ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

О том, когда в СССР начали строить марксистский капитализм

Автор:
Как бы извинялся капитан Жеглов перед подследственным Груздевым.
Мне всегда сколь глубокомысленно казалось, что в фильме «Место встречи изменить нельзя» вполне этак могло оказаться, хоть сколько-то ярче освящено, именно то, как уж тот именитый капитан Жеглов все же нашел нужным, пусть и въедливо профессионально, а все-таки веско и делово извиниться перед бывшим подследственным Груздевым.
Жеглов, естественно, что вовсе не стал бы расшаркиваться перед Груздевым, униженно прося у последнего милостивого прощения за то, что возглавляя следствие, он самым надлежащим образом осуществлял возложенную на него жизненно важную и крайне так ответственную работу.
Нет, капитан Жеглов извинился бы разве что, за то, что было дело, и был он вынужден содержать под стражей человека, уже полностью осознав всю его, в сущности, полнейшую невиновность.
Мне очень ведь искренне так захотелось враз уж и впрямь описать, как - это именно все - это могло бы тогда собственно выглядеть.
-Здравствуйте товарищ Груздев.
Я уж точно про то ведаю, что, несмотря на то, что вы покидаете эти серые, негостеприимные стены, однако в вас бурлит желчь, вас горько снедает слепое раздражение по поводу того, что вас честного человека арестовали, держали в тюрьме, словно преступника и все это вы естественно связываете с моей скромной персоной.
Вам, наверное, кажется, что это я вас тут самочинно держал, будто бы мне ничего ни стоило умаслить сговорчивого прокурора, чтобы он незамедлительно выписал ордер на ваш арест.
И все это мною было сделано затем, чтобы пока вы будете гнить в тюрьме, сидя в общей камере с преступным элементом собрать против вас как можно поболее неопровержимых улик, а затем уж недолго думая, галочку в деле поставить, сдав его ко всем чертям собачим, в архив нашей канцелярии.
Ну а для того чтобы лишний раз ускорить дело я из кожи вон лез стараясь выбить из вас чистосердечное признание в том преступлении, которое вы вовсе ведь не совершали.
А между тем, именно вы гражданин Груздев и сделали все же от вас зависящее, чтобы буквально все подозрения пали именно на вас, а ни на кого-то еще.
Вели вы себя вызывающе и довольно воинственно, а одновременно с этим по мере сил мешали проведению следственных мероприятий, пытались как можно скорее покинуть место убийства, ни дав при этом никаких существенных показаний, а также выказывали совершенно ненужную нервозность и явное раздражение по отношению к покойной…
А кроме того вы еще и не выразили никакого чувственного порицания по отношению к убийце, вашей пусть и бывшей, а все же жены, не совершенно чужой вам соседки по коммунальной квартире - вставил
Панков.
После паузы Жеглов продолжил
- Все это навело бы на подозрения любого опытного оперативника – разве что только манеры могли быть другими…
Панков снова вставил свое веское слово.
- Но изысканность речи еще вовсе не подразумевает серьезный, беспристрастный и одновременно с этим цепкий подход к делу.
На большую беду некоторых граждан есть у нас в органах и такие изысканных обиходных манер буквоеды, которые все свои выводы делают, исключительно основываясь на одних мелких буковках протоколов и допросов.
Такому недотепе, который в сыскном деле мышей не ловит чего-либо действительно крупное, зачастую лежащее на самой поверхности может оказаться найти, ну совсем же никак не по силам.
Зато если уж все должным образом оформлено и запротоколировано он немедленно поспешит закончить со всеми своими прямыми обязанностями.
Грубить он вам вовсе не станет, а, уже передав дело в суд, он вам попросту скажет.
- Уж не обессудьте, но все улики однозначно так против вас.
Может быть, оно и иногда и совсем по-другому - это когда следователь часами будет изводить подследственного пустыми разговорами, иногда так выкрикивая в его сторону оскорбления, угрозы, а также и требования
незамедлительного признания своей вины.
