Внимание, всё в рассказе, все внешние описания - сугубо визуализация для читателей. Вне конечной области Космоса в бесконечном мироздании нет никакого света, тепла. заряда и массы, как и атомов «земного» типа, поэтому для человека эта область - полная темнота, абсолютный ноль и отсутствие любой массы. Это решает парадокс Шезо полностью.

И да, при отсутствии стабилизации вещества полем от соответствующих стабилизаторов выход их Космоса любому «земному» веществу равноценен распаду за несколько секунд.


Первое - это свет корабля. Космический корабль светился ужасающим, необычайным светом, раскалывающим небеса, как рёв трубы. Ослепительный свет предшествует ему и следует за ним. Перед кораблём движется светящийся конус, прорезающий пустоту. За собой корабль оставляет световой след такой интенсивности, что, кажется, его можно собрать и взвесить. Этот свет испускает гипердвигатель корабля: корабль пожирает пространство, и свет - его отбросы.
Внутри этого сияния вы увидели бы иглу в десять километров длиной. Это и есть корабль. Один его конец резко сужается до точки, а другой имеет Глаз. Чтобы пройти весь корабль из конца в конец, заглядывая во все отсеки, понадобится несколько дней. Это полностью самодостаточный мир.
Сильверберг Роберт. Подселенец.

Взору предстала типичная картина запустения: разукрашенные дворовой живописью и пестрящие похабными надписями стены; раскрошившийся и потрескавшийся за годы бетон на дорогах, с растущими сквозь него молодыми деревьями и пробивающими себе путь к солнцу сорняками. Стёкла в большинстве окон разбиты и мелкими кусочками лежат на дороге. Фонари, конечно же, здесь имелись в достаточном количестве, но, ожидаемо, ни один из них не работал - путь Александру указывал луч света карманного фонарика. Судя по ржавым корпусам ламп на столбах, бездействует уличное освещение давно. Да и для кого ему работать?
Романов Димитрий. Каменный переулок.


Бескрайнее пространство казалось сумрачной внутренностью какой-то серо-фиолетовой грозовой тучи, и лишь его протяжённость показывала, что это не так. Всё остальное лишь подтверждало «тучную» природу: вдалеке клубились комки «тумана», то и дело ярко и жизнерадостно сияли фиолетовые вспышки, быстро повторявшиеся по 5-6 раз, а затем гаснущие.

Но не жизнь несли они, а лишь смерть: этот туман был весь из неплотного силового поля, и эта его разновидность умеет собирать энергию, как туча собирает энергию для молнии. В отличие от грозовой тучи, здесь это направленный процесс. И молнии были не электрические – в этом тумане вещество и все его милые плоти и крови взаимодействия, рождающие гравитацию и электричество, отсутствует изначально. Фиолетовые (для вас, читателей, на деле они вообще невидимы глазами, как и сам туман) разрушали сами эти взаимодействия, делая любую структуру набором разрозненных частиц.

И предназначение у этого оружия вместе с силовый полем было совсем не в пользу живых существ: оно не выпускало во Внешнее пространство, оно же Аната, всех, кто решил покинуть гнойный пузырь Космоса. Слой силового поля толщиной около 1,2 миллиарда световых лет был поставлен с другими, непохожими на него слоями, именно с этой целью, и никакой иной. Не против людей, которые к настоящим заключённым этой тюрьмы диаметром около 130 миллиардов световых лет по экватору и 100 на полюсах не имеют никакого отношения.

Не единственной мерой сдерживания были эти слои. В бескрайнем фиолетово-сером тумане, далеко-далеко за пределами истыканного огоньками эфемерных звёзд чернильно-чёрного космоса, столь привычного людям и прочим «мясным» подобиям подлинных живых существ, медленно дрейфуют гигантские и ржавые на вид неровные сферы. Это Чистильщики, вооружённые тем же оружием, что и упоминаемый выше Серый мрак. Они состоят из целых лабиринтов из хаотичных и часто «слепых» коридоров со стенами из ещё более хаотично скрученных деталей всех видов, труб, цилиндров и полостей, образованных всем выше перечисленным. Но вся ржавость и металлический облик - иллюзия, силовое поле составляет Чистильщиков от начала до конца.

Неся смерть, все-все Чистильщики невольно приютили особых жителей. Здесь давно живут те, кого Вселенная давно и всерьёз забыла. Или не знала никогда, тут как просмотреть.

Когда-то они были частью внешнего мира - свободного, изменчивого, полного потоков энергии и бесконечных возможностей. Но катастрофа загнала их сюда. Они бежали от смерти - смерть для них также была концом. Они отыскали убежище от стирающего оружия границ Тенарии и пустоты, что пожирает всё несовершенное. Чистильщик стал их ковчегом, их тюрьмой и домом.

Жизнь здесь течёт иначе. 99,99999% времени они спят. Их сущности растворяются в силовых полях, замирают в глубоких стазисах, где пролетают миллионы лет. Они не знают скуки, как не знает её личинка в коконе или насекомое в инсектарии. Их сознание в режиме ожидания, готовности.

Иногда один из них или двое-трое пробуждается. Не от звука или света, - здесь их нет и никогда не будет - от импульса, далёкого эха внешнего мира, случайного всплеска энергии. Тогда сущность медленно собирается из «тумана» и «металла», обретает форму клубка тусклых нитей, пульсирующей сфера, ажурных узоров. Она скользит по древним коридорам, не касается стен, сканирует.

Они не пытаются узнать имён друг друга - итак знают - или общаться. Не ведут разговоров - им пока что нечего сказать. Иногда они собираются в залах, сплетаются в сложные фигуры, и даже тогда по Чистильщику не проходит волна – иначе он запустит внутреннюю проверку найдёт и уничтожит всех. Прятаться лучше мрачных обитателей Чистильщиков не умеет никто во Вселенной.

Они мечтали о побеге и теперь лишь просыпаются на несколько земных часов, проверяя, цела ли внешняя граница Тенарии. Видя, что да, они снова засыпают, и суета под название «события» неуместна в этих ржавых на вид лабиринтах.

Для них Чистильщик - не совсем клетка, а единственная реальность жизни. Они не знают тоски по утраченному - память о внешнем мире не стёрта и не стала мифом, который не расскажешь словами. Они ждут.

Им чужда скука и эмоции, они просто ждут во сне, и привыкли к этому. И снова наступает сон. Сущности растворяются, коридоры пустеют, и только ржавый металл хранит их эхо. Они ждут.

Но многим нравится и это, и за миллиард земных лет они изменились, чтобы жить внутри приборов, чья разрушительная мощь превосходит всё оружие, описанное в вымысле эфемерных созданий из плоти и крови.

Но пока - только тишина, туман и вечный сон, ставший образом жизни. И это лишь ожидание, а не навсегда. Они вернутся домой, едва будет возможность.