческом, а разве что в смысле той еще самой чисто как есть самой изначальной своей воинской подготовки, как и всяческого на редкость правильного и разумного понимания всяческих «разнокалиберных» свойств всей той нынешней современной войны…
В условиях теперешнего ныне чисто этак до чего всеобъемлющего техногенного фактора будет вовсе-то никак совсем недостаточно одного ведь явного наличия в душе солдата яркой искры личной храбрости…
Нет, нужны были еще и знания, и опыт, где, чего и как может вдруг выдать залп и этаким макаром разом в щепы разнести чью-либо до чего принципиально вконец нахраписто тупую пролетарскую самонадеянность…
Кадровиков, их и без того свои бдительные чекисты частенько приструнивали, а то и весьма основательно до чего еще «заботливо» по-хозяйски постреливали за все то, надо бы прямо сказать, донельзя вредное умничанье, сколь запросто ими разом переименованное в малодушие и трусость…

24
Да и тот навеки легендарно «отеческий» приказ «ни шагу назад» был не только более чем незамысловато жесток, но и был он к тому же и слепо преступен, а как раз потому и суждено было ему некогда и впрямь-то внести в быт отступающих частей самый явный элемент, вмиг иссушающей душу трусости.
Сзади, как оказывается, тоже был вовсе не тыл, а смерть или, в лучшем случае, отсроченная
смерть – штрафбат.
Отступавших там никак не жаловали – считали чуть ли не за тех же предателей…
Ну а судьи-то кто?
Да уж, собственно, говоря, именно те, кто в том самом никак не расплывчатом виде, чисто наспех определив должные параметры наиболее основной и главной цели своей суровой борьбы, попросту всею душою стояли именно за безупречно верное сохранение истинно незыблемых и неприкосновенных основ и поныне в точности так и существующего общественного строя.
А как раз вот потому, до чего огнедышаще яростно подпирая сзади линию фронта, верные своему бравому делу «защитники социализма» очень ведь страстно любили, чеканя при этом буквально каждый свой слог сколь еще свирепо читать суровую мораль солдатам и офицерам переднего края.
И они до чего весьма рьяно при этом всячески старались буквально всеми так силами разом же полностью оправдать доверие коммунистической партии, пославшей как раз-то именно их на это ратное поприще, а не кого-нибудь для того и близко никак совсем ведь нисколько не подходящего другого.
А партия та после всех тех достаточно частых и весьма тщательных чисток и впрямь во всем отныне была сколь еще беззаветно предана делу Ленина под необычайно доблестным и чутким руководством товарища Сталина.
Ну а именно под его донельзя так исключительно строгим и праведным руководством и рушилось разом уж все и вся.
Однако вот как-никак, а тем и впрямь совсем на редкость доблестным мастерам кулачного боя (в тихом тылу) со всем своим народом воевать, всегда было как-никак намного до чего еще необычайно же явно сподручнее, как и во всем на редкость удивительно так чрезвычайно привычнее.
И уж вовсе-то никак оно не иначе, а только лишь в этом и были они более чем до чего еще неизменно и вправду как-никак басовито деловиты, а также и совсем не безгласно вопиюще сноровисты…
К тому же именно посредством данной хлебной и сытой должности и оттого всепоглощающего адового пекла будет значительно этак как-никак довольно-то весьма и весьма явно ведь вовсе далече – небось, немец не искалечит, не испепелит, не изжарит…

25
А как раз-таки потому ловить и расстреливать трусов и паникеров и стало тем самым поистине бравым делом для до чего еще донельзя самого же исключительно так весьма разнообразного рода заплечных дел бравых моралистов…
И это именно они и заняли позицию самых отчаянных радетелей и заступников за весь тот от века им родимый край, а потому и начали они сражаться более чем никак недвусмысленно сколь же смертоносными резолюциями буквально за каждый сантиметр советской земли.
А потому и указ Сталина «НИ ШАГУ НАЗАД» был, собственно, вполне лаконичным призывом лечь костьми на пути врага, а никак не победить его в ратном бою…
И этот беспрецедентно преступный в истории всех войн приказ начали применять к действию еще с того самого августа 1941-го года, попросту тогда его, официально повсюду вывешенного в войсках, нигде еще пока совсем этак вовсе ведь нисколько не наблюдалось.
Однако во всех инструкциях для армейского начальства данный приказ был оформлен в те самые исключительно безапелляционные, совершенно так никак не терпящие никаких возражений рамки ничем не сгибаемой воли величайшего вождя, да и было оно, кстати, с этим лозунгом всецело-то как есть досконально вполне ознакомлено.
И вот ниже будет уж всему тому приведен более чем яркий пример из книги военного корреспондента «Красной Звезды» Василия Гроссмана «Жизнь и судьба».
«Знаете приказ: «Ни шагу назад»? Вот молотит немец по сотням людей, а стоит отвести их за обратный скат высоты, и люди будут в безопасности, и тактического проигрыша никакого, и техника сохранится. Но вот есть приказ: «Ни шагу назад», – и держат под огнем, и губят технику, губят людей.
– Вот-вот, совершенно верно, – сказал Бова, – в сорок первом году двух полковников к нам в армию из Москвы прислали проверить этот самый приказ «Ни шагу назад». А машины у них не было, а мы за трое суток от Гомеля на двести километров драпанули. Я полковников взял к себе в полуторку, чтобы их немцы не захватили, а они трясутся в кузове и меня просят: «Дайте нам материалы по внедрению приказа „«Ни шагу назад“… »… Отчетность, ничего не поделаешь».

26
Отчетность во всем, подотчетность и явное уж впрямь-то как есть попросту так вприсядку заискивающее перед всяким высоким начальством мучительно ведь вкрадчивое низкопоклонное очковтирательство…
И главное, тут было именно в том, чтобы все значится, только лишь разве что и пошло по некоему тому самому так до чего единому плану и буквально безо всяческих излишних задержек.
Ну и скольких человеческих жизней те бумажки, где-то в тыловой тиши бездумно и многослойно составленные, нашей всецело же некогда общей отчизне… на самом-то деле, поистине как-никак некогда действительно стоили?
Бумажные планы били по рядам наших солдат, куда только весьма этак значительно похлеще вражеских пуль.
И как это вообще только могло затем восприниматься многомиллионными массами в серых шинелях?
А простой солдат между тем и близко никак вовсе-то совсем никакой не дурак, а потому и дело ясное – все-то он себе на ус враз мотает, и, кстати, более чем закономерные выводы он уж, поверьте, сколь всенепременно вполне ведь соответственно всегда этак сделать именно что на деле более чем непременно сумеет.

27
И вполне естественно, что тот самый чисто же повседневно им наблюдаемый дикий кавардак поначалу действует на него крайне угнетающе, ну а затем и впрямь до чего еще беззастенчиво разлагающе!
Кавардака никакого не было, все о нем праздные разговоры – сущие происки ярых врагов развитого социализма?!
Да только вовсе-то никак нет, поскольку это, как раз-таки ему и было, затем уж и суждено сколь явственно, вполне ведь и стать той самой раз и навсегда полностью естественной частью всего того чудовищно коварного большевистского бытия, и был он, кстати, именно таков, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
И вот он всему тому до чего и впрямь-таки на редкость яркий и наглядный пример из рассказа Владимира Тендрякова «Донна Анна».
«Это было началом нашего отступления. До Волги, до Сталинграда…
Я видел переправу через Дон: горящие под берегом автомашины, занесенные приклады, оскаленные небритые физиономии, ожесточенный мат, выстрелы, падающие в мутную воду трупы и раненые, лежащие на носилках, забытые всеми, никого не зовущие, не стонущие, обреченно молчаливые. Раненые люди молчали, а раненые лошади кричали жуткими, истеричными, почти женскими голосами.
Я видел на той стороне Дона полковников без полков в замызганных солдатских гимнастерках, в рваных ботинках с обмотками, видел майоров и капитанов в одних кальсонах. Возле нас какое-то время толкался молодец и вовсе в чем мать родила. Из жалости ему дали старую плащ-палатку. Он хватал за рукав наше начальство, со слезами уверял, что является личным адъютантом генерала Косматенко, умолял связаться со штабом армии. Никто из наших не имел представления ни о генерале Косматенко, ни о том, где сейчас штаб армии».

28
Да уж, поистине достойные были некогда генералы в той еще исключительно вот весьма нарочито и старательно очищенной от всякой скверны самостоятельных дум и личной ответственности Краснознаменной армии!
Мало-то в ней на деле тогда оставалось тех самых кадров, которые при любых обстоятельствах были всею суровой самодисциплиной, без тени сомнения, сколь неукоснительно приучены без малейших колебаний брать всю ответственность строго на себя, да и при случае были бы непоколебимо твердо готовы за все разом пред воинским трибуналом строго ответить.
И ныне буквально все в той необычайно доблестной армии и вправду как-никак полагалось делать на редкость массово и лавинообразно, ну а также и вовсе на редкость аврально, да уж между тем и истинно возлагая надежды на один лишь тот никак неудержимо и безумно яростный общечеловеческий фактор…
Причем любая здравая инициатива была нынче до чего принципиально как-никак сколь еще строго разом наказуема, да даже и в случае самого как-никак исключительно ведь полностью вполне наглядно видимого успеха…
Хотя, как то до самого конца полностью этак оно понятно и вполне очевидно, именно в результате неистово смелой победы здравого смысла над той до чего еще никак совсем не в меру беспардонно же ухватистой чисто штабной тупостью, шибко грамотного командира могли попросту отправить на верную погибель, а не расстрелять…
Да и вообще, после всех тех до чего злокозненно въедливых и широкомасштабных чисток во всем том еще довоенном армейском корпусе попросту и близко в нем более не было никакого прежнего числа командиров, которые все бы решали именно сами, безо всей той совершенно бесцеремонной и крайне ведь откровенно навязчивой подсказки сверху.
Красная армия почти уж перед самой войной была варварски омыта чудовищной кровью, до самого так блеска всецело очищена от почти всех тех действительно профессионально знающих свое дело военных.
При той никак не кособоко проведенной в 1937 году хирургической операции по удалению у нее весьма значительной части «костного мозга» была ярой пятой НКВД и впрямь-таки раздавлена не одна бледная, словно смерть военная верхушка, бывшая в оппозиции к Сталину, но и многие умные люди, совсем нелепо кое-кому попавшиеся под руку.
И вот на место тех настоящих кадровых военных были разом этак весьма спешно, затем посажены тупые марионетки, которыми вождь мог шевелить, словно пальцами на своей руке.
И это ведь разве что тот сталинской скороспелой выпечки генерал и мог столь никак недвусмысленно попросту мигом вот догадаться, нагло раздеть своего адъютанта совсем же догола, а все свои личные шмотки попросту выкинуть, а то и вообще их где-нибудь в великой спешке именно что мигом зарыть.
Генералы бесславного образца 1937 года вообще вот были на одну разве что веселую свадьбу наспех-то более чем недвусмысленно ряжены.
И, кстати, строго учитывая весь тот их немыслимо яростный по-пролетарски праведный дух, и было им самою злюкой судьбой, собственно, этак и велено вообще поступить при одном том отчаянно ноющем в самой глубине чьей-либо неказисто серой душонки сущем ведь весьма и весьма скверном предощущении, непременно и вправду вполне возможного грядущего плена.

29
Ну а маршалы и подавно были людьми столь этак более чем совсем до чего еще неприметно безликими и отчаянно недалекими, исключая, быть может, разве что только вот одного того бывшего полковника царской армии – Шапошникова.
Недаром в тот момент, когда все планы экспансии коммунизма в Европу попросту сходу и с великим грохотом разом так полностью рухнули в сущее небытие, товарищ Сталин именно его и сделал начальником генштаба, пока, конечно же, звезда удачи не стала вновь до чего искренне ему улыбаться всем своим волчьим большевистским оскалом.
Причем все те исключительно иные бравые пролетарские воеводы завсегда были на самой запредельной высоте от тех до чего еще немыслимо простых солдат, и это, прежде всего, было касаемо разве что одного их совсем беспочвенно вознесенного на самый так верх статуса, а не весьма явственного различия в уровне менталитета и интеллекта.
Вот какие слова о Жукове говорит, без тени сомнения, великий писатель, все свои силы отдавший более чем достойному и достоверному освещению всей той ныне до чего же давней военной поры, Василь Быков, «Долгая дорога домой»:
«Вечером один из больных, артиллерийский капитан, который воевал в составе 1-го Украинского фронта, рассказал, как командующий фронтом Жуков осенью 1943 года ликвидировал немецкий прорыв под Житомиром. Носился по боевым порядкам частей на своем неизменном «виллисе» в сопровождении бронетранспортера с головорезами-автоматчиками на броне и автомобиля, в котором сидели чины военного трибунала. Там, где замечал малейшую растерянность или подавленность, приказывал автоматчикам схватить первых же попавшихся под руку солдат или офицеров и расстрелять их на месте. Из карманов еще теплых трупов трибунальщики доставали документы и оформляли приговор. Что ж, маршал сам никого не убивал и приговоры трибунала не подписывал, а это делали другие – по всем правилам военной юриспруденции.
Великий был маршал!»…

Да уж, этого у него точно никак не отнимешь, а это как раз-таки именно под его сверхгениальнейшим руководством чрезвычайно вот много бед понаделало и сотворило то самое панически удирающее в тыл начальство, без чьей высочайшей санкции никто попросту совершенно не смел любой мост загодя успеть, хоть как-либо вовремя подорвать.
А потому немецкие танки перли и перли вперед сколь безотказно и весьма результативно, раз за разом так, и, захватывая новые и новые плацдармы, а еще ведь заодно и доводилось им это делать более чем исключительно так и впрямь до чего радостно и почти как-никак вовсе-то совсем именно что беспрепятственно…
Армия тем более гниет с генерала, если тот буквально до колик в брюхе боится гнева своего тылового маршала…

30
Так что коли тот маршал, преступно никак не протерев при этом глаза, полуосмысленно медлит с тем до чего и впрямь жизненно важным и нужным приказом, который более чем неукоснительно и следовало сколь еще отчаянно же спешно так вприпрыжку затем бежать исполнять для того чтобы врагу был дан вполне достойный отпор…
А ведь само отсутствие трезвого взгляда на вещи губит морально армию до чего задолго, прежде чем это произойдет чисто физически.
И это именно тот заносчиво невежественный, безграмотный старшина всего того разве что с виду совсем уж несметного сталинского войска, бригадный генерал от большевистской орды Жуков, и поставил всю свою армию на колени пред вовсе (как оно впоследствии оказалось) никак не всесильным нацистским агрессором.
Ну а последний совсем этак безо всяческих проволочек наскоро перерезал провода, по которым и впрямь хоть как-либо еще могла прийти в войска резолюция, до чего еще милостиво разрешающая им приступить к той самой до чего вот незамедлительной обороне своих рубежей, нисколько при этом и близко не опасаясь поддаться на все те до чего немыслимо же бесчисленные подлые провокации.
А между тем как раз-таки подобного рода исключительно спешное распоряжение и было сколь еще сурово всем тем войскам попросту как воздух фактически ведь жизненно необходимо.
Ну а только вот поэтому и должны были все те главные военачальники страны никак не беззвучно и про себя, а до чего вполне еще конкретно и громогласно (через все те имеющиеся громкоговорители) более чем совсем до чего заблаговременно и довести их до сведения буквально-то каждого отдельного рядового.
Раз без чего-либо подобного попросту уж никак и нельзя было приступить даже и к самому началу каких-либо, хоть сколько-то весьма существенных оборонительных мероприятий.
Причем через каких-то всего только восемь часов после того самого до чего же немыслимо так чудовищного начала всей той нацисткой агрессии это было несколько ведь сколь еще откровенно весьма и весьма более чем поздновато.
Вот и писатель Владимир Карпов, прошедший всю войну разведчиком, задолго еще того, как он стал членом ЦК партии, в самой наилучшей своей книге «Взять живым» вопрошал:
«Теперь не допустит, – печально и тихо сказал танкист. – Раз услышал, что комиссар приказывает, будет стоять до конца. Подвиг совершает! – танкист истерически засмеялся, тут же заплакал, стал бить кулаками снег и надрывно выкрикивать: – До каких же пор так будет? До каких? В июне нам не позволили машины вывести: приказ – не поддаваться на провокацию. И что же? Многие танки сгорели в парке. Вот, смотрите, он тоже не поддается на провокацию, этот дурак!»

А тем временем подлый враг все пер и пер, пожирая своей военной силищей все новые и новые квадратные километры советской земли…
Ну а тот сколь и впрямь до чего еще бесславный герой сталинского романа со всею той краснознаменной армией, маршал Жуков, совсем бесцельно и безвольно находясь во главе всей армейской верхушки, 22 июня все никак и никак совершенно не мог разом отдать войскам простой и четкий приказ – открыть по врагу огонь.
А то ведь те самые командиры отдельных частей даже и не знали, война ли это или провокация, на которую начальством было до чего весьма нарочито и безоговорочно строго-настрого велено вовсе же совсем ни под каким видом не поддаваться.
Ну а потому и было тогдашнее положение во всем этак сколь еще многозначительно схоже именно с тем, каково оно было некогда до чего уж весьма подробно вот описано в трилогии Виктора Гюго «Отверженные»:
«Наступала ночь, а с нею вместе смерть; они ожидали этого двойного мрака и, непоколебимые, дали ему себя окутать. Каждый полк, оторванный от другого, лишенный связи с разбитой наголову армией, умирал одиноко».

31
И одиночество это было откровенно так во всем разлагающим до чего многие весьма и весьма уж совсем ведь никак неустойчивые души довольно-то слабых душевно людей.
А между тем даже и отдав людям четкую и отчетливую повзводную команду вовсе вот незамедлительно встать всем, как один, в оборону…
Нет, уж этим-то одним им и близко совсем так не предоставишь, то самое время, что им вправду было более чем отчаянно же разом и вправду надобно для того, чтобы они ко всему тому весьма достойно и вполне подобающе успели, как следует еще действительно приготовиться…
Никак этак им, было вовсе же нисколько и близко не умудриться под тем самым до чего еще беспрестанно прицельным огнем противника быстро и максимально во всем эффективно и вправду организовать весьма четкую и прочную линию всей своей обороны.
Поскольку, так или иначе, а всецело еще надлежало всему тому личному составу роты или батальона ради ярого и целенаправленного противодействия подлым атакам врага уж как штык, и впрямь-таки как-никак до чего самотверженно вполне вот на деле разом оказаться более чем полноценно готовыми…
Стволы пушек, пусть и наспех, но совсем не одному тому разве что только треклятому врагу на потеху и впрямь вот суметь действительно расчехлить, и все это снова бы надо повторить под самой той еще более чем до чего непрерывной бомбежкой, а так и растеряться было никак так нисколько не долго.
А даже если кто-то из них вовсе этак именно что моментально и не запаниковал, а склад со снарядами и прочими боеприпасами пока вот не был еще проклятыми фашистами чисто с воздуха всеми теми ковровыми бомбежками фактически же уничтожен, попросту начисто сровнен с землей…

Да только все равно при подобном раскладе части Вермахта горячие участки фронта более чем благополучно и сколь же неспешно разом так обходили с флангов.
А те, подчас на редкость бессмысленно отступавшие в полном разброде и беспорядке, наши войска были им при этом вовсе ведь никак совсем не помехой.
Нет, уж до чего только еще зачастую, они вообще наши части совершенно так бестрепетно и яро атаковали минометным и артиллерийским огнем как-никак, ясное дело, что разве что откуда-то сколь совсем немыслимо вовсе издалека…
Причем немецкие танковые дивизии совсем безнадежно и беспардонно (несмотря ни на какие директивы Ставки) весело и браво двигались именно так в сторону Москвы, где их вполне могла ожидать славная победа, если бы, конечно, большевики проявили еще только весьма большее усердие в самом-то пламенном обезличивании и оболванивании всего своего «советского» народа.

32
Красная армия была на голову разбита еще до всякой войны, а потому и все ее грядущие победы были достигнуты именно за счет заново выпестованных кадров, к тому же до чего только весьма вот прочно закаленных в огне реально имевших тогда место кровопролитных сражений.
А, кроме того, и на том еще всецело уж первоначальном и наиболее ошеломительном этапе войны, теоретически верно подкованные люди полностью так правильно все верно подмечали, а потому и весьма настойчиво рекомендовали вождю спешно ведь отводить войска, а не бить врага давно вконец раздробленными пальцами…
Но он-то был явно сам себе на уме, поскольку вся его натура, так и пропитанная чисто же уголовным ухарством, а также еще и до чего многолетним бытом революционно праздничных реалий, неизменно противилась всяческому, хоть сколько-то заблаговременному отводу войск.
А между тем стон раздираемых фрицами в клочья частей в виде отрывистых и сбивчивых донесений довольно-таки быстро тогда добирался на самый верх всей той до чего еще чрезвычайно так совсем обезличенной и донельзя обезображенной узурпаторством «краснодиктаторской пирамиды».

33
Причем если бы, то и вправду могло произвести на вождя хоть какое-либо вполне этак должное впечатление, он бы, конечно, встрепенулся и вполне призадумался о судьбе своего пролетарского чисто уж как есть идеологически рабского царства, но он-то заботился лишь о достойном облике праздной идеи и самого себя в ее светлой тени.
А впрочем, и сама та строго же коммунистическая кроваво красная правда всецело ведь требовала наступлений, а никак не подлых и безнравственных отступлений…
Да и вообще, та сколь до чего чудовищно многоликая, однако при всем том исключительно так совсем вовсе безликая сталинская клика ту войну неизменно видела с одной лишь разве что идеально твердой идеологической точки зрения, ей и близко вот своего народа было и в мыслях своих нисколько не жаль.
Только за свою личную шкуру и переживая, все ее безнадежно серые умом представители отдавали изуверски четкие указания «держаться любой ценой», «город, деревню, ровным уж счетом совсем ни в какую врагу не сдавать», и этак-то, собственно, далее…
А всякое, то чисто вот партийное начальство, сурово при этом, маша кулаками безо всякой какой-либо оглядки, беззастенчиво драпало в тыл, что тоже, между прочим, моральному духу армии никак тогда вовсе совсем не способствовало.
Буквально-то сходу удиравшее начальство, ну как это оно вообще еще могло внушить сущее бесстрашие своим солдатам, коль скоро оно само первым делом и празднует труса.
Это ведь в подобном виде было далеко не везде…
Тот же Клемансо, к примеру, ездил по всем фронтам и, находясь под прицельным огнем противника, поднимал французов на святую борьбу, поскольку русский фронт, безусловно, спасший Париж в 1914 году, к году 1917 совсем этак начисто успел безнадежно же целиком до конца полностью разложиться.
Вот чего большевики и вправду довольно на редкость профессионально умели делать – так это разве что до чего беспринципно и люто более чем делово и умело всячески же разваливать и разваливать действующую армию, а более ничего на деле практического в их действиях и близко-то попросту никогда явно совсем вот не наблюдалось.
Войну СССР, действительно, выиграл во всем, что называется, разве что вопреки их воле и всяческим их, весьма небесталанным умениям, стараниям, апломбу, логическому анализу, всецело же свойственному именно их и впрямь насквозь этак до конца прожженному идеологией скользкому и осклизлому интеллекту.

34
Но и чего, собственно, с этого!
Весь тот еще изначально свободный от любых форм социализма мир должен был коленопреклоненно рукоплескать могучей силе русского оружия…
Поскольку это как раз те самые российские штыки уже дважды спасали Европу от совершенно так неминуемого ее дальнейшего закабаления под тяжкой пятой бессердечно грубого немецкого сапога.
Если бы не Россия, ставшая истинно непреодолимой преградой на пути немецкой военной машины, германский Рейх вполне полноценно бы доблестно овладел Евразийским материком от края до края, и вся его до чего безмерно гигантская территория на довольно продолжительный срок всенепременно еще тогда уж и стала именно его тевтонски твердолобо вековой вотчиной.
Русские мечи, а после штыки не раз и не два спасали Европу ото всех ее могучих врагов – от татаро-монголов, Османской империи Наполеоновской Франции, германского владычества, пожаров революций, ну а ответом была одна та одноцветно черная и крайне непочтительная неблагодарность…
Вот как вполне справедливо пишет об этом Леонид Ляшенко в его книге «Александр II, или История трех одиночеств».
«Каждый раз при крупных внешнеполитических успехах России ее сначала благодарили и превозносили, а затем начинали считать наследницей того тирана, которого она сокрушила. Так было и со Швецией в начале XVIII века, и с Османской империей в конце XVIII – начале XIX веков, и с Наполеоном Бонапартом в 1812–1816 годах».

35
А теперь, значится, и свои, (яростно сражаясь за честь собственного так и усыпанного звездами мундира) российское войско чествовать, ну никак добром уж совсем и близко ведь вовсе никак не желают.
А как раз потому нам и следует ко всему тому их более чем постепенно всеми-то силами разве что так принудить, а то они без малейшей в том тени стеснения обязательно и далее продолжат все то же самое свое тупое и донельзя злорадно властное более чем как-никак беззастенчиво цедить и цедить…
Совсем так никак нисколько не в почете у них грязная, пахнущая разрытой землей окопная правда, им-то на все сколь всенепременно надо было как-никак разом еще навести тот самый сущий глянец назязчиво показного (а главное, до чего весьма и весьма чисто так заразительного) плакатно-трафаретного героизма.
Да и нацелясь впрямь-таки вилкой на какую-либо совсем уж незамедлительно им до чего откровенно нужную территорию, они всякую ту обезличено мелкую жизнь людскую весьма вот охотно и безупречно при всем том столь надежно скрепляют скрепкой их собственной умственной лености, тупости, а также и безразмерно животного слепо ведь воинственного своего эгоизма.
Ну, а теперь их прямые потомки до чего еще более чем никак совсем недвусмысленно разом и лепят из простого солдата этакое малограмотное, простоватое и безнадежно разболтанное пугало, да еще и мало того, выставляют его в подобном виде пред всем миром на всеобщее позорное обозрение…
Абсолютно при всем том, и близко, не принимая в расчет, что этим они донельзя так верно и старательно попросту втаптывают в пыль безудержно ускользающего от нас великого прошлого саму, как она есть, память народов о наиболее заглавном подвиге именно «советских» людей в сколь полновесном и своевременном разгроме навеки проклятого фашизма.
А то ведь на всем том крайне же донельзя подчас на редкость двуличном западе действительно о том вспоминать нынче и близко этак явно попросту до чего совсем никак и не принято.
И чего это именно до чего еще беспрестанно звучит доблестным лейтмотивом вместо всего того уж совсем на редкость и впрямь до чего поистине праведного и справедливого освещения одной из самых жесточайших эпох в истории всего нынешнего человечества?
Все эти отчаянные вопли про абсолютную неподготовленность советских войск, они вот кому были, собственно, на руку?

36
Обо всем этом до чего много и проникновенно глаголют разве что именно потому, что как раз-таки подобным образом и обстояли дела в той еще совсем на редкость до чего вовсе вот невероятно суровой военной действительности?
Ну и кто это был во всем том безобразии и впрямь-таки совсем уж безо всякой вины полностью ведь до конца действительно виноват?
Неужели тот самый отчаянной храбрости российский бравый солдат?
А между тем для всего того как-никак еще изначально грамотного и вполне, кстати, на редкость полноценно разумного ведения войны был сколь действительно важен моральный дух воинов, сражающихся за свою отчизну, а он, в свою очередь, довольно-то немало зависит от высшего командования, его мудрости в корректировке действий самых различных родов войск.
И если оно безо всякой оглядки бесстыже драпает, ну а других всевластно призывает держаться до самого последнего снаряда и патрона, то этим оно явно тогда разом обрекает боевых командиров на роль капитанов на тонущем судне.
И это при том, что природа на хитрости никогда не пускается, а потому каждый корабль вполне может смело бороться с волнами, как его команде, собственно, уж вообще только разве что вздумается.
В то самое время как генералы вражеской армии, до чего только весьма дальновидно пронюхав о буквально всеобщей советской неразберихе, ясное дело, что сделают все, дабы с максимальной же пользой и толком ее ведь как надо использовать лично так себе разве что именно на руку.
Они были явно в состоянии сколь верно и лукаво тактически на целый шаг вперед более чем и вправду предсказать все те самые плачевные последствия подобного хаоса, а потому и оценить при этом все свои возможности по созданию условий к его лишь разве что некогда затем еще только дальнейшему последующему усилению.
И явно вот при этом и получилось нечто навроде каши из топора, где коммунистическая партия буквально всем и снабдила Гитлера для его довольно-таки весьма скорой грядущей победы «над своим», сколь неизменно как-никак вовсе-то до чего еще донельзя чужим ей народом.

37
Советская власть довольно долго и тщательно готовила свое собственное вторжение в Западную Европу, для чего она и свалила возле тех лишь разве что недавно возникших границ всю ту совсем уж несусветную гору оружия и всяческой военной амуниции.
А тут и заглянул на дружеский огонек немецкий ефрейтор, да и засунул в наш котелок свой топор, и совсем не иначе, а именно КПСС, все компоненты для его до чего весьма еще как-никак вполне удачливого продвижения вглубь собственной территории и выложила все разом по-хозяйски щедро на стол.
Вот только, кто это вообще мог от нее ожидать подобного исключительно и впрямь до чего же еще искренне вполне этак на редкость радушного гостеприимства?
И ведь надо было всем тем исключительно так доблестным гитлеровским войскам столько-то сил никак уж вовсе-то совсем не прикладывать, а вступать в бой с некоторой ленцой.
Раз та самая более чем немыслимо всесильная бюрократическая система, что была на редкость совсем вот твердолобо убеждена во всей своей чрезвычайно могучей победоносности именно до чего на деле и оказалась довольно тяжеловесна в принятии каких-либо здравых и вполне до конца всецело последовательных и верных решений.
А потому и все то, что было как-никак исключительно ведь весьма заблаговременно сколь еще истинно вполне этак под запас вдоволь уж поднакоплено советской и безумно гигантской мощью, и могло бы безо всяческих каких-либо довольно серьезных потерь полностью так целиком затем достаться именно вермахту, а из того само собою следует, что ему и близко значит не стоило устраивать ковровую бомбежку всего того, что могло послужить всем тем лишь разве что только грядущим его победам.
Причем это надо скольких до чего еще бесчисленных единиц доподлинно славной военной техники, они затем и вправду совсем беспутно попросту явно так никак не досчитались в результате того самого своего, надо бы сказать, исключительно ведь весьма и впрямь более чем до чего еще опрометчивого шага…
Однако, совсем же навряд ли, что хоть кому-либо из армейской верхушки гитлеровских войск и вправду довелось тем или иным образом вполне осознать всю ту донельзя наивысшую степень немыслимо так абсолютной неподготовленности всего советского руководства к какому-либо вообще, как гром среди ясного неба внезапно последующему чисто так ошеломительному фашистскому удару.
Но только и без того оружия фрицам явно досталось, как говориться более чем вполне этак явно в избытке…

И уж те брошенные в кювете советские танки (после мелкой поломки или, скажем, явно вот попросту оставшиеся совсем без горючего), вполне еще ясное дело, что были немцами до чего наскоро, затем перекрашены, да и брошены в бой в лобовую танковую атаку за то самое до чего пресловутое немецкое жизненное пространство.

38
Причем всего этого явно этак могло и не быть, кабы, конечно, не было буквально сходу сколь поспешно разом предпринято в качестве дико бессмысленной и нелепой тактики то самое зверски тупое никак и близко не жалеющее никаких человеческих сил слепое выпроваживание лютого нацистского зверя именно что обратно в его же берлогу.
Абсолютная несостоятельность до чего на редкость отчаянно так вовсе уж совсем примитивного политического лозунга «Не пяди родной земли» была явно как-никак попросту ведь налицо, как и на полнейшую одной лишь агитацией весьма и весьма этак тщательно, но крайне при этом неряшливо отстиранную кровавую свою изнанку.
Во времена буквально всякой войны маневрирование войсками есть самая неотъемлемая часть всех боевых операций на любом уровне управления военными действиями.
Ну а тупо идти вперед и только вперед – это в точности то же самое, как, к примеру, на той как есть еще обычной дороге все те встреченные светофоры сколь опрометчиво, более чем непримиримо и бездумно чисто так сослепу разом ведь проигнорировать…
Нет, может, кому и посчастливится целым все-таки проскочить, но подавляющее большинство при этом точно вот всенепременно попередавят: – кого насмерть, ну а кто навсегда до полусмерти покалечится.
Советская военная доктрина все те светофоры, что поистине вдоволь встречались на всем ее исключительно так беспристрастно же ясном комиссарском пути сколь весьма безразлично более чем последовательно, раз за разом как-никак всячески именно что попросту вовсе проигнорировала.
Поскольку было ей явно так и близко уж нисколько не до того, а как раз потому она, будучи до чего еще и впрямь совсем вот «помидорно» красной от той немыслимо попросту ужасной натуги, только-то и старалась выдавить все чужеродное из всего того, что неизменно вообще только было тогда вокруг.
Или это ведь, в принципе, сколь этак как-никак до чего уж запросто и впрямь-то на деле вполне еще возможно было во всем верно разом сравнить с переходом вброд реки…
Широкая река солдатской крови действительно до чего некогда совершенно так более чем явственно отделяла дальний берег победы от всех тех как-никак кровно и искренне в ней вполне конкретно же заинтересованных руководителей СССР.
Однако тот поистине стоящий того брод, то есть то самое место, где будет хоть сколько-то менее немыслимо глубоко, они во всех тех серых мыслях своих вовсе уж, значится, совсем и не искали…
Да и те самые никак непростые решения, что были затем еще чреваты нисколько этак совсем незамысловато обильной кровью, давались им на удивление просто и легко, а между тем вся эта их восторженно праздничная самоуверенность стоила народам СССР целых миллионов напрасно и бесцельно загубленных людских жизней.
Советской власти во время авральных выступлений сугубо же далеко вперед надобно было фактически наперекор всему почти стихийно создать явный, а главное, и сколь наглядно видимый перевес на каком-либо довольно узком участке фронта, а дальше вперед, в атаку, и лютая и безликая смерть косила народ безо всякого разбора и здравого смысла.
Причем того самого наиболее мордастого и отчаянно смелого, как раз-таки уж в подобного рода тактике ведения боевых действий, вполне еще искренне теперь и возводят чуть ли не в ранг святого Георгия Победоносца.

39
Ну а генерал армии Ватутин, вовсе без боя (после долгой перепалки со ставкой) надо же более чем до чего еще «безответственно» додумавшийся: сдать тот лишь как-никак совсем вовсе вот недавно на тот момент времени, отвоеванный у врага город Житомир…
Нет, подобным ему у нас героями и близко уж никогда после войны вовсе-то, что называется прилюдно никак этак, затем и не слыть, да еще, то именно что до конца времен по всей на то видимости явно останется попросту неизвестно, а почему это он до общей славной победы совсем не дожил.
А между тем генерал Ватутин, Житомир сдал разве что только затем, дабы всецело суметь всеми теми при этом освободившимися силами сколь еще наглухо прикрыть жизненно важные подступы к городу Киеву.
Ну а не сдал бы Ватутин относительно небольшой город Житомир, ну а затем в тот второй раз мать городов русских, Киев, совсем же недвусмысленно героически ему вот и впрямь именно что должно было у герра Манштейна до чего еще немыслимо славно отбить…
Действуя, как и всегда, во всеоружии марксистского мировоззрения, да и всецело напрягши тугие мышцы народных масс.
Столь безоглядно и обезличено давя фашиста одной той еще всемогущей живой силой…
ДВЕСТИ ТЫСЯЧ ЖИЗНЕЙ, ОТДАННЫЕ РАЗВЕ ЧТО ЛИШЬ ЗАТЕМ, ДАБЫ ДО ЧЕГО РАСТОРОПНО ПОСПЕТЬ К ПРАЗДНИКУ 7 Ноября – ЭТО ЕЩЕ явно, НУ СОВСЕМ НИЧЕГО…

40
Надумай Ватутин 400 тысяч солдатских жизней в ту никак пока до конца не оттаявшую украинскую землю ПОЧТИ так зазря совсем вот бестолково же положить…
И все это именно дабы на долгие века затем оставить о себе вполне ведь доброе имя, то это как раз-таки именно уж тогда и мог бы он купаться в лучах той никак и близко нисколько не меркнущей боевой славы…
И то совсем не иначе, а как раз-таки при подобном раскладе, может, и оказался бы он с тем самым НАИБОЛЕЕ ЗАГЛАВНЫМ ГЕРОЕМ ВОЙНЫ, ШТАБНЫМ ПОЛКОВОДЦЕМ Жуковым после победы в правах, хоть сколько-то, пусть и издали и впрямь еще в чем-то вот явно уравнен.
Что, впрочем, сколь явно весьма и весьма как-никак совсем уж навряд ли!
А этот самый В-Е-Л-И-К-И-Й сталинский стратег подо Ржевом дел и тел наворочал неисчислимо великую массу, а город, как и понятно, он тогда и близко совсем вот не взял.
Жуков, в некоем том еще стратегическом смысле, был разве что истинно так жутким сталинским пугалом в армейском огороде, в чьи задачи неизменно входило быть разве что тем еще вороном, что глаза людям, сверху надменно налетая, разом вот безо всякого счета радостно уж то и дело спешно выклевывает.
Матерный координатор действий фронтов, он души своей черной никогда не жалел и мостил весь свой путь к победе делами вполне ведь достойными Георгия Черепотворца.

41
Ржев высший жандарм Красной армии Жуков не освободил, а только лишь безо всякой в том пользы залил все к нему подступы ручьями и реками солдатской крови.
Немецкие части, в конце концов, попросту сами оставили город, угроза неминуемого окружения их нисколько никак явно этак совсем вовсе вот не прельщала.
Причем все данные о тогдашних потерях были в сущие разы произвольно принижены, поскольку настоящие данные о безвозвратной убыли простой людской силы – это до сих самых пор наиболее главная тайна, хранимая в секретных архивах за всеми семью печатями.
И если бы немецкие военачальники имели точно ту суровую закалку и никак не благородное происхождение, то и они бы своими людьми во все стороны точно так же швырялись…
А между тем своих солдат немцы за спички в коробке никак не считали.
А потому и впрямь сколь отчаянно и неутомимо сражаться за город Ржев они никак уж совсем вовсе вот не пожелали.
Ну а неутомимо ярый сталинский стратег Жуков мог бы и далее зазря копья на подступах к городу ломать, но в данном конкретном случае высшее нацистское политическое руководство в ход войны совершенно не вмешивалось, ему было наплевать на Ржев, поскольку тот никогда не был переименован именем бессменного вождя всей коммунистической партии.
Да и не были еще советские войска на самых подступах к воротам Рейха, как это было в куда более поздние времена до чего же немыслимо славной операции «Багратион», проведенной подлинным гением той войны Константином Константиновичем Рокоссовским, а впрочем, обо всем этом несколько позже.

42
Доблестный полководец Жуков вообще уж и близко никогда не освобождал никаких городов, поскольку он сколь рьяно и доблестно трудился на одной единственно верной и исконной своей ниве беспрестанного и неистощимого на выдумку истребления недисциплинированности и расхлябанности, а все остальное его волновало на редкость мало, если хоть сколько-то волновало когда-либо вообще.
Ему совсем не само по себе продвижение вперед к победе было, как есть действительно нужно, а одна лишь до чего ведь истинно праведная сформированность рядов армии, в которой должен был править железный порядок, а вовсе не сентиментальная слякотность всяческих интеллигентских пространных дискуссий.
А между тем город Ржев нисколько не был непреступной твердыней, его попросту никак нельзя было брать тупо и наобум.
Но Жуков был весьма расторопным и доблестным вертухаем при том самом единственном во всем СССР неизменно как есть совсем уж вовсе так никем незаменимом начальнике тюрьмы народов.
Строить воинственные рожи и расстреливать, расстреливать и расстреливать всех ему сходу не подчинившихся ему было совсем вот явно никак оно не впервой.
Он был палачом и главарем команды палачей…
Ржев был только одним из выдающихся этапов всей его военной палачеграфии…
Взять город ему оказалось никак вовсе совсем не по зубам, зато жителей деревень тамошних он явно вот от всяческой дальнейшей судьбы, как есть, и впрямь до чего еще непоправимо уж безо всякого счета весьма расторопно тогда избавил… почти поголовно их всех «освободил».
Брали их раз за разом и назад отдавали, а мирное население, оно, куда только вообще деться-то может от всех тех так и летящих во фрицев пуль и снарядов?

43
Но разве важна была великим стратегам из генштаба хоть чья-либо совсем этак напрасная смерть или жизнь без рук, без ног – главное для них было одно лишь то, чтобы никак не иначе, а вполне обязательно всякое свое безумно бравое наступление под какую-либо светлую дату сколь непременно весьма подобострастно как есть подгадать…
А между тем надобно было и довольно-таки на редкость весьма старательно поспеть, а то вдруг товарищ Сталин сильно и весьма недобро опечалится, вот он светлый праздник, 7 ноября, а Киев, мать городов русских, нисколько еще не был никем взят и полностью раз и навсегда отныне освобожден от проклятущих нацистских полчищ.
Да и во второй раз его взять ко дню рождения Ильича тоже, без тени сомнения, и вправду этак как-никак оно уж действительно сколь еще полноценно ведь именно стоило…
И если бы Николай Федорович Ватутин со Ставкой долгими неделями почти вот безо всякого толку не препирался, а все делал, как то ему было, собственно, заранее велено, то именно тогда и быть бы ему тем напыщенно бравым послевоенным маршалом.

44
Похоже на то, что всевластный хозяин – этот титул не за фрицев убитых своим генералам, млея от их преданности сурово жаловал, нет, маршалом (как Лаврентий Берия) у него становился тот, кто, немало не жалея живота своего, совсем не единожды тогда поспособствовал обескровливанию при помощи жестокой войны СВОЕГО собственного народа (включая грузин).
Не надо бы забывать, кем это именно был по национальности великий герой войны 1812 года Багратион.
Ну а тот пресловутый гений Жуков и есть наиболее естественный символ советской армии, не считавший людей даже за винтики, а только за полностью взаимозаменяемые боевые единицы, которым следовало скромно гордиться, что им по самой их должности положено помереть, а все равно не дать ни пути, ни броду подлому (внезапно осмелевшему) «вероломному» врагу.

45
Ну а вражеским генералам, что и вправду были настоящими знатоками военного дела, все это было разве что только вот исключительно на руку, они рассекали советские воинские соединения и били их с боков, отрезая их от всего на свете, а значит, и лишая их буквально всякой хоть сколько-то возможной активной боеспособности.
До чего еще плохо ведь доведется всем тем бравым военным, над которыми сверху всевластно восседает всласть обрюзгшая от осатанелого тупого безделья чисто же политическая задница.
Нет, конечно, есть и над ней, пусть и вконец раз и навсегда угоревшая от всех тех бесконечных и бесчисленных каждодневных фимиамов довольно ведь весьма мудрая голова, однако в целом командует обстановкой слезливая и трусливая псевдогероическая истерия…
Вот только бы отступивших безо всякого спросу на том самом месте разом расстреливать, дабы душу свою черную хоть сколько-то смело и воинственно и впрямь до чего еще браво бы разом так отвести…

46
И вполне естественно, что все эти трусы и доносчики, ставшие во главе армии именно после той до чего отчаянно суровой ее великой чистки, были-то с политическим начальством на самой вот короткой ноге, ну а в руке все с тем, что и в революцию (имеющим решающие слово) товарищем маузером.
И надо бы прямо на то указать, что все они сколь же частенько и до чего ведь самодовольно и пускали его прямиком этак в ход, разом сваливая на кого угодно другого свое собственное головотяпство, а нерадивую и спесивую тупость, ставя себе в одно лишь на редкость большое большевистское достоинство.
И вот он, тому наиболее явный и более чем принципиально наглядный пример, и если бы то был какой-либо вовсе-то разве что совсем уж единичный случай, в книгу истинно большого писателя он бы тогда никак и близко попросту совсем не попал.
Астафьев. «Прокляты и убиты. Книга первая».
«Танки те заскребены были, собраны по фронту, большинство машин чинены-перечинены, со свежими сизыми швами сварки, с царапинами и выбоинами на броне, с хлябающими гусеницами, которые, буксуя в болотной жиже и в торфе, посваливались, две машины оставались и после ремонта с заклиненными башнями. Танкисты, через силу бодрясь, заверяли пехоту: зато, мол, боекомплект полный, танк может быть использован как вкопанное в землю забронированное орудие.
Но с ними, с танкистами и с танками, никто не хотел сражаться, их били, жгли с неба. Когда черным дымом выстелило чахло заросшую пойму и в горящих машинах начал рваться этот самый полный боекомплект, вдоль речки донесло не только сажу и дым, но и крики заживо сгорающих людей.
Часть уцелевших экипажей вместе с пехотою бросились через осеннюю речку вплавь. Многие утонули, а тех, что добрались до берега, разгневавшийся командир полка или бригады, одетый в новый черный комбинезон, расстреливал лично из пистолета, зло сверкая глазами, брызгая слюной. Пьяный до полусмерти, он кричал:
«Изменники! Суки! Трусы!» – и палил, палил, едва успевая менять обоймы, которые ему подсовывали холуи, тоже готовые праведно презирать и стрелять всех отступающих.
И вообще, за речкой обнаружилось: тех, кто жаждал воевать не с фашистом-врагом, а со своими собратьями по фронту, гораздо больше, чем на противоположном берегу боеспособных людей».

Трусы – они и есть более чем дикие трусы и это именно из-за их панического страха кадровая армия вся в струпьях ранений и контузий и впрямь-таки в самом начале войны, словно в том еще гиблом болоте, разом увязла…
И крайне, кстати, совсем так нисколько нетипичным случаем, куда скорее могла быть разве что та далее уж в этой книге совершенно ведь внезапно последовавшая смерть всех тех тупомордых карателей…
А есть еще, между тем, и самая отъявленная преступная безответственность всех тех, кто те танки безо всякого прикрытия с воздуха или, на худой конец, сопровождения зенитной артиллерии в бой вперед и с песней сколь бестрепетно и бестолково совсем же нелепо до чего чрезвычайно на редкость разом поспешно так вдаль отсылает…
Поскольку любой даже и самый современный танк для воздушного противника, он-то все равно, что тот еще таракан для широкой ноги.
Причем у таракана явно шансов, куда разве что во всем значительно больше.

47
Да, но дело оно ясное, смелость есть смелость – пуля храброго боится.
Конечно, боится, когда ружье кремневое, его пока заново перезарядишь…
Ну а когда у немцев в пулемете MG-42 250 патронов…
Тут уж надо было всенепременно этак более чем явно панически бояться совершать все те до чего и впрямь совсем бессмысленные массовые атаки, а еще и по многу раз на день.
И лента новая в это чудо немецкой техники очень-то быстро заново сколь так бесперебойно всегдашне мигом вот тогда разом вставлялась…
Впрямь оглянуться не успеешь, а он снова также беспрестанно строчит и наших людей, словно колхозник сено, косит.
Да и перегрева, как «Максим», он почти не боялся, а потому на одного подобного пулеметчика за день боев до 2000 советских жизней порой приходилось.

48
И зачем это наших солдат, так и дрожа при этом от ярости из-за любых веских возражений своих младших командиров, безостановочно и слепо вовсе ведь до чего только именно что напропалую так и бросали вовсе-то совсем не в бой, а чисто же на убой?
И к чему вообще могло бы еще привести подобное самоуничтожение, если бы, конечно, не огромные человеческие ресурсы необъятно широкой страны?
Ну, так, а чего это тут поделаешь, именно таково и было, свойство почти всякого же начальственного страха…
Вот ведь, тот чисто вымышленный автором диалог, но вполне он явно полностью в духе тех самых сумрачно мрачных времен.
«– Ты чего не воюешь?
– Как это не воюю, у меня каждые два часа новые атаки!..
– А взять, почему ничего не можешь?
– Так людей у меня мало, товарищ полковник.
– Лишних нет! Придется тебе атаковать тем, что есть, а там-то далее и поглядим, может, и появятся свежие резервы».
Вот это и есть тот типичнейший разговор двух «талантливых» в одной лишь той на редкость бескрайне суровой бесслезности крайне так одутловато туповатых горе-стратегов сталинской эпохи.
О, как они попросту безнадежно никак уж совсем не любили всяческую до чего напрасную трепотню, тех кто думал, а не только соображал и юлил, стараясь как можно лучше набить руку на тупой и отчаянно лихой бесноватой лютости.
У всего того командования было новое и не просто пролетарское, а именно зверски твердокаменное и чудовищно невежественное лицо.
Поскольку все те, что до чего много язвили да умничали, давно вот по разным лагерям свои длинные срока отбывали…
А у этих коньячных вояк всегда была лишь одна та на всех сколь еще непримиримо лютая храбрость – чужими жизнями жизнелюбивого врага неистово смело раз за разом так и, надрывая при этом от натуги легкие совсем ведь бесслезно, несмотря на любые потери одолевать…

49
Да только чего это тут вообще попишешь коли таково оно нынче именно попросту ведь как-никак еще разве что вообще…
В условиях современной войны довольно многое всецело решает совсем не отчаянная солдатская храбрость, а как раз-таки вполне здравое умение принять до конца взвешенное, продуманное и подчас единственно правильное решение, да и в самый нужный момент, поскольку все события развиваются буквально-то лавинообразно и никак уж неподатливо расчету на счетах – стремительно…
Никогда ранее вовсе еще не бывало этакой маневренности войск, их совершенно так беспрецедентной, нежели чем некогда ранее подвижности, а то и подчас неотвратимо смертоносной молниеносности…
Причем главную работу выполняли авиация и танковые крылья, а пехота могла и несколько подотстать, ее задачей было лишь разве что добивание окруженных и подчас полностью деморализованных частей Красной армии.
И вполне, то возможно, что кому-либо и по сей день искренне кажется, что буквально всякого агрессора на российской земле всенепременно же ждет на редкость этак неминуемое поражение, раз у нас, в конце концов, и впрямь всенепременно отыщется способ, как это его всеми силами совсем вот бестрепетно и массово затем одолеть.
Стоит лишь, тупо и делово, навалившись на вероломного врага, все его силы исключительно так наскоро всячески затем обескровить именно что всем тем и впрямь совсем на редкость всеобъемлюще подавляющим во всей той людской силе… абсолютно так исключительно вот до чего еще вовсе-то самым безусловным своим преимуществом.
Для чего и надо бы разом вооружиться безукоризненной бескомпромиссностью, а также и чьей-либо сколь безыскусно подневольной чужой храбростью.

50
Товарищ Сталин, был большой ученый, именно в подобных «отчаянно бравых» делах вовсе-то совсем уж и впрямь-таки чудовищно безоговорочного принуждения ко всяческим сущим чудесам полностью как есть на все времена до чего еще бездумно бессмысленного и исключительно же разом совсем ведь до конца обескровливающего армию солдатского бравого бесстрашия…
Вот какую телеграмму он отбил во время Кронштадтского восстания, март 1921.
«Морские специалисты уверяют, что взятие Красной Горки с моря опрокидывает морскую науку. Мне остается лишь оплакивать так называемую науку. Быстрое взятие Горки объясняется самым грубым вмешательством со стороны моей и вообще штатских в оперативные дела, доходившим до отмены приказов по морю и суше и навязывания своих собственных.
Считаю своим долгом заявить, что я впредь буду действовать, таким образом, несмотря на все мое благоговение перед наукой.
Сталин».

51
Да только столь и впрямь беспримерно ведь «ХОРОШО» подобного рода операция может пройти, разве что если, не дрогнув при этом и веком посылать многих и многих людей на верную смерть на своей личной территории, что фактически всегда была весьма надежно приватизирована исключительно так одним лишь, тем еще большевистским здравым смыслом.
А как раз-таки потому в ходе той одной, сугубо отдельной и весьма ограниченной карательной акции и было возможно даже и не такое сколь еще славно, хотя куда вернее совсем же бесславно до чего ведь жестокосердно более чем наскоро на скорую руку действительно как бы между делом еще провернуть.
Надо было всего-то лишь безотлагательно стать абсолютно и всевластно на редкость так исключительно уж совершенно до чего попросту бесчеловечным…
Однако попробуй нечто подобное хоть сколько-то вообще осуществить, когда на тебя не то чтобы и впрямь до мозга и костей совсем неумелого, однако на том чисто военном поприще более чем безыскусно вовсе безграмотного именно что издалека всею силой разом попрет безумно бравая вражеская армия.
К тому же с большим умом и талантом сколь этак совсем ведь безукоризненно взаимодействующая (промеж всех своих самых различных родов войск).
Все равно одолеем, наше дело правое — победа будет за нами.
И за ценой мы, ясное дело, вовсе-то никак не постоим, однако цена эта не только пот и кровь, но еще и пустое разбазаривание всего разом и вся…
«У храбрости ума мало», — эта фраза фронтовика сапера Зиновия Герда, сказанная им в фильме «Место встречи изменить нельзя», отлично передает все безумие на редкость слепой самодостаточности, доверху переполненной наивысшей убежденностью в той и близко неминуемой неизбежности как-никак еще обязательно затем последующей фактически, словно гром среди ясного неба грядущей своей победы.
Причем подобные люди, будучи полководцами, всегда ведь как-никак ранее, в конце-то концов, более чем обязательно проигрывали сражения, и это несмотря на все те с виду кажущиеся довольно-таки до чего значительными чисто разве что только временные свои успехи.
Знаменитый Пирр, четырежды в пух и прах разбивал римское войско, однако это как раз именно после той четвертой по счету победы он во весь же тот совсем ведь наверняка полностью сорванный громкими командами голос некогда сколь еще громко вот завопил:
«Еще одна такая победа, и у меня не останется армии», — причем этот крик смертельно раненой воинственной души и может послужить наиболее явным и исключительно же бесславным историческим примером, чего это именно делать военачальнику и близко этак вовсе нисколько не следует.
Ну, а в качестве довольно-то небольшого военного чина люди подобного склада характера разве что лишь себя и других совершенно попусту и бездарно для всякого ведь ратного дела всегда уж совсем до чего еще понапрасну губили.
И как раз в данном-то духе оно всегда вот и было, причем довольно-таки еще издревле — сильно храбрые никогда подолгу не жили; по-настоящему храбрый воин — это тот, кто в самом пекле сражения головы никак и близко никогда не теряет.
Ну а храбрецы, одним лишь разве что нахрапом пытающиеся врага одолеть, как правило, одну окропленную кровью ею вмиг отсыревшую землю сколь безысходно бренными телами затем уж и удобряют…

52
Однако это как раз-таки в эти наши новые, славные и добрые времена и возник тот весьма бесновато воинственный класс храбрецов, кои сами под пули и близко никогда не полезут, зато до чего многих других они под их ужасающий свист сколь отчаянно в спину до чего упрямо и вдохновенно разом толкают.
И при этом они вовсе этак до чего ужасающе корчат геройские рожи, и всех тех, кто их вразумлять довольно-то опрометчиво, не дай только Бог, как-никак действительно вздумает, всенепременно ведь ждет тот более чем незамедлительный трибунал, а то и та совсем же как-никак попросту чисто безымянная общая могила.
А если беспристрастно повернуться к лику истинных былых героев, то вот тогда буквально сразу окажется, что не нападать на врага, достаточно долго выжидая для того более удобного часа, никакая не трусость, а военная хитрость и гуманизм по отношению к своим солдатам, которых ждут, не дождутся дома их родные и близкие.
Родину, ее и близко совсем нельзя было до того и впрямь попросту этак столь иступленно защищать, дабы разве что на редкость весьма обильно, затем оросить кровью ее сынов леса, поля…
А для чего тогда были большие и малые реки?
И надо ли было сколь весьма поспешно останавливать немцев не теми сходу так никак и близко вовсе-то на раз неодолимыми водными преградами, а лишь, в сущности, теми, с одного только-то виду совершенно уж вовсе будто бы нисколько неистощимыми, человеческими ресурсами?

53
А между тем настоящих людей (а таких в России немало) надо было хоть сколько-то всячески на деле, а не на пустых словах как-то все-таки еще попытаться от самой верной и неминуемой смерти до чего весьма явственно разом уберечь и как щепки в огонь их никогда не подбрасывать.
Пусть лучше пришлые недруги дохнут, словно мухи от бескормицы, как то некогда уж явно и бывало во времена Наполеона, ну а своих надо было, словно зеницу ока хранить ради всех тех только лишь затем грядущих побед, да и поражений, кстати, ведь тоже.
Кутузов, к примеру, своих до чего еще по мере сил весьма этак старательно некогда берег.
Вот чего пишет о нем Лев Толстой в его романе «Война и мир»:
«Кутузов один все силы свои (силы эти очень невелики у каждого главнокомандующего) употреблял на то, чтобы противодействовать наступлению. Он не мог им сказать то, что мы говорим теперь: зачем сраженье, и загораживанье дороги, и потеря своих людей, и бесчеловечное добиванье несчастных? Зачем все это, когда от Москвы до Вязьмы без сражения растаяла одна треть этого войска? Но он говорил им, выводя из своей старческой мудрости, то, что они могли бы понять – он говорил им про золотой мост, и они смеялись над ним, клеветали его, и рвали, и метали, и куражились над убитым зверем. Под Вязьмой Ермолов, Милорадович, Платов и другие находясь в близости от французов, не могли воздержаться от желания отрезать и опрокинуть два французские корпуса. Кутузову, извещая его о своем намерении, они прислали в конверте вместо донесения лист белой бумаги. И сколько ни старался Кутузов удержать войска, войска наши атаковали, стараясь загородить дорогу. Пехотные полки, как рассказывают, с музыкой и барабанным боем ходили в атаку и побили и потеряли тысячи людей. Но отрезать – никого не отрезали и не опрокинули. И французское войско, стянувшись крепче от опасности, продолжало, равномерно тая, все тот же свой гибельный путь к Смоленску».

54
Ну а во времена начала Второй мировой войны роль, и ног под собой никак не чуя драпающего Наполеона, с превеликим прискорбием исполнила почти вся та довольно-таки не в меру языкатая, но совершенно уж при всем том исключительно так на редкость до чего совсем вот отвратительно немощная умом советская номенклатура.
ПРИЧЕМ ВСЕ ТЕ ЕЕ до чего только бравые и никак нескупые на слово деятели были буквально-то вдоволь без году неделя всякими званиями и привилегиями уж всецело вкривь и вкось сколь еще до чего щедро тогда со всех так сторон явно подсахарены, посеребрены и позолочены.
Причем состояла эта серая умом масса (благодаря всем тем сталинским чисткам) из той самой, что ни на есть наиболее отборной, да еще и весьма и весьма тщательно выпестованной и вышколенной сволочи, а она у любого народа почти всегда более чем неизменно во всем полностью идентична…
Тем более что тогдашняя советская власть вообще была бесподобно так интернациональна, а потому и любые более чем беспочвенные обвинения в русофобстве на самом-то деле попросту вообще вот смешны, если уж не сказать – абсолютно абсурдны.
И вся эта «отчаянной храбрости» братия тикала со столь невероятно дьявольской поспешностью, что иногда (бывало и такое) пришедшую издалека машину надо было затем довольно долго еще вполне всерьез, отмывать, поскольку господа товарищи вовсе не были готовы отойти по нужде в кустики, а когда прижмет, всякое вот как-никак непременно может случиться.
Однако при всех тех чисто «сугубо личных своих подобного рода достоинствах» новоявленные приспособленцы, выпестовавшиеся внутри лона большевистской партии как раз-таки после самой тщательной ее очистки от почти всякого того самого изначального элемента на сколь весьма судьбоносном перепутье сумрачных и злосчастных 30-х годов… в конце концов, разом как-никак более-менее непременно оправились.
А именно тогда и стали они до чего еще совсем уж более чем так бесцеремонно расстреливать боевых офицеров за все их настоящие или мнимые самими же чекистами с почти чистого листа надуманные просчеты.

55
И главное, при всем том в свете всех тех чисто уж официальных прожекторов все это и поныне выглядит сколь этак явно совершенно ведь вовсе иначе, а именно разве что как всегда всецело лишь только, значит по-ихнему…
Поскольку вовсе так не иначе, а на то она и есть, та донельзя слащаво ЛЖИВАЯ и сугубо официальная версия истории, чтобы все, значит, некогда действительно на деле бывшее в те исключительно иные тона вовсе-то беспардонно донельзя же острым орлиным глазом совсем этак «реалистично» и масштабно более чем предметно разом преобразовывать.
А между тем Лев Толстой в его романе «Война и мир» до чего на редкость наглядно всем нам преподносит, чем это вообще занималась в его время прикладная история, а она тогда совсем бессмысленно наводила буквально на все, то навеки ушедшее в былое и славное прошлое весьма изящный искристо блестящий глянец.
Причем делалось это как раз-таки ради того, дабы все та совсем ведь опостыло некогда имевшаяся в далеком прошлом, чудовищно же несветлая обыденность неизменно бы затем смотрелась (в глазах грядущих поколений) до чего только совсем недвусмысленно ярче и многопланово красочнее.
Раз уж никак и близко нельзя было допустить и мысли о создании в людском сознании довольно выпуклых образов до чего только совсем же непосредственно связанных именно с той донельзя так вовсе исключительно вот невзрачно мрачной обыденностью безо всякой той при этом ее «гипергероизации»…
А между тем самое настоящее мужество вовсе уж никак и близко не заключено в бешеном и показном энтузиазме, и оно вообще исключительно так малоприметно и достаточно скромно.
Да вот, однако, кое-кому явно никак не с руки – освящать реалии и будни войны именно в свете всей той и впрямь до чего бескрайне суровой и крайне этак весьма и весьма сколь на редкость более чем неприглядно правдивой, да и полностью как есть самой-то на деле настоящей действительности.
Да и вообще, кое-кому нужно было, прежде так всего, всеми теми исторически светлыми красками до чего и вправду весьма полноценно освидетельствовать все, то восторженно хлесткое очарование уж навсегда ныне явно ведь канувшей в лету эпохи.
И вот они, на сей счет до чего изумительно бравые слова Льва Толстого:
«В то время как Россия была до половины завоевана, и жители Москвы бежали в дальние губернии, и ополчение за ополчением поднималось на защиту отечества, невольно представляется нам, не жившим в то время, что все русские люди от мала до велика были заняты только тем, чтобы жертвовать собою, спасать отечество или плакать над его погибелью. Рассказы, описания того времени все без исключения говорят только о самопожертвовании, любви к отечеству, отчаяньи, горе и геройстве русских. В действительности же, это так не было. Нам кажется это так только потому, что мы видим из прошедшего один общий исторический интерес того времени и не видим всех тех личных, человеческих интересов, которые были у людей того времени. А между тем, в действительности, те личные интересы настоящего до такой степени значительнее общих интересов, что из-за них никогда не чувствуется (вовсе не заметен даже) интерес общий. Большая часть людей того времени не обращала никакого внимания на общий ход дел, а руководились только личными интересами настоящего. И эти-то люди были самыми полезными деятелями того времени. Те же, которые пытались понять общий ход дел и с самопожертвованием и геройством хотели участвовать в нем, были самые бесполезные члены общества; они видели все навыворот, и все, что они делали для пользы, оказывалось бесполезным вздором, как полки Пьера, Мамонова, грабившие русские деревни, как корпия, щипанная барынями и никогда не доходившая до раненых, и т. п. Даже те, которые, любя поумничать и выразить свои чувства, толковали о настоящем положении России, невольно носили в речах своих отпечаток или притворства и лжи, или бесполезного осуждения и злобы на людей, обвиняемых за то, в чем никто не мог быть виноват».

56
Однако во всем, как всегда сколь бестолково и обезличенно виноватых, мы ведь всенепременно совсем без труда весьма доблестно как пить дать где-нибудь до чего еще обязательно разом вот сыщем.
И этакими за все разом ответственными уж и впрямь-таки вовсе-то совсем на редкость безответственными личностями, прежде всего, до чего непременно окажутся именно те на редкость простые и бравые солдаты, у которых зачастую вся ведь сила их великого духа, собственно, и является главной оборонительной и наступательной мощью.
Причем бывает она, куда только и впрямь до чего еще значительно поважнее всяческой той или иной военной амуниции.
А как раз-таки про нечто подобное граждане советские историки нам-то все уши сколь давненько до чего только весьма старательно прожужжали… на все лады вальяжно вещая безо всякого перерыва…
Слабая у нас, оказывается, была армия, плохо обученная, недисциплинированная.
А между тем как раз ради того, чтобы СОВЕРШЕННО же незамедлительно сходу перейти в контратаку, и нужна была та самая неумолимая воля командиров и истинно ведь железная дисциплина солдат, да только откуда всему этому было, собственно, взяться у армии, которую враг вмиг уделал в хвост и в гриву?

57
И той армии нужно было бы прямо вот так сразу отойти назад, да постепенно и неспешно перегруппироваться, но то явно оказалось бы никак и близко уж нисколько совсем не по-советски.
Такие вещи в те времена неизменно рассматривались нисколько не иначе, а именно как самое откровенное паникерство!
Причем ничто не ново под луной, правда, в оригинале Экклезиаст сказал: «Нет ничего нового под солнцем», – но это, собственно говоря, абсолютно никак ныне неважно.
Вот как живописует Лев Толстой в «Войне и мире» довольно же схожие события, некогда действительно приключившиеся во время войны 1812 года.
Причем надо бы как есть до чего еще именно разом ведь подметить, что более чем вовсе-то совсем же исключительно беспочвенная дискредитация бравого боевого артиллеристского поручика Льва Толстого и близко так нисколько полностью не правомочна…
«И об этом-то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так, как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии – об этом-то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда-то, а Тормасов – туда-то, и как Чичагов должен был передвинуться туда-то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д. Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно».

58
Да вот, однако, в те сколь несусветно проклятые царские времена за то, что некто и впрямь бы осмеливался, высказывать вслух совсем недвусмысленные предположения относительно принципиальной невозможности чего-либо… его зачастую ожидал один резкий окрик, а не пуля, но то были совсем другие «жестокосердные сатрапы», они-то порою с народом излишне простодушно цацкались…
Не губили они огромные людские массы, словно бы то было враз же ставшее вследствие всего своего идеологически вредного непослушания полностью так отныне на редкость бесхозным вовсе ведь и ничейным добром.
А между тем оно точь-в-точь как раз этак сколь неприглядно и выглядело в той-то самой вполне, надо сказать, более чем исключительно до чего еще только первозданно естественной большевистской обыденности.

59
Однако та самая вовсе-то немыслимо вычурно лживая красная пропаганда буквально все исключительно же розовощеко разукрашивает красками искристо так до чего и впрямь вовсе иной весьма вот на редкость донельзя величественной и одутловато помпезной действительности.
Поскольку чего-либо иное было бы для нее никак совсем неприемлемо в качестве яркого и самого так блистательно наглядного живого примера всякого де отсутствия безмятежно единой и безумно гордой собой сопричастности ко всему тому безмерно великому делу более чем полноценно деятельного освобождения всей той нашей некогда всецело единой социалистической родины.
Попросту говоря, некоторые до чего более чем незамысловатые рассуждения, прозванные на чиновничьем языке «окопной правдой», неизменно так входят прямо без стука в исключительно явное и крайне уж грубое противоречие со всем тем до чего официально укоренившимся взглядом на всю ту кромешного ада войну.
Нам-то все уши совсем ведь давно на редкость злосчастно прожужжали о той самой более чем до чего еще немыслимо плотной сплоченности масс пред коварным врагом, что взял да посмел и впрямь вовсе так невообразимо же нагло вторгнуться в совершенно необъятно бескрайние пределы всего этого нашего славного отечества.

60
Уж попросту так и было оно до чего еще совсем безыскусно на редкость так разом воинственно принято в том-то самом безо всякого ныне прискорбия покойном СССР — вместо всей той действительно как есть более чем вполне достоверно объективной реальности сколь явственно преподносить народу ее идеологически строго так донельзя процеженное героизированное краснобайство.
Все события Великой Отечественной войны до нас в ту ныне давнюю советскую пору и вправду доходили разве что в виде всесильно верной помпезно официальной версии, что между тем имела в точности то отношение к подлинным историческим реалиям минувшего века, что и клинический идиотизм к самому так вполне элементарному здравому рассудку.
Все время муссировалась и муссировалась все та сладкоречивая ложь, что была донельзя этак выпукло и наглядно весьма и весьма популярно изложена во всех тех до чего еще бесчисленно многочисленных великолепно иллюстрированных монографиях.
Она была крайне проста и незамысловата, как, впрочем, и всякая другая наглая кривда, что всегда этак, словно гранит, цельно тверда, а в том числе и от всей ее полнейшей восторженной безнаказанности.

61
Еще раз и все о том же для общей наглядности явно ведь повторимся: — подобные рассуждения никак не являются хоть в чем-либо бесовски русофобским бредом, ни даже чем-либо раз и навсегда попросту совсем до конца очерняющим весь СССР буквально со всем его некогда многонациональным народонаселением.
Можно подумать, что СССР и вправду был единым монолитом, а потому и всякая критика его военного или тем более политического руководства сколь еще однозначно как-никак и впрямь уж только и рассчитанное на одних тех совсем вот лопоухих легковеров наспех так штампованное шельмование всего того тогдашнего населения в целом.
Однако куда скорее именно этим и занимались всевозможные исторические мужи, взявшие себе за труд во всем, как-никак весьма складно поддакивать политически на редкость весьма подобострастно выдержанному тону крайне тщеславного и восторженно скверного, если не сказать донельзя заносчиво лживого, освещения всех тех довольно-таки совсем недавних глав нашей всеобщей отечественной истории.
И если поистине зримо отринуть от всякой своей души все их безудержно усердные и никак вовсе не милосердные старания, то уж тогда сам по себе более чем неизменно разом и возникает тот до самого неприличия каверзный вопрос: а кто это вот оказался вовсе этак никак не готов к той войне?
А ответ на него, как оказывается, был потрясающе прост и вполне ясен в смысле самой уж, в принципе, более чем истинно так элементарной его логической разгадки!

62
План «Барбаросса» был во всех его тактических подробностях сколь изначально задуман и осуществлен гитлеровской военщиной не только против СССР, некогда поистине непомерно огромной великой державы, нет, прежде всего, он был злодейски приведен в исполнение именно супротив сталинского бесчеловечного режима, что не в очень отдаленной перспективе скоропостижно почил себе в лету.
И это именно тот огромный и совсем же безмятежно самоуверенный конгломерат откровенно и банально на редкость бездеятельной, чисто советской тупости и лжи и был вовсе-то никак не готов к тому нисколько уж непросто сложившемуся на 1941 год сколь явственно неудобному и исключительно злосчастному стечению всех тех внезапно так открывшихся обстоятельств.
Однако чисто уж официально вся эта сущая неподготовленность фактически также и впрямь до чего еще совсем беззастенчиво перекладывается именно как раз-таки на плечи всего простого народа.
А впрочем, полностью этак исключительно совсем ведь как-никак вовсе вот беспочвенно перекладывать все свои повседневные неудачи с больной головы на общенародную здоровую и было донельзя так обиходным делом больших и малых эмиссаров до чего незамысловато во всем исключительно бестелесных советских истин.
Все эти кропотливо иллюстрированные труды были и впрямь донельзя так пронизаны самой девственной белизной идеально чистой, словно слеза младенца, истинно же напыщенно верноподданнической коммунистической праведности.

63
И в их глазах вся слава великой победы почти безо всякого остатка принадлежала лишь одному тому уж до чего еще как-никак на редкость всевластному государственному истеблишменту, да и нынче только ведь ему она и принадлежит.
Причем все это его на редкость тщедушно, помпезное тщеславие попросту и близко вовсе вот не имеет абсолютно никаких границ, ни каких-либо более чем вполне этак до чего и впрямь наглядно видимых пределов.
Да только теперича все те ее воинственные деятели из красных в желтых КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ сколь наскоро до чего еще полностью «набело» совсем этак раз и навсегда перекрасились.
Однако при всем том они как-никак чисто во всем по-прежнему на единственно так чисто своем, словно бы исполинский колосс, великой горой весьма уж донельзя самонадеянно разом стоят.
А именно всегдашне вот они так и пребывают в точно той ничем и близко до чего только совсем непробиваемо «твердолобой уверенности», что буквально за все те заслуги перед отечеством всенепременно следует благодарить разве что только ведь единственно же до чего только еще всемогуще во всем незыблемо всеобъемлюще правую центральную власть.
Ну, а во времена той самой наиболее из всех войн максимально этак безудержно кровопролитной Великой Отечественной…
Не иначе как, а народ и партия были во всем вполне полноценно едины, но вот разве что как-никак, а по одним лишь тем до чего еще сказочно лживым воззваниям.
В то самое время как во всем том вполне реальном, строго повседневном, а никак не в том чисто так абстрактно плакатном существовании аристократия пролетариата, большевистская партия попросту до чего уж совсем вовсе неробко восседала на простом народе, словно наездник на норовистом жеребце.

64
Разница между простым народом и государством при том разом всепоглощающем современном тоталитаризме в том еще самом весьма принципиальном смысле до чего исключительно ведь вовсе-то попросту на редкость истинно безгранична, а потому и безумно же абсолютна.
А тем паче, коль скоро подобная власть более чем явственно ожидала ото всех каких-либо ею сколь хорошо продуманных действий на большой международной арене самых уж на редкость позитивных для нее последствий, да только удача-стерва, даже и, не вильнув при этом хвостом, нелепо и зло изменила, оказавшись женщиной вовсе-то непритязательно ветреной.
И это как раз-таки вся та сталинская клика, до чего скоротечно вовсе-то на редкость полностью спекшись «в котле мартеновской печи» своих-то собственных исключительно вот никак не благообразно скабрезных, заоблачных планов по почти исключительно совсем бескровному захвату всей старушки Европы, более чем наглядно и предпочла спрятать все концы в воду…
И ведь проделала она это именно что совсем никак недвусмысленно, разве что разом-то опустив свой великого мужества народ истинно что прямиком всем его лицом в зловонную лужу того самого непросто надуманного, а еще и исключительно так весьма недурственно сколь же предумышленно вымышленной его тупости и сущей неорганизованности.
Этак-то явно приложив буквально все к тому до чего еще весьма должные усилия, дабы как есть разом доказать всему этому миру сам тот исключительно донельзя на редкость прискорбнейший факт полнейшего де отсутствия в его самой разношерстной массе самого того даже понятия о вполне на деле должной воинской дисциплине.
Да и плюс к тому почти же исключительно так до чего еще совсем вовсе вот незамысловатого его невежества во всех ведь вопросах вполне должного ведения современных военных действий.

65
А между тем вся вековая история европейских войн вполне доказывает исключительно уж нечто полностью как-никак явно этак на редкость во всем именно что совершенно обратное!
Именно Россия надломила хребет доселе-то никем и близко так нисколько непобедимому Наполеону.
И вот оно как совсем не сладкоречиво, а более чем весьма наглядно и фотографически правдиво отзывается о силе русского народа и его оружия великий общемировой классик Лев Толстой в его романе «Война и мир».
«Прямым следствием Бородинского сражения было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возвращение по старой Смоленской дороге, погибель пятисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции, на которую в первый раз под Бородиным была наложена рука сильнейшего духом противника».

Именно так!
Русская армия не раз доказывала звание лучшей армии Европы, если не всего этого мира.
И это совсем не потому, что ее и впрямь-таки еще окажется легче легкого разом бросить в бой, а прежде всего только потому, что она всегда была, да и оставалась самой что ни на есть в этом мире долготерпеливой, а это и делает ее наиболее сильной духом среди всех прочих армий.

66
Да и командиры у нее всегда были очень даже вполне вот еще сметливые.
Виктор Астафьев был рядовым солдатом, не мог он взглянуть на все происходящее глазами комбрига, к которому насильно в «подмогу» был приставлен вечный языком трудяга комиссар, мозоли на нёбе столь старательно натирающий всеми-то бесконечными попреками о не достаточной расторопности выполнения приказов из штабов, а там между тем жили на совсем ином свете…
И посильно воевали там именно что посредством всяческого рода жалких бумажек, а никак сходясь впрямь-таки в рукопашную с лютым и коварным врагом…

67
И это как раз-таки то самое и впрямь-то всесильное штабное начальство, что со всем тем дьявольским огоньком в очах всегдашне было весьма многозначительно сколь аморально бездеятельным, однако уж при всем том именно ему на роду и было весьма однозначно разом написано – быть чисто так бумажно, как есть чрезвычайно воинственным…
А именно потому оно, будучи до чего же отчаянно и бестрепетно вконец упертым, да и совсем на редкость чернильно бездушным, более чем неутомимо взывало и взывало к рывку строго вперед на врага, да и рвало перепонки отборным матом всем тем, кто хоть сколько-то пытался всячески отстоять необходимость чисто оборонительных усилий.
Причем, как и во времена, басовито дутых сталинских пятилеток, оно все так же и призывало ко всему тому до чего на редкость более чем нисколько так совсем незамедлительному исполнению всех тех кем-либо спешно взятых на себя весьма существенных обязательств…
То есть, действовало оно именно так, как то ему от века по всей его высокопоставленной должности и в мирной-то жизни до чего уж более чем неизменно и было попросту ведь отродясь положено: только и слышно было «даешь» «сейчас», «чтоб незамедлительно»…
В условиях «светлой социалистической действительности» до чего ложно по сам тот еще гроб жизни, всех и вся разом навеки обув, да и по всяческим нищим углам коммунальных квартир наскоро же людей расселив, большевики вместо самого этак полноценно реально работающего материального стимула могли ввести в действие один лишь стимул палочно-погонялочный.
Что вот, и вправду как есть, в самом конечном своем итоге более чем до чего безотчетно тогда и сказывалось, причем именно с той совершенно этак во всем особенной во всякие мирные дни никак и немыслимой же остротой!
Василь Быков. «Карьер».
«В первых же стычках с немцами Агеев понял, что главная их сила в огне. Как ни совершенствовала наша армия свою огневую выучку, немцы ее превзошли — их минометы засыпали поля осколками, пулеметы и автоматы сжигали свинцом, их авиация носилась в небе с раннего утра до сумерек, разрушая все, что можно было разрушить. Трудно было удержать этого огнедышащего дракона, еще труднее отходить, соблюдая какой-либо порядок. От немецких танков не было спасения ни на дорогах, ни в поле, ни в городе».

68
Но и Василь Быков, более чем полноценно этак верно оценивая всю тогдашнюю обстановку, смотрит на все разве что только через пелену ретроспективы своего собственного никакими словами вовсе вот непередаваемого ужаса колоссальных поражений, того-то самого никак и по сей день незапамятного 1941 года…
…и тут этакий совсем же неописуемый какими-либо обыденными словами страх, и впрямь обуявший тело и душу отчаянно смелого человека, до чего безоговорочно явно ведь при всем том более чем до чего наглядно сочетался и со всем тем так и вяжущим руки и ноги ощущением буквально полнейшего своего гневного бессилия…
Однако то отнюдь не противник оказался гораздо сильнее, а попросту вот все у него неизменно работало вполне слаженно и в точности по науке, а также и безо всякого слепленного воедино бравой пропагандой целого вороха абстрактных догматов, прежде всего прочего, основанных на чудесах победы наглядной большевистской агитации над всяческим здравым смыслом.
Поскольку тот был ныне загнан в тот еще наиболее дальний угол и ему разве что только и дозволяли до чего ненароком совсем же безвольно тявкать, в связи с чем и вправду вносилось иногда довольно-таки существенные коррективы в планы управления войсками, но только если на то была чья-то по-пролетарски «барская» воля.
А между тем в условиях тяжелой войны с грамотным и вполне профессионально действующим противником нехватка настоящих офицерских кадров сколь еще неизменно ощущалось до чего и впрямь-таки особенно остро.
То есть из-за всей той большевистской, как есть на редкость до чего вот воинственно невежественной, да и более чем весьма ведь безнадежно так ничем непроницаемо бронированной тупости немцы попросту совсем так хладнокровно и вполне планомерно уничтожали сам же остов Красной армии.
Ну а в то самое время центральная власть вся как-никак сколь немыслимо при этом, зардевшись более чем воинственно и смело всячески уж гордилась именно теми бездонными глубинами более чем безнравственной своей низости, этак-то до чего явственно выражавшейся в самом-то спешном намерении порвать бы немцев, как салфетку, всяческими крайне бестолковыми контрударами.
Причем как много при этом прибудет похоронок солдатским матерям и женам, их нисколько никак совершенно этак явно вовсе не волновало.
Однако есть тут еще одно весьма мало для самих большевиков хоть сколько-то до чего на редкость и впрямь совсем ведь более чем прискорбное обстоятельство.
Все эти бравые тевтонские вояки всегдашне мыслили и действовали довольно-таки здраво и безотлагательно, а также и безо всяческих уж до чего весьма и впрямь совсем этак немыслимых проволочек или, наоборот, чрезмерного вот разве что совсем дутого фанатически воспетого энтузиазма.
А как раз-таки потому то само собой тогда и выходило, что всякая излишне резкая и никак заранее тщательно необдуманная контратака для них и близко никак не могла затем оказаться тем грозным ливнем пуль, что вызывал бы в душах немецких солдат то более чем спешное желание разом-то ретироваться, прямиком поскорей восвояси.
А происходило в их головах нечто совсем вот другое…
Так на нас сходу совсем вслепую навалились, что же срочно значит, переходим от наступления к яростной обороне и крушим впрямь-таки в мелкую капусту всех этих горе-вояк, устраивающих этакие до чего неумолимо отчаянные и оголтело спешные контратаки безо всякого хоть сколько-то заранее хорошо и тщательно обдуманного, взвешенного и обстоятельно выверенного плана…
В современной войне даже и без применения противником ядерных вооружений тупой силой никого и никак более не возьмешь, а потому тут и 500 миллионов китайцев в прибавку к 186 миллионам жителей СССР против 80-миллионной Германии (не считая союзников) совершенно никак попросту вот, увы, нисколько бы ни в жизнь не хватило.

69
Однако никто во времена Второй мировой войны — германские войска трупами и близко так наскоро не закидывал, а делалось бы это тупо и слепо… то уж тогда части Вермахта вполне бы имели шансы уничтожить все население земного шара и почти без потерь занять неспешно выделенную ими на карте необъятно обширную территорию.
Давно бы пора очень вот даже на редкость весьма существенно сузить рамки всех тех у кого-либо и впрямь совсем до конца исключительно так истинно, что до конца вполне еще справедливо имеющихся претензий…
Причем есть и еще один весьма и весьма сколь до чего вовсе немаловажный, а именно так чисто же политический просчет, мешавший солдату успешно делать все свое бравое дело.

А дело тут в том, что в Красной армии того времени существовали одни лишь и впрямь бесконечно ведь далеко идущие в ногу планы исключительно так тщательно спланированных (по всей строгости военной науки) великих наступлений на врага, которого извечно при этом разом попросту ожидало то самое нисколько никак неминуемое грядущее поражение…
И единственным недостатком всех этих до чего весьма на редкость блистательных тактических разработок была разве что та абсолютная обесцененность всякой той весьма и весьма простой солдатской жизни…
Главное – это победа, а людей, их у нас и без того невероятно уж много, и жить им или не жить, нам-то вовсе оно безо всякой разницы, безусловно, именно подобным образом вполне вот до чего еще обыденно и рассуждали все те бесконечно суровые предводители серых пролетарских масс.

70
Ну а как раз-таки потому на самое тщательное и весьма взвешенное изучение до чего крайне ведь донельзя весьма же исключительно вовсе немаловажной на войне дисциплины, как то, во всем еще действительно до конца истинно самое правильное и детально продуманное построение всей своей обороны…
Нет уж, на что-либо подобное времени учебного процесса во всех тех военных училищах довоенной поры… ну никак же нисколько вовсе этак явно совсем не выделялось!
Буквально все оно разом тогда уходило разве что только на построение безумно стремительных контратак и массовых наступлений…
Ну а об обороне при этом говорилось как-то донельзя же вскользь:
– «Если на вашем узком участке фронта возникнет временная необходимость в обороне, то, мол, действуйте во всем сообразно имеющимся тактическим обстоятельствам, пока к вам до чего непременно не подоспеет совершенно же своевременная скорая подмога…»

Да только во вполне реальных условиях боевых действий более чем конкретно на деле хоть сколько-то эффективно совершать немыслимые подвиги согласно тех намертво никак не наспех заученных советских доктрин нисколько и близко этак ни у кого, затем явно ведь совсем не получалось.
Причем уж, наверное, именно как раз-таки только лишь разве что потому, что согласно советской теории ведения войны, всегдашне полагалось до чего и впрямь совсем так непрерывно более чем отчаянно наступать, а затем еще раз, и еще раз сколь неистово наступать безо всякой оглядки драпающему врагу впрямь-таки именно что на пятки…

71
Однако со всем тем крайне так непомерно большим для их чрезвычайно уж извечно до чего еще мелко плавающего ума трудом действительно усвоив, что подобным образом оно, ну совсем и близко никак негоже – сталинская власть к исходу 1942 явно ведь несколько, пожалуй, разом ослабила хватку на горле всей своей кадровой армии…
А поначалу все как всегда шло по одному лишь тому до чего еще строго выверенному бюрократичному плану.
Начертили самолет, собрали захудалый трактор с выхлопной трубой в кабину…
Так что как-либо особо трудиться Гансу тогда именно что нисколько вовсе-то совсем и не требовалось…
Вот как обо всем этом повествует Виктор Астафьев в его сколь этак весьма на редкость выразительной книге, причем уже и по одному своему весьма и весьма до чего только яркому названию «Прокляты и убиты»:
Книга первая.
«Хватит уж сорить людьми, хватит сорок первого года, когда лучшие бойцы погибали, не увидав врага, не побывав даже в окопах, под бомбежками в эшелонах, на марше; не дойдя до передовой, целые соединения оказывались в котле, в окружении, все их обучение военной науке, вся их жизнь полуголодная, многотрудная, часто чудом сохранившаяся в надломлено живущей стране – все-все это шло насмарку. Напрасная гибель, бесполезная жизнь – ах, как горько это знать».

72
Однако ведь, с точки зрения даже и нынешнего российского государства, именно армия и была вся столь непременно до чего еще исключительно разболтанной и бестолковой, попросту говоря, совершенно без царя в голове…
Да только, кто это ее без царя да, без генералов, безрассудно ратующих за свое дело, а не за одну разве что только свою карьеру, да еще и шкуру и впрямь-таки лютым врагам на закланье более чем так безответственно тогда оставил?
Уж не те ли, кто всю власть в стране одному кавказскому урке на сущее растерзание разом вот отдал?
Однако сама по себе советская армия была более чем естественным продолжением армии русской, всегда имевшей огромный интеллектуальный потенциал, чему никак не мешала и весьма малая образованность ее солдат.
Да и дисциплина, на полное отсутствие каковой до чего весьма рьяно любят посетовать господа коммунистические историки, в ней никогда вовсе-то и близко совсем не хромала…

73
И всему тому есть самые же прямые и, несомненно, весьма и весьма сколь еще на редкость исключительно так последовательные доказательства…
Вот, к примеру, осада Севастополя, она-то уж точно как в том веке позапрошлом 19, да и в 20 столетии явно оказалась до чего как-никак истинно наглядным образцом великого мужества и военной дисциплины, без коих любые совместные подвиги (в отличие от геройства отдельных храбрецов) совершенно этак попросту и не возможны.
Реальная война никак ни в чем не похожа на компьютерную эмуляцию, при чьих вовсе-то вполне совсем наглядных и настольных условиях все солдаты само собой исключительно ведь безропотно подвластны той самой всевластной руке, что подчас довольно-таки беспечно владеет мышкой и клавиатурой.
А между тем, когда все и впрямь совсем по-настоящему, каждый солдат, он вполне живой человек, и подыхать ему ну никак и близко вовсе так совсем неохота…
Причем никто тут к чьим-либо чужим победам нарочито же хвалебно никак не примазывается.
Дед автора (в качестве офицера, пусть и лектора) учувствовал в обороне Севастополя, и именно там погиб брат бабушки, военврач.
И, кстати, в той-то еще стародавней Крымской войне середины 19 века уже поучаствовали десятки тысяч евреев, и то был разве что только самый так первый раз, их как-никак до чего непосредственного и прямого участия во всех войнах России со всеми ее и впрямь-то нисколько ведь вовсе непримиримо заклятыми врагами.

74
И, кстати, настоящие воины всегда до чего весьма пристально смотрят именно на человека, каков он в бою, а его национальность – это то, что менее всего их волнует в тот самый момент, когда над их головами оглушительно свистят пули, подчас пронзающие чью-то плоть, а еще и бешено рвутся вражеские снаряды.
Зато на нечто подобное во все тяжкие явно горазды сколь уж всевозможные подобострастно учтивые с одним лишь и только вышестоящим начальством до чего ведь осатанело пронырливые чисто тыловые штабисты…
Но это вовсе не из-за них лучшие английские ордена до сих самых пор отливают из трофейных русских пушек времен обороны Севастополя, той-то самой еще до чего стародавней войны середины 19 столетия, а это точно кое-что, действительно, значит.
Верно, тогда англичане оценили боевой дух русской армии.

75
Однако с чего бы это было гражданам большевистским историкам сколь еще невзначай всею своей страсть как казенной душой и вправду полюбить к месту и не к месту беспрестанно вставлять во все свои рассуждения о той давно ныне отгремевшей и минувшей войне всевозможные самые незатейливые упоминания о нашей довольно-то слабенькой дисциплине?
Да и вообще лить да лить сущие помои всяческого досужего вранья про нашу до чего отчаянно же доблестную армию, МОЖЕТ, И ВПРАВДУ НА ДЕЛЕ БЫЛ тот немыслимо дикий развал в рядах советских солдат, однако важно ведь также еще и действительно более чем правильно понимать, откуда это он вообще тогда, собственно, взялся.
А возник он как раз-таки только по вине всех тех людей, которые уже после всякого окончания той войны сколь до чего еще бессовестно разом затем ополчились на простого солдата с грубыми попреками на всю его нисколько этак будто бы и впрямь всецело-то несусветную расхлябанность, нерасторопность и недисциплинированность.
И это именно из-за всех тех более чем холенных и видных партийных работников из великого российского солдата и было сооружено этакое воронье пугало, совсем никого неспособное напугать без тех, кто вдохновлял его в бой, а именно гордых и статных коммунистов, что так и рвались грудью защитить родной край от пришлой нацисткой напасти.
Хотя и такие вполне вот идейные тоже тогда явно были, причем и сегодня есть среди коммунистов чистые и высокие душой, честные и праведные люди.
Но чем ближе к верхам власти, тем их меньше и меньше, а на самой вершине, если такие (в виде крайнего исключения) и были то только в начале, а потом их полностью истребили как класс.

76
В конце концов, остались одни разве что истые так и примазавшиеся к делу революции ярые приспособленцы.
А то и было как раз-таки их промыслом божьим с этаким до чего еще дружным энтузиазмом, так и впрячься в дело самого ведь беспардонного очернения лиц бравых защитников родины…
Причем они столь старательно и вальяжно взялись за это дело, что подчас начинает и впрямь-таки казаться, будто бы те весьма обширные исторические материалы о войне тщательно подбирали, подшивали, документировали, а затем переиздавали в красочных иллюстрациях засевшие где-то в самых так недрах советского партийного аппарата… ревностные поклонники нацизма.
Но на деле все это объясняется довольно-таки весьма до чего уж сколь незатейливо и просто!
Именно тем еще дешевым шельмованием всего своего собственного народа и было легче ведь всего, куда этак значительно получше и тщательней скрыть истинное головотяпство высших эшелонов советской власти.
Ну а на все те некогда действительно на деле имевшие место военные успехи они столь всегдашне старались разом навести нисколько этак совсем до чего еще вовсе неиссякаемый глянец чисто напускного всесокрушающего героизма…

77
Светлый путь был освещен жертвенностью масс, готовых незамедлительно умереть за свою родину, ну а все те просчеты, ясное дело, что спишутся на тех самых совсем этак вовсе «нерасторопных людишек», великой боязнью боящихся пуль и снарядов, расхлябанных, разом уж до чего незамедлительно дрогнувших перед лицом лютого врага.
А вот это и было тем самым на редкость сногсшибательным по всему своему цинизму разве что чисто советским способом упрятать бы, куда и впрямь как-никак до чего только многозначительно подалее, и впрямь ведь самое доподлинное отсутствие у всех тех рабски лично Сталину преданных коммунистов хоть какой-либо доподлинно настоящей военной косточки…
И речь тут идет именно о сталинских ставленниках довольно-таки смело (посредством доносов), сменивших наиболее опытные кадры после всей той исключительно уж до чего только весьма тщательнейшей и взвешенной чистки армии в 1937.
А между тем, это именно их беспрестанно алчущая крови фанатичная тупость и была сколь попросту разом так полностью выведена за всякие рамки хоть сколько-то вообще еще принципиально же возможной критики.

78
Хотя чем это они сами брали лютого врага?
А между тем в деле защиты родины они знали лишь одно довольно действенное средство, а именно тот самый всепоглощающий страх за свою собственную шкуру, да еще и за судьбу всех своих родных и близких…
И это именно они после войны и поразвели всякого того как есть еще бледно-розового киселя про того, ни к чему, значиться, вовсе нисколько и не подготовленного, недисциплинированного солдата…
С таким «тупым народом», а все-таки в той до чего неимоверно кровопролитной войне более чем радостно, в конце концов, как-никак на деле, а не на словах действительно еще победить!
А что для того и впрямь истинно ведь железная воля была нужна, да и ума, ясное дело, что целая палата!
И да, конечно, сколь многие работники партаппарата были и близко этак совсем вовсе никак не дураки!
Однако люди они были во всем уж достаточно так на редкость весьма ограниченные и невежественные, вылезшие наверх разве что в силу умения карабкаться по черепам своих идеалистически настроенных предшественников еще ведь того самого старого ленинского призыва ныне наскоро объявленных сущей контрой…
Причем именно как раз-таки потому, что почти все они были уж нисколько совсем не достойны всяческой пламенной борьбы за свое личное грядущее счастье и светлое будущее…

79
То есть, вся принципиальная разница в их мировоззрении была сколь явственно заключена именно в том до чего еще исключительно так весьма же наглядно разве что совсем ином подходе к одной и той всем на редкость печально общеизвестной идеологии.
Все те предыдущие ею более чем отчаянно весьма ведь нервозно болели, ну а последыши только и всего разве что совсем этак по любому поводу на редкость яростно ее всячески отхаркивали, дабы явно уж затем разом заполучить для самих себя наиболее достойное место во всей этой жизни.
Причем буквально вся та сколь непримиримо задушевная их прозорливость, как правило, заключалась разве что в одном том всеобъемлюще верном его умении, как есть и впрямь-таки съесть своего старого товарища целиком, доказав никак не вполне хоть сколько-то достаточную его лояльность к самому духу той до чего беспредельно суровой большевистской правды.
Причем все, то совершенно так на редкость более чем безыскусно яростное устремление его обличить, как правило, заключалось именно в том самом до чего ведь искренне ревностном и рьяном желании сесть бы, да поскорее на то самое наконец-таки, сколь радостно теперь высвободившееся его тепленькое местечко.
Ну а в особенности было им это вовсе вот несложно как раз-таки потому, что люди, искренне мечтавшие о принципиально новой жизни, частенько же могли чего-либо совсем не то, нисколько не подумавши, сдуру сморозить, а в особенности еще и по пьяному делу, ну а бдительные органы – они тут как тут.
Партии нужны были преданные кадры (читай – продажные)…
А потому люди с этакого рода психологией в великом множестве и поразвились затем, словно вши на всех командных постах высшего армейского эшелона, а произошло это именно в результате весьма значительного очищения большевизма от всяческих внешних признаков и остатков истинно партийной (читай – фанатичной совести) еще в том самом злопамятном 1937 году.

80
И вот, исходя из всего вышеизложенного, в тот наиболее безнадежно критический для страны момент эту кровожадную, так и пышущую пылом праведных слов братию сколь явственно озарила и озаботила одна та истинно общая для них задача, а именно – сделать бы все для благословенной сохранности своей собственной довольно-таки искренне ими обожаемой власти.
Ну а для всего того вотчину своего владычества Москву, надо было именно что совсем этак никак ни в какую и близко ведь вовсе и не думать, тому самому проклятому врагу до чего еще разом уж отдавать…
…а то все, что доселе было нажито совсем непосильным трудом, враз еще, чего доброго, безвозвратно погибнет…
В тяжких условиях именно подобной атмосферы умничать было до чего и впрямь в особенности так крайне опасно, поскольку донельзя во всем как есть чересчур подозрительно…
Всегда готовый предать и спешно переметнуться (и одна неизвестность тому, безусловно, мешает), он-то врагов всем нутром своим чует, а потому расстрелять подозрительно умничающего ему было, как говорится, раз плюнуть, а потом растереть.

81
Да и без этого (еще в мирное время) всякая творческая мысль и самостоятельное мышление снизу во всей Красной армии весьма же последовательно более чем неизменно разом этак всецело преследовались, словно чума и проказа.
Ну, а сверху повсеместно всячески насаждалась великая чиновничья тупость, целиком основанная на страхе кучки олигархов, яростно же сражающихся за свои кресла, а вовсе не за весь свой народ.
И вот он, всему тому достаточно так вполне выразительный пример из повести Виктора Некрасова «По обе стороны стены».
«В том, что я оказался в медсанбате (он потом утверждал: «…а не на том свете»), повинен был именно он. Дело было на Украине, летом 1943 года, на берегу Донца. Чем наша часть занималась тогда, трудно сказать: считалось, что наступаем, на самом же деле, топтались на месте. Случилось так, что дивизионный инженер Ниточкин, а заодно с ним начальник штаба полка Питерский, обуреваемые оба неким полководческим зудом, спьяну надумали вдруг овладеть соседней деревней Голая Долина. На свое несчастье, я подвернулся им под горячую руку.
– Давай, инженер, выковыривай людей из кустов, хватит отлеживаться, и шагом марш, вперед! Овладеешь этой чертовой Долиной, к ордену представим, а нет – с партбилетом расстанешься. Ясно? Выполняй!»

82
А именно подобным образом как раз-таки, собственно, на той и впрямь до чего еще навеки проклятой войне всякие те мелкие честолюбивые людишки (подгоняемые под зад великими вождями) более всего ведь своего народу в сырую землю вовсе уж совсем зазря и положили!
Безо всякого вообще расчета, спьяну, единственное, что до чего только вот смело гоняясь за высокими правительственными наградами, сидя при этом в чистой и уютной штабной тиши, мирно играя в карты, ну а по ночам сурово лаская внеочередную фронтовую жену.
А у того простого солдата была одна разве что винтовка, стужа и командир, безапелляционно получивший вовсе и невозможный ко всякому тому сколь этак вполне здравомыслящему исполнению до чего еще исключительно ведь совсем бессмысленный приказ, который между тем на войне обсуждать было и близко-то никак явно уж и не положено.
И все это не какие-то исключительно так совсем никчемные слова, вот оно, им более чем на редкость наглядное подтверждение со стороны знатного фронтовика Кондратьева Вячеслава Леонидовича «Искупить кровью»:
«Вот и листовку порвал лишь потому, что сказал ему Мачихин: «Другие-то пойдут». И выходит, одно их держит, совесть, совестно оставлять других в беде, а самому спастись. И сказал Мачихин:
– Разорвал? Есть в тебе, значит, совесть. Есть…
– У нас-то есть… Вот и поляжем все. А комбат вернется к своей бабе, ополовинит бутылку и нас даже не помянет. Обидно. Мы за свою совесть смерть примем, а бессовестные орденов нахватают, чинов, жить будут да еще хвастать, что они войну выиграли».

83
А уж скольких на редкость бесправных героев они за один разве что тот совсем вовсе-то непреклонно суровый отказ от того как-никак до чего расторопного выполнения того и впрямь истинно ведь безумно беспринципного и бесславного своего приказа на том самом месте, перед строем, всем-то другим на заметку тогда расстреляли?
Чуть ли вот не был преступно расстрелян лучший ас авиации Покрышкин, которого немцы боялись впрямь, словно черта.
Трибунал в 1942 мог означать только одну немедленную смерть или почти ту же верную смерть в качестве простого рядового какого-нибудь штрафбата.
А между тем нечто подобное и было среди тех вещей, чем люди, раз за разом сосредоточенно и последовательно уничтожавшие настоящих героев, собственно, вот после войны в том-то самом узком своем кругу яро этак затем еще и гордились, всячески распухая от всей той непомерной важности и донельзя суровой своей значимости.
А все тут дело было разве что именно в том, что всяким тем дуракам всегда было бы надо как-никак разом найти кого-либо до чего еще вовсе-то совсем поистине крайнего, а на эту роль лучше же всего непременно подходят как раз-таки люди выдающегося ума и чистой и высокой совести.
Да и сама обстановка к тому во всем непременно еще именно что явно обязывает…
Как говорится, надобно было хоть сколько-то весьма доверительно отчитаться о нисколько ведь совсем уж вовсе незапланированной сдаче стратегически важного рубежа, и расстреляют при этом как раз того, кто до чего настойчиво и вкрадчиво втолковывал вечно пьяным бездарям про то, что нахрапом и наобум действовать было и близко-то совершенно нельзя.
То есть наиболее крайним при всяком подобном раскладе явно этак окажется именно тот, кто и впрямь мог бы после войны в действительно достойной армии носить на своих плечах большие звезды, честно же добытые пролитою кровью подлинных и настоящих врагов.
Однако в той на редкость чудовищной атмосфере донельзя бестолковой и бешеной спешки никто к подобным людям и близко так прислушиваться явно не станет, а посему вместо продуманного и более чем успешного сдерживания, нагло прущего фашистского агрессора всенепременно выйдет то самое безудержно позорное отступление, совсем уж справедливо прозванное в народе «драпом».

84
Причем все тут дело было никак не иначе, а разве что в том, что над всем и вся сколь ответственно главенствующее командование армиями, всецело этак разом тогда досталось именно тем вовсе-то совсем неуравновешенным невеждам, идеологически верно выдержанным пролетариям с партбилетами и одной на всех крайне так вяло задействованной мозговой извилиной.
Да и то она им разве что как-никак лишь для того и была вообще ведь нужна, дабы золоченная генеральская фуражка у них этак в грязь, не дай-то Бог, при случае до чего же вовсе-то совсем этак явно бы ненароком с головы не упала.
И это только-то разве что коли бы вся Красная армия и впрямь-то была, да и затем, собственно, вовсе так незыблемо всегда оставалась все той же, как есть лишь истинно царской…
Нет, это как раз при подобных значительно лучших обстоятельствах во всех штабных ее блиндажах, действительно, пожалуй, сумели бы несколько на деле более ведь всесторонне оценить ум, честь и совесть всей той своей сугубо никак (не показно) а вполне и вправду донельзя апатично относящейся ко всяческому всеобщему счастью извечно сонной эпохи…
Поскольку она бы сколь явственно тогда состояла именно из тех людей, что со своею светлой головою исключительно же неукоснительно дружат, а как раз-таки потому и на этот мир они трезвыми глазами по всем тем суровым военным будням сколь неотступно и впрямь-то зрело годами с тем еще острым умом беспрестанно глядят.

85
Да только в советской армии таких очень даже быстро на суровую заметку разом возьмут и к стенке их безо всякого разбора до чего плотно сходу припрут, или именно около нее сходу и поставят, коли и вправду явная нужда в том возникнет самого-то крайнего спешно и совсем безутешно, затем еще сыскать.
Это ведь совсем не то, что при том довольно-таки давно ныне бывшем истинно во всем донельзя этак проклятущем царском режиме, когда и впрямь можно было сколь запросто и весьма бестолково ваньку валять и с начальством сдуру по полчаса вволю (безо всяких на то неминуемых последствий) бойко и смело разом напререкаться.
Нет, тут уж все те никак не в меру настойчивые и исключительно до чего еще подчас безрассудно крикливые пререкания были, пожалуй, куда разве что как-никак значительно поболее страшной и верной смертью, нежели чем вражеская пуля, которая иногда могла быть и на излете…
И именно этак во время Второй мировой войны великое множество до чего невероятно храбрых людей, собственно, ведь на редкость безнадежно в сырую землю разом же тогда и полегло.
То есть вовсе-то как есть ни за что, ни про что, а только и всего из-за одного того исключительно так спесивого желания высшего штабного начальства поскорее бы радостно отрапортовать о взятии чего-то сколь многозначительно нового, дабы получить в свое чуткое, никак не оглохшее от бесконечных разрывов ухо…
Самое полнейшее ходом всех тех дел умиленное удовлетворение из той самой издали уж протянутой под лютым огнем противника телефонной трубки.

86
И ведь ради всего именно что своего до чего немыслимо до чего еще скверно единоличного блага ничего того солдатского им и близко было, вовсе нисколько так явно не жаль.
Причем надо бы именно, что снова и снова весьма и весьма до чего детально вот сходу подметить, что все это было на редкость сколь еще старательно автором подчерпнуто именно из изумительно бесподобных творений человека, на всю его жизнь раз и навсегда опаленного той великой войной.
Василь Быков, «Его батальон».
«Хотя бы уж план, а то… В шесть тридцать атака. Почему в шесть тридцать? Только-только рассветает. Что не сделано за ночь, уже не сделаешь – некогда. И люди не отдохнут, как следует. В шесть надо уже завтраком накормить. Ни доразведать, ни осмотреться… Но им же надо до полудня об исполнении доложить. Чтобы успели их продвижение в суточную сводку включить. Потому и эта спешка».

Так-то оно так!
Однако разве могло бы нечто подобное вообще случиться, коли уж всеми теми наиболее главными в армии, точно как и прежде исключительно ведь незыблемо и оставались именно те суровые и грозные военачальники, что ею руководили в не столь и давние тогда времена той еще немыслимо чудовищной и бессмысленно кровопролитной Гражданской войны?
Да и после кадры ее пополнялись людьми весьма достойными, но в проклятом 1937 году на самый верх разом полезла всякая людская слизь, несущая на острие пера смерть всем тем, кто хоть сколько-то осмеливался в ее присутствии ощетиниваться совсем нездравым и до чего уж в тех условиях и близко неразумным неповиновением.
Эти воины новой диалектически всепобеждающей правды истинно заранее зачитывали приговоры, строча доносы на всех тех наспех их барской воле никак вот буквально мигом слепо не подчиненным и то даже и значительно поболее высшее звание тут нисколько ни от чего явно ведь совсем тогда не спасало.
И попросту время было тогда именно таковое, что буквально всякому тому принципиально убогому уму разуму и впрямь-то считай, в заду разом сходу же зачесалось, что было сил до чего еще наспех вскарабкаться по служебной лестнице на самый верх, дабы оттуда, смачно жуя семечки, поплевать бы на головы всех низших чинов.
Да вот и впрямь всех тех до чего донельзя мелких для них людишек со всеми потрохами отныне безгранично этак рьяно и делово им полностью подчиненных, а потому и сколь неотъемлемо пребывающих как раз-таки под их вовсе уж невероятно огромной властной пятой.
То есть, всякий кто был действительно занят той самой чисто профессиональной воинской деятельностью тогда ведь и оказался чем-то навроде пешки, поскольку главными фигурами были те люди, в чьи функции входило только вот до чего еще грозно рычать и почем зря материться.
Причем эти люди оказались на самой вершине могучей армии только лишь после того, как почти весь цвет ее прежних кадров был начисто ликвидирован, причем зачастую уж чисто физически.
Ну а до всего этого и впрямь-то как есть до чего еще беспримерного «мирного разгрома» всего того наивысшего воинского звена довольно-таки весьма многие военные, хотя и были взращены в стране начисто лишенной всего ее прежнего сердца и совести…
Однако для всего того как есть еще истинного же остова вооруженных сил общемировой советской республики они бы и близко товарищу Сталину вовсе уж никак затем явно ведь совсем не сгодились.
Раз всему их сознанию были попросту так совсем не доступны все те до чего еще всесильные рамки буквально вездесущей идеологии, что сколь бесподобно же ласково всегдашне оправдывала буквально любые выверты донельзя зловещей диктаторской мысли.
А потому им нельзя было приказать превратить своих солдат в штатные единицы пока еще вот явно наличествующей в запасе живой силы.
Нет уж, чего-либо подобное начало происходить разве что вослед за медленным, но верным укреплением на самом верху полугражданских гнид с хитрым житейским умом, что был единственно так нацелен на последовательное и упоенное омовение всего и вся в народной крови со вполне доходчивой целью более-менее полноценного достижения одного своего единоличного благополучия.

87
И те кадровые до самого ведь конца с самими собою вполне же неподдельно честные офицеры должны были при этаких делах разве что только-то и плясать под ихнюю дудку похоронный марш для всех своих бессчетных солдат и младших офицеров.
Да и вообще, всей той армии (а в особенности, поначалу) ее гражданские предводители никак и близко не давали ни свободу инициативы, ни широту маневра, а то на любой войне наиболее уж главное – маневрировать своими войсками в полнейшей зависимости от той так или иначе сложившейся на данный момент времени боевой обстановки.
Говорить же про то, что вегетарианец упырь-Гитлер и вправду мог кого-то там, в Политбюро, оказаться как-никак явно на деле хитрее, то не только совсем нелепая глупость, но и самая непростительная измена всякой истине!

88
Разница между Гитлером и Наполеоном вообще ведь никак не может идти абсолютно вот ни в какое вполне этак того стоящее более-менее настоящее сравнение, и прежде всего это касаемо полководческих талантов бесноватого фюрера, а куда точнее, буквально всяческого их полнейшего отсутствия.
Ну так что?
После поражения под Сталинградом, Гитлер стал все более и более тянуть все рычаги управления войсками лично так на себя.
Ну а в результате военная машина Вермахта и начала, сколь отчаянно при всем том, скрежеща всеми же гусеницами тигров и пантер, довольно-то стремительно скукоживаться и складываться, словно тот еще карточный домик.
Ведь Гитлер на самом-то деле имел лишь один существенный талант, а именно – дар плебейского ораторского вдохновения, а кроме того, он до поры до времени явно дозволял своим соратникам, никак не руководствуясь его прямыми указаниями, вполне самостоятельно делать свою работу, вовсе-то не вмешиваясь в практические, профессиональные детали их действий.
Однако когда у его весьма и весьма до чего еще доселе более чем отменно так блистательного блицкрига совсем вот начисто проржавели колеса, буквально-то сразу все как есть тогда и случилось с истинно зеркальным сходством исключительно наоборот…
А именно Сталин и Гитлер попросту со временем полностью до конца поменялись ролями…
Однако в смысле самого еще исключительно так и впрямь более чем безотчетно варварского разбазаривания физических, духовных, да и, в конце концов, просто живых сил всего своего народа…
Нет уж, тут Кобе, собственно, вообще никак не было, да и не могло быть хоть сколько-то равных…

89
Даже и великий Наполеон ему в этом вопросе до чего еще сколь значительно более чем отчетливо как-никак безмерно же уступает.
А гитлер (специально) это ведь тебе никакой не тот новый Наполеон…
Меж их историческими свершениями вовсе-то и близко нельзя проводить хоть какую-либо четкую и прямую параллель, а можно лишь выразить вполне полноценно обоснованное сомнение в доподлинной верности того, что за столь небольшое время характер и дух русского народа действительно могли и впрямь-таки вполне всерьез претерпеть весьма существенные и крайне нелицеприятные изменения.
Да и разница в военной мощи Наполеона и Гитлера при их даже самом этак вовсе невольном сравнении с мощью российской, никак и близко совсем не тянет ни на какие те еще самые на редкость конкретные и близко так нисколько неправые сопоставления…
Наполеон пришел в Россию с хорошо обученной армией, что была в три раза больше и в два раза лучше снаряженной, нежели чем армия русская.
А, кроме того, его замызганные в грязи дорог солдаты по Европе блицкригом никак ведь совсем тогда не прошлись, им-то действительно пришлось там кое с кем вполне всерьез повоевать и совсем уж не пару недель на каждого с хвостиком.
И вот еще что, Гитлер не имел хоть какого-либо более чем полноценно стоящего упоминания малейшего перевеса, да и сталинская всеславная инженерная военная мысль (за счет всех тех чисто иных, куда разве что значительно поменее жизненно необходимых для всей той большевистской власти гражданских нужд) ушла тогда очень даже весьма далеко вперед.
Ну а как раз-таки потому если сколь ведь неспешно сравнить германский Т III и советский Т-34, то и невооруженным глазом сходу будет уж полностью разом тогда ясно видна вся та и впрямь до чего на редкость непомерно огромная между ними разница.
Что же касается тяжелых «Тигров» и «Пантер», то в начале войны они еще не были даже и в самой первоначальной разработке, а кроме того, «Пантера» – это как раз-таки именно тот несколько модернизированный немецкий вариант русского Т-34.

90
И ведь это именно «жуков», сталинский ГЕНИЙ, СТРАТЕГ, и сумел в том еще 1941 сколь безнравственно и нелепо, разом-то всеми силами исключительно так бессмысленно и беспощадно наскоро же угробить почти всю до самого последнего гвоздочка на редкость родную и великой народной кровью выстраданную военную технику…
У СССР было 20 тысяч танков против 5 тысяч немецких.
Интересно, а сколько это именно из их числа совсем целехонькими тогда попали В ЗАГРЕБУЩИЕ ЛАПЫ к врагу?
И кто это затем на них галопом по Европам вовсе-то вот до чего уж только безостановочно резво затем разъезжал?
Причем все те танки на тот момент времени были во всем этом мире исключительно этак самые разве что наилучшие!
То же касалось и довольно многих иных видов советского вооружения, однако в самые первые дни той войны все это было почти целиком в один миг попросту совершенно так уничтожено беспрерывным вражеским огнем.
А бывало и того только хуже, может, и слегка покореженным все это, как есть еще попало тогда к лютому врагу, что был сколь явственно так самым истинно наихудшим в той весьма и весьма более чем стародавне тысячелетней российской истории.
И уж тот германец вовсе-то и близко никак, не будучи бездарем все эти вооружения до чего ведь быстро явно этак тогда разом еще поставил именно что себе затем на верную службу.
А оружию, как известно, совсем без разницы, в кого это именно всею своею великой мощью более чем бездумно палить и безо всякого разбора разом так насмерть разить и убивать.

91
Однако может, весь тот мор и побоище один лишь сущий супостат и изверг товарищ Сталин с его извечно так весьма же колоритной трубкой до чего еще бессовестно сам ведь тогда подлец разом и учудил?
Жуков ему говорил, - говорил, да только тот его, бедолагу, и слушать, нисколько не стал.
Однако уж, судя как раз-таки по всему тому, что само собою более чем явственно проистекает из того самого весьма надменно сколь исключительно так донельзя холуйского характера сталинского холуя Георгия Константиновича, знаменитая фраза:
«Если я способен молоть только чепуху, – ответил Жуков, – мне нечего делать в должности начальника Генерального штаба. Отправьте меня на любой участок – могу командовать фронтом, армией, корпусом, дивизией»…

Нет, на самом-то деле, она, безусловно, выглядела совершенно так во всем как есть весьма наглядно иначе…
Ясное дело, что полностью до конца исключительно уж именно совсем наоборот…
И произнес ее как раз-таки тот сколь откровенно недовольный своим низколобым холуем, ХОЗЯИН ВСЕГО-ТО В ТОМ СССР СРАЗУ И ВСЯ…
Скорее всего, великий диктатор прочувствованно посетовал, что, мол, товарищу Жукову давно бы пора начинать новый карьерный рост в том самом полностью на этот раз истинно обратном направлении, да еще и самым стремительным образом.
Сталину воинственный дурень во главе всего его несметного войска был на деле востребован разве что только вполне соответственно обстановке, а именно в случае принципиально во всем на редкость уж еще доподлинно удачного своего наступления на весь тот разве что именно вот временно более-менее свободный от его пяты мир…
А то с умником всенепременно могла бы (в его глазах) как-никак до чего этак вовсе истинно ненароком разом затем приключиться та самая довольно-то весьма и весьма более чем донельзя прискорбная неприятность.
Поскольку, тот как-никак более чем самоуверенно и вправду на деле ведь мог, греясь при этом в лучах честно добытой им воинской славы, сколь еще именно что вовсе этак совсем невзначай вполне уж затем умудриться и впрямь на редкость увесисто под зад коленкой со всего только размаху ему действительно дать…

92
Ну а Жуков – то и был весьма же безукоризненно строгий образец более чем отчаянно вот на редкость полностью безграмотного пролетария, довольно-таки плохо сведущего, даже и сколько будет 2 + 2 в военной науке, зато сколь этак неизменно весьма умело и безжалостно действовавшего до чего еще широко по-комиссарски разом с плеча…
Чуть что не так – и сразу расстрел, а у тех оставшихся в живых дикий страх зрел в душе, что они-то точно вскоре явно окажутся именно следующими…
Это же пролетарская, а не царская власть, и если бы она той сталинской так и оставалась, переходя от отца к сыну, а далее – к внуку, то совсем не иначе, а она и с правнуками за грехи их далеких предков со вполне легкой душой сколь по-свойски, затем донельзя безжалостно бы рассчитывалась…
И именно этак, то буквально по сей день и происходит в той и поныне вовсе-то до чего немыслимо далекой от всего мира сего Северной Корее.
Однако в чем-то преемственность власти более чем как-никак совсем неотъемлемо все-таки весьма наглядно уж действительно более чем на редкость до чего еще полноценно во всем более чем явственно ощущается…
Например, Георгий Константинович Жуков, все еще и впрямь до чего ярко и парадно сверкая звездами чужого геройства, вполне ведь как есть, официально во всем как ни в чем не бывало уж чисто по-старому так и считается величайшим гением Второй мировой войны.

93
Ну а как только чего-либо у него толком явно не заладилось (скажем, к примеру, загодя во всем более чем полноценно подготовить страну к тому нежданному и негаданному гитлеровскому внезапному нападению), то как и понятно, для того чтобы его до конца обелить и оправдать, стрелочники где-либо разом тут же и сыщутся.
Причем насколько ведь идеально для данной роли во всем вполне еще исключительно так весьма многозначительно во всем подходил именно тот истинный герой гражданской войны в Испании Дмитрий Павлов.
Человек, точно так же, как и Жуков, служивший унтер-офицером в царской армии, да только вот он, действительно, долго и упорно хоть чему-то как-никак затем на деле учился, в то время как за Жуковым учеба в каких-либо учебных заведениях после сельской приходской школы и близко-то уж никак совершенно не значится.
Два года кавалеристской школы у него явно ушли разве что на то, чтобы вполне научиться начальственно сидеть в седле, ну а курсы высшего начальствующего состава РККА были лишь для того и созданы, дабы всенепременно еще сурово придать пролетарским богатырям несколько более осанистый вид.
Вот уж оно тому совершенно этак полностью обоснованное и полноценное подтверждение.
Владимир Дайнес, «Жуков».
«Курсы являлись как бы лабораторией конного дела, и слушатели после их окончания обычно становились в частях главными инициаторами широкого развития конного спорта».

94
Жуков, был не военным мыслителем, а живым обелиском сталинского абсолютизма в военной среде.
Его работа мысли шла одним лишь путем явного усреднения и без того бескрайне так серых масс.
Он мог бы командовать бравым кавалеристским полком или, еще вернее, примитивной ордой, ну а современной армией он не руководил, а разве что до чего и впрямь беспринципно и бесцеремонно манипулировал.
Он был в большом интеллектуальном смысле до чего еще явственно полностью так уж до чего вовсе-то безголовым лентяем, а потому и учиться ему было именно что совсем никак попросту явно невмоготу.
И вот он тому наиболее наглядный и яркий пример.
Владимир Дайнес, «Жуков».
«…Жуков, при этом последний задал вопрос комиссару курсов: почему красным офицерам, приехавшим с фронта, устроили аттестационную комиссию, в то время как красные командиры аттестации не подлежат?»

95
В зрелые годы этот сталинский цербер-держиморда был храбр, смел и умен на одном лишь том широком штабном застолье…
Правда, в юности Жуков, может, и обладал некоторой долей сметливости, однако уже на полумальчишеском челе грядущего военного гения всех времен и народов более чем наглядно прочерчивается весьма до чего еще заносчивое устремление, во что бы то ни стало успешно сделать большую карьеру.
А подобного рода благочинные чаяния без действительно как-никак вполне полноценно более чем всесторонне проникнутой настоящим желанием учения светлой головы обязательно бы его привели именно в конную жандармерию, где он, без малейшей в том тени сомнения, и выбился бы затем в те самые до чего и впрямь поистине большие люди.
И сколь основательно он бы более чем яростно от всей ведь черной и черствой своей души более чем резво впоследствии, затем и отличился в том самом истово отчаянном и нисколько никак непримиримо последовательном преследовании всяческой той или иной никак не в меру свободолюбивой крамолы.
Однако всему же тому и близко совсем не суждено было сбыться, и именно как раз потому, что, так и грянула тогда та исключительно злосчастная октябрьская революция.
Да и истинно настоящим героем Халкин-Гола он точно совсем этак никогда не единого дня и близко ведь не был, а был он и в те давно ныне позабытые времена бессменным и незаменимым палачом собственной армии… самой смертью, подгоняющей всех отстающих.
И попросту то никак и близко совсем не иначе, а наиболее основной его полководческой сутью и стало то как есть исключительно и впрямь вовсе уж недурственное его умение безо всяческих тех вовсе-то хоть сколько-то излишних слов разом еще принуждать своих бойцов как есть только и всего, что попросту разом предпочесть смерть в бою смерти от его до чего как-никак совсем вот неумолимо карающей косы…
Поскольку тогда и всех их близких родственников вовсе так неминуемо затем ожидали самые же чудовищные репрессии…
Жуков всю ту войну был разве что только и занят покосом: косил людские жизни, словно крестьянин на поле траву.
И именно поэтому самым великим стратегом при советской власти и стал именно он, а не кто-нибудь хоть сколько-то более того на деле достойный другой…
А случись какое-либо вполне серьезное поражение или провал крайне важной операции, то уж тогда это разве что тот совсем этак вовсе несносный и нерадивый отец и мать всего советского сущего, Сталин и был как, оказывается, полностью единолично за все в ответе, не выслушал, услал, куда прямиком, ясное дело, разом подалее…
Хотя тот настоящий герой, он до самого ведь того распоследнего своего часа так и будет до чего вот отчаянно отстаивать именно разве что всецело свою весьма твердую точку зрения.
Бравый военачальник за подобные дела может и головой своей в единый миг разом еще поплатиться?
Ну, так на то он и военачальник, чтобы быть все тем же солдатом, а потому и не должен он был никак оказаться тем самым ворсистым ковриком, шершаво стелящимся под ногами великого диктатора.

96
РОКОССОВСКИЙ, уже отсидевший и вкусивший «всю прелесть сталинских застенок», трижды возвращался отосланный Сталиным подумать, но все так же более чем безоговорочно отстаивал тот самый чисто свой план операции «Багратион».
А то и был именно тот совершенно так незабываемо немыслимый ход, который теперь весьма тщательно изучают во всех военных школах мира как нечто несопоставимо ни с чем, безгранично гениальное…
Но и это еще не все!
Не будь у КОНСТАНТИНА РОКОССОВСКОГО истинно железного характера, чтобы, НЕ ДРОГНУВ, отстоять именно свое видение всего того грядущего и поистине еще многое уж предрешающего наступления…
И это притом, что, кто как не он сколь еще в точности верно и твердо тогда ведь осознавал, на что это именно он в то время более чем безрассудно разом пошел…
Причем если бы ему и близко никак не хватило всей той яростной силы духа всецело противопоставить свою могучую волю самым еще явственным пожеланиям сущего сатаны Сталина, то вся та чудовищная война всенепременно продлилась бы как минимум на целых же лишних полгода…
Со всеми теми из всего того само собой вытекающими последствиями, то есть до чего еще весьма и весьма многозначительными (в размерах всей страны) человеческими жертвами, да и самыми так непомерными затратами всех тех и близко никак не то чтобы исключительно ведь явственно уж совсем попросту неисчерпаемых экономическими ресурсов.

97
Именно Рокоссовский, этот ИСТИННЫЙ гений стратегии, будучи начальником генерального штаба, скорее застрелился бы, но так и не отдал бы армии тот до чего еще бестрепетно преступный приказ «ни на какие провокации не поддаваться».
Однако кто бы это его вообще на данную сколь наиболее критически важную должность в то самое время и впрямь-то как-никак до чего еще опрометчиво и близко этак явно уж совсем неуместно тогда ведь назначил?
Да и где это ему на деле тогда именно попросту так положено было быть в том государстве, что и впрямь распластало свое рабоче-крестьянское нутро на всей той до чего еще более чем необъятно широкой шестой части суши?
Как где?
Ясное дело, что сидел он в тот, надо бы прямо сказать, на редкость переломный для всей же страны момент, причем как раз-таки, прежде всего именно за то, что был он во всем до чего не в меру вовсе уж бестолково и несознательно до чего этак необычайно на редкость бессовестно умным!
А между тем все, чего ему действительно было тогда на деле надо, так это сколь вышколено более чем как-никак за здорово живешь действительно приучиться, именно что только по-сталински обо всем рассуждать, однако он всего этого и близко попросту ведь никак совершенно не пожелал…
А жуков!
Этот недурен на кинопленке, КОГДА в своих сиволапых ручищах циркуль навытяжку держит, ну а в жизни в картах и маневрах тот великий полководец хоть как-либо вообще разбирался ничуть нисколько не более чем тот же чеховский Ваня Жуков, что этак-то до чего простодушно и слезно писал письмо на деревню дедушке…
И вполне возможно, что только вот благодаря фамилии Сталин и сделал Жукова главным в своей личной армии, что уж армией всего тогдашнего государства являлась лишь разве что номинально.

98
Маршал Жуков, был одним только диким сталинским страшилищем во всей той чисто отныне пролетарской армии являясь разве что генерал-идиотом, и это как раз то, что столь верно и прельстило во всей его суровой фигуре того в одном истинно чудовищном злодействе более чем и вправду до чего еще немыслимо великого диктатора.
Они как-никак оба обо всем на этом свете сколь этак весьма уж неизменно соображали очень ведь даже вполне искренне и исключительно так на редкость и впрямь, ясное дело, более чем незыблемо разом так схоже… 
А именно потому и все те приготовления именно что к своей грядущей агрессии они производили весьма уж однобоко, хотя и всецело полностью верно и пламенно.
Нет, конечно, можно как-никак действительно на деле принять на веру и некую совсем иную точку зрения, да вот, однако, нисколько так ничего полезного не выйдет из той чисто как есть всецело анекдотичной попытки хоть кого-либо вполне успешно приостановить, попросту и близко не поддаваясь на все его исключительно многозначительные провокации.
Если наш враг (не на учениях), а на самом-то деле и вправду собрался на нас всеми силами стремительно нападать, то тогда весь его план нападения им будет составлен задолго заранее, да и место и время операции им окажется тогда выверено до всех тех наиболее мелких, ничтожных деталях.
А провокации – это одни лишь поиски формального повода, сколь непременно нужные разве что ради того, дабы перед всем ходом истории наскоро так затем безо всякой тени стеснения до чего еще наспех беззастенчиво оправдаться… уж после того совсем ведь неизбежно полностью вполне предрешенного начала всех тех крупных воинских операций.
С другой стороны, коли все, что нам, собственно, нужно, – так это до чего еще поспешно разом только и всего выиграть и впрямь-таки вовсе и впрямь до чего немножечко времени…
И всего-то, быть может, что каких-то всего несколько дней перед своим собственным неудержимо яростным нападением, то это как раз-таки тогда буквально все, со всякой той безупречно верной логической точки зрения, и впрямь-таки четко и ясно выстраивается в одну ту исключительно лихую прямую линию.
Да только как-то оно тогда сколь уж непременно разом еще выйдет совсем не по-нашенски, то есть и близко никак не будет оно вполне до конца соответствовать, той в единый миг вовсе так исключительно до чего и впрямь ведь более чем надломлено вероломной советской правде…

99
Нападение было наилучшей формой защиты?
Правда, да только не вся!
В планах Советского Союза нисколько не было даже и тени той самой бескорыстно вздорной мысли о некоем простом разгроме врага на его собственной территории, а прежде всего, весьма явственно имелось в виду вполне как-никак незыблемо твердое укоренение на всех тех до чего наспех захваченных землях.
И, в принципе, надо бы прямо ведь в лоб разом так и сказать, что под всем тем сколь еще ответственно подразумевалось именно та истинно всемогущая экспансия сталинского голозадого коммунизма в сытую Западную Европу.
Оба режима, что нацистский, что большевистский, столь беспощадно и осатанело, вовсе же безудержно стремились к общемировому и полностью так до чего многозначительно всевластному могуществу, и каждый безоговорочно планировал со временем дьявольски обжулить партнера вовсе вот совсем не по договору, а куда вернее, по сущему заговору об их обоюдном временном ненападении.
Они попросту пожелали разрастись, словно бы та еще раковая опухоль, убивая и перерождая всякий совершенно чужой ее духу общественный организм…
Ой, правда, про озверелый лик нацизма и разговору никакого нет, однако при чем тут сталинский весьма твердо верный ленинским принципам каннибализм-коммунизм?
Однако он, в принципе, собственно, в точности тот же социализм, да только никак не националистический, а сугубо интернациональный, и ведь совсем не иначе, а именно в том самом смысле, что от него буквально-то всем и вправду могло бы, затем во вполне одинаковой мере истинно разом на орехи затем уж достаться.

100
Ну а теперь все же вернемся к нашей отправной и исходной точке.
Единственно, что и вправду могло бы хоть как-либо сдерживать нацистские полчища от нападения на СССР – это не какие-то до чего донельзя вот юмористические (в самом черном смысле этого слова) игры в поддавки в случае всех тех злобных провокаций, а один разве что страх грядущих осложнений на каких-либо других фронтах.
Однако кого это, действительно, надо было бояться Гитлеру в 1941?
Не той ли почти уж на тот момент времени если и не поверженной, то вот точно в самый дальний угол затертой Англии?
А как раз-таки потому и тот непримиримо суровый приказ «ни на какие провокации вовсе не поддаваться» был сколь однозначно приказом преступным, да и попросту, по всему самому объективному суждению, всецело бессмысленным и идиотским.
Однако, как о том не раз было указано выше, он явственно имел бы вполне ведь полноценную логичность именно в свете всего того, что СССР сам чего-то более чем однозначно вот действительно заранее готовил!