При этом подследственный, может и не дожить месяц другой до выяснения полной его непричастности к тому страшному, а порой и донельзя циничному преступлению.
Тюрьма и так не курорт, а потому пожилой человек, на которого следствием оказывалось неоправданно сильное давление, может уйти в мир иной из-за тяжелого сердечного приступа.
Я знаю Жеглова, а потому и уверен, что он на вас излишне не давил, ждал, пока вы сами созреете для серьезного разговора.
Слово снова взял Жеглов
-Товарищ Груздев, вы уж поверьте, что никак не могло быть у меня никакого желания, именно вас недолго-то думая взять да сходу упечь за решетку!
Жеглов при этих словах насупился и выразительно взглянул на товарищей.
Тут в разговор на правах пожилого человека вмешался Копытин.
- Вы товарищ Груздев встали в позицию глухой обороны, попросту не пожелав, хоть сколько-то сотрудничать со следствием, а тем самым отказались помочь ему, вовремя выйти на след настоящего убийцы, что в свою очередь однозначно обернулось же против вас.
Жеглов при этих словах осклабился, а Панков деловито произнес.
- А ведь вы могли нам серьезно помочь, даже и выразив простое человеческое сожаление, по поводу того сколь уж прискорбно сетуя, что у вас попросту нет для нас ничего существенно важного.
Жеглов выразительно взглянул на Панкова и тот кивнул, уступая слово ему.
И тот с благословения начальства продолжил.
- А вот если бы вы избрали путь (в меру своих скромных возможностей) прямого содействия следствию, а не стали бы чинить ему препятствия...
- Однако ведь вы явно предпочли лезть в бутылку, отговариваясь пустыми фразами.
Тут уж решился высказаться и долго до того внимательно и молчаливо слушавший, однако вовсе вот не принимавший никакого прямого участия в разговоре Тараскин.
- Ваши показания являлись всего-то навсего пустой ничего не значащей отпиской, а ведь как врач вы должны были понимать, что человек, убивший вашу жену (которую, увы, не воскресишь) уже на следующий день мог бы покуситься на жизнь другого человека, которого еще вероятно совсем так не поздно было спасти…
Жеглов продолжил вполголоса, но с явственным внутренним напряжением.
- Именно Фокс тяжело ранил нашего товарища, и кто же знает, вспомни вы чего-либо конкретное, совсем ненароком вскользь оброненное вашей женой и может быть, мы бы его тогда изловили на целый месяц ранее…
Теперь слово взял Шарапов.
- Да и вообще когда в процессе следствия кто-то из близко знавших убитого или тем более его родственник, запирается, грубит…
Все это невольно приводит к мысли, о том, что он кого-то явно покрывает, сочувствует черному делу, а может и сам его совершил, а потому ему страшно из-за своей нечистой совести вот он…
Жеглов строго посмотрел на Шарапова и поставил под всем жирную точку.
- Вы не смогли вовремя сосредоточиться, и осознать всю гибельность вашего нелепого противостояния законному следствию, как и серьезность всех проводимых им мероприятий.
Я вам это говорю не для того, чтобы вас усовестить, а для того чтобы вы смогли принять во внимание ваши собственные просчеты и ошибки, перед тем как вы начнете строчить на меня жалобы.
- Да нет, Жеглов, я так погляжу, вы тут полностью уже все спелись и подготовились, чтоб не только все мои претензии разом отпарировать, но и еще меня же усовестить, вывернув все фактически наизнанку.
Я как оказывается, сам был во всем виноват, что так уж долго безвылазно находился в тюрьме под этим-то вашим так называемым следствием.
-Ну а как уж может быть иначе? - веско заметил Жеглов. Вы оставили у женщины, которою считали ветреной и легкомысленной боевое оружие!
А ведь вы бы могли, немного пораскинув мозгами еще явно сыскать для него и значительно поболее безопасное место.
Да и еще, вот не было бы его там, где мы его сами нашли, и кто уж тогда мне злодею этакому - выдал бы ордер на ваш арест?
Тут почти поневоле вставил свое слово Шарапов.
- Почему вы товарищ Груздев его сразу так не забрали с собой, не оставив его и дня на попечение своей бывшей жены?
Груздев только развел плечами.
- Наша комната даже толком не закрывалась. Но конечно надо было найти там заветный уголок.
Шарапов поднял бровь и сказал.
- Ну, так за вас его нашел преступник, убивший вашу жену.
Жеглов от себя резко добавил.
- И может быть именно потому, что вы оставили жене, пистолет она и была, затем из него убита.
Тут снова вмешался подполковник Панков.
- Правильную линию гнешь Жеглов. Вот не было бы в квартире вышей бывшей жены огнестрельного оружия, и тогда может и убийства, как такового тоже могло бы вовсе не быть.
-Вы что этим хотите доказать, что своей беспечностью я подговорил убийцу совершить его преступление!!!
Я патроны надежно упрятал и убийца их не нашел! - уже успокаиваясь добавил он.
- Нет что вы - энергично отпарировал Жеглов.
И все же вы совершили массу ошибок, как до убийства, так и после него, а потому и оказались за решеткой никто вас туда не засадил по одному так сказать своему злому умыслу.
- Ну, нет, вы все-таки явно юлите и выдаете черное за белое - это один лишь Шарапов отнесся ко мне достойно, вполне ведь по-человечески, и я том уверен, что это ему, а не вам я обязан своим сегодняшним освобождением.
Шарапов вздрогнул и отрицательно мотнул головой.
После затянувшейся паузы Жеглов степенно ответил.
- Вы уж на меня товарищ Груздев не серчайте, я ведь только исполнял те обязанности, которые мне надлежало выполнять в их самом законном порядке.
А вы просто оказались в ненужном месте и в весьма неудачное время.
Вот не пришли бы вы навестить вашу бывшую супругу именно в день ее убийства…
Панков воспользовался возможностью вставить свое веское слово.
- Никто бы уж тогда вас товарищ Груздев там и вовсе бы не заприметил, а значит и улик против вас могло оказаться попросту недостаточно, чтобы к вам домой с обыском сразу нагрянуть.
- а там чего доброго мы бы и сами на Фокса вышли - перехватил инициативу Жеглов.
Панков сердито помолчав, продолжил.
- Получается, что своим приходом вы помогли Фоксу скрыть следы его преступления, а уж впадать в горячку вам и вовсе совершенно не следовало.
Ведь и без того имелось до чего неудачное сочетание обстоятельств, а тут еще и злосчастная записка, которую вы своей бывшей жене написали.
Жеглов воспользовался паузой и от себя добавил.
- Буквально все было против вас, а вы к тому же еще и вздумали горячиться…
- Вы снова превращаете меня в виноватого в ваших просчетах, и делаете - это из явной боязни начальственных нареканий…
Хотя я признаю - в ваших словах есть логика, и преступник тоже был виноват…!
- Ну, вот мы с вами товарищ Груздев - продолжил Жеглов - и пришли к самому главному - это ведь именно Фокс хотел, чтобы вы по всей строгости закона ответили за совершенное им кровавое преступление.
И уж ему после этого до чего радостно бы жилось на всем на белом свете, никакие страшные сны его бы тогда никак не тревожили.
Сидел бы он сейчас в воровской малине или же в ресторане и пропивал бы, да проедал украденное им у Ларисы Груздевой добро.
Я ведь признаю, что и сам дал маху. Мы здесь знаете ли, товарищ Груздев вовсе не затем в поте лица работаем, чтобы невиновного обязательно так сделать виновным, а как раз наоборот, дабы доказать вину виноватого, и если бывают ошибки…
Разве в медицине их не бывает?
Ведь бывает же, что по ее милости человек так и не дожив до лучших дней
в рассвете сил умирает или вот остается калекой. Разве оно не так?
- Вы эти свои намеки бросьте Жеглов - в моей медицинской карьере черных пятен не было и не будет – ударяясь в краску - отпарировал Груздев!
- Я это говорю вовсе не для намеков на вашу профессиональную деятельность, а только ведь ради того чтобы вы до конца уяснили для себя самого всю же общность нашей с вами работы… так сказать нас органов юстиции, да и вас как одного из тружеников медицины. Работа у нас, знаете ли, такая товарищ Груздев, обычный рабочий, когда он несколько так несерьезно к своему делу подошел, а потому и вышел у него чудовищный брак…
Разве из-за этого кто-нибудь уж обязательно погибнет, будет на век искалечен?
Если же нечаянно ошибаемся вы или я, то это запросто может кому-нибудь всю его жизнь сжечь вот разом дотла.
- Ну, Жеглов - устало произнес Груздев - не говорите мне под руку, мне может быть уже завтра или послезавтра оперировать, а случаи самые разные бывают.
- Я только к тому и клоню, продолжил Жеглов, что я-то вовсе вот не чудовище и мне было бы очень даже горько, когда-нибудь затем узнать, что вы на самом деле оказались, совершено ни в чем уж и невиноваты.
Я стараюсь по мере сил избавить этот мир от зла, а от такой работы свои профессиональные навыки вырабатываются точно такие же, как и у докторов, так что вы меня за излишнюю грубость простите.
Едя в трамвае, я никогда бы вам не нахамил, а вот на работе - это уж такая старая привычка, можно сказать рефлекс.
Да и как прикажите разговаривать с человеком, который свою жену убил,
причем из-за корысти, а не из ревности. Кстати, когда вам незамедлительно надлежит совершить срочную ампутацию, разве тем самым вы не можете совершить совершенно непоправимую ошибку?
Ведь вы человек, а значит, попросту можете оказаться бессильным пред своим собственным ложным воинственным самомнением!
Так что если уже завтра меня с пулей в плече привезут в больницу, и я окажусь именно на вашем операционном столе…
- Жеглов вы снова на что-то туманно намекаете, я этого не потерплю.
В своей работе я личного отношения не допускаю…
- Да Боже упаси товарищ Груздев, я вам только еще раз напоминаю, что работа у нас с вами такая сложная, ответственная, а потому страшные ошибки
наши... Всякий может попросту сгоряча ошибиться, и жаловаться бы надо только на того кто шел на намеренное преступление для того скажем, чтобы дело как можно побыстрее раскрыть, мучил бы вас пожилого человека бесконечными допросами, грубой силой пытаясь вырывать у вас признание в том преступлении, которого
вы вовсе не совершали.
Я-то вас нисколько не мучил, а только допрашивал, и уж поверьте не очень ведь грубо.
Так давайте же товарищ Жеглов не будем уподобляться всем тем жалобщикам, которые привозят больного, когда ему становиться совсем уже окончательно плохо, ну а потом когда он по несчастью умирает на столе хирурга, во весь голос кричат, о том, что он значит убийца в белом халате.
- Откуда вот вам стало известно про такие дела? – примиренчески отпарировал Груздев.
- Да как же товарищ Груздев мне об этом не знать?
Вот, к примеру, недавно одного доктора на суде оправдали…
Поскольку в процессе следствия было неопровержимо доказано, что больного привезли в больницу только через двенадцать часов, когда уж все присутствовавшие на поминках окончательно выспались и даже успели по утру наспех опохмелиться, а надо-то было срочно на ночь глядя к нему, хотя бы фельдшера что ли привести.
Он обработал бы все ранки и перевязал.
Ведь после того как пожилой человек в разбитую бутыль задом сел много ли у медиков времени найдется, чтоб его жизнь вовремя успеть спасти?
- Это зависит от степени кровотечения - незлобно отозвался Груздев.
- А также будет ли он выковыривать осколки вилкой со стола – подхватил Жеглов.
Затем после короткой паузы, он продолжил полушутливым доверительным тоном.
А эти-то посмеялись и пошли себе спать, а молодой врач, который до того всю ночь на ногах простоял для них, видите ли, убийца их отца и мужа.
А они только что его старшую сестру в последний путь проводили…
Ну не принял он в расчет время кровотечения и возраст - вколол чего-то не то, что надо...
Жеглов изобразил на лице понимание и сочувствие.
Груздев, скосил глаза немного вбок и молча, кивнул.
И тут Жеглов решил, что пришло уж время для напоминаний и увещеваний.
А потому он поднял прежнюю животрепещущую тему.
- Конечно же - мягко проговорил Жеглов - у вас все равно после выхода отсюда останется на душе тяжелый осадок, но все-таки вам не мешало бы вспомнить, кто именно был действительно виноват во всем том, что вы вообще собственно здесь оказались.
Бандит Фокс в поте лица постарался сделать из вас козла отпущения, чтобы все подозрения от себя отвести.
Вы бы ответили перед судом за совершенное им преступление, а он со спокойной душой продолжил бы свой кровавый путь.
И ведь главной причиной тому могло стать именно то, что вы попросту наотрез отказались добровольно сотрудничать с официально проводимым следствием, а между тем малейшая деталь могла бы пролить свет и дать нам ключ для разгадки всего на деле действительно произошедшего…
Может вы все-таки видели его где-нибудь с Ларисой совершенно так ненароком?
Однако давать показания о знакомых вашей бывшей жены вы попросту напрочь отказались.
А ведь отказав нам в помощи, вы подвергли серьезной опасности жизни других людей!
Раз уж такой человек как Фокс без приключений жить попросту никак не желает.
- Для него оружием кого-либо напугать и чужое сцапать дело уж слишком так, без всякого сомнения, мелкое - ему надо бы покуражиться - пыл свой до конца проявить - вкрадчиво заключил Панков.
- Вы товарищ Груздев - продолжил Жеглов могли его вовсе не знать, могли его мимоходом и мельком увидеть с Ларисой, совсем так ненароком услышать о нем от общих знакомых.
- Вы ведь когда вошли должны были сразу же то подметить, что дверь в квартире не была взломана, а значит убийца зашел в нее после того как ваша бывшая жена его зачем-то впустила - вставил свое слово Шарапов.
Вы мне хотите сказать, что я виноват в том, что нисколько не помогал вам его изловить - задумчиво сказал Груздев.
Ну что же может быть вы и правы - тупо скосив глаза в пол, - проговорил он.
Тут уж выступил вперед Панков
- Уважаемый товарищ Груздев от имени следствия хотел бы вам заметить, что вы с самого его начала повели себя самым неправильным образом.
Вот если бы пришел участковый и начал бы этак долго и нудно требовать от вас показаний по поводу украденного велосипеда из соседней квартиры.
Отрывая тем самым вас от всех ваших насущных домашних дел и забот, и все докучал бы и докучал вам вопросами, дотошно выспрашивая, не видели ли вы кого-то чужого на лестничной площадке, не слышали ли вы какого-то явно этак чересчур подозрительного звука...
И это в то самое время, когда вам может быть через пару, тройку часов уж обязательно понадобится самым поспешным образом отправиться на вашу действительно важную работу, где вас ждут больные и довольно-таки срочная тяжелая операция…
И вот тогда вы и имели бы все основания, чтобы вспылить, бесцеремонно порываться раз уж и навсегда совершенно покончить со всяким вашим участием, в каком бы то ни было дальнейшем расследовании.
Да только убийство - это совсем не тот случай.
- Я виноват и признаю это - буркнул, раскланиваясь, доктор Груздев, уводимый под руку его пожилой до гроба любимой женщиной.








Читатели (48) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика