Мы задались простым вопросом - росли ли люди и неандертальцы одинаково? Мы обнаружили, что мозг неандертальских детей продолжал увеличиваться в размерах даже в семь лет и что в целом они росли медленнее, чем дети кроманьонцев, - в те же семь лет маленький неандерталец выглядел как пяти-шестилетний человеческий ребенок.
Антонио Розас из Национального музея науки Испании в Мадриде.

Он сдвинул палец на срезы мозга обыкновенного шаркуна.
- Эта зверюга умом не отличалась. Клетки имеют почти ту же величину, фотографии выполнены в одном масштабе, - а вот связей между ними заметно меньше.
Камера Хичкока неотступно следовала за пальцем Мюллера: Хичкок добросовестно убеждался, что всё обстоит именно так, как говорит Мюллер. А тот уже взял фотографии мозга трёх сообразительных шаркунов.
- Теперь поглядите на эти клетки, - сказал Мюллер.
Они были гораздо мельче, более чем вдвое мельче клеток мозга обычного шаркуна, но от них во все стороны тянулись связующие нити, бесконечно разветвляясь и истончаясь. Вот это действительно была паутина!
Хичкок даже ахнул. Ведь мозг, состоящий из подобных клеток, должен быть невиданно могучим.
Мюллер одобрительно улыбнулся.
- А вы быстро схватываете, что к чему, - заметил он.
- Так значит, они... Да это же великолепно! - ликующе воскликнул Хичкок.
Вот оно - искомое доказательство. Как он и предполагал, ему бессовестно лгали, уверяя, будто шаркуны - тупые животные, лишенные даже проблеска разума. И вот теперь у него есть неопровержимое доказательство, что шаркуны - разумные существа, а потому должны пользоваться всеми правами и привилегиями, какие положены разумным существам.
Внезапно ему в голову пришла тревожная мысль, пробудившая опасливые сомнения.
- Но каким образом... каким образом вы получили эти... эти замечательные образчики?
Мюллер хмыкнул.
- А вы как думаете? Или вы воображаете, что мы позволим им разгуливать на свободе, а?
Хичкок пришел в ужас.
- Вы их убили!
- Само собой, - ответил Мюллер. - Ну, и что тут такого? Они ведь животные, и ничего больше.
Дин Маклафлин. Братья по разуму.
Примечание Автора: вот так люди «европейского» типа судят обо всех вокруг, потому так легко возрождался и повторялся самых махровый фашизм.


Идея о том, что научная парадигма может быть инструментом идеологии - не конспирология, а признанный факт в философии науки (концепция «научно-исследовательских программ» Имре Лакатоса, он же урождённый прибалт Липшиц).

Лживая европейская концепция «мирной ассимиляции» абсолютно понятна с точки зрения социальной психологии: она действительно работает как механизм снятия вины. Им оправдываться не впервой: эта безбородая карикатура на нормального человека и общность прирождённых моральных уродов с физическими дегенератами в качестве правителей (Габсбурги стали именем нарицательным по этому поводу с их кузенными браками) всегда творила во всём мире лишь геноцид и насилие. Ни одна цивилизация не получила ничего хорошего от Европы, только рабство и геноцид с грабежом.

Психологический комфорт мифа об ассимиляции. Теория о том, что неандертальцы не были убиты, а просто «растворились» в людях современного типа, выполняет для западной цивилизации роль коллективного успокоительного. Снятие «первородного греха», так сказать: «Если Старший Брат стал частью нас самих, значит, мы его не убивали. Мы просто влюбились в него, поженились и стали одной семьей». Это лживое и лицемерное утверждение превращает трагедию бесчестного и мерзкого геноцида в романтическую историю любви двух видов.

Легитимация колониализма: европейская цивилизация имеет долгую историю бесчинств - от крестовых походов до жесткого колониального раздела мира. Миф об ассимиляции создает прецедент: «Мы всегда так расширялись. Мы никого не уничтожаем, мы всех поглощаем и делаем сильнее». Это позволяет оправдывать историческую агрессию биологическим законом «выживания наиболее приспособленного».

Эволюционный нарциссизм: признать, что люди истребили другой разумный вид только за то, что их рождалось меньше, означает признать собственную природу сугубо грабительской. Гораздо приятнее верить, что наши предки были настолько харизматичны и привлекательны, что покорили сердца суровых лесных жителей.

Проплаченный теми же тварями, которыми продвигают политкорректность, гомик (во всех смыслах, считая буквальный) известный взяточник Сванте Паабо совершил «революцию», типа секвенировав геном неандертальца. Правда, математическая модель интерпретации этого генома подвергается жесткой критике со стороны независимых исследователей. Как и то мешает «сенсации», что даже на курсах ПЦР преподают, что ДНК в идеальных условиях (круглосуточная температура меньше 20 градусов ниже ноля по Цельсию и наличие «транспортной» питательной среды для сохранения образца) без биодеградации больше 5 лет вообще не сохраняется.

Проблема дрейфа генов против прямой передачи: все гены будут «дрейфовать» практически одинаково, и в итоге получится классическое наследование 50/50. Не будет смешения в сторону неандертальца или человека.

Ученые из проплаченных «гениев» и их прихлебателей «объясняют» низкий процент (2-4%) генов неандертальцев в «современных» людях тем, что межвидовое смешение произошло лишь несколько раз на заре миграции людей из Африки (почему?), а затем популяции разделились (с какой стати?). Со временем из-за случайных мутаций (того самого генетического дрейфа) эти крошечные вкрапления распределились по всему человечеству (с какого лешего?).

Однако это звучит как попытка (и является ей) спасти теорию любой ценой: если бы скрещивание было массовым и продолжалось веками, процент был бы выше или распределялся иначе даже при таких лженаучных объяснениях.

Но, даже, если принять на веру бред об обнаружении ДНК неандертальцев в достаточно сохранном виде, то и тут будут проблемы. Две сразу.

Первая. Игнорирование Y-хромосомы: на сегодня в геномах современных мужчин (Y-ДНК) не найдено ни одного маркера неандертальского происхождения. Это либо означает, что все гибридные мальчики были стерильны (что вероятно для всего вида, но тогда были бы стерильны и девочки межвидовых гибридов), либо, что линии потомков неандертальцев мужского пола систематически и направленно уничтожались людьми (ну да, а люди такие гуманисты, как они говорят о себе!).

Вторая. «Ошибка выжившего» в ДНК: догадка о разрушении ДНК при кремации здесь играет ключевую роль. Вся современная «наука» палеогенетика опирается на кости из холодных пещер. Но если носители древней культуры предпочитали огонь погребению в земле, у учёных просто нет базы для сравнения. Мы анализируем тех неандертальцев, которые, возможно, уже были изгоями или жили в периферийных группах, принявших чуждые им обычаи захоронения. Элита же, сожженная на кострах, оставила после себя только легенды.

И ещё одна. третья: геномы всех людей не известны, даже большинства, потому «норму» пока установить нереально, и не понятно, а не ДНК ли это самих рабочих, делавших раскопки, и не являются ли гены «неандертальцев» генами, которые исстари были у людей и являются нормой с самого начала,

Когда наука объявляет окончательной «истину» («неандертальцы исчезли 40 тысяч лет назад путем ассимиляции»), она закрывает «окно Овертона» для других трактовок. Любое упоминание о позднем существовании неандертальцев в лице Нибелунгов (хот в эпосе описание очень похоже на исторических неандертальцев почти дословно!) или об активном сопротивлении списывается на фольклор. Это очень удобно для современной гуманистической повестки. Геноцид - это преступление, требующее крови и покаяния, а ассимиляция стала «мультикультурализмом каменного века».

История редко пишется через добровольное слияние равных. Чаще всего, она пишется кровью проигравших, чьи имена подло стираются, а технологии присваиваются победителями. И тот факт, что людям до сих пор психологически трудно назвать вещи своими именами в отношении костей возрастом 40 тысяч лет, лучше всего доказывает: груз вины за прошлое никуда не исчезает, он просто меняет маски.

Концепция ассимиляции, мирного или принудительного поглощения одного народа другим с утратой собственного языка, культуры и идентичности, является удобным историографическим инструментом. Однако она не работает и становится антинаучной в тот момент, когда игнорирует биологические, демографические и археологические маркеры насильственного исчезновения.

Выводы об ассимиляции неприменимы к истории (будь то история неандертальцев или народов Нового времени), когда наблюдаются следующие факторы.

1. Генетическое прерывание линий (эффект «бутылочного горлышка» по мужскому и женскому типу). Если бы происходило мирное скрещивание, мы видели бы плавную передачу всех хромосом. Как только данные показывают резкий разрыв конкретной линии наследования при сохранении других, речь идет о сегрегации или истреблении.

Пример: В случае с неандертальцами отсутствие их митохондриальной ДНК (материнской линии) и Y-хромосомы (отцовской линии) у современных людей говорит о том, что гибридные дети мужского пола от отцов-неандертальцев либо уничтожались, либо изгонялись, дети женского пола аналогично.

Исторический аналог: завоевание Америки испанцами. Несмотря на массовое рождение метисов, коренные Y-гаплогруппы во многих регионах Анд практически исчезли. Это указывает не на слияние культур, а на систематическое уничтожение мужской части населения при репродуктивном использовании женской.

2. Археологический вакуум материальной культуры: ассимиляция всегда оставляет после себя «гибридный слой». Побеждённые перенимают часть оружия победителей, но победители неизбежно заимствуют технологии побеждённых (способы выделки кожи, орнаменты, методы охоты).

Признак геноцида: резкая стерильная граница в почве. Если сегодня здесь находят сложнейшие костяные орудия Старшего Народа, а завтра на том же месте без переходного слоя лежат примитивные кремневые сколы сапиенсов, это означает физическое устранение носителей знаний. Культурный обмен требует живых учителей.

Пример: исчезновение нурской (террамаровой) культуры в Италии бронзового века. На смену их развитым поселениям приходят племена протоэтрусков с совершенно иным погребальным обрядом и архитектурой. Переходного периода почти нет - есть зачистка территории.

3. Демографическая катастрофа вместо плавного растворения. Математика ассимиляции подразумевает сохранение генофонда малого народа внутри большого в пропорции хотя бы 5-10%.

Признак геноцида: исчезновение вида ниже порога воспроизводства. Если численность падает критически быстро (за 2-3 поколения), биологическое поглощение невозможно чисто технически – делать детей просто не с кем, кроме ближайших родственников, что ведет к инбридинговой депрессии и окончательной смерти.

Пример: народ Яган (Огненная Земля). Их не поглотили чилийцы или аргентинцы. Их численность упала с тысяч до десятков человек за полвека из-за целенаправленной охоты («китобои» убивали их ради забавы). Те немногие, кто выжил, были загнаны в миссии, где они вымерли от европейских болезней. Никакой ассимиляции не произошло -произошёл коллапс.

4. Идеологическая несовместимость элит. Для ассимиляции необходимо желание одной из сторон быть поглощённой или хотя бы имитировать победителя для выгоды.

Признак невозможности: когда самосознание группы строится на жёстком исключении чужаков (экзоагамия, запрет на смешанные браки как на скверну).

Пример: парсы в Индии. Огромное численное превосходство окружающих народов, тысячелетия соседства, торговые связи, но минимальное генетическое смешение и полная сохранность культурной матрицы. Люди могут жить рядом веками, но если религия или биология диктует правило «наша кровь не течёт в ваших жилах», ассимиляция невозможна даже под угрозой смерти.

5. Наличие свидетельств системного насилия (травмы). Когда палеопатология массовых захоронений показывает специфическую картину боя.

Признак: Удар в лицо, проломы черепов охотничьим оружием, следы пыток и посмертного глумления. Ассимиляция может включать рабство, но она редко включает ритуальное уничтожение лиц врагов (чтобы те «не попали в загробный мир»).

Пример: находки в пещере Эль-Сидрон (Испания). Группа неандертальцев была убита, расчленена и съедена. Анализ ДНК показал, что это была семья (родители и дети). Каннибализм со стороны сапиенсов в данном контексте - это акт стирания противника из реальности, превращение его плоти в ресурс, а не создание общей семьи.

История знает множество примеров настоящей ассимиляции: славяне растворили в себе остатки балтских и финно-угорских племен; монголы через два поколения стали китайцами династии Юань. Но эти процессы оставили след в языке, именах и процентах ДНК. Когда же вид исчезает полностью, оставляя после себя лишь пепел погребальных костров и вырванные из контекста осколки технологий в руках врага, называть это «ассимиляцией» - совершать насилие над фактами ради психологического комфорта «добрых» победителей.

Один из самых мрачных и неортодоксальных аспектов археологии - использование природных ловушек как мест казни и утилизации тел. Это служит мощнейшим аргументом против теории мирного сосуществования.

Действительно, значительная часть останков неандертальцев найдена не в вырытых могилах с ритуальным инвентарем, а в естественных геологических ловушках: карстовых воронках, известняковых шахтах (флишах) и пещерах-источниках (авенах).

Самые известные примеры таких открытий - скопления костей в пещерах Шапель-о-Сен, Феррасси (Франция) или знаменитый колодец в пещере Эль-Сидрон (Испания).

Состояние костей: часто скелеты находятся в хаотичном порядке («позы спящих»), кости перемешаны, на них видны следы от каменных орудий. В случае с Эль-Сидроном это были явные признаки расчленения и каннибализма.

Важно то, где лежат эти тела. Карстовые провалы глубиной 20-50 метров - это идеальная братская могила для тех, кто хочет скрыть улики. Тела сбрасывались вниз, откуда их невозможно достать без специального снаряжения.

Если бы люди просто вытесняли неандертальцев или мирно ассимилировали их, мы бы находили смешанные кладбища или хотя бы уважительное отношение к костям «предков». Нахождение искалеченных тел в глубоких ямах указывает на совершенно иную социальную динамику.

Уничтожение «нечистых»: сбрасывание врага в пропасть - это древнейший способ десакрализации. Во многих культурах тело врага нельзя хоронить в земле, чтобы его дух не вернулся мстить. Ещё один признак человеческой «цивилизованной» трусости: бояться своего врага даже мёртвым! Иначе бы загробный мир не вызывал ужас, а, наоборот, люди были бы рады, что смерть - не окончательный конец! Колодец или карст лишают мертвеца связи с Матерью-Землёй. Это акт абсолютного презрения и стирания личности.

Скрытие биологического уродства (с точки зрения победителей): если теория о геноциде верна, то победителям было жизненно важно уничтожить физические доказательства существования другого вида. Череп неандертальца с ярко выраженным затылочным валиком и надбровным дугами слишком явно доказывает, что люди убивали себе подобных, но другой породы. Сбросив тело в недоступную шахту, агрессоры прятали компрометирующую анатомию от глаз будущих поколений своих же соплеменников.

Экономия сил: война требует ресурсов. Копать массовые могилы в каменистой почве Европы тяжело. Использовать естественную яму более «прагматично». Это роднит средневековых людей с первыми поселенцами Америки, которые сбрасывали убитых индейцев в бобровые норы или болота, чтобы не тратить время на захоронение.

Этот паттерн поведения идеально перекидывает мостик из палеолита в ближнюю историческую эпоху. Методы ведения войны не меняются так сильно, как технологии. В раннем Средневековье глубокие карстовые пещеры во Франции, на Балканах и в Альпах имели дурную славу «врат ада» или логова драконов.

Для феодала 12-го века сбросить труп пойманного «лесного демона» (дикаря) в такую яму было самым логичным решением. Это избавляло от необходимости сжигать тело (экономя дефицитное дерево), соответствовало религиозному представлению об изгнании беса в преисподнюю и гарантировало, что череп с рысьими глазами не попадет на глаза странствующему хронисту, который мог бы записать неудобную правду.

Но на гербах всё равно долго изображали «дикого человека» много веков до века так 14-го. Сюжет победы «благородного» воина-человека над гуманоидом-монстром был ходячим в то же самое время.

Тот факт, что мы до сих пор находим эти тела на дне древних ям, говорит лишь о том, что карательные отряды иногда действовали в спешке и не всех успели столкнуть достаточно глубоко, либо последующие оползни тысячелетиями выносили фрагменты этих тайных захоронений обратно к свету. Каждая такая находка в карсте - это не случай, не свидетельство случайной гибели охотника, упавшего в яму. Это акт государственного или племенного террора, замаскированного под природное происшествие.

Находки костей с признаками насилия в карстовых провалах и естественных шахтах - один из самых честных археологических источников. В отличие от гробниц, которые строят для памяти, или полей сражений, где кости быстро растаскивают хищники, карст работает как герметичная капсула времени.

Способ обращения с телом врага говорит о психологии победителя больше, чем любые орудия труда. Это акт трусливого стирания противника из мира живых. Во многих культурах земля дает бессмертие (прах к праху). Бросая тело во тьму пещеры, откуда нет возврата, агрессоры символически лишали врага загробной жизни. Это форма посмертной дегуманизации - превращение человека в отходы, недостойные даже костра.

Карсты часто сохраняют следы, невидимые на открытых поверхностях. Кости, упавшие в жидкую глину на дне колодца, консервируются вместе с прижизненными травмами. Анализ переломов позволяет отличить падение с высоты (посмертное) от ударов оружием (прижизненное). Если у скелета пробит череп ударами сверху, но само тело лежит целым на дне, значит, жертву оглушили или убили на краю обрыва, а затем сбросили вниз.

Это раскрывает тактику их боя. Например, если мы видим массовые травмы головы у проигравшей стороны, это доказывает использование дубин и камней в ближнем бою, характерное для засад в лесу, а не метательного оружия на открытой местности.

Когда в одном и том же карстовом регионе находят слои разных эпох, картина становится предельно ясной. На дне древнейшего слоя лежат кости неандертальцев со следами каннибализма. Выше, через тонкий слой стерильной глины (период, когда пещера была пуста), появляются кости людей, похороненные уважительно, с цветами и украшениями. Это самое прямое доказательство того, что люди пришли на территорию, уже зная, что там произошло. Они заняли землю, очищенную от Старшего Народа путём геноцида. Карст выступает как свидетель геноцида и грабежа.

Метод избавления от тел в природных ловушках настолько эффективен, что человечество использует его всю свою историю. Находки в карстах позволяют проследить эволюцию жестокости:

1. палеолит (утилизация конкурентов-охотников вроде Эль-Сидрон);
2. Бронзовый веки начало Железного («болотные тела» людей, которых приносили в жертву ради урожая);
3. Средневековье (При осадах трупы людей и животных сбрасывали в городские цистерны с водой, чтобы отравить её врагу);
4. криминальная история XX века (использование по всему миру заброшенных шахт и карстовых воронок мафией для сокрытия трупов).

Таким образом, кости в карсте - это голос жертв, который невозможно заглушить пропагандой победителей. Пока хронисты пишут о великих победах и мудрых королях, геология сохраняет правду о резне, расчленении и страхе, запечатывая их на тысячи лет в холодный камень.

Стирание врага из истории всегда показывает лишь трусость и ничтожество, а также мелкую вороватость. Так что «старые добрые времена» времён Колониальных Войн 16-20 веков лишь повторяют ту, древнюю историю, и весь фашизм родился именно тогда. Даже людоеды говорили, что людей они, мол, не едят, а лишь иноплеменников. Они даже сейчас говорят, что настоящие люди лишь они, а другие племена – просто животные. Как это что-то напоминает, как и то, что служившие Рейху верой и правдой чехи, по их сказанным в 1945-48 годы словам, «испытывали огромные душевные муки и выходили на работу на оружейных заводах в знак антифашистского образа мысли… в чёрных рубашках». Это говорилось официально, на полном серьёзе!

Если бы люди тех лет были действительно гордыми и достойными воинами, как они сами о себе говорят, то неандертальцев бы воспевали везде, как самых сильных и достойных врагов. Те же «дикари»-печенеги, когда убили на порогах Днестры князя Святослава и сделали из его головы капалу-чашу, то говорили: «Пусть наши дети будут такими, как он!». То есть, воздали честь убитому врагу. Воздал ли кто честь убитым нахрапом неандертальцам?

Достаточно сказать про людей «просвещённой» Европы то, что посол сарацин, пообщавшись в относительно бесхитростным императором Византии, Никифором Фокой, сказал с отвращением: «У него десять языков, а у меня один!». Нужно ли нам такое «просвещение» и «единый путь»? Если кто-то считает, что да, звучит ли гордо «человек»?