101
Автору, к примеру, вообще довольно-таки весьма затруднительно хоть как-либо уловить сам, как он есть, «гнусный запашок», исходящий от смердящего трупа былой империи, в виде чего-то, что и впрямь вовсе этак неизбежно разом роняет честь и славу всякого российского солдата.
Да и Россию, как государство нисколько никак не обезобразит настоящая правда об ее совершенно уж до чего еще на редкость чудовищном сталинском прошлом.
Это лишь разве что всецело прибавит к ее авторитету, а то на западе вполне вот искренне так и считают русских умственно отсталым народом, недалеко отошедшим от каменного века, но хитрым, пьяным, а еще и зажатым в тесные рамки, как никто другой.
А между тем все - это отчасти и следствие самого же явного полностью ведь чисто этак чьего-либо всецело внешнего влияния!
И это именно советская пропаганда с ее на редкость беспринципным подчеркиванием тупости, как и сущей неподготовленности советских войск, безусловно, и создала великому русскому воину, дважды спасшему Европу от тысячелетнего тевтонского засилья, крайне неприглядный имидж дурака с винтовкой образца 1891 года за плечом и с бутылкой Молотова в руках.
То, ради чего все это было, собственно, уж некогда вообще сделано, во всей своей крайне нелепой сущности довольно-то весьма безукоризненно как-никак полностью ведь всецело донельзя более чем до чего еще безрадостно поистине просто!
Шулер, пойманный за руку на нечестной игре, зачастую поведет себя во всем и впрямь сколь весьма отвратительно схоже в смысле всех тех более чем бесчисленных самобичеваний, и разве что только времени он на это столько никак вовсе-то совсем явно вот не потратит.
Сталинской бандитской клике был, в принципе, полностью уж свойственен точно тот авантюризм, что и всем героям крутящейся по кругу рулетки, а точно так им были всецело присущи и все те яркие поведенческие черты по сути дела всех ведь тех, кто вместо светлого разума верит в везение.
А, потому, и никак не имея ни малейшей возможности переиграть партию, они разом и заявили о своей еще изначальной же несостоятельности, в качестве силы действительно способной твердо противостоять до чего и впрямь более чем непомерно тяжелому враждебному натиску.
А между тем все это было сделано разве что ради того, чтобы вполне и вправду весьма надежно прикрыть большою красной ладошкой свои остро оточенные клыки, оказавшиеся вовсе вот практически исключительно бесполезными, когда кто-то еще явно сумел сходу запрыгнуть им на совершенно никак неподготовленную ко всякой ее обороне, беззащитную спину.
А между тем вся та блестяще черная, словно дуло пистолета, тоталитарная советская система чересчур этак выпячено всею грудью еще изначально и впрямь до чего наступательно всею душою была уж совсем этак неотъемлемо настроена только разве что на одно движение куда-либо разом вперед и с песней.
Да и вообще, она лишь истинно как есть полностью уж совсем невзначай и ненароком и вправду проштрафилась в деле сколь еще донельзя лавинообразного нападения на весь тот остальной и доселе бескрайне пока свободный от всех тех еще коммунистических бредней мир, буквально доверху погрязший в путах всеобщей несвободы и лютого угнетения.
И, ясное дело, что это как раз именно когда из всего того попросту этак совсем ведь вовсе ничего и близко никак абсолютно не вышло, то и будет самое наилучшее время для того, чтобы явно еще сходу начать до чего и впрямь беспрестанно же горестно всхлипывать.
«Я дурак набитый, ну кого это я вообще могу хоть в чем-либо и вправду умудриться надуть», – причем это и есть именно тот истошный крик, что повсеместно же и раздавался с самого начала времен.
Причем это и есть то, из-за чего непомерно мощнейшему рупору советской пропаганды сколь вот бесстыже и нагло разом затем и понадобилось безо всякой устали бойко начать до чего по-заправски глаголить обо всей той чрезвычайно неважнецкой подготовленности своих войск ко вполне своевременному выполнению самотверженно возложенных на них родиной широких боевых задач.

102
Ну а теперь, судя по документальному сериалу «Алтарь победы», этак и впрямь до чего еще вовсе безысходно оно уж само собой как-никак разом и выходит (по меткому выражению артиста-комика Петросяна), что «дураки мы все».
Может, и вправду, нынче стало хоть сколько-то явно весьма ведь полегче как раз, оттого, что на данный момент времени вовсе-то полностью совсем перестали до чего еще беззастенчиво и неотъемлемо разом вот перекладывать все те горькие беды начала войны именно на плечи одного лишь простого солдата.
А между тем все это было как-никак попросту именно что изначально как раз-таки и задумано разве что лишь, затем, дабы великий срам перед историей и человечеством на скорую руку и впрямь-то можно было бы той еще самой чугунной плитою фактически именно так навечно полностью сходу прикрыть.
Ибо кому вот, собственно, быть целиком и вполне до конца этак разом в ответе за все, то сколь же непомерно чудовищное развязывание всей той немыслимо бесчеловечной войны, повлекшей за собой бесчисленные жертвы, страдания и мучения миллионов отнюдь никак не безликих людей?!

103
А между тем именно подобным образом с нами со всеми и поступила та несусветно же подлая советская власть после вот той как есть еще всецело-то до чего и вправду самой наглядной ее неудачи стать из ничего сразу всем.
И все, что впредь, собственно, как-никак ей значиться и оставалось, так это исключительно во всем беззастенчиво и откровенно попросту выставить пред всем тем необъятно широким политическим миром подконвойно ведомых большевиками к коммунизму людей именно что в качестве нисколько неотесанных и тупых дегенератов, попросту от природы малоспособных ко всякому ратному делу.
В принципе, то до сих пор вышеизложенное – это всего-то довольно-таки мало чего сами по себе значащие слова, ну а факт полнейшей неготовности к войне был, что называется, на лицо, и явно начертан большими красными буквами на челе советской армии, которая, судя по небезызвестной песне, была буквально всех на свете сильней.

104
Ну, а боевая техника тут была явно ни в счет, поскольку для того чтобы на деле и впрямь ею умело управлять, мозги соответствующие были нужны, а народ, видите ли, был сплошь ничему не обученный, малограмотный, с какого бока к одной телеге и знал, как ему до чего же наспех-то подойти…
А индустриализация и механизация тут подсобить и близко так никак совсем не могли, а в особенности, когда истинно многое надо было сколь непременно весьма спешно скрывать, а, не пыхтя и выпячивая при этом грудь, им столь наглядно этак бурно и восторженно более чем до чего еще эмоционально и страстно гордиться.
Нет, может и стыдится темного советского прошлого совсем оно и не стоит, но и сладостно вспоминать былые дни тоже вот причины никакой, собственно нет.
Поскольку оно ознаменовало собой сущий крах подлинного величия российского духа, а мифический героизм увековечил не реальных людей, а их крайне тщеславное отражение в кривом зеркале чисто трафаретного существования в рамках господствующей над всем и вся чудовищно презренной идеологии.
А она довлела не только над умами и душами людскими, но и над их телами, раз уж жизнь при СССР и в мирное время была жизнью скудной и черной от копоти всего того начисто сжигаемого прошлого и ныне навсегда полностью так минувшего.
Однако вот при всем том, сколь раздольно и беспредельно совсем уж разграбив некогда великую свою державу, донельзя так подлый политический режим, несмотря на абсолютно ведь всеобщее духовное и простое житейское обнищание, мог и впрямь-то безо всякого удержу пыжиться, превознося свои ВЕЛИКИЕ индустриальные достижения.

105
Но может, СССР попросту застали разом врасплох…
Да только чего-то в это никак нисколько не верится!
К чему это было призывать всех студентов в армию, если и вправду, действительно, собирались вести именно мирное сосуществование и не с кем никогда вовсе не воевать?
Вот оно, тому самое неподкупное свидетельство со стороны Вячеслава Леонидовича Кондратьева, «Селижаровский тракт».
«В тридцать девятом забрали Лапшина с первого курса Литературного. Да и всех ребят забрали в тот год из институтов, кто годен был к армейской службе. Остались девушки без ребят».

Товарищи большевики, действительно, до чего еще доблестно собирались защищать свою страну от какого-либо несусветно лютого супостата - агрессора?
А для того они и призвали на службу буквально всех тех, кто мог с оружием в руках отстоять свою действительно многими в том самом поколении горячо же любимую родину?
Да нет, на то было и близко никак совсем не похоже, СССР вел захватнические войны, оттяпал часть Румынии и Польши, полюбовно завладел странами Балтии, а также совершенно так беззастенчиво посягал на ту лишь разве что без году неделя независимую Финляндию…
Все это бывшие земли российского самодержавия?..
НУ, ТАК ОНО ПОПРОСТУ СТАЛО СОВЕТСКИМ, а точнее, более чем и впрямь непосредственно сталинским.

106
И, кстати, совсем и близко не поддается никаким разночтениям та самая нисколько неоспоримая трактовка, из которой черным по белому явственно же следовало, что та единственно возможная война, в которой, якобы, вполне бы могла принять участие Красная армия, непременно должна была случиться разве что на чужой территории и обойтись малой кровью.
Автор втайне надеется, что никто уж не наберется наглости отрицать именно подобную «транскрипцию реально возможной войны» до ее совершенно как-никак нежданно-негаданно чудовищного начала в июне 1941.
Альтернативы тому что, действительно, вовсе и не было?
Может быть, и была, да только из-за скудности своих весьма же перепрелых мозгов сталинская гвардия попросту и близко не брала подобную возможность во всякий свой хоть сколько-то вполне трезвый расчет.
У многих сталинских бонз сознание было прочно же сковано в коконе всей той вконец вот на редкость осатанелой идеологии.

107
А именно поэтому в коварных планах сталинских соколов сама уж по себе возможность чьей-либо хоть сколько-то весьма успешной агрессии против СССР была, как есть раз и навсегда вовсе этак далее нисколько не предусмотрена.
А все, потому что были слишком так на редкость пропитаны мозги той и вправду по-собачьи преданной вождю партократии той еще до чего более чем неусыпной и беспрестанной пропагандой, которая столь рассудительно и предвещала тот еще весьма ведь неминуемо скорый конец всему тому крайне явственно и близко совсем нездоровому капиталистическому организму.
И это именно та всецело общая чудовищная «загазованность» политическими инсинуациями во всем том, как есть дальнейшем, и привела к полнейшей потере реалистического восприятия всего окружающего мира, а для истинно как есть чисто военной доктрины любой армии подобные издевательства над всяким здравым смыслом это как раз тот еще сильнейший идеологический яд.

108
Причем еще и потому что те самые моральные установки, которые буквально каждый военнослужащий, так или иначе, получает в армии, уж довольно-таки весьма и весьма до чего более чем существенно, затем повлияют на весь его боевой дух, когда на его страну и впрямь сколь смертоносно наползает тень великой и вездесущей беды.
Но все это, как оно и понятно, одни лишь разве что бредни дилетанта автора, и совсем ведь того нисколько не более, а к тому же и поданные с чьего-либо вовсе-то совсем явно чужого голоса.
Однако как все-таки на редкость трудно всякому разумному человеку взять, да в то слепо поверить, что тот еще самый чудовищно бесноватый пройдоха Гитлер, и вправду, сумел вполне по-свойски с большим умом довольно же плодотворно воспользоваться до чего и вправду глубочайшей наивностью всегдашне во всем остальном на редкость прозорливого Иосифа Сталина.

109
Вот неужели ему и вправду как-никак на деле удалось бесшумно и внезапно разом напасть на ту и близко ведь заранее совершенно этак и впрямь нисколько неподготовленную ко всякой ее обороне необъятнейше во всем до чего бескрайне широкую страну?
А между тем коли бы, кто в том самом сталинском Политбюро и впрямь-таки беспрестанно, именно что в блин бы трясся оттого никак небеспричинного страха, и близко-то никак не зря на деле опасаясь, что на него, не ровен час, а именно завтра сколь внезапно и вероломно уж чисто вот сзади нападут…
Нет, тут кто как хочет, а по этому случаю всякому здравомыслящему политическому деятелю всенепременно должно было совсем еще незамедлительно всячески так выстраивать самую надежную и вовсе-то совсем до чего только несокрушимую линию всей своей обороны.
Причем тот самый исключительно на редкость надежный заслон, вне всяких сомнений всецело ведь задолго до всякой войны как-никак и был совсем этак однозначно дьявольски хитрой большевистской властью столь уж прагматично как-никак явно и создан, да только его между тем перед самой войной зачем-то взяли, да к чертовой матери полностью ликвидировали.
И это тут о знаменитой линии Сталина говорится!

110
Да и вообще буквально при любом раскладе винить в позорном начале войны надо бы одно лишь то и впрямь совсем этак беспринципное и как есть полководчески бездарное то уж вот самое большевистское политическое руководство, а вовсе не народ и техническое оснащение армии.
И вправду ведь все тогдашнее сталинское руководство СССР фактически так расписалось в полнейшей своей беспомощности ко всяческому до чего еще действенно посильному отражению лишь разве что поначалу безнадежно всесильной вражеской агрессии.
Ну а произошло все это именно как раз-таки из-за того, что подобное развитие событий еще изначально было на целый век фактически разом полностью исключено из всех тех безумно гигантских по всему своему необъятному охвату и размаху планов по той неимоверно же всесильной дальнейшей большевистской экспансии.

111
И то, что Гитлеру и впрямь довелось разгромить совершенно так вовсе несметные большевистские орды, причем уж нисколько совсем незадолго до того, как они навсегда бы на деле разом поставили на колени всю Европу, то вот более чем безоговорочно (СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ) истинно вполне еще более чем благонадежная правда…
Кстати, среди них вполне мог бы затесаться и дед автора (другой, не лектор, профессиональный военный).
И тут надо бы внести какое-никакое крайне этак необходимое небольшое разъяснение.
Жить в преступном государстве, осуществлять все его коварные замыслы против всех его соседей нисколько само по себе и близко никак не является хоть сколько-то как есть уж действительно самым еще вполне настоящим безнравственным преступлением.
Таковым может быть одно лишь разве что, как правило, именно то самое что ни на есть до конца добровольное участие во всех его наиболее бесчеловечных злодеяниях.
Причем это вполне однозначно соотносится и ко всякому тому, кто, действительно, находится на относительно высокопоставленной руководящей должности.
Все остальные люди, они только лишь слепые орудия чьей-либо вовсе чужой адски злой воли.
Поскольку, фактически сами по себе, они абсолютно ничего и близко не решают.

112
Хотя то и впрямь-таки до чего еще, несомненно, истинно так большой вопрос, а удалось ли бы русских сделать палачами в христианских государствах, а не в средневековом мусульманском Афганистане?
А тем более в те нынче довольно далекие времена, когда вовсе никак пока еще не сварились в супе развитого социализма все те до чего исстари прославленные православные ценности.
Правда, во времена великой смуты, они никак и близко не мешали народу творить чрезвычайно уж немыслимое во всякое то самое обыденное время сущее зло, но такова попросту вся та до чего только неудержимая необузданность всего русского характера.
Но все это именно что исключение из общих правил всего того повседневного бытия.
Но тот бывший семинарист буквально все ведь как раз для того и сделал, дабы достаточно быстро не осталось и камня на камне от всей той христианской гуманности, православной кротости, духовного смирения, почитания всех святых истин морали…
Он сколь яростно насаждал в стране принципы личной безответственности, бездумного рабского исполнения всех тех с барского же плеча наспех данных властью самых уж более чем безоговорочно конкретных указаний…

113
ЕГО ВОЛЯ БЫЛА БЕСПРЕДЕЛЬНО ДЕСПОТИЧНА, И, КАК ВО ВСЕХ ПОДОБНОГО РОДА СЛУЧАЯХ, оно и вправду более чем неизбежно бывает, явственно так переполнился он абсолютнейшей уверенностью в своей ничем несокрушимой вездесущей непогрешимости.
И, кстати, все его решения были вовсе ведь никому неподконтрольно полностью самоличны, а это и ведет к некоторой утрате чувства реальности, да и растворению в собственных дремах обо всем, так или иначе, кого-либо до чего неизменно и ежечасно окружающем мире.
Пахан стал думать о самом себе как об одном единственном игроке, считая всех остальных своими разного рода и калибра сменными пешками.
Но из всего того никак и близко вовсе не следует, что Гитлеру действительно и впрямь-таки вполне удалось на деле усыпить всю его извечную на редкость этак до чего еще совсем бессонную подозрительность.
Нет, скорее, эта его мнимая беспечность вполне всерьез может поведать всему этому миру как раз о том, что бандит попросту никак не ожидает от облапошенного им дешевого фраера каких-либо серьезных агрессивных действий, а в особенности и близко совсем никак не предусмотренных его вовсе уж до чего непревзойденно гениальным умом.

114
Однако Гитлер был и близко не так чтобы один за всех, дабы вся та верхушка Третьего рейха была истинно ведь исключительно полностью вот разве что за него и точка.
В неформальной обстановке военные советники Гитлера перед ним навытяжку в начале 40-х годов нисколько и близко никак не стояли.
Это уж разве что значительно позже после всех тех больших и малых неудач восточной компании все, кто хоть как-либо хотел, как и ранее всецело по-прежнему продолжить свою военную карьеру с самыми подобострастными лицами, плотными рядами разом так пристроились у «гениального стратега» фюрера до чего еще многозначительно именно что за спиной.
К тому же вся его клика фактически изначально вовсе этак никак и близко не состояла из серых и тупых чурбанов, просто-напросто вовсе ведь и не способных ни на какие свои серьезные, самостоятельные, а также (что важно) совсем уж до конца вполне взвешенные суждения.

115
И в том самом истинно великом множестве самых еще разных частностей именно они и правили бал, а рейхсканцлер разве что только резво задавал тон, указывал на сколь нынче действительно наиболее нужное политическое направление…
И был он весьма и весьма на редкость более чем непревзойденно великим шулером и отъявленно же подлым и беспринципным интриганом…
Гитлер, с тех еще наиболее первых месяцев своего правления был исключительно так попросту уж совсем безмерно далек от всякой той прагматичной политической осторожности, все его действия неизменно оставались одними разве что поступками, пускай и гениального, однако, слишком ведь самозабвенно самовлюбленного авантюриста, всецело слепленного из одних буквально-то ослепляющих толпу воинственных амбиций!
Захват рейнской демилитаризованной буферной зоны – наилучший пример его дуболомной политики, буквально все разом в единый миг так и поставить сходу на карту.
Однако был он нисколько же явно совсем не дурак!

116
К сожалению, в 20 столетии наличие гениальности и политического безумства стали самой еще исключительно так на редкость более чем обыденной нормой в довольно скромных пределах души одного того совершенно ведь чисто как есть отдельно уж взятого серого чиновника.
И он только и всего, что всецело оседлал идею национального возрождения, а также скверно и дьявольски цинично использовал тотальное унижение нации в своих собственных своекорыстных целях.
Гении зловредного интеллекта оказались сущими дьяволами в очень даже успешном деле наиболее так немыслимо чудовищного уничтожения за многие и многие века налаженного и крайне так степенного и пошагового развития потом и кровью нажитого культурного слоя…
И быстро уж они тогда растоптали все человеческое в своих подручных, ну а затем и повели народы во тьму никогда ранее и не существовавших более чем брутальных времен.
Писатель Алексеев в его романе «Возвращение Каина (сердцевина)» пишет об этом так:
«Знаешь, я понял: вождями становятся либо гении, либо безумцы. Нормальному человеку не выдержать власти, не поднять. Если тебе поверили и пошли за тобой, хочешь, не хочешь, а нужно вести. Иначе толкают в спину – веди, веди!»

Вот жаль только, что он никак не догадался объединить обе эти категории в некое полностью единое, довольно-таки ладно сконструированное целое.
Однако при всем том в более чем весьма и весьма уж наглядно до чего только прямом его сочетании с самым что ни на есть исключительно здравым и донельзя взвешенным прагматизмом!

117
Гитлер, был отъявленным горлопаном, до чего виртуозно кривлявшимся перед серыми массами простого народа, а все-таки при всем том он совсем до конца понимал, что всей этой его лютой гениальности попросту и близко ведь явно не хватит, чтобы тонкой соплей толстое полено на раз перешибить.
А как раз потому у него всегда и было сколь весьма целесообразно чисто уж заранее заведено, что это совсем не он давал армии советы по стратегии военных действий, а она – ему, и пока все у него шло вполне гладко, было на мази, это и приносило свои довольно ощутимые плоды.
То есть его вмешательство порою носило весьма курьезный характер, ну а от подобного рода вещей, несомненно, можно было довольно-таки запросто совсем ведь неспешно без проблем отписаться.
Ну а от сталинских директив отмахнуться было никак и близко вовсе нельзя, за такое враз еще всех тех ослушников возле одной длинной стенки мигом тут же в единый ряд бы поставили.
И вот он, яркий пример именно его логики, более чем конкретно и весьма наглядно во всем подходящей как раз-таки только для той на редкость совсем уж простой уличной драки, но вовсе никак не для суровых условий всей той современной войны.
Василь Быков, «Его батальон».
«Наступать – вот ваша задача! – повысил голос генерал. – Наступать! Запомните раз и навсегда! Пока враг не изгнан из пределов нашей священной земли – наступать! Не давать ему покоя ни днем, ни ночью. Забыли, чьи это слова? Напомнить?»

118
А чего это там было кому-либо вообще еще и еще снова уж напоминать!
Попросту всем тогда явно как есть, разом только и предлагалось идти сколь откровенно же напролом, и костей наших бойцов после боев никак этак не собирать, и, кстати, их еще и затем никогда совсем вовсе и не подсчитывать.
Однако сам тот урон врагу при подобном роде военных действий был до самой еще сущей нелепости весьма мал, поскольку тот не подпускал к себе близко, успешно контратаковал издалека.
Немцы всегда довольно этак спешно отступали до ближайшей возвышенности, с которой их чрезвычайно трудно было, затем действительно надолго разом уж выбить.
И все это никак не пустая говорильня, есть ведь те честные писатели, сами прошедшие сквозь весь ад войны, а потому и видевшие ее именно своими широко открытыми глазами.
Вячеслав Кондратьев, «БУДНИ».
«Не знали как следует и про мины, и что пули таким густым смертным роем будут носиться над землей, что и головы не поднимешь – тоже не очень-то представляли. Теперь знаем все. Знаем и то, что, оказывается, не все зависит от тебя, от твоей храбрости, смекалки, физической силы. Решает бой другое – сила нашей артподготовки, точные разведданные, количество приданных танков…»

Ну а все это в самую действенную помощь пехоте выдавалось лишь теми, кто никак не боялся ответственности, раз уж жизнь простых бойцов совсем этак ничего тогда вовсе не значила.
Ну, а побьет немец вооружение, и тогда начальство еще как за то строго-настрого спросит, можно и головы при этом было совсем не снести…
А пехоту родимую, ее хоть как только трать – то ведь никому и никогда нисколько так не возбранялось.

119
Ее совсем не жалеть было даже и не принципом, а истинно уж самым естественным и вполне обиходным постулатом той власти, что всегда фактически интуитивно искала максимально простые решения на замусоленной бумаге совсем этак на скорую руку ею поставленных перед всем своим народом исключительно же определенных и самых наглядных задач.
И все ее грозное стремление к победе имело совершенно как-никак вовсе отстраненный от всяких живых сил народа до чего еще массово-наступательный характер.
А впрочем, что ни говори, а сама по себе победная истерия была наиболее общим местом обоих новоявленных диктатур.
И главное, у обоих диких ничтожеств, этих «безмерно великих вождей», имелась уж та наиболее дьявольская способность до чего наскоро мобилизовать все силы своей нации на борьбу с донельзя коварным врагом.
Гитлеру со всем этим было значительно легче, нежели чем Сталину, поскольку тот не ломал весь старый уклад общественных отношений, а потому его офицеры были людьми, твердо знавшими военное дело, а не низменными любителями повилять хвостом, как это было при дворе дорвавшегося до всех благ земных и небесных – семинариста-уголовника.

120
Другое дело, что кавказский бандит Сталин, безо всякой в том тени сомнения, действительно умел более чем здраво и четко уж всецело задействовать своих талантливых людей еще, куда только весьма значительно лучше, нежели чем сын почтового чиновника, армейский ефрейтор Гитлер.
К тому же именно Сталин до чего вот тщательно собирал по всему капиталистическому миру талантливые открытия в области изобретательства, а тем и укреплял, и укомплектовывал всю свою армию по самому распоследнему слову тогдашней техники.
Во всем том западном мире, никак не найдя себе финансовой поддержки, как и доверия со стороны всяческого рода зачастую довольно-таки совсем не в меру амбициозных спецов в их-то крайне узкой (по всему своему общему охвату) сфере науки и техники, любая, пусть и самая гениальная идея, неизменно заглохнет впрямь на корню.
Однако при этом все ее чертежи и схемы совершенно так беспрепятственно будут опубликованы в открытых и общедоступных изданиях, если, конечно, она еще изначально не разрабатывалась каким-либо особо сверхсекретным учреждением.
А потому, как то подчас само собой явно уж и выходит, стоит разве что до чего хорошенько порыться в библиотеках, и можно будет тогда явно нарыть кое-чего такого, что западные специалисты попросту проморгали, ну бывает же, взяли да совсем ведь ненароком прошляпили.
А, кроме того, и своих Кулибиных тоже тогда более чем, несомненно, вполне хватало.
Ну, а из всего этого само собой следует, что техническое оснащение нашей армии было самым наилучшим на всем белом свете!

121
Да и армия того времени была попросту безукоризненна и великолепна, и то единственное негативное, что о ней и впрямь тут можно бы в лоб уж разом вот вымолвить, так это именно то, что с самого верха она тогда до чего совсем безответственно управлялась сплошными безмозглыми дураками…
А впрочем, случилось это разве что после 1937 года, когда перед тем сколь верно же предвкушаемым грядущим нападением на весь тот западный мир Красная армия была весьма и весьма до чего еще тщательно вычищена ото всех тех самостоятельно и вольно мыслящих кадров.
Все, кто были себе на уме, оказались тогда на Колыме (в лучшем случае).
Остались служить, а не по дальним лагерям сидеть одни лишь те со всем уж сразу более чем неизменно полностью, так как есть именно что заранее согласные молчуны, а ворчуны оказались за решеткой или в могиле.
А как иначе оно вообще могло еще статься после тех чисток, при которых сорную траву выдирали вместе со всеми теми, кто явно мог бы в случае славной победы над проклятым капитализмом хвост свой задрать и даже совсем ненароком стать гражданскому пахану и вправду-то серьезным соперником в зените своей доблестной славы.
И обо всем этом выше вполне должным образом не раз уж упоминалось.
Но нужно бы как есть немного удариться в некоторые дополнительные подробности…
Да, Сталин не убил, а разве что лишь в леденящих душу застенках затаил некоторую часть из своих настоящих боевых генералов, но тут надо бы, действительно, принять во внимание саму же сущность его уголовно-политической психологии…

122
Иосиф Джугашвили прекрасно, то понимал, что семантические особенности русского языка полностью отображают всю душу его народа.
Слова битый и разбитый нисколько не просто так вполне наглядно стоят где-то доподлинно рядом, нет, они более чем явственно как раз-таки этим и выражают всю ту саму суть всего славянского характера.
То есть тех, кого никак нельзя было раздавить вездесущим страхом, можно было и впрямь ведь прижать к ногтю страшными обвинениями в измене родине и службе всем тем пресловутым иностранным разведкам.
Верховный кровавый правитель даже и наиболее близких ему людей предпочел раздавить, дабы превратить их в пустышки с начисто вынутым из их груди сердцем.
Услав в лагеря жен Поскребышева и Молотова, он тем самым явно так разом обезопасил наиболее ближние свои тылы.

123
Да и на более низких уровнях Сталин оставил одних лишь безынициативных исполнителей его воли, способных разве что на редкость резво выкрикивать команды, а свое мнение держать до чего еще строго разве что при себе, если, конечно, оно у них вообще когда-либо было в наличии.
И то, что исторически вполне до конца сколь обосновано и полностью ведь достоверно, так это, как раз-таки именно то, что у того самого и впрямь до чего совсем незабвенного военного гения всех времен и народов, товарища «Жюкова», уж отродясь никаких своих важных дум вовсе-то и в помине никогда не бывало.
Он, и вправду, если чего вообще и умел, так это напропалую расстреливать, расстреливать и еще раз расстреливать безо всякой пощады, а кроме того с места в карьер волну гнать такую, что стены Иерихона логических построений подчас же невольных его оппонентов вмиг рушились под гигантской лавиной матюков и недвусмысленно хамских угроз.

124
Но все это, конечно, подлое вранье – он был велик и гениален, его сам Рокоссовский довольно-таки положительно аттестовал.
Ну что же, тогда как-никак обратимся к тому самому весьма примечательному мнению Рокоссовского о том из всех сталинских палачей наиболее ретивом и выдающемся… и сколь однозначно во всем безлико бесславном Его Холуйском высочестве товарище Жукове.
Вот оно.
Константин Рокоссовский, «Солдатский долг»:
«Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату – все ползает по карте, разложенной на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего».

Надо бы еще учесть, когда именно все это было этак-то, собственно, вообще написано, и, хотя автор не стал вставлять сюда целый абзац, однако полностью, то явно этак фактически неоспоримо, что Рокоссовский к Жукову имел уж и близко совсем недружественное отношение.
И пусть до самого конца он его сколь еще основательно выразил одним лишь глаголом прошлого времени «ползал», ну а затем он эту крайне нелицеприятную оценку мозговой деятельности великого и прославленного полководца вполне благополучно прикрыл от цензуры явным возвеличиванием душевных качеств этого выдающегося тактика той и впрямь бесперебойно лютой солдатской мясорубки…
А между тем кому-то, может быть, и близко оно попросту этак совсем уж нисколько не ясно, что все те нормальные люди не только не режут кроликов в ванных и обедают в столовых, НО ЕЩЕ И НЕ СТАНУТ ОНИ ЧЕГО-ЛИБО ИМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНОЕ РАСКЛАДЫВАТЬ ГДЕ-ЛИБО, КРОМЕ КАК НА СТОЛЕ.
НУ А ПО ПОЛУ ПОЛЗАТЬ – ЭТО ЗАНЯТИЕ ДЛЯ ТАРАКАНОВ ИЛИ ЕЩЕ для того самого осатанелого «браконьера русского народа», по весьма верному и остроумному определению фронтовика Виктора Астафьева.

125
Правда, возможно, что мнение Рокоссовского попросту вовсе-то совсем никак этак явно совсем необъективно, поскольку было оно до чего еще полностью всецело основано разве что только на одних тех чисто ведь всецело личных неприязненных отношениях между ним и легендарным Жуковым.
Ну что же, вот оно, сколь еще многозначительно лестное мнение совсем другого человека.
Владимир Дайнес, «Жуков»:
«Л. Ф. Минюк отмечал еще одну важную особенность в подготовке комсостава: «…Памятуя о том, что дивизия дислоцировалась в пограничной зоне и ей вместе с погранотрядом предстояло отражать первый удар врага в случае войны, Г. К. Жуков… держал тесную связь с пограничниками. Отыскивая наиболее выгодные и эффективные тактические приемы действий дивизии, периодически выезжал в пограничный отряд для уточнения и улучшения плана взаимодействий частей дивизии с заставами погранотряда. Весной 1936 года Жуков познакомил меня с командирами пограничников, показал участок границы, входивший в полосу возможных в случае войны действий дивизии, и проиграл со мной несколько вариантов решений на развертывание дивизии и динамику действий…»

И все бы ничего, если бы, конечно, не весьма существенная, и довольно-таки многое разом еще более чем конкретно так разъясняющая прибавка.
Владимир Дайнес, «Жуков».
«По свидетельству начальника штаба дивизии Л. Ф. Минюка, в сложных и напряженных условиях учений выявилась одна примечательная особенность Жукова. Георгий Константинович умел спать, слушать и думать одновременно».

Да уж точно, нормальные люди видеть сны и думать при этом, что они бодрствуют, а еще и внимательно выслушивать собеседника, действительно, и близко ведь вовсе не в состоянии, а это и есть самый явный, как и более чем верный признак доподлинно так величайшей гениальности… или смолоду как-никак образец старческого слабоумия.

126
Гений острого, но крайне же донельзя серого ума вполне еще благополучно тогда взобрался на трон смотрящего за всею той пролетарской армией, ну а многие действительно достойные люди в те самые тяжелейшие времена попросту разом так оказались именно что под тем еще до чего еще увесистым весьма и весьма массивным замком.
И вовсе вот при таких делах оно и близко как-никак нисколько не удивительно, что Жуковы надвигающуюся на них Т-А-К-У-Ю войну уж совсем беззастенчиво именно что взяли да полностью проморгали.
И, ясное дело, что кое-кого из настоящих стратегов ХОЗЯИН все-таки на случай чего действительно приберег, но в лагерной робе, а ночью все мыши серы, а потому паршивому коту их бояться было совершенно ведь именно попросту нечего.
И это одна лишь та свора тщательно выпестованных им псов и была ему подчас весьма безумно страшна, а как раз-таки потому Сталин всегдашне и создавал именно к тому все те наиболее подходящие условия…
Так сказать, для буквально всеобщей последующей разобщенности в высших кругах власти, а именно поэтому его верные соратники и не могли вместе все как один собраться, дабы им (без всяческих излишних церемоний) сколь бестрепетно и вправду затем удалось размозжить голову их властелина, гениального вождя о камни столь наглядно сатанинского его престола.

127
Однако то были разве что, одни те уж полностью и впрямь до чего еще в доску свои, ну а чужие никак пока не были вождю мирового пролетариата более-менее вполне вот предостаточно толком знакомы, а посему и были они довольно во многом никак и близко попросту совершенно не предсказуемы.
И вот он тютелька в тютельку все в точности выверил, просчитал и подготовил, а все-таки при этом он как-никак упустил лишь одну ту более чем определенно донельзя существенную деталь, а именно собственно то, что все тактические подробности в условиях, сплошной шпиономании обязательно вскоре попадут в руки подлого и коварного врага.
До чего многие люди тогда именно вот как есть, на редкость и впрямь совсем этак до чего еще отчаянно боялись, что их совсем ни за что разом уж обвинят в шпионаже, а потому и шантажировать их для немецкой разведки было одно то попросту ведь сплошное и сущее неуемное удовольствие.
Это, в принципе, более чем возможно было бы сделать даже и при помощи самой так недвусмысленной угрозы настрочить анонимный донос.
Меня, мол, всего-то максимум, что объявят персоной нон грата, ну а вас по вашим же советским законам всенепременно еще разом тогда посадят, а то и вообще до чего запросто безо всяких долгих дискуссий пустят в расход.
И это, без малейшей в том тени сомнения, само собою сколь безупречно тогда ведь более чем надежно разом срабатывало, уж несмотря на всю ту чрезвычайно плотную и густую сеть секретности, что буквально обволакивала почти безмятежные сталинские приготовления к всеобщему всевластию трудового пролетариата на всей-то земле без всяческих ограничений и пределов.
Ну, а как раз-таки во имя того и надо было как-никак еще действительно приложить все силы, дабы без каких-либо тех еще немыслимо долгих и излишних хлопот с Гитлером в единый миг фактически вот навеки разом и распроститься…
Причем в Кремле вполне ведь до чего полноценно при всем том и впрямь-таки всерьез явно рассчитывали как-никак почти бескровно в течение каких-то разве что полутора-двух месяцев и впрямь-таки полностью напрочь совсем извести и изничтожить практически все его войско.

128
Причем автору и близко-то будет никак нельзя именно про то вовсе уж не заметить, что все тогдашние советские приготовления к войне были фактически безукоризненными, однако все это сколь слаженно затем бы сработало только в случае довольно-таки быстрой и легкой победы над более слабым, «грубо и умело» наспех облапошенным немецким противником.
А вот при той чисто разве что всецело вынужденной необходимости более чем весьма и весьма на редкость самого так достойного отражения чьей-либо вовсе-то никак незамысловато полностью чужой агрессии все те недостатки командно-административной системы управления войсками сами собой разом и всплывали, словно то еще дерьмо из той вконец прохудившейся канализации.
При тех как-никак весьма вот донельзя тяжких условиях самого ведь существования СССР и так в результате большевистского переворота немалая часть опытных российских офицеров оказалась в вынужденной эмиграции.
Причем было то, как есть полностью уж безразлично, в нищете они там жили или в относительном достатке, поскольку по-настоящему важным тут было разве что то, что они тогда находились вовсе и близко никак не там, где их образование и навыки могли бы на деле действительно пригодиться на службе их родине.
А сколько их вообще до чего и впрямь безвременно тогда полегло на полях не так и давно на тот момент времени разом же отгремевшей кровавым набатом гражданской войны?
И на чьей это именно они тогда полегли стороне, то ведь, увы, нынче далее было совершенно и близко этак нисколько не важно!

129
Ну а во времена великой и всеобщей беды, когда враг с неистовой силой разом попер на нас, словно тать, а не мы, взнуздав все людские мощности, дружной гурьбой смело пошли на него, нужны были иные люди, а не те унтера, мастера кулачного боя, что поведут солдатские толпы, словно погонщики скота – на убой.
Удачи подобного похода вполне еще тогда во всем бы поспособствовала вся та могучая рать, предварительно уж заранее собранная возле границы, а ее уничтожение со всей амуницией, как раз-таки наоборот, безмерно ослабило страну, а еще и обогатило ее врага богатейшими военными трофеями.

130
Да и общее падение морального духа войск тоже сколь еще явственно тогда поспособствовало самому так быстрому продвижению гитлеровцев в самую глубь советской территории.
А кроме того одной из наиболее главных первопричин тех первых и попросту истинно чудовищных поражений и стало именно то до чего еще полное так отсутствие всяческого желания со стороны советского режима действительно ведь выстраивать хоть какую-либо вполне реальную линию обороны.
Идиот Жуков, раз за разом стопроцентно же полностью провально осуществлял никем сзади толком не подкрепленные контрудары, чем яростно и бесхозно попусту вот истреблял и без того доселе до чего только чудовищно почти этак обескровленную свою армию.
А между тем всякая азбука военной стратегии сколь еще настоятельно талдычит нам как раз о том, что для всего своего по-настоящему стоящего доподлинного успеха любое наступление всегда еще непременно должно было оказаться, во-первых, тайным, во-вторых, тщательно подготовленным, а в-третьих, силы нападающих должны были быть втрое большими, чем у обороняющихся.
Да только все эти поистине ведь более чем элементарные знания о широких военных действиях (не мелких вылазках) оказались совершенно этак вне всякой так компетенции легендарного Жукова и всех его прихвостней, да и других, точно таких, как и он, на ухо весьма вот сколь основательно туговатых товарищей наркомов…
То есть, именно таковыми они вовсе-то совсем незадачливо сходу и становились всякий-то раз тогда, когда им как назло говорили нисколько не то, что им и вправду хотелось бы еще весьма ведь благозвучно и впрямь-то от всех своих подчиненных на редкость сладостно же услышать.
Да и вообще хоть как-либо на деле воспринимать чего-либо, что было явно этак вне их личного здравого смысла, они подчас были и близко вовсе-то никак совершенно не в состоянии.
Поскольку им и впрямь фактически до зарезу были буквально сходу разом тогда нужны все те наиболее срочные контрмеры и контратаки, причем именно, словно бы воздух для элементарного дыхания.
Причем то, что это всецело на редкость и вправду затем окажется уж истинно во вред всему делу защиты отечества, они могли себе на ус намотать разве что в том самом сколь еще безумно диком пекле сражений, а именно вовсе-то совсем до чего напрасно пролив целые реки всенародной солдатской крови.

131
Причем Жуков и есть тот наиболее главный архитектор всех тех до чего только панических контрударов, как и понятно, сколь еще неминуемо вовсе вот бессильно в то время окончившихся, ясное дело, что чисто во всем истинно же трагически.
Правда, тут кто-либо весьма и весьма назойливо снова и снова непременно может и впрямь же как-никак донельзя так вкрадчиво повторить, позвольте-ка, но сам лично Рокоссовский признал Жукова годным к высшей офицерской должности…
Ну что же, надо бы, куда только и впрямь достаточно ведь пристальнее приглядеться к военной аттестации Жукова, выданной ему истинно достойным полководцем Рокоссовским.
Вот она.
«По наклонностям и характеру командир явно строевой (к штабной работе мало годен).
Может быть использован с пользой для дела по должности помкомдива или командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы. На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически ее ненавидит».

132
Итак, наш грядущий великий стратег попросту органически никак не переносит какой-либо штабной работы, а это сколь доходчиво вполне разъясняет, что это лишь ради главного дела всей своей жизни, а именно удачной военной карьеры, он и будет тупо же елозить по карте, очень неаккуратно разложив ее прямо-то, как есть на полу.
Да, но Рокоссовский, несомненно, все равно ведь признал его годным, а некоторые самоучки и без книг и теорий могут лампочку, словно тот еще Эдисон, сотворить.
Однако тут необходима явная как-никак довольно вот весьма существенная поправка, выдающийся изобретатель Эдисон разве что лишь собрал воедино все то, что более века делалось до него другими учеными…
А главный военачальник, он ведь, в принципе, должен делать как есть именно в точности то же самое…
Его задача – собрать воедино всю разноликую мозаику происходящего на всех участках фронта и на основании данных кровью добытых сведений совершенно же незамедлительно, затем отправлять вполне вот соответствующие нынешнему моменту директивы, которые после достаточно так до чего быстро затем разойдутся по всем штабам армий, дивизий и батальонов.
Однако если уж наш великий стратег столь и впрямь попросту именно что органически ненавидит всю штабную работу, то и штабистов он, стало быть, тоже почти что бессознательно ненавидит лютой ненавистью неуча и врага всяческих праздных и досужих (с его точки зрения) рассуждений.
А из всего этого само собой как-никак еще следует, что весь его с ними до чего и впрямь каждодневно производимый текущий процесс, как правило, будет заключаться в одном лишь чисто так форменном и беспрестанном запугивании и физическом устранении вовсе-то ему никак совсем неугодных «безалаберных» умников.
В советской армии и так уже ум никогда ведь и близко совсем не праздновался, поскольку был он нисколько так там не в почете, а превыше всего ценилась и благословлялась услужливость, исполнительность, как и извечная оглядка на высшее всегда до чего еще неопровержимо так единственно же правое начальство.

133
То есть, в принципе, для того чтобы быть советским командиром, много ума иметь было даже в чем-то уж попросту действительно так именно вредно.
Поскольку лучше всего было быть сколь еще самоуверенным, кичливым, бесконечно требовательным и безапелляционным, каковым, в принципе, и должен быть всякий бравый сержант по отношению к простым солдатам, да вот, однако надобно было ему еще получить четкие и более чем исчерпывающие указания от прекрасно понимающего свое дело кадрового офицера.
Однако те строго подтянутые и всею душою истово верные отечеству люди если и дожили до времен той самой невообразимо жестокой войны, то уж на своей родине они почти что тогда, знамо дело, попросту почти совсем ведь перевелись.
Ну а, кроме того, им бывшие сержанты под нос дуло нагана тыкали и требовали тотчас заткнуться и впрямь-таки вприпрыжку – галопом бежать самым вот расторопным образом выполнять все их до чего вовсе никак недвусмысленные деловые приказания.

134
И снова уж тому ниже приведен так и искрящейся искрами и огоньками доподлинной правды яркий и живой пример, разве что тут попросту как есть, вот имело место то самое как-никак полностью самочинное, несанкционированное властью, а истинно этак чисто как-никак беззаконное присвоение себе высокого воинского звания…
Ну, а все те, кто его получил вполне официально, когда уж навеки минули страшные дни той войны, всею своей несокрушимой волей (в некоем узком кругу) еще и сколь надменно и рьяно тогда вот гордились.
Василь Быков, «Долгая дорога домой»:
«То и дело на полковых совещаниях зачитывали приказы командования о разоблаченных злоумышленниках.
Запомнился один из приказов, в котором говорилось об одном сержанте, выдавшем себя за командира полка, – тот сержант был его ординарцем. Комполка был убит в бою, ординарец ранен.
Он взял документы убитого, а в госпитале сказал, что это его собственные документы, что он и есть комполка. После излечения он получил в командование полк и командовал им до самого Дня Победы. И, должно быть, неплохо командовал, если заслужил на этой своей должности три ордена.
Да и полк был награжден. На суде у самозванца спросили: «Как же вы, не имея военного образования, смогли командовать полком, да еще во время сражения?» Сержант-полковник ответил: «Очень просто: комбаты у меня были герои! Вызову, накручу им хвосты, да так, что они бегут в атаку, как угорелые».

135
Да только, сколько же бравых солдат раз и навсегда при всем том останется на том поле боя после подобной, частенько ведь до чего вовсе так совсем беспомощно захлебывающейся атаки, более чем разумно никак и близко не продуманной и не спланированной, умным, правильно и делово обученным командиром?
И это разве что в том одном во многом и вправду как есть на редкость фактически переломном 1943, и близко уж более совершенно не шла далее речь о том самом, что ни на есть каком-либо вообще еще существовании СССР на послевоенной политической карте всего этого мира…
Поскольку это как-никак, а на одном том разве что некогда затем последующем этапе в точности тех, как и ранее кровопролитных сражений и стало возможным в полной-то мере весьма ответственно заговорить об одной безнадежно горькой цене, которую вполне предстояло заплатить народу за ту оплаканную целым морем слез поистине всенародную нашу победу.
Ну, а поначалу шла и шла сколь этак вовсе ведь немыслимо жесточайшая во всей той политической истории борьба за хоть какое-либо вообще истинно уж дальнейшее существование России на политической карте грядущего переустройства мира, после вовсе неизбежного (когда-нибудь еще) самого этак до чего только более чем определенного окончания Второй мировой войны.

136
И вся страна безумно же остро тогда нуждалась в самой надежной защите от кровожадных полчищ эсэсовских убийц, что вполне могли весьма расторопно низвести многомиллионное население до каких-либо нескольких десятков тысяч, то, что они и собирались, собственно, сделать, это было сколь четко – черным по белому – отображено в плане захвата СССР «Барбаросса».
А как раз-таки потому и остановить этих заправских душегубов и было наиболее первостепенной задачей всего того на редкость уж до чего еще праздно и вполне ведь сугубо официально называемого таковым советского народа!
А все-таки для того вполне вот полностью должного выполнения данной более чем жизненно важной миссии потребовались бы вовсе-то совсем иные военачальники, а именно те самые, которые с честью и достоинством и стали бы на редкость яростно оборонять свои родные рубежи, как то до них это делали все их далекие предки.
Однако где это их теперь вообще было взять, когда вокруг остались одни разве что те до чего низколобые лизоблюды и подобострастно юродствующие наглые лжецы?
И ведь самым же главным из них и был именно тот и впрямь еще ныне до чего достопочтимый товарищ СМЕРТЬ – Жуков.
А вон их сколько, репрессированных, все тюрьмы ими до отказа переполнены, тут, как говорится, освобождай любого, и флаг им в руки – вину свою жуткую идти искупать перед самим товарищем Сталиным.
Причем наиболее главной статьей обвинения тут как-никак, разумеется, было разве что как раз-таки именно то, что явно ведь представляли все эти люди для ничтожного вождя вполне персональную, пусть и чисто гипотетическую угрозу.
Поскольку они и вправду при случае могли на гребне всего своего военного успеха уж до чего наспех отнять ту власть, что столь жестоко и отъявленно была как есть до того на редкость вот дико узурпирована кривой рукой серого партийного функционера.
А как раз-таки поэтому товарищу Сталину и близко совсем не нужны были умники во главе армии во времена лишь случайно вовсе несостоявшегося похода, что был всецело же при этом истинно призван, более чем надежно и верно, затем поспособствовать всему тому чисто последующему освобождению старушки Европы от невероятно жестокого капиталистического ига.

137
Унтер-офицеры былой царской армии и вправду сгодились бы только лишь, дабы всеми-то силами разом и повести войска строго вперед и только вперед сколь весьма же непрерывно подталкивая их пинками под зад как раз-таки для того и оседлав всех их действительно свое дело хоть как-либо справно ведь знающих профессиональных командиров.
А сами они разве что на редкость свирепо и тупо одних простых солдат подгонять умели, ну а пролетарская революция буквально-то сразу и выдала им в руки хлыст, дабы им стало вполне сподручнее большую волну гнать на всякого того кого им будет угодно из всех тех отныне полностью бесправных товарищей военных…
Однако все это, ясное дело, сгодилось бы разве что для той вовсе ведь искрометно совсем этак молниеносной и впрямь беспримерно победной и почти уж бескровной тактики коварного удара из-за угла.
Ну а для более-менее вполне разумного ведения оборонительных мероприятий тупое «впереди коварный враг» никак и близко попросту не сгодится, поскольку тут как-никак, понятное дело, надо было действовать, куда только на редкость довольно же обдуманнее весьма этак верно соображая, чего это именно ты сколь всевластно и деятельно вообще ведь ныне осуществляешь.
Ну, а с пеной у рта нагонять на своих этакого безумного страху, дабы злые враги под собой в тот же миг разве что лишь чудом большущую лужу именно что сходу, затем не сотворили…
Нет, ничто подобное тому при всей той всецело вынужденной обороне как раз-таки именно своих, а никак, то некогда еще весьма справно планировалось, самого же спешного захвата неких тех именно вовсе-то чужих рубежей было и близко при всем том не способно и вправду хоть в чем-либо вполне действительно зрело разом помочь.

138
А также еще надо бы сколь откровенно заметить, что была и донельзя как-никак всецело важна та исключительно существенная преемственность поколений, а ее-то как раз, увы, явно не хватало во вполне надлежащем количестве, поскольку далеко не все офицеры царской армии своей присяге в 1917 и впрямь на радостях безоглядно тогда изменили.
А тут еще и тот бесподобно незабвенный товарищ Сталин (в военном смысле), донельзя ведь до самого конца сколь уж бесславно полностью вот себя явно дискредитировав…
До чего безапелляционно начал совсем же безоговорочно разом тогда отдавать своей личной армии те самые вполне конкретные, лаконичные указания к действию, и его бесчеловечная воля и стоила тогда до чего многих и многих миллионов людских жизней, которых запросто в принципе имели бы шанс сохранить, даже и те его горе-вояки…
А между тем при любом том несколько уж другом, куда только весьма поболее разумном руководстве войсками они бы точно как-никак вполне вот искренне более чем всерьез бы тогда расстарались хоть иногда, но вполне здраво воздерживаться ото всех тех излишне ведь рачительно рьяных вмешательств в самые конкретные детали военных операций.
Поскольку и без того были они как-никак более чем неизменно разом чреваты чрезвычайно же обильным кровопролитием так и уносящим в небытие жизни всех тех сколь безумно гордых своей нищей страной истинно доблестных патриотов.
Ну а тупое и грозное подталкивание вбок старших офицеров со стороны бездарей с партбилетами разве что только и могло привести армейских бравых военачальников ко всем тем самым донельзя роковым ошибкам.
Они всегда тогда более чем неизбежно боялись пуще лютой смерти от вражеской пули сделать тот один единственный неверный шаг, который и приведет их к разжалованию, а то и расстрелу.
И ведь сколь еще однозначно, что уж значительно больше тогда всем вот рисковали как раз-таки именно люди честные и прямые совсем не умеющие изощренно кривить душой и всячески изворачиваться, а при нужде и понуро отмалчиваться.
А те мерзкие подлецы, трусы и паникеры так и будут отсеивать зерна от плевел, разом так сплевывая при этом с плеча при одном том малейшем возникшем подозрении…
Причем главной их «боевой задачей» была та самая проверка и перепроверка подозрительных личностей малыми группами выходящих из всех тех до чего еще бесчисленных окружений.
А обходили наши части с боков именно потому, что кругом был полный хаос, суматоха и неразбериха, да и вообще нисколько совсем невнятная сумятица вовсе ведь бестолковых и противоречивых приказов.

139
И это именно из подобного рода наиболее ключевых моментов и состоял весь тот дикий драматизм и перенапряжение всех нервов и мускулов людей, встретивших войну еще в самом так невообразимо лютом ее начале.
Тогда не было единого фронта, а было кровавое месиво и это как раз вот из него и было некогда составлено, то сколь исключительно весьма беспутно длинное и во все стороны донельзя рванное латаное-перелатанное лоскутное одеяло всей той советской обороны…
И той наиболее главной ее слабостью, собственно, и был тот немыслимо отчаянный хаос, а как раз-таки это до чего еще безнадежно и предвосхитило те самые как-никак уж совсем на редкость вполне наглядные успехи немецкого командования на всей той бескрайне ведь отныне более чем бесхозной советской территории.
И той истинно главной первопричиной невообразимо как-никак далекого отката нашей армии под диким натиском германских войск и стало разве что то, что люди всецело ответственные за чужие судьбы в СССР образца 1937 года были подчас одними теми донельзя же гнусными прихлебалами.
Правда и ранее этакого рода людишек во всех тех длинных коридорах новой пролетарской власти было вовсе-то никак немало, однако были они тогда не в самом уж том совсем на редкость абсолютном большинстве, но после тех донельзя долгих и тщательных чисток рядов вся эта революционная накипь и полезла на самый верх.
И эти чисто так до самозабвения всею душой и телом преданные партии функционеры могли разве что в случае более чем немыслимо острой необходимости геройские рожи на ходу когда надо ведь до чего спешно строить.

140
А впрочем, они и вправду были крайне этак суровы и принципиально воинственны, но только когда речь и впрямь загодя шла обо всей той серой массе «народного мяса», а лично себя они берегли, нежили и лелеяли…
Этакие стратеги разве что только и искали пути воткнуть же лютому врагу нож в спину, а не встретить его лоб в лоб.
А коли им, то было и близко отныне вовсе-то совсем никак недоступно они разом, уж только и брали руки в ноги, сколь еще спешно тикая в тот на редкость крайне ведь донельзя далекий пламени сражений тыл…
И все это было именно так разве что потому, что весьма немыслимо яростная защита своей шкуры была им совсем однозначно как-никак явно и впрямь значительно вот дороже всего того остального.
Но при всем том они тех как-никак до чего истинно многих других значительно лучших, чем они сами под свист пуль явно толкали с тем еще ни с чем несоизмеримо рьяным усердием.
И это как раз-таки подобного рода осатанело бравое «подбадривание», со стороны бесовской большевистской власти безо всякой в том тени сомнения продолжалось как-никак уж именно вплоть до того самого истинно еще распоследнего дня той вовсе-то и немыслимо бесконечной войны.
Причем день за днем беспрестанно растягивая людям жилы, то общемировое побоище кое-кому и по сей день былые раны души и сердца почти беспрестанно тревожит.
А та самая крайне тщеславная власть так и поныне находится в точно том самосозерцательном упоении от всей вот своей наиболее величайшей роли в деле истинно всемогущего спасения страны, что и по сей день, как всегда укутана лишь одним знаменем, и цвета подчас меняются, а сама великодержавная суть нисколько так нет.
А между тем и самое явное неумение хоть сколько-то верно стратегически мыслить в течение короткого времени более чем разом полноценно обогащает врага всем ведь знанием плюсов и минусов технического оснащения армии.
И заодно, в том числе и само как оно есть всяческого разного рода трофейное советское оружие также еще стало одним более чем однозначно всецело так дополнительным залогом к успеху гитлеровцев по захвату той как-никак большей же части европейской территории СССР.
А между тем все те никак не в меру радужные перспективы у всего того немецкого командования вполне еще как-никак могли бы буквально вмиг, словно сизый дым, совершенно растаять, причем более чем непременно весьма же значительно ранее, чем это случилось с приходом той вовсе-то совсем до чего неожиданно ранней лютой зимы.
Однако к тому, чтобы нечто подобное как-никак оказалось и близко уж совершенно не так, приложил руку лично товарищ ЖУКОВ, поскольку это как раз у него и имелась разве что лишь одна довольно-то совсем небольшая извилина, да и та была попросту разве что явно этак вовсе совсем же набекрень.
Он сладостно мыслил о радостях и прелестях великого штабного разгула, а о войне вспоминал только, когда и впрямь-таки надо было всячески разносить в пух и прах всех тех, кто никак не торопился бесславно и до чего безостановочно совсем уж вовсе наобум кидать и кидать людей на вражеские пулеметы.
Ничего, кроме матерной науки, он никогда вот попросту так совсем не знал и не ведал, да и знать, собственно, вообще не хотел.
Еще раз и все о том же сколь безоговорочно снова напоминаем: никогда и ничего он вовсе-то и близко совсем не учил, а разве что по временам бездумно и тупо заучивал.
Уж как был тот Жуков дурнем, лишь вчера с печки слезшим, так до самого конца своих дней он ведь именно им при любом-то параде всегдашне и оставался.
А мемуары свои он разве что именно так слегка безо всякого глубокомыслия вскользь иногда корректировал, а писали их за него заочно те же высоколобые доценты, что и брежневскую «Малую Землю» за дорогого генсека Брежнева некогда накропали за немалую, между прочим, мзду, да и истинно неземной великий почет.

141
Причем если в преддверии войны СССР весьма планомерно готовил чисто свое вероломное вторжение, то, как раз тогда и будет возможно предположить, что это именно из-за той ничем непробиваемой железобетонной тупости Жуков и мог по точке и букве перекопировать ту никак не им разработанную, а затем взятую на вооружение ТАКТИКУ Халхин-Гола.
И главное, и ежу то должно быть разом понятно, что Жуков в Халхин-Голе вовсе-то и близко сам не воевал, а разве что до чего и впрямь более чем незримо вездесуще присутствовал будучи там как раз-таки в качестве того уж самого свадебного генерала.
Раз он на каких-либо тех или иных полях сражений всего-то навсего весьма наглядно и патриотически смело осуществлял чисто так сугубо политическое командование от имени гениального вождя, сколь еще незыблемо олицетворяя собой весь его светло-рябой лик в той совершенно отныне полностью ведь на редкость безликой армейской среде.
И все же наиболее общие задачи ставил именно он!
И, судя по всему, это как раз-таки его донельзя убогого умишка на то самое безо всякой тени сомнения вполне полноценно на самом-то деле до чего тупо тогда вот хватило…
Ту однажды сыгранную партию фактически до единого хода под копирку вновь как-никак разом затем явно попытаться более чем удачно сызнова повторить.
И при этом его вовсе-то ничего не тяготило и совсем как-никак попросту не заботило….
А впрочем, маршалу Жукову и близко уж не было вовсе ведь никакого дела до светлого будущего всей своей великой страны, он проявлял исключительно так более чем значимую заботу разве что лично о себе самом.
Самозабвенный товарищ Жуков строил одну только свою личную карьеру, и ее удачное построение полностью начисто до конца вытесняло из его головы всякие вообще мысли о том, что враг может вдруг провести именно те до чего явные параллели, а потому и умудриться напасть все-таки первым.

142
Жуков гениально втирал Сталину очки о том, что в должный час вся Красная армия перейдет в грозное наступление и вся Германия разом тогда падет к его ногам…
Ну, а гражданскому пахану именно тот чисто свой в доску верный пес в военной форме и был как-никак сколь же донельзя более чем неотъемлемо разом и нужен, поскольку ему было до чего еще искренне крайне ведь важно, чтобы главное руководство войсками находилось именно в этаких жестоких и мозолистых ладонях.
Сталин всею душой трясся за свою совершенно так для него непосильно тяжкую ношу политической власти, ну а о том самом исключительно же внезапном подвохе со стороны Гитлера он и думать, вовсе так и близко не в едином глазу вовсе вот и не предполагал…
Причем исключительно разве что потому, что он вполне же искренне верил, что он-то всенепременно разом успеет действительно нанести свой удар именно первым.
Ему ведь тогда поистине главное было, как раз-таки только никак при всем том нисколько не потерять контроль над всею своей торжественно победоносной армией.
Ну а товарищ Жуков в этом смысле был абсолютно и впрямь вполне этак до конца более чем на редкость объективно благонадежен.
Сталин, верно, оценил этого дурака-солдафона, а только потому уж как раз-таки его он и назначил на должность наиболее главного прихвостня, дабы тот был всегда под рукой как-никак и впрямь являя собой самый наилучший образец политически надежно подкованного командующего всех его личных родов войск.
Поскольку именно этакий столь прыткий и расторопный, всемогуще же взращенный его плебейской властью совсем этак бессердечно деятельный палач и был, собственно, нужен бессменному вождю, дабы до чего наскоро и бесповоротно разом вот вонзить длинный нож в трепетно бьющееся сердце древней старушки Европы.
А при случае и прихлопнуть его можно было впрямь-таки именно что ладошкой – он-то точно никак не Буденный – живая легенда Гражданской войны.
Буденный, действительно, имел, по крайней мере, один Георгиевский крест, ну а Жуков их уж те два себе до чего и впрямь-таки беззастенчиво только ведь разве что именно приписал.

143
Поскольку и в помине не было никаких его бравых подвигов, раз вот чего-чего, а никак и близко нигде не слыхать, чтобы за взятие в плен только-то одного вовсе уж совсем незадачливого австрийского офицера сразу-то два креста на широкую грудь бравому молодцу тут же как-никак перед всем строем радостно надевали…
Отцы-командиры никак не смогли бы на нечто подобное и вправду расщедриться, даже и при наиболее большой и личной человеческой симпатии к какому-либо своему до чего еще немыслимо храброму солдату.
К тому же где бы это он вообще мог, собственно, умудриться, хоть как-либо на деле действительно его суметь днем с огнем отыскать на той самой артиллеристской батарее, где он, куда скорее, разве что тупо проторчал, нежели чем вполне честно прослужил унтер-офицером?
Хотя вполне еще может быть, что ему его с аэроплана во время вечерней трапезы заранее связанным и безо всякого парашюта злые враги фактически так нарочно как-никак именно на голову сколь бесстыдно разом уж сбросили?
Ну, а тем паче за одну ту контузию всех ее степеней никто и ничего и нигде, кроме разве что места на больничной койке, нисколько ведь никогда совсем так не предоставлял.
А впрочем, контузия та была, скорее всего, Георгием Жуковым и вправду вот на деле вполне заслуженно получена как раз-таки при том довольно увесистом ударе прусского вояки о землю, а потому этот наиболее главный герой Великой Отечественной войны вполне справедливо имел полное право рассчитывать и на тот еще один Георгиевский крест.
И кстати, именно контузию и можно было более чем умело и впрямь-то, как по нотам, явно разыграть (голь от страха на большие выдумки хитра).
А из всего вышеизложенного должно быть до чего еще откровенно как-никак вполне вот внятно оказаться буквально-то всякому, понятно, что Жуков те самые свои липовые Георгиевские кресты попросту сколь невозмутимо и беззастенчиво разве что лишь лихо сам себе именно приписал.
Маршалу Жукову до чего только явно были нужны для, куда только значительно вот поболее полноценного увенчания лаврами всей своей славной военной карьеры, в том числе и царские кресты.
А даже если и чисто гипотетически и было тогда вообще уж чего, так и то тоже ровным счетом вовсе-то ничего совсем не доказывает: – солдатский Георгиевский крест служит явным подтверждением личной храбрости, но нисколько ведь и близко он не является символом истинно победоносных полководческих качеств.

144
И вот еще, кстати, Георгий Константинович Жуков во время гражданской войны был вполне же давно зрелым и взрослым человеком.
Аркадий Гайдар в семнадцать лет целым полком командовал, однако, чего-то о полководческих талантах Жукова, нашедших свое «гениальное проявление» еще во времена гражданской войны, попросту так совсем ни слуху, ни духу.
Эскадроном командовать – дело нехитрое…
Ну, а знаменитые его подвиги как есть могут сколь еще всерьез рассматриваться разве что в виде предпенсионной – заранее явно, как есть только и рассчитанной на всяческое отсутствие должной и существенной критики совсем ведь наскоро крайне недалеким умом присочиненной – байки.
Два коня в один день под ним убило, а потом чуть ли его самого белые не зарубили, один лишь тот его верный политрук в любой момент, когда того сколь внезапно требовала совсем зловеще накалившаяся обстановка, как-то и впрямь на выручку будто бы словно из под земли, незамедлительно всегда вовремя поспевал…
А между тем все это очень даже здорово собою напоминает всем общеизвестную рыбацкую байку, когда рыбак сначала раздвигает руки не очень широко, говоря, как он вчера поймал этакую рыбину, а потом такую, ну а затем и вообще же такую…
На что-либо большее у Георгия Константиновича фантазии явно вовсе-то никак и близко не хватило…
А может все-таки Жукова именно те самые как-никак совсем уж остервенело злосчастные товарищи-большевики всем тем своим краснознаменным хором сколь до чего весьма ответственно, чисто так всесильно разве что лишь тупо назначили на должность самого наивысшего военного гения?

145
И, кстати, как раз-таки эдакий никак не славянской, а чисто сталинской закваски маршал Жуков, с его-то на редкость подчеркнуто откровенно гусарскими замашками, да и самым что ни на есть исключительно отъявленным партийно-комсомольским влечением, всецело вывернувшись фактически наизнанку до самого конца показать, какой он безобидный да полностью при этом беззаботно безоружный…
…и мысли у него, ясное дело, никакой нет ни на кого сколь злонамеренно и злокозненно до чего внезапно, как есть разом же исподтишка нападать…
А между тем, никому иному, а именно ему и впрямь-таки затем и довелось все те наиболее распоследние сомнения хоть сколько-то и вправду имевшиеся у нацистской верхушки как-никак уж вконец по ветру чисто ведь словно дым тогда и развеять.
Причем, скорее всего, именно с этакой исключительно бравой целью – еще перед самым началом той неимоверно страшной войны товарищ злой гений Георгий Жуков и приказал все, чего хоть как-либо окажется возможным, на новой государственной границе фактически так полностью, для одного только виду… более чем незамедлительно всячески ведь демонтировать.
Ясен пень, что этим он попросту всецело же захотел доказать герру Гитлеру всю силу своих сугубо мирных намерений, однако, все это оказалось попросту вовсе-то без толку, тот в них попросту уж нисколько совсем не поверил.
Поскольку слишком этак до чего настойчиво ему именно про то снова и снова всячески разъясняли, что все это разве что для одного явного отвода глаз…
Три линии военных эшелонов спрятать было попросту ведь невозможно, да и без того гитлеровцы то вполне этак отлично тогда понимали, что их самолеты-разведчики столь свободно летают над советской территорией разве что потому, что Сталину именно до зарезу было необходимо выиграть вовсе-то немного времени пред своим собственным яростным нападением…

146
И к нему все заранее было всецело так до чего весьма тщательно подготовлено, однако обо всей должной обороне в случае вполне успешного упреждения гитлеровскими войсками сталинские соколы никак не подумали, или, куда точнее будет то сказать, совершенно, они облажались – из-за весьма наглядных недостатков донельзя пропитанного лживой идеологией здравого своего рассудка.
Тоталитарная идеология всех тех, кто лишь недавно пришел к власти съедает попросту безо всяких костей, сплевывая наружу все, что в них только вообще еще как-никак доселе ведь оставалось от какого-либо семейного воспитания.
И это разве что для тех довольно-таки давно весьма обстоятельно обосновавшихся на лаврах мнимого, всегда уж только разве что грядущего счастья, все то атеистическое вероисповедание явно предстанет только-то в виде исключительно внешних одежд.
Старая еще ленинская клика истово верила в постулаты марксизма и была готова на все, дабы сколь непременно их воплотить во всю ту до чего необычайно суровую реальность фактически ведь вовсе абсолютно уж любыми путями.
Ну, а те, как и понятно, явственно поздние совсем на редкость спесиво только-то разом примкнувшие к их рядам приспособленцы о чем-либо действительно стоящем своими мозгами подумать вообще боялись и, словно страшной заразы опасаясь, трепетали при одной мысли о необходимости принятия самостоятельных, нисколько не согласованных с высшим начальством незамедлительно спешных решений.

147
В Третьем Рейхе, ничего подобного и близко никак не наблюдалось, эсэсовского начальства боялись разве что в одной той довольно узкой сфере чисто политических высказываний, а вовсе не всего того, что могло даже и именно так исключительно ненароком вступить в самое явное противоречие со всем тем весьма многозначительно общим духом нацизма.
И всей той как она ныне вообще только есть от века вполне самостоятельно существующей действительности подчас и впрямь сколь явственно как-никак дозволялось нисколько так невзыскательно разом противопоставлять именно что чисто свое самое наглядное видение развития грядущих событий, даже если это и шло разом вразрез со всею официально признанной идеологией.
Немцы всегда сколь неизменно придерживались политики более чем здравого и вдумчиво взвешенного прагматизма.
Да и вообще, всякие личные мнения в нацистской Германии были нисколько и близко не под запретом, а потому лишь тем более главари нацисткой партии довольно-таки быстро для себя уяснили (путем совместного логического анализа), что предложенный Сталиным союз о ненападении – это всего-то навсего временный альянс, и будущего у него никакого нет.
Однако безо всех тех (именно благодаря разведке) и ставших явными сталинских приготовлений ко всей той лишь грядущей на тот момент советской агрессии Гитлер имел бы его хоть как-то в виду только после самого полнейшего уничтожения всех тех и впрямь до судорог в кишках ему более чем бескорыстно ненавистных либеральных демократий.
И, конечно, план «Барбаросса» был весьма детально и деятельно разработан, однако мог бы он так и остаться на одной белой бумаге, если бы не все те сколь совсем недобросовестно недобрые намерения большевизма к экспансии, да еще и явно именно за счет всех тех обширных и новоявленных территориальных приобретений Третьего Рейха

148
И хотя, в принципе, вся та крепкая дружба между двумя диктаторами была одной лишь более чем призрачной видимостью, Адольф, и вправду, был вполне же способен на тот самый поистине настоящий примиренческий союз с Иосифом, но тот нуждался в нем разве что лишь, как в таране.
Да и все те западные державы в нем тогда ведь нуждались как есть лишь именно в этаком донельзя узком, собственно, смысле.
И это именно ради весьма последовательного и тотального уничтожения очага большевизма, Гитлера, и выкармливали страны, явственно пожелавшие остаться до поры до времени полностью уж в стороне и только сзади…
У западных всемогущих сил были в начале 20 века все те еще самые веские причины опасаться России в старом или новом качестве, это было почти абсолютно так все равно.
И, кстати, все это происходило именно в те времена, когда вся и поныне никак уж невообразимая мощь ядерного вооружения еще и близко себя нисколько пока не проявила…
…а потому и всем тем цивилизованным (изнеженным жизненными удобствами) державам и впрямь-таки нужно было вполне этак всерьез тогда опасаться всей той до чего неудержимо наступательной стратегии империй, никак пока не утративших весь свой старый воинственный дух.
Для самого безупречного их политического развала все средства были вполне одинаково полностью хороши.
И ведь подобные действия и вправду имели достаточно же глубокие исторические корни.
Революция довольно-таки сильно некогда ослабила позиции Франции, и то вовсе не было именно так заранее тщательно спланированным английским актом, зато послужило это самым преотличным историческим примером, а как раз потому после той большой революции вскоре всенепременно одна за другой последовали другие, поменьше, на этот раз кем-то извне исподволь яростно подогретые.
В начале 20 века весь тот (до тех самых пор) сколь явно порядком уж весьма деятельно поднакопленный чисто ведь прежний опыт все также как-никак более чем неизменно вдохновлял островное королевство Британию на точно те исключительно коварные и чрезвычайно злокозненные интриги по отношению к сколь многим (полностью ей чужим) материковым соседям.
Да вот, однако, с самого первого раза чисто от всей души разом еще рубя с плеча наспех устранить главную опасность на евразийском континенте так и не удалось – убить и расчленить Россию революцией вовсе-то попросту сходу нисколько не вышло.

149
Однако выяснилась истинная прочность Советской России совсем уж никак не в те неистово трудные первые годы совсем этак донельзя зловредного и злополучного большевистского правления.
Ну, а то, на редкость беспринципное самое, этак как есть истинно первоначальное ограбление французами Германии было явно же тем полностью ведь симметричным ответом на военные репарации, востребованные Бисмарком по окончании франко-прусской войны 1871 года.
Французы – народ довольно-таки скаредный и очень даже более чем неимоверно злопамятный.
Этот исторический ракурс был уж, собственно, всецело вот необходим именно так для создания вполне полноценной межвременной перспективы.

150
Веймарская Германия и советская Россия попросту исторически были обречены на то самое крайне важное и всецело же однозначно сколь еще до чего и впрямь равноценно необходимое для обеих сторон обоюдовыгодное сотрудничество.
Неразрывная связь между этими двумя изгоями Европы была более чем проста и, кстати, исключительно понятна, да и вполне как-никак полностью естественна.
Однако ни о какой особо искренней дружбе там речь и близко не шла, а все сводилось к одному тому, что Веймарская Германия имела самую острую необходимость в крайне скрытом восстановлении всего того своего былого могущества, а на принадлежащей ей территории ничего военного ей было делать абсолютно уж вовсе явно недозволительно.
Ну, а беспутная Советская Россия столь и впрямь совсем так неотложно нуждалась в более чем спешном обучении своих специалистов сначала азам, ну а затем и самым разным тонкостям всей военной науки.
Однако сколь еще быстро все это затем разом переросло в тот самый исключительно детальный стратегический план по захвату всего того невероятно обширного европейского континента, для чего и надо было всенепременно как-никак чисто ведь заново выпестовать немецкую военную машину…
Николай Стариков, никак не отрицая самые очевидные факты, все-таки явно лукавит, СССР не только предоставил свою территорию и небо, но и во многом всецело помог Германии в совершенно безопасном для нее месте всецело создать явный зачаток всей своей грядущей гигантской и никем непобедимой армады…

151
И в тот самый момент, когда руководители стран запада вполне полноценно и до конца разом осознали, к чему это все и впрямь до чего совсем неизбежно более чем истово само собой ныне клонится…
Нет, они тоже разом тогда явно так и решили именно что как-никак со своей стороны довольно-то с толком всецело воспользоваться всею той сложившейся ситуацией…
И уж буквально всеми ими тогда и были сколь этак явно предприняты те самые крайне суровые меры, дабы наиболее верными дипломатическими средствами и вправду на деле стало возможно более чем вполне благонадежно выправить всю ту нисколько никак вовсе-то совсем не весело для них сложившуюся ситуацию.
Раз их попросту и близко никак не устраивала роль пассивного выжидания пока доселе вполне доброкачественная опухоль германской государственности более чем неизбежно, в конце концов, разом уж приобретет те самые более чем угрожающе злокачественные коммунистические оттенки…
А как раз-таки посему они именно что со своей как-никак весьма безупречно совсем уж на редкость самой вот вполне благороднейшей стороны, собственно, и создали все те надлежащие условия, дабы Веймарская республика попросту разом фактически рухнула оземь.
Ну, а вместо нее, как тому и было заранее положено, тут же и возникло то самое сколь еще отъявленно вот чудовищно националистическое тоталитарное государство.
Причем наиболее главной его задачей, собственно, и оказалась та военная миссия, что чисто исторически была призвана всею силой немецкого духа и плоти до чего еще безжалостно в самую же пыль разом раздавить весь тот и впрямь совсем не в меру разросшийся черный спрут сталинского большевизма.
А впрочем, Сталин тоже, без тени сомнения, вполне вот тогда довольно уж старательно приложил руку и сердце к возникновению именно того отвратительно преступного нацистского государства, и весь клубок всех тех как-никак весьма же поспособствовших его возникновению интриг еще, несомненно, весьма долго будет никому и никак совсем не распутать.
И попросту весь этот мир столь чудовищно ими сверху донизу всегдашне опутан, что никакого смысла нет его до чего срочно всею силою более чем негодующе, напрасно распутывать.

152
И лучше вот вернемся к тому самому и впрямь-таки до чего еще незабвенному сталинскому холую, достопочтенному товарищу «ЖЮКОВУ».
Его вертикальный карьерный рост был крепко-накрепко во всем увязан именно с его самым уж на редкость ярчайшим умением выстраивать сеть интриг, а задурить мозги и втирать очки он мог бы кому угодно, чем он, собственно, до чего частенько и пользовался.
И вот именно в этой области он как раз и добился самых же незабываемых и небывалых более чем максимальных успехов.
Его скользкому и донельзя хваткому уму было нужно одно лишь на редкость привилегированное (вполне достойное его собственного мнения о самом себе) положение, а вовсе-то не подлинное и самое же настоящее преуспевание всей его армии, да и сама, как она есть, честь ее знамен практически никак его вовсе вот не волновала.
Он был властелином собственного имени, а впрочем, точно так и невольником именно ведь своих безнадежно же предвзятых (взятых с потолка) мнений…
Такие, как он, в солдатский котелок разве что безо всякого зазрения совести никак недвусмысленно плюнут кровавым плевком наспех так браво расстрелянного «за трусость» именно того сметливого командира, что был способен подчас оказаться вовсе неробким перед начальством, а потому и напрочь отказаться крайне-то расторопно выполнять все его чисто цирковые команды.
Ну а чем-либо иным более чем значимо помочь, тем самым, жизнь же отдающим за родину, героически сражающимся частям, все те людишки в тех так и усеянных большими звездами погонах были попросту ведь никак явно не в силах.
Строить героические рожи и орать, и орать в трубку благим матом было их фактически единственным до чего безыскусно бравым военным талантом…
А между тем нечто подобное могло бы пригодиться разве что главарю какой-нибудь племенной орды…
Да вот, однако, времена безумно смелых набегов уж давно сколь благополучно ныне прошли, а настоящий успех в нынешней войне подчас заранее был предрешен до чего строгим и систематическим математическим расчетом.
Ну, а без него куда-либо вовсе как-никак спонтанно и бесшабашно до чего еще стремительно выдвигаться даже и в планах и мыслях своих совершенно этак ныне нисколько и впрямь уж явно не следует.

153
Вот, к примеру, те слепые, своей, а не вражьей кровью беспрестанно захлебывающиеся контрудары по тому более чем четко и верно во всем умелому, а вовсе-то никак не инстинктивно уж до чего еще совсем неистово озверелому противнику…
И ведь как раз-таки только это и оказалось всем тем, что наряду сколь еще многих совершенно так иных причин и приблизило СССР к его поражению в той на редкость вовсе-то ныне совсем же далекой войне.
А она и без того была исключительно так немыслимо страшней и ужасней в сравнении со всеми теми прошлыми и былыми ристалищами минувших эпох.
В Дубно, Ровно, под Сельцами, а уж тем более под Ельней никак не закалялась сталь в самых бесплодных попытках прогнать хитроумного врага со своей родной земли.
Нет, куда скорее именно там и обрушилась последняя стена обороны на подступах к Москве, которая без подобного рода панических наскоков могла быть, куда во всем разве что лишь весьма вот суровее и прочнее.

154
А, кроме того, вместо того, чтобы строго бить в наиболее слабые места, бравые удары по которым явно бы дозволили довольно-таки наспех окруженным войскам с неистовой силой прорваться из того все более и более сжимающегося вокруг них кольца, советское командование весьма самозабвенно всячески следовало принципу: айда братцы единым скопом в атаку…
Причем, главный герой войны Жуков, и поныне превозносимый над всеми остальными, словно бы знамя «маршал победы», и тут до чего как-никак во многом весьма ведь многозначительно возвышался даже и над всяким в этаком-то деле сугубо так беззастенчиво бравым большевистским здравым умом.
Поскольку именно у того до чего еще безмерно так совсем уж неправо прославленного Георгия Константиновича и малейшего признака логики при всем том вовсе-то никак нисколько не наблюдалось.
Ну, а всецело присутствовало во всех его действиях одно лишь тупое рвение вырваться бы резко вперед или чтоб назад никому не шагу…
Причем похоже на то, что именно в этом и проявлялась вся та пресловутая гениальность в тысячи и тысячи глоток некогда проклинаемого товарища Жукова, поскольку тот явно норовил из всех только возможных военных решений, более чем бездарно выбирать как раз то, глупее которого и невозможно было, затем себе даже представить.
И скорее всего, это ему в голову и пришла шальная и «гениальная мысль» строго потребовать от всех отныне полностью раз и навсегда обезличенных родов войск буквально ни в какую не оставлять слабые и совсем ненадежные позиции, что довольно-таки давно были лютым врагом обойдены с трех, а то и более, сторон.

155
Причем более чем безапелляционные требования яростно отстаивать те укрепления, что сколь давно оказались в самом тылу врага, именно что тот еще на редкость чисто же полнейший бредовый абсурд.
Да и в точности и близко вовсе-то никак не менее страшным преступлением всегдашне являлась и та весьма на редкость «святая» большевистская традиция безо всякого зазрения совести более чем незамедлительно разом безо всякого должного разбора отправлять в Гулаг истинно героических наших бравых солдат.
Причем кто бы это вообще еще стал подобным образом мучить, тех едва ведь сумевших хоть как-то уцелеть в немецких лагерях – военнопленных?
Многие из них зачастую сдались врагу исключительно разве что вынужденно, а не подняли руки, чтобы ни ровен час, не погибнуть в бою.
Их до этого бешено толкали строго вперед, метя при этом в самый низ спины, и они шли, а сзади их никто толком никак тогда не прикрывал…
А между тем подобная стратегия была, прежде всего, явно уж именно что совсем не практична!
А в точности так и оборона до самого последнего человека всех тех до чего давно, со всякой той более чем объективной точки зрения, никому и близко далее совсем этак ненужных рубежей, дело в доподлинно военном смысле исключительно вот именно попросту убийственное.
Так вовсе не родину защитишь, а только лишь зазря людей в сырую землю и впрямь как есть до чего бессмысленно и безотрадно сходу положишь.
Лютый враг давным-давно, как у себя дома, по дальним тылам разгуливает, а передовые части Красной армии все еще и близко никак не могут добиться от всего своего не в меру крикливого командования ясного и вполне четкого приказа ныне сколь спешно уж оставить те заданные к позавчерашней обороне довольно-то слабые позиции.
Хотя какой от них теперь прок, если давно бы пора сзади прорехи затыкать, а на это живые люди нужны, раз мертвым с этим делом будет совсем этак никак нисколько не справиться.
И вот «героически смело» махнув на все рукой, а потому легко и бесслезно наспех отправив войска на то самое отменно короткое боевое задание, советская власть совсем бесхозно попросту сгубила мечту всех действительно здравомыслящих армейских чинов, как можно побыстрее покончить с войной на своей территории в том или максимум последующем году.
Всеми своими героически-паническими контратаками СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ разве что беспрестанно втаптывала в грязь саму надежду на скорую победу над тем (как то впоследствии точно ведь оказалось) нисколько уж совсем НЕ ВСЕСИЛЬНЫМ немецким противником.
Всего-то делов, что тот непримиримо наглый нацистский агрессор и близко доселе не был вполне надежно пока никем приучен, что и ему вот весьма основательно могут хоть сколько-то всерьез довольно-таки удачно и беспроигрышно всеми силами явно еще воспротивиться.

156
Ну а те «преотлично до конца подготовленные» к войне с фашизмом, страны Европы попросту разом сдались на милость победителя, чуть ли не безо всякого боя, в то время как те же советские пограничники держали свои рубежи, значительно дольше, нежели чем вся доблестная, куда вот поболее многочисленная рать воинов французской армии.
Ну, а Англию спас один достаточно для того широкий Ламанш, ну а если бы она имела хоть какую-либо самую узкую полоску земли, связывающую ее с континентальной Европой, то уж как есть из самой той попытки создания Крымского вала у англичан совсем вот ничего и близко тогда бы явно не вышло!
Немецкая армия именно в России впервые встретила вполне для себя более чем вполне полноценно достойного противника, а во всех иных случаях она брала верх над вражеским войском, как и всякий боксер-тяжеловес еще ведь непременно тут же возьмет верх над боксером веса пера.
Она шла, как на парад, ей и воевать в Европе было, собственно, вовсе так не с кем.
Та война вообще имела достаточно странный и сколь подчеркнуто победоносный характер, причем как раз-таки только потому, что страны западной Европы были и близко совсем не готовы к тому чрезвычайно мощнейшему немецкому натиску, но вот, однако, после войны им в этом признаться было как-то попросту явно никак истинно не по силам.

157
Ну, а в том всеми теми чрезвычайно бравыми лозунгами, сколь еще доблестно обрамленном СССР лишь сама себе и впрямь-таки безыскусно родная коммунистическая партия уж совсем безо всякого разбора и каких-либо тактических деталей лила, да лила помои той совсем безмятежно и безбрежно незамысловатой, да и на редкость бессовестно наглой лжи.
До чего безнадежно вот прямолинейно и полностью бессердечно же черство указывая, разве что именно на то, что, как оказывается, наши войска были и близко-то ни к чему вовсе не подготовлены, да и воевать попросту явно ведь вообще не умели.
Ну, а на самом-то деле в том, как есть на редкость безысходном положении и оказалось как раз-таки все, то наиболее же наивысшее армейское командование и политическое руководство этой нашей (тогда) более чем и впрямь необъятнейшей родины.
И это как раз-таки именно они разве что именно все время наступать и наступать совсем как-никак вовсе безоговорочно и впрямь до чего напролом только-то и хотели, да и на чужой территории, точно как и нацисты, давным-давно сколь кичливо и неотъемлемо свойски - неизменно чувствовали вполне слащаво более чем радостно фактически дома.
Ну, а тем исключительно уж доподлинно верным знанием мерзко мутных реалий простецки будничной действительности, они и близко никак совершенно ведь не обладали.
А, кроме того, дикая инерция их на редкость совсем этак неповоротливого мышления всецело требовала тех еще самых до чего вовсе незамедлительных контратак, что при подобном ходе общего развития событий фактически же означало самую неминуемую гибель всей кадровой армии.
Ну, а о том, чтобы спешно отступать, сохраняя при этом за собой главную ударную силу, боеспособное войско, с их и впрямь сколь чудовищно так однобокой кочки зрения, и речи-то быть вовсе уж совсем никак не могло.

158
Силы до того бессмысленно расточались тогда буквально ведь истинно зазря, и вся эта совершенно бесполезная растрата человеческих жизней в том еще самом начале войны безмерно отдалила всяческую вообще возможность взятия верх над тем и в аду навеки этак ныне проклятым фашизмом.
Когда уже явно как-никак пришла пора защищать нефтяную каспийскую артерию, тех людей почти что тогда совсем в строю не осталось.
Поскольку слишком так много их почем зря разом тогда полегло и, кстати, подчас совсем вот разве что исключительно понапрасну, или, оказалось, они у бравых гитлеровцев в глубоком тылу и плену.
А потому и набирали тогда тех вовсе уж безусых пацанов, которые и оружие не всегда верно знали, как это им его полностью этак вполне твердо и впрямь надо ведь будет затем в руках-то еще держать.
А все-таки, как смогли, отстояли они свою великую родину от сапога немецкого ефрейтора Гитлера!

159
Сталинград также спасла и находчивость Чуйкова, поставившего тяжелую артиллерию на левом берегу Волги, где ее было врагу вовсе-то никак невозможно самой прямой ведь наводкой сходу достать.
Причем, с точки зрения недалеких, но твердолобых умов, то было совершенно так аполитичное, пораженческое решение, продиктованное одной лишь паникой и трусостью.
И это именно как раз-таки к подобным более чем принципиально дальновидным умозаключениям и могли бы сколь еще весьма расторопно прийти исключительно уж доблестные в одной лишь до чего отъявленно лживой писанине крайне всем-то острым слухом своим неимоверно чувствительные органы НКВД.
Правда, конечно, и на левом берегу Волги тяжелую артиллерию, безусловно, могла точно также достать вражеская дальнобойная артиллерия, а тем более авиация.
Да только там был вовсе не пятачок (всей-то как есть только и оставшейся советской) земли…
Места на левом берегу вполне ведь хватало, да и когда бомбардировщиков Люфтваффе встречает зенитная артиллерия, а еще плюс к тому и наши истребители их раз за разом со всех сторон бешено атакуют…
Нет, точно никак не смогут эти немецкие хорошо обученные асы все, что им давеча было приказано именно вмиг с землею сравнять действительно так за один тот чисто уж единственный бравый свой боевой вылет практически вот полностью разом же разнести и впрямь-то как есть буквально в мелкие щепы.
И, кстати, кто это вообще только может именно как раз про то ныне знать, вот кабы проявил Чуйков сущее малодушие в этом вопросе, явственно опасаясь всем небезызвестной реакции орденоносцев из НКВД, то кто бы это тогда действительно спас советскую нефть?

160
И чем бы это только вообще еще затем стали заправлять танки и самолеты, кабы бакинская нефть раз и навсегда попросту как-никак совсем перестала бы далее поступать?
А может, те простые солдаты и все военное снаряжение на руках стали бы при этаком раскладе до чего только самозабвенно и отважно вполне охотно тогда уж носить?
А чего им и близко к чему-либо подобному было никак этак явно не привыкать, если надо, по заданию родной партии они целые горы, разом навалившись плечом, с места сдвинут!
И ведь во все отчаянно гиблые времена и впрямь совсем опустошающей души чудовищной войны именно те еще чудеса храбрости советских солдат и должны были как-никак стать искупительной жертвой за всю ту до чего несусветную умственную немощь и глупость бесталанно партийного, а вовсе-то никак не армейского начальства.

161
И сколь еще велико было самое неимоверное число лучших воинов, брошенных сходу и наспех в атаку, стоявших насмерть, а затем и более чем безвестно и напрасно разом погибших безо всякой на то явной пользы для их как-никак исстари доблестного и ратного дела?
А к тому же и все те мелкие чревоугодники, что сколь насупленно восседали на своих пухлых задах во главе всех тех «героически истерических» военсоветов, неизменно так елейно и сладкоречиво весьма уж обожали нагло и слепо подражать сущим супостатам гитлеровским капиталистам.
При этом совершенно этак искренне во всем себя, признавая тупорылыми бездельниками, попросту так совсем никак не способными ни на какую действительно вполне существенную умственную деятельность.
Они все эти до чего и впрямь очевидные и весьма вот явные свойства именно как есть чисто своего собственного интеллекта, более чем отъявленно скотски всячески переводили в виде красной стрелки на тех других, напрасным геройством расплачивавшихся за все их верхоглядство и бездумно осатанелую пролетарскую тупость.

162
А ведь и впрямь на самый верх армейской верхушки тогда сколь всевластно взгромоздились солдафоны, способные разве что этак до чего еще визгливо выкрикивать самодурские, спесивые команды, материться, почем зря, а также слепо расстреливать «как бешеных собак» всех, кто им осмеливался хоть как-либо напористо долго совсем уж бессмысленно разом перечить.
И во скольких многих частях Красной армии никак не практиковалось довольно-то длительного и серьезного обсуждения с низшими командирами каких-либо грядущих планов никто, и слушать не хотел ничего чужого и отчаянно этак вовсе чуждого пролетарскому уму мнения по какому-либо вполне ведь достаточно серьезному поводу.
А только лишь было им совсем до чего безропотно разом еще должно более чем незамедлительно выполнять все чьи-либо даже и наиболее мимолетные указания.
Многие пролетарские генералы (безо всякого высшего образования) буквально с полуслова понимали, чего это именно от них более чем совсем бестрепетно жаждут гражданские руководители страны, а именно как раз потому они и были им во всем вполне толково на своих местах, собственно, так и надобны.
И уж почти и впрямь на лету они принимали властно им сказанное разом-то всею шкурою к твердому сведению, ну а затем с дико неуемной энергией жали на рычаги, дабы данные «верховные пожелания» точно также яро вколотили себе в мозги и все исключительно многочисленные вовсе-то не столь отчаянно тупоголовые нижестоящие подчиненные.

163
И в точности этак, то было и с тем истинно ведь полнейшим совсем бесталанно же бездумным копированием фашистской тактики удара, буквально по всем направлениям.
Тот самый действительно стоящий подобного названия полностью как-никак вполне успешный контрудар, нанесенный гитлеровцам под Москвой, выглядел довольно-таки и впрямь совсем уж неумело донельзя раздробленным.
А именно в связи, с чем и были полностью этак впустую истрачены те силы, которых до чего еще критически никак затем и не хватало под грозным небом Сталинграда.
А, кроме того, это и явственно выразилось и в тех до чего только вовсе нисколько так совсем уж несуразных вещах…
То есть в результате самого полнейшего провала более чем как-никак исключительно нелепой тактики «держаться любой ценой» советские войска порою более чем бездумно подчас сдавали во всем вполне ведь бесспорно удобные для обороны позиции, ну совсем этак безо всякого боя.
Виктор Некрасов описал данную ситуацию в его повести «В окопах Сталинграда», за которую, он, между прочим, получил сталинскую премию. Имя его включил в списки сам лично великий диктатор.
А потому это вовсе не какое-то грязное и постперестроечное собачье вранье.
И вот он тот, во всех тех ярких и до чего живых красках описанный Виктором Некрасовым крайне же совсем этак неприглядный отход с той, в принципе, вполне как-никак достаточно удобной ко всякой длительной обороне прекрасно защищенной от вражеских пуль и снарядов некоей именно что вовсе наспех брошенной огневой позиции.
«Обороны на Осколе более не существует. Все, что вчера еще было живым, стреляющим, ощетинившимся пулеметами и винтовками, что на схеме обозначалось маленькими красными дужками, зигзагами и перекрещивающимися секторами, на что было потрачено тринадцать дней и ночей, вырытое, перекрытое в три или четыре наката, старательно замаскированное травой и ветками – все это уже никому не нужно. Через несколько дней все это превратится в заплывшее илом жилище лягушек, заполнится черной вонючей водой, обвалится, весной покроется зеленой свежей травкой. И только детишки, по колено в воде, будут бродить по тем местам, где стояли когда-то фланкирующего и кинжального действия пулеметы, и собирать заржавленные патроны. Все это мы оставляем без боя, без единого выстрела…»

Да и немцы в 2003 году сняли кино «Сталинград», а там русская женщина вполне ведь наглядно описывает, как все-таки в великой спешке некогда отступали советские войска, пред тем вовсе не то чтобы и впрямь несметным врагом, но зато затем именно они же героически держали оборону Сталинграда.
То есть совсем никак не по собственной инициативе они некогда совсем так незадолго до этого, в какой это явной уж только спешке нелепо брели, обходя те деревни и города, которые им, несомненно, следовало более чем иступленно по мере сил защищать.
Однако Сталин, этот наиболее великий и ужасный диктатор за всю ту ныне как-никак достаточно долгую историю человечества, столь уж явно весь, дрожа тогда мелкой дрожью от одной мысли, что его армия снова получит прямой удар в лоб, будет рассеяна, взята в плен, потребовал более чем незамедлительного отката войск к Волге.

164
А между тем, именно как раз тогда и надо было, хотя бы немного всеми так силами явно упереться в обороне в ожидании (как известно) совершенно вот убийственных для немцев холодов.
Речь, надо бы про то весьма и весьма уж сколь еще многозначительно разом напомнить тогда, как-никак, собственно, шла вовсе ни о чем-либо ином, а о той самой что ни на есть фактически вот сонной артерии всей Красной армии!!!
Однако Сталин, этот «великий гений», как всегда, отпраздновал труса, а потому его панический возглас: «Все к Волге, прикрыть Волгу!» – чуть было не сыграл похоронный марш по всей той как-никак всецело так дальнейшей российской истории.
Ведь это он один и решал тогда все и вся, то есть был он истинно главным во всех вопросах судьбы всего мира, как с точки зрения его непосредственного окружения, да, собственно, и для всей той системы власти в СССР, как таковой.
Правда, подобным образом все это было в одни лишь те совсем на редкость решительные и судьбоносные моменты, но во время войны им совершенно этак никак попросту не было же конца…
Но, однако, при этом лучше и впрямь-то никак оно не было, нежели чем разом же сходу переложить всю именно ту чисто свою большую ответственность на тот самый всегдашне безгласный простой народ.
Да вот, однако, если вполне взвешенно начать глаголить о той еще чьей-либо на редкость ведь явной вине, то тогда и становится безукоризненно ясно, что во всех стратегических просчетах ведения войны от ее начала и вплоть до самого уж немыслимо некогда далекого ее окончания, безусловно, была всеобъемлюще виновата одна командно-административная система.
И это как раз она совсем уж вовсе никак не терпела абсолютно никаких серьезных возражений супротив всего своего единственно так верного безапелляционного мнения.
Причем наиболее главным и напыщенным самомнением как раз и журчали и бухали именно те еще слова до безумия никак не на шутку перепугавшегося за свою личную шкуру осатанело усатого гения всех времен и народов.

165
То есть за очень даже многие из всех тех лихолетий страшного военного времени несла ответственность одна лишь Советская власть, а народ, как всегда, был «виновен» в одном том величайшем своем героизме, что не впервые в русской истории должен был искупать собой тупость, лежебокость, нерадивость и головотяпство всех наивысших эшелонов власти.
К тому же и вообще все то, что сколь внезапно остается констатировать с первого вот дня начала каких-либо военных действий так это разве то, что весь дипломатический корпус с поставленной перед ним задачей мирного урегулирования и близко никак совсем ведь явно не справился.
Поскольку коли речь тут и пойдет о чьей-либо наиболее полной неготовности, то уж можно будет тут разве что только и заговорить, о самом немыслимом провале всех полностью пошедших прахом усилий самого государства, однако то вина довольно-таки малой кучки людей, совсем не сумевших предотвратить подобное невероятно трагическое развитие дальнейших искрометных событий.
А, кроме того, своевременное оповещение войск о только лишь откуда-то издали надвигающейся опасности военного конфликта, а также и приведение их в надлежащую боевую готовность тоже самая непосредственная обязанность руководителей страны, а не простого народа, что, как пионер, должен был в единый миг оказаться буквально ко всему, словно штык, разом готов.

166
Да, и вообще разве не могло то собственно как раз ведь этак тогда и быть, что та самая до чего всесильно самодурски правящая коммунистическая партия Советского Союза и близко вовсе-то ни в едином глазу не была хоть сколько-то вполне готова, тем самым наиболее же наивысшим указующим ее перстом…
Вовсе-то никто вовремя и загодя – говоря как раз на ее дремотно могучем языке – никого в СССР и близко не оповестил о том, что туповатый фраер может из-за пазухи нож достать, ну а затем бесцеремонно приставить его к горлу бандита и тут же невозмутимо начнет шарить по его собственным оттопыренным карманам.
И такое в реальной жизни при сугубо же определенных обстоятельствах действительно может в кои-то веки вполне ведь на деле непременно случиться!
Причем сама, как она есть, исключительно так принципиальная необходимость именно в подобных до чего низкопробных сравнениях и вправду имеет под собой как-никак более чем полноценно реальную историческую подоплеку.
Как Сталин, да так и Гитлер преступно забрались на свой необычайно высокий трон, вовсе-то ранее и не снившийся никаким властителям наиболее темных веков, не принадлежа при этом в том еще самом изначальном своем низкопробном прошлом ни к одной из истинных элит высшего общества.

167
Причем им обоим до чего безудержно разом захотелось той самой всецело полновесной власти над всем этим миром, и победил именно тот, кто на деле сумел выжать из своего народа, куда только поболее пота и крови на беспощадно жестокой войне за все их до чего полубезумные величайшие ничтожества.
Ни один из них, ни в едином глазу и близко вовсе так никак совсем не доверял другому, все это бурные фантазии тех, кому и впрямь вполне искренне бы хотелось действительно видеть историю через пенсне околонаучного, до чего весьма уж скрупулезно и основательно выхолощенного популистского бреда.
И, понятное дело, что подобные псевдоисторические тенденции существуют во всем этом мире лишь ради той более чем незамысловатой «правды» как-никак существующей только ведь от имени наиболее дешевых политических мотивов…
И, кстати, сам по себе весьма устойчивый стереотип, без тени сомнения, как раз-таки и выражающейся в том самом исключительно так безапелляционном мнении, что Гитлер, мол, сколь вероломно чуть ли не из-за угла напал на товарища Сталина, собственно, не имеет под собою ровным счетом никакой реальной исторической подоплеки.
Все это совершенно уж заплесневелые и досужие домыслы всех тех официальных лиц, что и по сей день до чего только всецело так явно заинтересованы в той самой и впрямь на редкость бессмертно живучей безоговорочно наглой кривде.

168
Ну, а на самом-то деле, великие губители народов попросту более чем сколь беззастенчиво разве что только играли в географические карты, и каждый при этом старался наспех обжулить партнера, и Сталину это почти что явно так удалось, однако просчитался он разве что лишь в том одном…
Слишком так чересчур поздновато он вполне до конца осознал, что вовсе не весь западный мир более чем безнадежно во всем одинаково состоит из одних разве что тех донельзя жадных лохов и узко глядящих сквозь призму низменных эгоистичных амбиций довольно же донельзя недальновидных и нисколько совсем не блещущих мыслью амбициозных глупцов.
А как раз потому и сгорела в адовом пламени его черной и величественно черствой души наиболее затаенная ветхозаветная мечта, поскольку отныне никак он не мог тот хоть сколько-то возлагать надежды на самое еще удивительно скорое возникновение до чего сладострастно им выжидаемого грядущего общемирового господства диктатуры пролетариата.
И все это совсем не басни в стиле дедушки Крылова и абсолютно никакое не повторение якобы до чего еще сколь отъявленно подлой лжи «предателя» Виктора Резуна.
Причем это как раз-таки именно Герцен с его совершенно же непонятно по кому звенящим «Колоколом» и был, в принципе, вполне ведь на редкость достоин того самого и впрямь-таки выдающегося звания «грызуна».
Резун не перебежал к врагам во время войны, он сбежал от социализма, а тот надо бы сказать и есть наиболее страшный враг всего человечества, и это вовсе не важно, интернациональный он или национальный.
Ну, а если спешно вернуться к той самой как-никак заранее заданной теме, то тогда…
Если некогда и имелась реальная опасность грозной тенью на всю страну до чего разом как-никак более чем неотвратимо надвигающейся войны, то вот совсем, несомненно, и впрямь должны были в связи с тем оказаться предприняты хоть какие-либо встречные, действительно действенные превентивные меры.
Да только между тем вместо этого высокими договаривающимися сторонами был совершенно же излишне так доверительно тогда ведь наспех подписан некий сам по себе и близко ничего не значащий… бумажный, еще изначально во всем явно липовый договор.
И приговор ему был вполне однозначно заранее вынесен!
Одна из высоких договаривающихся сторон его бы точно и всенепременно вскоре нарушила во имя своих собственных, единоличных и попросту чисто шкурных интересов.

169
И надо бы безо всяких обиняков столь упрямо заметить, что если бы кто-то в той самой Стране Советов и впрямь опасался, что на него, не ровен час, уж завтра еще до рассвета нападут…
Нет, вот совсем никак не стал бы он от этакого дикого варварства более чем бессмысленно защищаться в единый так миг просроченными филькиными грамотами.
За мирное время, прошедшее между двумя мировыми войнами, в СССР было построено великое множество самых различных поистине величественных оборонительных сооружений.
Вот только чего это с ними затем пред самой войной вдруг разом некогда сталось, про то у нас как-никак еще пойдет разговор во всем том дальнейшем.
Уважаемые читатели, следите за грядущими событиями.

170
Ну, а возвращаясь к теме пакта Молотова-Риббентропа, буквально ведь сразу необходимо отметить, что вовсе не мог он оказаться хоть чем-либо, по сути, иным, нежели чем неким видом жесткой туалетной бумаги, поскольку был он до чего и впрямь небрежно подписан с тем-то чисто самозваным, как герр Гитлер, беспринципным и бесчеловечным диктатором.
Нет, его, конечно, избрали демократическим путем, но Гитлер всю ту тщедушную демократию затем полностью более чем доблестно в единый миг как есть, сходу весьма вот толково разом-то отменил.
И это при всем том, что националист Гитлер в той самой Германии был чисто иностранным паразитом, поскольку был он австрийцем, а не уроженцем Германии, и все его принципы были вполне этак беспроглядно уж чисто вот полностью авантюристические…
Такого, как он, умиротворить было совершенно никак явственно так попросту невозможно.
А потому и все те поставки пшеницы и много чего еще никак тут и близко не могли хоть чем-либо и вправду, затем вот на деле помочь…
А впрочем, то и ежу должно быть понятно, что истинного людоеда ничем и никогда нисколько не задобришь!
Ну а для того чтобы действительно защититься от чьего-либо ужасного нашествия, необходимо было, прежде всего, старательно наращивать и обновлять всю свою огневую мощь и обороноспособность.
Причем под самой надежной защитой отечества от любой хоть сколько-то всегда еще возможной агрессии ее заклятых врагов-интервентов, автор имеет в виду именно самое вот деятельное, тайное заминирование всех прилегающих к границе мостов, шоссейных и железных дорог.
Рытье траншей, возведение полосы препятствий и этак-то, собственно, далее.

171
А также еще и явной готовности в случае самой же конкретной в том более чем весьма основательной необходимости, безусловно-то, далеко и совершенно ведь незамедлительно более чем спешно разом отступать, а нечто подобное на войне подчас действительно бывает, причем сплошь и рядом, и иногда это может случиться и вовсе-то нежданно-негаданно.
И если сколь всецело более чем поспешно и близко никак не осуществить тот и впрямь-то жизненно необходимый откат войск, то этим им будет до чего еще запросто вполне вот обеспечена самая так безрадостная перспектива попросту уж совсем безнадежно застрять в тылу у того самого нагло прущего вперед противника.
Причем наиболее страшной ценой, подобной буквально-то ни с чем не считающейся крайне же отчаянно воинственной большевистской принципиальности, обязательно вскоре так станет именно плен для солдат и до чего совсем неизбежные весьма существенные трофеи для всей той вражеской армии.
Все эти визгливо бравые на словах неучи с партбилетами в кармане были и впрямь до чего самозабвенно попросту зациклены на том самом воинственно яростном отставании всех тех как-никак полностью ведь чисто изначально обреченных на самую неминуемую их последующую сдачу - совсем этак безнадежно вовсе-то как есть исключительно недолговечных рубежей обороны.
Никакой храбрости нисколько не хватит отстоять то, что никак не было подкреплено сзади более чем и вправду надежным тылом.
А про беспрестанные встречные бои и вообще говорить тут не хочется, поскольку солдат посылали бездумно вперед вовсе не навстречу противнику, а прямо в лапы лютой и совершенно неминуемой смерти.
Да и отходить по тактическим причинам это никак не то, что уж беспорядочно драпать совсем безо всякой оглядки…
Подобный отход сохраняет боеспособность войск, их моральный дух, твердое управление никак не разодранными в мелкие же клочья совершенно разрозненными довольно-таки зачастую полностью деморализованными частями…
И это при том, что вполне ведь верно организованное отступление войск, наоборот, вызывает у солдат горькое чувство вины, да и ярое желание при первой возможности вернуться бы разом назад.
А полные окружения и впрямь-таки полностью наоборот тем еще самым до чего только смелым и отважным начисто разом выматывают всю их душу и тело…
Однако большевистская партия обо всем этом мыслила более чем до чего однозначно вовсе же совершенно так явно иначе!
«Вот пусть этот морально слабый враг сначала уж только еще попробует нас обойти, ну а лишь затем разве что, мы как-никак, значит, в оба и поглядим».
И ведь именно это до чего же вальяжно и заявляли довольно-то многие безумно удалые, всесильные комиссары до чего яростно, при всем том, оседлав своего донельзя резвого и на редкость весьма любимого ими конька…
Ну а потом, когда подлый фриц почти во всем беспрепятственно и осатанело разом так крушил всю эту нашу топорно и нарочито выдвинутую вперед линию обороны вполне естественно, что сразу и начиналась безумно дикая паника, да и совсем вот абсолютно на войне неуместная весьма этак донельзя истеричная, срамная спешка…

172
И уж, ясное дело, что куда только, без тени сомнения, было бы исключительно ведь весьма значительно лучше, кабы все это и впрямь бы происходило как-никак сколь еще поболее весьма вот организованнее и нисколько этак явно совсем не спонтанно…
Поскольку именно в том и был бы, собственно, разом вполне заключен истинный здравый смысл, как и самая та и впрямь этак истинно насущная до чего же попросту чисто безвременная необходимость.
Не до амбиций на суровой войне, их нужно бы вполне как-никак оставить для шумных парадов и блистательных смотров, да и разве что на один тот еще самый крайний, экстренный случай…
Ну, а в целом, раз сама собой возникла на редкость так прямая и острая необходимость в том-то весьма незамедлительном отступлении, то вот никак не иначе, а именно ее и надо бы со вполне трезвой головой и принимать во внимание да и сколь соответствующе обстановке более чем безотлагательно затем и действовать.
А, кроме того, еще и иметь до чего только весьма четкие стратегические планы как раз-таки на этот ныне наиболее уж донельзя важнейший счет!
В своем конечном итоге, отступление – то вовсе так никакая не трусость!
И это именно тупой трусостью на войне и может только ведь, и объясняться весьма как-никак полностью надежное прикрытие исключительно поспешного отступления всех тех, кто, мутной мыслью кипя, на топографическую карту тупо воззрившись, хотел всею силой своего серого невежества враз и с песней сходу одолеть ту иссиня черную смертоносную вражью силищу…
И уж наиболее заглавным постулатом всей борьбы с ней для кое-кого явно была та самая исключительно так всепоглощающая сплоченность масс, всею мощью вставших на борьбу за весь монолит СССР и его псевдонародную пролетарскую (от сохи) власть.
Правда, весь тот великий народ в чьем-то ведь вовсе до чего как-никак более чем совсем этак на редкость бесподобно скудном понимании был разве что той одной коммунистической партией, и ее наиболее наилучшие кадры и вправду следовало более чем до чего еще исступленно и самоотверженно защищать буквально любой ценой.
И как раз эти-то находящиеся вечно под градусом горе-вояки всенепременно пожелали весьма уж на редкость исключительно так надежно, словно тем еще байковым одеялом, от всякого того лютого врага всенепременно вот прикрыться чьими-то более чем явственно совсем чужими им солдатскими жизнями…
Правда может, и не все они там были именно таковыми, да только тон всему тогда задавали именно эти гражданские неучи с партбилетами в оттопыренном кармане.
И это как раз-таки именно они все как следует до чего еще более чем односторонне и подготовили…
Так что никто в том 1941 и думать не думал границы отчизны своей защищать, и планов вполне возможной последующей обороны ни у кого из них попросту и отродясь и близко уж явно тогда вовсе-то совсем не имелось.

173
Но нет с самого и впрямь-таки до чего еще вовсе ведь внезапного и вероломного начала каких-либо как-никак исключительно так весьма на редкость конкретных военных действий все тогда было с точностью сколь наглядно именно что вовсе-то совсем практически наоборот.
Прибывавшие на границу войска никаких траншей не рыли, новых полос препятствий совершенно так не возводили, а еще и разбирали и демонтировали все те некогда задолго до этого возведенные старые.
То есть делались тогда вещи исключительно противоположные всякому здравому уму, кабы советский режим на деле, а не на одних только праздных и ничего не значащих словах действительно бы пекся о мире, да и вправду более чем верно стремился, как следует подготовиться к той весьма серьезной и деятельной обороне своих рубежей.
Причем провокацией подобные вещи могут назвать разве что те, кто того вообще совершенно этак попросту никак вовсе же не понимает…
А именно, что явная слабость, как правило, неизменно провоцирует куда поболее, нежели чем откровенная сила, и не одних тех разве что простых хулиганов, но и всевозможных политических авантюристов.
Оборона никак не может быть провокацией, ею и впрямь еще способно оказаться одно лишь то самое тайное сосредоточение войск как можно поближе к государственной границе…

174
Но, может быть, любое насилие надо бы молча стерпеть, подставив вторую щеку, после того как тебя с размаху и не впервой огрели по первой, чтобы, не дай Бог, не спровоцировать хулигана на какие-либо более серьезные воинственные действия?
Однако всякий знающий человек про то уж полностью сведает: – пассивность, она зачастую наоборот лютую злобу, еще лишь разве что поболее весьма этак во всем значительнее растравляет.
Ну, а если кремлевские заправилы сталинской эпохи про нечто подобное ничего и близко не ведали, тогда что?
То вот именно тогда все вышеизложенное само по себе и близко совсем не оставляет совершенно никакого места для каких-либо в том вполне серьезных сомнений…
Надо же, как оно вдруг исключительно так само собой до чего еще внезапно разом тогда оказывается: – Советским Союзом целых 70 лет правили одни лишь серые личности, нисколько никак не способные даже и на более чем элементарно взвешенные умозаключения.
И это первое, что вообще довольно-таки сразу приходит автору на ум, попросту ведь исходя из того, как это именно падали (словно спелые яблоки и груши) к ногам Гитлера страны западной и восточной Европы.
А раз все это было именно так, а никак вовсе не иначе, то дело ясное – линию обороны всенепременно следовало, как можно поскорее максимально во всем укреплять, а никак не наоборот.
А если во имя того вовсе уж и близко совсем ничего не делалось, то чего это вообще еще, собственно, значит?
Тупые увальни в древнем Кремле почти так на целый век весело и делово тогда окапались?
И как бы все то и впрямь было на редкость более чем изумительно здорово, будь нечто подобное и впрямь самой этак вовсе как-никак до чего неотъемлемой частью всей той некогда действительно более чем вдоволь имевшейся донельзя так чисто до чего приземленной действительности…
Поскольку при всяком том подобного рода раскладе вовсе никак оно совсем тогда не иначе, а тот самый отъявленный негодяй Джугашвили свалился бы со своего пролетарского трона, даже и, не докурив, сколь еще привольно усевшись на нем, и ту самую как-никак наиболее первую свою трубку.

175
Однако коли необходимо с непомерно большой и до чего совсем внезапно нахлынувшей горечью более чем безвременно возвратиться к неотъемлемо объективным историческим реалиям, то поневоле тогда придется совсем безотрадно признать именно тот элементарный и незыблемый факт – Советским Союзом правили деловые и очень умные люди, прекрасно разбирающиеся во всех хитросплетениях политических интриг.
Именно что всегдашне верно держать нос по ветру и было их наиболее, основным великим талантом.
Хотя надо бы при всем том и впрямь до чего еще совсем уж объективно разом признать, что те самые первичные деятели революции действительно вполне конкретно желали своей стране всего того лишь истинно так светлого и удивительно наилучшего.
Да только вот уж, беда так беда, были они на редкость безутешно во всем ограничены довольно-то узкими пределами как-никак до чего еще демонически близорукого и крайне этак отчаянно невежественного скудоумия, идиотской внутренней политикой сколь ответственно основанной на откровенно ложных доктринах злосчастного марксизма.
То есть это само зеркало реальной действительности в те дикие времена вкривь и вкось донельзя ведь было как-никак исковеркано праздными догмами совершенно этак безжизненно «верного» государственного обустройства.

176
И это именно та беспримерно вездесущая коммунистическая идеология, с которой большевики подчас уж были разве что всецело вынуждены, собственно, так во всем до чего еще безнадежно считаться, и создавала те непомерно великие трудности, с коими исключительно же хорошо и было на деле знакомо все то сегодняшнее старшее поколение.
И сколь еще немыслимо туго им всем порой приходилось, когда они, тяня тяжелейшую лямку их и впрямь-таки вовсе уж совсем нелегкого правления, по временам на редкость бессильно пытались до чего незамедлительно вытянуть страну из трясины самого ведь чудовищно глубочайшего экономического застоя.
Их и пожалеть было бы явно так как-никак вовсе так нисколько не грех, кабы, конечно, не великие страдания безмерно им безлико подвластного сколь до чего еще донельзя совсем несчастливого народа…
А все это исключительно потому, что несусветная и аморфно дурацкая идеологическая тягомотина попросту и близко не давала им ни малейшей возможности поставить во всех нужных местах те светлые головы, что дружно взявшись за дело, постепенно приподняли бы экономику на вполне приемлемый, как и действительно должный всякому развитому государству жизненный уровень.

177
Правда, тогда бы довольно-то сразу и произошло то исключительно ведь вовсе незамедлительное отлучение от самого кормила власти всех тех возле него столь бессмысленно совсем уж осоловевши засевших безграмотных тупиц именно что в упор невидяще смотрящих на все чудовищные реалии своего века, как раз-таки тем полностью безразличным взглядом - маринованного судака.
Хотя нет, они были очень так даже порою умны, однако, как одна та волчья стая, коллективным умом, а для разумного и не злокозненного (во всяком экономическом смысле) управления современным государством в самом на то еще обязательном порядке неизменно должна была существовать самая полноценная и вполне однозначно же истинно здоровая конкуренция.
Однако марксизм саму подобную возможность всеми силами напыщенного духа отъявленно душит, а как раз потому советское государство и было буквально во всем совершенно ведь никак попросту именно что не рентабельно.
И все это было так, а не иначе, причем разве что только в связи с тем, что некогда сколь еще всласть царствовавшая над всеми самыми разными аспектами жизни коммунистическая идеология, как раз-таки и являлась самой широчайшей во всей истории мира удавкой на шее экономического развития СССР, как невероятно могучей страны.
А между тем, в тех еще довольно старых имперских планах было не одно лишь более чем самое же безусловное удержание под пятой российского престола Польши и Финляндии, но и присоединение к ней Персии и части северной Индии, дабы российская держава смогла получить вполне так достойный выход к Индийскому океану.
И вот кабы никак вовсе совсем не прижился в России тот до чего еще крайне так отвратительно перезрелый интернационал-социализм, то уж всем этим планам сколь еще непреложно и должно было со временем, явно ведь, как-никак вполне обязательно сбыться.

178
Однако вновь с тем еще самым как-никак более чем превеликим прискорбием разом вернемся к многострадальным и многотрудным временам той наиболее уж великой всеобщей и всеобъемлющей нашей беды.
И как то было до сих самых пор, довольно-таки подробно описано выше, и близко, никак неизвестно, уж какому это вообще количеству всевозможных интриг наш бренный мир и впрямь-то был сколь всецело на редкость обязан появлению на мизансцене немецкой политической власти - отъявленного кровопийцы Гитлера.
Однако ведь при всем том вполне же ясно лишь то одно: – марионетка эта оказалась до чего и впрямь крайне деятельно весьма своенравной и своевольной.
Не нашим, не вашим.
Западные державы при этом хотели бы радостно и по-свойски до чего еще разом задушить германскими руками Советскую Россию.
Целью же Сталина было до чего еще четко и славно использовать Адольфа Гитлера в точности в том ключе, как он до того на редкость верно пускал в дело человека-отмычку Ежова, Ягоду и других, находясь при этом в самых широких пределах именно что своей извечно ведь совсем так удивительно сонной державы.
А впрочем, она и по сей день живет, под его незримой глазами - сатанинской тенью.

179
Сталин знал каждый закуток в его большом хозяйском доме…
Однако же, выйдя «за ворота своей вотчины», он явно несколько уж совсем так подрастерялся, как и тот мужик, впервые вышедший за околицу родного села, а тут, значится, и выползло лихо, до тех самых пор где-то довольно мирно дремавшее тихо.
А все, потому что Сталин вовсе-то беспочвенно думал, что Гитлер набедокурит разве что там, где ему, то будет сподручно, да и по силам, а на него самого он ни в жизнь не попрет, поскольку одна темная сила всегда остро чувствует другую и вполне умеет ее, как надо, ценить и уважать.
А, кроме того, Гитлер довольно во многом только-то и являлся тем еще спесивым дураком, и буквально все его военные успехи и территориальные приобретения выражали собой силу и мужество его армии, а также все, это сколь наглядно собою олицетворяло и весьма достойной крепкости ум его мудрых политических и военных соратников.
И все-таки та безнадежно явственная природная ограниченность нацистского диктатора как-никак несла в себе весьма многозначительные довольно яркие преимущества, раз создавала она в нем собственную, полностью обособленную от всякой обычной, чудовищно брутальную логику, наскоро оправдывающую неописуемые зверства, до сей поры, крайне редко встречавшиеся за всю доселе описанную в анналах – человеческую историю.

180
И ведь все это явно касалось разве что одних тех чисто внешних идеологических аспектов, а вовсе-то никак не всего того, что, так или иначе, было сопряженно со всем тем всецело же полностью конкретным восприятием самых различных до чего еще чисто как-никак практических сторон исключительно вот раздольно широкой общественной жизни.
Однако нужно бы обязательно при всем том принять во внимание и то, что политические авантюристы свое собственное поле деятельности всенепременно вспахивают довольно умелым плугом, оставляя другие сферы общественной жизни людям вполне ведь профессионально в них сколь еще полноценно сведущим, а потому и досконально уж верно в них буднично разбирающихся.
Вот и Сталин был точно тем (хотя и намного более преуспевшим) политическим авантюристом!
Он вполне однозначно все логическим путем достаточно так верно просчитал, кроме, конечно, чисто военных аспектов, а они между тем тоже имеют, самое что ни на есть критически важнейшее значение.

181
Поскольку буквально во всех делах строго военных Сталин смыслил, куда только явно весьма ведь поменее, нежели чем тот самый наиболее последний в истории России император.
Однако именно благодаря всей той сколь этак неизменно совсем уж подобострастно более чем до чего еще беспрестанно так и льнущей к трону его величия лести, мнил он себя вполне дальновидным и исключительно зрелым стратегом.
Да и вообще, Сталин именно что изначально разве что только и посчитал себя в точности тем же всесильным царем из фактически той самой когорты, что когда-либо были всегда еще до него, собственно, веками-то прежде.
Он даже военную форму носил, во всем подражая Николаю Второму.
И вот, всячески продолжая давнюю традицию русских самодержцев, он и вправду как-никак вполне верно рассчитывал прийти опосля, как то в стародавние добрые времена до него – это делали другие «жандармы Европы», дабы навеки затем все и вся «освободить» от того нового, никак неразумно покусившегося на всякий ее суверенитет дьявольского нацистского супостата.

182
При этом он исключительно всерьез веско и делово явно ведь как-никак тогда полагал, что на тех еще самых всецело же законных основаниях ее и вправду на редкость вдоль и поперек изрешеченного пулями бравого освободителя, вытеснившего собой того и близко доселе вовсе-то и невиданного жуткого тирана…
Он и впрямь ныне как-никак имеет самое полное и законное право прибрать к рукам весь европейский континент, гордо подняв над ним свой серпасто-клыкастый красный флаг.
Да, то и было бы именно так, да вот незадача – Гитлер в те самые явно распоследние оставшиеся ему год-полтора до абсолютно же неминуемого своего грядущего поражения вдруг все-таки сумел уяснить, что советские танки очень-то скоро почти беспрепятственно сколь невозмутимо и смело всею армадой сходу попрут на столицу Третьего рейха, Берлин.
После полного и самого как-никак более чем исключительно так донельзя бесповоротного захвата Румынии то ведь и было бы сделать вовсе не столь уж действительно трудно!
Причем пришел Гитлер к подобным выводам, вполне очевидно, что и близко никак явно не сам, а ему о том самым исключительно настоятельным образом нашептали и насоветовали его-то лишь разве что до чего тонкой булавкой ко всем, тем тонкостям нацисткой идеологии, именно что издали же пришпиленные военные «генерал-адъютанты».
Без той нефти, что в те времена можно было вполне успешно добыть в одном лишь румынском месторождении Плоешти, то было бы Сталину сделать вовсе так нисколько совсем уж не затруднительно.
Синтетического бензина нацистской Германии надолго бы вовсе этак ни в жизнь никак не хватило…

183
Гитлер довольно быстро еще в начале 40-х годов минувшего века полностью разом то осознал, что его именно с ходу весьма нагло и на редкость коварно попросту уж разом собираются нокаутировать – топливным кризисом…
Именно захват Бессарабии и разрушил его хрустально чистую веру, в ту какую-либо принципиально устраивающую обе стороны всякую еще возможность – попросту, как есть чисто этак полюбовно и бескровно поделить с бандитом Кобой все те, на всем Европейском материке, безусловно, весьма вот тесно лишь разве что острыми краями соприкасающиеся сферы политического влияния.
А ведь Гитлер со Сталиным ссориться и близко поначалу совсем этак вовсе явственно не желал, поскольку он и вправду мог бы с ним сколь еще искренне наполовину дружить…
Это вот разве что тех самых западных своих спонсоров он со временем попросту разом взял да и послал к такой-то матери.
Понял он, что они еще обязательно всею мощью сходу ударят ему прямо так в его совсем уж вовсе нисколько неприкрытую спину, когда он до чего еще опрометчиво по самые уши непролазно увязнет, ввязавшись в серьезную войну в России.
Нет, попросту и близко никак нельзя было немцам оставлять у себя позади тех «друзей», что только лишь весьма ведь надменно так поджидали удобного случая, чтобы хитро и исподтишка на них именно что с тыла затем разом напасть.
Да и старые раны былой войны еще совсем же отчаянно ныли и требовали возмездия за всю ту пролитую кровь и безмерное унижение всей национальной немецкой гордости.
Да и без того чисто уж в связи со всеми теми до чего еще взвешенными расчетами холодного политического ума, нисколько не было в Гитлере даже и грамма веры в тех лишь разве что совсем этак недавних противников – Англию и Францию.
Поскольку, в конце-то концов, даже и тот глуповатый фюрер более чем окончательно, для себя уяснил, во имя чего это предназначались все те огромные средства, что он истинно вот заслуженно получил именно так ради самого как-никак до чего еще бескомпромиссного уничтожения очага коммунистической заразы (Советской России) нечистыми и нечестивыми немецкими руками.
Причем сколь, несомненно, заранее было полностью этак до конца уж более чем полноценно понятно, какая это именно участь и вправду, затем до чего безрадостно так ожидала того самого победителя, что на всем вот скаку разом сразил бы вождя бесславно пораженных вирусом большевизма наций.
Слепое рвение тогдашнего канцлера Германии в деле неимоверно доблестного уничтожения того, кто всем своим рябым и щербатым ликом всецело-то олицетворял истый оплот, крайне ведь дико же ненавистного всему тому довоенному западному миру большевистского тоталитарного нароста…
Нет уж, посредством чего-либо подобного никаких дивидендов Германии было и близко этак вовсе-то, затем совсем не сыскать.
Поскольку она, как-никак сколь непременно осталась бы фактически с носом, а еще и была бы полностью этак единодушно всеми объявлена отъявленно же преступным государством, никак не единожды покушавшимся на суверенитет всей старушки Европы.

184
Все это вполне уразумев (и скорее всего, никак не самостоятельно), Гитлер никак уж вовсе не торопился выполнять все то им наспех наобещанное, а именно и вправду всеми силами до чего безудержно и безнадежно осатанело разом так нападать на совершенно ему поначалу почти искренне безразличную Советскую Россию…
С нею ему лично ранее повоевать, нисколько не довелось…
А именно потому, как и по ряду некоторых иных причин, с нею еще раз о том повторимся – он вполне мог бы жить бок о бок, искренне так более чем дружелюбно же по соседству.
Англию и Францию наспех обделав совсем под орех, поставив над ними некие марионеточные правительства, а что до его благодарности, то ее-то не было и в помине, поскольку в их на широкую ногу поставленной помощи не было и признака какого-либо альтруизма (ничего подобного в политике попросту и близко никак не бывает).
Однако дело положительно же приобрело именно таковой оборот, что, судя по всему, свой в доску сосед вероломно вознамерился дать со всего размаху ледорубом по голове, не просто ведь так профессиональные военные разом все вдруг всполошились…

185
Ефрейтор Гитлер, свято умел чтить и уважать мнение профессиональных военных, по крайней мере, до тех самых пор, пока он не начал для самого уж себя как-никак донельзя абсурдно и вправду до чего еще сколь безнадежно проигрывать ту самую войну.
Такой как он недочеловек мог действовать вполне полноценно и вправду продуманно, лишь разве что только пока никак как следует, не начинало более чем до чего еще отчаянно со всех ведь боков всячески припекать.
А его соперник за мировое господство товарищ Сталин был вот всецело вылеплен из точно того же теста.
Оба они были, в сущности, вполне полноценно одинаковы и попросту во время той войны им и вправду пришлось как-никак, в конце-то концов, поменяться ролями.
Но кое-кому действительно кажется, что Сталин то ли беспечно во всем доверился Гитлеру, то ли совсем уж отчаянно его беспрестанно боялся…
А из всего того сам этак собой и следует тот вполне закономерный вывод: Сталин и близко не мог вот истинно сам до чего еще внезапно напасть на нацистскую Германию.
А между тем все это разве что как-никак сколь еще немыслимо так исключительно подлые враки!
Поскольку с чего это вдруг непонятно зачем Сталину явно уж в то время совсем ведь безрассудно понадобилось разом так собирать почти всю свою военную авиацию на приграничных с германской границей аэродромах?
Может быть, все это было до чего еще на редкость безответственно проделано какими-либо совсем этак не в меру чрезмерно расторопными и неразумными низшими чинами в погонах, а главному сатрапу попросту разве что позабыли обо всем этом безобразии, действительно вовремя как-никак еще доложить?

186
А ведь, действительно, далеко не каждый самолет в Советском Союзе в те черно-мглистые времена чудовищно сумрачного правления гения всех времен и народов и впрямь-то до чего ежечасно перемещался с места на место по одному лишь прямому указу из самого же Кремля.
Однако подобного рода массовая переброска военной техники могла произойти исключительно разве что по единоличному приказу отца и мучителя всех народов.
97 процентов военной авиации всех трех европейских военных округов, уничтоженной еще до взлета в первый же день войны, – факт попросту невозможный для всякого вполне разумного объяснения, кроме как если она была вполне ведь централизованно сосредоточена в самой непосредственной близости от вероятного удара, пока предполагаемого (или будто бы и нет) противника.
Причем все эти самолеты, как правило, стояли именно что впритык друг к другу на взлетных полосах аэродромов.
И тут вот не так чтобы совсем уж давно попалась в интернете автору статья, где немецкий летчик говорит про 8000 тысяч советских самолетов, из которых они 4000 тысячи успели сбить.
Причем их, наверное, было, куда еще только значительно больше, но в основном их не сбили, а на земле один за другим почти так беспрепятственно разбомбили на всех тех и впрямь близлежащих к границе с Германией новых аэродромах.

187
Да только в СССР настоящую и крайне горькую правду говорить было сущим преступлением до чего и впрямь вполне ведь всецело уж до чего полновесно приравниваемым к зверскому убийству.
А как раз потому за единственно верную истину, тогда как есть и признавались разве что две трети потерь на земле, однако это в точности та наглая советская ложь, как и невообразимо криводушные сталинские 7 миллионов безвременно погибших, которые были признаны таковыми еще в те голодные и злосчастные первые послевоенные годы.
Причем надо бы всем тут никак нисколько не лишний раз снова и снова сколь еще строго напомнить, что та самая Советская власть более чем неизменно оставалась именно той властью, что вовсе-то никогда ничего плохого ни в едином своем бесслезном глазу и близко вот совершенно вовсе не признавала.
Истинно на редкость весьма плачевное положение дел во всем том СССР было принято вовсе ведь не открывать буквально-то никому действительно как-никак всецело же постороннему…
А как раз-таки потому уже после окончания войны в те славные времена на редкость апофеозно маститых «ристалищ» по перекройке и безмерно ответственной перетасовке давно некогда былых реалий – черным по белому и было безапелляционно записано, что каких-то, мол, 800 самолетов у нас было уничтожено на земле, ну а четыреста – в воздухе.
Да только чего это, граждане, уж ни с того ни с сего еще ведь буквально-то сходу, без года неделя, оно фактически разом совсем так наглядно оно и вправду на деле выходит?
Откуда это как среди ночи здрасте тут вообще еще появились те самые две полностью круглые цифры?
А между тем истинно так однозначно более чем верно сделать подобного рода совсем этак никак не приблизительный подсчет можно было разве что лишь во время довольно-то широких военных учений, да только никак не должно было ничему подобному, собственно, еще случиться в течение всех тех реальных и до чего несусветно кровопролитных военных действий.
Это вот разве что коли оно все на одной той так и шуршащей на ветру белой бумаге и можно будет этакую чисто условную расстановочку, недолго-то думая, сколь до чего метко и верно тогда уж создать.
Весьма властно и ответственно выверив, чего это у нас будет, как есть чисто символически уничтожено, ну а в условиях тех истинно настоящих, а не сугубо разве что мнимых сражений ничего подобного тому совершенно этак никак вовсе не происходит.
Особенно не единожды, ладно бы разок-другой за всю войну круглое число взяло да, словно прыщик, само собой до чего ненароком бы выскочило, однако поделенное на редкость столь округло количество уничтоженных в самом том еще начале войны самолетов…
Нет уж, подобного рода информация попросту нисколько не выдерживает абсолютно никакой весьма существенной критики, да только в старые «добрые» времена бескрайне ославившей себя диктатуры ее и быть-то никак вообще не могло.
Ну, а сегодня появились кое-какие «некруглые» уточнения, хотя и они не более чем следствие новых времен, но не хоть сколько-то существенного отклонения от все той же весьма многозначительно выверенной самим седым временем как-никак и впрямь исконной большевистской тактики в точно том виде, как и прежде, беспардонно морочить всем нам голову.
И ведь до сих самых пор этак уж и было принято весьма и весьма более чем искусно скрывать одну из наиболее решающих ролей всего того государства советского в том самом на редкость как-никак безумно и кроваво подлом развязывании наиболее страшной и жестокой войны за всю историю человеческой цивилизации.

188
Большевики оказались разбиты в самом еще начале своего необычайно грозного пути, а как раз оттого и пришлось им до чего уж долго еще идти по отчаянно кровавому пути к той долгожданной, но только лишь разве что совсем явно частичной своей победе…
Но, однако, вот все это никак не для кого-то уж совсем этак строптиво гордящегося всею своей, пусть даже и совсем ведь ныне былой советской страной.
А между тем страшный удар был тогда нанесен никак не по мирно спящей стране, а по стране, что сама вот готовилась к мощнейшему своему удару.
Именно в момент развертывания сил вся армия и находится в позиции максимально уязвимой для грозного и внезапного нападения, если, конечно, буквально все не было сделано так, что тот противник никакого подвоха вовсе-то совсем никак и не ожидал.
Ну а если все рухнуло в одночасье, то тогда держи карман шире...
Не только ничего чужого толком не захватишь, но и своего нисколько не отстоишь.
И то самое абсолютное господство немецкой авиации в воздухе, это что как-либо было и впрямь-таки вполне всамделишно связано именно с тем вовсе не в меру над всем главенствующим обстоятельством, что в Советском Союзе на момент 1941 года пока уж и близко еще тогда совсем ведь не наступила великая эра воздухоплавания?
Ладно бы как в Первую мировую… ну не было, скажем, у русской армии своих (не трофейных) минометов!..
А тут чего-то именно, что совсем оно попросту нисколько не так!
Куда это все наши военные самолеты сами собой разом тогда подевались?
Почему это их первой волной бомбардировок всех почти до единого, словно корова языком слизала?
Летать на новых машинах совсем этак явно еще не умели?
Старая самолетная брехня!

189
Да и различного рода пустые отговорки того, значит, самого вовсе уж немощного типа, чего-то совсем ведь беспардонно всем нам про то верещащие, что летчиков, мол, опытных было тогда явно так отнюдь нисколько немного, раз их выпускали по принципу взлет-посадка…
Нет, вот все это ныне совершенно и близко далее не прокатывает, причем ни по взлетной полосе, ни по чьим-то широко расставленным ушам.
Поскольку то прямо скажем, истинно гробокопательное явление началось разве что лишь с конца 1939 года, ну а до этого подобного рода дел никто и нигде и близко-то попросту никогда вовсе так совсем не устраивал.
Слишком так неимоверно много было в то время разом понастроено всяческих новых самолетов, а их кому-либо пилотировать еще ведь на деле действительно надо было?
Однако все эти новенькие, лишь разве что вчера с конвейера сошедшие машины были буквально-то сразу истреблены прямо на взлетной полосе, уж совсем так никак вовсе не в меру многочисленных приграничных аэродромов…

190
И при этом сколь, то вполне вероятно, что автору отнюдь не все до самого так конца вполне достоверно известно о той самой до чего еще давно навеки отгремевшей войне, однако не все ли едино, поскольку так и остается полностью неопровержимым и естественным, тот весьма щекотливый и довольно существенный факт…
И уж именно тот, что неимоверно громовым гласом взывает к небесам, моля их услышать о том, что советский мифический эпос попросту многотомно создал для нас образ исключительно иной войны, нежели чем была та, что некогда и вправду имела место в той простой, а не одним желтым мелком мазанной трафаретно-плакатной действительности.
И более чем вероятно, что кто-либо еще всенепременно позволит себе в том, без тени сомнения, наскоро усомниться, но пусть он тогда по мере сил все-таки разом постарается действительно вспомнить, как это именно коммунисты обращались с исторической правдой любых других периодов их до чего только бессовестно глумливого своевластия.
Они цербером взыскивали за каждое невзначай пророненное кем-либо слово, но сами при всем том со словами и событиями всегда уж играли с той еще на удивление ярой чисто так дьявольской изощренностью.

191
Ими двигал тот еще ожесточенный фанатизм новоявленных инквизиторов, а плюс к тому также и пролетарская, вовсе так совсем беспринципная, а подчас и донельзя бесхребетная, но крайне при всем том чудовищно суровая прямолинейность.
Это ведь надо было им догадаться – столь бестолково начать с Гитлером исключительно и впрямь-таки вовсе до чего еще совсем никак неумело бодаться.
Собирать все свои главные вооружения под тот еще самый прицельный и лобовой удар противника, это ли не величайшая глупость всех времен и народов?
И лучшие в мире только лишь совсем недавно с завода - советские самолеты просто-напросто никак не могли взлететь, гитлеровцы их самозабвенно уничтожали целыми эскадрильями, раз уж были они вовсе так совершенно беспомощны, будучи столь непрактично бок к боку прижаты друг к другу прямо на взлетной полосе.
Теперь про все это говорить стало совсем ведь и близко никак явно не принято, а во времена СССР в армии про то тем еще самым открытым текстом этак-то до чего невесело и долдонили!

192
И свидетельствуют ли подобного рода факты о весьма наглядной и сколь этак крайне до чего еще на редкость более чем неприглядной неумелости и глупости большевистской верхушки?
Вовсе вот нет!
Было бы совсем уж нисколько неправомочно питать хоть какие-либо вздорные иллюзии на данный счет.
Как о том не раз было упомянуто выше, большевистский режим и близко не был властью подлых и немощных умом дураков, он-то, безусловно, безо всякой в том тени сомнения, всегдашне проявлял самый этак вполне ведь суровый прагматизм, когда речь шла об его наиболее значимых и больших общегосударственных, политических интересах.
А были они, надо сказать, весьма и весьма довольно-таки исключительно разносторонни, да и охватывали всеми своими липкими щупальцами все те, несомненно, для них самих наиболее так как-никак до чего еще отчаянно важные отрасли «народного хозяйства».

193
И просто так само по себе ничего уж и некуда вовсе-то совсем не девалось, да и запрятать его, куда не попадя никто и никогда и близко ведь даже не мог…
Простая бесхозяйственность и бесхозность могли быть свойством одной лишь той вполне явственно так чисто гражданской жизни.
В военных же делах всегда правил здоровый и сытый прагматизм, выверяющий все и вся с точностью до распоследнего миллиметра.
Самолет не трактор, со всей его вовсе вот неизменной медлительностью, и даже те тихоходные, по современным меркам, машины необходимо было держать на некотором достаточном отдалении от приграничной полосы, и до нее им было бы все едино по-любому не более чем час или два лету.
А если дорогой товарищ Сталин совсем уж до дрожи во всех его конечностях и вправду на редкость опасался некоего всесокрушающего вражеского нашествия, то ведь как есть должно было ему все свои аэродромы держать именно что в состоянии той еще самой полнейшей боевой готовности…
Или же в качестве истинно явной ко всему тому альтернативы надобно было ему до чего наскоро всячески их замаскировать.
Разве это не так?

194
И опять-таки именно дабы с той всепоглощающе суровой силой РАЗ И НАВСЕГДА вполне стояще подогнать все те мыслимые и немыслимые элементы исторической правды именно к тем полностью ведь как-никак чисто так заранее для них полностью во всем раз и навсегда надлежащим рамкам…
Все что надо подкручивается и подгоняется под тот единственно уж для того вполне подходящий верный стандарт.
В частности благоверными исаевцами все те тогдашние модели самолетов до чего еще наспех все как один сходу приравниваются ко всем тем наиболее на тот момент времени давно как-никак морально устаревшим образцам, имевшим относительно малую дистанцию полета.
Мол, чисто, поэтому их и надо было держать в каких-то 50 километрах от той нисколько никак совсем незадолго до этого совместно созданной с гитлеровским рейхом границы!
Да только все тут дело было, собственно, в том, что надо было как-то умудриться хоть сколько-то суметь надежно «замазать известкой», а тем и обелить участие Советского Союза в войне с Германией этаким образом, дабы далее ему нисколько не довелось, прослыть неудавшимся вероломным агрессором, попросту-то не успевшим нанести свой удар первым.
А ведь всем тем более чем доблестным вершителям славного осуществления «светлых коммунистических идей» уж сколь безукоризненно и вправду надо было совсем этак исключительно наспех разом и выставлять СССР именно в том всеобъемлюще помпезном общегосударственном смысле одного лишь того на редкость славного победителя всей той фашисткой орды.
А ларчик, он довольно-таки просто открывается – никакого внезапного нападения не было и в помине.
А разве что более чем неожиданно и негаданно произошел резкий и внезапный упреждающий удар со стороны на редкость и вправду вовсе ведь неистово рассвирепевшего противника, что явно так отчаянно вконец вдруг ошалел от всей той совсем неимоверно озлобленной и чисто звериной своей вероломности.
Причем уже после того нежданно-негаданного германского нападения, которым и был, кстати, вбит последний гвоздь в гроб былого союзничества, все-таки как-никак и вправду явно была тогда предпринята вполне удачная попытка вторжения на румынскую территорию, да только никак она не окончилась тем самым заранее для нее предрешенным, бестрепетно выжидаемым полнейшим так успехом.

195
Но то само собой никак не было никем из тех тогдашних вождей довольно-то заблаговременно вполне учтено и поистине чисто во всем до чего еще заранее более чем взвешенно и гениально как-никак именно что сходу весьма детально так запланировано…
И ведь все это как-никак разве что уж единственное только-то потому, что сама как она есть возможность внезапной германской агрессии, в Советском Союзе, никак явно не была хоть сколько-то взвешена и всецело так заранее во всем логически предусмотрена.
И прежде-то всего это случилось как раз оттого, что если для рака беспрестанно ползти назад – занятие вполне естественное и закономерное, то вот для советского «красного аллигатора» этот маневр был немыслимо трудоемок, а также и близко ни в чем он никак не соответствовал всей той еще изначально его врожденной хищнической функции.
Став из охотника добычей, Сталин повел себя в точности, как поведет себя в подобной ситуации загнанная в угол чулана крыса.
Причем лозунг «ни пяди родной земли» весьма наглядно тогда превратился в более чем наскоро выложенную человеческими телами широчайшую же дорогу на ту некогда как-никак (еще в том предыдущем столетии) совсем этак вовсе до чего ненадолго захваченную Наполеоном Москву.

196
И ведь не было бы ничего проще, нежели чем вполне наглядно вообразить всю ту до чего невероятно обширную панораму того, чего это только бы вышло у Гитлера с захватом огромных территорий европейской части СССР, коль скоро знаменитая линия Сталина не была (и перед самой войной) зачем-то наспех засыпана или разобрана.
В том очень этак явно на редкость просоветском документальном сериале «Великая война» их ТАСС был более чем безоговорочно уполномочен сколь еще громогласно заявить, что все вооружения с этой линии были разве что попросту именно сняты…
Да только коли бы все это, так и было, то уж еще оказалось бы исключительно ведь разве что полбеды.
А между тем все то, что не было вовремя дальновидными людьми полностью тогда засыпано или покрыто дерном, попросту было срыто совсем же подчистую, будто бы и не было его никогда.

197
Ну, а теперь, дабы раз и навсегда покрыть сей факт пеленой исторического забвения, некоторые поборники заплесневелого исаевского вранья нам плоские, как блин, слащавые байки на форумах интернета сколь незамысловато до чего нагло рассказывают, мол, сама по себе линия, безусловно, была, несомненно, плохая, слабая… и при Сталине тоже, мол, нехило воровали!
Да-да, это истинная правда, но разве что тогда, когда речь шла о любом исключительно ведь самом этак простом гражданском строительстве.
Ну, а украсть чего-либо с действительно важного стратегического объекта было бы, куда уж и впрямь чисто технически до чего только потяжелее, нежели чем, сев на ядро, прокатиться на нем до самой Луны.
Линия Сталина была настоящим и дивным чудом фортификационного искусства, а ее уничтожение и предстало в виде самого так наиболее наглядного и совершенно чудовищного разбазаривания народных средств, а еще и тех непомерно огромных человеческих усилий.

198
Хотя зачем это нам далеко в историю углубляться – баллистическая межконтинентальная ракета SS18, прозванная американцами «сатаной», по весьма так твердолобому настоянию запада, была совсем вот наспех распилена и выброшена на свалку, хотя вполне должно было ей послужить сугубо мирным, гражданским целям.
Но таковы уж, собственно, были все они, те самые большевистские горе-правители, им ничьего чужого труда было и близко никак абсолютно совсем вот не жаль.
Правда, некоторое количество ракет подобного класса явно все-таки остались в наличии, да только это еще вовсе совсем не свидетельствует о какой-либо доподлинной рачительности, а скорее, наоборот, о сущей бессистемности, безалаберности и бесхозяйственности всего того государственного аппарата в целом.
И это именно поэтому предназначенные к списанию и уничтожению ракеты где-то в более чем мизерном их количестве попросту, скорее всего, явно вот совсем этак невзначай завалялись на весьма обширных складах министерства обороны.

199
И уж, ясное дело, что чего-то этакое далее для какого-либо большого государственного дела и близко отныне вовсе никак совершенно не нужное, неизменно еще разом спешно выбрасывалось или закапывалось.
А ведь между тем все это тогда создавалось на те самые чисто народные средства, ну а потому и совершенно обезличено они были совсем так нисколько уж явно ничьи…
За те истинно многомиллиардные вложения пошедшие прахом спросу не было абсолютно вовсе вот никакого…
И главное, может, и впрямь все тогда было (в том самом сколь многозначительно широком международном смысле) исключительно так сложно и плохо, что России всенепременно нужно было буквально сломя голову срочно так избавляться от того наиболее веского своего козырного туза на случай до чего еще более чем внезапной американской ядерной атаки?
Да только, куда вернее тогдашней власти срочно и безвозмездно разом понадобились (для их последующего разграбления) всемогущие западные кредиты в свете так сказать всей ее до чего и впрямь безысходной и безвременной бедности.
Ну а как раз потому она и пошла американцам всецело навстречу, ну а Сталину в его-то время сколь еще безумно некогда весело жилось, а потому и заискивать перед западом, было совсем никак не в его характере.
У него до чего бесспорно совершенно так иные планы тогда ведь имелись, он никак не был намерен копейку лишнюю у загнивающего запада по долгу службы с протянутой рукою себе уж выпрашивать…
Нет, он-то как раз-таки явно хотел, чтобы этот самый надменный запад выпрашивал у него пощады, стоя при этом перед ним на коленях.

200
Однако дабы действительно нечто подобное вполне еще осуществить, сколь и вправду должно было всячески ведь пробить наиболее широчайшую дорогу к общемировому владычеству сурового душой и пламенного сердцем до чего только донельзя чрезвычайно могучего и всемогущего пролетариата.
ПРИЧЕМ нечто подобное кое-кому и вправду было потребно лишь исключительно разве что ради того, дабы окрыленные светлой идеей народные массы могли бы до чего смело, затем и впрямь-таки сходу рвануть самым бодрым шагом куда-либо прямо вперед и с песней весь этот мир от капиталистических оков всеми-то силами до чего только спешно разом освобождать.
При этом товарищу Сталину линия 20 лет его защищавшая от внешних врагов далее стала попросту вовсе-то отныне никак вот и не нужна.
А как раз-таки потому и было до чего еще вполне почетно принято решение буквально все то, что сколь долго и упорно доселе возводилось на народные средства в вечно полуголодной стране впрямь-таки ведь попросту стереть с лица матушки земли.
И еще вот повторимся, ясное дело, уж только почему.
Данные фортификационные сооружения два долгих десятилетия строились именно так разве что во имя защиты социалистических завоеваний, а тут, значится, и пришла вот пора понести красные полотнища знамен куда, значится, совсем этак значительно подалее на тот загнивающий запад.
А как раз-таки потому и надо было до чего, беспрекословно выполняя все те истинно всевластные сталинские указания, фактически так сходу разом полностью ведь снести буквально все, что вообще еще только могло бы несколько приостановить блицкриг в том самом сколь этак еще безапелляционно шапкозакидательском его начале.
Немцы, своих солдат вполне однозначно точно бы пожалели – не стали бы они их по-сталински бросать своими бренными телами до чего наспех разом затыкать огневые точки противника.

201
Сталин же мыслил более чем во всем исключительно так как-никак непреклонно иначе…
Он-то во всех своих расчетливых помыслах совершенно и близко вот никого и никогда вовсе-то не жалел, все его к солдатской жизни исключительно скотское отношение было им еще тогда до чего и впрямь вполне наглядно проявлено, когда он свою армию на финские минные поля на самый спешный прорыв слепою массой бросал!
Там-то имел место сколь хитроумный и коварный обманный маневр, а как раз потому и надобно было тому, в то время разве что только грядущему генералиссимусу очень ведь даже долгое топтание на одном, собственно, месте при самой той еще великой скученности всех тех огромных своих сил.
Поскольку надо было ему изумительно верно разом же еще доказать, что вот с тех самых царских времен японской войны ничего и никак в России явно этак нисколько вовсе не переменилось.
Да только все те до чего дикие и ничем совсем невосполнимо напрасные потери!...
Однако товарищу Сталину, чтобы разве что время подольше бы растянуть, вовсе вот никого тогда было, и близко не в едином глазу нисколько не жаль.
Ему в тот момент было разве что надобно все уж самое явное бессилие Красной армии красочно и зримо более чем наглядно и совсем этак недвусмысленно сколь еще достоверно ведь во всех красках отобразить.
И вот оно, тому самое надежное свидетельство со стороны Сергея Снегова и, кстати, как раз-таки по этому самому поводу. А взято оно из его «Норильских рассказов».
«У меня спрашивай, а не сводку! – закричал он, уже не сдерживая голоса. — И слушай, что тебе скажу я! Их наступает много дивизий, целая армия – они гибнут, нельзя же так, атаковать эти линии в лоб, без подготовки, а их посылают атаковать! Разве я допустил бы это? Но я тут, а не там, я ничего не могу сделать, лучше уж меня расстреляли бы, чем знать, что они погибают оттого, что я не с ними, а на этих проклятых нарах!
Он снова глухо зарыдал. На этот раз и Провоторов заговорил не сразу, а когда он заговорил, я понял по его изменившемуся голосу, что и он страдает, может быть, не меньше Бушлова. – Успокойся! – повторил он. – Нужно немедленно что-то предпринять.
Завтра напишешь новое заявление на имя Сталина, другое – Ворошилову, третье – Молотову. Я передам их знакомому летчику, он доставит без промедления в Москву. Не может быть, чтобы там, в конце концов, не взялись за ум! Не враги же они своему народу! Ну, ошиблись, ну, перезверствовали – пора, пора поворачивать, пока не съели подлинные враги!»

И далее там же:
«Бушлов? Видный работник Генштаба, знаток линии Маннергейма. Наши дивизии рвутся сейчас через цепи крепостей вслепую, не знают даже, обо что разбивают лбы… Нелегко ему, бедному… Всем нам нелегко, Сережа.
Провоторов накинул на себя бушлат, закрыл глаза и вытянулся на нарах.
Он спал или притворялся, что спит. Я думал о нем и о Бушлове. Я понимал теперь, почему тот так страстно твердил, что ему легче быть расстрелянным без вины, чем это предписанное насилием мирное нынешнее существование…»

И вот еще:
«Что еще добавить к этому невеселому рассказу? Дней через десять Бушлов исчез из барака. Ходили слухи, что его отправили в Москву, чуть ли не специальный самолет пригоняли для этого. Еще через полгода, когда ввели генеральские звания, я увидел в „«Правде“ » его фотографию: среди прочих генерал-майоров и он глядел на меня угрюмо и настороженно. На этот раз он был гладко выбрит».

202
То есть только когда вполне всерьез возникли все те до чего весьма существенные и нисколько никем заранее абсолютно непредвиденные трудности…

Ну, а пока суд да дело, не очень уж к спеху кому-либо и впрямь еще на деле нужного человека вполне еще возможно было безо всякого зазрения совести совершенно так запросто гноить в грязи, превратив талантливого полководца в полудохлую клячу.
А никак иначе то и быть совсем не могло в той самой многострадальной стране с совершенно обессмыслившимися тупыми болванами в ее чрезвычайно так корыстолюбиво идейном руководстве.
И надо бы прямо вот разом заметить, что довольно многие из ее мнимых властителей были исключительно так гениальны в одних лишь своих чрезвычайно изощренных интригах.
Ну, а по-настоящему тогда всем правила одна лишь та общая, вооруженная до самых зубов красным знаменем, до чего необычайно уж истинно так восторженная коллективная безответственность.
Причем времена подчас меняются, а нравы – нисколько нет.
Всякое советское начальство было вдумчиво заинтересовано именно как раз-таки в том самом до чего еще незыблемом и своевременном продолжении всех тех старых «добрых» традиций…

203
Все ее «благие деятели» более чем наглядно являли собой, как есть исключительно уж явное карикатурное перевоплощение всех тех некогда вдоволь имевшихся в русской истории лютых бояр со всей их азиатской алчностью до всего земного, корыстолюбием и чувственной ненасытностью.
А это как раз и есть доподлинно верный портрет довольно-то многих сталинских выдвиженцев, попросту до чего вот совсем неспешно заполнивших буквально все высвободившиеся места, так или иначе оставшиеся после тех прежних, ярых и неподкупных, аскетичных фанатиков ленинских времен.
Да только начинали они свою жизнь подчас с самой той до чего еще непролазной нищеты и более чем суровой обездоленности, а потому и оказались они во многом явно лютее всех тех прежних господ, и то было вполне однозначно именно в их духе – создать в облике Сталина эдакого всесильного кровавого вампира.
Он ведь был, в сущности, сразу всем, и одновременно с этим был он абсолютно же нисколько вовсе-то совсем и близко никем.
И абсолютно любые его вроде бы самые единоличные решения были тайным коллегиальным решением всех, и единственной его привилегией было казнить и миловать, всякого того кого ему самому то будет угодно по всему своему на то более чем явному уж своеволию и весьма этак обезличено царственному своенравию.
Но то лирика, а жестокая проза жизни тогда выглядела, собственно так, что не очень-то доверяли большевики свои бесценные жизни русским штыкам.

204
Сталин предпочитал охранять свой бесценный покой при помощи одних тех минных полей, которые, как известно, никаких политических убеждений вовсе вот не придерживаются, а кроме того, им абсолютно все равно, кого это им и когда убивать.
Но лучше бы не было для всей Советской власти, нежели чем, собственно, загодя подготовить к тому условия, дабы уходить стало бы попросту именно некуда, раз кругом одни свои, а именно тогда и наступила бы счастливая эпоха для той вконец разношерстной большевистской мрази, вылезшей, как известно, в князи из сущей грязи.

205
Да только совсем же ничего и близко не вышло из всего того исключительно ведь браво задуманного похода на город Берлин.
Поскольку Гитлер в самый распоследний момент вдруг взял, да опомнился и нанес вероломный упреждающий удар.
А армия у Советского Союза всегда была исключительно так на редкость отменной, да и воевать очень даже вполне вот толково умела.
Японцы всю ту войну до чего и впрямь-то явно боялись к нам и нос свой сунуть, раз уж слишком так до чего весьма хорошо они по нему получили при Халхин-Голе, а как раз-таки это и дозволило огромный отток войск из Сибири на германский фронт.
А потому и вовсе незачем без конца и края без устали ругать Красную армию, ее надо бы, наоборот, во всю мощь пропагандистской глотки безмерно восхвалять и боготворить, причем поболее всего как раз-таки за тот ее великий подвиг, благодаря которому русский человек не оказался набитым чучелом в музее навеки победившего нацизма!

206
Ведь при этаком крайне бедовом руководстве закончить войну в Берлине смогла бы одна разве что только российская армия!
Никакая другая армия мира и близко не оказалась бы при подобных настолько критических для нее условиях, хоть сколько-то вполне же хорошо как-никак действительно отмобилизованной и вполне до конца и вправду до чего еще исключительно боеспособной.
И сделала бы она это, по меньшей мере, и впрямь-таки вовсе несколько ранее, кабы не те более чем вдоволь мешающие ей в том сугубо ведь чисто внешние обстоятельства, а главным и наиболее наихудшим фактором тут непременно являлось то самое наивысшее ее командно-административное руководство.
Причем сколь однозначно тут имеется в виду лишь та его часть, что была исключительно вот напрямую более чем непосредственно назначена во многом до чего воинственно невежественной политической властью, и все это как раз-таки только ради того, дабы всех сразу в армии «стращать и не пущать».

207
И то ведь как раз-таки данному дьявольскому церберу в облике человеческом как-никак, понимаешь ли, все те и впрямь наиболее «первостепенные задачи» более чем неизменно и было чисто уж по-житейски сколь еще обыденно проще всего решать только лишь при помощи того самого до чего невообразимо грубого человеческого фактора.
Вот, к примеру, на деле близится тот всею душой как-никак и впрямь до чего долгожданный конец войны, скоро людям разом идти каждому по домам – так нет же – надо бы непросто силой взять оплот фашизма Берлин, но и до чего обязательно приурочить это светлое историческое событие к великому празднику 1 мая.
Впереди Зееловские высоты, но то сущая ерунда, «враг будет разбит – победа будет за нами», ну а каковой это ценой, то тогда было более чем спешно достигнуто вовсе так никого тогда за сердце и близко-то никак не трогало.
Главный восторг был в своевременном взятии города, а людские жертвы были всего лишь мелкой пылью разлетающейся во все стороны от легкого дуновения сурового ветра эпохи.
«Люди были и ушли, а достижения они на века и тысячелетия» вот как раз это и было наиболее главным лозунгом господ большевиков.
И это как раз-таки чисто подобным образом вся та псевдогероическая братия саму себя под видом многомиллионного народа сколь ведь более чем до чего словоохотно превозносящая и праздновала бал в те самые как-никак вовсе-то столь непроницаемо свинцово-черные времена культа чудовищно хищной личности.

А все те до чего простые люди как были пылью так ею, затем и остались.
Ну а как раз-таки всецело уж потому и весь тот донельзя безликий, и явно до чего всему советскому истеблишменту совсем до конца полностью безразличный урон, который день за днем тогда несли все рода войск, никак не иначе, а явственно был и близко не более интересен, нежели чем убой мясного скота.
Причем недели тогда сливались в месяцы, а потом перерастали в долгие военные годы, а нечто подобное так и тянулось столь еще бесконечно длинной вереницей мелких и больших сражений, считай, что с первого и до последнего дня той войны.
А то немыслимо страшное и трагичное время 1941 – это и есть именно та исключительно так наиболее драматическая страница всей нашей истории, когда Красная армия разом получила чудовищно прямой и неожиданный удар в лоб, а почти тут же вслед за ним нарочито суровый и беспринципный большевистский наказ «ни пяди родной земли».
И это как раз, только поэтому Красная армия тогда весьма стремительно отступала, неся при этом никак несоизмеримые (с противником) огромнейшие потери, в неразберихе и спешке бросая то оружие, которым во всех последующих сражениях враг разил наповал именно тот народ, который его создавал, живя уж при всем том фактически на бобах.

208
И вместо более или менее организованного отступления к дальним рубежам вышло одно лишь разве что и впрямь совсем так обезумевшее от ужаса более чем сколь безоглядное стадное бегство…
А между тем, идя именно по тому вполне разумному пути, армия, получившая прямой удар в лоб, в точности, как и боксер, должна была отойти к канатам и встать в глухую оборону, стараясь до чего еще совсем понемногу постепенно отдышаться.
Попытка со стороны боксера лезть на противника после того, как он пропустил прямой удар в лоб или же челюсть, обязательно так вскоре как-никак попросту вот непременно разом окончится, одним лишь самым что ни на есть и впрямь до чего еще только более чем неминуемым его нокаутом.
Причем единственное, почему всего этого так и не произошло со страной, безвременно обращенных против всего разумного на редкость уж до чего безукоризненно бессмысленных Советов, было именно все то мужество рядовых граждан, что почти никак не было передано в том самом наиболее передовом во всем этом мире советском кинематографе.
И именно этот весьма обыденный героизм воинов, иступлено защищавших свою родную державу от всякого чужого ярма, дабы свое стало еще не в пример всему остальному – значительно крепче, и скрепил алой кровью и железными цепями те самые пятнадцать республик СССР.
Ценой огромных и невосполнимых потерь в невообразимо лютую стужу солдаты Красной армии смело перешли в контрнаступление, и это при тех все тело совсем уж насквозь на ветру пронзающих 40-градусных морозах.
Однако этот мощный натиск, несомненно, мог бы оказаться и сколь явно, куда только поболее беспрецедентно вот успешнее, находись во главе Советской армии кто-нибудь, без тени сомнения, явно другой, а не те еще палачи, ничуть почти никак не лучше «дорогого товарища Жукова».

209
Ну, а немцам вести вполне эффективные боевые действия в условиях многоснежной русской зимы было до чего, несомненно, весьма и весьма довольно-таки тяжко, да и совсем уж изматывающе беспрецедентно так весьма изнурительно.
Они-то никак не были готовы к этаким суровым холодам, да и одежонка у них для русского морозца была и близко вот нисколько никак не подходящая.
А заодно и чисто психологически их к тому обстоятельству и впрямь-то напрочь попросту вовсе совсем позабыли довольно-таки мастито и тщательно еще заранее так подготовить…
То есть как раз к той явственно незатейливой мысли, что тот самый лежебока русский медведь на зиму в сибирскую тайгу никак не заляжет, а то бравые, однако весьма теплолюбивые немецкие солдаты мнили себе теплый кров в хорошо отапливаемых домах Москвы и многих тех прочих городов центральной России.

210
Ну, а кроме всего остального прочего, имелся еще и тот более чем явственный факт!
Вот попросту и близко никак не видело военное командование германского Рейха, в своих солдатах одни лишь те разве что совсем уж бесчисленные патроны, да снаряды, каковые и впрямь-таки можно было буквально в том фактически  неисчислимо любом их доступном количестве бездумно ведь запросто израсходовать во имя всей той грядущей славной победы.
Ну, а в тех до чего мигом прямо на глазах редеющих рядах Краснознаменной армии все это происходило с той еще как-никак отъявленно преступной и невозмутимой легкостью, поскольку всякая живая сила была там явно во всем значительно вот поменее так ценнее каких-либо и вправду жизненно важных и необходимых на войне боеприпасов.
И все-таки, несмотря на весь тот первоначально стремительный германский блицкриг, немцы под самой Москвой и впрямь-то до чего вконец в глубоком снегу увязли, а тем временем у бравых советских воинов нашлось еще время, дабы
оправиться, подтянуть резервы из дальних тылов, а затем и начать свой долгий путь до города Берлина.
Однако наиболее главный и каверзный вопрос был ведь, собственно, явно так заключен именно в том, а должен ли он был оказаться и впрямь более чем до чего тягостно донельзя так долгим, извилистым и нескончаемо длинным?
И разве никак нельзя было его хоть сколько-то весьма еще посильно подсократить, достаточно так вовремя ко всем тем дальним рубежам довольно-то весьма организованно и статно отступив?

211
А между тем всякое отсутствие каких-либо вполне дельных планов по сколь весьма и весьма самому этак более чем поспешному отступлению войск и по их как-никак донельзя последовательному переходу от наступления к обороне целиком лежит на совести политического руководства страны.
И надобно бы именно про то совсем сходу и впрямь-то заметить, что вовсе этак никак оно не иначе, а советская идеология до чего вовсе несносно разом так проникала в любые щели, без нее нельзя было ни на толчке посидеть, ни цигарку раскурить, она фактически преследовала советского человека буквально-то по пятам.
А ведь те самые нынче как-никак полностью былые люди и близко не были пока еще приучены попросту этак вовсе не обращать на нее абсолютно уж никакого своего пристального внимания, а только лишь до чего горемычно взирать на нее, именно как на пустой узор, непонятно зачем вывешенную на стенах дешевую аппликацию.

212
И сколь донельзя велико было довольно-таки весьма приметное участие идеологии во всех тех вполне конкретных и деловых объяснениях!
То был фактический самый прямой возврат к европейскому средневековью во имя до чего только весьма вот донельзя сурового единения общества под флагом кроваво-красного молоха.
Только-то и всего, что звучащее беспрестанно всуе имя Бога явно этак до чего тогда совсем беззастенчиво более чем явственно раз и навсегда полностью ведь отныне совсем вот переменилось.
А именно поэтому если и близко не брать в расчет весьма существенную разницу между глубиной веков и почти этой-то нашей нынешней современностью, то уж промозглая сталинская действительность и вправду некогда стала всею рожею схожа с тем, что некогда происходило в темные времена истинно гиблого для всякого здравого ума – иезуитского мракобесья.
В сугубо военной области это отображалось, прежде всего, в тех чисто психологических установках, что вернее всего были ярко выражены в том весьма лаконичном подчеркивании, что весь гнилой капитализм сам собой скоро загнется (как то давно ему и было положено) или не иначе, а мы ему в том, как следует, всячески еще и поможем.
Причем вовсе-то как есть весьма на редкость исключительно так неизменная несбыточность его довольно-то и впрямь небезуспешной атаки на развитое социалистическое общество являлась именно тем краеугольным камнем буквально всей большевистской идеологии, а потому и была она жирным прочерком попросту разом вычеркнута из всякого мира возможностей и хоть сколько-то где-либо существующих вероятностей.

213
Контрудар с уходом в глубокий тыл противника и стал исключительно так весьма уж всеобъемлющей идеологической пропозицией, бесцеремонно проникшей в военное дело, где всему тому было вовсе не место, а в особенности на полях сражений современной войны.
Поскольку во все времена ее исключительно так смертельно обыденных будней буквально всегда более чем явно как-никак вполне же незримо присутствует тот самый неизменно так отчаянно важный чисто технический фактор, то есть как раз именно то, что бравые конники в свой трезвый расчет принять, и близко-то никак не могли.
Поскольку совсем оно не иначе, а подумать о чем-либо подобном им было, в принципе, всецело так фактически вовсе-то явно и нечем.
Или для, куда однозначно большей же ясности надо бы вполне еще прояснить саму суть всего дела.
Может, и могли они хоть чего-либо вообще еще действительно на деле понять после тех до чего ведь невообразимо долгих и настоятельных весьма уж еще сколь последовательных разъяснений, считай, что на одних только голых пальцах.
Однако чему-либо подобному было вовсе-то совсем не произойти в тот донельзя критический для всей страны момент, когда им и впрямь-таки весьма незамедлительно следовало с печки-то слезть, да и вправду начать действовать здраво, хоть чего-либо вполне глубокомысленно соображая, а не одну ту липкую паутинку свою, скрючившись, и скособочившись, медленно же плести.
Да вот чего-чего, а ничто подобное было и близко уж совсем не про них, поскольку они хоть в чем-либо осмысленно на ходу разбираться за долгие годы нелепого своего правления попросту начисто навек разучились, ибо мозги их донельзя разбухли от обильных идеологических промываний, а посему и стали они вовсе-то неповоротливыми.
Хотя и без того они с ними сколь еще весьма ведь изрядно на редкость плохо дружили, как от полнейшего безверия в человека вообще, да точно так и от всей своей более чем самой элементарной военной безграмотности.
Именно как раз за эти их «бравые» интеллектуальные качества главными в армии Сталин и сделал те самые истинно до конца полностью выпотрошенные чучела в маршальских лампасах - попросту во всем верно оценив их до чего и впрямь-таки весьма чистопородно холуйскую неспособность и вправду на деле устроить мало-мальски серьезный военный путч.

214
Скажем, то во все стороны света так и брызгавшее кровавыми слюнями необычайно напыщенное ничтожество маршал поражений Жуков…
Этот всецело во всем искрометно грозный ликом воитель разве что если чего и умел так это героические рожи в нужный момент кичливо корчить, а строить серьезные планы он мог исключительно только на то какой это невероятной красотке во время ближайшего же штабного разгула длинные ноги сходу ведь разом смело раздвинуть.
А во всех тех чисто армейских делах, если уж тот сталинский цербер хоть чего-либо самое элементарное вообще и смыслил – так это разве что был он более чем необычайно силен в том исключительно так беспрецедентно славном своем умении матом напропалую крыть, да и людей направо-налево почти безо всякой вины осатанело расстреливать!
А еще и совершенно вот по-хозяйски бездеятельно (в каком-либо интеллектуальном смысле) он как никто иной и впрямь-то боготворил всевозможные большие массовые наступления, причем это именно в их искрометно бравой организации и был, собственно, заключен весь его основной полководческий талант…
Все его непреклонность и героизм заключались в одном лишь том на редкость самом этак более чем непримиримом умении как есть уж до чего безрассудно слать несметные солдатские толпы на верную и совершенно неминуемую затем еще погибель.
А потому и надо бы сколь верно оценить все его донельзя неприглядные военные достоинства в одном лишь виде самой той крайне отъявленно доблестной тупости завзятого кавалеристского карьериста.
Он был смел и отважен всею людскою толпою, а не лично собой, а потому подобная отвага может рассматриваться исключительно как имперская бравада штабного писаря насквозь до чего и впрямь только отъявленно лживой большевистской истории.
И, главное, каким это, собственно, местом ему про то весьма важное вполне было уразуметь, а именно коли речь как-никак и вправду шла хоть сколько-то именно про то, что всякую ту современную войну, ее отнюдь не пустой и бессмысленной бравадой выигрывают, а одним тщательно и выверенно точным и строгим математическим расчетом.
А между тем еще в 1941 по причине совсем на редкость бестолкового в военном деле «и лыка вовсе не вязавшего» высшего командования за первые дни войны немцы буквально разом и протопали почти то расстояние, каковое они так и так должны были преодолеть, весело вышагивая друг за другом строго в ногу.
И тот, кто тогда отдал вовсе-то совсем этак полностью бессмысленный приказ ни за что не отступать ни при каких тактических обстоятельствах, «стоять насмерть», фактически обрек свою армию на плен и бесчестие.

Поскольку подобного рода чисто советское распоряжение могло ведь разве что сколь еще всецело полностью так поспособствовать одному лишь самому незамедлительному рассечению передовых частей Красной армии на некие самые отдельные, достаточно мелкие фракции.
И, ясное дело, что во всем том дальнейшем их разве что только и ожидало заведомо еще заранее совсем этак недвусмысленно предрешенное – полнейшее физическое уничтожение.

215
И та самая всем небезызвестная фраза Сталина, сказанная им по поводу 6 армии вермахта, что была зимой 1943 попросту уж до чего совсем вот намертво заперта в Сталинградской мышеловке: «Если враг не сдается, его уничтожают»…
Разве оно и близко никак не тот явный ремейк в точности таких слов до чего весьма на редкость ретивого немецкого командования по поводу всех тех сколь весьма многочисленных окруженных, а затем и полностью изничтоженных советский армий?
Причем уничтожались они тогда исключительно так совсем разве что издалека…
Поскольку бравые немецкие генералы военное дело знали никак уж и близко вовсе не понаслышке, а потому и до чего только наспех нащупав наиболее слабые места советской обороны, попросту ведь и впрямь до чего только умело брали они наши войска в жесткие, добела раскаленные клещи.
А тем фактически как-никак им вполне до чего только сколь еще вот успешно и довелось их более чем немыслимо разом совсем же ослабить, обескровить и раздробить.
Ну, а как раз потому наши части, в конечном своем итоге, попросту явно и оставались вовсе уж попросту без ничего, то есть безо всякого пропитания, боеприпасов, как и вообще какой-либо твердой цели всех их бесконечных и бессмысленных блужданий, а там и до сурового плена было прямо-таки считай, что рукой подать.
Причем более чем спешно и стремительно разом вырываться из окружений всем тем, так или иначе охваченным с боков частям Красной армии, всегда ведь чисто так зверски мешал именно тот сколь беспринципно параноидальный сталинский страх грядущего приближения линии фронта именно к его, безразмерно раздувшейся за годы культа бесподобно так гордой персоне.

216
И именно как раз из-за всего этого он и не дозволял своим войскам в спешке отходить, до чего старательно выравнивая линию фронта, как то им и было попросту до чего еще и впрямь изначально положено по той весьма и весьма сколь уж тщательно выверенной долгими веками теории тактики и стратегии.
А между тем вовремя не отступившие части становились беспомощными, вялыми, обескураженными и разобщенными…
И саму глупость отстаивания подобного рода рубежей более чем откровенно и вправду возможно до чего сколь смачно так выразить одной той тягучей фразой: «Смерть за ржавый от крови погост, вся наша жизнь сходу пошла коту под хвост».
Однако это, конечно, вовсе совсем никакое не доказательство.
Автору вполне еще могут задать именно тот до чего еще остро вонзаемый в грудь указательным пальцем вопрос: а сам ты чего в этой жизни видел?
Ну что же, вот оно вам, самое так доподлинное свидетельство, причем именно со стороны того, кто сам все прошел и все именно своими глазами некогда видел, запечатлев это в своем сердце буквально навеки.
Да и, в конце концов, неужели человеку, когда-то только еще родившемуся в том самом ныне пока совершенно далеком 22 веке, вовсе так ничего нельзя будет написать об этой и вправду до чего немыслимо ужасной войне?
И только ли потому ему о ней (как оказывается) вовсе-то явно никак не пристало бы даже и заикаться, раз вот узнать про все ее грозные события он вполне еще естественно сможет единственно лишь исключительно откуда-то разве что совсем уж понаслышке?
Виктор Астафьев. «Прокляты и убиты». Книга первая.
«Пробовали закрепиться на слабо, наспех кем-то подготовленных оборонительных рубежах, но тут же настигало людей это проклятое слово „«окружение“ » – и они снова кучами, толпами, табунами и россыпью бежали, спешили неизвестно куда, к кому и зачем».

217
В принципе, любой вполне здравомыслящий человек, несомненно, сумеет во всех тех довольно-таки донельзя мрачноватых красках весьма уж наглядно себе вообразить, а каково это было бы ему и впрямь оказаться в той ситуации, когда враг, как оказывается, у него со всех сторон, а где наши, нынче вообще попросту и не известно.
Тут как-никак, по-любому до чего еще незамедлительно подрастеряешь всякий свой былой пыл и энтузиазм…
А к тому же и полевая кухня тоже никак и близко не похожа на сказочную скатерть-самобранку…
Очень уж многие люди враз тогда оставались голыми, босыми и голодными, а как пару недель поблуждают по лесам, да по болотам…
То, какие из них тогда вообще еще будут хоть сколько-то на деле стоящие данного слова и определения настоящие солдаты?
И та ситуация, которая описана в песне «У деревни Крюково»: «Все патроны кончились, больше нет гранат, и в живых осталось только семеро молодых солдат»…

218
Очень уж она донельзя типична для всех тех тогдашних окружений и котлов, и откуда это было вообще тогда тем солдатам и вправду хоть как-либо вполне ведь суметь себе раздобыть подкрепления и боеприпасы?
И вот только разве что в том самом конце куплета именно то более чем сколь откровенно же совсем этак донельзя унылое советское вранье, причем вранье, яснее ясного вполне этак до конца выражающее весь тот тогдашний, пафосный большевистский настрой…
«С мертвых спроса меньше, а на нас позора несмываемого…»

Эта фраза капитана Жеглова может сколь уж вполне ведь отлично смотреться в рамках всего государства в целом…
Однако выглядит она при этом вовсе так явно полностью совсем иначе, чем это было в том и поныне всем небезызвестном и знаменитом фильме «Место встречи изменить нельзя».

219
Неужели человеку нужно было и впрямь-таки без тени раздумий прыгать на врага с далекого расстояния с одними разве что только голыми кулаками?
Не осталось у него ни патронов, ни гранат, а значит, и врага ему достать было совершенно этак явно попросту ведь именно нечем.
После войны дезертиры, годами отсиживавшие себе зады в уютных кабинетах, сколь нарочито более чем солидно и складно и впрямь-таки задавали солдатам именно тот весьма странный, исключительно так риторический, как есть в саму грудь разом вонзаемый их бесслезными очами совсем уж до чего только беспристрастный вопрос.
«Почему ты не помер, как надо, как положено тебе по ранжиру?
Слова из песни Александра Галича «Вальс, посвященный уставу караульной службы».

220
И это разве что, когда враг и вправду стал достаточно так близко к самой Москве весьма стремительно подбираться, все вдруг вполне естественно начали делать в точности, как то еще изначально и было положено по науке, а не по тому и близко себя не оправдавшему идеологически верно выверенному чисто блажному сценарию…
Совсем этак как есть до чего исключительно ведь совсем напрасно будет хоть как-либо еще пытаться всею силой до чего и впрямь стойко удерживать за собой каждую пядь своей территории, все более и более при этом наматывая на нацистский штык кишки нашей наиболее так самой доблестной в мире краснознаменной армии.
И вплоть до того самого злосчастного момента, когда гитлеровские части и впрямь-то как-никак стояли у самых стен города Москвы, жесткой и крайне беспринципной дисциплиной буквально все в армии тогда прямо уж насквозь так пропахло, словно тем еще озоном после грозы.
Смотрит комбат диким взглядом на трубку, из которой озоном на него с самой неистощимой матерной силой разом так и повеяло, причем до чего и впрямь невесело ему при всем том тогда доведется, затем всячески же предаться раздумьям, а как это ему теперь в глаза младших командиров своих ныне ведь посмотреть?..
Наступай тут смело, когда войска всего фронта прямиком бы пора до чего и впрямь-таки спешно спасать от окружения грамотным, всегда как-никак более чем неизменно сколь еще строго и слаженно действующим противником…
А у нас ни порядка, ни логики в приказах сверху попросту не было и в помине, максимум кто поумнее, отрывисто, словно та еще псина до чего уж отчаянно  взвизгнет и взлает, действуй, мол, по обстановке, как сам знаешь, ну а слаженности действий не было попросту совсем никакой…
А между тем при подобном раскладе грамотный и действительно вполне ведь, хорошо всему военному делу совсем этак не наспех обученный противник вполне еще может быстро и радостно (для своих войск) обнаружить все те чудовищно слабые места нашей обороны, ну а именно по ним затем всем своим гранитным кулаком и ударить…
Ну, а в данную брешь буквально сразу попрет неимоверная силища, остановить которую с боков или даже с ее неровных и рваных краев было нисколько никак при таких-то делах попросту уж невозможно.
И именно те самые до чего упорные командиры затем и оказывались, в конечном итоге, в глубоком немецком тылу, а трусы оставались в строю, поскольку сразу они умудрялись со всех уж ног совсем нехило так драпать, как только действительно жареным начинало до чего и впрямь густо по самые ноздри отчаянно пахнуть.
Да и вполне умели они затем пред кем надо всею своей низкопоклоннической душою, словно та еще собака лохматым хвостом всеми вот правдами и неправдами всевозможно юлить.
К ним было попросту никак уж вовсе совсем ведь нисколько сходу не подкопаться, а также им точно совсем не пришло бы в голову огрызаться, требовать, кого повыше и посерьезней…
Да еще вот таких, кто сам окопную гарь нюхал, а не в штабной тиши над бумажками корпя себе штаны просиживал.
Да нет же, такие как они были вполне самокритичны, просили пощады, слезно каялись и всячески обещали доказать всю свою полную и беззаветную преданность партии в любом воинском звании…
Да и буквально перед всяческим вышестоящим начальством всеми-то силами старательно изворачиваться у них и впрямь-то до чего совсем этак немыслимо ведь здорово, сколь еще виртуозно и мастерски лучше же всего тогда получалось.
Хитрость, и гибкость более чем запросто им позволяли оставаться в обойме, а честных, их гораздо чаще разжаловали и рядовыми в штрафбат отправляли, а то и вообще к стенке их сразу без разговоров действительно ставили.

221
И то тогда было и вправду уж до чего еще попросту совсем этак явно в порядке вещей.
Всякий командир Красной армии должен был быть идеологически выдержан и суетливо невоздержан в том самом исключительно этак яром и весьма вот доблестно восторженном выпячивании именно что совсем как всегда наперед наиболее ведь главной роли коммунистической партии в деле всей той грядущей победы.
Ну, а всякие те довольно же вполне искренние критические замечания в адрес армейского, а тем более партийного начальства, были ему вовсе так никак нисколько совсем не к лицу.
Виновные в чем-либо подобном лица сколь этак еще быстро разом тогда лишались погон, а то и вообще, своей головы.
А между тем все те люди, что и впрямь-то были до чего еще исключительно так невероятно разом ошеломлены немецким массивным натиском, явно могли чего-нибудь, вовсе вот совсем не подумав, сдуру ляпнуть, а результат был заранее всем общеизвестен.

222
А в особенности, это самым прямым образом касалось всей той до чего еще безумной наступательной истерии в самом еще начале войны, попросту ведь явно сводившей разом на нет всякую возможность какого-либо вообще существенного сдерживания могучего нацистского агрессора.
А между тем грамотная оборона есть истинный залог грядущей славной победы!
Безо всякой действительно более чем действенной самозащиты великан никогда не устоит пред натиском ничтожного карлика, и это при том, что нож в его руке будет в два раза длиннее и втрое острее.
Под занесенную руку можно еще и запросто весьма вот ловко поднырнуть, и если человек никак не обучен выстраивать надежную линию обороны…
Хорошо, что хоть чувство самосохранения у главных большевиков совсем уж наружу из их мозгов как есть, со страху ВОВСЕ-ТО никак тогда все-таки явно не вытекло.
Да только зачастую совсем не о жизни чужой они до чего ведь мудро тогда на деле пеклись, а разве что о неминуемой смерти, причем врагов с друзьями частенько совсем небезосновательно еще и путая, а то и их своей верною рукой весьма старательно, зачастую меняя местами, всячески же беспрестанно их перемешивая.

223
Расстрел или прямая угроза расстрелом было в их глазах тем самым истинно наилучшим подспорьем всему делу защиты именно их на все те грядущие века до чего как-никак немыслимо уж всемогущей и славной социалистической родины.
Главные (по бдительности) кадры были в те времена лучше всего и вправду натасканы именно на то самое более чем откровенно яростное подталкивание всех тех, с их точки зрения, и впрямь до чего «бессовестно совсем уж крайне нерадивых» кадровых военных.
И ведь на тот исключительно так полностью же чистопородно большевистский их взгляд именно нечто подобное и должно было вполне поспособствовать в плане всего того как есть более чем полноценно наглядного достижения немыслимо славных, геройских побед.
А также заодно в их на редкость узком и убогом понимании именно в том и был, собственно, заключен наиболее действенный метод и вправду всецело уж до чего еще более чем ответственно призванный весьма посильно предотвращать, все те сколь неизбежно всегдашне как-никак совсем ведь донельзя так внезапно вероятные военные катастрофы.

224
Ну, а кроме чего-либо и впрямь остального прочего, и вообще в плане весьма четкого и ясного осознания главных причин неизбежных бед донельзя, как всегда явно нелегкого фронтового бытия подобные люди, так и рвали жилы, накладывая на все и вся красным оттиском печать чего-либо откровенно так сугубо карательного и вконец обезглавливающего.
И разве что лишь всею шкурой своей, явно уж почувствовав нечто неладное, большевики довольно-то нехотя как-никак все-таки всполошились, а потому и, действительно, вспомнили о том, что где-то еще существуют и те до чего долгими веками давно проверенные знания.
И они, чего тут попишешь, явно находятся совсем ведь всецело вовсе вовне всего того до чего еще более чем воинственно невежественного их восприятия всех тех тягот и тревог при них и близко никак не на йоту ни к чему действительно лучшему не изменившейся общественной жизни.
И это вот только поэтому им попросту совсем уж невольно пришлось до чего и впрямь совсем незамедлительно разом начать сколь еще тщательно приноравливать свой весьма и весьма суровый большевистский пыл ко всем, тем довольно будничным реалиям войны, а иначе близкий конец был бы попросту абсолютно никак совершенно так неминуем.

225
Причем никаким тем донельзя ведь основательным битьем своих собственных кадров было бы далее никак не исправить и не переменить всего того, что можно было высвободить из плена бравых иллюзий одним лишь тем до чего досконально точным и холодным логическим расчетом.
И даже Сталину со всей той его чудовищно безликой кликой, в конце концов, стало хоть как-то вполне еще понятно, что все те сколь этак зловещие перипетии военно-политической обстановки уж никак вовсе-то не удастся всесильно переменить воззваниями, лозунгами, репрессиями и расстрелами.
Поскольку действовать тут вполне вот следовало сколь ведь делово и конкретно, причем исключительно так при всем том, следуя разве что лишь только путем самого истинно так светлого разума, а не той безмозгло бравой идеи, что явно работала именно во всем только лишь как-никак наподобие той еще выхлопной трубы.
Ну а потому и предстояло большевикам только лишь чисто так вынужденно и временно разом отставить в сторону все те отчаянно верные постулаты марксизма, а вполне между тем еще вооружится чьим-то вовсе так явственно для них самих абсолютно на редкость полностью же совсем чужим им здравым умом.
А между тем это как раз-таки только лишь возле самой Москвы и было вырыто огромное количество противотанковых рвов, заложено совсем уж немалое число минных полей.

226
Ну, а затем, стоило той весьма этак мертвенной бледности самого еще неминуемого грядущего поражения и вправду смениться нежным румянцем суровой наступательной истерии…
И ведь сразу этак вновь тогда сколь незамедлительно разом возобновился тот и близко никак нескончаемый праздник восторженно слащавых демаршей по поводу на редкость неистощимо бравых сил всей своей армии и того самого весьма отвратительного вороньего карканья по поводу судьбы буквально загодя обреченного на самый же полнейший неуспех, чрезвычайно-то неумелого противника.
Да только следуя истым азам суровой военной науки, сначала как-никак вполне следовало более чем донельзя ведь старательно подучиться действительно стояще, вдалбливать клинья в бастионы вражеской обороны, ну а лишь затем истинно достойными знаниями всецело вооружась, и вправду-то в тот самый глубокий прорыв грудью никак не к спеху тогда и идти.
Потому как в 1942 году снова случилась в точности та же петрушка, что и в 1941, да только на сей раз с точностью именно что до наоборот!

227
К тому самому на редкость беспокойному началу 1942 года война, несколько ведь весьма вот сильно затянулась, а как раз-таки потому и пришлось сталинским асам действительно тех талантливых военных, пусть и до чего нехотя начать сколь уж еще на деле весьма вдумчиво выслушивать.
Но и они в области донельзя так суровой практики, а не одной той разве что лишь только сухой теории ведения войны, были довольно-таки весьма и весьма уж относительно на редкость всеобъемлюще вот слабоваты.
Многих из них учили более чем неизбежно полностью наспех и однобоко марксистки…
А иногда это и делали люди, всею душою яро ненавидящие новую власть.
И это разве что в 1943 при всех тех совершенно так критических для немецкой армии условиях отчаянно же чудовищного Сталинградского котла и был как-никак до чего действенно освоен весь тот превосходнейший немецкий опыт сковывания противника в тех самых жестких тисках, из которых ему затем оказалось вовсе-то, никак нисколько не вырваться.
А до того чего еще только не было!!!
И это уж надо было кое-кому, действительно додуматься изречь этакую бравую и более чем многозначительно как-никак вовсе вот эталонную советскую истину: «учиться воевать у противника»?
Да только при всем том тот самый сколь до чего еще безжалостно лютый противник ни в едином своем глазу никак не был похож на сурового тренера.
На войне противник – это смертельный враг, беспрестанно наш народ мучительно губящий, ну а ему весьма разнуздано твердолобые в теории большевики без единой здравой мысли тупо в рот глядели, слепо копируя всю его тактику военных действий, а между тем в них явно могло быть самое бесчисленное множество исключительно же различных нюансов.

228
Скажем так, летом 1942 года имели место, и время все те фактически ведь бесчисленные окружения, именно, что как есть исключительно уж напролом разве что лишь строго вперед и вперед до чего еще совсем этак вовсе бездумно вырвавшихся сил Красной армии.
Наскоро, да и вообще неизвестно чему и как обученный сталинский холуй, маршал Баграмян вовсе-то уж до чего бессмысленно услал войска как-никак именно так попросту к черту на кулички, а именно потому его вина, в том числе и перед армянским народом, будет неизгладима в долгих веках.
И это тем более так, поскольку немцы вполне еще могли вовсе ненароком как-никак изловчиться, в конце-то концов, сколь явственно вполне суметь всею зверской мощью оружия разом так до конца одолеть весь СССР в той безумно тяжкой и кровопролитной войне.
И ведь, ясное дело, что совсем не стали бы они хоть сколько-то, затем мешать своим верным союзникам-туркам, более чем успешно довершать весь тот не столь тогда и давнишний армянский Холокост.
А впрочем, в принципе, разве то одна лишь и только нисколько так совсем уж непростительная вина того еще самого пресловутого маршала Баграмяна?
Да нет, поскольку был он как-никак не более чем разве что одним из тех, кто сколь злодейски бездумно тогда оказался всецело причастен ко всему тому, что до чего весьма многие из тех бессмысленно бравых наступлений были тогда осуществлены вообще безо всякого хоть сколько-то вполне осмысленно делового стратегического расчета…

229
И прежде всего, тут все дело было именно в том, что слишком ведь глубоко наши войска тогда разом вклинились в самый же глубокий тыл, как правило, весьма и весьма на редкость до чего еще только изобретательно умного противника.
И было все это так разве что поскольку немецкими частями двигали и управляли никак не слепые и невежественные солдафоны с одной извилиной, да и та у кое-кого из краснознаменных вояк была весьма строго, словно же стрелка компаса только ведь и направлена в сторону правого кармана гимнастерки.
В немецкой армии на тот момент вполне этак полноценно царил полный порядок и совсем до конца более чем взвешенный прагматизм.
Никак не было там исключительно как-никак до чего еще по-заправски сколь обиходно так принято до чего бездумно и самонадеянно совсем же бессмысленно отправлять многие миллионы своих солдат попросту до чего слепо и тупо разве что на всем бегу затыкать своими бренными телами пулеметные гнезда.
Да и вот еще, что немцы и близко не считали живую силу одним тем исключительно мертвым балластом, который всегда как-никак надо бы, куда только поболее сходу сбросить, перед тем, как и впрямь уж вовсе понапрасну и нехотя приняться губить в чьих-либо глазах попросту до чего бесценно важную военную технику.

230
Бравые мертвецы большевики, чуть ли не сгубившие под самый корень вместе с царем и всякую веру в отечество, — во всем том своем народе, как-никак только и видели одну ту аморфную и крайне вялую серую массу…
ОНИ ИХ ЗОРКО И БЕСТРЕПЕТНО СЛАЛИ БЕЗУМНО ВПЕРЕД СТОЛЬ ВЕСЬМА И ВЕСЬМА УЖ ПОДЧАС НЕТРЕЗВЫМ ВЗГЛЯДОМ, ИХ ПРИ ВСЕМ ТОМ ЕЩЕ ПРОВОЖАЯ…
Ну а вполне взвешенно рассуждать о том, что это разве что тот на редкость весьма смелый, и всецело как-никак полностью продуманный маневр, это и есть истинно настоящий залог так и искрящегося славой большого успеха, было и близко вовсе-то совсем никак не про их безразмерно бесчестную большевистскую честь.
Их главной парадигмой всегдашне было то самое до чего еще безостановочно массовое наступление, поскольку наиболее значимым в их глазах, было разве что уж только-то взять именно что сходу вверх, а не одолеть врага умом, а лишь затем во вторую так очередь всею храбростью и силой.
Эти большие люди с мелкими и чисто холуйскими душонками, обладали необычайно черствым и восторженно праздным умом.
И почти всегда они видели в своих воинах только лишь разве что разменные пешки на чрезвычайно же широкой шахматной доске.
Они сугубо ведь мысленно так и шли до чего еще весьма широкой дорогой к победе, никогда и близко не смотря при всем том более чем вдумчиво и внимательно по каким-либо разным сторонам и углам.
И хоть сколько-то поистине настоящей преградой ко всему тому и близко так не могло тогда оказаться именно то обстоятельство, что до чего только многие славные люди и впрямь-то разом вмерзнут душой в стылую грязь тысяч и тысяч самых же различных проселочных дорог.
А некие те еще штабные крысы шли от сражения к сражению сколь отчаянно при всем том, безжалостно сражаясь с теми донельзя подчас упертыми пробками от радостно выпитого ими шампанского совсем и не думая, а каковой это чудовищной ценой, все те успехи всему их народу на деле действительно как-никак тогда доставались.
И уж витали они в облаках страстных надежд и совершенно так вовсе заоблачно скороспелых планов…
А не потому ли те советские армии, что и впрямь до чего чересчур глубоко летом 1942 под Харьковом со всех ног неуклюже и наспех прорвали ряды немецкой обороны, вскоре оказались в самом-то как-никак до чего глубоком немецком тылу.
И ведь они там разом разве что как в гиблой трясине полностью завязли, вновь как-никак при всем том до чего еще безнадежно оставшись… явно этак нисколько и близко без ничего…
Однако те же немцы, совершив фактически в точности те откровенно так залихватские действия сколь безоговорочно как-никак всегда при всем том сходу преуспевали!
Вот чего именно во всю глотку затем до чего истошно вопили все те одними ладонями рубаки по всему тому их совсем неизменно так широко праздничному, а никак не скромно разве что чисто по-военному накрытому столу…

231
А между тем тот вовсе небезызвестный во всех злых языцех Вермахт именно что как раз-таки благодаря бесновато бешеному энтузиазму всех тех отчаянных храбрецов, что неизменно действовали (всегда уж совершенно искренне вовсе ведь чужими им силами понурых народных масс), и получил, словно воздух, ему тогда до чего жизненно необходимую временную передышку…
Действительно, как-никак совсем так профессионально знающее свое дело политическое руководство и близко совсем не стало бы давить на мозг армейских военачальников постоянными понуканиями и совершенно этак никак нисколько недвусмысленными угрозами.
Ну а под грубым и упрямым предводительством сугубо безыдейного и вполне здравомысляще взвешивающего все свои действия армейского командования немецкую армию гнали бы долго и упорно разом взашей, причем до самого города Берлина, где всей их сказке и был бы еще в 1943 именно тот совсем неминуемый и сколь бесславный конец.
Да только чего это обо всем том нынче мечтать, коли все тогда, было сделано как-никак полностью вот абсолютно иначе, чем того вообще еще требовал самый элементарный и общечеловеческий здравый смысл.
Логикой и близко там никак тогда совсем и не пахло, а всегда попахивало одной лишь воинственной истерией отчаянно безумствующих паяцев, видевших в крайне жестком жесте и позе до чего и впрямь более чем глубокомысленную позитивность и победоносный разум, безмерно-то во всем совсем уж обессилено подпирающий святое дело защиты родной земли.

232
А между тем весь тот чисто же заранее всему тому переопределенный итог, и будет еще представлять из себя самое так вполне закономерное следствие именно что как-никак весьма ведь донельзя рьяной попытки все этак буквально разом решить до чего донельзя как есть, сколь весьма назойливо наступая проклятому врагу прямо на пятки…
Да только как раз именно в том и был весьма уж совсем на редкость до чего только безжалостно и заключен именно тот самый немыслимо весомый довесок ко всем тем нисколько никак вовсе так нестерпимым страданиям всего тогдашнего и без того до чего вдоволь натерпевшегося горя советского населения.
И именно этим, кстати, немецкой армии и было сколь весьма вот более чем любезно и предоставлено время, дабы и вправду смогла она безо всякого уж затруднения как-никак до чего постепенно опомниться.
Ну а у «наших верных западных союзников» нашлось тогда исключительно ведь много до чего четко же взвешенного и вполне бравого терпения и здравого смысла, дабы никак не иначе, а полностью так одуматься и до чего долго, как есть, затем занимать вовсе-то невозмутимо пассивную выжидательную позицию…
Поскольку на тот самый момент вовсе так не было то более чем и впрямь до чего еще всемогуще предрешено, а чья это именно сторона со временем верх и вправду всею силой непременно возьмет.
А потому и возникла именно та ситуация, из-за которой СССР явно так вновь оказался в самом диком проигрыше и, прежде всего, в смысле некоторого явного отдаления того наиболее распоследнего часа всей той великой беды, о которой на редкость проникновенно пел Владимир Семенович Высоцкий в его «Песне о конце войны».

233
Все то, несомненно, сколь четко и ясно имевшее место и время во второй половине 1942 года донельзя так стремительное продвижение Паульса на восток к Сталинграду и было, тем самым весьма наглядным результатом как раз того, что фактически полностью считай, в одночасье тогда совсем ведь попросту рухнул весь западный фронт…
А рухнул он как раз-таки потому, что Сталин со всеми теми своими прихвостнями уж ничего хоть сколько-то посложнее драки на кулачках в военном деле и помыслить себе вовсе-то нисколько не мог.
Все те на редкость бестолковые попытки попросту взять, да наскоро прогнать «до хаты» того совсем несносно кичливого противника, что, словно соседская свинья, явно так снова залез никак не в свой огород, сколь плачевно окончились одним лишь его весьма рьяным преуспеянием в деле защиты доселе совсем еще чужой ему российской земли.
И очень тогда гитлеровцы в этаком деле весьма по-залихватски деятельно до чего еще безнадежно, и впрямь-таки весьма дуболомно как никто совсем уж чудовищно как следует, поднаторели.

234
И ведь непременно ясно, что вовсе-то никаких человеческих сил совсем не хватит, чтобы тупо утопить врага в крови своих же солдат, это могло бы сработать разве что некогда давно, однако вовсе-то не в условиях современной войны, где (снова хотелось бы то подчеркнуть) имеется весьма существенный довольно многое предвосхищающий технический фактор.
Многие ли этого никак уж совсем и близко нисколько не понимали?
Нет на самом-то деле, очень мало, кто этого в то время действительно ведь совсем никак не понимал, да только те, кто этого и не могли вообще понять (в связи со всем их природным скудоумием и непомерными амбициями), в слишком высоких креслах в то время более чем беспричинно тогда ведь сидели.
Причем их внешнее, почти олимпийское спокойствие (в самом начале войны) было одним лишь самым так еще естественным производным их несусветно воинственной отстраненности от всего того, что пахло свежеразрытой землей, а также еще и веяло дымом от беспрестанно бьющих по барабанным перепонкам новых разрывов.
И это именно они до чего совсем уж бездумно посылали в бой очень этак даже огнеопасные коробочки ТАНКОВ безо всякого прикрытия с воздуха, да и с самой земли, пожалуй, что именно тоже.
И вот те на редкость немыслимо большие чины партийной номенклатуры, будучи как-никак до самого скрежета зубовного всесильно вооружены серою мыслью, и делали из святой войны показной парад, то есть явно они пребывали на седьмых небесах от всего того неимоверного же количества бесчисленной и столь радостно им родной военной техники…
И ведь при всем том им было сколь до чего еще весьма натужно непременно так свойственно, скрипя при всем том по бумаге пером, и вправду, считать: «Как немец, так и мы»…
И совсем оно не иначе, а именно из-за этого и получали затем родители похоронки на своих восьмерых из 12 детей.

235
И главное никак не могло то и впрямь оказаться хоть как-либо иначе, попросту беря в расчет тот донельзя объективный факт, что всякая уж гениальность и геройство в те времена были крепко-накрепко по рукам и ногам всецело скованны тупостью, барством, а также и всяческого рода интеллектуальной немощью тогдашнего наивысшего армейского руководства.
Причем из всего того само собой разом следует, что буквально всякое светлое и здравое начало в тех условиях если и могло существовать то только разве что во внешней оболочке дикой вакханалии, проистекавшей от самого главного корня никак не народной, а той весьма этак совсем до чего незамысловато крючкотворно-штабной тупости.
А уж брало оно все свое на редкость исключительно так беззаконное и полностью своевольное начало именно оттого вовсе-то не в меру донельзя упитанного невежества, зачастую как есть совсем безразличного ко всем тем для него самого всецело ведь полностью бесполым и безликим потерям.
Но зато исключительно так неистово же рьяно и пьяно ликующего, когда явно имелись какие-либо весьма существенные успехи на вверенном им партией участке фронта.
Да и вообще та бесподобно всем как всегда довольная одноклеточная масса более чем неизменно до чего подобострастно наслаждалась всем, тем именно что чисто своим нисколько этак никак вовсе неправым всесилием, явственно заключившимся в самой безраздельной власти над всеми тогдашними людьми и событиями.
Да и вот сколь безумно многое тогда и впрямь-таки до чего еще глубокомысленно осуществлялось именно во имя одной лишь той разве что своей большой личной славы, а вовсе-то не всеобщей грядущей победы…
236
И ведь никакого длительного выслушивания каких-либо доводов, исходящих от имени, совести и справедливости, никак вовсе и невозможно было ожидать от безгранично ограниченных, и до чего бесславно тупых солдафонов, что на одном дне стакана с водкой и вправду сумели разглядеть честь, славу их все и вся беспрекословно сходу могущей краснознаменной армии.
А как раз потому и пили они свою «Кровавую Мери», сколь этак беззастенчиво вот настоянную на всей той солдатской кровушке, и при всем том еще и сытно ее закусывали хлебосольными пожеланиями за могучее здоровье своего великого вождя и учителя.
Причем все те подчас по-свинячьи визгливые члены военсоветов во всей своей наиболее заглавной человеческой сути попросту и впрямь истинно на редкость всецело являлись, грубо так говоря, самими что ни на есть до чего напыщенно бесноватыми тыловыми крысами.
Они всеми теми донельзя напыщенно праздными словесами беспардонно и барски поругивали не вполне, по их мнению, ныне всецело достаточную активность продвижения фронта, да только на этом их главная и наиболее важная роль во всяком деле приближения той разве что лишь некогда затем грядущей победы, собственно, вот разом затем и заканчивалась.
Их основным и, прямо скажем, донельзя так невообразимо бесславным занятием была одна та сколь неописуемо краснобайская поддержка максимально ведь быстрого продвижения войск тем совсем до чего еще более чем нахраписто убийственным матом в телефонную трубку.
Причем во всякое время бешеного натиска немыслимо смелых тогдашних наступлений их мечущий гром и молнии звериный рык фактически полностью на раз совсем же перекрывал всякие слезливые на том другом конце провода басовито гнусавые возражения…
Ну, а по ночам они геройски ворковали с расписными красавицами, сколь до чего еще уютно спрятавшись за спинами тех самых доблестных воинов, что грудью защищали свою и впрямь издревле до чего только многострадальную родину.
А она разве что только с виду была никак этак совсем ведь вовсе «неистощимой» на всякие те еще людские ресурсы.

237
Но те, кто одной разве что тупой задницей наседал над всеми теми серыми массами простых бойцов, явно видели впереди одну лишь весьма славную цель, а цена ее достижения их совсем этак никак попросту явно вовсе ведь не волновала.
Причем те, кто некогда воевал еще в Первую мировую, до чего уж давно как-никак явно так преуспели полностью вот раз и навсегда всецело сменить окраску в том самом до чего идеальном соответствии с их денно и нощно окружающей…промозгло обезличивающей людские души, неистово суровой и по-имперски напыщенно помпезной сталинской действительностью.
Еще раз и все о том же!
Именно за это товарищ Сталин услужливых унтеров-хамелеонов над всею той Красной армией и вознес, дав им те самые более чем ярко сияющие большими звездами генеральские мундиры.
И они и впрямь за здорово живешь более чем живо исполняли команды членов правительства, выучка у них была еще со времен царской армии, а там дисциплина никак этак никогда вовсе ведь не хромала.
Об том у Александра Куприна вполне бы и вправду стоило сколь и впрямь вполне конкретно и делово как-никак вот поинтересоваться, уж он-то в этом деле кое-чего действительно смыслил.

238
Ай да молодцы, большевики!
Взяли они себе тот бывший царский состав в помощники, и ведь был он довольно-таки весьма во всем явно схожим с тем самым лишь, затем только некогда последующим советским - сержантским…
Причем сделано это было как раз-таки во имя того, дабы всю ту весьма дружную когорту армейскую у себя под сапогом в лихой узде денно и нощно в одном кулаке уж всесильно так разом затем и держать.
Выдай тому еще бравому холую маршальский мундир, и вот как это он ради тебя, затем всеми недюжими силами своего скотского ума весьма прилежно тогда во всем еще расстарается…
А между тем, разве те сколь мигом сходу поджавшие хвост трусы из сталинского политбюро никак этак не могли и вправду на деле суметь вполне ведь собраться с силами, да и действительно превозмочь весь тот исключительно же отвратительно потный свой страх?
А все, потому что при тех до чего уж более чем невообразимо чрезвычайных обстоятельствах им как-никак сколь ответственно и впрямь-таки следовало вполне предоставить немецким воякам некоторую разве что только чисто временную возможность довольно-то поближе подобраться (в том самом начале войны) именно что к своим совсем на редкость бесценным, продажным шкурам…
И именно как раз тогда вся та наша доблестная кадровая армия и не была бы почти вот полностью и до конца вовсе так до чего безнадежно разом и выведена из всякого строя еще уж в том самом проклятом 1941.

И разве то действительно хоть как-либо было на деле ведь важно, погибали ли наши солдаты, оставшись вовсе-то уж совсем безо всяких боеприпасов, пытаясь взять верх над гитлеровцами одними голыми руками, или оказывались они у них в том еще более чем необычайно суровом плену…
Однако, так или иначе, но эти солдаты далее никак не участвовали во всякой обороне своей необъятно широкой страны!

239
А между тем дабы хоть как-либо всецело так избежать тех самых бездонных «мешков и котлов», и надо было совсем уж никак не мешкая отводить наши войска строго назад, а не толкать их тупо вперед и только вперед!
Да только всем тем наиболее главным заправилам агрессивно массовых стратегий вообще вот и не могло прийти на ум, что можно ведь было вовсе-то и не бросать войска очертя голову в лобовую атаку на мощную и никак так с одного наскока нисколько нерушимую линию вражеской обороны.
Да и вообще всем тем единственное, что разве в одном лишь том широком седле беспечно бравым кавалеристам совершенно уж никак не было свойственно действовать вполне этак обдуманно и очень даже весьма многое всячески еще действительно принимать в тот самый свой поистине кристально трезвый деловой расчет.
Ну, а результатом всех тех их трудов тяжких и стало самое так явное падение дисциплины, утрата веры в грядущую победу, а то и попросту вообще переход на службу к лютому зверю – неприятелю.
А между тем безо всех тех немыслимо ярых стараний серой красноказарменной мысли было бы никак невозможно вообще подумать о том, чтобы более миллиона советских граждан как есть, явно так как-никак перешли бы на сторону врага своего отечества, дабы затем с оружием в руках начать воевать супротив всего своего же народа.
Правда, кто-то, конечно, может с сердцем, исключительно так более чем доверху беспечно переполненным той ведь самой истинно на редкость искренне так твердой самоубежденности, до чего еще совсем безапелляционно разом и заявить.
Позвольте-ка, вот у Гареева черным по белому было написано, что их было каких-то лишь разве что 200 тысяч.
Да только по тем, куда значительно уж поболее достоверным немецким данным, их было свыше 1,200 тысяч человек, и это, кстати, вполне как есть именно что в советском духе, как раз-таки тот постыдный миллион разом вот с глаз долой и упрятать в точности, как фокусник ловко прячет кролика в шляпе.

240
Немецкие данные совершенно лишены всякого изъяна подлой недостоверности…
После окончания Второй мировой войны немцам смысла врать не было попросту вовсе-то совсем никакого…
И надо бы как раз-таки про то самое буквально ведь прямо, так и сказать, что уж вся мировая история до 20 столетия попросту совсем и близко еще никак не знавала подобного массового бессовестного предательства.
И, кстати, подобное большое доверие к солдатам чужой вражеской армии было бы самой так до чего еще более чем несусветной глупостью во время любой другой прежней войны!
Хотя на редкость то как-никак до чего естественно, что перед тем, как послать власовцев на фронт воевать против своих, эти части весьма ведь основательно загодя всячески старались тщательно замарать карательными операциями супротив мирных жителей, которые совсем уж не всегда молча сносили подчас и впрямь совершенно несносные условия гитлеровской оккупации.

241
А, кроме того, немцы и вправду вовсе так и близко никак не любили слишком уж распылять свои силы, имея дело с лесными партизанами.
Поскольку для этакой цели очень даже неплохо во всем подходили всякие местные еще в 30-е и 20-е годы лихой советской властью более чем до чего вовсе несправедливо обиженные люди-тени – недобитки тех прежних довоенных времен, когда врагами сделали буквально всех людей, попросту совсем беззастенчиво не признающих «наши» социалистические ценности…
И, кстати, надо бы совсем уж напрямик весьма строго именно то еще со всею многозначительностью отметить, что посреди власовцев лиц, во всем добровольно, а то и с некоторой напыщенной гордостью явно ведь при случае непременно бы поспешивших разом предать свою родину, можно было, пожалуй, насчитать только-то вполне однозначно по пальцам.
Ну, а сколько подобного рода подонков вполне этак явно исключительно так непременно еще бы затем сыскалось посреди всяческой вохры и бесовски активных деятелей НКВД?
А, кроме того, надо бы кое-кому и о том до чего только на редкость совсем этак неотъемлемо важном буквально-то сходу напомнить: некоторая часть власовцев вообще воевала супротив западных союзников СССР по антигитлеровской коалиции.
А между тем при тех весьма горемычно на редкость обычных условиях всяческой совсем незамысловато некогда доселе прежде приключившейся войны любые солдаты вражеской армии, получив в свои руки оружие, буквально тут же все, как один, разом-то повернули бы дула против того, кто им его и впрямь вовсе недальновидно в руки-то дал.
Да только та до чего безнадежно липкая большевистская зараза до того совсем несносно же сурово и впрямь сумела всячески измордовать некогда всем сердцем теми людьми любимую родину, что она попросту в единый миг и стала для русского человека самой этак явной отныне чужбиной.
Уж никак не дано было той восторженно и абстрактно общей советской земле, собственно, как и всегда прежде, быть тем еще более чем издревле родным и родимым краем, где многие века до того рождались и умирали все те чьи-либо древние предки.

242
Всех тех с чем-либо и близко несогласных, а, прежде всего, именно с теми исключительно вот безжизненными и начисто отвлеченными от всяческого самого-то повседневного существования весьма вот черствыми постулатами «нового райского бытия» было принято разом расстреливать, расстреливать и расстреливать беспощадно, как то всем бравым чекистам и завещал омерзительный демагог Ульянов - Ленин.
Однако если взять да посметь (безо всяческой теперь опаски за всю свою многогрешную жизнь) и впрямь-таки более чем всерьез задаться вопросом: а кто это тогда всех разом действительно предал?
И ведь само собой, то именно уж подобным образом как раз-таки злодейски тогда и выходит, что всех тех российских солдат отдали на заклание и съедение фрицам большевики во главе с Иосифом – Иудой, Сталиным.

243
Армия была тогда попросту  брошена под ноги врагу, в точности как трусливый мясник бросает кусок мяса голодному бродячему псу.
На, мол, рви его, глотай, обжирайся, только вот меня нисколько не трогай.
И этот прискорбный факт нужно бы соотнести к самому так величайшему предательству своего народа со стороны всех тех иуд – сталинских выкормышей.
Страх за свою собственную шкуру главные большевики неизменно всегдашне старательно выдавали за столь многозначительную и всеобъемлющую в самой-то глубине их заячьего сердца до чего еще отчаянную тревогу о якобы истинно святой для них советской земле, мол, потопчут ее фашистские гады, а нам-то до этого дойти ну никак и близко нельзя.
И это явно лишь разве что благодаря их до чего как-никак безмерно ВЕЛИКИМ стараниям, русский чернозем и стали, затем бесконечно длинными эшелонами вывозить в Германию, а еще и вместе со всем тем молодым и производительным населением.
А между тем чего-либо подобного, может быть, вовсе-то никогда нисколько бы и не случилось, кабы не все те до чего бесконечные призывы, что с самых первых дней той войны более чем беспрерывно ведь браво и бравурно, так и раздавались из всех тех повсеместно во все стороны торчащих уличных громкоговорителей.
И это уж они сколь неспешно и сурово верещали о том, что надобно, мол, народу защищать свои великие социалистические завоевания до самой распоследней, все еще остающейся в жилах капли крови.

244
Да только вовсе не сама земля сколь отчаянно была и будет важна во всяком военном деле, а истинно главное в нем это, прежде ведь всего, весьма же удобный для всякой ее обороны плацдарм.
И он до чего и впрямь неизменно должен был с довольно-то многих точек зрения, вполне еще явственно оказаться, всецело пригоден для создания именно на нем действительно так совершенно же полностью несокрушимой твердыни нашей линии обороны.
Ну, а в том самом случае, когда кто-то дозволил подлому врагу разом взять себя в клещи, а затем и обойти со всех тех фактически изначально всегда, этак как есть чисто ведь заранее весьма уж строго совсем и впрямь как-никак сколь еще неизменно геометрически заданных четырех сторон…
…то тогда дело оно более чем безрадостно во всем более чем всецело так до чего еще весьма обезличенно заранее ясное… его солдаты очень вот вскоре разом останутся совсем без питания, поскольку лютые враги им чего-либо покушать из своих окопов, ну ни в жизнь нисколько не принесут.
Орудия также окажутся временно недееспособными, раз все снаряды быстро так разом закончатся, да и новых раненых попросту нечем станет тогда бинтовать.
А между тем надо бы и то более чем безапелляционным тоном при всем том уж полностью именно так совсем к месту заметить, что бинты, ИХ И МЕНЯТЬ иногда, собственно, надо!
А где их на смену в окружении хоть как-либо еще возьмешь?
И ведь почти вся кадровая Красная армия в самом еще начале той войны в подобное крайне уж бедственное положение если и попадала то только лишь именно из-за того, что все это как-никак более чем непременно сколь еще явственно обусловливалось самыми конкретными, четкими, ясными, как и беспрекословно же затем исполняемыми указаниями.
Да только и впрямь как это, значится, вовсе и близко никак тут не отступай совсем уж ни при каких именно что до чего на редкость чрезвычайно быстро порою в единый миг изменяющихся гибельных обстоятельствах.

245
А между тем та самая чрезмерно вот упорная оборона нисколько не выгодной позиции, которую сверху было категорически строго приказано попросту так никому и ни в какую и близко не оставлять, на серьезной войне (не на учениях) явно еще может за собою повлечь…
То есть, как раз-таки это именно что неминуемо же всецело до чего еще разом как-никак попросту и дозволит несколько вот более свободному в выборе своих действий врагу взять да быстро обойти тебя с флангов, а тем и превратить вполне доселе боеспособную часть в тот бесцельно дергающийся хвост ящерицы.
Что толку от оружия, к которому попросту нет более боеприпасов?
А жрать-то солдату чего еще только прикажете?
Может, ему надо было сварить и съесть свои собственные порядком так окровавленные портянки, предварительно сняв их с вконец сбитых им в дороге ног?
В таких условиях как это ему вообще было нормально в своих руках длинное оружие еще уж при всем том хоть как-либо удержать?
Ладно, дня два кто-то толком ничего не поест, от этого одни лишь рохли сразу раскисают, однако почти ведь ничего не поест кто-либо целую неделю, и все…
Голод – это ужасно деморализующий фактор!
А если и путь к воде беспрерывно простреливается, то тогда что?
Однако кабинетным бюрократам-стратегам было явно не до того, им-то, значится, подавай все сразу на блюдечке… все те совсем до чего этак разом более чем незамедлительно отвоеванные у врага наши города и деревни.
Ну, а какой именно страшной ценой все это тогда добывалось, до их сознания долетало разве что лишь теми самыми исключительно ведь вовсе совсем этак отдельными кровавыми ошметками.
А впрочем, при этом и близко никак ни в чем, не затрагивая их и впрямь-то так и покрытое звериной шерстью (рабски преданное вождю) собачье сердце.
Война, мол, все спишет, на то она и война.

246
Однако, всецело же как-никак последовательно следуя принципам той еще исключительно ведь самой элементарной логики, всегдашне именно что от века тому и было положено оказаться, чтобы за спиной у воюющей армии более чем неизменно был именно тыл, а не тот до чего хитрый, ПРОНЫРЛИВЫЙ и коварный враг.
Именно туда отправляют раненых в боях, и это как раз оттуда время от времени должны поступать свежие подкрепления и боеприпасы, а также и всевозможные продукты питания.
Без всего этого вполне действенно воевать было сколь явственно истинно уж невозможно, а значит, как бы разом далеко ни пришлось резво и спешно отступать, а все равно именно подобным образом и должно было как-никак, затем оказаться фактически так загодя попросту ведь положено, а иначе плен или совсем неминуемая голодная смерть.
Однако же всемогущий властелин животного ужаса на всей шестой части суши сам вдруг испытал не тот на редкость обычный еще давний свой параноидальный, а на этот-то раз… всецело проникший в саму суть его душонки истерический страх, а потому и заговорил с порабощенным им народом пусть и нехотя, но на равных.

247
Братья и сестры должны были лечь костьми, но так и не допустить коварного врага к своему великому и навеки бессменному вождю.
Однако ведь, между тем, стоять сколь решительно и непримиримо чисто уж на смерть само собой тогда подразумевало одно только то, что товарищи командармы более чем бессмысленно попросту разом усеивали дорогу к Москве гниющими трупами защитников родины, которые более чем непременно могли принести до чего весьма вот значительно больше пользы живыми…
Причем жертвы те были совершенно напрасны и невосполнимо гибельны буквально для всего и без того никак несветлого грядущего всей той великой страны…
А голодные, обескураженные бродяги – то были уж вовсе ведь и близко совсем никакие не солдаты, их ловить можно было, словно ту еще рыбу, сетями…
Они довольно-таки редко отстреливались, поскольку боезапас обновить им было попросту вовсе вот негде.
И чтоб по возможности хоть как-либо избежать подобной всецело роковой и гибельной ситуации, надо было именно что полностью так вовремя принимать самые еще решительные меры, не скупясь, отдавая свою территорию, зато при этом и близко не оставлять всю свою армию безо всякого твердого кадрового костяка…

248
Почти все уж действительно достойное своих погон высшее командование отдали на заклание репрессий 37 года, ну а среднее и низшее звено более чем нелепо почти вот разом утопили во всех тех гулких котлах 1941.
А между тем подобного рода ужаснейших перипетий могло ведь и вовсе нисколько этак явно совсем не происходить, во времена всех тех на редкость обезличено безжалостных будничных реалий Второй мировой войны.
Однако смерть и кровь, пролитые попросту уж понапрасну и стали платой за дикие иллюзии вполне вот до чего донельзя успешного и спешного вытеснения нацистского ворога с той самой навеки родной советской земли.
Все уж тогда стало именно наоборот, причем как раз-таки именно из-за тех крайне неумелых и из рук вот плохо организованных наскоков на грамотного и более чем оптимистично и воинственно настроенного противника, а потому он и сумел на добрую половину осуществить то, что им было еще уж изначально как-никак заранее намечено.
И это именно во имя вполне до конца надежного избавления от подобного рода весьма трагических сценариев и было сколь еще необходимо, дабы с самого как-никак начала войны прежде так донельзя скользких идеологических аспектов, и вправду-то бралась бы во внимание вся та целиком и полностью резко и внезапно разом изменяющаяся обстановка.
А те как из пулемета совсем уж невообразимо спешно нагрянувшие перемены, без тени сомнения, весьма вот более чем явственно требовали самых незамедлительных здравых решений, смелости, да и проявления именно что своей личной и на редкость более чем взвешенной и вполне ведь до чего только разумной инициативы.
Ну, а коль скоро никто тогда без указки с самого верха и слова вымолвить уж сходу так нисколько не смел, все вот подчас само собой тогда и складывалось, именно тем сколь навеки чудовищным и наиболее пагубным образом.
А как раз-таки потому и все дело защиты родины тогда явственно еще пошло совсем под откос, причем наиболее наглядной ко всему тому первопричиной и послужило именно то, что со всею напыщенностью сурово мыслить сущими абстрактными категориями и было до чего обыденным уделом всяческого рода политических комиссаров.
И главное, они при всем том почти совсем так никогда и близко не принимали в расчет всякую ту истинно же промозгло серую (без бравых лозунгов) вполне этак как-никак более чем исключительно наглядную и полностью ведь во всем донельзя наглядную реальную действительность.
И как то вообще могло быть иначе, коли все их на редкость низколобое самосознание, и впрямь-то было, как есть весьма уж до чего старательно всячески измордовано тем самым исключительно так немыслимо слепым и ревностным служением всему тому до чего еще на редкость безликому большевистскому мракобесью.

А впрочем, и по самой своей фанатической природе были они никак вовсе нисколько не богобоязненны и всегда и во всем до чего бессердечно до чего и впрямь более чем неотъемлемо всеобъемлюще правы.
А между тем и сама та сколь порою до чего совсем более чем внезапно изменяющаяся обстановка была, что называется, истинно же безумно попросту вопиющей.
А между тем то самое как есть, весьма ведь неимоверно трудное положение дел само собой и требовало именно что того как-никак совсем так неотъемлемо бытового, и довольно-то всеобъемлюще пристального, да и донельзя вот сурового внимания.
Ну а всем тем колоритным комиссарам неизменно требовалось именно ее в самом том праведном духе до чего еще более чем идейно как-никак выхолощенное «чистопородное» содержание…
И они вообще всю уж армию на самом том еще корню явно этак совершенно бы разом сгубили, отдай им главный правитель всю, как она где-либо только всецело вот есть, полную власть на местах…
Чего только стоит приказ сталинского палача Льва Мехлеса, попросту одним росчерком пера запретившего в северном Крыму всем солдатам окапываться, потому что это, видите ли, открыто выражает некие явные пораженческие настроения.
А между тем окапывание явно же спасает от множества мелких осколков, которые могут вонзиться и в весьма чувствительные участки тела.
Причем когда этот ярый догматик сталинской тактики и стратегии отдавал сей приказ, он специальную при этом оговорку и близко-то нисколько вовсе не сделал.
Всем тем русским, украинцам, белорусам, казахам, татарам окапываться нельзя, а евреям это уж, значится, никак совсем не возбраняется.

249
Нет, конечно, бравых комиссаров все те истинно военные люди, как только могли до чего только невесело и хмуро подчас остужали, чтобы они чересчур излишнее усердие в практических сферах армейской жизни нисколько бы не смели излишне же рьяно все время наглядно проявлять, а ограничивались разве что одной тягучей жвачкой броских лозунгов.
Да и еще, это ведь именно им, собственно, и полагалось совсем так неспешно и пафосно разом излагать все те житейские тезисы той в немыслимо дальние дали разом устремленной отчаянно вот чудовищно криворотой красной пропаганды.
Да и вообще, если на что-либо эти партийные функционеры и были хоть как-либо на деле способны, так это разве что более чем проникновенно и пафосно им довелось разом уж призывать людей идти вперед и только вперед на абсолютно безыдейные мины и пулеметы.
Ну, а действовать неспешно и полностью обдуманно, а потому и не губить людей попусту они были никак этак вовсе совсем не обучены…
Им была важна одна лишь та до чего свирепая массовость и более чем незамысловатая идейность самых так глубоких прорывов всей той со всею строгостью военной науки никак не наспех построенной немецкой обороны.
И если бы не сдерживающая рука профессиональных военных, Красную армию неминуемо бы тогда ожидала гибель и безвременное отчаяние тех разве что случайно уцелевших в глухом лесу пока этак именно что чудом еще недобитых остатков некогда прежде бравого войска.
И вот как-никак, а всегда уж тем до чего именно так безвылазно засевшим в штабах полков и дивизий стратегам более чем искренне сходу именно что захотелось всем-то сразу доблестно и чутко покомандовать, покрутить рулем, действительно почувствовать себя и впрямь-то на редкость бескомпромиссными спасителями всего своего славного отечества…
И это все при том, что их и на пушечный выстрел совсем так нельзя было подпускать к тем самым более чем весьма уж, как есть вполне еще конкретным задачам войск.
Они ведь разве что значительно поболее разом усугубляли тот и без того ничем невосполнимый ущерб, наносимый стране донельзя жесточайшим вражеским нашествием.
А потому более так никак и не было, собственно, важно, отчего это вообще именно возникали затем окружения всех тех довольно крупных воинских соединений, оттого ли, что части Красной Армии вовремя не отводили с совершенно невыгодных для обороны позиций, или оттого, что те войска попросту бездумно отправляли вперед и только вперед…
…то вот далее какого-либо существенного значения и близко этак никак вовсе ведь совсем не имело.
Уж чего-чего, а с той вполне действенно и как-никак совсем до конца разумно организованной военной мощью быстро-то (в том самом как-никак еще самом начале войны) до чего еще надолго по-комиссарски бескомпромиссно весьма этак и вправду оказалось явно покончено…

250
А то между тем и близко не было ничем иным, кроме как сущим и беспрестанным самым же нелепым втаптыванием буквально всех своих вооруженных сил в невообразимо вязкую илистую грязь, а также было в том и кое-чего от фактически безвременной их передачи на всяческую дальнейшую поруку именно, что своему заклятому врагу…
Головотяпство подобного рода нынче попросту уж совсем этак дочиста всячески отмывают разве что, тем истинно мнимым и полностью ведь как есть до конца надуманным отсутствием и впрямь вот воинственно строгой военной дисциплины, хотя, на самом-то деле, оно объяснялось одним исключительно полнейшим отсутствием всяческого вполне наглядно хоть где-либо наблюдаемого житейского ума…
У кого?
Да как раз у тех, у кого он, и вправду, должен был сколь однозначно на самом-то деле вполне вот иметься, причем доподлинно же на своем чисто так более чем неизменно законном месте…
Раздарили они фрицам свои войска, до чего и впрямь совсем еще всласть мерзко раздарили…
Славы больше всего всегда только лишь и хотели, ну а о судьбах самых конкретных людей вовсе-то никак нисколько и не подумали…
И к чему, собственно, могла, в конце концов, привести этакого рода бесславная тактика, если бы, конечно, не тот наиболее терпеливый во всем этом мире народ, сумевший, несмотря ни на что, действительно выстоять в ту на редкость безжалостно лихую годину.
Никто ведь, кроме него, и близко не сумел бы путем именно что самых так сколь до чего нечеловеческих усилий, сжавши зубы, совсем же немыслимо долго тогда выстоять и продержаться…
И как-никак, а полностью уж явственно более чем оно однозначно, что это разве что и впрямь довольно-то поспешно переложив весьма многие обязанности взрослых, на тех совсем до чего бесчисленных малых детей, нам и удалось во время ВОВ, пусть и немыслимо тягостно хоть как-то, но действительно все-таки выстоять…
Причем это самая прямая заслуга всего народа, а вовсе не той бесчестной и, надо бы прямо сказать, сколь еще поначалу на редкость довольно-таки некогда весьма скаредной на награды (в годы войны) до чего и впрямь бесовской сталинской власти…
Этим до чего не в меру басовито бравым коршунам попросту неизменно было как-никак всецело разом потребно одних лишь тех новых и новых оловянных солдатиков в ту так и дышащую адским жаром нацистскую печь еще и еще столь бездумно и беспрестанно весьма спешно же делово подкладывать.

251
Причем явно существует исторический пример совершенно этак совсем уж иного, действительно МУДРОГО ПОВЕДЕНИЯ.
Александр Первый, к самому наилучшему в том примеру, неизменно во всем действовал исключительно же иначе!
Наполеон в своих мемуарах пишет об этом с весьма этак невообразимо прискорбной миной, будучи всецело повержен оземь, а потому и оказавшись совсем не иначе, а донельзя же морально подавлен тем самым до чего донельзя коварным и чрезвычайно для него вовсе вот неожиданно вызывающим поведением всего того русского войска.
Ведь это именно в России его обошли в чисто тактическом плане, причем еще и тем абсолютно для него самым так вовсе нелепейшим способом.
«Но за Неманом меня ждал некий невиданный казус: я не мог разбить русских, потому что… никак не мог их отыскать! Впереди был только дым – отвратительный запах гари от спаленных деревень… а сзади меня преследовал другой запах – страшный трупный запах от павших лошадей. Они сотнями дохли от бескормицы и нестерпимой жары… И вскоре стало понятно: русские решили изнурить мою армию трусливым отступлением по нищей местности, избегая вступить в генеральное сражение. Отступая, они увозили и население, и все припасы. Они не оставляли ни лошади, ни коровы, ни барана, ни жалкой курицы… только полусгоревшие избы. Мне передали слова царя, отступавшего вместе с армией: „«Если императору так хочется, я доведу его до Урала… если он прежде не умрет с голода“. ». Тактика варваров!»

И ведь никак не ожидал огненосец Бонапарт, что его столь злокозненно и в военном деле, прямо скажем, с виду бездарно, попросту враз загонят в угол тактикой выжженной земли, и как баран все пер и пер вперед, да и Гитлер вряд ли что был намного умнее и хоть сколько-то – благоразумнее.
Однако и его ума на то вполне еще действительно и впрямь-таки затем хватило, дабы полностью уж по букве разом скопировать тактику русского войска, разве что только-то и всего, именно что с точностью совсем до наоборот.
То есть при том самом своем и впрямь-таки совсем до чего еще более чем неестественно медленном отступлении гитлеровцы как раз и применили в точности именно ту стародавнюю тактику выжженной земли супротив советской армии, и это на ее-то родной земле.

252
Ну, а в том самом весьма знаменательном 1941, советские руководители явно ведь думали никак не про то, до чего еще беспрестанно и впрямь-таки сколь нервно же ерзая на своем более чем совсем внезапно ставшим донельзя так шатким стуле.
Нет, тогда они, в самую дальнюю даль истинно уж до чего мечтательно устремив свой понурый взор, только и рассуждали о неких наивысших материях исключительно ведь чисто так глубокомысленно марксистского мировоззрения.
Прилепленные к нему всем тем возом заученных праздных слов, они были вечно так почти по-деревенски хмельными рабами всей своей собственной до чего еще невежественной восторженности.
Ну, а потому объективная реальность довольно-таки редко прорывалась в их сознание, вызывая при этом в их душах один лишь дикий переполох, а не хоть сколько-то серьезное осознание всей же собственной личной ответственности за то до чего только мрачное будущее всей той и поныне великой страны.
Однако им-то было, куда весьма и весьма значительно поважнее свои мокрые ладошки нисколько ненароком не обслюнявить, папочки ценные вовсе так не позабыть срочно вывезти, ну а вовремя отдать распоряжение на незамедлительный подрыв важного в стратегическом плане моста…
Нет уж, ничего подобного они совсем этак никак и не могли без той самой вполне вот соответствующей на то дозволительной санкции высшего начальства, а оно, ясное дело, только ведь и помалкивало тогда в трубочку, поскольку провода были давным-давно пронырливыми немецкими диверсантами и впрямь сколь еще резво фактически загодя сплошь перерезаны…
Ну, а кроме того, надо бы тут учесть и весь тот на редкость совсем уж презрительно орлиный взгляд откуда-то прямо еще с тех нисколько так вовсе совсем немыслимых высот всей их чрезвычайно как-никак попросту чудовищно вздетой носом кверху отвратительной демагогии.
А между тем как раз-таки этой бесславной братии буквально-то до чего отчаянно более чем нелепо фактически же сходу разом втемяшилось в буйную голову и впрямь до чего совсем этак безотлагательно и безостановочно день и ночь почти без перерыва именно что попросту вслепую контратаковать!
И на все те ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО немыслимые человеческие жертвы им-то было сколь еще искренне при всем том попросту до чего явно более чем искренне совершенно же начихать.
Поскольку им, вот было вовсе никак ни к чему даже и в уме их более чем старательно и горестно всячески-то уж, затем весьма этак вдумчиво подсчитывать…
У этаких деятелей и бездушного сердца нисколько не было в груди, раз этот биологический орган в их теле был исключительно вот до чего искусно выточен из самого того еще донельзя твердого кремния.
Уж об этом товарищ Сталин в первую очередь буквально-то всегда, собственно, до чего только старательно пекся!

253
И по большей части именно вследствие тех немыслимо колоссальных «полководческих» усилий отчаянно так бойкой партократии тот кому-то лишь издали разве что никак совсем неправо показавшийся абсолютно ведь нерушимым могучий заслон быстро, затем разом пошел самыми многочисленными трещинами, а армия при этом явно оказалась в совершенно беспомощном, чисто гибельном положении.
Ее, как корм, голодным волкам попросту вот безумно швыряли в битву, а не вводили постепенно в бой, а при этаких условиях именно геройство наших воинов и пересилило всю ту полнейшую же интеллектуальную немощь, всех тех свежеиспеченных сталинских военачальников, что в подлинно военном деле ни уха, ни рыла нисколько не смыслили.

254
Управлять армией кому-то тогда уж, собственно, надо было, а потому этим в то время и занялись отчаянные дурни, и вправду умевшие при каждом удобном случае весьма вот солидно строить геройствующие рожи, а также еще и стоять навытяжку перед тем самым наивысшим партийным начальством, аки пес рыкающий.
Они с неистово пустоголовой прямотой всегда, так или иначе, внимали всем директивам ставки усатого главнокомандующего, и спорить с кем-либо из них было почти столь же бесполезно, как и с тем кем-либо до чего весьма тщательно запрограммированным киборгом из далекого, совсем уж не обязательно, что именно ведь как-никак всецело светлого будущего.
То были люди искусственно созданные, они и дышали только разве что по заданию партии, а не лишь бы как вовсе так разом совсем вот иначе.
Ну, а простые советские граждане в их стратегических расчетах отныне играли разве что роль тех еще единственное как-никак попросту разменных пешек на шахматной доске.
То есть, хоть в какое-либо отдельное и вполне существенное внимание их маленькие жизни уж и близко вот вовсе никак далее тогда не брались.

Поскольку для весьма определенного рода злосчастных стратегов всякие людские ресурсы вполне этак неизбежно являлись разве что той еще ныне как есть только и имеющейся в наличии живой силой и совсем ведь никак нисколько не более того…
Хоронить их?
А зачем это?
Они уж теперь все, как один, вовсе этак совсем раз и навсегда бесхозные и во всем том социалистическом хозяйстве совершенно как есть однозначно полностью бесполезные!
Ну, а всем тем пока еще худо-бедно живым воевать за СССР означало лишь разве что только то одно…
Люди должны были проливать свою кровь никак не за своих родных и близких и не за то, навеки им несмотря ни на что всецело родное отечество, а за безликий и безответственно своенравный коммунистический строй, что был им безо всякого спроса навязан путем сущего обесчещивания всего того отныне бестрепетно проклятущего прошлого.

255
С людьми и ранее на Руси вовсе этак никогда, конечно, не церемонились, однако победивший все старое зло пролетариат стал попросту той еще всемогущей силой, в которой каждая его отдельная частичка (в глазах ныне правящего класса) попросту сама по себе нисколько уж ничего отныне совершенно не значила.
И ту беспрестанно пополняющуюся свежими и новыми кадрами живую силу фактически всегда в Красной армии, в принципе, предпочитали ценить куда поменее, нежели чем абсолютно так вовсе так необходимые на всякой войне быстро ведь между тем разом тающие боеприпасы.
Их-то и вправду как-никак надлежало сколь еще весьма так целесообразно использовать, зато и вправду строгий ответ как-никак вполне вот предстояло, затем держать, ну а людей – зачем это вообще было их кому-либо хоть как-либо подсчитывать, сколько и где, и когда они в единый ряд полегли…
Нет, о том и думать тогда абсолютно никто этак даже не думал.
Славно уж тогда как-никак весьма вот последовательно выдрессировали буквально всякое над солдатом начальство сталинские армейские выдвиженцы эпохи 1937 года во главе с тем самым наиболее из всех их бесславным – товарищем Жюковым.
Как это он однажды до чего еще весьма смачно и самокопательно вымолвил: «Армией командую я и сержант».
И главное, вполне оно как-никак полностью в духе командующего, не тем истинно доблестным и современным войском, а некой разве что той на редкость всемогущей солдатской оравой, которая буквально все свои победы неизменно привыкла добывать, одним лишь тем нисколько никак не в меру мощным лбом себе дорогу сквозь стены всегда прошибая…
Причем самым основным тараном тут были людские жизни, а никак не трезвый и весьма строгий расчет.
А все, потому что сознание Жукова было насквозь так пропитано тем еще унтер-офицерским бестрепетно верным царю и отечеству старорежимным воспитанием…
Уж чего в его мозги было смолоду крепко ведь вбито в них на всю его жизнь, затем раз навсегда и застряло.
Владимир Дайнес, «Жуков».
«Будущим унтер-офицерам не прививали навыков человеческого обращения с солдатами, не учили их вникать в душу солдата. Преследовалась одна цель — чтобы солдат был послушным автоматом».

Причем все это в том самом как-никак до чего и впрямь совсем на редкость сколь еще весьма многозначительно первом во всем этом мире пролетарском государстве и приобрело вполне конкретную и более чем законченную, остро же оточенную форму крайне так тупого использования серых масс именно что разве что в качестве штык-ножа.
А как раз вот поэтому все те насущные задачи теперь и ставились вовсе не солдатам, а прежде всего именно той совсем невежественно слепой силе масс, как то и завещал нам великий Карл Маркс.

256
Снова и все о том же!
Самой основной задачей армии в те до чего немыслимо отчаянные первые месяцы войны разве что только и являлась та совсем же непосильно непомерная ноша ответственности, что была до чего поспешно возложена на плечи строевых командиров, и заключалась она именно в том, дабы сходу взять подлого врага впрямь-таки разом за шиворот…
Да и столь на редкость незамедлительно его всецело же полностью на одном-то дыхании разом и вытеснить за всякие пределы границ Советского Союза, ну а затем и погнать его, куда только и впрямь значительно подалее, на запад.
И вот именно тем сколь непосредственным и прямым результатом данной бравой стратегии как-никак уже в самый тот первый год войны до чего донельзя планово преуспевшей в единый миг разом сходу окрылится, тем самым всенародным названием «мясорубка», и стали те самые бесчисленные окружения буквально всех родов войск Красной армии.
А затем их ждало самое так весьма планомерное и постепенное удушение, причем кроме напрасной гибели их еще тогда ждал и тот донельзя тягостный плен.
Прорывы они позволяли вернуться к своим лишь тем разве что немногим с боем, вырывающимся самыми этак мелкими группами.
И истинно вот совсем бесславно плачевным результатом всех тех «котлов» и стало то вязкое, словно трясина, прямым этак ходом вскоре затем ведь еще последовавшее, до чего и впрямь самое незатейливое и планомерное уничтожение советских армий всеми теми до чего безудержно вторгшимися на нашу территорию гитлеровскими частями.
А впрочем, самому тому вторжению более чем явно уж должно было носить сугубо так всецело полностью противоположный характер, и именно потому и было оно этаким для всех тех членов тогдашнего Политбюро исключительно вот внезапным и В-Е-Р-О-Л-О-М-Н-Ы-М.
Ну а после того навеки попусту упущенного благого момента сколько руками в воздухе не маши, а все равно судьба фигу чванно скрутит в том истинно прямом смысле, действительно вполне успешного сурового отражения вражеской агрессии, к которой совсем тогда не готовились, а не то чтобы и близко попросту-то не были готовы.

257
Причем в тех самых условиях, что более чем внезапно разом еще стали вовсе-то нисколько никак более чем весьма и весьма явно так до чего неблагоприятными…
То есть именно тогда, когда все то, к чему на редкость долго и тщательно всячески подготавливались, совсем уж ненароком рухнуло буквально в одночасье, Жуков все равно ведь явно попытался более чем осатанело чисто так по-прежнему всемогуще контратаковать, что вполне естественно имело для всей его армии заранее предрешенный, полностью разгромный эффект.
И произошло это еще и потому, что дабы вполне действенно перейти от обороны к нападению, нашим войскам перво-наперво было сколь этак неотъемлемо во всем необходимо до чего плотно на редкость осесть и как следует, затем до конца закрепиться на тех самых заранее к тому весьма вот основательно подготовленных исходных рубежах.
Но кое-кому, то было и близко ведь нисколько явно совсем ни к чему, поскольку для тех людей самым основным и главным всегда оставалась именно Его величество – великая слава, а не жизнь после победы как можно большего числа обязательно еще до нее и вправду доживших – наших бравых солдат.

258
А впрочем, в подобном так, собственно, духе оно и впрямь-то как-никак весьма еще задолго до времен самозваного императора Бонапарта именно так на той совсем уж вовсе вот незапамятной Руси и повелось.
Поскольку никак оно не иначе, а чем большее число своих солдат воевода разом положит, тем лишь значительно благосклоннее будет к нему вся грядущая история его отечества, да и при жизни ему тогда всецело предоставится наиболее максимальное уважение, как и весьма отрадная для всей его души награда со стороны надежи царя-батюшки.
Полководец Суворов был ярчайшим исключением из всего этого довольно общего правила.
Причем все это еще Лев Толстой некогда вполне уж правдиво и максимально праведно описал.
«Война и мир», том первый. Часть вторая. Глава VIII.
«Ох! Достанется гусарам! – говорил Несвицкий, – Не дальше картечного выстрела теперь. – Напрасно он так много людей повел, – сказал свитский офицер.
– И в самом деле, – сказал Несвицкий. – Тут бы двух молодцов послать, все равно бы. – Ах, ваше сиятельство, – вмешался Жерков, не спуская глаз с гусар, но все со своею наивною манерой, из-за которой нельзя было догадаться, серьезно ли что он говорит или нет. – Ах, ваше сиятельство! Как вы судите! Двух человек послать, а нам-то кто же Владимира с бантом даст? А так-то хоть и поколотят, да можно эскадрон представить и самому бантик получить. Наш Богданыч порядки знает».

Причем те давнишние распорядки ничуть уж после революции нисколько не претерпели никаких каких-либо довольно-таки весьма вот довольно существенных изменений…
Еще и потому что большевизм и вправду счел для себя, куда разве что совсем этак более чем безупречным, должным и нужным всецело же должным образом укрепить то самое до чего давно на редкость поднакопившееся за долгие века бесправия и произвола старое зло.
Нет, и близко тот никак себя не озаботил той еще самой немыслимо грандиозной идеей воздвижения храма некоего нового, ярко сияющего всеми своими огнями вездесущего царства добра.
Скорее, наоборот, это вот именно большевизм и вобрал в себя все, то сколь еще наиболее наихудшее, что когда-либо только вообще ведь имело место при том до чего только немыслимо стародавнем царизме, значительно преумножив все эти его «БЫВШИЕ» отрицательные свойства своими собственными приземисто «невеликими пролетарскими достоинствами».

259
И только лишь из-за этого на редкость многие советские люди и стали в начале войны гусеницами под башмаками бравых солдат Третьего Рейха, и те давили их безо всякого счета, только-то тому, никак неподдельно удивляясь, а чего это их столько неубитых в живых-то по их душу непомерно много пока уж осталось.
И главное это все исключительно так только потому, что великой храбрости солдаты Красной армии шли в атаку самое вот более чем беспорядочное количество раз, да еще и подчас именно что на одно и то довольно-то хорошо со всех видимых сторон до чего весьма надежно защищенное вражеское укрепление.
А между тем, коль скоро бы их командиры действительно следовали суровой логике наиболее как-никак исключительно ведь тех еще обыденных вещей, то уж тогда вот сколь нелепо наспех сунувшись и около намеченной цели одни разве что трупы на сырой от крови земле лежать, безо всякого движения, раз за разом оставив…
Нет, именно тут им и вправду надо было хоть чего-либо вовсе-то совсем иначе перерешать, а именно разом начать подходить буквально ко всему на редкость так более взвешеннее и мудро…
Так нет ведь, все тогда было как всегда лишь только явно по-старому, но по все той же прежней, вдоль и поперек доселе изрешеченной пулями схеме, пока та живая сила до самого распоследнего человека совсем у них нисколько не окончится, навроде ящиков с боеприпасами, и отменить отданный им донельзя самодурский приказ…
Нет, ничего подобного им и в мыслях своих допустить было совсем этак вовсе нельзя, раз были они тем еще самым суровым приказом все как один в полный расход как есть, чисто уж по ветру именно так заранее пущены.
Причем если еще и буквально любая инициатива снизу разом так на корню попросту сходу гасится именно, как действие не просто полностью противоправное, но и отъявленно же вредоносное и преступное…
Василь Быков. «Его батальон».
«А что, если предпринять маневр, не предусмотренный ни командиром полка, ни уставом, и еще до начала артподготовки и до рассвета послать за болото роту – в момент атаки она бы прикрыла продвижение остальных, взяв огонь на себя. Да и сама помогла бы огнем. В самом деле. Ночью в темноте выдвинуться, наверно, удастся, кустарники на болоте маскировали от ракет и хотя не укрывали от огня с высоты, все-таки стрелкам в них было надежнее. Но чтобы послать роту, надо опять связываться с командиром полка, сделать, это без его ведома комбат не имел права».

260
То есть вполне продуманно и грамотно, а не очертя голову наступать было ведь, в принципе, совершенно уж ясное дело, вовсе-то и нельзя, потому как сам устав Красной армии был весьма строг и донельзя прямолинеен, раз в нем не было места, пожалуй, вот ничему, кроме той весьма принципиально суровой наступательной истерии…
Ну, а, собственно, обо всем том, чтобы именно еще загодя надобно было суметь вполне достойно и полностью взвешенно отступать, про то автор тут более и не заикается, поскольку нормальные слова у него давным-давно все без исключения полностью закончились, а нецензурщина здесь окажется как-то совсем этак явно вовсе не к месту.
Сталин и его подлые прихвостни попросту совершенно уж никак не дали Красной армии отойти в тыл и весьма своевременно, более чем последовательно перегруппироваться, вследствие чего гитлеровцы до самой Белокаменной сколь и впрямь безостановочно быстрым и бравым широким шагом прямиком вот к славной русской зиме тогда и дотопали.
Нет, они могли бы туда и так как-нибудь еще даже вот и ранее просочиться?
Могли бы, конечно, однако коли бы те самые более миллиона советских солдат со всем их вооружением вполне еще как-никак на деле сумели хоть сколько-то вовремя с грехом пополам совсем этак через силу разом выкарабкаться из того самого попросту совсем чудовищного киевского котла…
Подойти-то немцы, может, и подошли – дуракам, как известно, закон даже и на заборе нисколько ведь совсем не писан, однако драпать им бы тогда как-никак довелось очень уж даже далече и совсем без оглядки…
Чего у них вполне как-никак могло и явно так и близко вовсе тогда не выйти!
Московский котел мог бы еще оказаться до чего только на редкость похлеще того, действительно некогда затем состоявшегося сталинградского, а там и до города Берлина было бы и впрямь попросту рукой подать.

261
Захватить обширные территории и долгими годами, их затем и впрямь-таки еще до чего упорно удерживать – то ведь совершенно уж исключительно так разные категории тех еще отчаянно больших военных успехов.
Ясное дело, что, сколь и впрямь всем же нахрапом навалившись, можно будет именно что сходу злой и внезапной силою явно еще уложить на землю и очень даже крепкого человека…
Вот только чего это, собственно, и впрямь же как-никак еще непременно случится, когда он довольно вскоре приподнимется с земли, отряхнется и будет вполне полноценно разом готов и впрямь до чего решительно за себя постоять?
Товарищ главнокомандующий Иосиф Джугашвили всей своей армии подняться с колен так и не дал!
Он ей приказал (а речь тут идет о 1941) тут же, стоя на четвереньках, разом вот смело и беспорядочно сходу контратаковать!
А целой армии, между тем, явно потребуется значительно большее время, чтобы встать, отряхнуться, а затем и занять более или менее боевую позицию, чем то на деле окажется жизненно необходимо тому ведь самому, разве что лишь одному сугубо этак отдельно взятому человеку.
А между тем кабы, то отступление было и впрямь-таки осуществлено явно ведь и близко совсем не второпях, то вот и все те поражения самого уж еще крайне во всем тяжелого начала войны, пожалуй, тогда непременно носили совсем иной исход.
Весь трагизм начала войны заключался именно в том абсолютном неумении политического руководства СССР воспринимать самую неотложную необходимость войск совершить перегруппировку, чтобы не лезть как тот медведь на рожон.
Вперед и только вперед это одна совершенно бессмысленная смерть!

262
Однако ЕГО измызганные кровью и грязью солдаты должны были чисто уж самостоятельно выбираться из всех тех до чего повальных окружений по самому сплошному и бескрайнему бездорожью, хотя, по всему тому вполне ведь до конца ясному и четкому приказу сверху, они смогли бы отступать по тем наиболее главным магистралям своей страны.
И, между прочим, в данном случае им было бы, куда значительно уж намного попроще заодно тогда еще и оставлять фрицам всякого разного рода «смертоносные гостинцы» в виде танковых и противопехотных мин.
А разминирование – это всегда тоже время, и оно бы тогда, ясное дело, работало никак не на фрицев.
А, кроме того, организованно отступающие части могли бы взрывать (перейдя через них) мосты, а тем и замедлять блицкриг вовсе не людскими бесчисленными потерями, а всем тем непомерно огромным количеством всяческих водных препятствий.
Понтонные мосты наводить – на то тоже порядочное время бы действительно как-никак непременно так еще уж понадобилось.
Да и для того чтобы беспрестанно мешать их исключительно так до чего только вовсе-то никак неспешному, постепенному возведению, совсем не надо было держать у каждой захудалой речки силы целой армии…
Причем отсутствие вполне разумных планов отступления не только могло, но и частенько разом уж всецело и приводило именно к тому, что до чего еще многие мосты были тогда захвачены именно целыми, а потому и танки могли по ним сколь вольготно переезжать на другой берег и переть и переть себе далее…

263
Да и вообще, тут бы ясное дело надо и про то до чего буквально этак разом сходу заметить, что никак не дикими зигзагами, а по приказу отступающая армия – это, прежде всего, боеспособное войско, а не тот сброд, отчаянно блуждающий по лесным лугам да по болотам с зыбучей трясиной и кувшинками.
А оружие?
Сколько его фрицам безо всякого боя и впрямь-то на радость еще уж на всеобщую нашу беду тогда вот досталось?
А между тем, беспрестанно действуя согласно тому всегдашне многогрешному мелкими огрехами житейскому уму, можно было, и довольно-то спешно отступая, вполне успешно отстреливаться, а тем и наносить врагу более чем ощутимый урон.
Это уж разве что, драпая, да так лихо, чтобы аж пятки сверкнули, всенепременно вскоре разом уронишь всякое честь и достоинство всей своей армии, подрастеряв в непролазной грязи ее боевые бравые знамена.
Причем именно подобного рода весьма зловещие события, к тому самому исключительно же глубочайшему на то сожалению, явно вот и имели, собственно, место в том еще самом начале ВЕЛИКОЙ войны.
То есть происходило все это именно в те самые славные времена, когда миллионы и миллионы людей проявили самое наивысшее мужество и героизм, вовсе и близко не свойственный мнимым вождям мирового пролетариата.

264
Эти лизоблюды были верными слугами пламенно черствой идеи…
Их политически «извечно потное» мышление, в принципе, было, как есть до чего только на редкость всецело же угодливо к одним лишь разве что всяческим тем ласково бравым партийным тезисам и совсем до чего на редкость сколь этак незадачливо более чем безукоризненно просто…
Раз на всей Земле людей, их и впрямь до чего еще совсем вот попросту немыслимо много, то какого это рожна солдат своих до чего безотрадно и тупо до самой той нелепости крепко тогда беречь, коли над нами, чего доброго, те чужие взять вверх совершенно же беспрепятственно вскоре ведь смогут?
Свистать всех наверх – караул!
Пускай себе весь наш доблестный советский народ в полный рост разом встает из окопов, безотчетно и бессчетно бросаясь на танки с бутылками с зажигательной смесью, поскольку главное – оно только лишь в том, чтобы к нашей столице врага он и на пушечный выстрел никак так не подпустил.
Будучи вооружен противотанковой гранатой, боец мог бы нисколько и не вставать, а просто переждать, пока танк поверху проедет, да и зарядить ему ее в тыловую часть безо всякой опаски очереди из пулемета…
…да только с бутылкой Молотова, того уж и близко совсем вовсе оно не выйдет, поскольку ничего она сзади вовсе-то толком танку не сделает, а потому с нею лишь спереди в полный рост хочешь не хочешь, а храбро вставай, а там спереди у него пулемет отчаянно пулями плюется…

265
Нет, конечно, можно и сзади ее в него бросить, если у человека глазомер вполне вот хорошо наметан, и он довольно-таки долго и весьма тщательно перед броском к той еще самой беспрестанно туда-сюда движущейся цели весьма же тщательно так примеривался.
Как говорится, попал в моторное отделение – и тогда танку полный капут.
Однако и близко при всем том не где-то ведь как-никак почти разве что поистине рядом, поскольку тогда его врагу, быть может, только лишь после боя чинить и впрямь-то нисколько недолго никак не к спеху явно еще доведется.
А между тем, как следует, наметив цель примериться, было совсем ведь вовсе никак так нельзя – вместе с немецкими танками всегда бок о бок шла пехота, причем, как правило, автоматчики, а они в единый миг разом же срежут того, кто долго и до чего нагло сколь еще лупоглазо примеривался.
А как раз потому с бутылкой Молотова и нужно было подыматься во весь свой рост, целясь при этом по смотровым щелям – через них дым мог пойти внутрь танка, и танкистам могло при этом стать несколько так душновато, а также броня медленно, но верно нагреваясь, создавала внутри, то еще адово пекло…
Но все это лишь в случае явного успеха, а иначе боец погибал, так ничего и не совершив из всего того хоть сколько-то кем-либо весьма уж донельзя широко признаваемого поистине и впрямь более чем многозначительно героическим.
Однако кабы были вполне ведь вовремя и со всей той истинно же должной основательностью и вправду сколь еще экстренно вывезены все вот боеприпасы из тех и впрямь до чего как-никак совсем этак неимоверно бесчисленных армейских складов…
Причем их и вправду более чем неукоснительно разом следовало попросту незамедлительно эвакуировать далеко-далеко именно вглубь, вширь, надо бы сказать, до чего исключительно же совсем необъятно широкой страны.
И в том самом случае кабы нечто подобное совсем и вправду верною рукою и впрямь-таки было именно уж на деле тогда ведь повсеместно и впрямь осуществлено, противотанковых гранат всенепременно почти всегда бы хватало буквально на всех без исключения бойцов Красной армии.
А из всего того само собой как-никак до чего еще недвусмысленно разом и следует, что этак уж чисто вот лихорадочно в спешке придумывать вовсе-то не всегда их воспламеняющиеся заменители никому бы и в голову тогда совсем не пришло.

266
И сколь неисчислимо много оказалось тех довольно различных боеприпасов со всех же складов с военной амуницией, что пошли разом в дело совсем не во имя защиты граждан страны вездесущих советов.
И ведь как-никак, а были они на редкость до чего только весьма уж запасливо, в то самое время как-никак до чего еще надежно припасены разве что для всякого того более чем самого разного рода племени истинных арийцев.
А уж они самое поистине достойное применение всему тому, что в них их прихода до чего еще как-никак преспокойненько так дожидалось (несмотря на все бомбежки), очень-то быстро затем сходу в единый миг тогда ведь без тени сомнения верно разом сыскали…
Да еще и была вся та военная амуниция в том подчас и впрямь на редкость весьма вот полноценно годном и вполне исправном состоянии для ее вовсе так исключительно как-никак более чем прямого использования тогдашним лютым врагом.
А как раз потому у фрицев все тогда буквально сходу в дело и пошло со всей той до чего их и впрямь как-никак всем общеизвестной немецкой дотошностью и скрупулезностью…
Однако можно ли было все те склады (в случае продуманного и планомерного отступления) еще ведь в том самом начале войны довольно-таки неспешно сколь еще до чего успешно полностью эвакуировать или даже подорвать их, что ли, всех к чертовой матери, коли эвакуировать стало, действительно, поздно?
И тогда вот, небось, и близко никак не пришлось бы советской власти тех еще древних стариков и вчерашних школьников под самой Москвой в бой посылать, вооружая их одними лопатами, у проклятых фрицев до чего только не в меру отважно и доблестно оружие себе добывать.
А между тем, их место, несомненно, могли бы занять, никак и близко ни чем попало вооруженные мужики, пусть и отступившие от самой границы, зато обратно к ней фрица гнать Красной армии было бы и впрямь-таки, куда вот тогда весьма и весьма на редкость еще сколь намного сподручнее…
И уж всех тех чертовых супостатов сей ведь час, и погнали бы поганой метлой прямиком назад, а как раз потому и близко-то бы они совсем не сумели до чего еще и впрямь-таки вдоволь тогда успеть всех тех куриц в русской деревне разом-то общипать, сварить и съесть.
Да и вообще то, что, без тени сомнения, тут и впрямь наиболее критически важно, было заключено совсем не иначе, а именно в том, что вовсе-то никак тогда бы не вышло у немца столь еще безотлагательно разом наладить на нашей земле до чего весьма хорошо отлаженную линию своей обороны…
Поскольку времени на то у него бы ни в жизнь попросту так совсем никак не хватило…
А значит, и не гибли бы наши ребята на тех попросту ведь до чего чудовищных бастионах немецкой обороны, что были и впрямь тогда лютым врагом со всей еще основательностью весьма уж неспешно отгроханы на той самой сходу тогда ставшей полностью бывшей, лишь некогда ранее прежде советской земле.

267
Ну, так может, это попросту все война – извечный кровавый молох, сгубивший до чего только несметное множество человеческих жизней еще с самого зарождения всей человеческой расы?
И на нее было и впрямь-таки удобно (сам Бог велел) все и вся на этом свете безо всякого остатка и зазрения совести всегдашне так более чем беззастенчиво и безотлагательно попросту разом совсем безотчетно уж списывать.
Причем надо бы как есть напрямик разом заметить, что в том самом сплошь так насквозь пропитанном нечестивым и преступным духом советском царстве-государстве все это как-никак делалась именно с тем сколь еще воинственно скороспелым цинизмом.
И то была никакая не философия, а именно полнейшее и форменное пренебрежение ко всякой той отдельной человеческой личности.
Мысли главных советских военачальников были сплошь же проникнуты всепоглощающим огнем тех-то самых разве что лишь грядущих славных побед…
А между тем, стоять насмерть и ни в какую не отдавать врагу ни единого метра всякой своей территории – при любом раскладе истинно фатальная глупость, поскольку и впрямь-таки щедро и обильно пропитать свою землю алою кровью можно было разве что только на вящую радость буквально-то всякому пришлому лютому врагу.

268
И главное, никакие те еще всецело ведь первоначальные, так и выстраданные великой народной кровью уроки никак и близко затем не повлияли на здравый ум и сколь безотчетно так как-никак совсем до чего еще бестрепетно бесчестную совесть всей той тогдашней эпохи.
Власть большевиков так и продолжила заниматься точно тем отъявленным прожектерством, требуя от своих войск вести какие-то при подобных самых так наитягчайших обстоятельствах разве что лишь вовсе уж до чего совсем бесперспективно обескровливающие армию нелепейшие наступательные операции и встречные бои…
А все это разве что поскольку им-то, прежде-то всего, был единственно и впрямь-таки на редкость сколь весьма еще обезличенно важен именно их внешний истинно солидный облик никем и ничем непобедимой державы.
Все ее устои были безмерно крепки, раз держались, они только-то на тех до чего еще остолбенело мощных плечах, походя так и довольно давно более чем весьма своевременно победивших всех своих поработителей буржуев – доблестных пролетариев.
А между тем, вполне трезвый расчет, несомненно, указывал как раз-таки на то, что в тот самый момент было надобно и впрямь до чего еще весьма спешно спасать именно армию, а не тот чисто свой до чего еще внезапно пошатнувшийся авторитет совершенно же никем доселе вовсе-то совсем непобедимого вояки.
Вице-адмирал Жуков именно это и сделал, совершив фактически беспрецедентную во всей истории войн передислокацию одесской группировки войск.
К тому же это именно он кое-чему, действительно, на деле и вправду учился, воевал в Испании, ну а его бесславного однофамильца там, где действительно пахло порохом, никогда и в помине не было видно – избегал он непосредственно передовой, не любил ее.
Как, впрочем, и все те, кто безапелляционно и восторженно только-то издалека тогда возглавлял всю ту великую войну, а эти-то донельзя «доблестные» в разве что том одном священном же подхалимаже сталинские холуи враз вот тогда вовсе-то ослепли в красном мареве заката всех их в единый миг навек обескровленных имперских амбиций.

269
Сталин и Гитлер, вообще, как бы то уж весьма так странно ни прозвучало, в ту войну разве что лишь до чего безбожно и безбоязненно играли, причем играли они, словно бы и впрямь имея дело с той еще донельзя затертой до дыр колодой карт.
То есть вовсе-то никак не боролись они всеми же силами за счастье и свободу своих великих народов, а разве что только и старались они добыть козыри, дабы вконец уделать того столь искренне беспринципного партнера за тем и впрямь весьма вот необычайно широким карточным столом.
Оба они безостановочно таскали друг друга по умам своих боевых генералов и ставили перед ними и впрямь-таки совсем непосильную задачу – совмещать их зрелый военный опыт со всеми теми более чем бесцеремонными советами вождей, которые им очень уж до чего еще назойливо разъясняли, что враг, мол, нисколько никак не дремлет.
Каждый кивал в сторону другого, как на то еще дикое пугало, и кричал, что, не ровен час, и ум пронырливого противника возьмет-таки вверх, поскольку его генералы намного расторопнее выполняют все его самые дельные указания.
Ну, а, кроме того, оба эти горемычно узколобые вожди (не в одной той крайне специфической сфере их одно лишь чрезвычайно лютое зло творящей гениальности) еще и держали при себе шило, и им-то они до чего только исподволь подгоняли своих порою чрезмерно так никак не в меру своенравных и несговорчивых военачальников.
А уж, в особенности, все это полностью так некогда дико и кроваво себя вот проявило именно как раз тогда, когда речь шла о тех наиболее ведь переломных днях той войны.

270
Гитлеру, к примеру, и впрямь сколь безотчетно и неистово как есть совершенно же незамедлительно и вправду захотелось, во что бы то ни стало буквально с первого наскока до чего еще весьма стремительно разом срезать курский выступ, прозванный Курской дугой…
Причем произошло нечто подобное именно как раз-таки потому, что никак и близко вовсе не понимал этот сущий профан во всяком военном деле, что никак не тот злосчастный выступ ему бы надо исключительно вот бестолково и крайне так опрометчиво разом так сходу срезать…
Нет, в том и впрямь как-никак самом еще на редкость исключительно спешном порядке ему было истинно уж жизненно важно вполне ведь более чем заблаговременно всячески разом выстраивать полностью как-никак истинно параллельную ему линию всей своей собственной обороны.
Ну, а за все, то, как есть совсем безотчетное и сколь же спесиво своенравное недопонимание тех самих исключительно так весьма наглядных и очевидных фактов и поплатился затем Гитлер истинно беспрецедентным разгромом подавляющего большинства своих танковых соединений.
Да и далее совершенно так неизменно оно и пошло именно что в точности в том, собственно, духе…
После того как бесноватый фюрер крепко и всерьез обжегся в России, он и стал вести себя в точности, словно Жуков со Сталиным – все его интеллектуальные потуги и впрямь тогда оказались на удивление схожи со всеми теми беспрецедентно же неумелыми их действиями в самом том еще начале ВЕЛИКОЙ и проклятой войны.

271
И главное, это как раз-таки, собственно, из-за того, что бесноватый фюрер до чего и впрямь беспрестанно так и шмыгал вконец им тогда совсем до чего разбитым в кровь носом, вся та германская военная мощь и стала, пусть постепенно, но совсем безоговорочно всячески складываться, словно карточный домик.
И именно как-никак, а всецело уж как раз накануне со всех тех видимых и невидимых сторон объективно наглядного провала на редкость бессмысленно затянувшейся сталинградской авантюры ефрейтор Адольф явно ведь и приступил именно к тем безумно рьяным попыткам и впрямь-таки беспрецедентно уж чисто разве что самоличного командования всеми войсками Третьего Рейха.
Ну, а итог всего того его вмешательства был, что называется, вполне вот естественно, самый этак полностью до чего наиплачевный.
Ведь никак, то не иначе, а только лишь как-никак уж того до чего еще совсем необычайно «умудренного» личным военным полководческим опытом великого гения Гитлера никак этак и не доставало всей той и без того вконец увязшей в России грозной махине вермахта.
Как говорится, «не в свои сани не садись».
Гитлер, именно сам сколь еще однозначно вполне до чего только многое сделал, дабы уж как-никак разве что лишь весьма ускорить, если не сказать, исключительно так во всем посильно приблизить самое так бесславное грядущее поражение всей своей армии.

272
Причем Жуков – это, собственно говоря, более чем самое так до чего весьма ведь наглядное советско-армейское перевоплощение нацистского монстра Геринга.
Да и Сталин от Гитлера мало чем весьма вот и впрямь довольно-то сколь же многозначительно отличался, разве что только начисто был он совсем уж лишен дара, слепо вдохновляющего народные толпы – ораторского искусства.
Причем это именно та чисто же жуковская унтер-офицерская тактика военных действий и привела к тем более чем непомерно чудовищным (по всем своим невероятным масштабам) окружениям и столь отчаянно безнадежно горестному плену для тех весьма многих миллионов советских солдат.
И это непросто какие-то совсем так пустые слова, вот они, данные из того вполне на редкость более чем достоверного первоисточника…
Святослав Рыбас, «Сталин», серия «ЖЗЛ».
«Красная армия, действительно, плохо умела отступать: не было даже плана действий на этот случай, не говоря уже о резервах. 19 сентября немцы вошли в Киев.
В плен (по немецким данным, включающим и гражданское население) попали 665 тысяч человек, и их судьба была ужасной. Из 3,4 миллиона советских солдат, попавших в плен в 1941 году, к концу января 1942 года в живых остались 1,4 миллиона».

273
А между тем, вполне осмысленно отойдя до чего и впрямь весьма глубоко в тыл, еще ведь могли бы эти миллионы вооруженных своим оружием солдат фактически так разом по тому самому первому зову исключительно же поспешно повернуть прямиком назад.
Но их и впрямь до чего бессмысленно даже и не оставили, а попросту бросили у фрицев в плену в сырых землянках от голода и пронизывающего все их тело и душу холода сколь еще безрадостно и бесполезно именно так медленно же помирать.
А вот кабы и близко не было в то самое время подобного рода чудовищного мора, то уж откуда бы в том самом злосчастном и последующем 1942 было бы, разом затем еще взяться, всем тем на редкость истошным крикам в бешено рычащую начальственную трубку…
«Да у меня и людей уже нет, чем мне прикажите теперь дальше держаться»?
А люди-то были либо в плену, либо смотрели они пустыми глазницами в небеса совершенно ведь полностью отвернувшейся от них страны никем вовсе-то и близко совсем вот никогда явно так и не прошеных советов…
Однако, может быть, как раз эдак и было оно, собственно, надо в связи со всей той несусветно же тяжело сложившейся обстановкой месить и месить грязь с кровью, не отступая при этом ни на единый шаг?..
Однако именно в том еще издревле и заключалась задача всякого войска, потерпевшего крупное поражение в битве, ему и вправду жизненно надобно было сколь безотлагательно отступить, собраться с силами и, лишь заметно улучшив поникший дух боевой гвардии, неспешно и осторожно, куда осмотрительнее снова затем вступать во все те грядущие, последующие сражения.
Разгром во все былые времена совершенно так незамедлительно требовал той новой и весьма еще как-никак значительно большей консолидации сил, ну а зализывать раны, будучи всеми своими частями в том самом более чем непосредственном контакте с противником, дело попросту и впрямь убийственно сложное…

274
Современная война – это вообще ведь, пожалуй, несколько иное занятие, нежели чем некогда была та еще самая война, вовсе-то никак пока не механизированная, древняя.
Весь нынешний прогресс, он, во всей своей сущности, полностью так сколь же вполне естественно соотносится буквально-то ко всему, а в том числе и к крайне и близко так никак совсем вот нисколько нелегкому делу военному.
И все-таки кое в чем принципы стратегии остаются фактически в точности теми же.
А посему и драться за родную землю до последней капли крови, не отступая ни на метр, не при каких крайне суровых тактических обстоятельствах – то ведь, по сути, именно та смертоносно опасная глупость, что вполне же доподлинно и окажется чреватой полным и окончательным разгромом вследствие потери управления над всей своей армией.

275
Войны, в которых никто не наступает и никто не отступает, то уж, в сущности, войны на самое максимальное истощение противника всеми видами огня.
Именно таковой (по большей части) и была корейская война 1950–1953 годов.
В подобном случае тоже было бы вовсе-то совсем никак нежелательно держать все свои части на том самом переднем крае, дабы не подвергать жизни многих и многих своих солдат той вовсе-то нисколько не нужной опасности, а то потом, когда война перейдет в более активную фазу, защищать родину станет попросту некому.
И вот, в условиях до чего еще активных боевых действий, одна сторона беспрестанно продвигается внутрь чужой территории, а другая, соответственно, далеко-далеко отступает.
Однако все это, в своем конечном итоге, совершенно уж и близко никак не подводит жирную черту под существованием на карте мира того или иного политического образования.
Вооруженные противостояния агрессивно враждующих друг с другом сторон неизменно имеют, куда только более до чего разносторонний характер, их никак нельзя тупо оценивать по количеству наспех захваченных и впрямь-таки порою весьма ведь до чего еще обширных чужих территорий.
А в особенности, учитывая сам по себе тот как–никак более чем вполне вот совсем непреложный факт, что они еще издревле были обжиты крайне так враждебно настроенным по отношению ко всем тем иноземным оккупантам – гражданским населением.
И все разумные люди, а в том числе и в штатском, это прекрасно до конца сколь полноценно вполне осознают.
А потому, если профессиональному военному никто из сугубо гражданских лиц нисколько не станет столь уж бесцеремонно, тыча при всем том в карту жирным пальцем, чего-либо более чем бесцеремонно разом указывать…
Нет, без тени сомнения, как-никак, а тогда окажется, вовсе-то уж совсем нелегко взять да разом поймать целую армию в ту на редкость, хитроумно расставленную неким лютым врагом немыслимо ведь гигантскую мышеловку.
И даже если из всего этого, действительно, чего-либо путное выйдет, то вражеская сила попросту крайне спешно и агрессивно пойдет на прорыв, да и, пожалуй, неистово вырвется из всего того по началу не столь и плотно разом сжимающего ее кольца.
Паульс явно так мог бы еще успеть, всеми силами прорваться из тех совершенно гибельных для всей его армии приволжских степей, однако буквально каждое его обращение по данному поводу к бесноватому фюреру неизменно оканчивалось одним лишь тем его внеочередным повышением в звании.

276
Причем сама как она есть абсолютная уж внезапность полного, да еще и почти так считай мгновенного окружения – вещь совсем вот никак не из мира всех тех наиболее настоящих, да и сугубо хоть сколько-то достойных какого-либо вполне вот насущного обсуждения военных реалий.
В принципе, у любой воинской части, находившейся на самой кромке линии фронта, непременно было и будет именно то самое свое до чего еще непосредственно напрямую подчиненное ее командирам – отделение разведки.
И ведь всей ее исключительно и впрямь немыслимо уж ответственной и конкретной задачей всегдашне так до чего неизменно и было сколь бесперебойно докладывать обо всех тех самых тех еще ежечасных действиях нисколько ни днем, ни ночью не дремлющего противника.
И всякий тот действительно здравомыслящий командир взвода, который окружают с флангов, сей же час попросит у вышестоящих офицеров право самого того еще более чем безотлагательного отхода в тыл.
Причем только вот ради того дабы затем он никак не оказался именно в той крайне плачевной ситуации, когда сзади у него окажутся не свежие силы для подкрепления, не подводы со снарядами и ящиками с патронами, а противник, от которого раненым до пленения даже и глотка воды нисколько совсем не перепадет.
А эта ситуация донельзя так между тем всячески явно разлагает моральный дух воинов, поскольку люди тогда начинают чувствовать себя попросту брошенными, как есть совсем ведь на деле оставленными фактически так на произвол же судьбы.
Вот и Лев Николаевич Толстой описал подобную пагубную ситуацию в его «Войне и мире».
«Пехотные полки, застигнутые врасплох в лесу, выбегали из леса, и роты, смешиваясь с другими ротами, уходили беспорядочными толпами. Один солдат в испуге проговорил страшное на войне и бессмысленное слово: «Отрезали!» – и слово вместе с чувством страха сообщилось всей массе. – Обошли! Отрезали! Пропали! – кричали голоса бегущих».

277
И это именно подобного рода немыслимо ужасающий переполох собственно и является одним из тех наиболее главнейших на всякой уж войне сколь еще до чего весьма откровенно так и сеющих панику донельзя пагубных и деморализующих факторов.
Причем данное обстоятельство и впрямь как ничто ведь вовсе иное, более чем до чего еще безыскусно обесцвечивает и обесценивает всяческий народный патриотизм.
Группа солдат, совершенно так начисто отрезанная от своих, никакое далее не воинское подразделение, а куда скорее силой отторгнутый от тела ящерицы — хвост в лапах сущей злодейки-судьбы.
С этакими разночинными, разношерстными и разрозненными группами противнику, может, и доведется какое-то время еще несколько повозиться, однако никакой серьезной опасности для его хорошо организованных сил они представлять и близко вовсе-то далее нисколько не будут.
И люди при подобных тяжких обстоятельствах до чего только же быстро начинают неистово во все стороны метаться, зачастую впадают в уныние, отчаяние и тоску.
Ну, а кроме того, при подобном раскладе им явно вот становится сколь еще весьма затруднительным вполне полноценно, именно уж на деле ныне понять, а чьи это приказы им теперича вообще надлежит выполнять для истинно дельного осуществления кем-либо так или иначе возложенной на них боевой задачи.
Да и весь, как он есть, воинский долг (далеко не у всех) иногда ведь при подобных обстоятельствах разом становится попросту пшиком…
Причем, то вовсе и близко не что-либо более чем совсем до чего безотрадно как есть действительно новое и вполне однозначно и вправду присущее одним лишь, тем донельзя так бескрайне обезличенным массам, что буквально намертво были столь надолго захомутованы злосчастными путами большевизма.
Хотя тот и впрямь явно уж попросту совсем этак немыслимо осатанел от всего своего до чего еще самого ведь полнейшего и незыблемого всевластия.
Виктор Гюго, «Отверженные», Том I.
«Только что прибывшая прусская кавалерия налетает, несется, сечет, рубит, режет, убивает, истребляет. Упряжки сталкиваются, орудия мчатся прочь, обозные выпрягают лошадей из артиллерийских повозок и бегут, фургоны, опрокинутые вверх колесами, загромождают дорогу и служат причиной новой бойни. Люди давят, теснят друг друга, ступают по живым и мертвым. Руки разят наугад, что и как попало. Несметные толпы наводняют дороги, тропинки, мосты, равнины, холмы, долины, леса – все запружено обращенной в бегство сорокатысячной массой людей. Вопли, отчаяние, брошенные в рожь ружья и ранцы, расчищенные ударами сабель проходы; нет уже ни товарищей, ни офицеров, ни генералов – царит один невообразимый ужас. Там – Цитен, крошащий Францию в свое удовольствие. Там – львы, превращенные в ланей. Таково было это бегство!»

278
И это абсолютно так полностью, кстати, вполне еще объяснимо, причем даже и у народа, куда явно поболее стойкого, нежели чем были те же французы.
Раз при том, несомненно, и впрямь совсем ведь на редкость отчаянно прискорбном положении вещей, которое некогда само собою сложилось на полях сражений 1941 года, пока еще полностью здоровые, не получившие и царапины бойцы вдруг попросту вполне всерьез начинали до чего невольно призадумываться, а стоит ли оно того?
А зачем это им проливать свою кровь за страну, что, совсем же недолго думая, разом бросает своих воинов в тылу сколь вот стремительно, на редкость так безудержно и беспрерывно наступающего противника?
Да еще и устраивает им подлые западни, дабы очень уж вполне искренне смело затем расстреливать тех из своих солдат, что были попросту принуждены всем тем и впрямь совсем вплотную на них полным ходом надвинувшимся адом передовой – отступать и отступать так и не дождавшись того и впрямь столь долгожданного приказа свыше.
И заставляли же солдата тогда поплутать потому, что в удобных для отхода местах по нему свои весьма ведь умело и смело в грудь и спину совсем этак вовсе беспрестанно как-никак тогда постреливали…
А между тем, то самое, пуще всякого меда для сталинских большевиков, уж до чего еще весьма вот откровенно совсем этак немыслимо сладостное презрение к смерти на пустой желудок было и близко вовсе-то никак всерьез нисколько не выказать.
Отступающие вразброд, а не по строгому плану советские части вовсе и не могли быть вполне достаточно серьезной помехой врагу.

279
Да и вообще вышло ведь оно тогда ровным счетом прямо наоборот, то есть явно сложилась именно та безнадежно пагубная ситуация, когда, пребывая в исключительно тяжких условиях немыслимо гигантских окружений, бойцы Красной армии совершенно так отчетливо осознавали истинные причины, а также и более чем необъятно вселенские масштабы великого разгрома 1941 года.
И именно это, и вправду до чего вот исключительно уж прискорбное положение дел и послужило, затем наиболее основополагающим фактором, разом превратившим армию Власова в тот непомерно мощный, удобный и вполне как-никак до поры до времени полностью послушный в руках гитлеровцев военного и карательного назначения ИХ инструмент.
Власовцы воевали со вполне доподлинно искренним воодушевлением.
Да и как то вообще могло быть иначе в те самые до чего еще бесславные времена, попросту именно что разом учитывая тот, без тени сомнения, нисколько непреложный и сколь и впрямь более чем весьма прискорбный факт?..
Пресловутому советскому народу тот еще свой наиболее отчаянно передовой во всей человеческой истории строй было любить вовсе этак никак явно попросту не за что.

280
А потому и было вполне еще предостаточно тех солдат, что совсем так легко и бесповоротно попросту как есть, разом и повернули оружие против тех для них отныне именно ведь разве что исключительно бывших своих товарищей.
Поскольку те стали им абсолютно вовсе уж совсем чужими, и все это из-за одного того каменного сердца бессменного вождя всей той злосчастной шестой части суши.
И это именно благодаря всем тем никак не сизифовым, а еще и на редкость последовательно довоенным усилиям Иосифа Сталина, довольно-то немало людей из тех, что некогда оказались в нацистском плену, и стали тогда сколь безвольно раздумывать над тем, что родина и Советская власть – вещи между собой ничем не взаимосвязанные.
А потому и вослед за всеми теми первыми робкими добровольцами к немцам хлынули буквально до чего еще широкие массы иногда и просто вот элементарно желающих выжить людей.
А это и есть то самое наиболее главное – почему все, то власовское движение и приобрело всю свою совсем этак невообразимо зловещую, чудовищную массовость.
Ну, а не будь в том самом начале войны фактически полностью буквально начисто истреблена вся многомиллионная кадровая армия, то уж как-никак, а тогда сам ход всех последующих битв и впрямь-то мог бы сколь явно и наглядно выглядеть исключительно во многом абсолютно иначе.

281
И ведь вся та нынешняя и вполне так официальная история ВОВ, которую мы сегодня, собственно, знаем, на самом деле, не более чем, в сущности, та же красная пропаганда, наиболее верно и наглядно выраженная в том еще самом никак нисколько не забываемом самовосхвалительном лозунге «СЛАВА КПСС».
Нам нагло твердят про то, что Гитлер за каких-то неполных три года попросту разом подмял под себя всю Европу, и куда это нам с ним было до чего еще непосильно на равных тягаться…
Однако надо бы тут сразу самым же назидательным тоном и впрямь-таки как есть именно вот на то довольно-таки простецки разом еще указать, что герр Гитлер Европу заглатывал по довольно маленьким кусочкам, и совсем не вся Европа тому весьма вот сильно и неистово так и ощетинившись яростным сопротивлением действительно же воспротивилась.
Ну а в том случае, коли бы вся Европа единым фронтом выступила бы супротив нацистского супостата Гитлера…
Нет уж, как раз при этаком чисто гипотетическом раскладе он вот совсем этак вскоре более чем незамедлительно оказался и впрямь-то исключительно на редкость бесславно раздавлен, словно тот еще клоп, поскольку от него и мокрого места в единый миг бы тогда не осталось.
Да, было дело, немецкие войска, действительно, бравым маршем полностью же беспрепятственно сходу вступили в то самое донельзя маленькое и полностью беззащитное государство Люксембург.
Однако будь те Люксембургские войска самой неотъемлемой частью общеевропейского войска, и поражение Германии было бы заранее во всем предрешено, да и само ее положение при данных условиях как-никак оказалось совсем ведь неминуемо до чего еще явно фактически так плачевно.
А между тем, у Гитлера в Европе, безусловно, хватало и самых прямых и почти всю войну верных союзников – это и Венгрия, Румыния и Финляндия, а также Болгария, Италия и Испания, к тому же Швеция всю войну держала строгий военный нейтралитет, а Швейцария – так и подавно.
А потому и никак, собственно, уж не выходит из Вермахта этакого никем и близко нисколько так вовсе несокрушимого победителя, к ногам которого сразу этак вовсе незамедлительно рухнул весь тот старый свет.

И вовсе не в том все тут было дело, что враг оказался буквально всесилен, а прежде всего, наиболее главный эффект внезапности был заключен как раз-таки в том, что сам товарищ Сталин попросту никак не воспринимал герра Гитлера полностью ведь на деле всерьез…
Да только в этом он, надо сказать, уж явно до чего еще вполне просчитался…
Ну а потом, когда все его расчеты попросту себя и близко так нисколько не оправдали, он, как и всякий довольно-то однобоко развитый догматик, впал в полнейшую и до чего только совсем обескровленную растерянность, попросту и не зная, чего это ему именно теперь надлежит более чем незамедлительно разом еще предпринять.

282
Однако ум его, обостренный долгой и планомерной закалкой, вновь уж вскоре начал до чего еще самую так действенную и более чем донельзя во всем продуктивную работу.
Да только и вправду создать хоть чего-либо путное в условиях всей той крайне до чего еще совсем неблагоприятно сложившейся обстановки был он и близко ведь явно так вовсе нисколько не в силах.
А то, между тем, и вполне обусловило те грядущие и до чего на редкость совсем на удивление более чем блестящие успехи германского Рейха на той исключительно так непомерно огромной территории нынче-то сегодня и близко ведь совсем как-никак небезосновательно бывшего Советского Союза.
Причем все те сталинские крикливые команды во времена самого того еще начального периода войны, куда поболее во всем подходили разве что для молодой и весьма норовистой лошади, нежели чем для любой вполне этак полностью до конца отмобилизованной современной армии.
А между тем, безо всего того до чего и впрямь совсем уж незамысловато личного как и безгранично так во всем чудовищно безграмотного сталинского вмешательства все те самые грандиозные поражения могли бы тогда иметь, куда явственно до чего поменее смертоносный, а также сугубо как есть чисто временный характер.
Причем сама как она есть, безумно катастрофическая их сущность была всецело ведь спровоцирована одними лишь теми самой этак донельзя беспрецедентной же тупости приказами из Ставки…
Ну, а отошли бы наши части весьма уж своевременно далеко в тыл и, главное, по светлому уму, а вовсе не из-за какой-либо до чего еще незамысловато подлой трусости, и вот тогда красное знамя над Рейхстагом водрузили бы года на два, а то и на три значительно ранее.
Страна та была необъятно широкая, а значит, и было в ней место для весьма стремительного тактического маневра, а коли кругом один тот подлый враг, то и идти вперед стройными боевыми рядами окажется попросту некуда, да и, собственно, так нисколько и незачем.

283
Для всего своего действительно и вправду вполне наглядно видимого успеха контрудары неизменно должны были быть, как есть до конца стратегически верно продуманными, а иначе они разве что во всем поболее поспособствуют одному тому совсем так безудержно дальнейшему продвижению грамотно действующего противника глубоко, глубоко вглубь всей этой нашей необъятно обширной территории.
И, конечно, кто-то вот скажет, что легко, мол, сегодня, сидя в тишине и покое праздно рассуждать обо всем том отчаянно бедственном положении сколь так на грех бестолково и, беспрестанно словесно бичуя тогдашних руководителей страны, а каково это было тем людям, от которых тогда всецело зависела дальнейшая будущность их страны.
Однако вот собрать всю свою армию в единый кулак, отводя его при этом жестко назад, или бить раздробленными пальцами, то уж две во всем редкостные противоположности, и, с одной стороны, тут вполне естественный здравый смысл, а с другой, героическая истерия, выжимающая врага за пределы родной отчизны совершенно напрасной людской кровью.
Но была ли наша армия в этаком исключительно ведь совсем до чего еще плачевном состоянии, что ее и вправду было необходимо более чем срочно же отводить куда-либо глубоко сразу в тыл?
Да, была!
Как бы это ни было печально, но удар Вермахта был ошеломителен, неистово во всем до чего еще чудовищно же стремителен и попросту никак этак вовсе нисколько несокрушим, а в особенности с того самого дикого и простого на редкость весьма вот примитивно тупого наскока.

284
И именно, прежде всего из-за большевистских кроваво красных инстинктов живая сила Красной армии и была тогда вмиг еще разом совсем этак разметана в щепы…
Ее вчерашние солдаты, оставшись в самом уж глубоком немецком тылу, могли бы теперь разве что по проселочным дорогам сколь неимоверно так медленно по отдельным горсточкам к тем еще до чего и впрямь далеким своим выбираться, ну а патроны и пропитание, где им было его нынче, собственно, брать?
Может, у фрицев им надо было всем этим, и близко ведь ничем так отныне никак вовсе не брезгуя, живо еще разом без году неделя спешно разжиться?
Ну, а те тому были очень как-никак даже поистине рады!
Да только, конечно, не столь непосредственно разом и сразу, поскольку поначалу они, безо всякой в том тени сомнения, пока еще явно пребывали в самом полнейшем туповатом неведении, попросту и знать не зная, как это именно им ныне следует всю эту голодную и голозадую ораву пленных «холить, нежить», кормить и одевать.

285
И вот сколь беспутно, считай, что сходу передав немцам всю ту весьма тяжкую заботу обо всем том чисто последующем снабжении почти всей своей кадровой армии крайне ей и впрямь до чего повседневно необходимым довольствием, Сталин фактически одолжил ее Гитлеру, и тот нисколько не преминул разом воспользоваться эдаким по-рыцарски щедрым «подарком».
Однако если кто-либо, до чего и вправду вовсе этак совсем до чего невесело себе надумает, что всем тем власовским предателям в случае самого как-никак весьма уж надежного и действенного успеха нацисткой Германии по уничтожению большевизма в России и впрямь еще попросту неминуемо было бы, обеспечено светлое будущее…
Нет уж, это, надо бы вполне ведь откровенно сказать самое однозначное и вовсе так до чего еще совсем на редкость пустое заблуждение.
Никак невозможно будет договориться с бандитами, будучи хоть сколько-то явно иной, чем они, породы.
Нацисты попросту использовали власовцев как нужные им до поры до времени вспомогательные войска.
После окончательной победы Германии уцелели бы разве что только те, кто в довольно активной манере поддержали бы тотальный геноцид, бестрепетно направленный против всего же своего собственного народа.
То есть самая что ни на есть наиболее так отборная сволочь.
Все остальные отправились бы в крематорий за те самые весьма наивные и чересчур активные возражения супротив почти поголовного уничтожения всех своих «получеловеков» сограждан, или уж стали бы они тогда совершенно безгласным домашним скотом высшей арийской расы.

286
Ради предотвращения подобного сценария буквально все средства были полностью так одинаково хороши!
Да только надо ли было, исключительно ведь остервенело и яростно всячески столь отчаянно отстаивать каждую пядь своей родной земли?
Однако землю (не бойцов) в Советском Союзе и впрямь берегли, словно зеницу ока, причем куда пуще, нежели чем при любом том прежнем царе-батюшке.
Потому как вся земля отныне принадлежала лично хозяину, во владении которого было до чего еще весьма необычайно много лесов, полей и рек, ну а жизнь солдатская стоила никак не в пример значительно меньше, чем тот самый небольшой участок земли, который могло занять собой его вконец до чего обескровленное, бренное тело.
Как это доподлинно так попросту общеизвестно, в Советском Союзе и в мирное время никак этак нисколько не стеснялись хоронить людей штабелями, а уж в самом том начале до чего и впрямь отчаянно гиблой Великой Отечественной и сам вопрос вовсе-то подобным образом никак не стоял, а надо ли хоронить всех погибших.
Потому как в неразберихе стихийных, а не запланированных отступлений этим заниматься было попросту некогда, а иногда и, собственно, некому.

287
Да, правда, практически всякая уж война, безусловно, чревата, самой что ни на есть до чего обильной людской кровью, однако путь к той самой доподлинно славной и стоящей того настоящей победе прокладывают трупами пришлых врагов, а вовсе никак не своих бравых воинов.
Краснознаменная армия тогда и близко нисколько не посчиталась, совершенно так ни с какими своими людскими потерями еще и потому, что сам товарищ Сталин именно как раз этого всем тем своим нутром тогда ведь всевластно желал.
Он-то всю ту войну до чего на редкость грубейшими понуканиями беспрестанно вот демонически вдохновлял и вдохновлял солдат к победам над врагом, всею массой войск столь нещадно и всесильно его всячески давя…
И весьма уж до чего раздурившись он сколь неизменно действовал именно как раз-таки согласно данной совсем вот донельзя примитивной и бескомпромиссной доктрине, причем не только ради того, дабы, по возможности, как можно подалее сходу еще всецело отодвинуть от себя и впрямь весьма быстро на все его величие, так и наползающую линию фронта…
Нет, все тут дело было совсем не только в этом, но и, собственно, в том, что он буквально ведь чисто панически боялся того народа, который он некогда все-таки как-никак умудрился всею силою своего сатанинского духа поставить же сходу перед собой на колени.
А та война была более чем весьма удобным способом беспрепятственно уничтожить, а тем и обескровить народные массы, до которых никак не смогли в то еще самое прежнее мирное время хоть сколько-то верно добраться «ежовые рукавицы» сталинских палачей.

288
И вполне ведь возможно, что кому-либо данный тезис и вправду может показаться разве что и впрямь вовсе этак до чего еще откровенно совсем уж нисколько недоброй выдумкой автора.
Однако именно такова крайне и впрямь самая вот всецело наиболее простейше незамысловатая историческая правда – страною Советов первые 30 лет безостановочно управляли совершенно бездушные изуверы, видевшие свое собственное благополучие именно в тех донельзя забитых и вконец отупевших массах простого народа.
К тому же человека, который не так и давно совсем ведь безропотно ходил в атаку, а потому и вдоволь большой деревянной ложкой никак не всласть начерпался смертей своих боевых товарищей, было сколь, несомненно, весьма так всецело полегче вновь затем одурманить всеми посулами грядущей светлой, истинно райской жизни.
Жизнь и свобода как-никак во всем явно уж всецело до конца разнятся по шкале всеобщих человеческих ценностей.
И вот, несмотря на то, что опиумный дым мнимого освобождения от царской власти был в тот еще сущий прах до чего давно ныне развеян, однако не все ли едино – люди, неистовое множество раз смотревшие в лицо самой смерти, более всего ценили разве что сам факт… продолжения своего бренного существования.
Ну а потому на сколь многое в их весьма этак мало тогда обустроенной послевоенной жизни им-то после всего того до чего и вправду неимоверно чудовищного страха было довольно-то долгое время именно что попросту всецело же полностью начихать.

289
Ну, а что и впрямь-таки было вполне конкретно разом касательно тех на редкость изысканно пряничных обещаний того еще самого весьма как-никак более чем скорого светлого будущего, то на всю ту тысячекратно проклятую войну было бы чисто совсем уж во грех буквально в единый миг сходу так не списать ту сугубо будто бы временную отсрочку с тем до чего безумно радостным осуществлением всех тех чрезвычайно ведь щедро наобещанных коммунистами благ.
И при всем том сколь то, в принципе, само собою вовсе так совершенно же попросту неоспоримо…
То есть, как это вообще можно в том хоть сколько-то и впрямь более чем наивно сомневаться, что когда вот те никем и близко совсем неразбитые гитлеровские войска все еще совсем этак до чего твердо стояли под самой Москвой, товарищ Сталин…
Нет, тогда этот лютый монстр в человеческом теле, ни сном, ни духом и близко уж пока не помышлял о том, чтобы ему затем еще далее окажется довольно-таки удобным раз и навсегда решить при помощи наиболее кровопролитной за всю историю человечества войны, те весьма основательно ему повседневно зудящие нервы – внутренние проблемы.

290
Нет, во времена всего того более чем и впрямь до чего невообразимо попросту так чудовищно вероломного начала всей той войны по его сатанински преступному наущению более чем неизменно всегдашне действовал принципиально во всем уж полностью совсем на редкость иной этический постулат защиты родины от тех самых ярых врагов-интервентов.
Большевики тогда проповедовали принцип именно той совсем уж неминуемой смерти почти так всякого своего солдата за ту вконец ведь именно ими же и обесчещенную, да и как есть истинно обескровленную свою страну.
Причем произошло это задолго еще до всех тех кровопролитных сражений, и преступление это явно лежит на той до чего только весьма многогрешной совести как раз именно своей, а вовсе никак не некой той пришлой власти.
Это власть и впрямь-таки вполне вот искренне считала лютую смерть самой настоящей наградою за все, то лишь только ею и даденое, безоблачно светлое счастливое существование.
Ее призывы к геройству носили тогда более чем непременный чисто фаталистический характер.
Надо, мол, вам, ребята, отдать свои крайне сами по себе до чего малоценные жизни как раз-таки во имя спасения великого социалистического строя, и то уж сколь однозначно являлось чем-либо, куда только поболее важным, нежели чем всякая смерть и впрямь-то повадившегося на матушку Россию совсем безысходно так неистово лютого нацистского супостата.
И было то вполне неизменно же именно так – раз советский воин был всем своим нутром до чего полностью безнадежно, заранее всецело-то предназначен к гибели в бою, словно снаряд, бомба или пуля, а принесет ли это вред врагу, то до чего, несомненно, было разве что лишь дело десятое.

291
А главное, до чего еще многим наиболее достойным этакого определения пролетариям, выбившимся в «святое и непогрешимое» начальство, никак ведь совсем не желалось яро идти рядовыми в пламень и дым сражений, а потому они, как родной матери, верно служили той раз и навсегда полностью уж единственной в жизни тогдашнего общества коммунистической партии…
Все ее указания были для них святым обетом, и они их выполняли со всем тем на редкость беснующимся фанатизмом истинно всесильного в своем «праведном» гневе до чего еще только восторженно слащавого невежества…
Корреспондент газеты «Красная звезда» Василий Гроссман в его книге «Жизнь и судьба», сколь этак явно предаваясь при всем том совсем уж донельзя тоскливым думам и воспоминаниям, вовсе-то как есть, самыми невеселыми черными красками отобразил все то, что явно и было в обычае у высокопоставленных неучей с партбилетами в кармане гимнастерки.
«Эх, соседи, соседи, вот как-то командир стрелковой части, генерал, попросил меня поддержать его огнем. «Дай-ка, друг, огоньку вон по тем высоткам». «Какие ввести калибры?» А он по матушке выругался и говорит: «Давай огоньку, и все тут!» А потом оказалось, он не знает ни калибров орудий, ни дальности огня, да и в карте плохо разбирается: «Давай, давай огоньку, туды твою мать…» А своим подчиненным: «Вперед, а то зубы выбью, расстреляю!» И уверен, что превзошел всю мудрость войны. Вот вам и сосед, прошу любить и жаловать. А тебя еще зачислят к нему в подчинение – как же: генерал. «Эх, извините, чуждым нашему духу языком вы говорите, – сказал Неудобнов. – Нет таких командиров частей в Советских Вооруженных Силах, да еще генералов!» «Как нет? – сказал Морозов. – Да скольких я за год войны встретил подобных мудрецов, пистолетом грозят, матерятся, бессмысленно людей посылают под огонь. Вот недавно. Командир батальона плачет прямо: «Куда я поведу: людей на пулеметы?» И я говорю: «Верно ведь, давайте задавим огневые точки артиллерией». А командир дивизии, генерал, с кулаками на этого комбата: «Или ты сейчас выступишь, или я тебя, как собаку, расстреляю». Ну и повел людей, как скот, на убой!»
292
Военный корреспондент Гроссман исколесил за время войны все фронты, и то, что он алою кровью сердца написал, было истиной в самой последней инстанции, буквально чистейшей же правдой безо всяких примесей восторженно-героического, а еще и на редкость весьма помпезно монументального безудержно официозного вранья.
И ведь именно в этаком духе и было более чем патетически донельзя же бестрепетно и вправду на деле принято до чего еще сколь всенародно, и совсем как-никак по-молодецки тщеславно разом отображать все те адские фронтовые будни…
Ну да во времена падения СССР и сразу же после возникло много всех кто, бескомпромиссно очерняя былое и прошлое, мазал его целиком одной густой черной краской.
Однако вот сами те времена, когда был написан сей роман, были нисколько еще не те, чтобы враз можно было бы до чего только смело раздобыть себе грошовую популярность путем так сказать неистового охаивания всего того не столь недавнего и именно что по любому совсем никак несветлого прошлого.
Нет, куда только скорее оно полностью наоборот, а не помогли ли кое-кому в ящик, куда только значительно быстрее, чем надо сыграть?
Василий Гроссман, умер чуть ли не в год завершения этой своей книги.
Может быть, он попросту вышел за рамки всем одно время чего-то государством крайне так милостиво вполне уж дозволенного, и нечто вовсе неописуемо лишнее в невообразимо оскорбительном письменном виде более чем безрассудно тогда вот и вымолвил?
Ну, а за все это его попросту разом взяли, да тихо спровадили в мир иной!

293
Ну, так хоть теперь… надо бы до чего только посильно сдирать со всей минувшей истории красноватого цвета полотнища той самой на редкость кровавой, как и белесо-лживой советской пропаганды.
Нашу героическую память ничуть не покоробят и не оскорбят факты наиболее жутких преступлений краснобайски всеядного сталинского каннибализма!
Да только все это, безусловно, выглядит довольно-таки на редкость вовсе и вправду невзрачно, а как раз потому если бы было возможно вполне реально переиначить всю ту некогда на деле, а не праздных словах свершившуюся историю, то кто бы это тогда стал супротив того хоть чего-либо воинственно и вправду возражать.
И кому бы это всего того и близко ведь никак попросту вот явно совсем не захотелось, а именно чтобы уж буквально-то все в истории Второй мировой войны было во все три слоя разом покрыто глянцем высочайшего героизма, да и вообще, собственно, выглядело хоть чуточку, значит, совсем иначе и чище!

294
Но вот такова она, наша жизнь – жарятся себе в аду руководители советского государства и тоже, наверное, все свои тогдашние нелепые действия весьма ведь нарочито правильным образом на самые разные лады беспрестанно же именно там, раз за разом всячески переиначивают.
Да вот, однако, явно то донельзя поздновато оно теперь.
Слишком так страшились они тогда за свою собственную псиную шкуру, чтобы солдат своих хоть сколько-то пожалеть… раз по всем тем именно весьма по-бесовски убогим их представлениям, они как раз-таки для того и были рождены на свет божий матерями, дабы злые враги их безо всякого счета разили бы попросту наповал.
И при этом надо бы довольно-таки поспешно как-никак еще и о том сходу заметить, что подобный подход к делу был совсем нисколько не свойственен всей той немецкой армии, и, не столько исходя из того, что живых сил там было, уж действительно, как-то на редкость до чего еще попросту всецело поменьше.
Ефрейтор Гитлер являлся самым так непримиримо злейшим врагом всех тех никак неполноценных, с его личной точки зрения, наций, однако своему собственному народу он был друг, товарищ и брат.
Правда, в чисто интеллектуальном смысле, а не сердцем, поскольку откуда вообще было взяться сердцу у этакого попросту до чего и впрямь совсем так вопиюще к тем еще самым далеким небесам кровожадного злодея-вампира.

295
Ну, а товарищ Сталин все население СССР держал разве что за тот крайне еще дешевый домашний скот, правда, к грузинам он относился несколько лучше, нежели чем к другим народам, но это, в основном, было разве что тем еще сентиментальным его капризом и никак уж того вовсе явно не более.
И при всем том был он всею своей чистокровной большевистской сутью истинно вот до чего еще закоренелым интернационалистом, его идеей фикс было и впрямь, в конце концов обратить буквально все народы планеты именно в тех самых полностью же безродных космополитов, лишенных всяческих истинных, исконно прежних своих корней.
Да и вообще своих или вражеских сил для большевистского генералиссимуса вовсе так не было и в помине, для него война была лишь свалкой, где тупо копошился весь тот до чего уж для него мелкий человеческий мусор.
Его наиболее главной целью было хорошо начищенным сапогом сходу ведь раздавить нацистскую гадину, ну, а о тех весьма конкретных людях он тогда совершенно никак вовсе и не подумал, причем вполне однозначная массовость всех тех атак на врага была в его глазах донельзя явным залогом всяческой той еще всеобщей грядущей победы.
Сталин безжалостно посылал миллионы своих солдат на верную погибель, причем ради буквально каждого же клочка земли, находящегося на той или иной безымянной возвышенности, которую между тем как-никак возможно было разбомбить мощным ударом авиации с воздуха.
А также это именно он заставлял осуществлять все те спонтанные повторяющиеся раз за разом бессмысленные атаки на сколь и вправду хорошо и последовательно укрепленные огневые точки противника.

296
Поскольку это ведь разве что только некогда давным уж давно и было до чего совсем вот весьма рассудительно принято – людей своих всею же душой беречь и о судьбе их оставшихся дома женах и детях хоть сколько-то весьма горестно на деле и вправду действительно так призадумываться.
И это именно подобным образом, как уж было оно до чего ярко и сочно во всех тех должных красках некогда описано у Виктора Гюго и являлось в ту седую старину до чего безрадостное восприятие явного отсутствия на местности должного прикрытия для пехотных частей, что неминуемо попросту превращало солдат в куропаток…
Виктор Гюго, «Отверженные».
«Два неприятельских войска на поле битвы – это два борца. Это схватка врукопашную. Один старается повалить другого. Цепляются за все; любой куст – опора, угол стены – защита; отсутствие самого жалкого домишки для прикрытия тыла заставляет иногда отступать целый полк».
Да только, конечно, никак не советский…
А к тому же нацисты были так и напичканы идеологией сущей бесчеловечности, их не останавливало буквально вовсе-то совсем ничего…
Вот он еще один отрывок из романа Гюго «Отверженные».
«Когда от всего легиона осталась лишь горсточка, когда знамя этих людей превратилось в лохмотья, когда их ружья, расстрелявшие все пули, превратились в простые палки, когда количество трупов превысило количество оставшихся в живых, тогда победителей объял священный ужас перед полными божественного
величия умирающими воинами, и английская артиллерия, словно переводя дух, умолкла».

297
Причем сама тактика ведения военных действий в СССР была как раз уж именно такова, что это только в тот наиболее бесславный момент, когда от того полка попросту совсем ничегошеньки нисколько так явно более не оставалось…
Нет, это разве что только тогда бесслезно пославшие его в бой довольно-таки нехотя именно что сквозь зубы все же вполне признавали поставленные перед ним четкие и ясные задачи исключительно ведь вовсе невыполнимыми силами одного полка, и в точности то же происходило и на всех тех других уровнях командования войсками.
Да еще и делали они все это совершенно так, до чего только воротя при этом нос от всех тех для них отныне совсем уж на редкость полностью безликих потерь…
И главное вот как неброско, но красочно все это явление советской природы вполне еще доходчиво и наглядно описывается в той самой вот никак неброской жизнью пахнущей книге Василия Гроссмана «Жизнь и судьба».
«Живая сила, – повторял про себя Новиков, – живая сила, живая сила».
Всю свою солдатскую жизнь он знал страх перед начальством за потерю техники и боеприпасов, за просроченное время, за машины, моторы, горючее, за оставление без разрешения высоты и развилки дорог. Не встречал он, чтобы начальники всерьез сердились на то, что боевые действия сопровождались большими потерями живой силы. А иногда начальник посылал людей под огонь, чтобы избегнуть гнева старшего начальства и сказать себе в оправдание, разведя руками: «Ничего не мог поделать, я половину людей положил, но не мог занять намеченный рубеж»…

298
Причем главная первопричина подобного отношения к живым людям была всецело заключена именно в том, что нет, да и не могло быть у грузинского витязя в тигриной шкуре куда большего страха, нежели чем пред наскоро покоренными им дикими ордами всего того чисто в доску навеки для него полюбовно своего советского народа.
А уж в обстановке всеобщей повинности коль скоро надо было лезть на врага, словно поп с кадилом на черта… от эдакого дела люди в сырую землю до чего и впрямь беспрестанно разом и сыпались, словно та старая ржавчина с проржавевшего мотора после его совершенно ведь до чего бестолкового, холостого запуска.
Толку, как и понятно, ничтожно мало, зато ржавой пыли во все стороны, ну впрямь-таки, хоть отбавляй.

299
Каждый немецкий солдат в подобной до чего только весьма откровенно на редкость пагубной ситуации попросту разом становился бьющим без промаха снайпером в тире, даже если он и стрелять толком совсем уж никак вовсе ведь не умел.
Не попал в одного, попал в другого, поскольку беспрестанно надвигающаяся на него цепь солдат была очень так даже шибко широкой, а не как то было вполне еще действительно и вправду положено по всей теории, довольно-то весьма изрядно более чем явно совсем вот разреженной.
Солдаты шли, а не ползли, и никак не старались всеми силами попросту вжаться в почву, ища себе укрытие за каждым камнем или выступом.
Да и через бурелом ночью по-тихому продираться снимать часового перед той до чего только внезапной ночной атакой никто и не думал кого-либо ведь тогда посылать, дабы при всем том на деле спасти бесчисленные жизни всех своих бравых солдат.
А между тем, разве тут и впрямь как раз-таки именно про то вполне всерьез говорится, что надо было до чего и впрямь весьма так малодушно, поджавши хвост, до поры до времени совсем уж неприметно полностью затаиться, именно так совсем уж старательно дожидаясь наиболее наилучших времен?
Нет, тут как раз именно про то до чего только более чем немыслимо вот давно ведется речь, что вся та еще изначально имеющаяся в наличии живая сила ради выполнения сколь ответственно возложенных на нее родиной задач всенепременно должна была по мере всех своих весьма скромных возможностей всегдашне оставаться истинно живой.
Ну, а трупами свой путь к грядущей победе во все времена усеивали одни лишь те еще трусы и отъявленные подлецы.
А может, и впрямь-таки следовало хоть иногда действовать как-либо во всем до чего принципиально этак явно на редкость иначе?
Вячеслав Леонидович Кондратьев, «Встречи на Сретенке».
«В сорок втором в нашем подразделении сложилась схожая обстановка, тоже была поставлена задача овладеть населенным пунктом, а до нас его не могли взять несколько частей, все поле было усеяно. Мы с командиром батальона решились на такую операцию: к концу ночи вывести батальон на исходные позиции и, пока темно, проползти сколько удастся, а потом в атаку, причем молча, без всяких „«ура“ » и без перебежек. Сходу пробежать остаток поля, несмотря ни на какой огонь…»

300
Однако как раз-таки именно подобная тактика в устах старших командиров неизменно бы прозвучала явной трусостью, а за малодушие в советской армии зачастую карали расстрелом на месте, безо всякого хоть сколько-то долгого, делового и вдумчивого разбирательства.
И уж были все те рьяные большевистские надзиратели, стоявшие никак не во главе, а над армией краснолицы и одутловаты, да и вообще и как-никак довелось им быть совсем на редкость дико охрипшими от тех самых вовсе вот беспрестанных нареканий и властных окриков.
А им между тем надо было буквально все сразу и именно что прямо сейчас, а также и близко так до чего совсем вовсе незамедлительно, а еще и безо всяческих совсем ведь излишне и впрямь исключительно злосчастных и пустых умствований.
И именно как раз, та более чем безрассудно нелепая их сумасшедшая храбрость так и косила ряды наших солдат совершенно этак вовсе безо всякого счета…
Однако может кто-либо, засунув руки в брюки, сколь резко выразит заранее предвзятое мнение, что, мол, как раз этак оно и было буквально всегда, то есть еще в те древние времена, когда вражьи войска брали крепости, нападавшие, частенько лезли на стены, а на них и оставались в самом превеликом, бесчисленном множестве.
Ну, а во времена Второй мировой войны из одного уважения к никогда немеркнущей памяти предков и надобно было каждую самую малую природную возвышенность если и брать, то так, чтобы она вся сплошь, была затем усеяна телами солдат, и идущие следом бойцы шагали бы по телам раненых или погибших своих товарищей.

301
Однако, между тем, в той еще до чего уж ныне вовсе вот совсем седой древности воевали нисколько и близко ни в едином глазу совершенно не так.
Пехота под прикрытием лучников и больших щитов медленно засыпала ров вокруг замка.
На крепостную стену лестницы ставили лишь после того, как она была весьма до чего еще вдоволь весьма ведь основательно доселе обстреляна из пращей.
Пользовались также еще и тараном для пробивания стен, ну а кроме того и башней, которую приставляли к стене крепости, дабы иметь возможность, пусть и до чего как-никак явно совсем нелегко, а все-таки и без особых лишних хлопот и вправду забраться на самый ее верх.

302
Ну а бесновато зоркие сталинские коршуны в течение всей той день за днем до чего бесконечно растянувшейся Второй мировой войны более чем совсем вот внимательно прикладывали самый немыслимый максимум усилий, дабы как-никак, а именно уж с ее посильной помощью фактически так до чего посильно совсем обескровить свой собственный народ.
Конечно, все они были бездарными, трусливыми интриганами, включая и товарища Сталина, чья буйная молодость была нисколько отныне вовсе не в счет.
А все-таки многие сталинской породы коммунисты были людьми до самого мозга и костей донельзя расчетливыми, а между тем даже, когда перелом в войне вполне наглядно уже произошел, они и тогда ни на йоту не переменили свою тактику буквально всех славных побед добиваться, никак не считаясь с их ничем несоразмерной ценой…
А ценой ею тогда и стало сколь бесчисленное множество исключительно так невзрачно простых человеческих жизней и сломанных (в связи с увечьем судеб), всевластно отданных грозному и ненасытному богу Марсу… причем совсем так подчас безо всяческой в том особой нужды.

303
Тут совсем однозначно как-никак явно прослеживается досконально полностью вот продуманная последовательность действий, а не только некое, то совсем бездушно слепое, словно бы у крота, устремление, никак не считаясь ни с какими потерями, как можно побыстрее, покончить со всяческой той и впрямь-то весящей невыносимо тяжким грузом на плечах кровопролитной войной.
Нет, дело тут было совсем уж нисколько не в этом.
А только лишь и всего, что та навек проклятая, причем точно также как и ранее более чем полноценно самодержавная Советская власть всегда более чем неизменно стремилась всячески поприжать свой крепкий духом народ к своему до чего совсем вовсе этак исключительно инородному деспотичному ногтю.
Она всегда панически, именно что попросту до дрожи во всех ее длинных конечностях всячески же боялась разом утратить контроль над всей ситуацией в обществе, как то в былое время истинно вовсе ведь до чего ненароком случилось с тем самым все те 300 лет доселе более чем благополучно процарствовавшим домом Романовых.
И, кстати, одной из наиболее немаловажных причин, почему бы нечто подобное могло бы еще, собственно, так вообще произойти, была именно та и впрямь сколь донельзя явная и вовсе уж совсем так нисколько недвусмысленная утрата народом его вполне искренней и крайне наивной веры в некий полумифический коммунистический рай.

304
А между тем всяким тем вовсе совсем безликим рабам точно ведь было его никак и никогда совсем ни в жизнь и близко-то не построить.
Однако вот между тем им на самом-то деле вполне еще должно было оказаться, и вправду так весьма всеобъемлюще ведомо, что буквально все они на редкость бесправные граждане своей вконец донельзя обнищавшей и обездоленной страны, всесильные правители которой, как и нацисты, явно болели точно той беспроглядной гигантоманией великих и заоблачных планов.
И планы, те были всецело нацелены на одно лишь и впрямь самое весьма этак самое однозначное достижение абсолютно ведь безграничного успеха истинно будто бы здравого укоренения всего-то своего до чего и впрямь невозмутимо грядущего чисто как-никак именно что на редкость во всем безгранично единоличного всецарствия.
Ну, а безыскусно презревшая все те ласковые и нежные чаяния людская масса могла бы всему тому, пусть и невольно, да только как-никак совсем бесцеремонно, в конце концов, до чего еще никак вовсе нешуточно явно уж всецело исхитриться помешать.
И все это из-за тех явных временных недоработок!
Раз как-никак а все те «доблестные» берьевские палачи в то бездонно зыбкое довоенное время никак до конца не согнули хребет народа, совсем этак, значится, круто в дугу.
Сильный мелкий люд был безмерно опасен, а раз он значил для всех его бесславных поработителей нисколько не более, нежели чем полуодичавший домашний скот, для всякого того крайне ведь бестолкового и нерадивого хозяина его безо всякого счета попросту и погнали на немцев вовсе уж совершенно вслепую попросту на убой.
Пропорции необратимых потерь в живой силе между воюющими сторонами были тогда всецело так непомерно, до самой еще чрезвычайности явно неравны для всякого того довольно-таки обыденного, как и вполне во всем безыдейно грамотного, ведения боевых действий.

305
Да только все потери Советского Союза в результате наиболее кровопролитной войны за всю историю человеческой расы оказались явно раз и навсегда затем окутанными глубокой тайной, надежно спрятанной на дне несгораемого сейфа в некоем укромном месте, и этот главнейший секрет страны до сих пор (в спецхранах) держат под самой усиленной охраной.
А между тем, фактически всякий немецкий солдат довольно-таки поспешно тогда попросту вот собой заменял весьма строгого, насупленного и вконец совсем обезличенного исполнителя НКВД, и хотя ему тоже доводилось платить за то ценой своей собственной жизни, а все ж таки он почти беспрепятственно нес смерть, по меньшей мере, 14 советским солдатам.
Правда речь тут идет исключительно о пехоте, а не обо всех тех других родах войск.
У большевиков пехота, эта извечная разменная монета войны, вообще уж попросту совсем этак напрочь превратилась в «аморфную массу человеческой протоплазмы».
То есть вместо того, что солдата месяца два обучить ползти к вражескому окопу, причем так чтобы у него и задница на лишний сантиметр кверху не поднималась, его тупо бросали в атаку, и ведь побегут 300 мужиков по голому полю к вражеским укреплениям, а назад вернется от силы человек 15.
Ну а через 2 часа подымут уже новых 300 чьих-то отцов и кормильцев и вот так всю те войну…
И ведь в том немецком окопе мог сидеть в заляпанных глиной очках щуплый немец, он и винтовку плохо держит и стреляет наугад.
И, ясное дело, вполне достаточно было бы, чтобы промежуток между бегущими солдатами был бы метров шесть, и он точно вот почти наверняка ни в кого тогда не попал, да только та власть всегда предпочитала действовать всемогущим авральным методом.

306
Да и вообще немцы, отходя, всегда как-никак намеренно оставляли на каждом ближайшем холме по паре пулеметов, и те косили «иванов» попросту вовсе безо всякого счета…
И все это именно так и было наши войска донельзя пренебрежительно к чьим-либо вполне конкретным людским жизням, более чем до чего беспрестанно слали в атаку, часто даже никак им попросту не давая хоть сколько-то времени, дабы они действительно вполне сумели хотя бы и совершенно вот вовсе наскоро осмотреться на местности…
Да и вообще, тогдашнее суровое подчинение старшему командованию неизменно уж носило характер самого ведь на редкость более чем безапелляционно догматического вдалбывания всего того, что было приказано свыше к его весьма как-никак до чего неукоснительному и незамедлительному исполнению без малейшего обсуждения деталей, буквально напрямую увязанных со всякой той местной суровой конкретикой.
А между тем, у тех же немцев ничего подобного никогда не бывало, да и быть не могло, там по цепочке снизу вверх всегда шла до чего тщательная и весьма кропотливая работа, и старшие военачальники готовы были безо всякой спешки выслушивать здравые возражения всех своих подчиненных.
Правда, это было разве что той исключительно так неофициальной стороной их армейской жизни, а официально все уж тогда было иначе, но на бумаге в инструкциях оно одно, а жизнь всегда вносит именно так свои до чего многозначительные поправки.
В то время как в СССР всю общественную жизнь попросту же явно превратили в одну ту непомерно большую казарму и всякий подчиненный был бесправен и имел право разве что лишь поддакивать своему вполне естественно во всем единолично так всегда правому начальнику.
И вот он тот весьма яркий пример въедливого и изнурительно самодурского поведения любого же выхолощенного князька от имени той на редкость въедливой сталинской партократии, что была справно, словно ведь гвозди, выточена на доморощенном токарном станке до чего повседневно во всем донельзя так бесноватого большевистского быта.
Василь Быков, «Его батальон».
«– Я спрашиваю, – тише и оттого еще более зловеще повторил свой вопрос командир полка. – Я вас спрашиваю, кто вам разрешил отвести батальон на исходный рубеж?
Волошин замолк. Он уже знал эту манеру многих начальников долбить подчиненного вопросом, не давая тому ответить. Наверное, и теперь отвечать не имело смысла, его ответ вовсе не интересовал командира полка».

307
Причем все это в то самое время объяснялось не одной лишь той ничем этак вовсе до чего только и впрямь непреодолимо бравой штабной тупостью, но и самими прямыми указаниями политической части армии…
Всем! Всем! Всем!
Попросту полагалось гнать и гнать своих солдат вперед и разве что только вперед, и чем уж то еще будет явно быстрее и вернее сколь этак незамедлительно отвоевывать весьма обширные земли нашей родной великой отчизны…
Надо, мол, беспрестанно побеждать и побеждать врага, сделать советскому народу до чего большой и весьма долгожданный подарок на очередную годовщину Октября…
Во что бы то ни стало взять Берлин именно на Первомай…
Конечно, далеко не все генералы подходили к этим директивам с самой же искренней радостью, как и кристально чистым моральным чувством, а также еще и совершенно так вовсе ведь спокойной душой.
Холуйская сущность была далеко не у всех советских военачальников.
Однако все они были, безусловно, пригвождены к одному месту той самой до чего промозгло серой обстановкой исключительно так помпезной на редкость же амбициозно невежественной нетерпимости, а потому и вынуждены были всегда принимать во внимание указания ставки верховного главнокомандующего.
Ну, а там более чем безоговорочно и всесильно до чего еще и впрямь беспардонно засел этакий патологически мыслящий монстр – мирное время на все 30 лет своего правления раз и навсегда всеми правдами и неправдами попросту именно что намертво тогда отменивший.
Всем небезызвестный великий Тараканище, Сталин был порождением смутных времен и истым демоном в человеческом обличии.
Причем по всей своей всеобъемлюще осатанелой кавказкой сущности, был он и впрямь-таки до чего только доподлинно же совсем ведь на редкость полностью безродным космополитом.
И именно ему до самых невзрачных глубин сатанински темной его души сколь же ответственно тогда захотелось, сделать все дабы под самый конец невообразимо же зловещего своего физического существования и впрямь-то довелось бы всему тому лику нового бога на деле узреть самое всемогущее начало всего того им заново созданного людского бытия…
Раз всему тому никак нескромному его величию явно этак некогда только и предстояло еще и впрямь весьма ведь более чем безгранично выразиться как раз-таки в виде властвования именно что никак не менее, а над всею той совсем уж весьма необъятно широкой политической вселенной.
На физической карте мира она была вся полностью до конца всецело открыта для его пытливого взора, и была она вполне же простецки полностью доступна для всех его чудовищно непомерных бескрайних амбиций.

308
И это все притом, что в его понимании отдельные люди не значили ровным счетом вовсе этак совсем уж никак абсолютно вот ничего.
Даже и его ближайшие товарищи по партии не были для него ничем иным, кроме как разве что некими исключительно так вовсе ведь совсем безликими шахматными фигурками на его широчайше широкой политической доске.
Смерть или жизнь одного ли маленького человечка, или того еще целого миллиона никак отдельно им в расчет не берущейся массы людей было для него одним лишь разве что медяком, совсем ненароком упавшим в грязь, нагибаться за которым было бы явно во всем совершенно этак ниже всяческого достоинства истинного абрека.

309
И как много было тех поистине настоящих полководцев, что были в ту полностью бесславную эру в единый миг победившего всякий светлый разум большевизма нисколько этак никак не героически разом вот стерты с лица земли, причем еще и до всякого начала военных действий 1939 года?
Сергей Снегов до чего и впрямь более чем на редкость так размашисто пишет обо всем этом в своих «Норильских рассказах».
«Все разумное, все талантливое уничтожается, лучшие головы летят по ветру. Где ваши испытанные вожди и руководители? Где ваши прославленные военачальники? Куда вы подевали знаменитых инженеров, хозяйственников и агрономов? Народ истекает кровью, вот ваша работа. А история не дремлет — скоро, скоро на обессиленную вами Россию грянет Гитлер с Чемберленами и Даладье. Что будет противопоставить нашествию врага? Какие силы схватятся с ним? И тогда наступит последний акт трагедии – гибель великих и мудрых, полный распад вашего государства, смерть и кости кругом, смерть и кости…»

310
И ведь во всем сколь еще вполне наглядно как раз-таки подобным образом оно уж тогда собственно и было – Сергей Снегов об этом до чего и впрямь однозначно весьма на редкость четко и верно до чего только еще доверительно всем нам некогда и поведал.
Вокруг великого вождя собрались одни лишь разве что холуи да мелкие «шестерки», и хоть были они людьми весьма полноценно так более чем деятельно на редкость умными, однако им всем была совершенно вот безнравственно свойственна какая-то именно что особого рода самая та еще более чем развязная покладистость.
Ну, а потому никто из них никак и никогда не противился генеральной линии партии.
Максимум кто-то из них вполне мог иногда высказывать все те свои до чего и впрямь довольно-таки весьма вот как-никак обоюдоострые возражения супротив каких-либо самых конкретных ее деталей в более чем уж самом так прямом их переложении на всю ту до чего еще совсем рутинно повседневную тоталитарную действительность.
В ТО ВРЕМЯ как реальными советниками великого вождя всегда были люди, вовсе-то никак не занимавшие каких-либо высоких постов, и именно с ними он подчас и советовался, принимая именно то самое чисто коллегиальное решение почти так по каждому мало-мальски важному вопросу.
Его же официальное правительство целиком состояло из одних тонкошеих вождей, которые попросту никак не представляли для него никакой серьезной политической угрозы.
Все эти лизоблюды, что плотным серым кольцом окружали отца всех народов, смотрели на мир именно его рысьими глазами, поскольку как раз по этому принципу он их до чего еще неизменно весьма этак долго вот и тщательно всегда отбирал.
Он, конечно, давал им возможность вдоволь поспорить с собой, а иногда и твердо идти вразрез… с ним довольно-таки на редкость долго нисколько не соглашаться, однако не все ли едино, они так и оставались не более чем мелкими тенями его бескрайне над всем и вся властвующей демонической личности.

311
Весьма тщательно взвешенное и во всем до конца продуманное Сталиным начало Второй мировой войны попросту, затем явно пошло до чего этак немыслимо полностью юзом, в то самое время как всем ее немыслимо судьбоносным событиям всенепременно должно было последовать и близко же как-никак вовсе-то явственно совсем иным единственно верным большевистским маршрутом.
Поскольку, более чем вполне неизбежно им как есть, тогда разом уж предстояло произойти именно по тому и впрямь до чего только вот полноценно весьма этак добросовестно для них в Кремле исключительно еще во всем основательно выверенному и четко скроенному праведно марксистки выхолощенному сценарию.
Однако, в конце концов, Вторая мировая война попросту совсем этак неожиданно само собою случилась несколько вот исключительно вовсе иначе, нежели чем, то было ей еще изначально сколь этак всемогуще свыше всесильным Сталиным до чего безоговорочно и довольно-таки ясно весьма четко и здраво вполне как-никак еще уж заранее предначертано…
Ну, а все это тогда более чем неизбежно разом потребовало совсем этак на редкость довольно значительной передышки пред тем все равно само собой ведь затем еще некогда своим чередом обязательно как-никак непременно последующим наступлением на весь тот до чего невероятно ужасающий всем своим гнетом и злом мировой капитализм.
А тот и впрямь совсем бескомпромиссно и впрямь только-то явно еще затем подлежал исключительно полнейшему и весьма вот неотъемлемо повсеместному уничтожению.
Раз данного рода оплот мирового владычества вполне уж наглядно собою олицетворяет и вправду до чего нечестивый облик, неимоверно лютого барства, а заодно и довелось ему быть, чем-либо специфически весьма выпукло выставляющим на самый перед никак непосильный гнет яростно же сжимающий в своих тисках весь тот мозолистый и злосчастный трудовой поллитрариат.
Да только ему от всей той нищей и показной суеты новых реалий только лишь в водке утопить все свое горе тогда ведь как-никак разве что только в целом и оставалось.
Однако кое-кому из крайне непоседливых большевиков кроме тех уже покоренных ими масс надо было вот еще, и вызволить из наглых пут богатеев и буржуев, в том числе и других людей где-либо только на всем земном шаре свою совершенно этак вовсе непосильную лямку тянущих.
Да и как вообще оно могло быть иначе, коли и впрямь-таки довелось злосчастному миру капитала более чем беззастенчиво выпивать все соки жизни из всего того в поте лица из-за дня в день трудящего пролетариата.
Но при всем том тот до чего еще безлико абстрактный (в глазах большевиков) рабочий класс их совсем ведь нисколько и близко не интересовал, им под стать была одна лишь сухая сущность идеи, которую надо было всею силою еще нацепить в виде короткого поводка на слепую, серую и аморфную людскую массу.
Причем для доподлинно небывалого успеха на данном поприще Советской власти вовсе уж никак не была нужна какая-либо разве что жалкая шестая часть суши, поскольку для того самого наиболее верного тысячелетнего укоренения ей был попросту жизненно необходим весь, как он есть, оставшийся мир.
Вот как бы это ни было странно, а этим планам совсем не суждено было сбыться, лишь из-за появления полностью так всемогуще всесильного ядерного оружия.

312
Русский солдат стоит десятерых вражеских, а потому мир от его сапога могло спасти одно лишь (и вовремя) изобретение ядерной бомбы.
Лев Николаевич Толстой в своей великой книге «Война и мир» отнюдь уж совсем вот нисколько не хвастался, твердо говоря про русского воина, именно в этаком, значит, ключе.
«И повторялись слова Ростопчина про то, что французских солдат надо возбуждать к сражениям высокопарными фразами, что с немцами надо логически рассуждать, убеждая их, что опаснее бежать, чем идти вперед; но что русских солдат надо только удерживать и просить: потише!»

Ростопчин был великим человеком и его слова – это истина, а не какая-то пустая и праздная похвальба!
Но простой рубака, разве уж он полководец?
Его житейский ум был и впрямь-таки разом обязан решать исключительно те задачи, что были более чем напрямую увязаны с самой первичной для него необходимостью выполнять все те полученные от кого-либо свыше приказы.
А из всего этого следует, что если генерал-идиот (не Ростопчин) отдает неимоверно так самой же осатанелой тупости приказ, это ничего существенного никак еще не говорит об умственных способностях простого солдата.

313
И вполне этак, может статься, что товарищ Жуков на редкость безотчетно пытался совсем ведь бессмысленно подражать генералу Ростопчину во всей той некогда вполне до конца справедливо имевшей место его политике по мере сил старательно преувеличивать победы русского оружия, а точно также наоборот, замалчивать порою весьма существенные успехи французского неприятеля.
Однако коли чему-либо подобному и должно было вполне своевременно делаться то уж предназначаться оно должно было исключительно для одного простого народа, а никак не для высших руководителей государства, которым и без того всякая ложь была сладка и ароматна, а солдат своих за людей считать они попросту были никак не приучены.

314
А, кроме того, подобного рода вещи еще и знать бы надо, как это именно их, собственно, следует с толком и умом уж действительно так как-никак до чего ведь правильно делать.
То есть, в принципе, да, то и есть самая чистая правда, предотвращая панику среди гражданского населения, кадровому военному будет вовсе не грех стопудово соврать, однако делать это надо бы по-умному, а не так, чтобы посредством этого, куда разве что лишь значительно больший вред уж всенепременно затем только ведь, собственно, вышел.
И именно ради распространения посреди населения данной вполне оправданной дезинформации и нужны были как общая грамотность, да и хорошее военное образование, а не те слезы курам на смех, что разве что ненароком остались от весьма скудного интеллекта после бесконечных чаепитий с гениальным (в интригах) вождем беспросветно обезличенных и околпаченных масс.

315
Сталин отлично понимал русскую поговорку «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», а потому и беспрестанно же устраивал грандиозные попойки, а на Руси всегда под высшее начальство с великой радостью всецело этак мигом сходу подстраивались.
Хотя и без того выпить были вовсе-то никак совсем не дураки.
Однако вот тем еще большим неординарным умом многие сподвижники Сталина и на трезвую голову и близко никак ни в чем уж явно вот не блистали…
А между тем, это как раз-таки именно ради действенной и эффектной защиты всего своего отечества и было ведь и вправду на редкость всецело так потребно о чем-либо думать и крайне взвешенно обо всем неспешно рассуждать.
Да только вот, однако, при том до чего еще весьма последовательно запланированном варварском нападении превосходящими силами о чем-либо много соображать было бы даже в чем-то и вредно…
Поскольку это нисколько никак не соответствовало всему тому настроению и духу именно той пролетарской, а вовсе-то не царской эпохи.
Яростно лезть в бешеную атаку – это тебе не от кого-либо действительно умного смело обороняться, будучи и впрямь-то застигнутым совершенно ведь разом совсем уж врасплох.
А между тем именно этак и от страха штаны запачкать было нисколько никак вовсе недолго!

316
Однако и близко при всем том совершенно этак явно не было ничего такого, чтобы сам тот великий вождь слишком-то сильно и впрямь до чего на редкость по-детски разом обгадился, поскольку куда только вернее, что подобный конфуз приключился именно со всем тем самым-то ближайшим его тонкошеим окружением.
И в особенности этим некогда более всех других отличился как раз-таки тот самый пресловутый гений унтер-генерал Жуков – его полнейшая неподготовленность к той войне сколь однозначно тогда разом и вылилась для Советского Союза всеми теми свинцово-черными тучами лютых несчастий, что попросту поглотили собой большую часть территории всей страны.
Ну, а забить бы ему хоть сколько-то вовремя тогда ведь в набат…
И уж явно бы это более чем неоспоримо тогда вот смотрелось несколько так вовсе иначе, нежели чем выглядел тот до чего безнравственно бравый и невообразимо «героический» его бесчестный поступок…
В самом том еще начале 1956 года более чем беспардонно же разом взять, да безо всякого повода снять с должности с понижением в звании наиболее талантливого стратега Советского Союза – адмирала Кузнецова.
Того, значит, самого, который тревогу на свой страх и риск все-таки заранее объявил, а потому и не последовало ни малейшего военно-морского разгрома тех самых, без тени сомнения, вовсе-то никак не всемогущих сил Красной армии.

317
АДМИРАЛ КУЗНЕЦОВ БЫЛ ГЕНИАЛЬНЫМ ФЛОТОВОДЦЕМ.
ИМЕННО ЕМУ, ВПОЛНЕ ВОЗМОЖНО, ВСЯ СТРАНА И БЫЛА ОБЯЗАНА СВОИМ НАСТОЯЩИМ СПАСЕНИЕМ ОТ ВСЕЙ ТОЙ НЕСМЕТНОЙ ГИТЛЕРОВСКОЙ НАПАСТИ.
Его не любили за острый ум и смекалку, а потому и отправили навсегда на пенсию в 55 лет.
Хрущеву и Брежневу еще ведь исключительно поменее, нежели чем Сталину, были действительно хоть как-либо вообще вот потребны подлинные сыны всего своего отечества на всякого как-никак разного рода высоких командных постах.
Однако уж все это ко всем тем более чем чудовищно смертоносным временам Второй мировой войны никак не имело ровным счетом совершенно так никакого хоть сколько-то существенного отношения.
Тогда здравый ум только всячески сковывали, а не истребляли его целиком, потому, как той безумно всесильной ядерной кнопки в те времена никак пока еще не было, раз ею и в самом том довольно-таки скором времени лишь разве что, предстояло сколь вот смело и безоговорочно фактически сходу смело обзавестись.

318
Причем от всех тех генералов, что могли, да и сегодня всецело могут ею более чем бессердечно же воспользоваться, неизменно веет сущим смрадом убогого и крайне так односторонне развитого интеллекта.
Им неизменно уж свойственно идеализировать силу сегодняшнего властителя, превращая его во всесильного повелителя всех тех серых, и абсолютно так самих по себе и близко совсем никчемных масс простого народа.
Лев во главе стада баранов куда, значится, всецело вот значительно лучше, нежели чем целый прайд львов с одним бараном во главе.
Это ведь именно их злая и безлико как есть чисто так бранная истина.
Уж очень-то для всех тех крайне до чего низменно мыслящих людей пуще всего остального важна именно та абсолютно в их глазах сколь безукоризненно как-никак единственно так во так всем правая тоталитарная власть.
Поскольку для их плоского как блин сознания именно ее пристально суровой взгляд за всем тем в их стране повседневно происходящим неизменно весьма явственно лучше, чище и светлее, нежели чем сущие потемки действительно же всеобщего свободного демократического выбора.
И все эти их дежурные словеса вполне естественно переплетаются с баснями и пустыми россказнями политически импотентного руководства, а потому и верны они лишь исключительно внешней, крайне неглубокой, сколь однобоко же верно выверенной, тавтологической стороной.

319
Никто из тех, кто одним лишь седалищем заседал в тогдашнем плюгавом правительстве, родину от какой-либо внешней напасти нисколько не спасал, раз совсем не их это было, собственно, до чего еще дружное дело.
Они вообще не отчизну свою спасали, а только как зеницу ока оберегали свои личные посты и регалии от малейшего хоть сколько-то из-за любого угла вполне возможного на них покушения с чьей бы это ни было им нисколько недружественной стороны.
И вовсе не в них, демагогически благоверно морализирующих, и вправду был, как есть, истинно так заключен тот доподлинно главный резерв всех тех до чего отчаянно сопротивляющихся фашизму сил.
Их усилия можно бы оценить разве что в плане немыслимо же бездарного головотяпства явственно выразившегося во всеобщем и неотъемлемом смысле сущего так разбазаривания всего и вся в течение несоразмерно ни с чем былым совершенно ведь бесславного долгого их правления…
А во время войны и подавно…
Весь уж смысл их тогдашних повседневных действий был в то самое время разве что заключен в одном лишь самом беспрестанном понукании и взбадривании при помощи более чем откровенных, лютых угроз.
Не они в войне победили, но это они ее выиграли, почти что при этом полностью так надломив хребет всему своему и без того крайне обездоленному, многострадальному народу.

320
Им-то самим было врага бумажными директивами и близко не одолеть, поскольку тот бы их всех на штык надел и преспокойно дальше бы смело попер.
Их бескомпромиссно бессмысленная торопливость и абсолютная бесталанность только лишь совсем уж бесперебойно обескровливала ряды наиболее доблестной во всем этом мире армии.
И те самые главные большевики разве что тем еще сущим угаром грядущих побед сколь учащенно дышали, разя при этом из всего своего нутра одним лишь невыносимо жутким спиртовым перегаром.
Их хоть сколько-то существенной роли в победе над врагом не было и в помине, а потому и безо всех тех истинно настоящих своих спасителей СССР явно бы исчез с политической карты мира задолго до того, в принципе, на редкость вполне еще совсем уж естественного своего конца.
Что явно этак при всем том могло ведь произойти и после того победоносного 1945, и на этот раз подлый большевистский режим сколь непременно разом еще прихватил бы с собою на тот свет всю ту вполне доселе извечно на редкость обыденную цивилизованную историю пошагового развития всего человечества.
Или коли бы тому совсем не помешал «капиталистический ядерный зонтик», СССР, безо всяких в том тени сомнений, еще непременно, в конце концов, поставил бы на колени весь западный мир, объединив же планету под одним разве что знаменем всей своей совсем бесчестно великой победы над всяческим вообще общественно полезным здравым смыслом.

321
Политический авантюрист Гитлер тому нисколько бы никак вовсе уж не помешал…
Ведь сам по себе бесноватый Адольф, по большому счету, был сущим горлопаном, невротиком и авантюристом, да только у него явно имелись умные, хотя и очень даже по его указке на редкость расторопные соратники!
А те господа, разве что лишь сами себе большие товарищи, что быстро и весьма охотно тогда разом приоделись в смокинги, да и понацепили на себя всяческие накрахмаленные галстучки…
А между тем надо бы именно как раз про то сколь конкретно уж, собственно, разом бы вспомнить…
Как-никак, а до чего многие из них некогда до этого были холопами, каторжниками, висельниками…
И еще с самого начала своего большого политического пути большевики лишь для того все те договоры с кем бы то ни было более чем милостиво и доверительно некогда подписывали, дабы ими же затем свою пролетарскую задницу никак неспроста и впрямь весьма тщательно когда-нибудь спешно еще подтереть.
Вот чего обо всем этом пишет историк Радзинский в его книге «Господи… спаси и усмири Россию. Николай II: жизнь и смерть».
«В феврале в Москву на заседание VII съезда, где обсуждался Брестский мир, прибывает глава уральских большевиков Филипп Голощекин.
Вместе с Лениным он голосует за Брестский мир. Против Троцкого, против тех, кто не понимает: нужна передышка. Ничего, потом мы от всего откажемся. Уже сформировали принцип: заключая соглашение, сразу начинать думать, как его впоследствии нарушить. Политика – всего лишь спасительная ложь во имя революции».

322
Однако наиболее первостатейным образом весь тот и впрямь совсем ведь немалый успех по превращению более чем значительной части континента Европы в адскую вотчину воинственно же нечестивого недобра, собственно, так разом предопределился именно за счет явной неразборчивости западных демократий, вовсе-то никак не гнушавшихся более чем порочных, преступных связей.
Причем надо было еще, и быть действительно полностью в курсе всей той, как-никак на редкость обрюзгшей их в том совершенно так нечестиво безграничной уверенности…
Они были чисто уж внутренне всецело убеждены во всем безусловнейшем их извечном превосходстве над теми, кто с виду, вроде бы как и в мыслях не имел тех-то СОБСТВЕННЫХ, весьма вот донельзя так совсем навязчивых мечтаний расширить бы все свои и без того бескрайние земельные владения.
Или, как оно было в том самом нисколько ведь никак небезызвестном немецком случае, у всех соседей есть на далеких материках и островах процветающие колонии, а у нас их и в помине, значится, нет.
А это, между прочим, безо всякого в том сомнения, кое-кому было до чего еще безумно во всем уж на редкость явно так обидно, а заодно, кстати, было оно в чьих-то вот глазах как-никак попросту нелепо, да и бескрайне самым тем явственным образом вовсе-то несправедливо!

323
А впрочем, чем бы это, собственно, не объяснялось, а факт есть факт…
Новоявленным диктаторам вселенской лжи просто-напросто почти ведь одновременно, оказалось, чисто же, как есть именно что по силам более чем беспрепятственно оседлать лучшие чувства довольно многих простых людей.
Причем явно еще и довелось им повелевать именно теми могучими народами, которые более чем споро на «верную дорогу» доблестно вывести весьма уж большого труда никак и близко тогда совсем не составило.
Причем основной костяк из тех
противоборствующих сил составляли русский, да и немецкий народы, что явно во всем более чем весьма ведь неотъемлемо обладают истинным даром огромного человеческого мужества.
Ну а, кроме того, они еще и по большому счету явственно одарены в плане всего своего истинно так гениального технического изобретательства.
При этом у обеих наций по довольно-то весьма различным причинам была (в большом историческом смысле) очень уж совсем нелегкая доля, а посему и непререкаемый авторитет лидера был для них как-никак на деле и вправду вполне оправданной жизненной необходимостью.

324
Вовсе-то никак нельзя считать какой-либо народ плохим или, скажем, исключительно во всем на редкость так безупречно хорошим, потому как все это совсем ведь не более чем самая еще дичайшая нелепая чушь.
Да и дурацкий колпак на кого-либо сходу рядить, то совсем уж и близко нисколько негоже, ну а в особенности именно что на своих великих героев, явно ведь, в конце концов, одолевших в совсем этак и близко неравной борьбе коричневую бубонную чуму 20 века.
В этом автор полностью на стороне Резуна.
Однако тот же Суворов, которого автор, несомненно, во всем вполне уважает, ни в одной их своих книг даже и вскользь не упоминал о том, что военное и политическое руководство нацисткой Германии никак не могло состоять из одних идиотов, разом-то до чего уж браво мигом купившихся на новый большевистский Брестский мир.
Автор тут имеет в виду всем небезызвестный пакт Молотова-Риббентропа.
Причем у Молотова на том старом фото на лице играет довольная улыбка и он весь так и светиться мыслью "вы у нас в руках", а Риббентроп на том же фото кривится от отвращения иметь дело с чертями из того самого тихого омута.

325
Нацисты вовсе не были малыми детьми ни в жизни, ни в политике, а потому они и не могли по-детски верить, что с большевиками можно будет вполне еще затем мирно жить и преспокойно здравствовать.
Они плели свою паутину интриг, и пакт о ненападении был только ее частью, но никак не полноценно верной самой сутью вещей.
Не было хитрых большевиков и глупых лохов нацистов едва не проворонивших свой двухмесячный полный разгром!
А между тем, мистер Резун попросту лезет из кожи вон, дабы для одного только красного словца как-то разом еще умудриться всячески вот напялить дурацкий колпак именно на ту (до войны с СССР) совсем уж никогда не знавшую поражений военную машину Германии.
И ведь не то чтобы автор мог бы тут хоть чего-либо иметь поистине против, как раз-таки наоборот, он-то во всем был бы полностью разве что за, но только, однако вот в том единственном случае, кабы это во всем до конца всецело и вправду соответствовало на деле имевшейся доподлинной исторической последовательности.
То есть кабы нечто подобное и впрямь сколь полноценно было воплощено в серые будни всей той истинно как есть весьма уж ныне до чего давнишней общественной действительности, автор вовсе-то не стал бы супротив того хоть чего-либо еще спешно почем уж зря возражать.
Да вот и вправду пускай себе Гитлер со всеми теми своими рьяными приспешниками на самом-то деле, а никак не на пустых и праздных словах разом еще действительно окажутся самыми полнейшими дураками…

326
Да только были они истинными гениями исключительно так серо и мрачно мыслящего интеллекта, однозначно и бесповоротно полностью пораженного сущей проказой адского зла.
А впрочем, подобные вещи ни в чем даже и в самой малой толике никак не умаляют ничего из всех их великих интеллектуальных способностей.
Понятное дело, что адская злоба создает в области развитого интеллекта довольно-таки до чего существенные и значительные слабины, причем как раз именно там, где у хороших людей их нет, да и быть их, собственно, вовсе-то нисколько не может.
Однако именно как раз она и дает эдаким скользким гадам довольно-то весьма уж существенные и веские преимущества, и близко так никак не дозволительные (из-за всех тех до чего истинно весьма ведь насущных вопросов чести и совести), для тех самых людей, что действительно достойны подобным именем хоть сколько-то вообще еще называться.

327
А если и нет, то не все ли едино, раз только подобным вот образом все это сколь неизбежно само собой в этом мире до чего же всегдашне попросту и происходит; вящие слабости нелюдей более всего сулят победу одним тем другим нелюдям, чем кому-либо, значит, еще.
Гитлер, к примеру, был слишком уж чрезмерно весьма и весьма самоуверен и спесив, чтобы на деле поверить в ту и впрямь до чего вот самую еще неминуемую опасность на редкость сокрушительного и искрометно же молниеносного некогда лишь разве что только пока исключительно назревающего и грядущего нападения Сталина.
Однако вся его нацистская диктатура совсем не была столь единовластно полностью всеобъемлющей, каковой была абсолютная власть Иосифа Сталина.
А как раз потому, когда советские приготовления к войне стали чересчур вот явно до чего четко прочерчиваться, впрямь-то ведь той еще весьма строгой пунктирной линией из буквально всех же донесений разведки, простофиля Гитлер, повинуясь голосу чужого разума, разом тогда и повернул свою армию прямо на восток.

328
И точно так ранее он совсем безоглядно повернул ее на запад, раз вполне достоверно ему довелось осознать, что, наспех не разбив тех, кто беспрестанно подталкивал его жезлом власти в бок вступить в войну с СССР, он сколь определенно рискует в конце трудов своих праведных получить длинный нож в оголенную спину…
От его, так называемых наилучших друзей, что и впрямь исподволь и исподтишка более чем отъявленно его натравливали на того самого в доску своего же собрата по тоталитарному цеху во имя кое-кому крайне-то до чего жизненно необходимого взаимного тотального уничтожения, тех как есть буквально обоих неистово опасных всем своим соседям государств.
Николай Стариков, при всей своей явной конъюнктурности, неизменно пишет истинную правду, причем как раз-таки в том самом виде, в котором он ее понимает, и она более-менее дополняет картину мира, нарисованную праведным (вовсе не лживым) перебежчиком Резуном.
Ну не к сущим же супостатам нацистам он во время Второй мировой войны попросту вот взял да наскоро мигом переметнулся…
А, кроме того, нисколько и близко несправедливое его сравнение с Герценом совершенно, так в принципе, никак неправомочно.
Автор в том абсолютно уверен, что набат герценского «Колокола» был столь исключительно уж хорошо услышан на берегах Невы разве что лишь потому, что европейские правители, по неофициальным каналам, использовали все его сметливые обличения для оказания существенного давления на тогдашнюю царскую власть.
Так что по указке Туманного Альбиона, Суворову непременно следовало прямиком во весь голос ругать власть современную за все те вполне наглядно при ней откровенно же и сегодня до чего только весьма размашисто творящиеся бесчинства…
Однако весь этот мир со времен Герцена явно успел весьма же существенно, донельзя так перемениться, а потому и давления настоящего посредством чего-либо подобного абсолютно ведь никакого нисколько не выйдет.
Современным правителям России совестью и моралью плешь нынче совсем уж никак не проешь…

329
И все-таки подкорректированы ли взгляды Резуна его кураторами из английской разведки?
Нет такого – он, конечно, очень даже заметно в последнее время всецело «пожелтел», однако при этом все также как и ранее был, так и остался более чем искренним патриотом России, а те, кто его клеймят предателем, в свое время до чего многих подобным образом сколь беззастенчиво заклеймили…
Другое дело, что вовсе не во всем он действительно прав и слишком уж сильно ненавидит Советскую власть вместе со всеми ее потрохами, то есть до той самой более чем непомерно суровой степени…
Что этак и вправду, он был бы ликующе рад, пусть и нехотя, но вполне радушно поприветствовать как есть разве что пресловуто только-то разве что кратковременную оккупацию страны германскими войсками, лишь бы при этом была возможность раз и навсегда избавиться от тех и по сей день безмерно снедающих Россию пут большевизма.
Это ведь явно до чего еще четко чувствуется во всех его высказываниях относительно тактики нацистов наступать по всему периметру существовавших границ.

330
А между тем во всем этом Виктор Суворов более чем безотрадно попросту ошибается, немецкие генералы нисколько не сделали дичайшую во всем этом мире чудовищную глупость, вступив в войну с Советским Союзом именно тем необъятно широким фронтом от Баренцева до Черного морей.
Ну, уж нет как раз-таки в подобном роде ведения военных действий, и был заложен тот до чего исключительно так глубочайший, да и вполне, кстати, полностью ведь себя затем оправдавший германский прагматизм.
А он был тогда всецело более чем до чего благоразумно направлен как раз-таки супротив всей той советской военной доктрины.
Она (доктрина) была построена именно вот на массовом прорыве, с уходом в более чем глубокий тыл противника.
А именно поэтому в штабисты и не брали всех тех, у кого стрелочки на военных картах куда-либо в те до чего разные стороны в самом так конце пути более чем бессмысленно разъезжались.
Но ради настоящего уверенного прорыва нужно было собрать огромную и могучую группировку войск, а как тут ее хоть сколько-то наскребешь, когда линия фронта растянута на несколько тысяч километров, ну а сугубо оборонительной тактике ведения войны советских военачальников никто уж толком и близко тогда никак не обучал.

331
А потому коли вот своевременно и вовремя разом уж не ударили крепкие русские морозы, Красная армия и близко ведь никак не сумела бы осуществить ничего из того, к чему ее еще до всякой войны более чем тщательно и делово и впрямь-то совсем так старательно некогда подготавливали.
То есть это как-никак, а именно благодаря всем тем довольно-таки весьма удачно сложившимся суровым погодным условиям, нашим войскам и впрямь до чего четко и стремительно и вправду как-никак удалось произвести, собственно, то, чему их вполне толково и более чем основательно некогда в то самое довоенное время действительно славно же обучали…
Ну, а если бы зима 41-—42 годов и вправду уж отличалась довольно-таки необычайной для этого времени года мягкостью, то вот тогда именно что вплоть до самого завершения той войны перевес во всех сражениях, собственно, и оставался бы именно на стороне супостата Вермахта.
Смена времен года – дело, в принципе совершенно житейское, как и вся эта наша безоговорочная и окончательная победа над всем тем вовсе напрасно столь гордо и самодовольно оттопырившимся германским фашизмом…?
Да только чего бы это вообще могло еще случиться, начни Гитлер войну хотя бы вот двумя месяцами несколько ранее?
А между тем, это вполне могло бы до чего непременно переменить весь ход мировой истории и самым наихудшим образом!
Да и при всем том надо бы исключительно на редкость вполне вот более чем своевременно разом заметить, что вся эта наша исключительно пресловутая неготовность к войне – то ведь никак не крайне и впрямь самая что ни на есть печальная участь римского города Помпеи.
НЕТ!!!
Это самая настоящая преступная халатность или, того только хуже, чудовищное разгильдяйство, за которое весь тот состав тогдашнего политбюро подлежал более чем самому незамедлительному суровому суду народа, который сколь еще неминуемо приговорил бы всю ту сталинскую клику к буквально поголовному повешению.
Причем повесить их всех в ряд полагалась как раз-таки на тех столбах, что именно с этой целью и должны были быть загодя еще установлены на Красной площади.
И приговор этот должен был оставаться в силе, даже если бы вся их вина явственно заключалась разве что в том, что в преддверии войны они тихо вот подремывали в своих мягких креслах, да и буквально в упор не видели медленно наползающую на их страну страшную тень великой и грозной опасности.
Однако было это совсем уж вовсе нисколько не так!

332
По меньшей мере, отчасти члены сталинского Политбюро эту опасность сами и запланировали, до чего вот тщательно подготовив в той еще довоенной Германии почву для режима будущей нацистской диктатуры.
Другое дело, что действовали они отнюдь никак не в гордом одиночестве.
Кощея Бессмертного германской военщины отпаивали буквально всем тогдашним отнюдь уж совсем немиролюбивым миром…
И в те былые времена ничему иному попросту и не было места, по крайней мере, если, конечно, сколь вот на редкость строго и вправду учитывать всю ту череду более чем тщательно отсеянных от всей той идеологической плесени суровых исторических фактов…
Однако вину вконец загнивших западных демократий мы тут обсуждать, пожалуй, что вовсе-то никак подробно не станем…

333
Итак, Вторая мировая война, по меньшей вот мере, отчасти началась как раз-таки из-за того, что коммунисты полностью же отдавали себе в том написанный кровью, а не симпатическими чернилами строгий отчет…
…вполне они тогда более чем всецело так дотошно же ведали, что весь этот их «безумно им временно преданный» советский народ нисколько не станет вечно жевать одну гнилую ботву вместо той, до чего красноречиво ему сладостно наобещанной вкусной морковки…
Уже через одно-два поколения весь этот его великий энтузиазм сам собою до чего еще непременно полностью выветрится раз и навсегда.
А потому, исходя из всего вышеизложенного, большевикам попросту именно что надобно было поставить на колени весь оставшийся мир, отделить яростным террором зерна от плевел, а затем и маску можно было, недолго думая, попросту до чего еще и впрямь беззастенчиво разом так сбросить.

334
Еще Наполеон, гневно и грозно предупреждал, чего это именно вообще еще может случиться, когда над Россией вознесется могучий духом царь!
А вождь мирового пролетариата, он-то и есть тот же царь, разве что только несколько по-иному, собственно, переназванный.
Вот оно, грозное предсказание Наполеона, и оно-то как раз и соотносится на его (Сталина) счет.
«И еще: это было предупреждение старушке Европе: не забывай, Россия – это Азия, географически оказавшаяся в Европе, но ничего общего с ней не имеющая. Я демонстрировал Европе будущего врага… ибо в один прекрасный день Россия наводнит Европу своими казаками. Как только у них появится настоящий царь – царь с большим х…м! – вся Европа окажется у него в руках».

Но слава тебе, Господи, несколько ошибся несостоявшийся император всей Европы и Азии, не вся Европа оказалась прямо вот под пятой у большевистского царя.
Но все это только потому, что Сталин проявил себя весьма этак недальновидным стратегом, полез в драку, когда надо было еще сидеть себе тихо и, как крестьянин лыко, плести мировой заговор, супротив всего того человечества в целом.
И даже нацисты отнюдь ведь не были действительно на редкость бесчеловечнее…

335
Фашизм взял на вооружение идею высшей расы, ну а большевики искрометно и слащаво прониклись идеей большого муравейника, где никто уж более не был истинно значим, кроме как ее и впрямь-то до чего еще на редкость бесподобного величества королевы.
А потому и не было у верных делу Ленина-Сталина борцов идеологического фронта никаких своих, ни чужих, а одни те, всею душой и телом рабски преданные королеве, или те, кто были вполне официально объявлены ее лютыми врагами и до чего только подлыми злыми изменниками.
А все это только потому, что никак не могло быть у Сталина друзей или соратников, а одни те верные холопы, да еще до поры до времени очень этак донельзя скрытые его враги.

336
Большевистский режим с того самого как-никак чисто ведь взаправду еще до чего изначального своего возникновения явственно же во всем разом предстал именно в виде власти вполне однозначно более чем во всем безоговорочно сколь многозначительно оккупационной, причем так оно было для всего того своего собственного народа.
Большевизм, так сказать, впервые в ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ истории всесильно прибрал к рукам не одну ту до чего необъятно обширную территорию всей той шестой части суши, но и с ней заодно и всегдашне полную доверчивости славянскую душу.
А Муссолини и Гитлер, – это ревностные и искренне верные последователи дела товарища Ленина, и вся абсолютная полярность идеологий объяснялась, по сути, одной как есть наиважнейшей чьей-то необходимостью, поймать бы за острый гребень жизненно нужную волну прибоя, что и вправду будет способна их вынести на всегдашне вожделенно ими искомый берег власти.
Да и взаимная до чего и вправду неистово жгучая ненависть тех двух истинно противоположных друг другу диктаторских режимов, по всей своей сути, полностью объяснялась одной лишь самой естественной и впрямь-то, как божий день, самой так ужасающей неприязнью к своему явственно никак и близко вовсе недальновидному конкуренту на общемировое всесильное господство.
Сталин был хитрее, он в открытую, никак не атаковал свободный демократический мир, а полностью, наоборот, заручился его до чего только весьма искренней поддержкой.

337
И при всем том вполне ведь еще возможно весьма трезво и делово, и такое, в принципе, совсем этак действительно разом как-никак до чего на деле сходу так вымолвить.
Надо уж было Гитлеру совсем этак напрямик, попросту именно что нисколько вот совсем не мешкая ринуться на восток, а не заглатывать сходу почти всю ту Западную Европу…
И это как раз тогда ему, а никак не товарищу Сталину весьма до чего деятельно и подсобили бы капиталистические страны, США, Англия, а также и многие другие государства центральной Европы.
Но это, правда, только лишь до поры до времени, ну а затем они сколь еще весьма беззастенчиво и вероломно явно ведь ударили бы ему в совершенно уж полностью оголенную и никак ничем в тот момент незащищенную спину…
Нацистский победитель бесславного большевизма при любом вот дальнейшем раскладе непременно еще должен был, в конце концов, и вправду оказаться, столь и впрямь рьяно и усердно задушен в тех еще до чего ласковых объятиях более чем совсем беспардонно подлых его союзников…
Ну, а гениальный интриган Сталин сумел после войны всецело вот отстоять как свое, да так и чужое, и это никак несмотря на самое полное у него тогда отсутствие в течение всех тех довольно недолгих четырех лет наиболее главного козыря холодной войны – ядерного оружия.
Политика, она вообще исключительно крайне так неприглядно грязное дело, а истинный успех диктатора на политическом фронте зачастую исключительно во всем явно еще поспособствует, а то и впрямь уж окажется, куда только поболее главенствующим фактором, нежели чем все те боевые операции армии и флота.

338
Да только далеко не все на этом свете действительно уж и вправду решают одни лишь совсем вот немыслимо злостные закулисные интриги, поскольку есть еще и те довольно старые неоплаченные счета.
Например: чудовищное унижение и разорение Германии, никак не глубокой ночью, а как есть чисто же посреди бела дня…
И этот более чем наглядно же откровенный грабеж был более чем бесцеремонно, считай, как есть, фактически нотариально заверен странами Антанты, причем как посредством Версальского договора, да так и совсем помимо него.
И Гитлер был и впрямь до чего только велик в своем крайне же мелком и отвратительно грязном естестве, а все-таки был он одной лишь разменной фигурой на шахматном столе диктатора Джугашвили, а также и других игроков на большой арене общемировой корриды.
И, пожалуй, то, что можно бы тут разом сказать, так это то, что Гитлеру и всему его народу явно еще предстояло сыграть роль разъяренного быка, и весь вопрос был, собственно, в том, а кто это именно его вполне успешнее на кого натравит, да только бык тот с норовом вдруг оказался…
А произошло это потому, что эдак то и впрямь подчас уж бывает, а в том числе и у самых опытных, хладнокровных карточных шулеров, в игре которых присутствует настоящий, жестоко снедающий их сердце азарт, один неверный шаг – и все – легкая и уверенная победа становится навеки вечные нисколько не сбывшейся мечтой.

339
КАК ДЛЯ США И АНГЛИИ, да так и для бандита «Кобы»… никак не удалось им полностью предугадать не совсем действительно во всем заранее до конца предрешенные действия герра Гитлера, а куда точнее, ход мысли его въедливых и во всех делах политики толковых соратников…
Они попросту совсем позабыли, что на дворе двадцатый век и один человек более нигде и ничего, собственно, уж никак не решает…
Да и вообще, в те самые первые месяцы войны с Россией на довольно немалое количество наиболее так напористо конкретных указаний тупоголового Адольфа в Третьем Рейхе было принято обращать ровно столько внимания, как и на жужжание весьма надоедливой мухи…
И до поры до времени это его самого совершенно вовсе-то нисколько и близко никак не смущало.

340
И понятное дело, что уж совсем попросту не было в том никакой его личной заслуги, что он, в конце концов, явно сумел раз и навсегда наотрез отказаться от роли мелкой пешки в чужой игре.
Да и точно так же полностью до чего и впрямь-то весьма вот наглядно так ясно и понятно, что и для всех тех игроков, поставивших на эту серую лошадку, то ведь как есть, еще означало истинный крах их великой идеи о полном и бесповоротном захвате всего этого мира.
НО США, может быть, свое до чего полноценно когда-нибудь наверстают – политики тамошние – люди деятельные и весьма энергичные…
Нет, конечно, они никак не станут, как бандит Джугашвили, весь этот мир цепями рабства опутывать, а разве что только чинно они создадут этакий единый полюс геополитический власти – и всего делов.
Но это мы отвлеклись.

341
Ну, а если плавно и без рывков разом вернуться к той еще самой именно вот изначально же заданной теме, то тогда совершенно во всем однозначно выходит именно так…
Ну никак ведь не мог наш великий диктатор в тот еще свой вполне трезвый расчет попросту совсем этак вовсе не брать, что совсем и близко попросту так нисколько не выйдет действительно взять, да повернуть весь этот мир вспять ко временам до чего небезызвестных египетских фараонов, без того наиболее славного принципа, как это говаривал шеф во всем известном фильме «Бриллиантовая рука»: «Куй железо, не отходя от кассы».

А тут, понимаешь ли, тот до чего великий освободительный поход в Европу был более чем нагло и вероломно фактически сорван варварским нападением Гитлера на слишком (как это всем небезызвестно), до чего и впрямь весьма и весьма легковерного, ни в чем, значит, и близко никак неподозрительного Отца всех народов Земли.

342
И ведь как раз этим до чего крайне бесчестным путем бесноватый злодей Гитлер совсем вот на редкость роковым образом сколь еще малость явно подсократил количество тех народов, которым Джугашвили и впрямь-то действительно мог бы вполне приходиться ВЕЛИКИМ крестным отцом.
Да и саму жизнь ему, как то думается автору, он явно подсократил лет на триста, не биологическую, конечно, а общественную, поскольку подобным чудовищем было бы крайне удобно пугать людей, а также и подгонять нерадивых палачей еще Бог знает сколько затем веков.
Сталин был прагматиком, а Гитлер – невротиком, оба они величайшие преступники в истории 20 века.
И все-таки Иосиф Джугашвили являл собой самый наглядный образ, куда более коварного ирода всего рода людского, чем тот же Гитлер, и прежде всего оттого, что его счет перед человечеством за напрасно загубленные жизни значительно превышает куда меньший счет служаки идеи Гитлера, однако был он куда менее во всем явно нагляден.

343
Гитлер жил в центральной Европе, в стране, где рабство было довольно-таки весьма давно полностью вот начисто совсем же до конца отменено, причем гораздо ранее, нежели чем это случилось в России, как, впрочем, и в США.
Годы его полновластного правления продлились, к величайшему счастью, разве что чуть только поболее одного злосчастного десятилетия.
Причем почти все его зверства произошли в течение довольно недолгих 8 лет.
Гитлера к тому же и близко никак не стоит до чего и впрямь злосчастно выпирать острым гвоздем из всей той остальной нацистской верхушки.
Вина Геббельса была намного весомее и значительнее во всех тех истинно наиболее ужасных злодеяниях этого режима, да и вообще фашизм весьма вот явственно подразумевал истинно коллективное руководство империей подлинного зла.

344
Муссолини отлучили от власти главари его собственной партии.
На Гитлера покушались его же генералы, и ему лишь чудом (дубовый стол оказался слишком прочным) удалось тогда уцелеть.

А в это самое время в Советском Союзе ничего подобного произойти попросту никак совсем вот и не могло.
Причем никак уж не только потому, что там было мало смелых людей, действительно близких к самому руководству, а прежде всего оттого, что все нити низменно находились в одних руках, а потому обращение одного человека к другому с предложением вступить с ним в сговор очень скоро стало бы известно лично Хозяину.
И нечто подобное могло бы произойти и безо всякой связи с тем вполне вероятным, да и более чем определенно самым так еще неотъемлемо тогда возможным обстоятельством, что этот уж самый человек мог бы и впрямь до чего незамедлительно донести доблестным органам защиты власти от всего своего собственного народа.
Нет, ему вовсе и не требовалось никого оповещать о только что ему вкратце сделанном немыслимо так кощунственно преступном (против режима) предложении.
Нет, это бы и само собой вполне вот могло бы еще произойти, причем именно оттого, что малейшее сотрясение паутины непременно затем вызывало более чем активные и агрессивные действия со стороны паука (Сталина).
Этот кровавый монстр опутал своими сетями всю страну, и то была не одна лишь та до чего густая сеть ревностных осведомителей, но и липкая паутина всеобщего страха.
Сергей Снегов в своих «Норильских рассказах» описал это, собственно, так.
«Давно, давно предвидели: слово станет плотью. Только думали, что слово воплощенное явится благодатью и истиной, а оно
обернулось хвостатым страхом, двурогим ужасом, багровым призраком гибели…»

345
Слово стало символом гибели, а не созидательным началом еще и потому, что за всякую инициативу или промах следовала самая незамедлительная суровая кара.
Все были в страхе произнести непрошенное, но все же совсем нечаянно или отчаянно попросту подчас самое так и вырвавшееся наружу слово, а о какой-либо вполне самостоятельной инициативе и речи тогда идти, ну никак не могло.
Вот как описывает донельзя грозную поступь всей той советской немезиды Василий Гроссман в его книге «Жизнь и судьба».
«О, чудная, ясная сила откровенного разговора, сила правды! Какую страшную цену платили люди за несколько смелых, без оглядки высказанных слов».

346
А вот чего пишет по этому поводу историк Радзинский, имея при этом в виду именно то, что впоследствии и привело к паническому ужасу каких-либо экспрессивных и негативных высказываний супротив всей той, как она ныне есть, советской действительности, что всегда столь празднично и надменно сосуществовала со всяческой откровенно гиблой общенародной нищетой.
Причем надо бы сразу в самых до чего еще резких тонах веско заметить, что все это здравого ума власти нисколько не прибавляет, а в особенности, если она им и так отнюдь уж вовсе и близко не блещет…
«Господи… спаси и усмири Россию, Николай Второй, жизнь и смерть».
«А потом мимо окон вагона быстро пронес наследника к пролетке дядька Нагорный. Он хотел вернуться, чтобы помочь княжнам нести чемоданы. Но его оттолкнули: они должны нести сами! Нагорный не сдержался и что-то ответил. Ошибся бывший матрос, нельзя грубить этой власти. Нервная эта власть. И самолюбивая. И единственной платой признает теперь – жизнь. Ею платят и за неосторожное слово тоже. Возможно, тот, кому он ответил, и был верх-исетский комиссар Ермаков. Во всяком случае, вскоре заберут в ЧК бедного Нагорного.
И в 30-х годах у пионерского костра бывший комиссар, товарищ Петр Ермаков расскажет юным пионерам, как он расстрелял «царского холопа – дядьку бывшего наследника».

И это было самым ведь обычным делом, данная история ничем таким особенным вовсе этак совсем и близко не выделяется из общего потока совершенно уж напрасно господами комиссарами пролитой крови.

347
И нечто подобное, между тем, вполне имело более чем невообразимо страшные и отвратительные последствия для всего населения той истинно до чего необъятно широкой страны.
Поскольку и вправду затем действительно став плотью и кровью советского человека, животный ужас буквально же всяческого неразумного ослушания и приводил к безвестной гибели миллионы и миллионы самых наилучших людей.
Вящим примером их более чем подневольно узкого мышления еще вот может послужить именно то, на что автор наткнулся в книге Братьев Стругацких «Обитаемый Остров».
«Он вдруг вспомнил, как капрал Бахту во время разведки боем запутался в карте, загнал секцию под кинжальный огонь соседней роты, сам там остался и полсекции уложил, а ведь мы знали, что он запутался, но никто не подумал его поправить. «Господи, – сообразил вдруг Гай, – да нам бы и в голову не пришло, что можно его поправить. А вот Максим этого не понимает, и даже не то что не понимает – понимать тут нечего, – а просто не признает».

И именно этак оно и было в той-то во всем доподлинной совсем, совсем вовсе не книжной советской реальности!
Причем зловещего и вездесущего поля для этого совершенно и близко уж нисколько так явно не требовалось, поскольку было бы для того вполне вот предостаточно и тех внушений, после которых человек, безусловно, разом теряет всяческий разум, полностью во всем до конца разом еще полностью перестав думать своей головой.
И для всего этого никак не было потребно абсолютно так никакого таинственного излучения.

348
И вполне возможно, что кто-либо может на все, то сколь еще резонно и довольно-таки веско возразить, что это, мол, одна лишь фантастика, а там взбаламошенные авторы чего это и впрямь не напридумывают к вящей радости легковерного читателя, но вот он, пример нисколько никак не из фантастического романа.
Писатель Сергей Алексеев в своей книге «Крамола» пишет:
«Тем более вслушайтесь! – он засмеялся, но сказал жестковато: – Запомните: в Красной Армии мы требуем железной дисциплины и беспрекословного подчинения. Бес-пре-кос-ловного!.. И в это слово вслушайтесь.
Круто развернувшись, он вышел из комнаты…»

И вот тот мертвенный, вдоль и поперек сковывающий душу в тисках тихий ужас, что буквально разом возникал из-за совершеннейшей невозможности выполнения только что полученного безоговорочного приказа… в силу всей его глупости и бесчеловечности… до чего невольно, затем уступал страху за своих родных и близких, которых съедят без соли бездушные чиновники.
А приказ все равно будет выполнен, пусть даже и с ничтожно малым, ничего никак этак вообще не значащим опозданием.

349
Вот и приказ о самом немедленном вступлении в бой безо всякой рекогносцировки и ориентирования на местности тоже ведь есть своего рода «бес-пре-кос-ловное» приказание.
И главное, как уж это все весьма живо описывает Василий Гроссман в его книге «Жизнь и судьба».
«Опытные люди уже видели, как бывает: часть сгружается в прифронтовой полосе, на глухой, известной только немецким пикировщикам станции, и под первую бомбежку новички маленько теряют праздничное настроение… Людям, опухавшим в дороге от сна, не дают поспать ни часу, марш длится сутками, некогда попить, поесть, в висках ломает от беспрерывного рева перегретых моторов, руки не в силах держать рычаги управления. А командир уже начитался шифровок, наслушался крику и матюков по радиопередатчику – командованию надо поскорей затыкать дыру, и нет здесь никому никакого дела до того, какие показатели у новой части в учебных стрельбах. «Давай, давай, давай». Одно это слово стоит в ушах командира части, и он дает, не задерживает, гонит вовсю. И бывает, прямо с ходу, не разведав местности, часть вступает в бой, чей-то усталый и нервный голос скажет: «Немедленно контратакуйте, вот вдоль этих высоток, у нас тут ни хрена нет, а он прет вовсю, все к черту повалится».
В головах механиков-водителей, радистов, наводчиков стук и грохот многосуточной дороги смешался с воем германских воздушных пищух, с треском рвущихся мин.
Тут и становится особенно понятно безумие войны – час прошел, и вот он, огромный труд: дымятся обгоревшие, развалившиеся машины с развороченными орудиями, сорванными гусеницами.
Где месяцы бессонной учебы, где прилежание, терпеливый труд сталеваров, электриков…»

350
И чего это граждане, оно у нас и впрямь само собой более чем несусветное совсем этак разом тогда уж выходит?!
Вся страна, понимаешь ли, с чудовищным перенапряжением безостановочно день и ночь работает, и все это, как оказывается, делается лишь ради того, дабы данную созданную титаническим трудом женщин и детей великую мощь затем обратили в пушечное мясо, да и бросили в бой, как бросают в воду того, кто только учится плавать?
Но тут, дело вполне же безоговорочно ясное, главным заправилам великой армии было совершенно все равно, по какому именно морю к своей славной победе плыть вражеской ли крови или своей советской, главное оно только, чтобы славы было побольше, и вождь поменьше хмурился и косился в их сугубо личную ласково подобострастную сторону.
В этом и был их великий страх, и они, кстати, и других к нему загодя приучали, и важнее всего тут было именно то, что делали они это весьма и весьма во всем более чем взвешенно и крайне последовательно.

351
А ведь и сам тот смертный страх, явно уж более чем однозначно проистекающий от вполне полноценно присущего всему живому инстинкта самосохранения, и близко никак не обязательно должен был всегдашне еще оказаться, столь и впрямь безукоризненно во всем одинаков, поскольку причины, его вызывающие, могут быть в корне-то нисколько не однозначными.
Человек может попросту дрожать всем своим телом от каждого шороха, а все-таки укрывать людей, объявленных новой, пришлой властью совсем вот полностью именно что вне закона.
То был величайший героизм, присутствовавший и на советской земле.
Однако врагов народа укрывать почти никто и близко не решался, раз уж совсем на редкость великого страху на всех и вся в то время сколь еще основательно тогда понагнали те самые небезызвестные органы контроля, яростно следящие за правильной убылью населения, причем, надо бы сказать, отнюдь не в теплые края.

351
А вот в той же фашистской Германии человек, внешне следовавший всем тем изрядно так до чего дотошным установкам нацистского общества, был, в сущности, в довольно-таки всецело «уютном» положении, в то время как в Советском Союзе в настоящей безопасности не находился буквально никто.
То и была, собственно более чем откровенно существенная разница, которая и вправду сколь многозначительно до чего еще резко отличает ту вездесуще абсолютную и спесивую монархию от ее не слишком вот во всем до конца полноценной (при явном уж действительно крайне этак весьма большом старании) копии.
Всегда, когда досконально ведь верно копируется вся система управления государством, полной идентичности добиться попросту никак вовсе-то и невозможно из-за явной несхожести в самом характере народов и местного политического климата.
Следовательно, отсюда вывод: диктатура Сталина была, куда только на редкость более долговечной и гораздо более устойчивой к любым, как внешним, да так и внутренним потрясениям.
А потому и не было в том равным счетом абсолютно ведь никакого случайного везенья, что она просуществовала все 74 года и, в конце концов, попросту развалилась, вывернувшись при этом совершенно так наизнанку откуда-то явно уж именно изнутри.
Главной первопричиной тому оказалось, в сущности, то, что машина террора и фальшивой агитации была там собрана нисколько не второпях, а потому и работала она сколь этак совсем попросту безукоризненно.

353
Причем для тех или иных групп населения СССР страх имел весьма ведь никак неоднозначные и различные причины, да и проявлял он себя во всем неизменно совершенно уж явно по-разному.
Простые люди должны были иметь собачью бдительность ко всему чужому и полностью инородному.
А интеллигенция страшно боялась подхватить заразу от «подцепившего инфекцию» друга или товарища.
Мы все вместе, и тогда мы сила – есть флаг, щит и меч всякого рода (а в особенности с головы до пят красно-кровавого сталинского) тоталитаризма.

354
За время своего крайне так сколь донельзя весьма затянувшегося существования Советская власть совершила безграничное количество преступлений против всего когда-либо доселе жившего человечества.
А самым вот наиболее глобальным ее злодеянием является и впрямь-таки самая немалая ее ответственность за более чем беззастенчивое развязывание Второй мировой войны.
Мировая революция нисколько не была позабыта большевиками, а была она ими разве что на некоторое время явно так отложена до лучших времен, а потому и занялись они поисками слабого места во всем их капиталистическом окружении.

355
И сама их в том весьма объективная надобность по всей сути своей, практически была идентична насущной необходимости всякого опытного вора, найти сирых и обиженных в его родном квартале, дабы сделать их подручными в своих повседневно темных делишках.
Причем искать ему, кстати, нужно бы именно тех, кто всегда затем будет никак так ни о чем, не раздумывая и вправду готов с чистой совестью пойти на буквально любые авантюры, и совершенно и близко при этом не призадумается обо всех тех далеко идущих последствиях всех тех своих противоправных деяний.
А разоренная и униженная Германия исключительно так совсем уж безошибочно и являла собой именно то, что и было нужно красному вампиру большевизма.

356
Сталин, сколь и впрямь до чего еще весьма и весьма задушевно помог выпестовать целую стаю матерых волков, что затем более чем яростно вцепились в глотку всей старушке Европе.
А она между тем явно тогда кое-где пока еще оставалась свободной от буквально всяческого крайне так деспотичного тоталитаризма.
Германские инженеры более чем безотказно тогда получили доступ ко всем советским военным заводам.
Немецкие летчики-асы учились летать именно в Советском Союзе.
Причем дело тут было нисколько не в том, что в СССР научили сотню другую немецких парней, как это именно им еще следует подыматься в воздух, весело при этом махая крылышками.
Ну, уж нет, речь ведь тогда шла именно так об весьма обстоятельной подготовке опытных инструкторов, а не каких-то простых пилотов.
Кроме того, печально знаменитые немецкие Юнкерсы создавались и впервые испытывались именно на советской земле.
Фирме «Юнкерс» было тогда предоставлено именно то помещение, которое некогда ранее занимала первая российская еще дореволюционная автомобильная фирма «Руссо-Балт».

357
Да и военная авиабаза в Липецке столь весьма вот старательно подготовила явно уж немалое число тех бравых асов нацистского рейха, что затем всеми силами отчаянно воевали именно против того народа, который им некогда милостиво предоставил некоторый свой инструктаж, но прежде всего укромное место для разработок своего новейшего вооружения.
И этак оно случилось именно в то наиболее трудное для их страны время, когда Германия оказалась практически почти ведь в точно том крайне враждебно настроенном кольце международной изоляции, что и та давнишняя Советская Россия.
Да и само по себе более чем невероятное становление всей той исключительно так невероятно огромной и столь до чего необузданной мощи всей той германской военной машины вовсе-то никак не могло бы произойти без вполне и впрямь-то активной помощи со стороны Кремля.
Хотя дело то ясное, что уж потом к данному весьма последовательному и непрерывному процессу, куда только весьма сколь на редкость основательно разом затем еще подключились и все его будущие союзники по антигитлеровской коалиции.

358
Автор выше упоминал о том, что союзники (своих собственных шкурных интересов) попросту сговорились промеж собою разрешить за счет немецкого народа до чего только весьма для них насущную проблему дьявольского большевизма.
Дипломатическая переписка тех лет еще вот долго будет (как оно, само собой, разумеется) находиться под грифом «совершенно секретно», однако автор, вовсе-то, не будучи пророком, уже сейчас может предсказать заголовки газет всего мира, скажем, в ныне пока далеком 2071 году.
Англия и Франция, с одобрения и будучи под могучей пятой США, уговаривали нацистов атаковать Советский Союз, а Гитлер выразил с тем свое полнейшее и весьма взвешенное согласие.
Когда-нибудь это вполне признают на наивысшем официальном уровне, и весь вопрос, он, собственно, в том, а в каком это именно еще может случиться столетии, в этом или лишь в том, разве что только последующем.

359
И вот под этаким соусом цивилизованные страны попросту именно что совсем проигнорировали и нисколько не осуждали антисемитскую политику Гитлера, а также до чего только смело всячески оснащали всю его армию оружием, да и делились своими собственными разработками даже уже и в самом, так сказать, процессе его захватнической войны.
Ведь недаром имел место тот самый восьмимесячный период, прозванный «Странной войной», когда Франции и Англии совсем ничего бы не стоило вонзить Гитлеру нож в спину, но они этого вовсе-то тогда и близко не сделали.
Польша героически сражалась, а Гитлер душил ее всеми силами, смело подставив Англии и Франции свою широкую, почти БЕЗЗАЩИТНУЮ спину.

360
Может, конечно, все без исключения предположения автора это всего-то лишь не более чем заведомо лживая подлая чушь, да только как бы оно там ни было, а после Первой мировой войны Германия была совершенно обездолена и бессовестно разорена контрибуциями в отношении стран, нисколько-то никак ее, не одолевших на славном поле брани.
Причем выплачивать эти контрибуции немецкому народу предстояло вплоть до 1980 года.
Германии тогда вообще было строго-настрого запрещено иметь большую, способную к каким-либо агрессивным действиям армию.
Фактически Германия тогда и впрямь-таки оказалась попросту именно что как есть поставленной на колени, и была бедна, как церковная крыса.
И откуда тогда (из ничего, что ли) разом возникла вся та твердолобо мощная армия, что почти полностью до чего беспрепятственно затем сокрушила и подмяла под себя абсолютно ведь все те государства, что несколько так западнее России хоть сколько-то еще посмели ей выказать хоть какое-либо весьма и весьма нелепое же сопротивление?
А все, между тем, было предельно так ясно и просто!
Сталину и еще кой-кому была сколь, несомненно, нужна сильная и агрессивная Германия.
Вот только великий стратег закулисных интриг сделал всего-то одну роковую ошибку, в принципе, свойственную большинству талантливых шулеров.
А именно как есть проявил он ту самую, надо сказать, вполне обычную для людей его круга слабость… пока не ушел, с кушем расслабляться ни на секунду совершенно уж вовсе нисколько нельзя, потому как противник может «сделать ход конем по голове», как то было сказано в песне Высоцкого «Честь шахматной короны».

361
Причем, даже если у него самого на нечто подобное духа и ума на это явно по всему его виду попросту и близко не хватит… то об этом ему могут нашептать и дружки.
И именно этого опытный шулер может и не принять во внимание в своих вполне, надо сказать, во всем остальном более чем благоразумных и трезвых расчетах.
Когда Сталин «отныкал» у Румынии Бессарабию, он и совершил тот ничем невосполнимый просчет, вследствие которого нами сегодня никак вот не правят лютые и бесчеловечные комиссары.

362
У Сталина, словно бы как у того героя романа Льва Толстого «Анна Каренина» графа Вронского, в результате крайне неловкого движения большевистская кобыла сама себе спину сломала.
Рано он возрадовался своей нисколько неминуемой победе, она от него враз ускакала, а потому и остался он с куском Европы в зубах, да и то, как он понимал, не очень надолго, а то стал бы он главным основателем долговечной династии, что тысячи лет затем разнуздано правила бы всем этим миром.
Сталин был отличным игроком, но его интуиция и интеллект явно уж страдали до чего еще излишней амбициозностью и скудностью восприятия сколь и вправду совсем этак несоизмеримо ни с чем яркого и великого разнообразия всего этого мира.
Это и оказалось ахиллесовой пятой великого советского диктатора!

363
А впрочем, это качество было свойственно и всем его ближайшим советникам – российским интеллигентам, что подчас даже и непроизвольно ему на ухо нашептывали все те свои более чем дельные советы, которые он затем ссохшейся, но вовсе не дрожащей рукой всецело воплощал в ту до чего еще тогда неистово суровую реальную действительность.
Еще раз полностью оправдала себя поговорка: с кем поведешься, оттого и наберешься.
И это ли не безумно во всем и вправду прекрасно, поскольку именно благодаря всему этому, нынче столь вот свободно дышит почти всякий на этой земле человек.
Ведь, скорее всего, именно разница менталитетов и уберегла этот мир от чудовищной тысячелетней диктатуры.
Да только и близко вовсе никак не какого-либо и впрямь до чего излишне уж весьма и весьма чрезвычайно так до чего еще сознательного пролетариата, а именно как раз того нового рабовладельческого строя.
Причем не каких-то тех древнеегипетских, а куда только на редкость еще весьма пострашнее оных – всесильных большевистских фараонов.

364
И все-таки оба величайших злодея 20 века были именно теми до чего явными пешками на той, куда еще значительно большей шахматной доске всеобщего развития цивилизации, чей стремительный и необычайный быстрый скачок вперед сопровождался столь же неуклонным откатом назад в весьма явственном плане фактически полного обесценивания всякой отдельно взятой человеческой жизни.
Зато весь тот новейший исторический период явно же еще ознаменовался именно тем весьма и весьма самым этак до чего наглядным появлением крепчайших связок всемогущественных интересов империалистических группировок, идущих к цели, невзирая на лица, души и тела простых граждан.
Лев Толстой весьма справедливо судит обо всем этом мире в его великом произведении «Война и мир».
«Хороший игрок, проигравший в шахматы, искренно убежден, что его проигрыш произошел от его ошибки, и он отыскивает эту ошибку в начале своей игры, но забывает, что в каждом его шаге, в продолжении всей игры были такие же ошибки, что ни один его ход не был совершенен.
Ошибка, на которую он обращает внимание, заметна ему разве что потому, что противник воспользовался ею. Насколько же сложнее этого игра войны, происходящая в известных условиях времени, и где не одна воля руководит безжизненными машинами, а где все вытекает из бесчисленного столкновения различных произволов?»

365
Именно этак оно и есть широчайшая мозаика интересов, основанная на великом эгоизме буквально каждого, кто только имеет хоть какую-либо власть над всякими другими людьми, и создает общую картину цивилизованного мира.
Отдельные одним уж случаем занесенные на самый верх люди могут оказаться крайне одиозными историческими фигурами с теми или иными полномочиями, но кем бы это они себя, собственно, ни возомнили, а все ведь едино, их личная роль в истории весьма и весьма во всем полностью ограничена.
Грядущее время, оно не только расставляет все по своим истинным местам, но и вынимает портреты из золотых рамок, бросает их в грязь или, наоборот, вынимает из грязи и обрамляет драгоценными камнями…
И проделывает она нечто подобное именно с теми, кто только ранее был во всем раздавлен или более чем неправо и несправедливо распят.

366
Широкие исторические процессы никак не связаны с какими-либо исключительно так отдельными личностями, а только лишь с неким целым конгломератом бед, несчастий, побед, поражений, вполне явно присущих каждой без исключения прошедшей эпохе.
И никак не было в те давние времена двух вождей, что сколь яростно противостояли бы друг другу, а имело тогда, собственно, место всеобщее же сплетение извечно враждующих интересов, вступающих во временные союзы, дабы затем, их всецело полностью до чего только весьма коварно отринув, приобрести себе новых друзей или заклятых врагов.
Буквально наилучший тому исторический пример – это как раз-таки то, как в Наваринском сражении 1827 года Англия, Франция и Россия разбили на голову турецкий флот.
Однако никак не прошло с того времени целого столетия, и вот уже Франция, Англия и Турция усердно осаждают русский город Севастополь. Крымская война, 1854—–1855 годы.

367
У прожженных в самых изощренных интригах стран запада вообще нет ни союзников, ни друзей, а имеются у них одни своекорыстные интересы, и буквально любые средства к их наилучшему осуществлению вовсе-то не смогут вдруг оказаться для них хоть сколько-то неприемлемыми из-за любых, совершенно вовсе неуместных в политике вопросов совести и морали.
Они могли пойти на сделку с абсолютно любым правителем, например, провозгласившим в своей стране славные принципы людоедства, и благосердечно так радостно провести у него в стране очередную олимпиаду…
Плевать всем было на геноцид еврейского народа!
После «Хрустальной Ночи» никто не изгонял из своей страны германское посольство, и даже не было предъявлено никаких серьезных нот протеста.
Так что если бы Гитлер не пошел в тот не столь дальновидный военный поход на Западную Европу, то вполне еще, может быть, что судили бы в Нюрнберге Сталина с его кликой отъявленных палачей, а их было за что международным судом судить и за какие прегрешения всю шайку-лейку в линейку перевешать!
Удачная интервенция в Россию могла бы обнаружить именно так леденящие души факты ее наиболее новейшей истории.
И как бы это до чего еще только всерьез тогда бы настаивали фашистские палачи на том самом ведь как есть полностью узаконенном судилище для своих большевицких собратьев по «святому ремеслу»…
И им-то тоже, явно уж оказалось бы, надо хоть как-либо вообще умаслить американского военного стервятника, что всегда вот в том самом 20 веке прилетал из-за моря-океана разве что лишь для того, чтобы всласть так отведать от европейской падали…

368
Но то все одна большая политика…
Однако кому это, собственно, вообще еще принадлежит, самое первородное право победы, кто это все вынес и стерпел под гнетом того чудовищного режима, что довольно далеко во всем обошел и предвосхитил нацизм в области бессчетного уничтожения разом так слепо никак не покоряющихся всякой той еще «царской воле» свободолюбивых граждан?
Да чего там для полнейшего лишения всех человеческих прав было бы и впрямь-таки всецело ведь предостаточно и весьма короткого выражения сущего своего неудовольствия той до чего серо и немощно окружающей всех нас повседневной действительностью…
Однако те извечно сытые американцы, только-то издали добивавшие нацистского зверя, именно вот себя и считают его наиболее великим и бесстрашным укротителем.
И в этом им до чего явно уж весьма старательно подсобила советская пропаганда, на весь мир так и голосившая про то, что СССР вовсе не был готов к той наиболее кровопролитной во всей ведь истории мира войне.

369
И сколь весело и дружно на западе поддержали данное коммунистическое начинание, поскольку не только драться чужими руками, но и приписывать лично себе попросту немыслимые заслуги есть более чем неотъемлемая часть их всеобъемлюще циничного мировоззрения, что всесильно же главенствовало над всем, что только этому миру довелось доселе явно еще пережить.
И главное, в их-то глазах оно, собственно, ведь как есть, затем этак и вышло, что Сталин, оказывается, был весьма вот совсем бездарным простофилей, глобус беспрестанно вертящим.
Ну а горлопан Гитлер, который поначалу и по уму ни во что профессионально военное нисколько этак без дела не лез, он-то и есть истинно умнейший стратег.
А между тем, все его дичайшие просчеты были очень даже на руку заклятым врагам Третьего Рейха!

370
В то время как ВЕЛИКИЙ УЗУРПАТОР Сталин разве что лишь с великого перепугу про всяческий свой прежний трезвый расчет более чем сходу до чего еще вот совсем прилюдно явно запамятовал.
Ну а так был он и близко вовсе не глуп и во всем до чего и впрямь сколь еще на редкость многозначительно прагматичен, да только никак не иначе, а разве что именно в том чисто своем собственном беспросветно тоталитарном ключе.
А это, в свою очередь, означает, что все его трезвые расчеты включали в себя, в том числе и всякое отсутствие рядом уж с ним поистине настоящих, сильных духом талантливых военных, потому как могли бы они даже и ненароком, вот невзначай его все-таки свергнуть с того и впрямь-то высочайшего постамента.
И это одно, лишь то совсем ведь задарма обсыпанное золотом больших звезд псевдогероическое ничтожество Жуков, и вправду никакой хоть сколько-то вполне серьезной опасности для него и близко совершенно так нисколько тогда явно совсем уж не представляло.
Однако Сталин был, единственно что, мудрым политиком и гениальным интриганом…
В делах же военных он был туп и глуп и ничтожен, а тем и оттенял он собой все российское войско, как говорит пословица: каков поп, таков и приход.

371
А ведь Лев Толстой в его «Войне и мире» совсем не лукавит, говоря про то, что русская армия победила всесильного гения Наполеона, будучи его в два раза слабее.
И то войско действительно было неопытно, плохо обучено, а все-таки наиболее главным и истинно существенным было тут как раз именно то, что состояло оно из людей действительно знавших, что такое железная дисциплина, а это и есть тот внутренний стержень, на котором буквально всегда держится… всякая армия.
Лев Толстой, «Война и мир».
«Бородинское сражение не произошло на избранной и укрепленной позиции с несколько только слабейшими со стороны русских силами, а Бородинское сражение, вследствие потери Шевардинского редута, принято было русскими на открытой, почти не укрепленной местности с вдвое слабейшими силами против французов, то есть в таких условиях, в которых не только немыслимо было драться десять часов и сделать сражение нерешительным, но немыслимо было удержать в продолжение трех часов армию от совершенного разгрома и бегства».

372
Ну, а все эти россказни про Красную армию, как про армию слабую в смысле своей дисциплины, это ведь явно, этак и впрямь нечто навроде глупых рассказов про тех медведей, которые, видите ли, до того неторопливо разгуливают по самым разным русским городам.
Русский солдат лучший в мире, и это было доказано на деле, а не на праздных словах.
Однако на западе это совсем так нисколько не признается, поскольку сам сатрап СССР всегда беспардонно крошил в мелкую труху весь великий авторитет своего же солдата.
Ведь говорить о нем ту доподлинно настоящую правду ему было попросту вполне однозначно вовсе-то совсем не с руки!

373
Советским бонзам попросту уж было более чем неотъемлемо нужно скрыть все следы своей донельзя грязной внешней политики!
А как раз потому и надо было им сколь до чего и впрямь беззастенчиво напялить именно на свою бравую рать тришкин кафтан с дырками, через который наружу и лезло все в нем наиболее же откровенно дурное: — неопытность, наивность, серость и невежество.
Этот общий образ, целиком состоящий из выдуманных штампов, и стал затем трафаретным обликом русского солдата – причем как раз поболее всего именно от всех тех героико-комических стараний коммунистической пропаганды.
Еще раз повторяемся: все это было именно так и никак не иначе!

374
И в этой мерзкой грязи всех нас изваляли (безо всякого разбора по какому-либо национальному признаку) совсем не те где-либо вдали от родных берегов уцелевшие, недобитые нацисты, а та самая Советская власть, что всегда так и божилась и беспрестанно же клялась, что именно она и есть власть рабочих и крестьян.
Ну, а на самом-то деле, крестьяне и рабочие являли собой одну лишь рабсилу, существующую на белом свете разве что во имя одного того до чего как есть самого более чем насущного осуществления всяческих тех великих коммунистических идей.
Скотный двор из державы устроив, большевики простых людей за смазочный материал для вражеских штыков вполне этак наглядно во всем почитали.
Хороший хозяин с вьючным животным столь чудовищно же жестоко ввек не стал бы подобным вот образом никогда обращаться…
И это именно так, не один даже и наиболее жестокий мучитель всяческих бессмысленных тварей нисколько не станет себя с ними вести подобным образом, как один человек сколь принципиально еще будет готов и вправду ведь обойтись с другим человеком, которого он, быть может, что и во всем до конца уважает.

375
А Советская власть превзошла в этом вопросе буквально всех тех своих близких и далеких предшественников, включая и египетских фараонов.
На войне это почувствовалось особенно остро.
Народная героиня Зоя Космодемьянская занималась поджогом сел, в которых квартировались немцы, но жили там и русские бабы с малыми детьми.
Гитлеровцев за линией фронта надо было отстреливать, устраивать диверсии поездов, но поджигать свои же деревни, даже если они были захвачены противником…
Нет, то было бы вполне правомочным деянием лишь в том единственном случае, кабы там, кроме полицаев и членов их семей, никого бы более вот этак совсем попросту уж не оставалось.

376
И чего это вообще, собственно, граждане, выходит в той-то самой родной стороне, лишь временно лютым врагом наскоро ведь оккупированной…
Вся мужская половина семьи льет свою кровь на фронте, ну а женщин, стариков и детей свои же хитростью выгоняют вместе с фрицами на лютый мороз.
Никто вот, кроме вурдалаков-большевиков, до такого зверства никогда бы ни в жизнь вовсе-то и не додумался!
Потому что куда это, кому-либо иному из всех тех злосчастных гениев подчас по-детски наивной, хотя и безмерно нечестивой нечисти, до этих никак неуязвимых при помощи логики херувимов вселенского зла, с их абсолютно явным безразличием ко всякой чужой человеческой жизни.
Правда при этом никак не подлежит сомнению, что та храбрая и милая девушка нисколько не была виновата во всем том, что в древнем Кремле засел упырь, относящийся к своим значительно хуже и суровее, чем к любым лютым и чужим врагам.
Поскольку для него именно свои и были, куда несоизмеримо пострашнее любых тех чужих.

377
И, кстати, очень многие факты, имеющие прямое или хоть сколько-то косвенное касательство к темным (во всех смыслах) временам Второй мировой войны, попросту никак не могут оказаться действительно доказанными при помощи каких-либо документов, ибо их зачастую попросту не существует.
Еще Салтыков-Щедрин в его книге «История одного города» упоминал об этой очень уж древней, а главное, «доброй» российской традиции.
«Начались справки, какие меры были употреблены Двоекуровым, чтобы достигнуть успеха в затеянном деле, но так как архивные дела, по обыкновению, оказались сгоревшими (а быть может, и умышленно уничтоженными), то пришлось удовольствоваться изустными преданиями и рассказами».

Или вот из несколько более современного источника. Иван Ефремов «Час быка»
«Каждый период правители старались представить таким, каким хотели.
– Есть ли возможность добыть подлинные факты?
– Лишь косвенным путем, в рукописных мемуарах, в литературных произведениях, избежавших цензуры или уничтожения».

378
Товарищ Сталин преотлично, то понимал, что коли его тоталитарный режим некогда и сменится в будущем тем столь посильно по мере возможности до чего ведь весьма же старательно действующим умом, а не дубиной демократическим строем…
Да вот, однако, не все ли едино, судить его будут именно по тем уж многочисленным бумагам, которые он некогда разве что ненароком собственноручно подписывал.
Сталин был опытным конспиратором и довольно-таки весьма многие свои приказы отдавал как бы невзначай за обедом, в самой что ни на есть устной форме, да и свидетелей тоже не жаловал, всегда вот старался их на тот свет, в вечное безмолвие навеки спровадить.
А потому, следуя всему тому вышеизложенному, можно лишь разве что смутно догадываться, исходя из всех тех исключительно крайне неблаговидных сторон личности генералиссимуса Сталина, обо всех тех так и оставшихся под покровом тайны его необычайно как всегда ярых действиях во время той навеки оставшейся в памяти поколений Второй мировой войны.




Читатели (105) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика